Мечта Лендера

Историческая справка

Всю войну РККА имела в качестве основного орудия дивизионной артиллерии 76мм пушки под модернизированный снаряд времен Первой Мировой войны: трехдюймовку обр. 1902/30г, Ф-22, УСВ и, наконец, ЗиС-3. Снаряд этих орудий весил ок. 6.2кг и снаряжался от 540 до 710 граммов ВВ. Для сравнения, основное орудие германской дивизионной артиллерии – 105мм гаубица LeFH-18 – имело 14.5кг снаряд с 1.35кг тротила, американская гаубица того же калибра М2 – 15кг снаряд с 2.18кг ВВ, а британская 25-фунтовая пушка-гаубица – 11.3кг снаряд с 827г ВВ. Советская пушка оказалась приемлемой против незащищенных и слабозащищенных целей с одной стороны и в качестве противотанковой – с другой, однако в общем и целом трехдюймовый калибр к 40-м годам уже устарел, так что и до, и даже во время войны предпринималмсь неоднократные попытки увеличить калибр дивизионной пушки.

Единственная принятая на вооружение замена трехдюймовкам, 85мм Д-44, появилась чересчур поздно и, за исключением дальности стрельбы и бронепробиваемости, не слишком превосходила 76мм орудия по мощности снаряда (до 840г тротила).

ЗИС-3 - наиболее массовая дивизионная пушка Великой Отечественной

Еще более крупный калибр для дивизионной пушки, 95мм, рассматривался в СССР как часть дуплекса с гаубичным калибром 122мм дважды: по предложению Ф.Ф.Лендера в 1925 году (точнее, Франц Францевич рассматривал диапазон 92-95мм), и затем уже в самом конце 30-х – с подачи В.Г.Грабина.

Во втором случае дошло до воплощения в металле полевого и танкового орудий, но идея развития не получила: создавать новый калибр и запасы снарядов в условиях уже идущей мировой войны было слишком рискованно, и конструкторы переключились на разработку пушек 106.7мм, имея в виду в качестве преимущества солидные запасы снарядов данного калибра. Однако орудия под 42-линейный снаряд оказались слишком тяжелыми даже для мехтяги дивизии, не говоря уже о гужевой тяге, и небольшое количество пушек образца 1910/30 года и еще меньшее количество М-60 использовались в корпусной артиллерии, противотанковых полках большой мощности и полках РГК.

В данном тексте планируется расписать жизнеспособный дивизионный дуплекс по идее Лендера. Жизнеспособный — это значит, орудия и, главное, боеприпасы для них будут посильны для промышленности и удовлетворят армию по ТТХ в достаточной степени для массового производства и применения.

В плане жизнеспособности будут учитываться следующие ограничения:

1. Калибры не берутся из ниоткуда. Новый калибр возникает либо в результате закупок ранее отсутствовавшей у нас техники за рубежом (пример - 100мм калибр Минизинни), либо когда он является результатом тактико-технических требований и ограничений при разработке новой модели оружия либо выявившейся неадекватности старых альтернатив. Пример – 14.5мм и, возможно, 85мм, хотя в последнем случае вполне возможна тихая закупка во Франции оборудования и инструментов, оставшихся после разработки экспортной пушки-гаубицы того же калибра.

2. Основным средством тяги в дивизии в 25 году предполагается, а в 41-м – оказывается (несмотря на надежды на полную механизацию) шестиконная упряжка. Хотя полный переход на мехтягу и является целью РККА, на 100% совершить его в обозримое время не получится при любых разумных условиях. Как результат, массовое дивизионное орудие должно иметь вес в походном положении с передком не более 2300кг (согласно принятым в РККА воззрениям ген. Эрра). Более тяжелые системы возможны, но превышение веса будет считаться однозначным минусом в глазах военных.

3. Орудие должно перемещаться на небольшие расстояния силами расчета. Исходя из этого, вес орудия в боевом положении должен быть ограничен примерно 1750 кг. Обоснований четыре: а) Эрр считал вес 1600 кг не предельным, но близким к нему, б) 1725-кг Д-44 при первой же возможности снабдили мотоциклетным мотором, превратив в СД-44, хотя и немоторизованную версию оставили на вооружении, в) британцы не спешили отказываться от 1800-кг 25-фунтовки до появления замены сравнимого веса и г) 4-тонную М-60 не смогли прокатить по песку на расстояние 6 метров два расчета, то есть 2000кг на расчет уже точно много.

4. Требования к дальнобойности основаны на приведенных у Кириллова-Губецкого https://militera.lib.ru/tw/kirillov-gubetsky/03.html данных комиссии Весвервельта (пушка - 14км, гаубица - 11км), скорректированных в 30-х в сторону уменьшения (пушка - 13км, гаубица - 10500м)

5. Дульный тормоз с точки зрения военных крайне нежелателен. Фактически, в мирное время его удалось внедрить только при модернизации 42-линейной полевой пушки до корпусной пушки-гаубицы обр. 1910/30 года. Хотя этот же пример показывает, что в принципе такое возможно - если неудобства ДТ компенсируются иными выгодами в достаточной степени.

6. Решительные изменения в головах военных происходят только по результатам войн. Таких у нас ожидается до 1939 года две: конфликт на КВЖД и гражданская война в Испании. Вообще, изменения глобальной истории в результате альтернативы не рассматриваются: к примеру, отношения с Британией с 1927 по 1929 год будут разорваны, а сотрудничество с Германией с 1933 по 1939 год - невозможным. Также считаем неизбежными военно-технические завихрения мысли руководства СССР, в частности – идеи тов. Тухачевского касательно универсальных и полууниверсальных орудий и безоткаток тов. Курчевского.

7. Отечественную конструкторскую школу мы считаем достаточно сильной (к примеру, коэффициент использования металла в наших орудиях вполне на уровне или выше, чем у иностранных аналогов), а вот промышленность - весьма слабой. К примеру, принимается, что вплоть до окончания войны так и не освоен выпуск бронебойных снарядов с бронебойными колпачками, которые увеличили бы толщину пробиваемой брони на 15-20%

При расчете характеристик орудий будем отталкиваться от имевшихся реальных прототипов с учетом различий.

1. Считаем массу ствола с затвором примерно пропорциональной дульной энергии, так как и масса правильно спроектированного ствола, и дульная энергия в нулевом приближении пропорциональны интегралу по координате снаряда от казенной части до дульного среза от давления в стволе (ну или при одинаковой кривой распределения давления просто К**2*(3.14/4)*L*Pср, где К – калибр, L – длина нарезной части, а Рср – среднее давление в стволе).

2. Мощность и соответственно масса противооткатных устройств, а также прочность и соответственно масса лафета примерно пропорциональны поглощаемой ими энергии отката, которая равна (1-К)*Роч**2/(2*Моч)=(1-К)*(Мсн*Vсн)**2/(2*Моч), где К – эффективность дульного тормоза (на 30-е годы – 30-35%), Роч – импульс откатных частей, Моч – масса откатных частей, Мсн – масса снаряда, Vсн – начальная скорость снаряда.

3. Дальность полета снаряда считаем исходя из Гаврской модели, используя баллистический калькулятор ув. Gunsmith с Цусимского форума https://www.mediafire.com/file/qyf9y85plbde82d/Ball.zip.

Референсные значения «Гаврских» аэродинамических коэффициентов для ОФ снарядов:

- 76.2мм ОФ-350, 6.2кг – 0.549

- 76.2мм фугасная граната старого образца, 6.1кг – 0.984

- 95мм снаряд обр. 1939г, 13.3кг – 0.560

- 106.7мм ОФ-420, 17.2кг – 0.486 (исключительно удачная аэродинамика)

- 106.7мм фугасная граната старого образца, 16.41кг – 0.786

- 121.9мм ОФ-462, 21,76кг – 0.620

- 121.9мм фугасная граната старого образца, 22.93кг – 0.929

- 94мм граната британской горной гаубицы, 9.06кг – 1.05

Разумеется, 95(94)мм - не единственно-возможная альтернатива трехдюймовке. Мне, к примеру, больше нравится исконный русский калибр 34.5 линии или 87.6мм (он же, по нелепому совпадению - широко известный германсктй "8-8" Круппа, он же, по второму такому же совпадению - британский 25-фунтовый времен ВМВ).

Разумеется, другой калибр потребует другой развилки - но, вероятнее всего, логика дальнейших событий, как ни странно, пойдёт по очень схожему пути.

"Бульдог" против "бобика"

Собственно развилкой в данной альтернативе является получение Советским Союзом в 1924-26 годах британской 3.7-дюймовой (94мм) горной гаубицы образца 1917 года.

3.7дм горная гаубица

Характеристики 3.7дм горной гаубицы:

- Калибр 3.7 дюйма или 93.98мм (в некоторых случаях, например, в качестве орудия инженерных танков, обозначалось как 95мм)

- Вес в боевом положении на деревянных колесах - 732кг, на металлических колесах для мехтяги (начиная с 30-х годов) - 780кг.

- Гаубица разбирается на 8 вьюков, самые тяжелые из которых - ствол и казенная часть - 96 и 98кг

- Длина ствола 1105мм

- Угол горизонтальной наводки +-20град, вертикальной – -5…+40град

- Затвор поршневой, накатник гидропневматический, откат переменный, 445-890мм

- Заряжание раздельно-гильзовое, заряд переменный.

- Снаряд массой 9.06кг длиной 2.6 калибра, масса ВВ в ОФ снаряде ок. 910г, гильза 92мм с закраиной.

- Начальная скорость снаряда - 160м/с на минимальном заряде №1 массой 90г, 297м/с на максимальном заряде №5 массой 272г.

- Дальность стрельбы на минимальном заряде 2070м, на максимальном - 5460м.Также имелся дополнительный заряд, позволявший достигать начальной скорости 360м/с и дальности стрельбы 6188м.

- Расчет 6 человек (9 человек при вьючной перевозке)

Гаубица состояла на вооружении Королевской Артиллерии до февраля 1960 года, на вооружении армии Непала состоит до сих пор (ок. 200 единиц). Последний случай боевого применения - 1971, Бангладеш.

Вариантов получения гаубицы два.

Первый – захват образца афганскими пуштунами в 1921-1924 годах либо иранцами в 1923-24 годах и последующая переправка в СССР.

Второй – официальная закупка для испытаний 4-орудийной батареи 94мм гаубиц в Британии вместе с реальной закупкой крупнокалиберных пулеметов Виккерса и патронов 12.7х81мм осенью 1926 года.

Особой разницы в способе получения на самом деле нет, т.к. о лицензии на производство пулеметов с британцами в реале договориться не удалось, и вряд ли удастся договориться о лицензии на орудия.

Изучение передовой зарубежной конструкции имело огромное значение как для советских инженеров, так и для военных.

К этому времени в СССР уже шла большая работа по модернизации матчасти артиллерии. Работа велась по многим направлениями, но наибольший интерес в связи с британской гаубицей представляли два из них.

Первое направление – перевод артиллерии на снаряды оптимальной аэродинамический формы - большого удлинения (4.5-5.2 калибра), с хвостовым сужением и увеличенным с 4-6 до 12-16 калибров радиусом огибания оживальной части (или, попросту говоря – с более острым носом). Это направление позволило значительно повысить дальнобойность орудий без увеличения метательного заряда. К примеру, при стрельбе из 16.5-калиберного трехдюймового ствола на заряде 455г при возвышении ствола 40 градусов гранаты старого образца при том же пороховом заряде летели на 6640-6700м, а нового – на 8550м. Аналогично, дальнобойность 122мм гаубиц обр. 1909 и 1910 года после модернизации составила старыми гранатами 7550, а новыми – 8910м.

107мм снаряд оптимальной аэродинамической формы обр. 1928 года

Снаряды Первой Мировой (42-линейный - слева)

Второе направление – модернизация "короткой" пушки обр. 1913 года, вылившаяся в результате в реальности в создание 76мм полкового орудия обр. 1927 года, имевшей в войсках прозвище "Бобик".

На 1926 год это орудие еще носило название "обр. 1913/25 года" и находилось в стадии доработки.

Сравнение двух орудий дало крайне неблагоприятные для советской пушки результаты.

Единственное, в чем пушка обр. 1913/25 года превосходила британку – это дальнобойность: 5900м без земляных работ при возвышении 25 градусов и 6700м – с земляными работами (выкапывание траншеи для хобота лафета) при 40 градусах против 5400м без использования дополнительного заряда и 6188 - с использованием. Советские снаряды нового образца должны были еще увеличить это преимущество, с дальностями соответственно 7200 и 8550м. Однако при этом заряд ВВ в ОФ снарядах снижался с мало уступающих двум британским фунтам 815...785г до 710г для стальной и всего 540г - для чугунной гранаты.

При этом земляных работ для стрельбы на максимальную дистанцию под углом 40 град британская гаубица не требовала, т.к. ее углы вертикального наведения составляли -5...+40 градусов против -5.6...+24.5 для советской пушки. А с горизонтальным наведением все было совсем печально: однобрусный лафет орудия обр. 1913/25 года обеспечивал сектор обстрела без перестановки лафета всего 5.5 градусов, тогда как раздвижные станины британского орудия позволяли стрельбу в 40-градусном секторе. Аргумент о том, что перестановка хобота для полкового орудия не представляет большой проблемы в связи с его малым весом, был изрядно подпорчен простым фактом: несмотря на больший угол вертикального наведения и раздвижные станины, британская гаубица была еще и на три пуда легче советской пушки: 732кг против 780.

Разумеется, работы по доводке пушки обр. 1913/25 года были приостановлены, и КБ Оружейно-Артиллерийского Треста было перенаправлено на создание нового орудия на базе британской конструкции. Учитывая имеющиеся запасы снарядов и производственные мощности, калибр был оставлен традиционным, в три дюйма, хотя известный конструктор-артиллерист, Франц Францевич Лендер, предлагал ориентироваться на британский калибр повышенного могущества.

Российский и советский конструктор артсистем Ф.Ф Лендер

На возражение, что количество ВВ в британском снаряде (906г) лишь незначительно превосходит наполнение имеющихся 76мм снарядов русской и французской выделки (815-785г), Франц Францевич возразил, что с одной стороны, в снарядах нового образца количество ВВ значительно уменьшено (до 710г в стальном снаряде и до 540г в снаряде из сталистого чугуна), а с другой – 2.7-калиберный британский снаряд устарел не только по конструкции, но и по концепции, и при доведении его до современных стандартов количество ВВ в нем может быть увеличено в полтора раза.

В результате Францу Францевичу было получено разработать новый современный снаряд для сравнительных испытаний с имеющимся орудием.

Тем временем КБ ОАТ, демонтировав 94мм ствол с выделенной им для экспериментов гаубицы, приступило к разработке нового трехдюймового ствола для нее.

Противооткатные устройства гаубицы обр. 1917 года, примерно соответствуя по принципам работы устройствам "короткой" пушки, были рассчитаны на значительно бОльшую энергию отката: от 1.23 тонно-метра (без дополнительного заряда) до 1.8 тонно-метров (с дополнительным зарядом) против 1 тонно-метра (ок. 10КДж) у орудия обр. 1913/25 года. Это позволяло за счет увеличения давления в 20.5-калиберном стволе до 2500кгс/см2 поднять начальную скорость нового 6.21кг снаряда с 387 до 520м/с, благо что в заимствованной от пушки обр. 1902 года гильзе места для увеличения заряда пороха с 455 до 820г было более чем достаточно.

Избавившись, наконец, от наследства пушки Данглиза - нетехнологичного и перетяжеленного ствола - КБ разработало новый ствол, длиной 20.5 калибров, весом ок. 250кг (данные примерно соответствуют стволу пушки ПС-3 – СБ), но с тем же самым поршневым затвором. Новый ствол получился на полметра длиннее британского, и смещенная на 160мм назад казенная часть с ограждением снизила максимальный угол возвышения с 40 до 37 градусов. Однако даже в этих условиях стрельба новым снарядом была возможна на дистанцию до 10650м, что все равно превосходило дальность стрельбы дивизионной пушки обр. 1902 года старым снарядом более чем на два километра.

Одновременно с этим ведущий советский разработчик боеприпасов Анатолий Андреевич Гартц, уже отчаявшийся добиться на 16.5-калиберном стволе хоть сколько-нибудь приемлемых результатов со своим легким 5.2кг бронебойным снарядом, созданным на основе боеприпаса пушки Канэ, получил еще один шанс. Энергетика 820г заряда позволяла разогнать выполненный по образцу 4.9кг 75мм снарядов к пушке Канэ 5.2кг каморный снаряд до 565м/с, пробивая на 500м под углом 30 градусов до 40мм брони, что позволяло с изрядным запасом поражать все известные зарубежные танки.

Бронебойные снаряды орудия Канэ

Учитывая, что предел пробития поставленной "на удар" шрапнелью не превышал 30мм (правда, независимо от дистанции), это было серьезным прогрессом.

Параллельно Ф.Ф.Лендер разработал на основе нового 107мм снаряда оптимальной аэродинамической формы геометрически подобный ему снаряд калибра 94мм - длиной 5.2 калибра, с хвостовым сужением и массой 12.9кг с наполнением в 1.35кг ВВ (95мм 13.3/1.4кг снаряд Лендера, отмасштабированный с 95 до 94мм) и Гаврским коэффициентом 0.560. Наличие хвостового сужения потребовало расточки казенной части с удлинением зарядной каморы на 63.5мм, а бОльшая масса снаряда – применения пороха с уменьшенной скоростью горения. В результате начальная скорость снаряда составила 250м/с (при дульной энергии, соответствующей стрельбе 20-фунтовой гранатой на максимальном заряде), что дало максимальную дальность в 5400м, вполне соответствовавшую представлениям тех лет о требованиях к орудиям сопровождения пехоты. Энергия отдачи в 1.7 тонно-метров оказалась даже несколько меньше, чем при стрельбе оригинальной гранатой с дополнительным зарядом. Правда, стрельба полным зарядом была возможна исключительно на углах возвышения свыше 15 градусов из-за неустойчивости орудия, однако это было признано малосущественным недостатком.

Казалось бы, результаты испытаний обнадеживают.

Однако, как обычно, свое веское слово сказала промышленность: технически совершенный британский лафет оказался не под силу передовой отечественной индустрии.

Точнее, от потенциально выгодного заказа назначенный к производству Путиловский завод не отказывался, и даже успел к 1 мая 1929 года произвести опытовую партию из 5 76мм пушек и аж одной 94мм гаубицы, только вот не принятыми из-за брака остались еще 13 пушек и 8 гаубиц. А цена вместо расчетных 35 тысяч рублей за пушку обр. 1913/25 года составила аж 60 тысяч за 76мм и 82 тысячи за 94мм орудие. И это несмотря на все упрощения конструкции и технологии, которые привели к отсутствию разборности и возрастанию веса орудия до почти 850кг.

Естественно, ни такое количество, ни такое качество, ни такая цена ГАУ РККА никак не устроили. На совещании в июне 1929 года звучали даже предложения о прекращении проекта и возврате к более технически простому орудию обр. 1913/25 года. Тем более что дальнобойность свыше 10км была для полковой пушки явно лишней, а расход пороха на выстрел возрастал более чем в полтора раза.

Однако рапорт тов. Гартца о достигнутой начальной скорости бронебойного снаряда в 565м/с и заявленных показателей бронепробития в 40мм на 500м, в результате чего полковое звено получило приемлемое противотанковое средство, переломил ситуацию. Было решено вернуться к начальной скорости ОФ снаряда в 381м/с (1250 футов в секунду), что давало дальность стрельбы 8460м, причем за счет более длинного ствола заряд пороха снижался даже не до прежних 455, а до 408г. В случае же необходимости стрельбы на дальние дистанции можно было бы достаточно быстро вернуться к снарядам повышенной дальности с 820г зарядами, просто наладив выпуск соответствующих боеприпасов.

А вот за 94мм гаубицу вступиться было некому: Франц Францевич Лендер умер еще в сентябре 1927 года, а его сотрудники не обладали необходимым аппаратным весом. В результате производство 94мм полковых гаубиц было решено прекратить, а единственный принятый экземпляр вместе с пятью 76мм сестрами отправился в составе опытовой батареи для испытаний в боевой обстановке на Дальний Восток, где уже вовсю разворачивался конфликт на КВЖД.

Война есть главный и окончательный, без возможности апелляций, экзамен для цивилизаций, государств, армий и всех компонентов этих структур: от системы народного образования и до удобства солдатской обуви.

Но, помимо этого, война является жестоким, но абсолютно объективным учителем и тот, кто пренебрегает ее уроками, после провала неизбежного следующего экзамена обречен повторять пройденное снова и снова... или до своего уничтожения. Поэтому любое хоть сколько-нибудь адекватное военное либо государственное руководство уроки войны рассматривает и принимает во внимание.

Конфликт на КВЖД, хоть и не назывался войной официально, стал таким экзаменом и одновременно уроком для РККА. Экзамен был сдан, в общем, на троечку с во-от такенным минусом, но все же сдан.

Уроки же были трудны и разнообразны. Горькую чашу успели хлебнуть и танкисты, потерявшие почти без воздействия противника 8 танков из 10, и летчики, и артиллеристы.

Наиболее ярко урок пушкарям проявился при атаке на укрепления китайцев в районе Чжалайнора: трехдюймовые орудия, как дивизионки обр. 1902 года, так и внезапно! превосходящие их за счет новых снарядов по дальности стрельбы полковушки обр. 1929-го оказались совершенно неэффективными против окопов с ледяными, армированными гаоляновой соломой, брустверами.

Было бы слишком смело утверждать, что успех прорыва советских войск обеспечила одна-единственная полковая гаубица с ее почти полуторакилограммовым зарядом ВВ в ОФ снаряде - в конце концов, по китайским укреплениям работали и 107мм пушки, и гаубицы калибром 114, 122 и 152мм. Однако тот факт, что первоначальный успех был достигнут именно на участке работы приданной 5-й кавбригаде Рокоссовского опытовой батареи, заставил руководство ГАУ РККА задуматься. Тем более что геройский комбриг в своем рапорте уделил достаточно места анализу работы новых пушек, отметив и их хорошую подвижность, и простоту маневра огнем, и отдельно – эффективность единственной входящей в состав батареи 94мм гаубицы против полевых укреплений. В результате в штатную батарею стрелковых полков был добавлен четвертый, гаубичный двухорудийный взвод, а Кировскому заводу было предписано доработать наряду с 76мм пушкой обр. 1929 года также и полковую гаубицу обр. того же года в плане технологичности и снижения веса и цены.

Как пушка, так и гаубица после доработки имели массу в боевом положении ок. 810кг, стоимость пушки была снижена до 44тыс. а гаубицы - до 57тыс. рублей.

Нейросеть «Кадаврум»: 94мм полковая гаубица обр. 1929 года

Однако злая ирония заключается в том, что конфликт на КВЖД, давший 94мм гаубице путевку в жизнь, породил и ее убийцу: именно на КВЖД советскими войсками были захвачены 81мм минометы Стокс-Брандта, дальний потомок которых, 120мм полковой миномет, превзошел ее и по огневой мощи, и по дальности стрельбы, и по маневренности, и особенно по экономическим показателям.

Именно он, начиная с 1938 года вытеснил детище Лендера и в производстве, и в штатах полковых батарей.

Еще одним уроком, полученным на КВЖД, стала абсолютная неэффективность 37мм танковой пушки, и Павлу Николаевичу Сячинтову было поручено разработать на основе 20.5-калиберного ствола полковой пушки обр. 1929 года специализированное танковое орудие

К сожалению, эта история, лишь опосредованно относящаяся к истории 94мм калибра, достаточно печальна как в техническом, так и в человеческом плане. Пушка ПС-3, хотя и была принята на вооружение, тем не менее (вследствие плохой работы так и не освоенного промышленностью в должном качестве автоматического клинового затвора оригинальной конструкции) не стала основным вооружением средних и тяжелых танков 30-х годов, оставив эту роль "временной" КТ с аналогичной баллистикой, но менее удобным и быстрым поршневым затвором.

Нам нужны пушки побольше!

Разумеется, явно недостаточное действие снарядов 76 мм орудий, в том числе и дивизионных обр. 1902 года, по китайским укреплениям не осталось незамеченным. Часть артиллеристов пришла к выводу, что планируемая модернизация царских еще трехдюймовок в связи с этим лишена смысла, и желателен переход дивизионной артиллерии на хорошо проявивший себя калибр 94 мм.

«Верблюд, а что у тебя шея кривая? — А что у меня прямое?»

В нашей реальности:

— Снаряд у трехдюймовки заменили

— Навеску пороха увеличили

— Ствол удлинили

— Противооткатные устройства модернизировали

— Угол горизонтальной наводки улучшить не смогли — надо было полностью менять лафет, как это сделали французы

— Подрессоривание не осилили, даже путем возни с подкатной тележкой

В общем, диагноз «ушиб всей бабушки», то есть «нужна замена всей пушки»

В результате дискуссии в отношении трёхдюймовых орудий обр. 1902 ограничились «малой модернизацией»: доработкой прицелов и недорогой адаптацией старых орудий под снаряды новой аэродинамической формы.

При этом опытный военный инженер тов. Сидоренко, назначенный было разрабатывать проект «большой модернизации» трёхдюймовки, имевший неоспоримые преимущества перед конкурирующими разработками, был переброшен в Пермь, на завод № 172, заниматься более актуальной задачей модернизации 122 мм гаубиц обр. 1910 года: в связи с переходом артиллерии на новые снаряды с улучшенной аэродинамикой коническая хвостовая часть новых боеприпасов выдавалась в зарядную камору, не оставляя места для порохового заряда. Пэтому, в целях увеличения дальнобойности 48-линейных гаубиц было принято решение удлинить камору как раз на длину хвостовика.

В плане работ над новым дивизионным калибром были подняты старые наработки Ф. Ф. Лендера по дивизионному дуплексу. Разработку нового ствола поручили уже имевшему опыт с этим калибром Кировскому заводу, а установку его на лафет поручили заводу № 172 в Мотовилихе.

В соответствии с выводами комиссии Весвервельта, необходимую максимальную дальность стрельбы установили в 14 километров, что, с учетом 45-градусного угла возвышения орудия, потребовало начальной скорости 12.9-килограмового ОФ снаряда с гаврским коэффициентом 0.560 (несколько хуже, чем у удачнейшего с аэродинамической точки зрения 107мм снаряда за счет проточки, необходимой для фиксации снаряда в гильзе методом обжима) в 610м/с (2000 футов в секунду).

Бронебойный снаряд типа Гартца весом 10.8кг и с начальной скоростью 670м/с при этом на дистанции 500 м должен был по нормали пробивать броню в 85 мм, а под углом 30 градусов — до 70 мм, что позволило бы поражать любые существующие или даже перспективные танки.

Самоскрепленный (автофреттированный) ствол, рассчитанный на умеренное максимальное давление в 2250кгс/м2, имел длину в 36 калибров или 3400 мм, его вес с клиновым полуавтоматическим затвором системы «Рейнметалл», аналогичным по конструкции затвору закупаемого у немцев через фирму "Бютаст" 75 мм зенитного орудия, составил 620кг, что было на 210кг больше веса стандартного ствола 122 мм гаубицы.

95 мм 39-калиберный ствол пушки Ф-28 с аналогичным затвором, рассчитанный на дульную скорость 630м/с, по Широкораду, весил 680кг. Считая массу ствола примерно пропорциональной дульной энергии, получаем (12.9/13.3*610*610/630/630)*680=618.3кг.

С учетом подвижных частей противооткатных устройств массой ок. 100кг, энергия отката 94 мм пушки составила (12.9*610)**2/(2*720)=43КДж. При этом противооткатные устройства 122 мм гаубицы выдерживали импульс отдачи от 21.76кг снаряда с начальной скоростью 364м/c, масса ствола с затвором составляла 410кг, прочих откатных частей — также ок. 100кг, и таким образом штатная энергия отката составляла ок (21.76*364)**2/(2*510)=61.5КДж, то есть противооткатные устройства гаубицы справлялись с такой нагрузкой с запасом.

Экспериментальные стволы и партия боеприпасов на основе 12.9кг гаубичных снарядов поступила в Пермь в середине 1930 года. Ответственным за проект был назначен молодой инженер, начальник технического бюро орудийного цеха Ф. Ф. Петров, тогда как инж. Сидоренко сосредоточился на более важной на настоящий момент модернизации гаубиц Шнейдера.

Прототип 94 мм дивизионной пушки на усиленном в рамках уже идущей модернизации лафете 122 мм гаубицы обр. 1910 года вышел на заводские испытания в конце апреля 1931 года. Уже первые стрельбы показали необходимость доработки: несмотря на массивный клиновой затвор, дульная часть более тяжелого ствола имела существенный перевес, так что пришлось установить на лотке четырехпудовый противовес, аналогичный таковому на модернизированной 107 мм корпусной пушке обр. 1910/30 года. Это увеличило вес орудия в боевом положении с 1686 до 1742кг.

1466кг само орудие обр. 10/30 - 410кг 122 мм ствол с затвором + 620кг 94 мм ствол с затвором = 1676кг; + 66кг противовес = 1742кг

Масса орудия в походном положении выросла с и так уже великоватых 2510кг до уже совершенно неприемлемых для шестиконной упряжки 2790кг, однако для решения этой проблемы было решено разработать новый облегченный дивизионный передок весом не более 550кг

Масса передка пушки УСВ составляла 545кг, ранних выпусков гаубицы М-30 — 540кг

Кроме этого, ГАУ выставило требование обеспечить комбинированное заряжание: патронное для бронебойных и раздельно-гильзовое для ОФ и прочих снарядов с переменным зарядом.

Такой тип боепитания использовался на германской пушке 7.7 cm FK 96 n.A: »Для стрельбы применялись выстрелы патронного и раздельного заряжания с несколькими типами снарядов: шрапнель-граната, граната, шрапнель, дымовой снаряд, газовый (химический) снаряд.»

Учитывая большие габариты клинового затвора и необходимость применения противовеса, максимальный угол возвышения пушки без применения земляных работ (копание ровика) уменьшился по сравнению с гаубицей и не превышал 40,5 град, однако этого было достаточно для достижения заданной дальности в 14 км; кроме того, путем небольшого подкопа угол мог быть доведен до 45 град, а дальность стрельбы — до 14160 м. В общем, орудие представлялось специалистам ГАУ весьма перспективным, несмотря на однобрусный лафет, ограничивающий угол горизонтального наведения пятью градусами.

Нейросеть Кадаврум: 94 мм дивизионная пушка обр. 1931 года на лафете 122 мм гаубицы Шнейдера обр. 1910 года. Светлый прямоугольник на лотке — противовес

Однако перед самой подачей четырех изготовленных 94 мм дивизионных пушек обр. 1931 года на войсковые испытания поступил приказ свеженазначенного начальника вооружений РККА М. Н. Тухачевского: «Орудие на вооружение не принимать, испытания отменить, изготовленные экземпляры переделать обратно в 122 мм гаубицы».

Товарищ Тухачевский был человеком увлекающимся. Увлекался он много чем: мобилизационными танками с противопульной броней, полигональными снарядами и, что сыграло огромную, хотя и не слишком позитивную роль, универсальной артиллерией.

Именно последнее обстоятельство и вызвало к жизни распоряжение прекратить работы по дивизионной пушке калибра 94 мм.

Собственно говоря, оппозиция вводу нового калибра существовала и без тов. Тухачевского. И аргументы противников опирались на самые убедительные для руководства страны доводы: экономические.

Сторонники старого доброго трехдюймового калибра утверждали: существующие производственные мощности и запасы трехдюймовых снарядов делают переход на новый калибр экономически невыгодным. Имевшийся на 1927 год запас около 7 миллионов снарядов, свыше 3.5 тысяч пушек обр. 1902 года в войсках и мобилизационных парках, и производственные мощности, позволявшие выпускать 6 миллионов снарядов и до тысячи орудий в год были такой основой, отказываться от которой, тем более в период «военной тревоги», было бы преступно глупо. Следовало подвергнуть старые орудия модернизации, наладить на существующих мощностях производство новых снарядов, и уже позднее разработать под эти усовершенствованные снаряды новое, современное орудие.

Тем более, что испытанные в 1928 году выстрел УОФ-354 со снарядом оптимальной аэродинамической формы и увеличенным с 910 до 1080 граммов пороховым зарядом позволил увеличить дистанцию стрельбы старого орудия с 8500 до 11000 метров, а предложенное инженерами увеличение длины ствола с 30 до 40 калибров доводило бы его дальнобойность до уже приемлемых 13 км.

Оппоненты возражали: на фоне мобилизационной заявки в 45 миллионов снарядов что 7 миллионов запаса (в основном, старых французских шрапнелей), что 6 миллионов ежегодного производства были каплей в море, и следовало пустить в действие еще около десятка заводов с новым оборудованием.

А закупать или производить новое оборудование под явно устаревший снаряд, который, к тому же, показал недостаточную эффективность против даже полевых укреплений, не является экономически выгодным шагом. Логичнее было бы закупать станки, пригодные для производства более современных боеприпасов.

Тем более что и линии по выпуску трехдюймовых выстрелов все равно оставались при деле: согласно мобплану, в случае войны предполагалось развернуть 210 дивизий, в которых должно было числиться 3780 полковых пушек обр. 1929 года. Учитывая годовую норму настрела в 4800 снарядов на орудие, установленную ГАУ по результатам Империалистической, годовая потребность в трехдюймовых снарядах для полковых пушек должна была составить свыше 18 млн штук (и еще свыше 6 млн гаубичных снарядов калибра 94 мм). Соответственно, текущие производственные мощности не только будут задействованы полностью, но и нуждаются в расширении, и таким образом, ни существующие заводы, ни запасы не окажутся лишними.

В реальности в 1944 году, когда уже «всего, в общем, хватало» действительно было израсходовано ок. 24.5 млн боеприпасов для орудий полкового звена (при том, что выпуск превысил расход на 20-30%), только структура расхода была иной: 6.9 млн снарядов для полковых 76 мм пушек и ок. 15.5 млн 120 мм мин, да и расписан был этот боекомплект по примерно вдвое большему количеству орудий. Но поскольку 120 мм минометов в рассматриваемый период не существовало, а штаты дивизий и их артиллерийской составляющей многократно переписывались, следует признать, что, несмотря на это, общая потребность в боепитании была определена советским теоретиками довольно точно.

Кроме того, 76 мм снаряды требовались и для зенитных орудий — как для 32-калиберных Лендера, так и до 50- и 55-калиберных 8-К (а затем и для германского образца особой доставки, получившего индекс 3-К), так что даже утраченные ныне царские мощности в 27 миллионов 3-дюймовых снарядов в год лишними не оказались бы.

Сторонники трехдюймовок привели следующий аргумент: при обстреле открыто расположенных и слабозащищенных целей (атакующей или опирающейся на полевую оборону пехоты, артбатарей, войсковых колонн) эффективность 76 мм орудий будет значительно выше в пересчете на тонну боекомплекта.

Оппоненты возразили что, случись война империалистов против СССР, открыто расположенные цели ты еще пойди найди: как пить дать, буржуазные армии будут зарываться в землю и наступать после мощной артподготовки. А стоит противнику окопаться, как тем китайцам — и эффективность трехдюймовых снарядов резко падает: практика, как говорил тов. Ленин, критерий истины.

Кроме того, отменять получившиеся весьма удачными полковые пушки никто не собирается, так что задачу ведения огня по атакующим цепям на дистанции до 8 (а при необходимости — и до 10) километров можно возложить именно на них, а обнаружение открытой цели и тем более возможность корректировки огня в глубоком (свыше 6 км) тылу противника силами дивизии — явление настолько редкое, что можно и смириться с несколько пониженной удельной, в пересчете на тонну, эффективностью огня более крупным калибром

Примечание. В реальности на нормы расхода БК для разных калибров в значительной степени повлияло зенитное происхождение 85 мм снаряда. Рассчитанный под высокие начальные скорости боеприпас имел толстые стенки, и лишь незначительно превосходил 76 мм снаряд по количеству ВВ (740 против 710г для стального снаряда и против 540г для чугунного; для сравнения, 76 мм зенитный снаряд аналогичной баллистики содержал всего 458г ВВ, и вот тут пропорция выдерживается). С 94 мм снарядом умеренной баллистики ситуация принципиально иная: количество ВВ в нем превосходит стальной дальнобойный снаряд в 1.9 раза, а чугунный — в 2.5 при двукратной разнице в весе)

Иначе говоря, теоретические дискуссии длились все время разработки 94 мм пушки, пока им не положил конец тов. Тухачевский.

То ли у Михаила Николаевича дошли руки до соответствующей главы в библии советских артиллеристов за авторством французского генерала Эрра, то ли попалась на глаза журнальная статья с описанием американского 75 мм универсального орудия, способного вести огонь как по наземным, так и по воздушным целям, то ли нового начальника вооружений впечатлила германская 75 мм пушка «Рейнметалл», закупленная через «Бютаст» — но требования к дивизионной пушке теперь включали непременное условие: возможность вести хотя бы заградительный огонь по самолетам противника, готовым вот-вот атаковать мирные советские города в соответствии с агрессивной империалистической доктриной Дуэ.

«…в 1931 г. в открытой прессе США и Англии появились материалы о создании в этих странах универсальных (дивизионно-зенитных) пушек. Было ли это глупостью военного руководства этих государств или умышленной дезинформацией, выяснить сейчас сложно, да и вряд ли нужно» © Широкорад

Американская универсальная пушка Т3

Тот факт, что при ведении огня наскоро приспособленными для зенитной стрельбы полевыми орудиями без соответствующих приборов управления даже по этажеркам Первой мировой требовалось порядка 11 тысяч снарядов на сбитый самолет (иначе говоря, 60-70 тонн металла и взрывчатки, примерно в двадцать раз больше веса бомбардировщика тех лет), при том, что батареи, оснащенные пусть и относительно примитивными, но все же приборами управления зенитным огнем, тратили "всего" 1500-3000 снаряда на 1 сбитый самолет, как-то прошел мимо сознания тов. Тухачевского.

(...) видно, что наличие специальной зенитной артиллерии значительно снижало расход снарядов на сбитие самолётов и что по мере совершенствования приборов, необходимых для зенитной стрельбы, и прогрессирования методов этой стрельбы действительность её огня повышалась. Всё же число снарядов, требующихся для сбитая одного самолёта даже из специальных зенитных орудий, оставалось весьма большим до самого конца войны — в 1918 г. во французской артиллерии 3200 и в английской 1500 снарядов.

Барсуков Евгений Захарович

Артиллерия русской армии (1900–1917 гг.)

https://militera.lib.ru/h/barsukov_ez2/34.html

Ну и то, что сбитие хотя бы тысячи вражеских аэропланов таким способом почти полностью исчерпает имеющийся запас плюс годовое производство снарядов, тоже было тов. Тухачевским проигнорировано.

Так или иначе, было ясно, что 94 мм пушка, даже на однобрусном лафете и с уменьшенными углами вертикального наведения, достигающая предельно-разумного веса в 1750кг, в случае предъявления к ней требований по универсальности становится совершенно неподъемной. И это стало решающим аргументом в глазах начвооружений: в Пермь полетела грозная телеграмма, и работа над дивизионной пушкой обр. 1931 года была прекращена в пользу 76 мм образцов.

Тут-то и закончилась бы история 94 мм калибра в СССР, но «кто нам мешает, тот нам поможет» — идея универсальной пушки почти убила 94 мм калибр, но та же идея универсальной пушки и спасла его от забвения.

Кульбиты тов. Тухачевского

В сентябре 1930 года в Италию была направлена миссия РККФ под руководством начальника технического управления ВМС Сивкова. Основными областями интереса миссии были современные торпеды, зенитные установки и приборы управления огнем.

Собственно, Сивкова интересовали разрабатываемые в то время 90 мм зенитные орудия, на худой конец — спаренные 76 мм зенитные пушки. Однако при упоминании калибра 90 мм итальянцы сделали большие и страшные глаза (и, видимо, испытали острый приступ шпиономании, и не сказать чтобы безосновательный — в конце концов, первые орудия от Ансальдо были поставлены на корабли аж в 1938-м, через целых 8 лет), а тогдашние итальянские 76 мм недалеко ушли от состоявших на вооружении РККФ импровизаций в виде стволов Канэ на зенитных станках. Так что советской делегации были предложены новейшие 100 мм установки Минизинни, использовавшие трофейные австро-венгерские стволы производства «Шкоды» разработки благословенного 1911-го года.

Возможность заряжания 100 мм спарок на всех углах возвышения обеспечивалось уникальной конструкцией лафета: при увеличении угла возвышения боевая ось вместе со стволами и откатными системами поднималась (в максимуме на 900 мм), оставляя казенник приблизительно на одной и той же высоте над палубой. Естественно, такая конструкция дополнительно утяжеляла и так чересчур массивную для своей роли установку.

Но выбирать было особо не из чего: 22 августа 1932 года НКВТ направил фирме ОТО заказ на покупку 12-ти установок с принадлежностями, приспособлениями и запчастями.

Баллистические характеристики старых чешских стволов были далеки от совершенства: мало того, что 13.9кг 100 мм снаряды имели крайне низкую поперечную нагрузку, но и их форма, вполне современная на 1911 год, в 1933-м уже не соответствовала передовым представлениям об аэродинамике.

Изначально РККФ рассматривал вариант разработки нового снаряда большого удлинения весом 15-16 килограмм, но такой вес был еще дальше от представлявшегося морякам 9-10-килограммового идеала. А учитывая, что завод «Большевик» связывали сложные отношения вражды/братства с Кировским заводом, было предложено другое решение: попросить кировцев изготовить несколько дополнительных комплектов лекал и оборудования, использованного ими для производства 94 мм полковых гаубиц обр. 1929 года, экспериментальных дивизионных стволов и соответствующих снарядов.

Установка Минизинни на борту одной из черноморских «Светлан»

Учитывая, что невеликий, всего 500 выстрелов, ресурс одной из доставленных в 1932 году на завод опытовых установок был практически полностью исчерпан во время испытаний, было решено лейнировать существующие стволы под новый калибр. Это было сделано к лету 1934 года. К этому времени и «Большевик», и кировцы уже в общем справились с проблемой высоких давлений в стволах среднего калибра, приобретя немалый опыт на доводке 130 мм Б-13, имея в дело с давлением в 3000кг/см2.

Новый лейнер держал те же 3000кг/см2 против 2800 у итальянцев, и чугунная болванка с аэродинамическим колпачком, калибром 94 мм и массой 12.9кг, была успешно разогнана до 870 метров в секунду (при том, что аэродинамически приемлемый 15.6-килограммовый 100 мм снаряд, по расчетам, должен был иметь начальную скорость всего 800). Ресурс ставшего 53-калиберным ствола составил в общем достаточные 1200 выстрелов (против 1100 у, к примеру, Б-13), причем слабым местом стали вовсе не нарезы, а разгар снарядного входа вследствие солидного, в 4300 г, метательного заряда.

Под эту, предельную на настоящий момент, баллистику был разработан зенитный осколочный снаряд с дистанционным взрывателем и 850г зарядом, а также была начата разработка бронебойного каморного снаряда, предназначенного для пробития относительно (для кораблей) тонкой брони легких крейсеров и броненосцев береговой обороны капиталистических стран. Толку от такой пукалки даже на фоне тех же стротридцаток должно было быть с гулькин хрен, но порядок есть порядок, и работы над бронебоем хоть и медленно-печально, но велись.

В качестве же фугасного использовался обычный снаряд, общий для полковой гаубицы и дивизионной пушки, рассчитанный под давление 2250кгс/см2 с небольшим изменением в виде канавки сразу за поясками — для крепления в дульце гильзы накаткой. Разумеется, метательный заряд был радикально уменьшен, и начальная скорость фугаса снизилась до 750 метров в секунду, зато ресурс при стрельбе такими снарядами вырастал до чудовищных по морским меркам 4500 выстрелов.

Новому орудию был присвоен индекс Б-24, и к 1939 году все установки Минизинни были переведены на 94 мм калибр.

Позднее на базе лейнированной Минизинни были разработаны орудие Б-24БМ (с длиной ствола 60 калибров, с повышенными до 920 и 792м/с соответственно начальными скоростями зенитного/ББ и ОФ/осветительного снарядов), значительно облегченная, и одновременно более простая и технологичная установка Б-34 для программы «Большого флота» и послевоенные 94 мм автоматы.

Калибр же 100 мм (как, впрочем, и 85 мм) так и не прижился ни в РККФ, ни тем более в РККА.

***

Переключение артиллерийских КБ на универсальные и полууниверсальные орудия одновременно с необходимостью скорейшего освоения «даров Бютаста» в значительной степени дезорганизовало их работу.

Одно время тов. Тухачевский возлагал изрядные надежды на полууниверсальную Ф-20, но горячо любимая англичанами схема с коробчатым однобрусным лафетом и поддоном, на котором пушка могла крутиться на 360 градусов с использованием маленького гусеничного привода на конце хобота лафета, себя не оправдала.

Полууниверсальная 76 мм пушка Ф-20

Из-за колеса справа торчит гусеничка для поворота хобота лафета.

Поддон, на который должны были закатываться колеса, отсутствует

Тем временем тов. Маханов в Ленинграде никак не мог справиться с противоречивыми требованиями заказчика, а молодой конструктор тов. Грабин, высланный за грехи в Горький, на завод № 92, пока еще не был готов представить свою 76 мм Ф-22 со стволом и противооткатными устройствами на базе 50-калиберной зенитки 8-К обр. 1928 года, растущей из орудия Лендера обр. 1914/15.

В отсутствие результатов политическое руководство страны начинало беспокоиться: если модернизация царских гаубиц Шнейдера худо-бедно, но шла, то с пушечной компонентой дивизионного комплекта все обстояло довольно печально: слегка модернизированные орудия обр. 1902 года, хоть те и стреляли теперь на 11 км, назвать современными было бы все же несколько опрометчиво. И как-то так получалось, что именно тов. Тухачевский со своим внезапным решением резко переориентировать разработки в сторону универсальности все больше и больше напоминал виновного в такой ситуации. А учитывая его послужной список, это становилось довольно опасным.

Однако, опять же учитывая послужной список тов. Тухачевского, для него это был далеко не первый кризис. Как только чуткие аристократические ноздри свежеиспеченного красного маршала ощутили едва заметный аромат жареного, он немедленно разразился программной статьей, воспевающий гаубизацию красной артиллерии.

Теперь, особенно с усилением полкового звена за счет современных 76 мм и 94 мм орудий, универсальные дивизионно-зенитные пушки должны были считаться исключительно дополнением к мощным гаубицам, предназначенным для разрушения укреплений капиталистических армий в целях решительных наступательных действий красных войск, несущих освобождение трудящимся всего мира.

Тов. Тухачевский резко критиковал текущую структуру дивизионных артполков, состоящих из трех дивизионов по 2 батареи трехдюймовых орудий и одной гаубичной 122 мм батареи каждый. Тов. Тухачевский утверждал, что категорически необходимо, во-первых, изменить соотношение на обратное — две гаубичных на одну пушечную батарею, а во-вторых, и добавить в полк четвертый, тяжелый гаубичный дивизион, коий, за невозможностью производить Ф-21 (советскую версию закупленной через «Бютаст» мортиры «НМ»), должен включать в себя три четырехорудийных батареи 152 мм гаубиц обр. 1909/30 года либо гаубиц обр. 1910 года, также подлежащих модернизации. При этом четвертый дивизион должен быть переведен на механическую тягу, благо советская промышленность уже освоила производство гусеничных тракторов типов «Ганомаг» и «Катерпиллар».

Гаубизация артиллерии по мере механизации РККА (или, точнее, надежд на механизацию) шла и в реальной истории. В декабре 1935 года в штат артполка стрелковой дивизии действительно были добавлены 12 152 мм гаубиц, а в штате 1939 года в двух дивизионных артполках на 20 76 мм пушек приходилось уже 28 122 мм и 12 152 мм гаубиц. Правда, война все расставила по местам почти мгновенно: с июля 1941-го и до самого конца войны в единственном оставшемся в дивизии артполку на 16-24 (чаще всего 20) 76 мм пушек приходилось 8-12 122 мм гаубиц.

Это предложение тов. Тухачевского было принято с интересом, однако на совещании, посвященном гаубизации РККА был задан вопрос: а как смотрится советская гаубичная матчасть на фоне артиллерии капиталистических государств?

Матчасть, к сожалению, смотрелась не очень — особенно на фоне сообщений о постановке в фашистской ныне Германии на вооружение 105 мм гаубицы нового типа.

Немецкая легкая 105 мм гаубица LeFH-18

Эта гаубица за счет раздвижных станин имела сектор обстрела в 50 градусов и главное — дальность ее стрельбы составляла 10675 метров, что на 1765 метров превосходило отечественные модернизированные гаубицы обр. 1910/30 года. Более того, даже предлагаемые к назначению в дивизии 152 мм гаубицы, включая модернизированные, по дальности стрельбы уступали германскому орудию.

В принципе, произведенная с немецкой же помощью новейшая гаубица «Лубок» обр. 1934 года могла стрелять и дальше, но, во-первых, освоить ее в крупносерийном производстве не удалось из-за проблем с выделкой клиновых затворов, а во-вторых, ее однобрусный лафет также выглядел устаревшим на фоне германской визави.

122 мм гаубица «Лубок» обр. 1934 года

В результате запах жареного только усилился, и тов. Тухачевский разослал по всем артиллерийским КБ срочное требование немедленно довести дальнобойность имеющихся гаубиц минимум до 10700 м — хотя бы на 25 метров, но больше, чем у германского орудия.

Киевский арсенал, занятый модернизацией 152 мм орудий, отписался отсутствием технической возможности.

Ленинградцы — и кировцы, и обуховцы — поставили задачу в план, но не слишком торопились исполнять приказание: хроническая перегрузка не позволяла заняться еще и этой темой.

Уралмаш, хоть и получил в качестве главного инженера опытнейшего специалиста тов. Сидоренко, только недавно был сдан в эксплуатацию и заниматься разработками физически не мог.

Известный авантюрист Грабин на нижегородском заводе прикидывал установку двойного комплекта противооткатных устройств на готовящуюся к испытаниям Ф-22, имеющую вполне себе гаубичный угол возвышения ствола: теоретически, это позволило бы справиться с отдачей «Лубка». Вопрос, выдержали ли бы удвоенную нагрузку от выстрела элементы верхнего и нижнего станка, пока оставался открытым.

76 мм дивизионная пушка Ф-22

А Ф. Ф. Петров, только в прошлом году ставший вместо Сидоренко старшим инженером-конструктором Мотовилихи, приказал снять брезент с тихо стоящих в дальнем углу четырех пушек обр. 1931 года и демонтировать с одной из них ствол, не трогая, впрочем, укрепленного на лотке противовеса.

***

Демонстрация новых вооружений состоялась на полигоне Алабино незадолго до Первомая 1936 года.

Инженер Петров покосился на жаркую дискуссию, развернувшуюся напротив двух бронированных ящиков на гусеницах: совершенно обычного арттанка поддержки пехоты АТ-1 с «временной» (увы, нет у нас ничего более постоянного, чем временное!) 20.5-калиберной КТ и похожей на нее машиной со стволом чуть покороче и чуть потолще — от 94 мм полковой гаубицы.

Арттанк АТ-1

Маршал Блюхер упорно тыкал пальцем в гаубичную машину, видимо, вспоминая эффективность тяжелых снарядов против китайских окопов, а кто-то из комбригов с новеньким орденом Ленина — вроде бы Павлов, тоже из КВЖДинцев — явно отдавал предпочтение обычной атэшке. Ну да, из пробивающей со 100 м по нормали 50 мм крупповской брони 76 мм пушки при случае можно было приласкать любой иностранный танк (кроме, пожалуй, сверхтяжелых французов), а вот даже попасть по движущемуся броневику или танку из гаубицы с ее смешной начальной скоростью можно было бы разве что случайно, не говоря уже о действии по цели. Комбриг против маршала — величина, понятно, пренебрежимо малая, но, судя по ходу дискуссии, второй из пятерки, Тухачевский, явно был готов поддержать комбрига, причем вряд ли из рациональных соображений: ходили слухи, что Красного Наполеончика бесит само сочетание цифр «94». Про себя Петров решил болеть за гаубичную машину, тоже чисто из духа противоречия.

Наконец, дискуссия закончилась — судя по всему, без явного перевеса одной из сторон. Хотя нет, третий маршал, Егоров, уже подходя к артиллерийской площадке, бросил что-то вроде «…а гаубицу — на СУ-5 вместо немки, как раз там ей и место: вес для боекомплекта освободится». Ну, тоже вариант.

Орудие, рядом с которым стоял Петров, выглядело значительно солиднее обычной дивизионной гаубицы образца 1910/30 года: ствол удлинился почти в два раза, до двадцати двух с небольшим калибров, да еще и дульный тормоз добавлял длины. Проклятый, чтоб его, дульный тормоз, на который комиссия смотрела как солдат на вошь.

Инженер-конструктор Ф. Ф. Петров

Первоначально Петров планировал просто наложить на лафет бывшей экспериментальной 94 мм пушки ствол экспериментальной же гаубицы «Лубок», однако ствол с клиновым затвором весил ок. 755кг, что неизбежно потребовало бы дополнительного укрепления лафета. К тому же вес системы в походном положении неизбежно превысил бы 3 тонны, что потребовало бы перейти от 6-конной к 8-конной упряжке.

Поскольку с клиновыми затворами дела в Перми не ладились, инж. Петров использовал поршневой Шнейдеровский, снизив массу ствола с затвором до 725 кг. Однако это все равно было слишком много.

Стремясь уложиться в лимит массы 94 мм ствола, тов. Петров исключил из шкалы заряда «Лубка» один верхний пучок из четырех, убрав возможность стрельбы полным зарядом; теперь максимальным зарядом считался первый (1745 г пороха вместо 2075г). В результате максимальное давление в стволе снизилось на 15%, с 2350 до 2000кгс/см2. Это дало возиожность за счет облегчения трубы ствола, кожуха и казенника уменьшить массу сборки еще на 110кг — до 615 кг.

В качестве полезного побочного эффекта приблизительно в 2 раза относительно «Лубка» выросла живучесть нарезов и снарядного входа. К сожалению, без использования дульного тормоза энергия отдачи даже с учетом в полтора раза более массивных относительно оригинальной гаубицы откатных частей составила более 80КДж, что было на треть выше штатной в 61.5КДж. Так что щелевой дульный тормоз, обойтись без которого не получилось, добавил еще 30 кг массы, но в результате вес в системы в боевом положении составил 1767кг, а в походном — великоватые, но еще приемлемые 2820кг.

Нейросеть Кадаврум: 122 мм гаубица обр. 1910/36 года

Петров быстро доложил комиссии о выполнении задания Начвооружений: на первом заряде от «Лубка» (стрельба на полном не предусматривалась) с начальной скоростью снаряда 458 метров в секунду дальнобойность составила 10770 метров, то есть почти на сто метров дальше, чем у немецкой 105 мм гаубицы, при соответствии параметров рассеяния техзаданию ГАУ. Начвооружений маршал Тухачевский принял горделивую позу.

Влияние дульного тормоза на расчет оказалось умеренным, после отстрела трех полных боекомплектов длительных повреждений слуха у номеров обнаружено не было. Дополнительное запыление на углах возвышения свыше 25 градусов отсутствовало. Ну а при стрельбе на меньших углах противник засечет орудие просто по вспышке дульного пламени.

Четвертый маршал, Ворошилов, присутствовавший ранее на испытаниях вместе с Буденным, поинтересовался, а нельзя ли было все же обойтись без этой щелястой хрени, а то ухи все же болят. Петров объяснил, что нельзя и начал было сыпать цифрами, но Ворошилов вздохнул «сам вижу», потом еще раз вздохнул и добавил: «сгорел сарай — гори и хата, допустили ж уже один раз, так чего уж тут» — явно имея в виду корпусную 107 мм пушку образца 10/30 года, по образцу которой Петров свой дульный тормоз и сконструировал.

Пятый маршал, Буденный, поинтересовался, не слишком ли потяжелела гаубица и утащит ли ее шестерная запряжка.

Петров пояснил, что вес орудия в боевом положении составляет 1767 килограмм.

«Так что, если товарищ Грабин, — кивнул он в сторону стоящего рядом выскочки с Волги, к которому у него были относительно недавние, но довольно крупные и вполне взаимные счеты и на которого он с радостью спихнул муторную и не слишком благодарную работу, — не провалит работы по конструированию облегченного дивизионного передка, масса орудия в походном положении не превысит установленные в задании 2300кг.»

Примерно в это же время в реале Грабин занимался конструированием подрессоренной подкатной тележки под орудие 1902/30 года. За отсутствием такового орудия в данной альтернативе передок — вполне адекватная замена.

«Ви слишали, товарищ Грабин? — впервые за весь разговор высказался до того прикрывавшийся революционными маршалами тов. Сталин, — Товарищ Пэтров на Вас рассчитывает. Ми все на Вас рассчитываем. Нэ подвэдите нас.»

И тут инженер Петров понял, что победил.

Внезапный дуплекс

К сожалению, полное совершенство в нашем несовершенном мире невозможно — это инженер Петров знал давно и твердо.

Да, ему удалось прикрыть неудачу с производством немецкой мортиры успешным принятием на вооружение гаубицы обр. 1910/36 года. Да, дульный тормоз вызвал некоторое сопротивление заказчика, но в общем всем было ясно, что без него быстро довести дальнобойность до уровня немецкого орудия не получится. Так что возможно, в будущем тов. Петрова вполне мог ожидать и трудовой орден.

Но, с другой-то стороны, изготовление новых стволов увеличенной длины — это совсем не расточка камор в старых. Это намного больше работы, хотя, с другой стороны, до появления более совершенных образцов гаубиц все равно придется организовывать производство новых орудий старой модели, включая и ствольную группу, с нуля. Так что опыт вполне может оказаться полезным.

Тем не менее, загрузка производственных мощностей Мотовилихи резко увеличивалась, и хорошо, что удалось спихнуть модернизацию почти тысячи крупповских 122 мм гаубиц обр. 1909 года в Горький — пусть босяк Грабин мучается и с проклятыми клиновыми затворами (хотя на своей Ф-22 он их и освоил), и с пружиной накатника, теоретически более простой конструктивно, чем гидропневматический накатник французского типа, но требующей не абы какой, а очень даже специальной стали. Авось и сломает себе шею, видали мы тут таких.

И даже зачем-то затребованные выскочкой (видимо, для сохранения лица) 94 мм стволы, тоже с клиновыми затворами, стоит отдать — толку в них все равно нет, к тому же они слишком явно напоминают ему о неудаче 31-года. Настораживало лишь то, что слова Грабина «94мм» и «14 километров» из не то чтобы совсем нечаянно подслушанного разговора Грабина с Буденным удостоились благосклонного кивка усатого маршала.

Вторым огорчением дня было то, горьковскую Ф-22 на вооружение тоже приняли — она вполне отвечала безумным требованиям Наполеончика. Ну ничего, пусть себе возится с передками, с крупповским наследством и с отвергнутым руководством РККА калибром. Зато под ногами путаться не будет.

К сожалению, в своем (честно сказать, частично оправданном) раздражении инженер Петров забыл старую мудрость: «Если роешь другому яму — посмотри, не приспособит ли он ее под колодец»

Положение инженера Грабина на заводе № 92 было довольно напряженным.

Советский конструктор артсистем В. Г. Грабин

Разворачивание производства Ф-22 столкнулось с множеством проблем. Одной из основных был огромный процесс брака при выделке 50-калиберных трехдюймовых стволов (к слову, та же самая проблема изрядно осложняла жизнь и заводу № 8 в Подлипках). В связи с этим Грабин предложил перейти на более простые в производстве и не требующие особо дефицитных станков 41-калиберные стволы, все еще обеспечивавшие минимально необходимую дальность стрельбы в 13 км, причем даже с запасом. Принято предложение не было, однако проработать вопрос конструктору не запретили — началась война в Испании, и перевооружение артиллерии РККА на новые пушки взамен 30-калиберных 1902 года малой модернизации становилось все более и более актуальным.

С другой стороны, испанские события сняли с тов. Грабина дополнительную головную боль: на вооружении РККА состояло еще ок. 200 гаубиц Виккерса нестандартного для РККА британского калибра 114 мм (4.5 дюйма).

114 мм гаубица Виккерса

Для этих гаубиц в Ленинграде даже производились 19.7-килограммовые снаряды, мало уступавшие по могуществу снарядам традиционного 122 мм калибра. Однако дальность стрельбы виккерсовских гаубиц, состоявших на вооружении артдивизионов кавалерийских бригад РККА — всего 6 километров — уже никак не отвечала современным требованиям. Тов. Грабину удалось заинтересовать маршала Буденного переделкой хотя бы трети артиллерийской матчасти кавбригад под калибр 94 мм путем наложения оставшихся от программы 1931 года стволов. Дульный тормоз щелевого типа снижал энергию отдачи до штатных значений порядка 35 тонно-метров, а дальность стрельбы росла с ничтожных шести до вполне приемлемых четырнадцати километров. Под этот проект удалось даже выцарапать со складов 172-го завода четыре валявшихся там без дела 94 мм ствола с затворами.

Однако с началом гражданской войны в Испании все нестандартное вооружение, включая и виккерсовские гаубицы, было отправлено на Пиренеи, и отжатые стволы теперь занимали место на складах завода № 92.

Зато пришлось всерьез заняться бывшими крупповскими гаубицами, и это было настоящим вызовом способностям Грабина как технолога. В общем, 122 мм гаубица обр. 1909/37 года получилась, и получилась она вполне приемлемой. Ее баллистические характеристики в точности соответствовали пермской обр. 10/36, а вот масса в итоге оказалась даже меньше, хотя и всего на полтора пуда несмотря на то, что ствол с клиновым затвором и дульным тормозом получился на 25 килограмм тяжелее, чем у пермяков. Заодно и сам Грабин, и рабочие с инженерами набрались опыта работы с клиновыми затворами достаточно крупного калибра.

В реальности завод № 92 помимо затвора Ф-25 вполне осилил и клиновой затвор для 107 мм пушки ЗИС-6, при том, что поршневой затвор использовавшей тот же снаряд пушки М-60 был взят непосредственно от 122 мм гаубицы обр. 10/30 года, то есть можно полагать, что и со 122 мм клиновыми затворами нижегородцы справились бы.

Тем не менее, несмотря на загрузку, инженер Грабин начал работу над совершенно новым 76 мм орудием, названным им в целях закоса под модернизацию существующего орудия «Ф-22 УСВ».

Пушка Ф-22 УСВ (или просто УСВ) в реальности имела мало общего с «предшественницей» Ф-22

Однако 10 мая стало известно, что маршал Тухачевский смещен с поста первого замнаркома обороны и переведен командовать Приволжским военным округом. Читать между строк Грабин умел не хуже прочих… и к 22 мая, к моменту ареста бывшего Начвооружений, на столе уже лежал несколько отмасштабированный эскиз (масштабирование проверенных решений было одним из коньков Грабина). И эскиз этот появился совершенно вовремя: уже в сентябре 1937 года концепция полууниверсального орудия (как и идея бездумной и безудержной гаубизации) была признана вредительской, и был объявлен конкурс на дивизионный пушечно-гаубичный дуплекс, причем для пушечной компоненты наряду с 76 мм калибром допускалось использование и 94 мм, благо снаряды под этот калибр выпускались все возрастающей серией — как для полковой, так и для морской артиллерии, а завод им. Калинина разрабатывал на базе морского 53-калиберного ствола тяжелую зенитную пушку с весом в боевом положении 7.5тонн — для армейского звена ПВО и обороны стационарных объектов, поскольку радиус разлета осколков 76 мм снаряда не полностью удовлетворял военных.

Британская 3.7-дюймовая тяжелая зенитка имела массу в 9300кг, но она имела начальную скорость до 1014м/с, к тому же, как и на 52-К, ЗиК наверняка использовал бы дульный тормоз

Так или иначе, производство боеприпасов данного калибра уже было налажено, и нарастить его при необходимости виделось вполне посильной задачей.

Реальное производство артснарядов в 1937 году — 4824 тыс, в 1938 — 12426 тыс, в 1939 — 18099 тыс., в 1940 — 14921 тыс. https://proza.ru/2009/05/12/1124

Для сравнения, в 1944 году было выпущено только 76 мм снарядов для дивизионной, танковой и противотанковой артиллерии 29509 тыс. (расход 24825 тыс.), 122 мм гаубичных — 8670 тыс. (расход 7610 тыс.)

То есть основной рост производства боеприпасов произошел за счет ввода новых мощностей в 1938-41 годах, а также во время войны, и эти новые мощности могли быть адаптированы под новый калибр.

Входящая в дуплекс 122мм гаубица получила наименование Ф-25, а 94мм пушка — Ф-28. Гаубица использовала ствольную группу модернизированного на заводе № 92 орудия обр. 09/37, и соответственно максимальная дальность стрельбы составляла те же 10770 метров. Однако максимальный уровень возвышения за счет неуравновешенного ствола с уравновешивающим механизмом даже превысил требуемые ГАУ 65 градусов, а угол горизонтальной наводки составил 60 градусов на малых и 50 — на больших углах возвышения.

122 мм гаубица Ф-25 (противооткатные устройства приблизительно на 15 см короче реала, в соответствии с уменьшенной энергией отдачи)

Ствол с затвором и дульным тормозом весил 675кг (клиновый затвор был приблизительно в два раза массивнее 33-килограммового поршневого от обр. 10/36), и в итоге вес гаубицы в боевом положении составил искомые 1750 килограммов

Вес реальной гаубицы Ф-25 равнялся 1830 кг, масса аналогичного М-30 ствола составляла ок. 725кг, плюс дульный тормоз ок. 30кг, плюс клиновой затвор вместо поршневого — еще 30кг, итого 785кг. Получаем, что при 675кг альтернативном стволе (615кг + 30кг ДТ и + 30кг за счет клинового затвора) имеем примерно 110кг экономии, из которых 30кг резервируем на непредвиденные расходы и получаем заданный вес в боевом положении в 1750кг. При этом энергия отдачи (с учетом ДТ в обоих случаях) для альтернативной Ф-25 будет примерно на 16% меньше, аналогично снизятся нагрузки на противооткатные устройства и лафет. Соответственно проблем с прочностью альтернативной гаубицы не ожидается (возможно, изначально она будет даже легче, но затем конструкцию придется усиливать…) В любом случае, масса в боевом положении в 1750кг выглядит реальной.

Пушка Ф-28 (точнее, четыре собранных для испытаний пушки) использовали «трофейные» (т.е. отжатые у пермяков) 36-калиберные стволы производства Кировского завода массой, включая затвор, 620кг. Стволы нового производства с увеличенной живучестью и более совершенными затворами по типу Ф-22 должны были стать несколько тяжелее, но в любом случае орудие спокойно укладывалось в 1750-кг лимит, и даже с 35кг запасом. Начальная скорость снаряда составляла, как и у пушки 1910/31 года, 610м/с для 12.9кг ОФ снаряда с максимальной дальностью стрельбы 14160 м.

Массовый бронебойный снаряд без мягкого наконечника массой 10.8кг имел начальную скорость 670м/с и пробивал по нормали 84 мм с дистанции 500 м, а малосерийный и дорогой 12.9-кг флотский, с «макаровским колпачком» — до 101 мм.

По Широкораду, масса даже реальной Ф-28 составляла 1750 кг, но ее и сделали на два года позже, и в процессе доводки она потяжелела бы. С другой стороны, дульная энергия альтернативной пушки на 10% меньше, так что и в данном случае масса в 1750кг также вполне реальна.

94 мм пушка Ф-28 — ствол короче реала приблизительно на 350 мм, а противооткатные устройства — на 150 мм.

Оба орудия были представлены на испытания вместе с уралмашевской гаубицей М-2 и Петровской М-30 в самом конце марта 1938 года.

***

Инженер Петров проклинал свою доброту.

Ну что ему стоило отказать нижегородским босякам в передаче 94 мм стволов или хотя бы поделить их поровну?!

Кто же знал, что уже через год этот вызывающий неприятные воспоминания хлам вновь станет востребованным!

Конечно, в пару его великолепной М-30, мало того, что бьющей более чем на километр дальше модернизированных гаубиц 10/36 и 09/37 годов, но еще и обошедшейся без дульного тормоза, нужно было что-то помощнее ствола образца 31 года.

Инженер Петров попытался установить в люльку М-30 старый 28-калиберный ствол от немодернизированной 107 мм пушки обр. 1910 года. Хотя 840-кг ствол и давал 115-кг перевес к и так слишком тяжелому (2360кг против 1750кг у конкурентов) орудию, он все же обеспечил дальность стрельбы еще более мощным, чем 94 мм, 17.2/2.1-кг снарядом почти в 14 с половиной километров. К сожалению Петрова, оригинальные стволы имели поршневой затвор, еще допустимый для 122 мм гаубицы, но для пушки уже неприемлемый, а клиновые затворы были слабым местом 172-го завода, и даже потренироваться на затворах Крупповских гаубиц у пермяков не вышло.

Так что М-30-107 до испытаний не допустили, и сейчас он мог рассчитывать только на победу в конкурсе на 122 мм орудие.

Уралмашевская гаубица ему, конечно, не конкурент — баллистика у нее та же, что и у горьковчан, а вот вес на четверть тонны больше.

Поделие горьковских босяков стреляло на километр ближе, и имело не одобряемый военными дульный тормоз, но было на 600кг легче и с новым передком того же 92-го завода уверенно буксировалось шестеркой лошадей, тогда как М-30 требовала восьмиконной запряжки. Однако механизация и моторизация РККА двигалась вперед семимильными шагами, и вес системы становится менее важным, так что инженеру Петрову было чем побить и этот козырь.

Увы, к большому сожалению Ф. Ф. Петрова, механизация пошла в зачет вовсе не ему. В прошлом, 1937 году на испытания вышел первый прототип трехосного полноприводного автомобиля НАТИ-К1 (будущий ЗИС-36), а год спустя — и двухосный НАТИ-К2 (будущий ЗИС-32).

ЗИС-32 — судя по лендлизовским фарам и шинам,

не ранее зимы 1942-43 года, полтора года войны как-то пережил.

Одним из проблемных мест ЗИС-32 и ЗИС-36 был слабоватый 73-сильный двигатель от ЗиС-5. И если остальные слабые места (ШРУСы, конструкция мостов) со временем удалось ликвидировать, то проблема с мотором была решена только после войны. В результате обе машины, и ЗИС-36, и ЗИС-32, оказались слишком немощными для таскания трехтонных гаубиц. Но вот снижение веса тягаемых орудий в походном положении до 2300кг резко изменило картину: обе машины вполне успешно буксировали 1750-килограммовые гаубицы 1910/36 года с 550-кг передками.

Основным тягачом дивизионной артиллерии, в том числе и 122 мм гаубиц с походным весом 3100кг, во второй половине войны стали «Студебеккеры» с моторами 96 лошадиных сил. Если составить простую пропорцию, то увидим, что для успешной буксировки 2300кг системы достаточно 71 лошадиной силы…

«Общие итоги испытания показали, что максимальная масса артиллерийских систем не должна превышать 3000 кг.» — https://dzen.ru/a/YWXPperycFp4BLau, причем 3000кг — это уже с натугой.

В реальности весь 1940 год и первую половину 1941 работа над грузовиками практически не велась, а в данном случае как минимум у ЗиС-32 (как более простого) появляется вполне определенная ниша дивизионного тягача. И можно ожидать выпуск не 188, а как минимум пары тысяч машин к началу войны. Ну и возобновления их производства на Ульяновской и Миасской площадках — минимум до массовых поставок Студебеккеров, см., например, УльЗИС-253.

Вообще-то военные склонялись к полугусеничному ЗИС-22М — но и тот никак не мог дождаться более мощного мотора, так что более легкая гаубица оказалась хорошим решением проблемы, вполне стоящим некоторых связанных с дульным тормозом неудобств.

А наезд по поводу дальности нижегородский авантюрист отбил легко и непринужденно: дескать, если наша пушка бьет на 14 км снарядом, почти равным снаряду основного германского орудия по могуществу (1350 г ВВ против 1380), то и дальнобойность гаубицы в 10.77 вместо 11.8 км вполне достаточна.

…Тем более, что в реальности для большинства снарядов (за исключением дальнобойных ОФ и дымовых)

она военных устраивала.

Имей инженер Петров допущенный до конкурса второй, 107 мм пушечный, компонент дивизионного дуплекса — ему было бы что ответить. Но вследствие неспособности пермяков справиться с клиновым затвором, второго компонента у него, увы, не было.

Таким образом, М-30 в этой истории так и осталась экспериментальным орудием, обожаемым альтернативщиками как «великолепная упущенная возможность», «орудие, почти догнавшее по дальнобойности немецкую leFH 18М» и «сломанная кувалда Сталина».

Немного утешило Петрова лишь то, что при передаче серийного производства гаубиц из Горького в Пермь удалось-таки заставить нижегородских проходимцев поменять ствольную группу от горьковской гаубицы обр. 09/37 с клиновым затвором на аналогичную пермскую от орудия обр. 10/36 — отработанную (более того, прямо сейчас находящуюся в производстве); и главное — с более простым в изготовлении поршневым замком.

И, что немаловажно, под это дело удалось пробить изменение индекса с горьковского Ф-25 на пермский М-28. Ну, хоть что-то.

Да и за свою гаубицу Ф. Ф. Петров решил еще побороться. Если его великолепная М-30 оказалась слишком тяжелой для дивизии — следует, напротив, несколько усилить и утяжелить конструкцию, заменив 122 мм ствол шестидюймовым, с тем самым дульным тормозом, запрет на применение которого уже фактически ушел в прошлое. Тогда удастся удержать вес гаубицы в боевом положении в пределах 3.6-3.7 тонн при дальности стрельбы свыше 12 километров.

Гаубицы Д-1 обр. 1943 года

А в пару 152 мм гаубице наложить на тот же лафет уже не 28-, а 38-калиберный ствол от 107 мм пушки обр. 1910/30 года. Дальность стрельбы такого орудия превысит 16.5 км, что позволит сформировать легкий (а потому мобильный) и практически готовый к серийному производству корпусной дуплекс

Нейросеть Кадаврум.

9С-1 — результат наложения 38-калиберного ствола 107 мм корпусной пушки обр. 1910/30г на лафет М-30

Краткие последствия

Поскольку в построении системы вооружений все всегда взаимосвязано, такое значительное изменение, как смена одного из двух дивизионных калибров, неизбежно вызовет изменения и в других областях. Разумеется, наибольшее влияние ожидается в артиллерийских делах, но некоторые цепочки причин и следствий могут оказаться запутанными.

1. Благодаря более мощной полковушке современной конструкции (с большим горизонтальным сектором обстрела) значительно усиливается противотанковая оборона в первый период войны - за счет ББ с бронепробиваемостью 50-52мм, а во второй половине войны - за счет кумулятивных снарядов, пробивающих 70-100мм брони (при использовании кумулятивных снарядов более высокая начальная скорость не нужна для пробития, но значительно увеличивает вероятность попадания в движущуюся цель).

При наличии шести орудий в полковой батарее (по предвоенному штату) количество стволов, спопобных вести огонь по танкам (не считая дивизионных артполков) растет с 54 до 72, то есть на треть. А вот по штатам начала войны, когда количество ПТП в дивизии снижается до 12, три даже уменьшенные до 4-орудийного состава полковые батареи фактически удваивают противотанковые возможности переднего края. Причем, что немаловажно, это происходит без увеличения потребности в подготовке артиллерийских командиров младшего и среднего звена.

2. Остается в производстве АТ-1, в данной альтернативе вполне годная и без ПС-3 - естественно, после должной доработки, особенно по эргономике. Куча малоосмысленных старых Т-26 может быть конвертирована во вполне приличные как минимум на начало войны самоходки. А это, к слову, повод не забрасывать дизель Д-744 (4-цилиндровую рядную версию В-2, которая должна была заменить слишком маломощный бензомотор В-26, но с отказом от модернизации старых танков разработка была прекращена). А Д-744 (150-165 сил) это отличный движок и на более позднее время: для легких платформ типа СУ-76 (и, вероятно, именно аналог СУ-76 и станет заменой АТ-1).

При этом, учитавая огромную потребность народного хозяйства в дизелях мощностью в 120-160 лощадиных сил, не исключено разворачивание производства дизелей этого типа в Ярославле (к 1938 году отсутствие при ЯАЗ собственного моторного производства уже осознавалось в качестве крупной ошибки планирования). А наличие такого производства не только сделает создание легкой САУ сопровождения пехоты менее болезненным, но и улучшит положение с мехтягой и для корпусной/армейской артиллерии (а частично и артиллерии РГК), поскольку именно отсутствие подходящего двигателя и стало основным тормозом в развитии тягачей.

3. СУ-5 с гаубицей 94мм выглядит намного интереснее реальных 76, 122 и 152мм (первая пушка слишком хилая, вторая и особенно третья - слишком тяжелые, а 94мм гаубица сравнима по весу с 76мм пушкой, причем ее снаряд вполне соответствует по могуществу немецкому 105мм снаряду - 1350г ВВ против 1380). Еще один, кроме АТ-1, внятный способ использовать шасси Т-26, тем более что после появления 120мм минометов полковые 94мм гаубицы (1260 штук на 210 стрелковых дивизий) оказываются не у дел.

Масса качающейся части 122мм орудия СУ-5-2 составляла ок. 710кг, 4 снаряда с зарядами - еще ок. 100кг. Для 94мм гаубицы масса качающихся частей составляет ок. 360кг, т.е. на боекомплект остается ок. 450кг. Этого хватит для примерно 30 снарядов с зарядами в возимом боекомплекте - против, для сравнения, 40 выстрелов у сходной по могуществу снаряда германскрй 105мм "Веспе".

Недостатком СУ-5-94 стала бы малая дальность стрельбы, однако для следования в непосредственном сопровождении мехчастей и подавления спешно организованных узлов противотанковой обороны в тылу противника 5.4км дальности было бы достаточно.

4. Где-то в конце 30-х Грабин, как и в реале, будет создавать полковую Ф-24, только, вероятно, он оставит ту же баллистику (раз уж ее даже понизили после КВЖД) и направит силы на снижение веса (ок. 850кг вместо 925 за счет 20.5 а не 23клб ствола и угла возвышения 45 вместо 65 град), увеличение скорости буксировки, упрощение технологии (трубчатые станины) и увеличение УГН до 60 град. При этом она, вероятно, займет место ОБ-25 и даже, возможно, на нее переложат часть функций дивизионной артиллерии, особенно учитывая резерв по дальности.

Ф-24 реала

5. На базе Ф-24 Грабин почти наверняка создаст 57мм противотанковое орудие, толькр не с 73-калиберным, а 63.5-калиберным стволом массой 317кг (ИС-1 реала), с меньшим метательным зарядом и, соответственно, стандартной 384мм гильзой. ИС-1 в реале пробивала 80мм со 100м, что на 1941 год будет (потому что и в реале было) признано вполне достаточным, и орудие не снимут с производства из-за "излишней бронепробиваемости".

Вероятно, более дешевая ЗИС-2 займет место реальной ЗИС-3 в ПТ-дивизионах стрелковых дивизий и ИПТАПах, тем более что ее вес будет порядка 917кг вместо 1050 (57мм 63.5-калиберный ствол весил 317кг, на 67кг больше 76-миллиметрового в 20.5клб, при массе исходной Ф-24 ок. 850кг).

Правда, потом, уже против "Тигров" и "Пантер", возникнут проблемы - но есть целых три метода их решения.

Первый - удлинение ствола до 73 калибров, усиление метательного заряда с удлиннением гильзы и возврат к ЗИС-2 реала. Это, естественно, приведет к снижению выпуска ПТП за счет неизбежно вырастающего брака при производстве 73-калиберных стволов.

Второй - установка качающейся части зенитки 3-К (которая в данной альтернативе вряд ли будет апгрейднута до 52-К) на лафет Ф-25/Ф-28; по предвоенным отчетам такая тяжелая ПТО пробивает ок. 90мм с километровой дистанции, а 100м лба Тигра - с 500м. Причем подобные работы велись и в реале - и нашими, и немцами.

Тяжелые ПТП реальной истории: Ф-7 (85мм ствол на лафете Ф-28),

PAK-36(r) (расточенная под немецкий эквивалент выстрела 3-К Ф-22 с обрезанным щитом и ДТ)

и У-10 - 85мм ствол 52-К на лафете М-30

Во время войны было произведено ок. 48 тыс. ЗИС-3: примерно половина поступила в артполки дивизий, половина - в истребительно-противотанковые полки. Так что примерно 24 тысячи необходимых для формирования и пополнения ИПТАПов орудий каким-то образом распределятся между 63.5-калиберным аналогом ЗИС-2 и 76-миллиметровым аналогом Ф-7.

Ну, и третий вариант - может быть, наша промышленность научится наконец, припаивать к ББ снарядам бронебойный колпачок по немецкому образцу (в реале освоили эту технологию только после войны) и получат пробиваемость оригинальной ЗИС-2 при меньшей начальной скорости и дульной энергии. Однако это действительно сложная для нашей промышленности проблема и она будет рассмотрена в Довеске (следующая глава).

6. Танковые орудия пойдут от сорокапятки и 20.5-калиберной полковушки (аналога ПС-3) по зенитной линии - сначала 30.5клб Лендера, затем укороченный до 41клб (по ограничениям массового станочного парка) ствол 8-К (либо Ф-22) - аналог Ф-34, затем, вместо 85мм - баллистика 3-К.

Собственно, попытки создания танкового орудия с баллистикой 3-К были и в реале, но были прекращены в связи со снятием с произвдства 76мм зенитных орудий, см статью Юрия Пашолока "Три пушки с одним названием" ( https://dzen.ru/a/X6mLrIms5A2ak_hI ):

Между тем, в системе вооружения Красной Армии имелось еще одно орудие калибра 76 мм, которое вполне могло поражать броню толщиной 75 мм под прямым углом. Речь идет о зенитном орудие 3-К. Как показали испытания, на дистанции в километр бронебойный снаряд пробил плиту толщиной 70 мм, поставленную под углом в 30 градусов. На 500 метров ее снаряд пробивал плиту толщиной 90 мм, поставленную под прямым углом. Неудивительно, что уже в июне встал вопрос по созданию танкового орудия с баллистикой 3-К. Данные работы были инициированы постановлением Совета народных комиссаров Союза ССР и ЦК ВКП(б) №1288–495сс от 17 июля 1940 года. Предполагалось построить 2 опытных образца орудия, которые ставились в штатную башню КВ-1. Базой для данной системы, получившей обозначение Ф-27, послужило орудие Ф-34. Таким образом, потенциально имелась возможность поставить орудие и в Т-34.

(...)

Танковая пушка Ф-34 по фугасному ( разрывному ) действию снаряда соответствует пушке ЗИС-5, но уступает ей по бронепробиваемости

Несмотря на это, вооружение танков Т-44 (предвоенный проект А-44 - СБ) 76мм. пушкой ЗИС-5 нецелесообразно по следующим соображениям:

1. Производства 76мм. пушек ЗИС-5 нет. Заводом № 92 изготовлен только один опытный образец, для установки в танк "КВ".

2. 76мм. пушка ЗИС-5 спроектирована под патрон 76мм. зенитной пушки (3К).

76мм. зенитные пушки (3К) производством прекращены с июля м-ца 1940г. и остались только на вооружении корпуса.

КВ с 51.5-калиберной ЗИС-5, август 1941

(из указанной выше статьи)

В условиях наличия 94мм калибра калибр 85мм вряд ли будет введен, так что пушки с баллистикой 3-К с высокой вероятностью останутся в производстве, и танковое орудие под этот патрон, опять же весьма вероятно, будет создано.

Причем, поскольку труба 3-К, как указано в документах, ставилась непосредственно в люльку Ф-34, вероятно, серьезных работ по модернизации среднего танка, аналогичных работам по модернизации Т-34 в Т-34-85, не потребуется. А значит, ответ на "Тигры" будет более быстрым и, возможно, новая модификация успеет к местному аналогу Курской Битвы. Хотя, конечно, баллистика 3-К в противотанковом отношении значительно уступает таковой у 52-К, так что помимо быстрого ответа потребуется и более долгосрочный, но и более решительный.

Тяжелые танки довольно быстро (возможно даже, прямо с КВ-1) получат 36-калиберную 94мм дивизионку (бронепробиваемость массовым ББ снарядом до 90мм, морским – до 110мм) и к 43 году перейдут на морскую баллистику (бронепробиваемость при наличии бронебойного колпачка - до 175…205мм, без него - ок. 145…165мм).

Собственно, аналог Т-44 (принципиально новый средний танк) изначально будет иметь 94мм пушку, причем орудие и снаряд уже без вариантов будут морскими. А поскольку баллистика 3-К почти наверняка будет сочтена слабоватой, "здешний" Т-44 вряд ли придержат до конца войны, выпустив его на поле боя примерно летом 44-го.

7. Потери дивизионной гаубичной артиллерии на начальном этапе войны будут несколько (хотя и не радикально) меньше. Для новых гаубиц образуется больше подходящих средств тяги; меньше придется бросать. В конце концов, по дороге умеренной разбитости 2300кг дивизионки с передком сможет буксировать обычный ЗИС-5. Не говоря уже о шестерной запряжке, которая наряду с мобилизованными сельскохозяйственными тракторами будет основным средством тяги в дивизии вплоть до массового поступления "Студебеккеров": вряд ли производство ЗИС-32 превысит 2 тысячи машин в год (примерный оценочный темп производства ЗИС-42), итого за 2 года до начала войны - максимум 4 тыс машин, а общая потребность в тягачах только на лето 1941 года исчислялась как примерно 28 тысяч.

Другой фактор уменьшения потерь - все старые 122мм гаубицы обр. 1909 и 1910 годов наверняка будут модернизированы с ростом максимальной дальнобойности с 8.91 до 10.77км и окажутся чуть менее уязвимы для контрбатарейного огня немецких LeFH-18.

Хотя на регулярный выигрыш контрбатарейных дуэлей (даже при превосходстве Ф-28 над LeFH-18M аж на полтора километра) рассчитывать не стоит, в лучшем случае какое-то количество орудий удастся сберечь исключительно за счет ведения огня с позиций вне радиуса германской артиллерии. А вот оснащение средствами дистанционной разведки и связи (а равно специалистами нужной квалификации), необходимое для накрытия батарей противника, у немцев будет лучше хотя бы по причине значительно более высокого, чем в РККА, образовательного уровня.

8. И вообще, как это ни печально, существенной разницы в ходе боевых действий ожидать не следует. Главной проблемой артиллерии РККА была вовсе не (вполне на самом деле приличная) матчасть, а подготовка артиллеристов. К примеру, во время войны выпускалось две редакции руководства по гаубице М-30: упрощенная – для батарей в составе дивизионных артполков и расширенная – для полков РГК, куда отбирали лучших выпускников артучилищ.

(...) Поскольку автор является по своей военно-учетной специальности артиллеристом-вычислителем, то номенклатура и содержание изданных тогда таблиц стрельбы представляют для него немалый интерес в плане того, каким было управление огнем в частях, вооруженных М-30.

Начать следует с того, что таблицы стрельбы печатались в двух вариантах — полном и кратком. В первом из них приводились в принципе все те же сведения, что и в современных изданиях того же типа для состоящих сейчас на вооружении артиллерийских систем. А вот в кратких таблицах стрельбы отсутствовало очень много информации, требующей высокой степени подготовки — там не было поправок на угол места, вспомогательных таблиц вроде разложения баллистического ветра на составляющие, сведений о боеприпасах, а основная часть давалась в весьма сжатом виде. Вместо достаточно детальных таблиц выбора заряда для различных условий стрельбы в кратком варианте давалась только общая номограмма для решения этой задачи.

Можно предположить, что полные таблицы стрельбы предназначались для артиллерии РВГК и наиболее «продвинутых» дивизионщиков, которые могли похвастаться наличием аппаратуры разведки и наблюдения, а также грамотного персонала. Краткие таблицы стрельбы, по всей видимости, требовались для наскоро подготовленных артиллеристов военного времени дивизионного уровня армейской иерархии, которым было затруднительно или вовсе невозможно использовать метод полной подготовки огневых данных.

(...)

В ходе личной переписки с М.Н. Свириным, чей отец служил в годы Великой Отечественной войны именно в дивизионной артиллерии, автор этой статьи с большим удивлением узнал о том, что в его батарее только четыре человека (помимо командира) обладали знанием математики, соответствующим сегодняшнему 9-му классу и тогдашней десятилетке. И эта батарея считалась лучшей в полку. Использование логарифмов при расчетах считалось «высшим пилотажем»

122-мм гаубица М-30 в исторической ретроспективе

Анатолий Сорокин, Техника и вооружение 2013 10

Так что до 1943 года, до массового прихода в войска выпускников массовой 10-летки (первый выпуск – 21 июня 1941 года) любая, сколь угодно совершенная пушка не сможет реализовать своего потенциала. То есть, если мы хотим действительно менять ход войны с самого начала – надо принимать закон о всеобщем образовании на 2 года раньше (в реале в РСФСР это сделано в 1925, в СССР – в 1930 годах).

Но образовательная альтернатива слишком глобальна для данного разбора как по усилиям, так и по последствиям. Не говоря уже о том, что наилучшее время для этой развилки все же не 20-30-е годы ХХ века, а благословенное царствование ЕИВ Александра III Миротворца, июнь года 1887-го от Р.Х., время подготовки и выхода Циркуляра министра просвещения действительного тайного советника графа Ивана Давыдовича Делянова "О сокращении гимназического образования". Это, правда, будет уже не РККА-, а Царь-Панк, но жанр тоже весьма популярный. Как один из образцов решения означенной выше проблемы рискну порекомендовать роман А.Ф. Величко "Юрьев День".

Также отдельного рассмотрения требует проблема кратного преимущества немцев в количестве и общем весе выпущенных снарядов: там все очень сложно и очень застарело, и в значительной части относится скорее к ОГПУ-, нежели к РККА-панку.

А вот недостаточная бронепробиваемость отечественных снарядов, особенно трехдюймовых, будет рассмотрена в Довеске непосредственно после этой главы.

Довесок. Кровью за олово

Одним из самых мрачных провалов в советском военном строительстве 30-х-40-х годов стала тема бронебойных снарядов. Именно бронебойных. И в основном - 76-миллиметровых.

Потому что в остальных отношениях, кроме бронебоев, советские боеприпасники показали себя относительно неплохо - в качественном отношении; количественная драма достойна отдельного рассмотрения.

К примеру, в 1928м году вся отечественная артиллерия была переведена на снаряды оптимальной аэродинамической формы, что позволило увеличить дальность стрельбы на 1.5-2 километра без увеличения заряда, то есть без дополнительных затрат пороха.

Была также внедрена технология литья корпусов осколочно-фугасных снарядов из сталистого ("арденнского") чугуна, что позволило резко нарастить выпуск боеприпасов в условиях военного времни.

Да и противотанковой обороне изначально уделялось существенное внимание.

К примеру, за два года до поступления в СССР германской 37мм ПТП, в 1928м, в Ленинграде была испытана 45мм пушка Соколова-Лендера, имевшая начальную скорость 1.28-кг бронебойного снаряда 410м/с, полуавтоматический клиновый затвор и раздвижные станины, обеспечившие 48-градусный сектор обстрела по горизонтали. Бронепробиваемость, правда, вряд ли превышала 22мм (хотя у тогдашних танков броня была и того тоньше). Но, скрещивая отечественный опыт с германским, получили в общем неплохую на начало войны противотанковую пушку.

Тем не менее, тогда же, в 1927м году, озаботились и борьбой с толстобронными танками (другой вопрос, что в мире, а конкретно во Франции, их тогда было всего 10). По крайней мере, найденное М.Н.Свириным распоряжение о проектировании специального бронебойного снаряда для 76,2-мм пушки (в то время - 30.5-калиберной, с начальной скоростью 6.5кг снаряда всего 588м/с) было датировано 29 октября 1927г и гласило: «указанный тип снаряда должен пробивать броню высокого качества толщиной не менее 70 мм на расстоянии наиболее эффективной дальности стрельбы (500-600 м).»

Во исполнение этого распоряжения группа тов. Горина скопировала "проникающие" снаряды для 75мм пушки Канэ. Итог не обнадеживал: из 11 попаданий зафиксировано всего три пробоины, причем неполноценные - снаряд раскалывался, хоть он и был инертного снаряжения (наполнен угольной пылью).

Проникающие снаряды к 75мм морскому орудию Канэ

Далее инженеры Горин и Гартц попытались использовать т.н. "макаровский колпачок" (он же бронебойный колпачок), но успеха не достигли: не удалось обеспечить стабильную прочность крепления колпачка к телу снаряда пайкой. И вот это "не удалось" и стало роковым моментом для отечественных бронебойных снарядов времен Войны.

Почти фатальным моментом.

Хотя "макаровские" колпачки к 1927 году уже 20лет использовались на флоте (см снаряды №№ 5,7,8 ниже), применялись они исключительно для крупных калибров: средний и малый для пробития мощной корабельной брони не годились, да и вообще не были предназначены.

Для 130 и 102мм бронебойных снарядов вообще не было, а шестидюймовки разве что достреливали остатки времен РЯВ.

75мм "проникающий" снаряд также был наследием русско-японской. Его задачей было не пробитие брони, а проход через обшивку миноносца и его угольные ямы - с тем, чтобы взорваться в погребах, котельном или машинном отделении. Поскольку цементированной брони на пути снаряда не предполагалось, колпачок, чье назначение - разрушение этого самого слоя повышенной твердости, отсутствовал, и технологию его крепления позаимствовать не удалось. А снаряды крупного калибра - товар штучный и дорогой, так что примененные в них способы крепления для массового изделия подходят мало...

Потерпев неудачу, группа Гартца начала исследовать другие подходы.

В 1934 г. был создан и принят на вооружение 76-мм бронебойный снаряд «немецкого типа». Есть предположение, что указанная группа, или какая-то иная, работали в 1928-1932 с немецкими специалистами. Снаряд был просто великолепным. Это был двухкомпонентный корпус, головная часть которого изготавливалась из брони высокой твердости, а хвостовая часть корпуса была из вязкой стали. Кроме того, этот снаряд имел трассер в хвостовой части, что упрощало стрельбу по движущейся мишени. Указанный тип снаряда пробил 70-мм брони с 600 метров. Но соединение частей осуществлялось на конусной резьбе с пайкой медью, что делало снаряд весьма дорогим. - М.Н.Свирин

Наконец, в 1938 году был разработан снаряд грибообразной формы, "шляпка" которого закаливалась на высокую твердость и, разрушаясь, разрушала также и цементованный слой. А в случае малой толщины преграды "гриб" превращался в пучок осколков, лучше поражающих внутренние механизмы и экипаж танка. В случае же брони большой толщины этот нарост сберегал камору ВВ от преждевременного разрушения. В 1939 г. этот тип снаряда был принят на вооружение как бронебойно-трассирующий снаряд БР-350А. Он таблично пробивал 69мм цементованной брони на дистанции 500м и до 60мм на дистанции 1000м.

Разрез и фото сердечника БР-350А

Казалось бы, этих значений пробиваемости вполне достаточно: на 1941 год только штурмовое орудие StuG-III имело лобовую броню 80мм, а основные немецкие танки - максимум 50мм лоб и 30мм борт.

Однако уже по форме сердечника видно, что снаряд БР-350А должен быть (и, что характерно, был) крайне сложным в производстве. В результате из 150тыс заказаных на 1940 год бронебойных снарядов было сдано только 28тыс, а из 900тыс заказа 1941 года - 188тыс. В результате ряд мехкорпусов, вооруженных самыми современными танками, бронебойных снарядов вообще не имел, а в остальных наличие ББ было кратно ниже нормы.

А учитывая, что и 45мм ББ снаряды, как оказалось, разрушаются при взаимодействии с немецкой цементированной броней высокой твердости, на разницу в образовании и боевом опыте наложилась еще и невозможность эффективной борьбы с главной ударной силой немцев - панцерваффе. Немного утешало, что 3.7см "трешки" и 7.5см "окурок" четверки" не слишком хорошо пробивали броню новых Т-34 и КВ.

К 1942 году кризис уже был в основном купирован: 45мм снаряды получили кольцевые выточки - локализаторы напряжений, ограничивающие разрушение снаряда его головной частью, а тов. Гарц разработал в 3-4 раза более дешевый, чем БР-350А, 76мм бронебойный снаряд более простой формы, тупоконечный, с такими же локализаторами, исправно пробивающий те же 70+миллиметров цементированной брони.

При этом, к сожалению, пришлось значительно уменьшить предназначенную для размещения ВВ камору, и заряд флегматизированного тротила оказался слишком слабым для надежного разрыва. Так что до освоения в 1943 году новой взрывчатки А-IX (флегматизированного гексогена), вместо полноценного БР-350Б выпускалась "болванка" БР-350БСП (от СП - сплошной).

Снаряд БР-350Б. Круговые канавки на корпусе - локализаторы напряжений.

Надпись А-IX-2 на корпусе - снаряжен флегматизированным гексогеном с алюминиевой пудрой.

К тому же броня немецких танков подросла - и, к примеру, 80мм лоб корпуса Pz-IV уже не брался 76мм снарядами, тогда как 60-калиберная 5см пушка "трешки" с пробиваемостью 100мм на 100м и 43-, а затем и 48-калиберная 7.5см "четверки" дали немецким танкистам огневое преимущество.

А в самом конце 1942-го советские войска захватили под Ленинградом новейший тяжелый танк "Тигр" со 100мм лбом корпуса и башни и 80мм "по кругу". Лоб нового танка не брался бронебойными 76мм снарядами ни с каких дистанций, а 80мм борт - в одном случае из трех, и исключительно с минимальных дистанций, тогда как 88мм пушка "Тигра" шила советские танки с километра и далее.

Поэтому 1943 год вновь оказался для советских танкистов и противотанкистов крайне тяжелым. Как и для промышленности. В качестве противотанкового орудия пришлось восстанавливать в производстве кошмар технолога - 73-калиберную 57мм ЗИС-2, а для танков, которым важно еще и осколочное действие снаряда, были разработаны 85мм и 122мм орудия.

Тем не менее, 43-й год пришлось довоевавать с калибром 76мм, да и до самого конца войны полного замещения Т-34 на Т-34-85 так и не произошло, а бронепробиваемости 76мм орудиям при встрече с новыми немецкими танками катастрофически (а часто и фатально) не хватало.

***

Примерно в 2010 году по рабочей необходимости мне пришлось немного погрузиться в увлекательный мир бронепробиваемости. И, собирая очередную таблицу, я заметил довольно интересную вщь: если подставить параметры советских снарядов в известную формулу Жакоб-де-Марра

(где b — толщина брони в дециметрах, V — скорость встречи снаряда с броней в м/с, К — коэффициент стойкости брони, имеет величину от 1900 до 2400, но обычно 2200, q — масса снаряда в кг, d — калибр снаряда в дм, А — угол в градусах между продольной осью снаряда и нормалью к броне в момент встречи), то данные сходятся при коэффициенте брони К ок. 2400. А для немецких - примерно при К=2100. Кроме того, в ряде советских документов коэффициент 2400 действительно встречается. Это логично: если твой главный противник - немец, нужно брать коэффициент, характерный для крупповской цементированной брони высокой твердости.

И, получается, немцы брали для расчетов параметр 2100, соответствующий обычной гомогенной броне просто потому, что и СССР, и у французов броня была именно такой?

Нет.

Линейка германских ББ снарядов

Если внимательно посмотреть на устройство немецких бронебойных снарядов, видно, что все они имеют бронебойный колпачок. Даже для 3.7см, который в массе оного колпачка не имел, в 1943 году сделали в Чехии апгрейд.

Усовершенствованный 3.7см снаряд - справа

(кстати, не исключено, что явно завышенные цифры бронепробития РаК-36 в справочниках, никак не бьющиеся с бронебойной практикой 1941-42 годов, относятся именно к этому, усовершенствованному снаряду).

А принцип работы бронебойных колпачков таков: разрушаясь при столкновении с броней, они разрушают и поверхностный цементированный слой брони высокой твердости, после чего пробитие идет так, как будто броня гомогенная.

На наших снарядах колпачков не было - и в расчетных формулах пробития следует ставить параметр 2400. У немцев были - и лучше всего описывает ситуацию параметр 2100.

И эту гипотезу можно проверить. Возьмем, к примеру, близкие калибры - 85 и 88мм.

Довоенный БР-365, 8-8, послевоенный БР-367

Видно, что в качестве трофея на послевоенном снаряде появился бронебойный колпачок, аналогичный немецкому, а на снаряде военного времени его не было.

При этом параметры бронепробития на дистанции 500м под углом 30 градусов составляют соответственно 90, 110 и 110мм.

Ну, вот так. Затрофеили технологию припайки бронебойного колпачка - сравнялись в бронепробитии.

Или, к примеру, сравнение 76мм БР-350Б военного времени и послевоенного БР-354 (с бронебойным колпачком)

Если БР-350Б берет того же "Тигра" только в борт, в упор и при удаче - БР-354 пробивает борт с километра, а лоб - примерно с 300м и ближе (увы, точные данные для дистанции менее 500м для послевоенных снарядов не приводятся).

И из этого следует крайне печальный вывод: за неумение советской промышленности справиться с оловом (припаять бронебойный колпачок к 76мм болванке) пришлось платить очень и очень большой кровью.

Причем и промышленность-то себе жизнь не облегчила. Из-за отсутствия чертовых колпачков ей пришлось:

- Мучаться с грибовидным корпусом снаряда БР-350А

- Разбираться с локализаторами 45мм снарядов (при наличии колпачка они не факт что понадобятся)

- Сверлить (с неизвестным, но явно высоким процентом брака) тонкие и длинные "удочки" 73-калиберных 57мм стволов.

- Переходить посреди войны на новый (85мм) калибр основного танкового орудия.

А давайте посмотрим, какое пробитие было бы у различных пушек, получись у тов. Гартца технология припайки колпачков.

- 37мм 61-К. ББ снаряд 785г, начальная скорость 872м/с. Реальное пробитие по нормали на 100м - 56мм, с К=2100 - 68мм.

- 45мм 46клб 53-К. ББ снаряд 1.4кг, 760м/с. Реал - 61мм, с К=2100 - 70мм.

- 45мм 68клб М-42. 1.4кг, 870м/c. 71/85мм. Берем "Тигра" в борт.

- 57мм 73клб ЗИС-2. 3.19кг, 990м/с. 112/136мм. И так брали, в общем...

- 76мм 30.5клб (обр. 1902, Лендера, Л-11, Ф-32). 6.3 кг, 588м/с. 66/80мм. Ну, при большой удаче...

- 76мм 41.5клб (УСВ, ЗИС-3, Ф-34). 6.5кг, 655м/с. 80/95мм. Не то чтобы Тигрнаш, но в борта кусаем уверенно.

- 76мм 50.5клб (8К, Ф-22). 6.5кг, 690м/с. 85/101мм. Тигрпочтинаш.

- 76мм 55клб 3-К. 6.5кг, 815м/c. 108/131мм. Тигрнаш.

- 85мм 55клб (52-К, Д-5, ЗИС-С-53) 9.2кг, 792м/с. 119/143мм. МыТигр.

И тут мы видим одну из немногих точек, воздействие на которую может действительно изменить ход войны в пользу РККА - предотвратить разгром мехкорпусов 1941 года уже многого стоит. А если добавить сохранение огневого преимущества РККА на 1942 год и способность уверенно поражать "Тигры" хотя бы в борт в 1943-м - тогда действительно есть шанс закончить войну на год раньше.

Так почему же технология оказалась непосильной для производства? Казалось бы, пайка оловом известна уже столетия, да и значительно более сложные технологии (взять хотя бы плакирование стали томпаком и вытяжку из нее гильз) освоили...

Тут, конечно, нужны серьезные исследования, однако предположу наличие следующих тонких мест.

1. Точное и однообразное изготовление головной части тела снаряда.

2. Точное и однообразное изготовление ответной выемки в бронебойном колпачке

3. Тщательная обработка спаиваемых поверхностей с малой шероховатостью

4. Стабильный состав припоя (с дополнительным требованием морозостойкости)

5. Соблюдение температурных режимов и механических нагрузок при пайке.

Все пять пунктов упираются в дисциплину и квалификацию рабочих... либо в разработку оснастки, нивелирующей эти факторы - пожалуй, это будет проще, чем подтягивать рабочих до нужного уровня.

В принципе, как и было сказано, уже в начале 30-х справлялись и с более сложными технологическими задачами, например, в патронном производстве. Да и глубоко родственную задачу напайки на инструмент режущих твердосплавных пластин довольно быстро, надежно и в промышленном масштабе решили. Так что не должна была напайка колпачков стать чем-то принципиально недоступным.

Скорее всего, дело в том, что до самого конца 30-х в броня практически всех танков любого потенциального противника (за исключением разве что Франции) пробивается простой шрапнелью "на удар", а сведения (частично верные, частично преувеличенные) о разработке в Германии сверхтяжелых танков со 100мм броней поступили слишком поздно.

Так что вплоть до примерно 1938-го бронебойный снаряд разрабатывался исключительно на всякий случай, против десятка франузских бронемастодонтов (при этом выполненных из литой гомогенной брони), и задаче отработки известной (по флотским снарядам), но представляющейся не слишком нужной и при этом довольно дорогой (в морском крупнокалиберном исполнении) технологии просто-напросто не придали значения.

А если это значение придать - то даже стандартный вопрос "а откуда брать ресурсы" быстро находит ответ: они высвободятся в результате ненужности всех последующих метаний, направленных на компенсацию слабой бронебойности отечественных снарядов. Пожалуй, один только 63.5-калиберный ствол 57мм ПТП вместо 73-калиберного компенсирует все понесенные затраты кратно.

Итак, если не считать попаданцев - какие изменения могут заставить руководство РККА настоять на отработке технологии пайки колпачков в конце 20-х - начале 30-х годов, чтобы конструкторы боеприпасов (которые, как оказывается, работали в абсолютном соответствии с имеющейся до примерно 1940 года ситуацией) не успели углубиться в дебри грибообразных снарядов?

Разве что поступившие сведения (слухи) о закупке Польшей (в рамках "военной тревоги") французских танков с броней 60-70мм. И то - французы в основном использовали литую гомогенную броню, против которой (в отличие от цементированной) бронебойный колпачок малополезен... Как, впрочем, и грибообразная форма. Ну, может быть, хотя бы более дешевый БР-350Б как альтернативу сложному и дорогому БР-350А удастся создать раньше.

Хотя, конечно, всегда остаются гонявшие в танчики попаданцы и Священный Авторский Произвол.