Mayday

MAYDAY (Хроники ДНТ «Штормовое-1»). Пролог

Пролог. Почему я не голосую, будучи гражданином Нидерландов

Когда система построена так, что политики перед выборами обещают одно, а в коалиционных соглашениях утверждают прямо противоположное, выборы превращаются скорее в регулярный ритуал, чем в инструмент реальных изменений. В результате реальные решения принимаются не на участках, а в закрытых кабинетах — чиновниками, экспертами, советниками и лоббистами.

В такой ситуации неучастие в голосовании — абсолютно прагматичная позиция. Это просто экономия своего времени и ресурсов, которые бессмысленно тратить на процесс, не дающий тебе прогнозируемого результата.

Бесконечные коалиционные компромиссы Из-за специфики местной системы ни одна партия никогда не набирает 51% голосов. В итоге после выборов начинается процесс формирования коалиции (форматирование), который может длиться полгода или год. В ходе этих закрытых торгов партии перечёркивают свои ключевые предвыборные обещания, чтобы договориться. В итоге избиратель получает совсем не ту политику, за которую голосовал.

Размывание ответственности Когда правительство коалиционное, из четырёх-пяти партий, ни одна партия не несёт полноты ответственности за провалы. Всегда можно сослаться на то, что «партнёры по коалиции не разрешили» или «это требование директив ЕС». В итоге виноватых нет, а проблемы не решаются годами.

(Я не от ФСБ. Я тут давно живу и иногда думаю.)

Глава 1. Постановление Всемирно-Дачного Правительства № 1-США/МАНГАЛ О глобальном переименовании Соединённых Штатов Америки и назначении ответственных за угли

В целях установления вечного мира на континентах, устранения геополитических споров и обеспечения каждого гражданина порцией сочного шашлыка Совместный правительственный комитет (в составе Мужа и Жены) ПОСТАНОВЛЯЕТ:

О геополитическом переименовании: Торжественно переименовать Соединённые Штаты Америки в Солнечную Республику. Официальным девизом нового государства отныне считать: «Солнце светит всем одинаково, а шашлык жарится для всех».

О легитимности и спецслужбах: Признать, что все действующие президенты и политики переходят в статус «Почётных дежурных по мангалу». Секретной службе США и ФБР предписывается сложить оперативное оружие, надеть кухонные фартуки и обеспечить бессменную доставку дров, углей и маринада к главному президентскому мангалу.

О кадровом распределении функций: Муж назначается Верховным Правителем Солнечной Республики и Главным Хранителем Мангального Огня. Жена назначается Премьер-министром с правом абсолютного вето на степень прожарки мяса и количество соли в салате.

О международных отношениях: Южной Америке разрешить праздновать возвращение слова «Америка» в общее пользование. Отделу Google Maps предписать нарисовать на карте мира над бывшей территорией США большой дымящийся шампур.

Постановление вступает в силу с момента закипания самовара и розжига углей.

Верховный Правитель Солнечной Республики (Муж) Премьер-министр с правом вето (Жена)

Глава 2. Перепрофилирование Rheinmetall

В соответствии с нынешними новостными ресурсами несу полную ересь. Это от сердца. Это планетарная фантасмагория.

После успешного переименования Америки в Солнечное государство мы посчитали нужным захватить и Rheinmetall. Что успешно и сделали — раз уж осилили целую сверхдержаву, то с каким-то немецким концерном тем более разобрались без проблем. Незачем плохие вещи делать.

Я теперь там главный инженер. Перепрофилируем мощности: создаём самовары, ну и, может, самогонные аппараты. Жена отвечает за финансы, я — за душевные разговоры.

Завод был взят за рекордные 15 минут сегодня утром. Мы сначала за грибами собирались, но вовремя передумали. И, как показала практика, не прогадали.

План работы модернизированного концерна:

Интеграция с Солнечным государством: начать массовые поставки эко-самоваров на дровах и шишках. В бывшей Америке теперь всё должно быть исключительно на солнечной и душевной энергии.

Финансовая система на вебонах: учитывая последние геополитические тренды, переводим все расчёты завода строго на вебоны. Фиксированный курс: один «Panzer-Samowar 2000» = 3 вебона и ведро картошки.

Автоматизация и майнинг: встроить в змеевики каждого дистиллятора модуль майнинга. Пока капает первач — капитализация вебонов растёт в геометрической прогрессии.

Производство запущено, шишки заготовлены, жена кассу приняла. Что делать, как не смеяться?

Глава 3. Поезд на Оршу

На фоне того, что происходит в мире, и особенно новостей, хочется только смеяться. И крепко выразиться. Поэтому буду продолжать нести этот душевный абсурд.

Покуда Ким Чен Ын едет к нам на бронепоезде подписывать контракт на самовары, мы сообразили, что бронепоезда у нас ещё нет. Поэтому Air Zermatt высаживает меня на крышу бронепоезда.

Я проникаю в машинное отделение, обезвреживаю охрану. Жена высаживается позже в вагон-ресторан, берёт две бутылки виски, одной укрощает официанта из службы безопасности господина Ына, а второй ждёт меня.

Я уже перевёл бронепоезд с рельс на полное бездорожье. Он фурычит ещё, и мы мчимся напролом через тайгу, разгоняя медведей, выскакиваем на рельсы и паркуемся в городе Орша.

Откупившись от местных властей ведром картошки, которую они сами нам и пожарили, продаю бронепоезд б/у. Находится в Орше. Самовывоз. Господин Ын высажен в Смоленске и благополучно ушел отдыхать в клуб железнодорожников.

Глава 4. Ормузский пролив и судно Akbar

А дел-то по горло. Ормузский пролив надо открыть… В Гренландии заварушку разобрать. Это же рядом.

На сегодня — пролив. Всё очень просто. Ныряем. Выкидываем все мины на берег. Мины выкидывать трудно, поэтому я не отвечаю, на кого они попадут. Идём крутым бейдевиндом.

Ах, авианосец… Жена кидает копьё, но я уже зацепил его гарпуном. Копьё у неё с ядерным двигателем. Гарпун уже пробил борт, и корма ушла метров на пять ниже носа. Прогадали: они думали, так взлетать легче. Ну что же? У нас есть грецкие орехи, и пара F-35 за пять минут идёт кормить крабов. Из-за трафика ядерное копьё долетает чуть позже, но аккурат в нос. Судно уходит под воду медленно и красиво. Истребители взлетели все, но у меня ещё два килограмма орехов.

Но появляются два эсминца. Херачат по нам так, что сбивают мачту и делают пробоины. Течь, похоже, фатальная. Передаём mayday. Слышим в ответ: — Это судно Akbar. Через 20 минут можем подойти. Вы ведь пораскидали все мины?

Оказались рыбаками. Подняли нас на борт, заварили чаю. Зацепили из воды ещё пару катапультировавшихся лётчиков. Чисто вопрос человечности: посадили их в трюм до выяснения — и просто потому, что английского всё равно ни хрена не знаем, — и тоже дали чаю.

Капитан Сауд благодаря расчищенному от мин фарватеру наловил полные сети рыбы. В знак благодарности он забросил нас на Мальту и подогнал контакт потенциального покупателя на бронепоезд. Контакты сработали: бронепоезд господина Ына успешно продан. «Цены на бензин упадут к вечеру», — обнадёжил его штурман. Тарантино нервно курит в сторонке.

Глава 5. Гренландия и 10 000 медведей

Капитан Сауд оказался неплохим мужиком, и мы с ним подружились. — Что будем делать? — говорит. — С такими ребятами, как вы, я вижу, можно работать. — Давай просто рыбы половим, — отвечаю. — У нас есть интерес в Гренландии. Там золото, да и стратегически важный для нас остров. — Ну, погнали тогда, — говорю.

Через несколько суток мы проходим Исландию с севера. Опять эсминцы. Я им что-то там несу флажками, но жена взмахивает пару раз ядерным копьём — и горизонт становится чище.

План: захватить мосты, оцепить вокзалы и блокировать почту и телеграф. Но всё оказывается иначе. Вокзалов тут немного, да и вдвоём их оцеплять некомфортно. Мостов тоже не особо много. И тут меня осенило. Медведи! Надо заключить с ними сделку. Мы любим природу и можем. Мы гладим их по холке — они становятся стеной. Капитан Сауд имел уже такой опыт с верблюдами.

— Окей, Сауд, — говорю и высаживаюсь на берег.

Тут их сразу три. Ну, иду себе спокойно и посвистываю. Приближается первый. Не выдавая страха, подхожу и глажу. Он ложится как кот и даже типа мурлычет. Вижу, что сработало. Ещё два подходят и просто ложатся рядом — мол, бочок почеши.

Но вот он — Главный Медведь. Подходит медленно, не торопясь. Но я ему так пальчиком показываю, мол, no-no-no. Опускает голову, и я ощущаю его усталость. «Как вы меня все утомили», — читаю в глазах. Я даю ему лапу и чувствую сильное рукопожатие. Он кивает головой в сторону: я вижу там пингвинов. Да, пожрать я тоже хочу.

Наловили. Пожрали. Сидим, пьём чай. — В чём сила, брат? — спрашиваю. — В ньютонах, — отвечает. — Так давай посчитаем. Приедут американцы, понастроят тут баз — это сколько ньютонов? — Ну, есть немного. — А вас сколько? — По последней переписи — 10 000. — Давай сделку: я каждому медведю посылаю курицу раз в месяц, а вы стоите тут стеной. — Ты чё, русский? — Ну, типа да.

Дальше следуют тёплые обнимания. Сауд аж слезу усатую пустил, видя, как десять тысяч медведей на берегу выстраиваются в ровную шеренгу и одновременно машут лапами вслед.

Глава 6. Операция «Песчаный дамп» в Кремниевой долине

После успешного закрытия вопросов с Гренландией, белыми медведями и Ормузским проливом Сауд налил в пиалы свежего кофе с кардамоном и почесал подбородок.

— Командир, с Арктикой всё понятно — там теперь 10 000 медведей держат строгий периметр. Но у нас на балансе Солнечной Республики всё ещё висит бывшая территория США. А там, в Калифорнии, до сих пор сидят эти... смузихлёбы. Майнят какие-то токены, пишут нейросети, которые вместо шашлыка предлагают соевый брикет. Пора навести порядок в Кремниевой долине.

Жена аккуратно отполировала наконечник ядерного копья до зеркального блеска, глянула на часы и лаконично резюмировала: — До обеда успеем. Кассу я взяла, вебоны пересчитала. Погнали.

Высаживались не через Пало-Альто, а сразу на парковку главка Apple в Купертино. Сауд подогнал свой траулер Akbar прямо во внутренний двор — «кольцо» штаб-квартиры. Разгрузил три куба сухих дубовых дров и розжиг. Выходит Илон Маск, за ним Марк Цукерберг и толпа дата-сайентистов.

— Слышь, Илон, — говорю, давая ему понюхать банку с маринованным мясом. — Твоя нейросеть умеет мясо до корочки доводить, чтоб сок внутри оставался? — Эмм... мы можем сгенерировать 8K видео... — Понятно. Ноль в ньютонах, — вздыхает Сауд.

Жена втыкает копьё в газон. На всех макбуках надпись: «Закипает самовар. Режим коалиции отключён».

Перепрофилирование:

Google & OpenAI: ChatGPT-5 переименован в «Чо-Там-По-Мясу-GPT», рассчитывает направление дыма.

Apple: выпускает iMangal Pro Max. Тим Кук обмахивает угли картонкой.

Meta: VR-шлемы транслируют только шум камыша у озера. Цукерберг чистит картошку.

Tesla: Falcon 9 доставляют свежую баранину из Дагестана.

Глава 7. Захват CERN и рождение «Бозона Первача»

Наведя порядок в Кремниевой долине, мы с Саудом и Женой поняли: мировой финансовой и научной системе не хватает настоящей квантовой конкретики. Все эти физики в Женеве тридцать лет искали бозон Хиггса, проедая миллиарды долларов, а элементарного, душевного продукта крепостью 96 градусов получить так и не смогли.

Захват Европейской организации по ядерным исследованиям (CERN) занял у нас ровно 12 минут.

Мы подъехали к главному входу на швейцарско-французской границе на траулере Akbar, аккуратно поставленном на гусеничный ход от немецкого «Панцера». Сауд выгрузил на проходную два мешка дубовых шишек, а Жена демонстративно постучала наконечником ядерного копья по турникету.

Швейцарские физики и охранники мгновенно поняли, что спорить бесполезно.

— Послушайте, господа! — выскочил генеральный директор CERN. — Это же Большой адронный коллайдер! 27 километров сверхпроводящих магнитов при температуре близкой к абсолютному нулю! Здесь сталкивают протоны!

— Отлично, — сказал я, заходя в главный зал управления. — Протоны — это хорошо. Но теперь мы запускаем сюда настоящую ржаную брагу. Сауд, заводи змеевик!

Швейцарские ученые сначала хватались за голову, но когда мы подключили к 27-километровому кольцу гигантский медный куб из перепрофилированного Rheinmetall, а магниты разогнали брагу до 0,99 скорости света, из детектора ATLAS закапала кристально чистая, светящаяся в темноте жидкость.

Детектор ATLAS переименовали в спиртометр высшей категории, а полученный квантовый продукт назвали «Бозон Первача».

Глава 8. Бермудский треугольник и основание ДНТ «Штормовое-1»

Сразу после успеха в Женеве мы погрузили канистру свежевыгнанного «Бозона Первача» на Akbar и рванули прямо в центр Бермудского треугольника. Там как раз закипала нечисть: компасы крутились со скоростью пропеллера, электроника горела, а корабли и самолеты один за другим пропадали в параллельных измерениях.

— Тектонический сдвиг и квантовая дезориентация, — вздохнул Сауд, всматриваясь в закипающую водоворотом пучину.

— Ерунда, — ответил я. — Просто у людей до сих пор не было нормального дачного кооператива с правильным маринадом.

Я откупорил канистру и вылил ровно три литра «Бозона Первача» прямо в эпицентр бермудской аномалии. Квантовая ректификация сработала моментально: над океаном раздался громкий, сочный звук «ЧПОК!».

Пространственно-временной пузырь тут же стабилизировался. На месте черной аномалии из воды поднялся прекрасный, тихий, умытый бирюзовой волной архипелаг с идеальной черноземной почвой под грядки.

Жена тут же достала амбарную книгу, защелкала тумблерами кассы и с лаконичной строгостью произнесла: — Регистрирую! Дачное Некоммерческое Товарищество «Штормовое-1» (ДНТ «Штормовое-1»). Земли сельхозназначения, 12 соток каждому желающему. Вступительный взнос — мешок угля и титановый шампур.

В этот момент из выровнявшейся бермудской петли времени один за другим начали выныривать пропавшие без вести объекты. Сначала показались призрачные американские торпедоносцы 1945 года («Звено 19»).

— Кто такие?! — гаркнул Серафимыч, вылезая из кабины ведущего «Эвенджера». — Сельхозавиация ДНТ! — ответил я. — Будете картошку от жука опрыскивать!

Следом со дна поднялась летающая тарелка инопланетян. Инопланетяне вышли, почесали затылки, попробовали «Бозона Первача», оценили задумку и добровольно передали свои титановые блюдца под постройку вечных, непродуваемых парников для огурцов и помидоров.

Глава 9. Встреча в De Regenboog и Перезагрузка в Давосе

Обустроив ДНТ «Штормовое-1», мы заскочили в Амстердам — нужно было докупить семян укропа и зайти в легендарный бар De Regenboog на канале.

За дальним столиком в углу сидел взъерошенный, помятый человек и уныло пил безалкогольное пиво. Это был Джулиан Ассанж, только что сбежавший из всех мировых тюрем и судебных процессов.

— Джулиан, здорово! — сказал я, падая на соседний стул. — Чё такой кислый? — Меня ищут все спецслужбы мира, — вздохнул Ассанж. — Мои серверы заблокированы, компромат утерян, жить негде... — Забудь, — сказал Сауд и налил ему из фляги стопку квантового «Бозона Первача». — Спецслужбы теперь у нас на заготовке силоса сидят. Пей.

Ассанж выпил, вытаращил глаза, глубоко вдохнул и вдруг впервые за десять лет искренне улыбнулся: — Гос-споди... Что это?! В этом напитке вся правда мироздания! — Это «Бозон Первача», браток, — погладил его по плечу Сауд. — Поехали с нами в ДНТ. Будешь главным редактором нашей стенгазеты «Бермудский Дачник».

Прямо из Амстердама мы на трех белых медведях, вызванных из Гренландии, рванули в швейцарский Давос, где как раз проходил Всемирный экономический форум.

Мировые банкиры, транснациональные олигархи и глобалисты сидели в залах и обсуждали «Великую перезагрузку». Но тут в двери въехал Главный Медведь, а за ним зашли мы с Женой, Саудом и Ассанжем.

Постановление по Давосу:

Всемирный экономический форум переименовывается в Дачный Поселок «Альпийский Закат».

Клаус Шваб назначается Главным Учетчиком Заготовки Дров. Ему выдается ватник и ржавая пила «Дружба».

Руководители МВФ и Всемирного банка отправляются чистить чеснок, мыть шампуры и заготавливать маринад на зиму.

Все цифровые валюты отменяются. Единой мировой валютой объявляется вебон и картошка сорта «Вектор».

Глава 10. Картофельный гамбит в Нью-Йорке

Пока мы наводили порядок в Европе, из Бруклинского следственного изолятора пришел сигнал: там совсем заскучал похудевший Николас Мадуро, которого американцы удерживали в камере.

Сауд мгновенно организовал спецоперацию. Под видом доставки свежей зелени из ДНТ «Штормовое-1» мы тайком вывезли Мадуро из бруклинской тюрьмы и отправили его на откорм салом и драниками в Оршу.

А чтобы место в суде не пустовало, на следующее заседание Федерального суда Нью-Йорка вместо Мадуро зашел Александр Григорьевич Лукашенко. В одной руке у него был мешок картошки сорта «Вектор», в другой — планшет с картой штата Нью-Йорк.

За 20 минут судебного заседания Александр Григорьевич полностью перехватил инициативу у американской юстиции:

— Американский судья назначен Председателем колхоза «Красный Бруклин». — Главный прокурор штата отправлен на уборку льна и заготовку кормов в лонг-айлендских полях. — Секретной службе США и ФБР поручена проверка качества белорусского трикотажа и бесперебойная поставка навоза. — Все судебные штрафы и пошлины в США переведены на вебоны и ведра картошки.

Знаменитый кинорежиссер Квентин Тарантино, случайно наблюдавший за этим судебным процессом из первого ряда, был настолько поражен драматизмом и динамикой происходящего, что тут же передал Лукашенко права на все свои фильмы в обмен на секретный рецепт правильного белоруского драника с шкварками.

Глава 11. Пропавшие детали F-35 и тихий бунт в открытом море

В кают-компании стоял густой аромат кардамонового кофе, запечённой рыбы и свежего 96-градусного продукта из CERN.

Джулиан Ассанж как раз дописывал в планшете срочный выпуск «Бермудского Дачника», когда на пороге появился морской капитан. На нём был мятый китель, на кулаках — свежие ссадины, а за спиной, слегка пошатываясь и держась за затылок, плёлся сам Маршал Джонсон в расстёгнутом парадном мундире.

— Здорово, мужики, — выдохнул капитан, вытирая пот со лба. — Извиняйте за задержку. У нас тут на флагмане намечался лёгкий военный трибунал, но я решил, что у вас тут с шашлыком и самоваром атмосфера как-то подушевнее.

Сауд молча подвинул два стула, налил капитану полную пиалу первача, а маршалу Джонсону протянул соленый огурец на вилке.

— Слышь, моряк, — прищурился я, подкидывая пару сухих шишек в самовар. — А что за шум у вас там на мостике был? Мы аж через эхолот слышали, как кто-то про акул орал.

Где детали, Джонсон?!

Капитан перевёл дыхание, выпил, заел картошечкой и начал рассказывать:

— Да Джонсон этот совсем с катушек съехал! Прилетает на авианосец, рожа красная, орёт так, что копоть со штатных самоваров осыпается: «Где детали?! Бастардс! Куда делись запчасти от F-35?!»

А ему интендант, заикаясь, отвечает: «Уплыли, говорят...» Джонсон аж посинел: «Куда уплыли?!» «В Китай, говорят...» «Как уплыли и почему?!» «А я откуда знаю, мистер Джонсон? Понятие "уплыли" — оно широкое, шире Тихого океана. Ну, либо мы их прозевали, либо нас красиво обвели вокруг пальца. Возможно, грузовое судно подало SOS, и их спасли вместе с грузом. Находящееся вблизи судно спасло. Всех вместе, разумеется. И судно оказалось китайским!»

Джонсон в раж вошёл: «Молчать! Не разведете ситуацию — высажу всех на берег и руль отдам журналистам!»

Ну я ему прямо в глаза и говорю: «Можете высадить меня прямо здесь и сейчас. Я морской офицер. Акулы меня не съедят. Но вы сильно подумайте, Джонсон, в какую сторону я отсюда поплыву!»

Развязка на мостике

— Он, естественно, орать: «Арестовать!» — продолжал капитан. — Прибежали. Два кика морского офицера и пять стилетов заботятся о том, что арестовывать некому. Стоим с маршалом лицо к лицу. Он мне: «Не ожидал от тебя такой прыти». Не говоря ничего, я вырубаю маршала и привязываю к штурвалу.

— А дальше? — подал голос Ассанж, судорожно записывая каждое слово.

— А дальше говорю ему: «Идём на Бали. Будешь болтать — тошнить сильнее будет». А он мне вдруг так тихонько, по-человечески: «Не надо, капитан. Тут у меня кореша рядом с шашлыком и самогоном. Пойдём с ними перетёрли, а то ребята серьезные...» Ну я его и отпустил. Не рыпается. Идём в кают-компанию. Самогон из CERN уже есть, как я вижу.

Приём Маршала в Кооператив

Маршал Джонсон, осторожно потрогав растущую на лбу шишку, посмотрел на Жену, которая как раз аккуратно протирала тряпочкой ядерное копьё, потом на Сауда, потом на пиалу со светящимся «Бозоном».

— Так... — тихо сказал маршал. — А детали, значит, обычным карго через Гонконг ушли? — Ну а как ещё? — улыбнулся я, срезая ему сочный край баранины с шампура. — Логистика должна быть простой и душевной. В чём сила, Джонсон, знаешь? — В... в ньютонах? — прошептал маршал, сглатывая слюну. — В ньютонах и правильном маринаде, — поправил Сауд, заваривая свежий кофе с кардамоном.

Жена открыла амбарную книгу, щелкнула кассой и сделала пометку: «Маршал Джонсон. Принят в ДНТ "Штормовое-1". Должность: Старший по контролю за логистикой авиазапчастей. Вступительный взнос: 1 штурвал и мешок лука».

Глава 12. Инспекция Суэцкого канала

Маршал Джонсон только успел умять третий кусок баранины и заехать его маринованным луком, как эхолот на траулере Akbar зашелся тревожным писком. Сауд подошел к прибору, всматриваясь в экран через пар от свежезаваренного кофе с кардамоном.

— Командир, — сказал Сауд, поправляя арабский шарф. — Там в Суэцком канале опять какой-то сухогруз боком встал. Капитаны со всего мира стоят в очереди, жгут солярку, ругаются на пятидесяти языках и костерат Египетскую администрацию. А мы ведь пролив открыли, Бермуды обустроили, а главный перекресток планеты простаивает!

Жена молча проверила уровень подзарядки ядерного копья, щелкнула тумблером и лаконично сказала: — Погнали. Суэц — место бойкое. За проход будем брать по два вебона с кормы и пучок зелени.

Высаживались прямо на песчаный насыпной берег возле застрявшего контейнеровоза Ever-Given-2. На мостике судна суетился лоцман, а на берегу стояла официальная делегация администрации канала в белых костюмах и нервно курила.

— Кто такие?! — закричал главный инспектор канала. — У нас тут навигационный коллапс! Проезд перекрыт, убытки — миллиард долларов в час!

Я вылез из шлюпки, несу в руках ведро с углями и мангал. — Слышь, инспектор, — говорю. — Какой коллапс? У вас тут песок, ровная площадка, море рядом. Идеальное место под придорожное кафе и пункт технического обслуживания!

Сауд подкатил к борту контейнеровоза траулер, вывел змеевик от бака с «Бозоном Первача» и дал короткий импульс прямо в песчаную мель под килем застрявшего гиганта. Квантовая фильтрация первача мгновенно разжижила песок до состояния киселя. Сухогруз с тихим всплеском выровнялся и встал ровно по фарватеру.

Охрана канала вытаращила глаза. Главный инспектор медленно снял солнцезащитные очки: — Это... это что за технология? Чья акватория?!

— Теперь это Дачное Некоммерческое Товарищество «Суэцкий Пролив-2», — ответила Жена, открывая амбарную книгу. — Сборы за проход переведены на вебоны. Встречный трафик регулируется по принципу: кто первый принес сухих дров для самовара — тот и идет первым.

Джулиан Ассанж тут же побежал раздавать капитанам стоящих в очереди судов свежий номер «Бермудского Дачника» с заглавной статьей: «Почему парковка боком в узких проливах — это неоценимый вклад в развитие прибрежного шашлычного бизнеса».

Маршал Джонсон, надев кухонный фартук поверх парадного мундира, встал на раздачу жареной рыбы для проплывающих экипажей. Капитаны греческих, панамских и китайских танкеров с радостью бросали на палубу траулера мешки с картошкой и вебоны, получая взамен стакан горячего «Бозона» и шампур сочного мяса.

Глава 13. Купеческий разговор про яды, мух и правильный маринад

Сауд медленно опустил медную джезву на раскалённые угли, взболтал густой арабский кофе с кардамоном и разлил его по фаянсовым пиалам. Над палубой траулера Akbar плыл тихий вечерний бриз, а в трюме Джулиан Ассанж тихонько спорил с маршалом Джонсоном о том, сколько вебонов стоит бочка тушёнки.

Мы сидели и пили кофе на Akbar. Я отхлебнул из пиалы, посмотрел на спокойную гладь воды и обратился к другу:

— Слушай, Сауд, я вот забыл... Давай покумекаем. Ведь столько ещё говна в мире. Травка — ладно. Но вот героиня, кокаин и... извини, я стар и не знаю, но вот эта химия, о которой я читаю — этого не должно быть. Что скажешь? Только давай не станем мухами.

Сауд отпил горячего, обжигающего напитка, погладил густую усатую бороду и посмотрел на меня своим пристальным, мудрым взглядом человека, который видел и пустыню, и штормы, и белых медведей.

— Знаешь, Командор, — тихо начал Сауд, не спеша подбирая слова. — Ты правильную тему поднял. Травка — она что? В ДНТ «Штормовое-1» дед Серафимыч с инопланетянами её под помидоры сажает, чтоб жук картофельный от запаха дурел и улетал к соседям. Это так, баловство и гербарий.

Он сделал ещё один глоток и качнул головой:

— А вот эта дрянь... героиня, кокаин и синтетика эта современная, от которой у молодёжи мозги в пластмассу превращаются... Это ведь не просто яд. Это мусор. А где мусор — там всегда слетаются мухи. Всякие бароны, картели, закрытые кабинеты, проданные копы и бандиты в дорогих костюмах. И все делают вид, что борьба идёт, а сами на этом кассу набивают.

Жена, сидевшая неподалёку на раскладном стульчике, отложила тряпочку, которой протирала ядерное копьё, и внимательно прислушалась.

— И ты абсолютно прав, Командор, — продолжал Сауд. — Нам мухами становиться нельзя. Мы не полицейские и не проповедники, чтобы ходить и морали читать. У нас метод другой — проверенный, в ньютонах и душевности.

— Чем мы перекроем логистику, Сауд? — спросил я, затягиваясь дымком от самовара.

Сауд отставил джезву на угли и хитро улыбнулся в усы, начертив пальцем на засаленной карте прямо на столе кают-компании:

— Чем перекроем, Командир? Да тем же, чем мы с тобой всю эту планету держим! Без единой ракеты, но так, что муха не пролетит. У нас же теперь под контролем все ключевые узлы мира, а логистика — это не просто дороги, это люди и инфраструктура.

Сауд начал загибать пальцы:

Мохнатая гидроакустика и береговая охрана Всю подводную и надводную дрянь, которая идёт через Атлантику и Арктику, срисовывают наши 10 000 белых медведей. У них нюх за сорок километров чует не то что кокаин — они видят, с каким настроением капитан на мостике сидит. Если идёт подлодка с ядом — Медведь просто делает лапой no-no-no и опускает на люк пару сотен килограммов давления в ньютонах. Подлодка разворачивается и идёт сдаваться на картофельные поля в Оршу.

Квантовый сканер «БААК-1» на таможне Все грузовые контейнеры, порты и авиационные хабы мы завязали на датчики из CERN. Помнишь детектор ATLAS? Мы его настроили не только на градус первача, но и на молекулярный спектр. Вся таможенная система завязана на «Чо-Там-По-Мясу-GPT». Если в контейнере вместо бананов или запчастей летит химия — компьютер моментально блокирует задвижки и выдаёт на табло: «Обнаружен мусор. Перевод груза в режим компоста».

Сельхозавиация из «Звена 19» Призрачные торпедоносцы 1945 года из Бермудского треугольника мы переоборудовали. Раньше они в петлях времени летали, а теперь патрулируют океанские трассы. У них вместо торпед — канистры с концентрированным «Бозоном Первача». Засекают катер наркокартеля, делают один бреющий пролёт, распыляют микрокапли первача — и у контрабандистов на борту мгновенно наступает просветление, стыд за прожитые годы и непреодолимое желание записаться в ДНТ «Штормовое-1» на прополку лука.

Таможенный контроль Лукашенко и Секретной службы Александра Григорьевича в Нью-Йорке помнишь? Он Секретную службу США и ФБР перевёл на заготовку силоса и проверку трикотажа. Все сухопутные границы Солнечной Республики теперь перекрыты брустверными мешками с картошкой сорта «Вектор». Попробуй пронеси через американский кордон хоть грамм химии, когда тебя лично проверяет бывший судья Нью-Йорка, назначенный Председателем колхоза «Красный Бруклин»!

Личный фактор Капитана Сауда Ну и мы с Akbar стоим прямо на Суэцком канале. Кто без вебонов и без справки от Жены пытается проскочить — у того винт моментально заматывается в наши рыболовные сети.

Сауд подмигнул, подлил мне кофе и хлопом по плечу подытожил:

— Человеку, Командор, дурь нужна только тогда, когда у него в душе пустота, а вокруг уныние и коалиционные торги. А когда у тебя есть сочный кусочек шеи с маринованным луком, чашка свежего кофе, душевный разговор и 12 соток у моря — тебе эта химия нафиг не упёрлась! В этом и есть наша главная победа.

Я посмотрел на друга, отпил ароматный кофе и кивнул:

— Ты безвозвратно прав, отвечаю.

Жена улыбнулась, открыла амбарную книгу и внесла новую запись: «Постановление № 2-МАНГАЛ/ЧИСТОТА. Вся планетарная дурь и химия подлежит изъятию и квантовой переработке на удобрения для клубники. Наркобароны переведены в статус Почётных Ассенизаторов ДНТ. Вступительный взнос — 100 кг суперфосфата».

Глава 14. Договор с Трампом, маржин-колл в Мар-а-Лаго и швейцарский транзит

Не успели мы допить кофе с кардамоном и запечатать постановление про очистку мира от химии, как на секретный спутниковый телефон Сауда поступил вызов. На экране высветилась гигантская золотая буква «T».

Сауд включил громкую связь. Из динамика прорезался знакомый раскатистый голос с характерными нью-йоркскими интонациями:

— Хеллоу, Сауд! Хеллоу, Командор! Это Дональд! Бывший дежурный по мангалу, а ныне ваш самый главный партнер по бизнесу! Послушайте, я видел, что Александр Григорьевич устроил в Нью-Йорке с картошкой и ленком — это фантомно! Это просто огромный, невероятный успех! Но у меня есть предложение ещё лучше. Huge deal! Самая большая сделка в истории человечества!

Я прищурился и отпил кофе: — Выкладывай, Дональд. Только без длинных презентаций, у нас самовар закипает.

— Слушайте сюда! — затараторил Трамп. — Мировая финансовая система трещит по швам. Доллар сдулся, банкиры в панике! Нам нужно прогнать всю мировую торговлю, все международные контракты и сырьевые потоки через одну единую, незыблемую систему. И я знаю, где эта система!

— В CERN? — подала голос Жена, не отрываясь от кассы.

— Именно, Мадам Премьер-министр! — восторженно воскликнул Дональд. — Через ваш 27-километровый Большой Адронный Самогонный Аппарат! Проводим ВСЕ глобальные транзакции строго через швейцарский кольцевой ускоритель! Сверхпроводники разогревают капитал до скорости света, квантовый сканер БААК-1 моментально отсекает всю липу, дефолты и инфляцию, а на выходе получается чистейшая, обеспеченная первачом финансовая ликвидность!

— А комиссия? — спросил Сауд, поправляя усы. — Мы на альтруизме не работаем.

— А вот тут самое главное! — Трамп аж прихрюкнул от удовольствия. — Брать фиксированную оплату за каждый транзит! Курс жесткий: за каждый прогнанный миллиард — ровно 2 вебона, ведро разваристой картошки для колхоза «Красный Бруклин» и один титановый шампур в фонд ДНТ «Штормовое-1»!

Я посмотрел на Сауда, Сауд посмотрел на Жену. Жена достала амбарную книгу, быстро пересчитала потенциальный дебет с кредитом и сухо резюмировала: — Сделка выгодная. Поток будет гигантский. Оплату брать строго на входе в тоннель, без рассрочек.

— Дональд, — говорю я в трубку. — Договор принимается. Но с условием: ты лично становишься Старшим Кассиром на женевском терминале CERN. Сидишь у пультика детектора ATLAS в золотом галстуке и вручную отсчитываешь картошку с вебонами.

— Это будет самый прекрасный, самый золотой терминал в истории! — хохотнул Трамп. — Я уже вылетаю на Falcon 9 у Илона Маска! С меня — мешок нью-йоркских бейглов к вашему кофе!

Джулиан Ассанж, сидевший в углу, судорожно застучал по клавишам планшета, верстая заголовок для «Бермудского Дачника»: «Сделка века: Трамп перевёл всю мировую экономику на квантовый прогон через CERN. Доллар заменен на картофельно-вебоновый стандарт!»

Глава 15. Радиоэфир на ультракоротких: Голос над океаном

Пока траулер Akbar шёл вдоль побережья, а Дональд на женевском терминале CERN отсчитывал первую партию картошки за транзит финансовых потоков, океанский эфир на международной частоте 16 УКВ закипел.

Сауд щелкнул тумблером старой судовой рации «Сайлора». Из динамика через шипение статики, треск помех и шумы штормового моря донеслись переговоры военных, торговых и неопознанных бортов.

[Частота 16 УКВ (156.8 МГц) — Международный канал вызова и безопасности]

Неопознанный эсминец ВМС США (позывной «Серая пустельга»): — Всем бортам в квадрате 42-А! Говорит капитана-лейтенант Смит. Мы наблюдаем неопознанный рыболовецкий траулер Akbar. Вы идете без транпондера AIS и волочете за собой две километровые сети! Немедленно застопорить ход и приготовиться к досмотру!

Траулер Akbar (Сауд, позывной «Усатый-1»): — «Пустельга», дорогой, заходи на правый борт, чайник только закипел. Какой досмотр? Мы не траулер, мы выездной филиал ДНТ «Штормовое-1». Если за свежей рыбой или за «Бозоном Первача» — вставай в фарватер за китайским танкером, тут очередь по записи.

«Серая пустельга»: — Какой «Бозон»?! Какой «Штормовое-1»?! Вы перекрыли суповым комплексом стратегический фарватер! Мы поднимаем в воздух пару F-35 для демонстрации силы!

Сверхзвуковой патруль «Звено 19» (Призрачные торпедоносцы 1945 года, капитан Серафимыч): — «Пустельга», говорит старший сельхозавиации ДНТ. Никаких F-35 не надо. Вширь посмотрите. Твой F-35 вчера еще через обычную почту в Гонконг уплыл, а оставшиеся два у нашего Командора грецкие орехи с палубы склевывают. Не шуми, парень, эхолот заклинит.

«Серая пустельга»: — Что за бред в эфире?! Маршал Джонсон! Вы меня слышите?! Штаб ВМС передает, что вы находитесь на борту этого судна! Ответьте!

Траулер Akbar (Маршал Джонсон, забрал рацию у Сауда, жуя маринованный лук): — Смит, сынок, это Джонсон. Заткнись и послушай старшего по званию. Я провел инспекцию. Ситуация следующая: армия у нас теперь на силосозаготовках, юридические вопросы решает Александр Григорьевич в Бруклине, а логистика идет через CERN.

«Серая пустельга» (с паузой, слышен шелест бумаги): — Сэр... Вы... вы под давлением? Вас пытками заставили это сказать?

Маршал Джонсон: — Какие пытки, Смит?! Мне тут только что срезали сочный край баранины с титанового шампура iMangal Pro и налили пиалу кардамонового кофе! Я впервые за тридцать лет службы выспался! Передай в штаб: капитан траулера вырубил меня с правой, привязал к штурвалу, а потом накормил жареной картошкой. Претензий не имею. Сдавайте оружия, надевайте фартуки и идите чистить чеснок.

Контейнеровоз Ever-Given-2 (Суэцкий пролив, капитан Ли): — «Akbar», говорит Ever-Given-2! Мы подошли к терминалу «Суэц-2». Провезли три тысячи тонн сухих дубовых дров и два контейнера сортовой картошки. Где расплачиваться вебонами?

Траулер Akbar (Жена, позывной «Ревизор»): — Ever-Given-2, говорит Премьер-министр. Кассу сдавать на третьем причале. Дрова разгружать у самоваров. Проход свободен, приятного плавания.

«Серая пустельга» (голос капитана Смита совсем упал): — «Akbar»... А... а у вас там на борту еще эта баранина осталась? У нас просто на эсминце из рациона только сухой паек и соевый протеин от Meta...

Траулер Akbar (Муж, Командор): — «Пустельга», швартуйся к левому борту. У нас два килограмма грецких орехов, ведро маринованного лука и полный бак «Бозона». В чём сила, Смит, знаешь?

«Серая пустельга»: — В... в ньютонах и правильном маринаде, сэр?

Траулер Akbar: — Наш человек. Заходи, чаю нальем.

Сауд повесил гарнитуру на крючок, улыбнулся в усы и отпил кофе. Океанский эфир затих, сменившись ровным, душевным шумом волн и треском дров в судовом самоваре.

Глава 16. Калининградский периметр, Балтийский чай и Предупреждение Командора

Вечер над Балтикой выдался тихим, но в кают-компании траулера Akbar висело то самое особое напряжение, которое возникает перед грозой. На столе дымился свежий чай из самовара, а на засаленной морской карте прямо по центру горел алый кружок с надписью «Калининград». Сауд молча поправил арабский шарф, посмотрел на экран кругового обзора и тихонько спросил: — Командор, тут на радарах в Балтийском море какие-то странные шевеления. НАТОвские штабы в Брюсселе и прибалтийские генералы опять на картах стрелочки рисуют. Про Сувалкский коридор шепчутся, планы блокировки строят... Что делать будем? Я отставил пиалу с чаем, встал у иллюминатора и посмотрел на свинцовые балтийские волны. — Так. Блин. В кают-компании все замерли. — Кто попытается дёрнуться к Калининграду — тому сразу глубокая и бескомпромиссная суровая участь. Я сделал паузу. — А вообще, я вам сейчас объясню главное. Не будите во мне зверя. В кают-компании наступила звенящая тишина. Маршал Джонсон, который только что тянулся за третьим куском баранины, замер с вилкой в воздухе. Джулиан Ассанж мгновенно отложил планшет. Жена спокойно подошла к шкафчику, щёлкнула замком и достала особое штормовое ядерное копьё с дульным компенсатором и калиброванной наводкой. — Сауд, — продолжил я спокойным, но ледяным голосом. — Включай рацию на все частоты. От Балтийска до Брюсселя, от Гданьска до Стокгольма. Сауд мгновенно щёлкнул тумблерами «Сайлора». Эфир замер.

[Срочное обращение Командора Всемирно-Дачного Правительства по каналу 16 УКВ] — Говорит Командор. Для всех штабов, штаб-квартир и любителей разыгрывать балтийские гамбиты. Повторять дважды не буду. Калининградская область и все прилегающие воды отныне объявляются Особой Заповедно-Дачной Зоной ДНТ «Штормовое-1». Любая попытка блокировки, провокации или военного движения в сторону Калининграда автоматически означает следующее. Первое. Все европейские генералы немедленно переводятся в режим прополки хрена. Клаус Шваб лично выдаёт каждому по ржавой лопате и двадцать соток под застройку на янтарных карьерах. Второе. Сельхозавиация из «Звена 19» накрывает весь балтийский флот плотным слоем «Бозона Первача». После этого все корабли НАТО в обязательном порядке разворачиваются и следуют в Калининградский порт сдавать солярку на нужды местных дачников. Третье. Десять тысяч белых медведей с Гренландии перебрасываются на Сувалкский коридор. Главный Медведь лично становится посреди трассы и интересуется у каждого проезжающего танка: — Посчитаем в ньютонах или сразу сдашь вебоны? После чего танку предлагается поставить подпись в журнале посещения и получить талон на компот. Поэтому сидите тихо, пейте смузи и не будите во мне зверя. Калининград закрыт на санитарный день и мирный дачный отдых.

Из рации донёсся сдавленный голос капитана Смита с эсминца «Серая пустельга»: — Командор... Слышим вас чётко и ясно! Пауза. — Передаём в Брюссель: любые учения в Балтике отменены. Все корабли переведены на заготовку солёных огурцов и янтарной настойки. Я посмотрел на Сауда. Сауд посмотрел на меня. — Вот и ладненько, — сказал я и вернулся к столу. — Сауд, подлей-ка чаю. — Сейчас. — И передай Александру Григорьевичу в Нью-Йорк: пусть выделит для Калининграда два эшелона отборной картошки сорта «Вектор». Сауд сделал пометку в блокноте. — Сколько мешков? Я задумался. — Два эшелона. — Понял. — Чтоб людям было из чего правильные драники жарить. Жена улыбнулась, открыла амбарную книгу и внесла новую, самую строгую запись:

Постановление № 3-БАЛТИКА/НЕ_БУДИТЕ_ЗВЕРЯ Калининградский периметр неприкосновенен. Нарушителям спокойствия — принудительный труд на мангалах и лишение права на шашлык сроком на 100 лет. Она закрыла книгу. За иллюминатором Балтика продолжала спокойно качать свои свинцовые волны. Вдалеке где-то гудел военный корабль. Через минуту гудок сменился звуком бормашины. — Это что? — спросил Ассанж. Сауд посмотрел на экран. — Вроде бы корабль переоборудуют. — Во что? Сауд увеличил изображение. — В плавучую коптильню. Я отпил чай. — Ну вот.

Глава 17. Маржин-колл в Мар-а-Лаго и Рождение «Балтийского Манифеста»

На палубе Akbar стояла такая тишина, что было слышно, как в районе Киля у переоборудованного НАТОвского эсминца выравнивается дым из коптильни.

Сауд осторожно подлил мне в пиалу свежего чаю, поправил усы и глянул на экран спутниковой связи, где мигала золотая буква «T».

— Командор, — шепнул Сауд. — Дональд из Женевы на связи. Говорит, швейцарцы в шоке, Франция заблокировала поставки круассанов, а в Мар-а-Лаго начался внеплановый маржин-колл.

Я взял трубку: — Дональд, ты чего орёшь в эфир? У нас тут на Балтике тихий час, корабли рыбу коптят.

— Командор! — задыхался в трубку Трамп. — Это не просто маржин-колл, это фантомный коллапс! Уолл-Стрит увидела твое Постановление № 3 по Калининграду и Постановление № 2 по переработке химии на суперфосфат! Индекс Dow Jones только что рухнул на ноль, а вместо акций Apple трейдеры теперь торгуют опционами на сушеные шишки и рассаду помидоров!

— Ну и в чём проблема? — спокойно спросил я, затягиваясь дымком от самовара. — Отличный курс.

— Проблема в том, что Макрон требует включить круассаны в единый реестр расчётов CERN! — закричал Дональд. — Спрашивает, сколько вебонов дадут за одну тонну свежей выпечки!

Жена, не отрываясь от амбарной книги, дала короткую вводную: — Передай ему: за тонну круассанов — два пучка укропа и талон на прогулку по Сувалкскому коридору. Без масла.

— Понял, Мадам Премьер-министр! — затрещал Трамп. — Провожу транзакцию! Клаус Шваб уже бежит с ведерком маринада оформлять квитанцию!

Я положил трубку, посмотрел на Сауда, на Женино ядерное копьё, на Маршала Джонсона, который с аппетитом доедал соленый огурец, и на Ассанжа, дописывающего 17-й раздел нашего эпоса.

— Вот так, мужики, — сказал я, оглядывая нашу кают-компанию. — Родили мы с вами не просто книгу. Родили мы новый мировой порядок. Без соплей, без коалиционных торгов и без глупых митингов.

— Аминь, Командор, — ответил Сауд и поднял пиалу с горячим кофе. — За наш эпос, за ДНТ «Штормовое-1» и за то, чтоб у каждого человека на этой планете всегда был свой сочный кусочек шашлыка и душевный разговор!

Глава 18. Тегеранские центрифуги и урановый обогатитель на дровах

Не успели мы зафиксировать «Балтийский Манифест» и отправить Трампа считать картошку в Женеву, как рация на Akbar опять зашлась свистом.

Сауд крутнул ручку настройки. Из динамика пробивался арабский мотив с характерным шипением:

— ...Слышит ли нас Командор?! Говорит Тегеран! У нас тут на центрифугах в Натанзе аномалия! Уран обогащается до 60%, а американские санкции и МАГАТЭ нам продыху не дают! Требуется решение в ньютонах!

Я отпил кофе с кардамоном, посмотрел на Сауда и нахмурился:

— Так, Командор, давай разберемся. Иран с ураном опять крутит? — Крутит, — подтвердил Сауд. — Говорят, центрифуги крутятся, первачом не пахнет, а одни проблемы на свою голову наживают.

Я взял микрофон:

— Говорит Командор Всемирно-Дачного Правительства. Внимательно слушайте решение по урану!

Перепрофилирование центрифуг. Все 10 000 тегеранских центрифуг IR-6 немедленно переоборудуются под медленное, равномерное вращение баранины на шампурах и отжимание гранатового сока.

Утилизация урана. Весь 60-процентный уран передается лично Александру Григорьевичу в колхоз «Красный Бруклин». Он им будет картошку от жука подкармливать, чтобы вырастала размером с хорошую тыкву.

Санкции. Все санкции против Тегерана снимаются, а на освободившихся площадях ядерных объектов открывается Единый Восточный Рынок ДНТ «Штормовое-1».

Из рации донесся облегченный выдох тегеранского оператора: — О, Командор! А как же ядерная программа?!

— А ядерная программа у нас одна! — ответил я. — Чайник на углях, сочный шашлык и полная чистота в эфире! В чём сила, Тегеран, знаешь?

— В ньютонах и правильном маринаде! — дружно ответили в динамике.

Жена открыла амбарную книгу, щелкнула кассой и внесла пометку: «Тегеранский урановый филиал принят в ДНТ. Должность: Главные по гранатовому соку и розжигу. Вступительный взнос — 3 тонны спелых фиников».

Глава 19. Медвежий азимут и сибирский бозон

После тегеранского уранового вопроса на секретную частоту вышел Главный Медведь с Сувалкского коридора. По его басовитому похрюкиванию в рации я сразу понял: в Евразии опять неспокойно.

— Командор, — забасил Главный Медведь. — В Красноярске таежные братья из берегов выходят. Эль-Ниньо климат крутит, кедр высох, ягод нет, вот медведь от голодухи и начинает вести себя несознательно. Да и в Белоруссии тревожно — картошка сорта «Вектор» из-за засухи в дефиците, Александр Григорьевич в Бруклинском колхозе себе места не находит!

Я отпил кофе и тут же дал четкие указания:

Сибирский маринад. Сельхозавиация из «Звена 19» поднимается в воздух и распыляет над Красноярским краем квантовый туман «Бозона Первача» с ароматом копченой салаки. У таежного медведя от этого моментально наступает философский настрой и тяга прилечь на бочок.

Урановый подкорм. Эшелоны с 60% иранским ураном срочно переправлятся под Минск. Дед Серафимыч смешивает уран с инопланетным компостом — картошка «Вектор» вырастает размером с батискаф за 72 часа.

Медвежий штат. Всех диких таежных медведей зачислить в ДНТ на паек из свежей рыбы.

Глава 20. Возвращение на полдеры

— Дела сделаны, — говорю я, откидываясь на спинку кресла. — Что-то я соскучился по голландским полдерам. Поехали домой, Жена.

Садимся в самолёт. Салон полупустой, за окном гудят турбины, готовые резать вечерние облака.

Подходит стюардесса с подносом: — Что бы вы хотели?

— Водочки налей нам, милая, — перебиваю я её. — Холодной, до самых краёв. Мы домой летим.

Стюардесса на секунду замирает, всматривается в наши лица, и тут её глаза округляются. Она тихонько ахает, быстро оглядывается по сторонам и сдавленным, полным священного трепета шёпотом спрашивает: — Вы... вы тот самый Командор?! И Мадам Премьер-министр?!

Жена, не отрываясь от амбарной книги, где она аккуратно подводила финальный дебет и кредит по тегеранским финикам, суэцким вебонам и гренландским куриным пайкам, едва заметно улыбается и спокойным, но непререкаемым голосом произносит: — Вектор у вас на борту есть? — Какое «вектор»? — заикается стюардесса, намертво вцепившись в тележку. — Направление полёта? — Картошка сорта «Вектор», — поправляет Жена, щёлкая ручкой. — Ладно, проехали. Несите, что просили. И передайте командиру корабля: курс держать строго на Схипхол, снижаться плавно, чтобы тучи над полдерами не разгонять. Мы соскучились по родному голландскому дождику и ровным каналам.

Девушка мгновенно суетится, нагибается к нижнему отсеку и достаёт запотевшую, покрытую инеем бутылочку и два тяжёлых гранёных лафитника.

Наливает до самого кратера, ровно, без единой капли мимо. На закуску мгновенно возникают два идеальных бутерброда с чёрным хлебом и соляным огурчиком.

Жена откладывает амбарную книгу на соседнее кресло, убирает ядерное копьё в чехол для удочек, берёт свою стопку и смотрит на меня — с той самой лёгкой, уставшей, но такой родной полуулыбкой, которую я знаю тысячу лет.

— Ну, за возвращение, Командор, — тихо говорит она, звякнув своим лафитником о мой. — Все океаны переплыли, все штабы утихомирили, медведей расставили. Пора домой. На наши полдеры.

— За нас, Жена. И за ДНТ, — отвечаю я.

Водочка идёт идеально — холодно, мягко, согревающим тихим теплом прямо в душу.

За иллюминатором самолёт прорезает пелену облаков над Северным морем, и под нами во всей своей тихой, безмятежной красоте разворачиваются голландские полдеры — ровные серебряные нити каналов, зелёные квадраты полей, ветряки и умытые дождём черепичные крыши.

Никаких эсминцев. Никаких генералов с картами. Никаких тегеранских центрифуг.

Из динамиков над креслом раздаётся сдавленный, невероятно уважительный голос капитана лайнера: — Уважаемые пассажиры... Говорит командир корабля. Мы начинаем снижение в аэропорту Схипхол. Погода в Нидерландах тихая, +15 градусов. И... личное сообщение от диспетчерской вышки Амстердама для пассажиров на креслах 1А и 1В: «Приветствуем дома, Командор! Все полдеры осушены, каналы чистые, коровы пасутся строго в ньютонах. Ваш самовар на даче под Ден-Хорном прошёл плановую проверку и полностью готов к розжигу».

Я вытираю усы, смотрю на приближающуюся родную землю и выдыхаю: — Эх, хорошо-то как, Жена... Прилетим, заварим простого чаю, сядем на крыльце... И пусть весь этот мир теперь хоть сто лет живёт строго по нашим постановлениям.

— Вступительный взнос они уже сдали, — подмигивает Жена и застёгивает журнал. — Отдыхай, Командор. Мы дома.

Глава 21. Ёжик в полдерном тумане

Только я прикрыл глаза под тихий шёпот камыша, только поплавок замер на зеркальной глади голландского канала... как из густого, молочно-белого полдерного тумана медленно, без единого всплеска, выплывает Ёжик.

В тумане он выглядит величественно и слегка затерянно. В лапках у него — небольшой узелок на палочке, а сам он всматривается в молочную дымку и тихо, на весь канал, зовёт: — Лооошааадь!.. Ло-ша-дь!..

Сауд на палубе Akbar медленно замирает с чашкой кофе в руках. Капитан Смит на эсминце опускает бинокль и боится дышать, чтобы не спугнуть момент.

Жена тихонько откладывает амбарную книгу, всматривается в туман и спокойным, повзрослевшим голосом спрашивает: — Ты чьих будешь, колючий? И что в узелке?

Ёжик останавливается у самого борта, шмыгает носом, оглядывает наш самовар, дымящийся на дубовых шишках, и тихим, душевным голосом отвечает: — В узелке — можжевеловые веточки для самовара... И малиновое варенье. Я к вам... Посидеть, на звёзды посмотреть, чаю попить. А то там, в тумане, Псы ходят, Филин ухает, и вообще... не с кем про ньютоны поговорить.

Я открываю один глаз, смотрю на гостя, потом на поплавок, потом на Сауда: — Сауд... Подлей гостю чаю. Из самого верха, где посвежее. И варенье доставай.

Ёжик аккуратно поднимается на борт, кладёт узелок у самовара, садится на свернутый канат и уютно поджимает лапки.

— А Лошадь? — тихо спрашивает Сауд, наливая ему полную пиалу. — А Лошадь в тумане спит, — вздыхает Ёжик, отпивая горячий чай. — Ей тоже надоели все эти генералы, коалиции и F-35. Она сказала, пока Командор рыбу ловит — во всём мире тихий час.

И над каналом снова воцаряется полная, идеальная тишина. Туман, чай с можжевельником, тихий треск углей и поплавок, замёрший на воде.

— Эх, хорошо-то как... — шепчет Ёжик, смотря на звёзды через туман.