Маргарита от Мастера и латунские.

Глава 1

Маргарита от Мастера и латунские

Сергей сгорбился над клавиатурой так, что позвоночник издавал тихий, но настойчивый хруст. На мониторе мерцала двадцать седьмая страница романа — альтернативно-исторического полотна о судьбе Николая Александровича, старшего сына императора Александра Второго. Того самого, который в реальной истории умер от туберкулёзного менингита в Ницце в двадцать два года, так и не став русским царём.

«А что, если бы он выжил?» — думал Сергей, массируя ноющие виски. — «Что, если бы именно он, а не младший брат Александр, взошёл на престол? Каким был бы девятнадцатый век? Не было бы Александра Третьего с его контрреформами? Не случилось бы Ходынки при коронации Николая Второго? Русско-Японской войны и позорного поражения?»

Он уже расписал блестящую сцену: молодой Николай, прозванный в народе «Никола-счастливый», принимает депутацию от крестьян и объявляет о начале земельной реформы, опережая столыпинские начинания на два десятилетия. Для армии - изобретает трёхлинейку.

Но что-то шло не так.

В груди заворочался липкий, противный ком тревоги. Сергей открыл вкладку с отзывами на своём авторском блоге — и сердце привычно ухнуло в пятки.

ВетеранЪ_98: «Опять эти альтернативные сказки! Какой ещё Николай? Сын Александра Второго умер, факт. Не выдумывайте того, чего не было! Автор — бездарь, историю не учил».

Сергей судорожно выдохнул. Под отзывом — двенадцать лайков. Двенадцать человек согласились, что он бездарь.

Ниже — новое сообщение.

Литературный_фронт_22: «Господи, до чего дописались. Воображают себя великими комбинаторами, а по факту — диванные историки. Ваш Николай — картонный, диалоги — вода, сюжет — на троечку. Не позорьтесь. Я даже платную часть не стал оплачивать, и так мне всё ясно!».

Пальцы сами потянулись закрыть вкладку, но взгляд зацепился за третий отзыв, самый свежий, от пользовательницы с ником Мадам_Фрекен.

«Милый авторчик, вы серьёзно думаете, что это кому-то интересно? Ваш роман — такая тоска, что я уснула на третьей странице. Главный герой — никакой. И вообще, идите учить матчасть, вместо того чтобы нести ахинею про неродившихся царей».

Сергей закрыл ноутбук. На секунду — просто крышку, даже не сохранив страницу. Потом открыл снова, тупо уставился на перекошенный курсор.

— Да почему?! — спросил он пустоту. — Почему они такие злые? Я же стараюсь! Я архивы поднимал, мемуары читал...

В комнате было тихо. Только системный блок гудел, как встревоженный шмель. Только лампочка на кухне мигала, доживая последние дни. Только где-то за стеной сосед сверлил стену — и этот звук вгрызался в мозг, как тролль, намертво вцепившийся в альтернативно-историческую шею. А наверху молодожены грызлись как собаки за мосол.

Сергей понурил голову.

— Латунские, — прошептал он вдруг, сам не зная почему. — Латунские проклятые...

И тут за спиной раздался мягкий, чуть насмешливый, но не злой женский голос:

— Здравствуйте, вы — Сергей?

Он подскочил так, что коленка ударилась об компьютерный стол. Повернулся.

Посреди его маленькой захламлённой комнаты стояла молодая и красивая женщина. Совершенно нагая, если не считать длинной пряди чёрных волос, которая спадала на плечо, прикрывая грудь ровно настолько, чтобы всё остальное оставалось безжалостно заметным. Она улыбалась. Спокойно, даже ласково. В глазах — небесная чертовщинка.

— Позвольте представиться, — сказала она чуть громче, будто разговаривала с тугим собеседником. — Я Маргарита. Да-да, та самая, о которой вы подумали.

Сергей открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Бал... бал Сатаны? Мастер? — выдавил он. — Полёт над Арбатом? Та Маргарита?

— Она самая, — кивнула женщина и потянулась к его стулу, не стесняясь ни капли. Стул отодвинулся сам, Маргарита грациозно опустилась на край. — Только не пугайтесь так. Я не дьявол, честное слово. Воланд — он отдельно, я — отдельно. Хотя, признаться, ваш портрет на стене... неплох. Особенно пулемет на ремне смотрится героически.

Сергей машинально глянул на стену. Там действительно висела его фотография из молодости, с далёкого Юга. Маргарита проследила за его взглядом и хмыкнула.

— Это не комплимент вашему вкусу. Просто усы у вас вышли что надо. Не выросли еще, но симпатично смотрятся. Шучу-шучу, не сердитесь!

Сергей медленно приходил в себя. Или не приходил? Галлюцинация? Переутомление? Двадцать седьмая страница альтернативной истории, недосып, вечный кофе и тролли с «Литературного фронта» — отличный коктейль для психиатрической клиники.

— Вы... вы читаете мои мысли? — спросил он осторожно.

— Вижу, о чём вы думаете, — поправила Маргарита. — Это разные вещи. Мысли вы ещё можете спрятать. Но картинки в голове — они как открытое окно в вашей коммуналке. И я вам так скажу: не переживайте вы так. Ваш Николай — сын Александра Второго — переживёт этих идиотов, мнящих себя знатоками литературы.

Она произнесла это с такой уверенностью, будто уже видела будущее. Или прошлое. Или всё сразу.

Сергей выдохнул. Трясущейся рукой потянулся к кружке с остывшим чаем, сделал глоток. Чай оказался горячим. Совершенно обжигающим, хотя Сергей готовил его час назад.

— Я сошёл с ума, — сказал он с облегчением. — Ну и ладно.

— Вот это правильный подход, — одобрила Маргарита. — Вы же про альтернативную историю пишете, верно? Фантазии на любой вкус? Ну вот и представьте, что я — ваша фантазия, которая материализовалась. От хорошей жизни, конечно, но иногда и от плохой тоже помогает.

Она оглядела комнату. Стопки книг на полу, кружки на столе, клавиатура с вытертыми буквами «А» и «О», системный блок, который работал на честном слове и проклятиях.

— Работаете, бедолага, — вздохнула она. — Я знаю это чувство. Знаете, мой Мастер тоже когда-то сидел вот так же... ну, не над клавиатурой, а над чернильницей. И ему тоже писали гадости. О, какой это был скандал, когда роман вышел! Критики рвали на части, каждый норовит плюнуть поглубже. Латунские, одним словом.

— Латунские? — переспросил Сергей.

— А вы думали, почему я появилась? — Маргарита подалась вперёд, и чёрный локон соскользнул с плеча, но она даже не поправила. — Я вижу и в вашем времени таких же гнусных людей, как в моём. Не перевелись, эти сволочи. Что поделать — неистребимы, как тараканы. Но с ними можно бороться.

Она вдруг вскочила, подошла к окну и выглянула на улицу. За окном был обычный спальный район: серые панельные девятиэтажки, редкие фонари, припаркованные вдоль дороги машины.

— Кстати, — обернулась Маргарита, и в глазах у неё запрыгали черти. — У меня тут рядом, есть прекрасная щётка с длинной рукоятью.

Сергей непонимающе заморгал.

— Какая щётка?

— Половая, — терпеливо объяснила Маргарита. — Для мытья и подметания полов. Помните, такая была у моей служанки Наташи? Ах да, вы же не читали черновики. Только сам роман. Ну, неважно. Суть в том, что щётка прекрасная. Лёгкая, аэродинамичная. Хотите подлетим к этим писакам? К человечку, что последний пытался вам плюнуть на творение? К той злобной тётке, что вчера то же самое пыталась сделать?

Сергей поперхнулся чаем.

— Подлетим? В смысле — полетим?

— В прямом. Вы когда-нибудь летали на половой щётке? — Маргарита посмотрела на него с неподдельным любопытством. — Нет? Ну вот, сейчас будет первый раз. Ощущения незабываемые. Не переживайте, нас никто не увидит. Мы для этого мира — лёгкое дуновение сквозняка. Ни камеры, ни соседи, ни бдительные охранники. Только вы, я, щётка и немного справедливости.

Сергей хотел сказать, что это бред. Что он взрослый шестидесятилетний мужчина, который пишет романы и платит кредит за авто. Что полёты на бытовом инвентаре — это за гранью даже альтернативной истории.

— И не берите вы этих... близко к сердцу, — добавила Маргарита мягче. — Положительные отзывы у вас основные в этом деле. Вы же посмотрите на статистику! Тридцать человек похвалили, двое гавкнули. Так почему вы запомнили этих двоих? А?

— Потому что они больнее... — признался Сергей.

— Вот именно! Потому что они метят в самое уязвимое. Но у меня для вас есть новость: я эти уязвимости умею латать. Вылетаем через пять минут. Одевайтесь теплее — там, на высоте, ветер. И захватите телефон с фонариком. Может пригодится, мало ли.

Сергей вдруг понял, что ему не страшно.

Совсем не страшно.

Он надел джинсы, натянул толстовку с капюшоном и сунул телефон в карман. Маргарита тем временем достала из-за шкафа ту самую щётку — длинная деревянная ручка, жёсткая щетина, потёртая, но крепкая. Откуда она взялась? Сергей точно помнил, что такой щётки у него никогда не было.

— Это подарок, — коротко пояснила Маргарита. — Держитесь за меня. И не смотрите вниз.

Она села на щётку верхом, будто на лошадь, и жестом пригласила Сергея сделать то же самое. Он неловко пристроился, она обхватила его за талию — и в следующую секунду комната исчезла.

Они вылетели в форточку. Форточка, конечно, была узкой, но Сергей как-то просочился насквозь, даже не задев рамы. В лицо ударил холодный ночной воздух. Внизу поплыли огни города, переливаясь, словно рассыпанное ожерелье.

— Держитесь крепче! — крикнула Маргарита, и щётка рванула вперёд, набирая скорость.

Они летели над крышами, над длинными составами электричек, над тёмными пролётами недостроенных мостов. Ветер свистел в ушах. И Сергей, который всю жизнь боялся высоты, вдруг почувствовал невероятное, щемящее счастье. Как в детстве, когда бежишь с горки и знаешь, что внизу тебя поймают.

— Первая остановка! — объявила Маргарита. — Мужчина. Чмо. С козлиной бородкой.

Они спланировали к окну девятиэтажки. Стекло оказалось полупрозрачным, как тонированная плёнка, но Маргарита дунула — и оно стало абсолютно ясным, будто его и не было.

Сергей заглянул внутрь.

И увидел его.

---

Квартира была загажена основательно, с любовью к беспорядку. На столе — горы окурков в переполненных пепельницах, три пустые пачки из-под дешёвых сигарет, грязная кружка с засохшими кофейными разводами. Рядом — ноутбук с расклеенным корпусом, на который кто-то налепил стикер «Zа наших». На экране — открытый форум, страница его, Сергея, романа.

За столом сидел мужик.

Лет сорока с небольшим, с реденькой козлиной бородкой, которую он нервно теребил во время печати. Волосы сальные, зачёсанные на один бок, футболка в пятнах, треники с пузырями на коленях. Перед ним — пузатая пластиковая бутылка полторашки с разливным пивом. Он отхлебнул прямо из горла, громко рыгнул и снова уставился в экран.

— Так, — пробормотал мужик сам себе сиплым, прокуренным голосом. — Напишу-ка я ему сейчас... «Автор, вы дебил, ваша альтернативка — говно собачье. Николай Второй не мог быть сыном Александра Второго, потому что его не существовало!» А, подожди... — он задумался, пожевал бородку, — это же я про Александра Третьего с Николаем Вторым перепутал? Ну и хрен с ним, главное, чтобы обидно было! Надо, надо побыстрей. А то заблочит, гад.

Он застучал по клавиатуре двумя пальцами, при этом морщась так, будто извлекал из себя зуб мудрости. Над ним на стене висела дешёвая репродукция в рамочке — портрет Троцкого в пенсне. Мужик явно копировал причёску и манеру носить бородку с этого портрета.

— Идиот, — прошептал Сергей. — Он даже не понимает, что пишет. Он что, не знает, что у Александра Второго был старший сын Николай, который умер во Франции? Я же в самом начале романа даю сноску! Историческую справку!

— А ты думал, эти твари читают справки? — фыркнула Маргарита. — Они открывают страницу, видят слова длиннее трёх слогов — и сразу в атаку. «Аз есмь критик, низвергатель графоманов!» И пиво из горла. Кстати, посмотри на клавиатуру.

Сергей присмотрелся. Клавиатура была... липкой. От пролитого пива, от крошек, от жирных пальцев. Мужик тем временем закончил печатать и с гордостью прочитал вслух:

— «Автор, ваша книга — позор для жанра. Идите работать грузчиком, а не пишите про царей. P.S. Сын Александра Второго был слабоголовым, так что вы ещё и приукрасили реальность». Отправить!

Он нажал Enter и откинулся на спинку стула с чувством выполненного долга. Схватил бутылку, сделал ещё один долгий глоток, а второй рукой полез под мышку — чесаться.

— Всё, — сказал Сергей тихо. — Приплыли. Ещё один отрицательный отзыв.

— Не переживай, — усмехнулась Маргарита. — Сейчас мы это исправим.

Она шевельнула пальцем, и в квартире мужика что-то щёлкнуло.

— Что это? — спросил Сергей.

— Сюрприз, — ответила Маргарита. — Следи за ванной.

Сначала послышалось едва уловимое гудение. Потом — лёгкое дребезжание труб. Мужик замер с бутылкой у рта, прислушался.

— Чего ещё? — буркнул он.

И тут рвануло.

Водопроводный кран на кухне взвыл, задрожал и сорвало с резьбы. Мощная струя воды ударила в потолок, разлетаясь веером. Из унитаза фонтаном забила вторая струя. Из ванны — третья.

Мужик заорал, выронил бутылку, попытался закрыть краны, но те отказывались подчиняться. Вода заливала ноутбук, заливал стол, заливала портрет Троцкого. Картинка расплывалась, краски текли, Лев Давидович превращался в абстрактную мокрую кляксу.

— Аааа! — вопил мужик, прыгая по лужам в своих тапках-шлёпанцах. — Что происходит?!

— Справедливость, — тихо сказала Маргарита. — Идём дальше.

Щётка взмыла вверх, унося их прочь от разгромленной квартиры. Сергей оглянулся: из окна девятого этажа хлестала вода, соседи уже выбегали на лестничную клетку, кто-то звонил в аварийную службу.

— Это... это не слишком жестоко? — спросил Сергей неуверенно.

— Жестоко? — Маргарита обернулась, и в её глазах полыхнуло что-то первобытное. — А он, когда писал гадости про вашего Николая, думал о жестокости? Он, когда с бутылкой пива сидит и поливает грязью чужой труд — он милосердие проявляет? Нет, Сергей. Это не жестокость. Это — педагогическая мера. Чтобы в следующий раз, прежде чем гавкнуть, подумал: «А не сорвёт ли у меня унитаз крышку?»

Сергей промолчал. Щётка неслась дальше.

— Вторая остановка, — объявила Маргарита. — Тётка. Мадам Фрекен Бок собственной персоной.

Они приземлились на подоконник уютной хрущёвки. Окно было светлое, занавески в цветочек. Изнутри пахло жареной картошкой и подгоревшим молоком.

Маргарита снова дунула, и стекло стало прозрачным.

На кухне возилась женщина. Именно так Сергей её и представлял — вылитая Фрекен Бок из старого советского мультфильма. Пучок на затылке, халат в горошек, полноватая фигура и выражение лица, которое говорило: «Я всё знаю лучше вас, и вообще, Малыш, иди кушать кашу».

Она мешала что-то в кастрюле длинной ложкой, одновременно тыкая пальцем в планшет, стоящий на подставке. Рядом с плитой — стопка кулинарных книг, керамическая кружка с надписью «Любимой свекрови», связка чеснока на верёвочке.

И — открытая страница отзывов на ту же самую площадку, где публиковался Сергей.

— Давай-давай, — бормотала женщина, помешивая варево. — Сейчас я ему ещё напишу. «Уважаемый автор, ваш роман — это просто катастрофа. Я читала много книг, поверьте моему опыту. Главный герой плоский, как подгоревший блин, диалоги деревянные, а идея с воскрешением мертвого царевича — это вообще за гранью добра и зла». Ой, хорошо сказала! «За гранью добра и зла» — это я у Булгакова украла? Ну и пусть. Булгакова всё равно уже нет в живых, не обидится.

Она отложила ложку и принялась двумя пальцами набирать текст на планшете. При этом губы у неё шевелились, будто она проговаривала каждое слово про себя, наслаждаясь его ядовитостью.

— Знаешь, — шепнула Маргарита Сергею на ухо, — эта дама вчера оставила отрицательный отзыв о рецепте борща на кулинарном сайте. И про книгу про вышивание крестиком тоже написала, что «ужасная ерунда». И про мастер-класс по вязанию — «пустая трата времени». Она не выбирает жертв. Она просто гадит всем подряд.

— Зачем? — спросил Сергей.

— Потому что в своей жизни она ничего не создала. Ни одной книги, ни одной картины, ни даже нормально сваренного супа — вон, смотри, пригорает.

Действительно, из кастрюли повалил сизый дымок. Женщина заохала, бросила планшет и кинулась к плите, снимая кастрюлю с огня.

— Ох ты ж, горе луковое, — запричитала она, пытаясь отскрести пригоревшее от дна. — Опять убежало! А всё этот писатель проклятый, отвлёк своими глупостями!

— Ничего не убежало, — холодно заметила Маргарита. — Это просто у неё руки не из того места растут. Но сейчас мы это исправим.

Она щёлкнула пальцами. И тут же по всей кухне раздался оглушительный грохот.

Сначала сорвало кран над мойкой. Вода хлынула прямо на женщину, заливая халат, заливая плиту, заливая пригоревшую кастрюлю. Потом лопнула труба под раковиной, и оттуда ударил фонтан. Женщина взвизгнула и попыталась перекрыть вентили, но старые краны не поддавались.

— Что за... — крикнула она, отступая к выходу из кухни.

Но было уже поздно. Из бачка унитаза, который находился в соседней совмещённой ванной, тоже хлынуло — вода переливалась через край, затекала в коридор, подбиралась к кухне.

— Караул! — завизжала женщина. — Соседи! Трубы прорвало!

Но соседи, видимо, уже успели узнать кто живет рядом с ними, решили что сейчас не время высовываться. Женщина осталась один на один с водной стихией, брызгающейся так, будто решила устроить собственное крещение.

— Ваш Николай, — произнесла Маргарита задумчиво, — так и не стал императором в реальной истории. Умер в Ницце. Его младший брат правил. А потом его племянник, которого тоже звали Николай, расстреляли вместе со всей семьёй в Екатеринбурге.

Сергей вздрогнул.

— К чему вы это?

— К тому, что история жестока, — ответила Маргарита. — И она не выбирает средства. Но в вашей альтернативной истории — вы выбираете. Вы решаете, что будет с Николаем, сыном Александра Второго. Вы даёте ему шанс. А эти... — она кивнула на залитую квартиру и мокрую женщину, которая сейчас пыталась спасти планшет от водной стихии, — эти люди не дают шанса никому. Ни себе, ни другим. Им важно только разрушать. Но помните, Сергей: сколько бы они ни гавкали, сколько бы ни ставили минусов — ваша история живёт. Она в вашей голове. Она в ваших черновиках. И она станет настоящей, если вы в неё поверите.

Сергей смотрел на разгром, на мокрую Фрекен Бок, на поднимающийся из-под дверей пар, и вдруг расхохотался. Громко, от души, как не смеялся уже много месяцев.

— Что смешного? — приподняла бровь Маргарита.

— Да так... — выдохнул Сергей. — Просто понял, что они того не стоят. Все эти отзывы, вся эта злоба... Это же просто люди, которым нечем заняться. А у меня есть роман. У меня есть Николай, который живёт в моей голове и шепчет мне диалоги. У меня есть...

— Есть я, — закончила за него Маргарита и улыбнулась. — Ну что, летим обратно? Ваш чай, наверное, совсем остыл.

Щётка развернулась в воздухе. Позади остались два залитых окна, два водных апокалипсиса и два сломанных судьбы тролля.

— Знаешь, — сказал Сергей, когда они приземлились обратно в его комнату, и Маргарита аккуратно поставила щётку за шкаф. — А у меня ведь действительно большинство отзывов — положительные. Просто я на плохих зацикливаюсь.

— Все на них зацикливаются, — вздохнула Маргарита. — Это человеческая природа. Мы помним боль ярче, чем радость. Но если вы, писатели, будете обращать внимание на каждого "латунского", то кто тогда будет писать хорошие книги? Мадам Фрекен с её пригоревшим супом?

Она уже стояла у открытой форточки, и ночной ветер трепал её чёрные волосы. Сергей хотел спросить, когда они увидятся снова, но Маргарита опередила его.

— Продолжайте писать, Сергей. Пусть ваш Николай живёт. Он это заслужил. А эти... — она махнула рукой куда-то вдаль, по направлению к девятиэтажкам. — Как-нибудь перебьются. Пусть они вопят что вам пишет ИИ, чёрт с ними! Вы-то знаете кто Автор ваших произведений и будьте счастливы. Да, а трубы им, конечно, починят. Но осадочек останется.

— Маргарита... — начал было Сергей.

— Не благодарите. И скажите спасибо, что я пришла к вам, а не к вашему соседу сверху — он, между прочим, пишет фанфики про попаданцев в древний Рим, и у него отзывы ещё хуже. Бедолага.

Она шагнула в форточку — и в ту же секунду исчезла, будто растворилась в ночном воздухе. Только запах ландышей и грозы остался в комнате.

Сергей постоял минуту, прислушиваясь к тишине. Потом сел за ноутбук, открыл крышку. Двадцать седьмая страница ждала его. Там, на полпути диалога, замер император Николай Александрович — тот самый, который в реальности умер, а в альтернативной истории должен был править.

— Ну что, Николай? — спросил Сергей вслух. — Продолжим?

Курсор моргнул в такт работе системного блока. И в этом мерцании Сергею почудился ответ.

Он посмотрел на открытые вкладки. Там, в блоге, уже висели новые уведомления — положительные. Кто-то писал: «Автор, потрясающий замысел!». Кто-то: «Давно ждал такой альтернативки!». Кто-то просто ставил сердечко.

Он закрыл вкладку с отзывами.

И начал печатать.

Пальцы летали по клавиатуре, слова складывались в предложения, предложения — в сцены. Императорский дворец оживал. Молодой Николай смотрел на карту Российской империи и улыбался. У него были планы. Большие планы.

А где-то в двух разных концах города два тролля вытирали лужи и звонили сантехникам, проклиная всех писателей на свете.

Но Сергею теперь было всё равно.

У него была Маргарита.

У него был роман.

И у него больше не было страха перед латунскими.

Конец.