Макс. Такая работа.

Глава 1 Такая работа.

Вестибюль гостиницы «Royal Еlephant» не очень большой, но с претензией на статусность и комфорт. Изящные салонные диванчики вдоль стен и огромных окон. Кресла и журнальные столики с резными ножками. Картины в строгих рамках, представляющие на обозрение разные оттенки одной бесформенной кляксы и напольные чаши с огромными, развесистыми фикусами.

Растения в вазонах, скорее всего, имели другие названия, но Макс их не знал. Единственный подобный экземпляр он видел в детстве. Тогда украшением интерьера в школьном коридоре служила кадка с вечнозелёным деревцем. С тех пор любое растение, росшее не на подоконнике, а в плошке на полу, ассоциировалось у него с фикусом.

Пол сиял натёртой до блеска плиткой, отчего она казалась мокрой. Видимо, чтобы сгладить это впечатление от входной двери к стойке администратора вела узкая ковровая дорожка. Там она упиралась в более широкую, такую же красную, но расположенную перпендикулярно. Та, в свою очередь, продолжалась до площадки перед лифтами. Всё для удобства клиентов.

Справа арочный проход в ресторан, а слева типовая пластиковая дверь на лестницу аварийного выхода.

Максу требовался номер семьсот тринадцать, но воспользоваться лифтом он не рискнул. Сразу, пересекая холл по диагонали, метнулся к запасному проходу. Внезапно перед ним, как два красавца из ларца, одинаковые с лица, выросли местные секьюрити в строгих похоронных костюмах, обвешанные всевозможными бейджиками, бирками, шевронами с головы до пят. Видимо, для солидности.

Не сбавляя ход, Макс резко пригнулся, уходя от захвата, и ударил одного кулаком в живот. Бедолага мгновенно забыл о смысле своего существования и, согнувшись, упал на колени. Подобно вытащенной из проруби рыбе принялся ловить воздух широко открытым ртом. Второй, сменив тактику, попытался достать из кобуры травматический пистолет, но изумлённо выпучил глаза, когда тот внезапно перекочевал в руку Макса. А потом и вовсе потерял интерес к дебоширу, вместе с сознанием, получив своим же стволом по загривку.

Когда путь оказался свободен, Макс юркнул за дверь запасного выхода и, перепрыгивая через две ступеньки, побежал вверх по лестнице. Автоматический доводчик плотно прикрыл створку, и сразу стихли вопли обслуживающего персонала, а так же нескольких клиентов, вальяжно отдыхавших на мягких диванчиках.

В районе четвёртого этажа навстречу Максу выскочило сразу трое охранников. На этот раз они были экипированы в стандартную униформу секьюрити: тёмно-синие куртки на молнии и свободного кроя брюки. Двое угрожающе сжимали резиновые дубинки, а третий, чуть поотстав, готовил длинный электрошокер. Похоже отечественный: Оса 1108 «Терминатор». Серьёзные мужики.

Макс не стал ждать их приближения. Одним махом перепрыгнув через перила, словно матёрый паркурщик, оказался у них в тылу. Ребром ладони по горлу вырубил самого опасного. Другому скормил в щёку весь заряд шокера, а последнему сломал нос, приложив лицом об стену.

Седьмой этаж выглядел безжизненным, а значит вдвойне опасным. Прежде чем ступить в коридор, Макс швырнул за дверь свето-шумовую гранату и, отвернувшись, заткнул уши.

Тактическая схема оказалась верна. Когда он запрыгнул в проход, совершив ловкий кувырок в сторону, увидел сползающих по стенам оглушённых охранников. Эти ребята не походили на местный персонал. По дорогой одёжке и степени откормленности, скорее всего, являлись личными телохранителями Чубрина.

Значит, номер напротив занимают такие же гамадрилы и первым делом нужно заглянуть в него.

Макс, петляя в ожидании выстрелов, добежал до нужной двери и вышиб створку расчётливым ударом в область замка. Одного из охранников сразу отбросило вглубь комнаты дверью, другой прыгнул сбоку, но напоролся на подошву ботинка, оставившую грязный след на сорочке в области груди. Второго шанса Макс им не дал. Добивал ногами, метя в болевые точки.

После героического выбивая замка, лодыжка и пятка ныли, и Макс повторять эксперимент на двери семьсот тринадцатого номера не захотел.

Взвалив одного из телохранителей на плечо, он выдохнул, словно бык перед прыжком, и бросился на препятствие, используя бесчувственное тело, как таран. Преодолев барьер и скинув помеху на пол, он выхватил снаряжённый глушителем пистолет и тремя точными выстрелами ликвидировал Чубрина и двух его приближённых.

«Задание выполнено»! — хмыкнул Макс, представляя, как полковник, захлёбывается от желчи, но всё же жмёт ему руку, поздравляя с успехом.

С улицы, приглушённый толстыми стёклами, донёсся вой полицейской сирены.

— Ты в шпионских боевиках не снимался? — спросил полковник Чубрин, отворачиваясь от огромного монитора на стене, где демонстрировались кадры с внутренних камер видеонаблюдения, — Зачем отель разгромил? Тебе же была поставлена конкретная задача: ликвидировать главаря преступной организации и двух его приспешников. А ты что учудил? Шварценеггер, недоделанный. Мы арендовали для операции приличный отель, обещали не беспокоить постояльцев, а теперь конторе придётся извиняться, делать ремонт и выплачивать неустойку за моральный ущерб.

— Но задание я выполнил, — набычившись и нахохлившись, стоял на своём Макс.

— Какое задание? — начиная закипать, прошипел полковник, — Повтори!

— Скрытно проникнуть на территорию отеля «Роял Элефант» и ликвидировать главаря преступной организации, а так же двух, находящихся с ним, людей, — пробурчал Макс, словно обиженный ребёнок.

— Скрытно, понимаешь! Это ключевое слово. Скрытно, значит незаметно. Не вышибая лбом двери, как ты привык в ОМОНе. С твоим талантом каскадёром в кино сниматься, а не к нам в контору устраиваться. ГРУ шума не любит.

Полковник взял пульт и отмотал запись до момента, где Макс расправляется с главарём и сообщниками. Два манекена, сидящие в кресле, имели аккуратные дырочки в области сердца, а третий, с приклеенной на лицо фотографией самого Чубрина, лишился половины головы.

— За что ты меня так ненавидишь? — усилием воли подавляя раздражение, спросил он кандидата на должность ликвидатора.

— Я выполнил поставленную задачу, — непреклонно повторил Макс, реально не понимая, что сделал не так.

Полковник отмотал запись к моменту, когда стажёр конторы, подобно уменьшенной копии Халка, врывается в холл гостиницы, и, разметав двух презентабельного вида работников службы безопасности отеля, вприпрыжку скрывается за дверью запасного выхода.

— За что ты ребят так отделал? Бывшие полицейские. На пенсии. Вежливые и исполнительные.

— Виноват, — вытянулся в струнку претендент, — Превысил допустимую силу.

— Дебил! — вынес вердикт руководитель, — Как только ты их вырубил администратор нажала тревожную кнопку. Всю охрану отеля подняли по тревоге. Одновременно к «Royal Еlephant» выехали две машины вневедомственной охраны и дежурный экипаж от ближайшего полицейского участка. Это прокол, стажёр!

— Я бы с ними справился!

— Как? Перестрелял всех?

Макс что-то промычал, но полковник уже мотал запись дальше. Трое охранников, ощетинившись оружием, готовятся встретить нарушителя порядка в узком проёме лестничной площадки.

— Вот ты укладываешь подоспевших секьюрити. Должен отметить, сделал это быстро и качественно. Руководство отеля, кстати, согласилось на проведение учений, рассчитывая заодно проверить работу собственной службы безопасности. Хоть в чём-то мы им помогли. Но идём дальше.

Запись возобновилась на моменте, когда Макс, словно, неуклюжий гимнаст, кувыркается в коридоре седьмого этажа.

— Ты оставил за спиной двух вооружённых, чрезвычайно опасных противников. Эффект дезориентации от гранаты Ф84 длится не больше пяти минут. Почему не ликвидировал их, как потенциальную угрозу?

— Так они свои, — опешил Макс.

— Тогда за каким хреном вообще бросал гранату?

— Инструктор так учил входить в помещение.

— Это уже не прокол — это провал всей операции. Понимаешь почему?

— Нет, — четно отчеканил Макс, — Я же ликвидировал вас… то есть главаря преступной организации!

— Ты ликвидировал бандитов, только потому, что их роль исполняли манекены. Будь на их месте живые люди, они бы, услышав взрыв гранаты, давно бы скрылись. Кстати, ребята, играющие телохранителей босса, услышав взрыв, так и решили. Ты, мол, облажался, главарь сбежал и, посмеиваясь над твоим провалом, даже не вышли из номера. А ты? Ворвался к ним в комнату, жестоко избил до потери сознания… Откуда тебя только взяли на нашу голову?

— Вы же знаете, Геннадий Викторович. Заместитель командира нашей роты ОМОНа по воспитательной работе посоветовал подать рапорт о переводе в вашу организацию. Сказал, что мои навыки и способности будут востребованы, и вы очень нуждаетесь в таких сотрудниках, как я.

Полковник заложил руки за спину и, пройдя по кабинету, остановился у приоткрытого окна, вдыхая свежий, чуть сладковатый воздух. Перед ним открывался милый каждому россиянину вид бескрайних просторов, лишённых следов урбанизации и техногенного вмешательства. Слева виднелся краешек лесного массива, а прямо, до самого горизонта расстилались луга, перечёркнутые плавным зигзагом речного русла. Сторонний наблюдатель с первого взгляда и не поймёт, что перед ним полигон для отработки маскировки в полевых условиях и тест-тренажёр для скрытого пересечения границ диверсионными группами.

«Мстит мне Гена за то, что на третьем курсе нижегородской академии МВД Аньку у него увёл. Вот гадина». — Подумал он и, передвинув кактус вида «огурец с колючками» к приоткрытой створке, повернулся к застывшему по стойке смирно кандидату.

— Что же мне с тобой делать? — размышляя вслух, спросил себя Чубрин.

— Товарищ полковник, разрешите обратиться?

— Попробуй.

— Жена говорит, что мне не хватает образного мышления. Вызубрить наизусть можно и таблицу умножения, и положения воинского устава, но понимания это не добавит. Вот если бы вы на наглядном примере показали мне, как правильно нужно было выполнить поставленную задачу, то я, ей-Богу, сразу бы вник и усвоил.

— То есть словестного описания для тебя недостаточно? По нему ты не отличишь выхухоль от зебры? Требуется картинка, изображение?

— Ну, не так упрощённо, конечно. Выхухоль я видел. Она у вас в приёмной вместо секретарши сидит. А зебра — это…

— Стажёр, Разборов! — гаркнул полковник так, что фигура соискателя испуганно сжалась, уменьшившись в размерах на полголовы.

Впрочем, открытость и чувство юмора претендента ему импонировали. Без этих качеств на территории противника не выжить. Все эти любители заниматься самоанализом и самокопанием часто в решающий момент впадают в панику и, усомнившись в себе, проваливают операцию. Тут необходимо либо громадное чувство пофигизма, либо умение взглянуть на ситуацию достаточно иронично.

— Пример, говоришь, тебе нужен? — задумался Чубрин и, достав из сейфа флешку, ловко вставил в USB-порт ноутбука.

— Класс! — восхитился Макс, — С первого раза попали. Я раз пять переверну, пока засуну.

— Вот поэтому у тебя детей до сих пор нет, — мстительно проворчал полковник и вывел изображение на большой экран, — Смотри, как правильно.

На мониторе возникло знакомое изображение холла гостиницы «Royal Еlephant». Две девушки-администраторши за стойкой рецепшн. Охранник в цивильном, рассматривающий что-то на смартфоне. Второй помогает пожилой чете закатить неповоротливые чемоданы в кабину лифта. Официантка в переднике длиннее юбки, принесла кофе клиенту и, выставив чашку с подноса на низкий столик, почтительно замерла, выслушивая, то ли комплимент, то ли претензию. Кавалер с дамой что-то оживлённо обсуждают на диване, с явным желанием сменить сидячую позу на горизонтальную. Светловолосый парень в футболке с ярким принтом и джинсах доказывает кому-то по телефону, что он не верблюд. Но оппонент ему не верит и блондин начинает распаляться, отчаянно жестикулируя свободной рукой. Больше в вестибюле никого нет.

На тридцать шестой секунде просмотра заходит дама в деловом костюме с сильно зауженной юбкой и грациозной походкой отъявленной стервы направляется к стойке администрации. Следом худощавый парень в бейсболке, с рюкзачком, украшенным логотипом известной компьютерной фирмы. Чем-то интересуется у охранника и исчезает за неприметной дверью сбоку стойки.

На второй минуте появляется разномастная компания, возможно, командировочных из ближнего зарубежья, возможно, бездельников из соседнего офиса и поворачивает к ресторану. Позже несколько постояльцев забираю ключи от номеров, и исчезают, воспользовавшись лифтом. Кто-то покидает отель, кто-то заходит перекусить. Люди меняются, но ничего не происходит.

Наконец, Чубрин щёлкает мышкой, кадр сменяется видом люкса главаря преступного мира. Три манекена в неестественных позах сидят в креслах. У каждого аккуратная дырочка между бровей.

— Вот так нужно работать, — резюмирует полковник.

— И… кто… их ликвидировал? — запинаясь от волнения, спросил стажёр.

— Подумай, — предложил начальник, — Заодно учись анализировать ситуацию.

— А можно я обратно в ОМОН пойду?

— Поздно пить боржоми. Точка невозврата пройдена. Будем делать из тебя бойца невидимого фронта.

Чубрин, отвечающий в управлении за подбор новых сотрудников, перемотал запись идеальной ликвидации на начало и предложил:

— Смотри ещё раз и рассказывай, что видишь. Хочу слышать твои рассуждения.

Макс напрягся, концентрируя всё внимание на изображении. Кожа на висках покраснела и покрылась мелкими бисеринками пота. Скулы напряглись, отчего веки превратили разрез глаз в узкие щёлочки. Зрачки замерли, готовясь уловить каждое движение. От переносицы через лоб пролегли две глубокие складки, будто проекция интеллекта. Полковник очень надеялся, что это не единственные извилины в его головном мозге.

— Администраторш, охранников и официантку сразу вычёркиваю. Обслуживающий персонал, возможно, и в теме проводимых на их территории учений, но помогать, точно не станет. Как понимаю, им полагается премия, если смогут вычислить нашего агента?

Полковник кивнул.

— У остальных, находящихся в фойе, тоже алиби. Они оставались на месте до конца операции. Значит, не могли в ней участвовать.

Наставник снова кивнул, поощряя ход мыслей стажёра.

— Пенсионеры. На них если и обращают внимание, то либо с досадой, мол, путаются под ногами, либо, с желанием помочь. Что и продемонстрировал один из секьюрити. А в чемоданах можно пронести всё что угодно. Начиная от взрывчатки, заканчивая арсеналом для боевой группы.

— А как же рамка металлоискателя на входе?

— Товарищ полковник! — укоризненно покачал головой Макс, — Я вас умоляю. Что не знаю наши чемоданы, полностью экранирующие содержимое от проверки? К тому же на мой же ствол система так же не отреагировала.

— В твоём пистолете ни грамма металла. Полностью композиционные материалы. Карбоновые пули, между прочим, надёжнее стальных.

— Хорошо. Пожилая пара — первые подозреваемые. Дальше. Самоуверенная дама с манерами профессиональной манекенщицы. Я бы сказал, идеальная маскировка. Окружающие видят только соблазнительную фигуру, стройные ножки, а охранники так внимательно сосредоточены на её лифе с разрезом до пупа, что наверняка впоследствии даже не вспомнят лица женщины. Упор на элементарные половые инстинкты.

— Она входит в круг подозреваемых? — попросил уточнить Чубрин.

— Пожалуй, нет.

— Почему? Из-за её наряда? Знаешь, женщина в любом одеянии может легко пронести на себе детали «Кипариса», а потом собрать его в кабинке туалета, зайдя просто припудрить носик.

— Согласен, — ответил Макс саркастическим тоном, так, будто этот секрет он знал ещё в начальной школе, — После разговора с администраторшей дама направилась в ресторан. Полагаю, что у неё назначена встреча с деловым партнёром или поклонником. Скорее всего, пришла заранее и просто уведомила девушку на рецепшн, что её будут спрашивать.

— Мне нравиться ход твоих рассуждений, — одобрил полковник, но тут же добавил ложку дёгтя в бочку мёда, — Это при условии, что из ресторана нет выхода к номерам отеля.

— А он есть? — ужаснулся Макс.

— Тебе сообщили о задании за сутки. Кто мешал изучить схему здания, планы коммуникаций и способы проникновения?

— Я дебил, — вздохнул претендент на должность русского Джеймса Бонда.

— Это уже две недели не тайна в нашем управлении, поэтому предлагаю продолжить анализ. Эффектную даму вычёркиваем?

— Нет, — поспешил ответить Макс, — Но пенсионеры мне кажутся предпочтительнее.

— Дальше.

— Парень в бейсболке. С виду типичный курьер, но логотип на рюкзаке указывает на то, что он айтишник. Скорее всего, у отеля договор с компьютерной фирмой на обслуживание локальной сети. Произошёл какой-то сбой и администрация вызвала наладчика устранить неисправность. За дверью серверная и парень ушёл чинить.

— Замечательно! — осклабился наставник, став немного похожим на мультяшного кота Тома, поймавшего Джерри за кражей сыра, — То есть в компьютерах, серверах и прочих телекоммуникациях ты не разбираешься от слова совсем? За дверью пункт видеонаблюдения…

— Ёкерный бабай! А можно сейчас поэтажный план отеля посмотреть? Нет? Ладно. Я вычислил ликвидатора. Айтишник. Подстроил выход из строя компьютерной системы, проник на пульт управления, устранил оператора и вырубил все камеры, на которых мог бы засветиться. Вот только… — Макс озадаченно замолк.

— Что-то не вписывается в твою схему?

— Посмотрите на его комплекцию. Он же дрищ натуральный. Худой, нескладный, шея длинная, как у гуся, а джинсы сзади свисают так, будто задницы у него вообще нет. Как с таким телосложением работать в ближнем бою? У него мышцы отсутствуют. Я ему ноги двумя пальцами вырву и вместо них спички вставлю. Никто даже не заметит подмены.

Полковник, привстав на цыпочки, погладил Макса по коротко стриженому затылку.

— Я поражаюсь твоей смекалке. Как за такой мощной, пуленепробиваемой костью черепа смог уместиться такой большой объём мозга? Нахрена ему мышцы? Его задача ликвидировать объект, а если дело дойдёт до ближнего боя, то на этот случай существует группа прикрытия.

— Куда могут входить и пенсионеры, и сногсшибательная брюнетка, — прозревая, предположил стажёр и тут же с обидой спросил, — А почему мне группу поддержки не дали?

— А тебе она нужна? Ты же Кремень! Сделал морду хладнокровного профи, вошёл в город и погнал крушить всех направо и налево, во славу добра и справедливости. Ладно, охолони. В ситуации с агентом, имеющим позывной «Глист», имела место окончательная обкатка операции по ликвидации одного бывшего олигарха, сбежавшего в Соединённое королевство. Финальный, так сказать, этап. В случае с тобой просто тестовая проверка. Благо отель зарезервирован для нашего подразделения и время благополучно совпало.

— Значит, как ликвидатор, я вам не подхожу?

— Однако разумные мысли тебя время от времени посещают. И это огромный плюс в нашей работе.

— Тогда что? Группа прикрытия?

— Как ты сам это представляешь? Будь ты Дэвид Бэннер, этакий скромный учёный-очкарик, умеющий в нужный момент превращаться в Халка, то, безусловно, идеально подошёл для такой работы. Но у тебя слишком заметная внешность. Ты, только не обижайся, сразу Халк. Подданные независимых от своих желаний государств народ пугливый и, увидев тебя, каждый гражданин толерантного Евросоюза сразу начнёт паниковать. В таких обстоятельствах не ты прикрывать будешь, а тебя. Целый дипломатический корпус вынужден будет ходить за тобой и разъяснять обделавшимся арабам, что ты не их убивать пришёл, а просто гуляешь, рассматривая шпили кафедральных соборов и другие достопримечательности.

— Значит обратно в ОМОН? — с надеждой в голосе спросил Макс.

— Почему? Такого удовольствия вашему замполиту не доставлю. Предлагаю проявить свои способности в ГУВП. Главном управлении внешних подстав.

— Внешних, значит, снаружи?

— Внешних, значит, за рубежами нашей Родины.

— Типа, как Петров и Боширов?

— А чем эти персонажи не нравятся? Пока неравнодушные граждане внимательно следят за их экскурсиями по всему миру, отвлекая внимание спецслужб, прессы и телевидения, другие наши агенты имеют уникальную возможность работать, не привлекая внимания.

— Как-то не готов к подобной работе. Я больше по контактным видам спорта.

— А в чём проблема? Кто мешает доходчиво объяснить хулигану в магазине о необходимости соблюдать очередь или блюстителю закона, решившему проверить регистрацию, напомнить о гостеприимстве и своих правах добропорядочного туриста? Наоборот. Руководство будет приветствовать подобные демарши.

Стажёр почесал затылок и внимательно взглянул на Геннадия Викторовича, отвечающего за подбор новых сотрудников. Не шутит ли полковник.

— Или ты такой скромный, что боишься славы и популярности, которые всенепременно последуют за тобой попятам. Тут даже не сомневаюсь. Об этих майорах сейчас анекдотов придумали больше, чем о Штирлице и Чапаеве. А мемов в интернете столько, что президент завидует. Решайся парень. Есть такая работа — Родине служить.

Глава 2 Стажёр.

Подполковник Злобин, командир особой диверсионной группы, вошёл в кабинет как всегда стремительно и тихо. Впрочем, совершенно бесшумно не получилось. Полковник Чубрин, зная привычки некоторых коллег появляться из ниоткуда, поставил на дверную коробку обычную «пищалку», реагирующую на открывание.

— Разрешите присутствовать, Геннадий Викторович? — не сбавляя темпа, обратился он к заместителю начальника Академии и в мгновение ока оказался на расстоянии вытянутой руки от полковника. Шея же восседающего за столом гиганта вообще попадала в зону моментальной ликвидации, если бы холёные руки подполковника, с тщательно обработанными маникюршей ногтями, оказались в состоянии обхватить бычье горло курсанта.

— Рад, что вы, Илья Сергеевич, откликнулись на моё приглашение, — кивнул Геннадий Викторович, жестом приглашая вошедшего занять место за столом для совещаний, — Разговор не быстрый. Присаживайтесь.

Подполковник оценил ширину плеч сидящего под его рукой человека и, сообразив, что комфортно расположиться рядом можно только отодвинув стул на полметра, решительно обошёл вокруг стола и занял место напротив.

— Я пригласил вас, Илья Сергеевич, с единственной целью: горю желанием оказать посильную помощь. Одно ведь дело делаем. Краем уха слышал, что завтра в двадцать три пятнадцать ваша группа вылетает с важной миссией в Салехард. А ваш агент отвлечения два дня назад повредил ногу, выпрыгивая из окна замужней женщины. А после растянул связки, убегая от телохранителей обманутого мужа и трёх нарядов ППС двадцать четвёртого РОВД.

Под Салехардом в ГРУ подразумевалось Соединённое Королевство. То ли в целях конспирации, то ли из желания подшутить над спецслужбами предполагаемого противника.

— У вас, Геннадий Викторович, подозрительно хороший слух, а точное знание рейса говорит об утечке информации в нашем ведомстве. Умеете вы создавать головную боль своим коллегам.

— Ну, какая головная боль? — на вырубленном каменотёсом лице полковника расцвела довольная улыбка, от чего даже квадратный подбородок на секунду показался симпатичным, — Одно дело делаем.

— Одно, — согласился гость, вальяжно откидываясь на спинку стула, — Только методы у нас разные. Миссия моей группы, как вы верно заметили, совершенно секретная. Следовательно, службе безопасности теперь придётся перетряхнуть всё ведомство, чтобы выявить источник утечки. А так всё замечательно.

— Не сгущайте краски, Илья Сергеевич, — становясь серьёзным, отмахнулся Геннадий Викторович, — Могу облегчить работу безопасников и назвать имя виновного. Генерал-лейтенант Костин лично обратился ко мне с просьбой найти замену агенту отвлечения с позывным Скоморох. Причём найти срочно, учитывая важность вашего задания. Посему, хочу представить своего бывшего курсанта, а ныне вашего стажёра: Разборов Максим.

Курсант-стажёр при упоминании своей фамилии резко вскочил, отчего стул после неловкого движения отлетел назад, грохнувшись на ламинат. Чубрин, не обратив на это внимания, продолжил:

— В Академии проходит под псевдонимом Лоб. Но эта кличка досталась ему со времён службы в ОМОНе, где он, по случайности, выбил дверь предполагаемого преступника головой, сэкономив на полагающихся по инструкции спецсредствах. По своему ведомству можете провести его с учётом ваших вкусовых предпочтений. Парень он добродушный и спокойный. Уверяю, с пониманием отнесётся к любому позывному, даже из вашего излюбленного реестра обидных прозвищ.

После такой оплеухи на породистом лице Злобина не дрогнул ни один мускул. Только левая бровь слегка поднялась, указывая на крайнюю степень удивления.

— Даже так? — недоверчиво отреагировал он, — Меня почему-то не потрудились поставить в известность.

— Приказ подписан Костиным сегодня в девять тридцать, — излучая дружелюбие, заверил Чубрин, — Полагаю, что соответствующий документ сейчас лежит в отделе кадров, и ждёт, когда вы с ним ознакомитесь. Проблема в нерасторопности службы. Их рассыльный не смог разыскать вас, а вот мой человек нашёл и пригласил ко мне на беседу.

Злобин откашлялся, тактично прикрыв губы носовым платком. Второй подзатыльник от штабного работника он выдержал стоически.

— Личное дело курсанта так же находится у кадровиков?

— Учитывая важность вашей миссии для руководства, я позволил себе подсуетиться и предусмотрительно затребовал дело курсанта Разборова.

Полковник встал, достал из сейфа тоненькую папку в картонном переплёте и передал Злобину. Командир особой группы ГУВП, бегло просмотрел несколько машинописных листков стандартного формата. По его невозмутимому выражению лица трудно было судить о реакции на прочитанное, тем более что, закрыв папку, он осведомился:

— Надеюсь, в электронном виде этого документа не существует?

— Само собой, — подтвердил Чубрин.

— Тогда, если позволите, хочу задать несколько проясняющих вопросов.

Злобин говорил, глядя в глаза полковника, совершенно не обращая внимания на стоящего по стойке смирно стажёра. Возможно, это являлось маленькой местью. Вероятно, подобное игнорирование подчинённого было обычной практикой в команде подполковника. Только месяц спустя Макс узнал, что причина совершенно в другом. Ни один профайлер не сможет прочитать по жестам и мимике разведчика об его истинных эмоциях. Другое дело телепатия. Там иные законы и два давних знакомых просто соревновались друг с другом в умении читать мысли. Это был старый спор на предмет, кто круче. Как дети, ей богу.

Ещё Макс понял, по тому, как излишне манерно общались между собой начальники, что они, мягко говоря, друг друга недолюбливают. От чего поставил под сомнение перспективу стажировки в группе Злобина. Он знал на личном опыте, что конфликты руководства зачастую рикошетом задевают всех подчинённых и могут поставить крест на его дальнейшей карьере.

— Давай отбросим уставные условности, и не будем тянуть Феликса Эдмундовича за полу шинели, — неожиданно предложил Злобин, — Каким образом это недоразумение попало к тебе в группу?

— Обычная подстава, — сухо начал Чубрин, но, не выдержав ментального напора, отвел взгляд.

Всё-таки сидение на кабинетной работе не прибавляет очков к мастерству. Другое дело постоянная практика в полевых условиях. Полковник, смягчая впечатление, достал из-за стоящей на полке благодарственной грамоты от президента, бутылку армянского коньяка. Из тумбочки два пузатых бокала.

— Подстава говоришь? — взяв снифтер, переспросил Злобин, принюхиваясь к напитку, — Всё, как мы любим.

— Именно. Мой сокурсник, по школе милиции и тёзка, решил отомстить мне, рекомендовав этому увальню написать рапорт о зачислении в Академию ГРУ. Не простил, что на третьем курсе отбил у него девчонку.

— Бывает, — резюмировал диверсант, впервые взглянув на Макса в упор, — И, тем не менее, ты рассмотрел в этом неуклюжем громиле потенциал? Может дело не в мести тёзки и стоит присмотреться к бывшему сокурснику повнимательней? Нам нужны эффективные HR-менеджеры для поиска эксклюзивных специалистов.

— Нет, — отмахнулся Чубрин, — Посмотри на этого Халка. На кой он нужен конторе? Разве что почтовых голубей забрасывать сумками через границу. Какой из него разведчик? Это же ходячее недоразумение.

Макса напрягало то, что начальники говорили о нём в его же присутствии. Совершенно не обращая внимания на стоящего по струнке кандидата. К тому же он проморгал момент, когда работодатели от взаимных подначек, перешли на доверительный тон, что заставляло ещё больше вытягиваться во фрунт, втягивая живот и выпячивая грудь. Ему отчаянно хотелось послать всех лесом и вернуться в родной ОМОН.

Глава 3

Вопреки ожиданиям Макса, знакомство с коллегами, откладывалось до прибытия в Лондон. Дело не в недоверии к стажёру. Обычная конспирация. Группа вылетала разными рейсами, планируя соединиться в момент непосредственного осуществления акции.

Сразу после представления командиру диверсионного отряда ему выдали документы на имя Арнольда Петрова. По ним он владел небольшой мебельной фабрикой, основной продукцией которой являлись гробы бизнес и представительского класса, а так же эксклюзивных люксовых моделей. По легенде он летел в Соединённое Королевство на слёт дизайнеров похоронной индустрии. За ним был зарезервирован двухместный номер в недорогом отеле. К номеру и паспорту прилагалась жена. Некая Мелания Петрова. Компактная блондинка, обладающая спортивной фигурой и роскошным бюстом. Она же вручила мужу банковскую карту и заявила, что ответственна за приобретение необходимого багажа для поездки. Надо сказать, что с фантазией у разработчиков легенды оказалось совсем плохо.

Лондон это вам не Чертаново. Там китайским адидасом никого не впечатлишь и Мелания, по секрету шепнув, что её позывной Берта, потащила Макса в ЦУМ. При виде впечатляющих угодий для любителей шоппинга, новоявленный Арнольд сник, понимая, что за сутки обойти все бутики и отделы не получится. Благо Берта успокоила, сказав, что её гардероб полностью укомплектован и повела напрямую в секцию мужских костюмов.

Взглянув на цены, Макс, скромно попросил что-нибудь менее экстравагантное, желательно от фабрики «Большевичка», но супруга категорически возразила:

— Мы, Арнольдушка, летим в эпицентр моды и гламура. Поэтому выглядеть обязаны соответственно. Твои предпочтения не канают. Прикажут надеть приталенный костюм с блёстками от Версаче и розовое боа из индюшачьих перьев, наденешь, как миленький. К тому же карточка твоя безлимитная. Можем скупить весь магазин. Проблема только как упаковать такую кучу барахла в чемодан. Поэтому, любимый, закрой рот и слушай меня.

Вторым ударом по репутации оказался тот факт, что оружия не полагалось. Следовательно, никаких потайных мест в одежде, а так же фасонов, скрывающих плечевую кобуру, не рассматривалось.

Через полтора часа Макс выглядел, словно телеведущий какого-нибудь шоу на ТНТ. Харизматичный до вульгарности и брутальный, подобно Джейсону Стейтому. Благо причёски одинаковые. Только актёр коротко стригся, скрывая залысины, а Макс просто экономил на шампуне.

Больше времени потратили на выбор часов. Те, что нравились пусть и стажёру, но будущему агенту, Малания, скривив пухлые губки, отвергала, как несоответствующие имиджу. Про «Командирские» в золотом корпусе вообще приказала забыть. Выбрала какую-то невзрачную модель из Швейцарии за восемьсот тридцать тысяч, заявив, что тот, кто разбирается в хронометрах оценит, а выпендриваться по статусу не положено.

Когда Макс вошёл во вкус и потребовал цепочку в палец толщиной, золотой браслет и запонки, супружница так презрительно посмотрела в его посуровевшие от импозантности глаза, что он стушевался и стал мямлить что-то про классический русский облик и бандитскую юность.

— Эти аксессуары, милый, тебя ждут на съёмной квартире. Перед сном померяешь и потренируешься.

— Что значит, потренируешься? — оскорбился Макс, — Думаешь, я конченый лох и запонки никогда не носил?

— При чём тут это? — невозмутимо отреагировала Мелания, — Уверена, один раз надевал. На свадьбу, например. Но дело не в этом. Цепочка будет действительно толстая, из специального сплава. При случае можно использовать вместо удавки. А нательный крест как кистень. Вот и будешь набивать руку, используя методику обращения с нунчаками. У браслета другие функции. Узнаешь, когда прочитаешь инструкцию. А запонки… возможно вообще не пригодятся. Наша работа отвлекать внимание, а не прикрывать отход исполнителя.

— Круто, — мечтательно прошептал Макс, — Наверное, стреляют, как у Джеймса Бонда.

— Дурачок мой, романтичный, — проворковала Мелания, прижимаясь щекой к плечу, — В запонках капсулы с ядом и боевым нервно-паралитическим газом. Героическое кино отменяется.

Глава 4

На съёмной квартире-студии, отремонтированной в стиле хай-тек, Макса ждал ещё один сюрприз. Огромная кровать в половину комнаты, поднятая на импровизированном подиуме. Одна. Больше мебели, кроме стола и нескольких стульев, стилизованных под гнутые стальные листы, не было. Зато висела плазма в половину стены, хромированные полки под всевозможную аппаратуру и колонки размером с футбольные ворота.

— Мы что, вместе спать будем? — спросил немного шокированный Макс.

— А ты как думал, Арнольдушка? — удивилась Берта, — Легенду не дураки придумывали. Мы с тобой муж и жена, а значит у нас только одна ночь для вхождения в образ. Как говорит наш инструктор по тактике: тренировки — залог успеха выполнения задания. Так что, я сейчас в душ, а ты пока приготовь ужин.

— Я не умею готовить! — ужаснулся Макс, — Это, вообще-то, прямая обязанность жены!

— Чё ты скулишь? Никогда не поверю, что омоновец не умеет чистить таранку и открывать пиво. Загляни в холодильник и что увидишь, ставь на стол.

— Не понял, — опешил стажёр, ловя партнёршу за руку и совершенно не обращая внимания, что девушка пытается совершенно голой ускользнуть в душевую кабинку, — Какая таранка, какое пиво? Ты мне за полдня все уши прожужжала о каком-то статусе, необходимости поддерживать имидж, а тут плетёшь чёрте что.

— Ничего я не плету. Кушать устриц и омаров умею не хуже светской львицы. Но это на людях. А наедине могу побыть сама собой? Особенно перед отправкой на опасное задание? Думаешь, меня воспитывали утончённой барышней? Я родом с Ростова и пить пиво с воблой начала раньше, чем получила аттестат зрелости. Да и скумбрию тоже порежь. Чё-то в последнее время подсела на эту вкусняшку.

— Етить твою через коромысло, — охнул Макс, едва закрылась дверка душевой из мутного стекла.

Решив, что нехай эта Мелания или как там её, сама скумбрию режет, он сел читать инструкции к браслету и смартфону без опознавательных логотипов.

На первый взгляд обычная модель. Все телефоны данной серии схожи по внешнему виду и функциям, но возможности этого превосходили все мыслимые фантазии Макса. Во-первых, он имел встроенный генератор шума, блокирующий любые виды аудио записей. Во-вторых, мог наводить радио-электронные помехи на все объекты, оснащённые соответствующими компонентами, вплоть до систем наведения ракетных комплексов. В-третьих, использоваться, как спутниковый телефон. Для этой цели прилагался браслет, подключаемый к аппарату через специальный разъём и выполняющий роль антенны. Кроме того в браслет встроены карты памяти для накопления информации, и заложена способность отправлять в Центр данные геолокации.

«Какого лешего меня учили на курсах только преодолевать полосу препятствий, да стрелять из всех видов оружия»? — думал Макс, пытаясь запомнить все приложения, скачанные на смартфон. Обидно, что какой-то исполнитель или боец из группы прикрытия владеет всем этим арсеналом, а тебе по роду деятельности полагается только безлимитная банковская карта, да сисястая напарница. Которую, блин, для вживания в роль, ещё и трахать надо.

Время летело незаметно и появления Мелании в коротеньком пеньюаре, запахнутом лишь на узелок шёлкового пояса, он не заметил.

— Где ужин? — спросила девушка тоном, каким его настоящая жена спрашивала о зарплате.

— Сказал бы, что на кухне, но с этой планировкой кухня, как таковая, отсутствует, — съязвил Макс, заслоняясь от сексуальной партнёрши брошюркой с подробной инструкцией.

— В самолёте почитаешь, — безапелляционно заявила Берта и поманила за отгороженный барной стойкой стол.

— Я в душ! — попытался отказаться внезапно оробевший громила.

— Сначала перекусим, а потом пойдёшь принимать водные процедуры. Заодно зубы почистишь. Не люблю, когда из мужского рта рыбой и пивом воняет. Целоваться противно.

— Не, ну нормально! — насупился супруг, — Я может тоже, много чего не люблю.

— Я женщина, мне можно. А ты потерпишь. Давай к столу. Поужинаем и на сексодром, зарабатывать алиби.

— Какое алиби? — не понял Макс, присаживаясь на авангардный стул и получая бутылку пива от навязанной конторой жены.

— Ты придуриваешься или действительно плохо с соображалкой? — спросила Мелания, смакуя скумбрию и запивая «Карлсбергом» прямо из горла, — Вот задержит меня наряд «бобби» в Лондоне, доставят в участок и начнут допрашивать на предмет нашего супружества. Что я им скажу? Что понятия не имею, какой ты в постели? А если на детекторе лжи проверять будут? Так ведь всё прикрытие может рухнуть! Нудист потом нам обоим головы оторвёт.

— Кто оторвёт? — в который раз удивился Макс. Даже поперхнулся, обсасывая рыбий хребет.

— Нудист. Оперативный позывной нашего командира, — пояснила девушка.

— Ильи Сергеевича? — закашлялся Макс, — Он, что из этих? Извращенец?

— Почему извращенец? Нудит много, нравоучения любит читать, потому и нудист. В нашей работе позывной это не просто кличка. Своего рода характеристика сотрудника. По ней, имея определённые навыки, легко можно составить представление о личности агента.

— А Берта, что значит?

— У-у-у, военную историю ты совсем не знаешь? У немцев в Великую Отечественную была такая четыреста двадцати миллиметровая мортира. «Большая Берта» звалась. Разрушительной силы орудие.

— Понятно, — резюмировал Макс, — У тебя две такие мортиры из пеньюара выпирают. Убойной силы калибр, но, если честно, на любителя. Я придерживаюсь традиционных взглядов. Женская грудь должна умещаться в ладони мужчины.

— Ты сейчас серьёзно? Да у тебя такая лапища, что в ней арбуз покажется полосатым крыжовником! Сторонник он традиций! Тебе коровье вымя в самый раз будет.

— Что ты завелась? Давай пощупаю и определю соответствие нормам общепринятых ценностей?

— Руки вымой, потом щупай. Это для отвлечения внимания нежелательных свидетелей.

— А-а-а! — разочарованно протянул Макс, — Ненастоящие.

— Что значит ненастоящие? — обиженно взвизгнула Мелания, — Самый что ни на есть натурпродукт! Ни грамма силикона.

— Вообще-то я про силикон не заикался. Думал у тебя там вшиты кевларовые бронепластины. А в сосках скорострельные миниганы с широким радиусом поражения.

— Подерзи мне, — погрозила, измазанным в жире скумбрии пальчиком, Мелания. Шутливо так погрозила. Видно же было, как она, польщённая иронией партнёра, улыбается.

— Оружие не мой профиль, — наконец отсмеявшись, призналась она, — Я специализируюсь на психотропном воздействии на мозг. Нудист научил. Он мастер в ментальном подавлении противника.

— А понимаю, — радостно захлопал в ладоши Макс, будто Друзь, угадавший, что лежит в чёрном ящике, — Ты демонстрируешь мужику грудь, и у него отключаются мозги от возбуждения.

— Нет. Грудь это физическая оболочка. Ментальное тело это совокупность рационального мышления и рационального осознания, другими словами продукт работы мозга. Я разрушаю этот процесс и вношу в структурный алгоритм иррациональную составляющую…

— О-о-о! — замахал руками напарник, — Оставь. Иначе у меня голова взорвётся. Давай пиво пить.

Глава 5

— А мой позывной какой? — решился спросить Макс, посчитав, что отношения с напарницей стали совершенно доверительными.

— Пока никакого. Ты стажёр и не факт, что удержишься в нашей команде.

— Вот сейчас совсем обидно, — попытался пошутить Макс, скрывая разочарование.

— Главное в нашей работе — терпение и невозмутимость, — успокоила Берта.

— Кто сказал? Нудист?

— Феликс Эдмундович. Я в интернете прочитала. А вообще Форсаж предлагал определить тебе позывной Слон. Его твои габариты впечатлили. Только это неокончательное решение. Я ещё твой хобот не видела. Может он малюсенький, как у тапира.

С шутками-прибаутками агенты закончили ужин, и напарница, бесцеремонно раздев Макса, затолкала его в душевую кабинку. Пиво и адреналин перед первым реальным заданием, сделали своё дело, и, вживаясь в легенду прикрытия, партнёры тренировались в исполнении супружеского долга до двух часов ночи. После чего новоиспечённый Ардольд в изнеможении распластался на огромной кровати. А Мелания, свернувшись калачиком у него подмышкой, уснула с чувством выполненного долга.

Утро началось с душа и кофе с круассанами, которые Мелания учила правильно откусывать и жевать не чавкая. Затем долгое заучивание вымышленной биографии и подражание стереотипу поведения русских туристов в Великобритании. Слава богу, никакого общения с местной агентурой не предполагалось. Адреса конспиративных квартир, пароли, явки запоминать не требовалось. Обычные туристы, впервые прилетевшие в Лондон. Немного закомплексованные. В меру наглые и самоуверенные. Другими словами, действовать рекомендовалось исходя из сложившейся обстановки. Главное, до получения условного сигнала, не вызывать подозрений. А уже после стараться как можно больше привлечь внимания к себе и своим действиям. В идеале заставить весь Лондон обсуждать двух отмороженных русских, у которых от обилия возможностей и желаний напрочь сорвало крышу. Но не раньше, чем командир группы отдаст приказ о начале операции. Связь с ним обеспечивалась кодированным СМС-сигналом, рассылка которых возлагалась на спецприложения смартфонов.

В двадцать три пятнадцать, благополучно пройдя таможенный досмотр и регистрацию, заняли места в бизнес-классе рейсового «Боинга» и самолёт успешно оторвался от бетона взлётной полосы. Всё шло как по маслу. Мелания мгновенно задремала возле иллюминатора, а заскучавший от безделья Макс решил поэкспериментировать с функциями телефона. Как и положено, по закону подлости, он выбрал для ознакомления опцию радио-электронных помех и, заказав виски у стюардессы, принялся ждать результата.

Через пятнадцать минут грациозно шагающие по салону бортпроводницы резко ускорились. Ещё через пять перешли на быстрые перебежки от аппаратов внутренней связи до кресел особо нервных пассажиров. Они всё ещё заученно улыбались, но по глазам читалось волнение и желание, надев парашют, выпрыгнуть из самолёта.

Макс мысленно потирал руки и самодовольно хихикал, наблюдая за начинающейся в салоне паникой. Допив порцию, он поймал за юбку стюардессу и, притянув к себе, спросил, что случилось.

Девушка, вымученно улыбнувшись, поведала на чистом русском, что всё нормально. Только временно пропала связь со всеми аэропортами, и отключился автопилот. Так же она заверила, что опытный командир экипажа справится с временными трудностями и обязательно посадит самолёт на ручном управлении. Главное найти в темноте подходящее кукурузное поле.

— Может вам принести ещё виски? — спросила впадающая в отчаяние соотечественница, указывая на пустой стакан.

— Какое виски? — весело воскликнул Макс, — Водочки мне принеси! Хочу выпить за нашу будущую победу в кибернетической войне с западом.

И тут же получил подзатыльник от руки проснувшейся Мелании. От неожиданного насилия со стороны напарницы, он вздрогнул, выпустил юбку проводницы, и та благополучно убежала по проходу.

— Ты что творишь, придурок? — мгновенно сообразив, что происходит, зашипела она в ухо, — Быстро отдал мне телефон!

Макс подчинился. Молча проводил взглядом аппарат, исчезнувший в глубоком декольте платья и, надувшись, как мышь на крупу, просидел тихо до самого Хитроу.

В аэропорту Мелания ни на секунду не выпускала локоть мужа и периодически больно била локтем под ребро, напоминая, что Арнольдушка придурок и чуть не провалил операцию. Ещё она угрожала сообщить всё Нудисту и написать рапорт о его неблагонадёжности.

До отеля с гордым названием «Приют принцессы» Макс срывал злость на ничего не понимающем по-русски таксисте. Донимал, заявляя, что «кэбмен» в переводе на великий и могучий, обозначает водитель кобылы. Метис, улыбаясь, похожими на жирные пиявки губами, соглашался и обещал доставить по указанному в визитке адресу.

— Сломать бы тебе, империалист, шею, да начальство ругаться будет. Живи, пока я добрый, — благодушно разрешил он, хлопая по плечу таксиста, достающего из багажника чемоданы.

Тот, радостно лепетал в ответ, уверяя, что утро будет туманное, но дождя синоптики не обещают. Значит, день будет, по Лондонским меркам, чудесный. Так и сказал «вандерфул дей», после чего демонстративно зевнул и укатил восвояси.

Арнольд, сграбастав поклажу одной рукой, второй нежно прижав супругу, с видом победителя вошёл в фойе отеля. Попутно он, как бы случайно, задел, бросившегося навстречу, портье. Расторопный малый собирался отобрать чемоданы и получить за это щедрые чаевые. Русские всегда платили за услуги несоизмеримо больше прочих туристов. Однако от лёгкого тычка двухметрового монстра, носильщик рухнул на кушетку. Что-то хрустнуло, то ли в спине несчастного, то ли в мебели. Однако отчаянный безумец, ради желанных барышей, гримасничая от боли, взял всю вину за случившееся на себя. Клиент всегда прав, даже если ведёт себя как слон в посудной лавке.

— Хрен я ему заплачу, — шепнул на ухо Мелании Макс.

Девушка согласно кивнула и, достав смартфон, поставила на фотографии Генри Прайса красную галочку. В кратком досье, присланном по секретному каналу ещё в аэропорту, этот портье числился тайным осведомителем МИ6, и указывалось на необходимость временно его изолировать. Чтобы своей активностью не помешал проведению операции. Ликвидировать засвеченных агентов недружественных спецслужб, ГРУ было крайне не выгодно. А вот отправить на пару месяцев в больницу вполне приемлемым.

Глава 6

Первое утро в Лондоне для Арнольда и Малании началось ближе к церемонии пятичасового чаепития. Популярная во всём мире традиция, которую здесь соблюдали только замшелые аристократы, королева, да туристы.

Мобильник молчал, и супруги решили пройтись по магазинам. Макс аргументировал прогулку, обещанием купить Ксюше, реальной жене, магнитик на холодильник. Кроме того брючный костюм, как у Виктории Бэкхем и стринги, как у Рианы. Кто такая Риана Макс не знал, но Ксюша показывала ему фото певицы и намекала, что цвет трусов неважен. Как совместить снимок и размер одежды Макс не представлял. Благо теперь у него имелся эксперт по женскому белью и данные, что попа Ксюши совпадает с задницей Рианы. Поэтому он решил полностью довериться напарнице в этом вопросе.

У англичан оказалась удобная услуга, благодаря которой не пришлось таскать сумки с собой. Достаточно, оплатив покупку, оставить адрес отеля и свои данные. Посыльный доставит всё в лучшем виде.

Профланировав по центру до сумерек, Макс внутри Арнольда купил себе синие очки в круглой оправе и, выйдя из магазина заорал, пародируя Лепса:

— Я уеду жить в Лондон!

Буквально спустя минуту, на смартфоны агентов, пришло сообщение:

«Курт Кобейн — жив».

Что свидетельствовало о начале операции.

— Ну, — хрустнув суставами пальцев, улыбнулся Арнольд, вытесняя Макса, — Началось в колхозе утро, а на Лондон опустилась ночь. Погнали наши городских!

— Сейчас локацию выставлю, и начнём, — предупредила Мелания, резво гоняя пальчиком список приложений по экрану телефона, — Готово. Наша зона ответственности запад, северо-запад от условного центра. Похоже, операция будет проводиться в противоположных районах Лондона. Рекомендован Хаммерсмит и Фулем. Поехали?

— Да без проблем, только глянь, чем славится раёнчик и где пошуметь лучше?

— Лови такси, а я провентилирую вопрос.

Уже в машине Берта досадливо поморщилась.

— Место практически фешенебельное. Предпочитают молодые и успешные. Недвижимость стоит дорого. Из-за этого занимает четвёртое место по криминалу, но гопоты не встретишь. Залётные грабят богатеньких Буратинов. Особо не разгуляешься. Тихий район.

— Ничего. Найдём подходящий бар или как они тут называются? Пабы? Вот. Зацепимся с кем-нибудь языками и устроим бучу. Народ везде одинаковый, а выпивший особенно.

— Как у тебя с английским?

— Матерный знаю и этого достаточно. А у тебя?

— Почти в совершенстве, но буду изображать не переводчицу, а тупую русскую куклу. Кстати, тут находятся базы трёх футбольных клубов: «Челси», «Фулхэм» и «Куинз Парк Рейнджерс». Знаешь такие?

— А то! «Челси» Абрамович купил на ворованные деньжата. Покуролесим по округе, а под утро показательно спалим стадион. Чтоб беглый олигарх не расслаблялся.

— Вообще-то, о таком приобретении Абрамовича попросила наша контора, чтобы иметь возможность влиять на политику английской футбольной лиги.

— Но я-то об этом не знаю. Значит, для прессы сработает версия, что мы не агенты Кремля, а просто случайные туристы.

— Логично. Но помни, что нам попадаться нельзя?

— Пусть поймают, если смогут!

Паб «Вест Лондон бар», судя по названию и ассортименту больше напоминал клуб для прожигателей жизни. В классических пабах разносолов не подают. Только богатый выбор алкогольных напитков. Это даже внутренний Макс знал, поэтому отнёсся к выбору заведения благосклонно. Громить какое-нибудь историческое место с вековой традицией у него рука не поднималась.

— Привет, алконавты! — зычно поздоровавшись от входа, Арнольд шепнул на ухо спутнице, — Пока идём, снимай на камеру посетителей и отправь видео в Центр. Мало ли. Вдруг, какой известный персонаж нарисуется.

Никто из присутствующих на приветствие не откликнулся, но несколько кислых ухмылок агенты отвлечения заметили. За барной стойкой, на намертво прикрученных к полу высоких табуретах, гнездилась, словно на насестах, парочка девиц, сомнительного социального статуса. Да четвёрка уставших и постаревших мушкетёров, пытающихся перемигиваться с ними.

«Господи, какие же плоские и страшненькие эти леди туманного Альбиона», — подумал стажёр, предвкушая, как клюнут завсегдатаи злачных мест, на выдающиеся формы Мелании. А заступиться за поруганную честь супруги — это законное право любого сэра или пэра. Даже Скотланд-Ярд не придерётся.

Основная часть клиентов размещалась за столиками, стоящими в уютных нишах. Медленно пройдя через всё помещение и продемонстрировав желающим упругую корму и две выпирающие «Большие Берты», напарники уселись в самом дальнем углу. Сделали заказ официанту и стали ждать первой поклёвки.

Местное пиво совсем не походило на привычные московские напитки. Вроде приятное на вкус, а вроде чего-то не хватает. Слишком густое, насыщенное. Лишённое знакомой водянистости. Ленивые что ли местные бармены и не разбавляют концентрированный экстракт водопроводной водой? Или вода у них дороже пива?

Первый кандидат на перелом челюсти объявился только через четверть часа. Арнольд даже предположил, что они ошибочно попали в эстонское заведение и вокруг сплошные прибалты.

Чем-то британец напоминал кота той же породы. Лениво-вальяжный, гладкошерстный, с тупым взглядом. Ещё он щурился. Видимо, снял очки, чтобы выглядеть привлекательней.

Присев на стул рядом с Меланией он положил на стол визитную карточку и принялся что-то рассказывать, периодически касаясь переносицы. Сразу понятно, что очки снял, а привычка осталась. Арнольд внимательно слушал, пытаясь уловить хоть одно знакомое слово. Наконец терпение лопнуло, и когда услышал «бьютифул фига» не выдержал и, нависнув над столом, схватил ловеласа за грудки. Затем выпрямился, притянув молодого человека к себе. Ноги любителя сладенького оторвались от пола и, чтобы сохранить равновесие, он попытался встать разъезжающимися коленями на стол. Ещё от неожиданности англичанин пукнул и заверещал на своём тарабарском языке.

На крик из-за стола, где до этого сидел незадачливый любовник, поднялись трое. Они, не задумываясь, отправились выручать товарища, а один предусмотрительно прихватил бутылку виски.

— Итс май вайф, — рычал оскорблённый супруг, — Ты хотеть факин май вайф…

Дальше он перечислил весь известный ему запас ругательств, синонимов и идиом. До кучи добавив что-то из немецкого и по-турецки.

Вопреки ожиданиям друзья Томаса не спешили вступать в бой, а лепетали сплошные сорри и выставляли руки ладонями вперёд. Даже будь Арнольд тупее Макса, то и тогда бы понял, что драться никто не желает.

— Кто-нибудь переведёт мне, что эти уроды хотят? — заорал он на весь бар, одновременно подмигивая супруге, — Моя нифига не андерстенд их.

В зале, итак, было относительно тихо. Играла какая-то унылая блюзовая композиция, а клиенты предпочитали общаться едва ли не шёпотом. После выходки Арнольда вообще повисла гробовая тишина.

Мелания, глупо улыбаясь, закатывала глаза. Демонстративно поправляла бюст, пыталась жестами показать, чтобы супруг отпустил бедолагу. Тот надо сказать выглядел очень плохо. Бледное лицо, широко раскрытые, как в японских мультиках, глаза и струйка слюны, стекающая с уголка рта на подбородок.

— Это Томас Уайтрединг, — внезапно донеслось от столика, расположенного сбоку барной стойки, — Он один из самых известных в Соединённом Королевстве фотографов. Я, к сожалению, не слышал, что он говорил вашей супруге, но полагаю, предлагал устроить бесплатную фотосессию. Знаете, сама Лили Дональдсон недавно заплатила ему девять тысяч фунтов всего за три кадра. А тут целая фотосессия и бесплатно. Ваша жена будет знаменита на всю Европу! Right Mr. Whitereading?

Далее неожиданный соотечественник произнёс несколько фраз на английском и находящийся в полувисячем положении Томас радостно закивал.

Что тут было делать? Арнольд, мысленно негодуя из-за непредвиденного вмешательства, опустил фотографа на пол. Даже, взяв салфетку, вытер тому набежавшую слюну, после чего засунул бумажку в нагрудный карман Томаса.

— Точно он никаких гадостей не предлагал моей супруге? — на всякий случай уточнил он у заступника.

— Уверяю вас, — подтвердил мужчина в элегантном костюме и расстёгнутой на три пуговицы белой сорочке, неторопливо направляющийся к ним от своего укрытия, — Его друзья, кстати, прихватили в качестве презента бутылку со своего стола. Для примирения сторон. Соглашайтесь. Это весьма дорогое ирландское виски. Плюс бесплатная съемка у самого Уайтрединга. Поверьте моему опыту, это хороший гешефт за небольшой конфуз.

Вышедший из полумрака человек оказался именно той национальности, о которой подумал Арнольд при слове «гешефт». Вылитый Макаревич в молодости. Только шевелюра поменьше, да нос погорбатее.

— Разрешите представиться, — продолжил соотечественник, радушно протягивая обе руки, — Моисей Наивомич Кацман. С кем имею честь?

— Мелания Петрова, — вскочила Берта, видя, что напарник, бурея от злости, готовится размазать миротворца по паркету, — А это мой муж, Арнольд. Мы из России!

— Я таки догадался, — лучезарно улыбнулся Моисей, целуя даме ручку. — Как чудесно ваши пальчики пахнут скумбрией! Умоляю. Расскажите, что происходит сейчас в СНГ, а то местной прессе верить совершенно нельзя.

— После того, как Горбачёва объявили предателем, и он сбежал в Германию, у нас всё хорошо, — буркнул Арнольд, плюхаясь обратно на стул, который предательски затрещал.

— Вы знаете, любезный Моисей Наивомич, мы совершенно не интересуемся политикой. Вот абсолютно. Сейчас даже новое слово вошло в моду: аполитичный. Это про нас. Мой муж делает гробы, потом продаёт их, и на разницу в цене мы живём, — затрещала Мелания, отвлекая внимание въедливого эмигранта на себя.

— Как я вас понимаю, — тут же согласился Моисей, — Мой батюшка, да будут благословенны его дни, перед тем как уехать в землю обетованную, оставил мне стоматологическую клинику. А так же связи с похоронными агентствами, с которыми мы, за малый процент, делились приватными сведениями о здоровье наших клиентов. Очень выгодный бизнес.

Арнольд хотел высказаться по поводу коммерческой жилки Моисея, но вовремя тренькнул смартфон супруги и она, рассыпавшись в извинениях, отвлеклась на просмотр сообщения.

Спасённые британцы вовсю суетились вокруг стола. Один открыл виски, другой сбегал к бармену за стаканами, третий рассказывал что-то забавное и сам же хохотал над этим. Кацман пытался переводить, но поняв, что его никто не слушает, плюнул и, притащив стул, уселся с видом свадебного генерала. Только Томас, ошалев от пережитого, молча хрустел фисташками, да Арнольд, с тревогой следил, как супруга меняется в лице от чтения сообщения.

— Извините, — со скорбью и сожалением в голосе произнесла Мелания, — Только что рецепсионистка… рецепшаманистка… администраторша из отеля, где мы остановились, прислала мессендж, что курьеры доставили все купленные нами вещи. Потом она велела портье отнести их в наш номер. А когда тот вернулся, то сообщил, что нас ограбили.

— Боже мой, как вам это нравится? — закатывая глаза, ужаснулся Моисей и тут же принялся переводить на английский.

— Дорогой, нам срочно нужно в гостиницу. Сейчас приедет полиция и нам необходимо присутствовать! Ах, это просто ужасно!

— Конечно, конечно, — поддакивал Кацман, — Жаль, что вы с нами даже не выпьете прекрасного ирландского виски. Впрочем, уверяю вас, я сделаю это от вашего лица и закреплю дружбу России и Великобритании.

Арнольд прошипел что-то краткое, но ёмкое и, схватив стакан, провозгласил:

— Мир, дружба, жвачка!

После чего залпом влил в себя двойную порцию.

— Это от крайнего расстройства, — объяснила Мелания поступок мужа присутствующим.

— Я вас прекрасно понимаю, — сказал Моисей, успевая и сочувствовать, и переводить, — После того как ваше правительство прекратило поставки газа в Евросоюз, все возненавидели Россию и как с цепи сорвались. Просто мёдом их не корми, дай пограбить бедных русских. Ужос, что творится с криминогенной обстановкой в Лондоне.

— И не говорите, товарищ Кацман, — поддакивала Мелания, пытаясь отобрать второй стакан у мужа, — Я думаю, это портье и украл. Отомстил за коллегу, которому Арнольдушка, в силу своей природной неуклюжести, сломал позвоночник.

Глава 7

Арнольду крайне не нравилось то, что жена буквально силой волочит его к выходу. Украли сумки? Фигня! У него безлимитная карта и завтра же купим всё что необходимо. К тому вещи, могущие скомпрометировать их, как агентов, они взяли с собой.

Арнольд ерепенился, пытался вырваться и несколько раз махал рукой новым товарищам. Кроме того выкрикивал лозунги о смычки капитализма и социализма, дружбе с Великобританией и обещал забыть их колониальное прошлое.

На улице он шумно выдохнул и обиженно спросил:

— Что случилось? Я же хорошо сыграл пьяного русского? Еще пара стаканов и имел бы полное право набить им морды, просто потому что у нас такая традиция.

— Это провал, милый, залёт залётов! Валим отсюда и побыстрее! Лови такси!

— Да объясни толком! — упёрся Макс, выходя из образа, — Хватит, как в плохом детективе скрывать улики! Что?

Берта, достала смартфон и показала напарнику фотографию Моисея Кацмана.

— И? — не понял стажёр.

— Это и есть наш объект! Боевая часть группы будет ждать его завтра вечером в Гринвиче, возле квартиры любовницы, куда он заглядывает каждый вторник и пятницу. Нам никак нельзя видеться с ним до этого момента. Он может что-то заподозрить.

— Точно, — согласился Макс, — Учуял, зараза, запах скумбрии на твоих ладонях.

— Так и было задумано. Это дезодорант! Используем для выявления эмигрантов из России. Но этот жук может определить, что запах ненатуральный, а химический заменитель!

Остановилось такси, но Макс, уверенно перехватив напарницу, на сносном английском приказал водителю убираться.

— Ты чё творишь? Хочешь сорвать операцию?

— Завянь на секунду! — рявкнул Макс, вспомнив, что он крутой мужик, — Что такого совершил стоматолог-садист, что для его ликвидации отправили в Лондон целую спецгруппу?

— Никто его не собирается ликвидировать! — прошипела Берта, напряжённо оглядываясь по сторонам, — Не ори! Могут услышать.

Вечер ещё только начинался, и народу на улице слонялось предостаточно. Поэтому гарантировать, что никто не знает русский, было сложно.

— Пошли за угол, — решилась Берта и потащила напарника в какой-то подсобный проход. Там ещё раз осмотрелась и, включив генератор шума, начала рассказывать:

— Ты, Арнольдушка, стажёр, поэтому не обижайся, что тебя не посвятили в подробный план операции. Не положено. Этот субъект вовсе не Моисей Наивович Кацман, как представился нам. Его настоящее имя Игорь Аркадьевич Буневич. Он же Гоша. Работал в администрации губернатора Московской области. Курировал госзакупки, продавал гарантии побед в тендерах и аукционах. Подмял по себя всех поставщиков фармакологии и медицинского оборудования. Плюс торговал земельными участками и планами застройки. Это миллионные откаты, переправленные в офшоры. Понимаешь, сладенький мой?

— Прекрати паясничать! Продолжай.

— Три года назад, узнав, что Следственный комитат возбудил по малозначительному эпизоду уголовное дело, бежал за границу. Перестраховался и не стал ждать результатов проверки. Купил гражданство Великобритании, несколько квартир в Лондоне и пропал из поля видимости прессы и нашей конторы. Предполагали, что уехал в США или на Тайвань. Малую часть денег нам удалось вернуть, но не все банки хотят сотрудничать с Россией. Соединённое королевство, как тебе известно, не выдаёт беглых олигархов, даже если их вина доказана. Поэтому, как только контора вычислила местонахождения Буневича и отследила все его передвижения, было принято решение принудительно депортировать в Россию. Его важно живым доставить на Родину. Нужен показательный процесс, суд и, скорее всего расстрел. Теперь уяснил?

— Вот блин, — выругался Макс, прижимаясь к стене дома, — Я то думал, раз уж так подфартило, вернуться в шалман и лишить работы исполнителя. А что? В новостях бы объявили, что погиб в пьяной драке, защищая поруганную честь жены русского предпринимателя. Случайная смерть. К России никаких претензий.

— Не всё так просто, — задумчиво произнесла Берта, — Боюсь, теперь операцию вообще придётся отменить.

— Это почему?

— Слишком театрально разыграна наша случайная встреча. Господи, как я могла купиться на эту подставу! Нас же развели как лохов, а я ничего даже не заметила.

Досада Берты показалась Максу столь глубокой, что он всерьёз испугался за её психологическое состояние.

— Не ты, а мы, — попытался утешить свою напарницу, — Мы оба ничего не поняли и облажались.

— Ты-то здесь причём? — упорствовала Берта, — Твоя работа кости ломать. Ментальное воздействие на окружающих, моя обязанность. Я должна была хоть что-то почувствовать, но не почувствовала. Вот даже ничего не кольнуло в сердце. Такого быть не может. Будто кто-то отводил мне глаза и вкладывал в голову ложное восприятие. Сейчас морок исчез. Значит, либо нас потеряли, либо так и задумано этим кукловодом.

— Не, — решительно заявил Макс, — Я хоть и тупой костолом, но понимаю, что задумка кукловода здесь абсолютно не причём. Сама посуди. Стал бы контролёр отпускать тебя, зная, что освободившись от ментального воздействия, ты сразу сообразишь, что тобой манипулировали?

— Он мог не знать о моей способности. Хотя ты прав. Если бы не знал, то зачем отводил глаза? Неувязочка… Стоп! Откуда ты знаешь про контролёров?

Макс даже не уловил движение руки Берты, когда она приставила что-то острое к его шеи в районе сонной артерии.

— Э-э-э, полегче, подруга, — возмутился он, хотя и чувствовал, как похолодело в затылке и что-то шустрое пронеслось от груди к пятке, — Я кино люблю смотреть и книжки читать. Особенно про сталкеров и чернобыльскую зону. Сейчас вот «Лунь» Клочкова читаю. Немного тягучая, из-за обилия псевдофилософских сентенций, но, в целом, классная вещица. Там и контролёры, и изломы, и кукловоды. Так что я в курсе. Просто считал всё фантастикой и игрой воображения писателей, а оно вон как. Не тычь в меня иголкой, как в куклу вуду, я хороший.

— Твои сталкеры и есть фантастика, — наконец произнесла Берта, демонстрируя пустую ладонь, — Просто контора позаимствовала некоторые термины, чтобы случайный пассажир, не понял о чём речь. Пусть подумает, что обсуждают компьютерную игру или книгу.

— Конспираторы хреновы, — хмыкнул Макс, озабоченно разглядывая маникюр девушки, — Ты мне ногтем, что ли давила?

— Не тебе судить о конторе. Лучше скажи, почему не удивился, услышав про кукловода и пси-атаку?

— Сначала ты, — стоял на своём стажёр, — Я же чувствовал прикосновение к коже стального жала.

— Не было никакого жала. Я внушила тебе это ощущение. Провела ментальную атаку.

— Обалдеть, — только и сказал Макс.

— Теперь твоя очередь. Кто снабдил тебя такой информацией?

— Брось, — Макс протёр шею, проверяя, нет ли там крови, — Я два года в Академии и наслушался сплетен про ваш ГУВП. Кстати, полковник Чубрин сразу предупредил, что терпит моё присутствие только из-за вас. Так и сказал: рассматриваю тебя, как главного кандидата для подстав. Так что цени, люби и ублажай. Да и потом, за два дня с тобой устал удивляться. Иначе давно бы от обмороков помер. Что дальше делаем? Возвращаемся в отель?

— Да. Нудист назначил встречу в кафе напротив. Но это завтра утром.

— А может проследить за этой гоп-компанией?

— А если они нас почувствуют? Лучше не рисковать.

Берта направилась из тёмного переулка к залитой ярким светом дороге. Отошла ещё метров на сто от «Вест Лондон бар», прислушалась к своим внутренним ощущениям и протянула руку, ловя такси.

Макс послушным увальнем топтался рядом и изображал провинившегося мужа.

Глава 8

В номере Берта включила генератор шума, а Макс активизировал на своём смартфоне опцию радиопомех, на случай скрытой видеосъёмки.

— Ты пробивала морды Тома и его друзей?

— Само собой. Этот Уайтредингдействительно знаменитый фотохудожник и модели выстраиваются к нему в очередь. Остальные тоже реальные люди. Все крутятся в шоу бизнесе и более-менее известны публике.

— Значит, их использовали как марионеток.

— Меня волнует другое, — задумчиво призналась Берта, — Кем надо быть, чтобы без опаски за последствия, использовать известных людей в своих комбинациях?

В номер осторожно постучали:

— Ват ю ниид? — рявкнул хозяин номера так, что с ветки старого вяза за окном, свалился воробей.

— Это горничная, — ответили из-за двери, — В нашем крыле отключились все электроприборы. Администрация просит не волноваться. Бригада ремонтников прибудет через пятнадцать минут.

— Да что ж за гостеприимство! Спокойно поговорить не дают!

Пробурчал Макс, когда Берта перевела ему слова прислуги, и отключил смартфон.

Мелания, как старшая в паре, завела будильник на шесть утра, объявив, в связи с чрезвычайными обстоятельствами, военное положение.

— Обращаться только по конспиративным именам, много говорить, принципиально обсуждая только своё путешествие. Короче, изображать из себя лояльных туристов, — прошептала она в ванной. Арнольд не возражал.

Бурный утренний секс вместо утренней гимнастики, потом душ. Будь они американцами, то спели бы гимн и торжественно подняли звёздно-полосатый флаг. А так уселись перед телевизором смотреть русский канал ВВС Ньюс.

— Какие планы на сегодня, дорогая, — спросил Арнольд, — Хотелось бы позавтракать. Дома мы всегда завтракали в это время.

— Потерпи, милый. В восемь часов откроется кондитерская господина Бернара Пети´. Наша соседка по даче, Лидочка, дальняя родственница князей Преображенских. Тех самых, которые с первой волной эмиграции, уехали в Париж. Пети´ — правнук одной из дочерей князя и, следовательно, троюродный кузен нашей соседке. Я обещала передать привет от Лидочки. В его кондитерской есть чудное кафе для постоянных клиентов. Там и позавтракаем.

— В восемь? А какого хрена мы встали в шесть утра?

Мелания сделала страшное лицо злобной валькирии, пытающейся задушить предателя Асгарда.

На улице они не глядели по сторонам. На случай, если кто наблюдает за ними. Пусть у него сложится впечатление, будто они просто счастливая пара, гуляющая в ожидании конференции гробовщиков.

Заведение Пети´ расположилось на противоположной стороне улицы, возле маленького уютного сквера. Вокруг много открытого пространства. Это крайне удобно.

Кафе и кондитерская оказались одним помещением. Стеклянный прилавок с выставленными пирожными, кексами, булочками и круассанами. Всё только что испечённое и готовое к употреблению. Сбоку десяток столиков, расставленных так, чтобы худенькая официантка могла прошмыгнуть между ними. Энергетический кризис сделал своё дело. Бернару пришлось уволить всех кондитеров и самому работать на кухне. Поэтому сладостей хватало только до двенадцати часов. Дальше кафе потчевала посетителей продукцией с конвейера ближайшей фабрики.

Чета Петровых явилась за двадцать минут до открытия, но их впустили.

— Он наш? — поинтересовался Макс, включая генератор звуковых помех.

— Сочувствующий.

— То есть не денег ради, а за идею.

— Тебе-то что? Завтракаем и ждём Нудиста. Вырубай телефон.

К четверти девятого зал наполнился наполовину. Скупые на эмоции англичане общались мало и восторгов не проявляли. Даже когда в кондитерскую ввалилась толпа арабов, никто не проявил к ним интереса. Зато визитёры не стеснялись бурно выражать эмоции, вели себя нагло и гардели на великом языке Омара Хайяма. Судя по поведению Бернара, гости являлись не в первый раз и доставляли ему массу неудобств. Он буквально по слогам, чтобы бедуины поняли его английский, пытался что-то объяснить.

— Что они хотят? — поинтересовался Арнольд у супруги.

— Нравится им стряпня Бернара. Приходят и скупают всё, что имеется в наличии. А он им объясняет, что его продукт штучный товар и оптом не продаётся.

— Типа, пусть англичане жрут фастфуд, а им нужен эксклюзив, — добропорядочный гражданин Петров улыбнулся, — Так островитянам и надо. Пустили к себе арабов и негров, теперь пусть терпят.

Внезапно один из оптовиков, схватил Бернара за грудки и заголосил что-то об Аллахе. Потом провёл пальцем по горлу, доходчиво показывая, что с ним случится, если будет артачиться.

Никто из посетителей даже ухом не повёл. Только ниже склонились над чашками и втянули головы в плечи.

Арнольд посмотрел по сторонам и, снимая с шеи цепочку, сказал супруге:

— А не заказать ли нам ещё по пирожному? Перебрать калории не боишься?

— Нет, милый. Два часа секса сжигают две тысячи шестьсот калорий. Ты же отработаешь?

— Куда я денусь? Иначе мой высокопоставленный тесть оторвёт мне голову.

— Он обоим оторвёт, — пообещала Мелания, но Арнольд, поигрывая кистенём, уже встал.

— Миста Банет, — на ломаном английском обратился внешне Арнольд, а внутренне Макс, к испуганному кондитеру, — Ай вонт то одер аноу кейк.

— Sorry, but these gentlemen have already bought everything, — ответил хозяин.

Собственно дословный перевод Максу не требовался. Смысл отказа лежал на поверхности.

— Эти абреки запрещают вам продавать вкусняшки для моей любимой супруги? — спросил Макс с таким удивлением, что арабы замолчали.

— Вали отсюда, рюски, — отпустив кондитера, заявил главный, — Плевал я на тебя и твоя страна. Теперь это земля достопочтимого Халила Есира. А я его правая рука.

При этом он нагло тыкал пальцем в живот презираемого им русского.

— Правая рука говоришь? — переспросил Макс и, схватив палец, сломал не напрягаясь. Затем, когда наглец, взвыв от боли, упал на колени, махнул кистенём и наискосок рассёк ему лицо через лоб до щеки. Левый глаз при этом вытек.

Кистень, предназначался для ближнего боя и считался не летальным оружием. Выполнял задачу нейтрализации противника. Работать им требовалось по открытым участкам тела. Предпочтительно по голове. Крест имел не остро заточенные грани, а наоборот, крупнозернистое алмазное напыление. Это делалось для того, чтобы при ударе наносились рваные, болезненные увечья, сильно кровоточащие и трудно заживающие.

Двое решительно схватились за кинжалы, а третий растерянно заметался в поисках выхода.

— Мне насрать, как вы ведёте себя в Англии, — заявил Макс, сообразив, что арабы понимают русский, — Но этот, сын козы и шакала, оскорбил Россию и вам придётся ответить за его слова.

Новые хозяева Лондона вздрогнули. Они, в сущности, были смелыми ребятами, когда приходилось общаться с толерантными европейцами. Но гигант их пугал. Не размерами, а тем, что оказался русским.

Поигрывая цепью, будто нунчакой, агент двинулся к правому, но внезапно, упав на левое колено, рубанул по кисти второго. В кровавых брызгах нож упал на пол и, вернувшись в боевую стойку, он ногой отшвырнул его в сторону.

— Ну что, сын пустыни, сам перережешь себе глотку или помочь?

Араб бросился вперёд, стремясь попасть ножом в печень, но Макс, развернувшись по оси, перехватил кисть и вывернул руку на излом. От болевого захвата абрек взвыл. Выронил нож и затанцевал джигу на носочках своих модных мокасин.

— Арнольдушка, — донеслось из-за спины, — Не ломай мальчику руку. А то полицейские предъявят тебе превышение самообороны с особой жестокостью.

— Как скажешь, дорогая!

Вслед за полицией подъехало несколько карет скорой помощи. Лишённого глаза отправили в травму, танцора обкололи успокоительным. Долго чесали затылки, разглядывая кисть третьего. Раздумывали, что делать с пальцами, на которых, через рваные мышцы, отчётливо просматривались костяшки.

Макс, превратившись обратно в добродушного Арнольда, предложил помощь в их ампутации.

Из полицейского участка чету Петровых отпустили только поздно вечером. На улице, консул посольства, лично приехавший разбираться с задержанием граждан России, пожимая руку Арнольду, предупредил:

— Я бы посоветовал вам ехать в гостиницу и сидеть там тише воды и ниже травы, но ведь не послушаете. Поэтому рекомендую до утра никого больше не бить. Пусть нелюбимый город спит спокойно.

— Есть! — в горячке ответил Арнольд, но сообразив, что переборщил, стушевался, — Переволновался, знаете ли.

— Держите себя в руках, — наставительно указал консул и неожиданно радушно обнял обоих.

Прямо любящий отец, провожающий детей в сибирскую ссылку. Так трогательно и, со стороны, в лучших российских традициях.

Проводя показательную церемонию, он скороговоркой шептал:

— Я намеренно задержал ваше освобождение. Теперь у вас есть алиби. Час назад по всем новостным каналам сообщили о покушении на гражданина Великобритании мистера Буневича. Он лично в интервью обвинил в этом КГБ и Россию. Передайте Нудисту приказ Центра разобраться с произошедшим.

Откланявшись, дипломат сел в посольскую машину и уехал.

— Чудны дела твои, Господи, — сделал вывод Арнольд, — А почему на нас не завели уголовное дело? Хотя бы по статье хулиганство?

— Властям это не выгодно. Они предпочитают замалчивать любые инциденты с мигрантами. Три года назад правительство красочно хвалило решение приютить у себя беженцев из Африки и Ближнего востока. Сулило, что это поднимет экономику и улучшит социальный климат в стране. А вышло, что вышло. Общественность уже ропщет, возмущённая их поведением. Поэтому власти замалчиваю большинство эпизодов. Иначе придётся признаваться в своих ошибках и уходить в отставку.

— Понятно, — подвёл черту Арнольд, — Чопорные англичане собираются терпеть до последнего. А что будет, когда терпение лопнет?

— Какое нам дело? Лови такси, и поехали в отель, — отмахнулась Мелания.

— А может, пройдёмся? Ноги разомнём, заодно поужинаем в каком-нибудь ресторане? Вон в том, например.

— Там тебе не понравиться. Он вегетарианский.

— Найдём традиционный. С мясом и водкой.

Глава 9

Ресторан «Угодья гурмана» Арнольду понравился, но Макс засомневался, что это хороший выбор. Он знал, то, что гурманы называют едой, часто таковой не является. Однако промолчал.

Распорядитель указал им свободный столик. Супруги, следуя местному этикету, неспешно заняли свои места, но, прежде чем официант принёс меню, рядом возник Илья Сергеевич и, непринуждённо, уселся рядом с Меланией.

Нудист выложил перед собой включённый смартфон и, улыбнувшись, пожелал приятного аппетита. Мелания, нисколько не удивившись, сделала заказ. Когда официант удалился, командир сказал:

— Мой телефон работает в ограниченном, но интенсивном режиме. В отличие от ваших. Покрывает примерно полутораметровый диаметр. Поэтому нас никто не услышит, и мы никому неудобств не создадим. Слышали про нападение на Гошу Буневича.

Мелания кивнула.

— Двое убиты. Остальных разыскивает полиция. Гошу, оказывается, охраняли спецслужбы, о чём у нас в управлении никто не знал.

— Кто погиб? — упавшим голосом спросила Мелания.

— Неизвестно. Полиция не разглашает ни их имён, ни гражданство, ни национальность. Мутное дело.

— Так это не мы?

— Даже не коллеги из смежных структур.

Официант принёс заказ, и Макс внутри Арнольда просветлел от счастья. На его тарелке лежал огромный кусок мяса и три картофелины, посыпанные зеленью. Что у других его не интересовало.

— Словоблуд передал приказ Центра разобраться и доложить.

— Я видел ваше прощание возле полицейского участка. Трогательно. Чуть не всплакнул. Доложи по якобы случайной встрече с объектом, — приказал Илья Сергеевич.

— Я всю ночь размышляла, но не нашла подходящих зацепок. Всё говорит о стечении обстоятельств. Единственное связующее звено это таксист. Но машину мы не вызывали через диспетчерскую службу.Остановили не первую попавшуюся, контролировали ситуацию. Но именно водитель отвёз нас в тот бар. Заранее спланировать такую подставу просто немыслимо.

— С этим ясно. Что было в самом баре?

— Работали по плану. Я привлекала внимание мужчин, Макс, строил из себя скромного тюфяка, любителя выпить. Кстати, заснять публику в зале на камеру, предложил именно Макс. Иначе бы мы вообще ничего не поняли.

— Молодец! Похоже, не обманул меня Геннадий Викторович и польза от тебя действительно есть.

Польщённый Арнольд пробурчал, набитым ртом: «Служу России».

— Молодец-то он молодец, только английский ему стоит подучить. Этот Томас Уайтрединг действительно не клеил меня, а предлагал сняться в эротическом календаре для какой-то компании. Говорил, что у него есть заказ, а подходящей модели нет. Дескать, компания известная и если мои снимки им понравятся, то у меня есть шанс стать известной фотомоделью. Надо пробить информацию о компании и наличие заказа у Уайтрединга.

— Сомневаешься?

— Сомневаюсь, что этот фотограф вообще соображал что делает. Похоже на подставу. И он в ней участвовал как марионетка.

— Проверим. Дальше.

— Как задумывалось Макс, то есть Арнольд, спровоцировал драку, но вмешался этот самый Гоша и свёл на нет все наши усилия. Чем бы всё закончилось неизвестно. Пришло сообщение из Центра. По фото установили, что Кацман является нашим объектом, и приказали немедленно возвращаться в отель. Пришлось импровизировать и вроде удалось правдоподобно обосновать наш уход. Другой вопрос, поверил ли в это Гоша или тот, кто управлял им.

— Ментального воздействия ты не почувствовала?

— Совершенно. Только когда морок исчез, стала понятна вся абсурдность произошедшей встречи. Именно в этот момент я поняла, что находилась под контролем кукловода.

— Замечательно то, что ваш внезапный уход разрушил их планы. Полагаю, они не собирались отпускать вас живыми. Мой человек наблюдал за вами издалека. Его дозиметр зафиксировал всплеск психофизической активности и возбуждение энергетических линий.

— Линий или полей? — уточнила Мелиния.

Арнольд совершенно не понимал, о чём говорят коллеги. Он отправил в рот последний кусок стейка и внимательно присматривался к порции супруги, которую та игнорировала, налегая на салат из спаржи.

— В том-то и дело, что линий. На это способны только маги или колдуны. Затронуть одну струну и не всколыхнуть всё энергетическое поле — это работа профессионала высокого уровня.

— Неужели тут поработал кто-то из Отражения Храмов?

— Сомневаюсь. С другой стороны в нашем мире таких сильных специалистов нет априори. Не те условия.

— Нелегал?

— Возможно. Придётся сообщить их Магистру о перебежчике. Боюсь, Совет Храмов пришлёт агента для расследования. До сих пор прецедентов не было.

— Дорогая, раз уж ты предпочитаешь овощи, можно я стащу твой кусок мяса?

— Да подавись им, милый! Тебе разве не интересно то, что мы обсуждаем?

— Я совершенно ничего не понимаю. Так стоит ли напрягаться?

Берта повернулась к Игорю Сергеевичу и спросила:

— Может, в силу сложившихся обстоятельств, есть смысл посвятить стажёра в сведения с более высоким уровнем допуска?

— Нужно посоветоваться. Сам такое решение принять не могу.

Выйдя из ресторана чета Петровых попала в чудесную атмосферу пятничного Лондона. Толпы ищущих приключений жителей блуждали по ярко освещённым тротуарам, разыскивая свободные места в питейных заведениях, а то и просто укромные уголки в подворотнях. Визжали тормоза, гудели клаксоны, важно крякали полицейские сирены. Город жил своей жизнью.

Арнольд, нежно прижимая супругу, брёл в сторону отеля, сверяя маршрут с джипиэс приложением смартфона.

Всё проходило мило и чинно, пока у какого-то клуба дорогу им не перегородила подвыпившая толпа молодых людей, которых, два бочкообразных секьюрити, отказывались пускать в заведение. Возмущённые таким отношением охранников, вызывающе одетые ребята, срывали досаду на случайных прохожих. Те в свою очередь в страхе шарахались в стороны. То ли войдя во вкус, то ли потеряв берега от выпитого, двое нагло заступили дорогу Петровым и, грозно жестикулируя, потребовали обратить на них внимание.

— Что они хотят? — поинтересовался у супруги Арнольд.

— Да кто ж их знает! — ответила Мелания, пребывая в крайне романтичном настроении, — Они же датые и языком еле ворочают. Вроде требуют справедливости. Хотят, чтобы мы поручились за них перед охраной и провели в кабак.

— Да не вопрос, — добродушно согласился Арнольд, наслаждаясь покоем ночного мегаполиса, — Кому тут замолвить словечко?

Он приветливо положил руку на плечо крайнего, но тот неожиданно отпрыгнув, закричал:

— Рашенс, виз э рашенс!

После чего второй, повыше и пошире в плечах, дыша алкоголем, рванул на себя лацкан Арнольдова пиджака и оторвал пуговицу.

— Идиот, — вздохнула Мелания, вспоминая обещание, данное российскому консулу.

Арнольд же подумать не успел. Действуя на рефлексах, схватил мажора за темечко, одновременно ударив ботинком по внутренней стороне лодыжки. Ноги нападавшего мгновенно разъехались, и лёгким движением Арнольд направил его к земле. Парень сел на полноценный продольный шпагат не хуже Волочковой. Страшно зауженные брюки треснули в паху. Видимо, треснуло ещё что-то, потому что шалопай больше не встал. Только надсадно выл, демонстрируя изумительную растяжку.

Второй, приняв классическую боксёрскую стойку, запрыгал на безопасном для себя расстоянии. Охранники прекратили препираться с остальными и загундосили что-то в рации. Трое, потеряв интерес к секьюрити, двинулись на обидчика их друга.

— Может, теперь попадём в выпуски новостей! — воодушевившись, воскликнул Арнольд, оттирая Меланию себе за спину.

— Только не убей их, — попросила супруга, — Это совсем другая статья.

— Подыгрывай мне, — шепнул напарник, — Нас уже на мобильники снимают.

— Граждане! — заголосила Мелания на английском, привлекая внимание как можно большего количества зевак, — Пьяные хулиганы напали на моего мужа! Есть ли закон в Соединённом Королевстве?

Закон появился спустя пять минут. Воя и мигая люстрой, остановилась машина и трое крепких ребят в касках, размахивая дубинками, бросилась разнимать дерущихся. Впрочем, разнимать уже было некого. Сначала Арнольд вяло отмахивался, позволив забиякам оторвать себе рукав и поцарапать щёку. Нужна была видимость не только морального, но и материального ущерба. Затем, ткнул двоих в грудь, отчего те выдохнули не только воздух. Третьего боднул в лоб так, что послышался характерный звук лопнувшей скорлупы. Примерно такой все слышат на Пасху, когда сталкивают крашеные яички.

— Вы видели, — закричала Мелания подбежавшим полицейским, — Он ударил лбом моего мужа! Это беспредел! Мы будем жаловаться!

Вообще-то это являлось истинной правдой. Арнольд, легко приподняв англичанина, ударил им себя в лоб. Снимающие ротозеи запечатлели кадры, как дебошир в кожаной жилетке, неловко подпрыгнув, бьёт лбом верзилу и падает на асфальт без признаков жизни.

Оба русских агента прекрасно знали, как по инструкции будут действовать констебли. Прижмут к стене, заставив упереться руками, и начнут обыскивать на предмет оружия. Вот тут-то начиналась сольная партия Мелании. Неожиданно оттолкнувшись от стены, она рухнула на руки констебля и заверещала, переходя на визг:

— Он лапает меня, как уличную девку! Помогите! — это по-английски, а по-русски добавила, — Милый, меня пытаются изнасиловать!

Возмущённый супруг, издав боевой клич Тарзана, отобрал у контролировавших его «бобби» дубинки, и с такой силой опустил на каски, что те не выдержали и треснули. Затем он, хрюкая как раздражённый секач, бросился на обидчика жены. Тот заверещал что-то и кинулся наутёк. Полтора десятка айфонов, сияя вспышками, зачарованно проводили жертву и преследователя до ближайшего угла.

Глава 10

— Да стой ты! Мать твою за ногу! — заорал Арнольд, едва свернул за угол.

В подворотне, представляющей собой служебный проход, заканчивающийся тупиком, горела одна единственная лампочка. Тусклая, ватт на двадцать пять. Эти хозяйственные жлобы, считая барыши в своих карманах, экономят на любой мелочи. Макс матюкался. Арнольд нервно озирался, боясь попасть в объективы нежелательных объективов. На лекциях в конторе убеждали, что в Лондоне камеры видеонаблюдения натыканы повсюду. Нельзя разрушить легенду случайным словом или действием.

Вроде бы у центрального входа в клуб всё удачно сложилось. Хулиганы получили по мусалам, констебли тоже огребли по делу. Случайно собравшейся толпе понравилось. Тут главное не переусердствовать. Как говорил Геннадий Викторович: пить надо в меру, а мера — это единица измерения, равная двум вёдрам.

Пару раз споткнувшись и ударившись коленом о какой-то ящик он наощупь пробирался к двери чёрного хода над которой теплился хоть какой-то источник света. Не хватало ещё производственную травму получить. Вот Мелания будет ржать, узнав, что её напарник сломал ногу в потёмках.

Неожиданно из-за штабеля пустой тары выскочила тень в пробковом шлеме и попыталась укусить Арнольда за палец.

— Вот ты, где прятался бобик неразумный, — обрадовался мастер подстав, пытаясь поймать констебля за шиворот, — Калм даун плиз эврифингс итс файн.

То ли испуганный страж порядка не разобрал ломаный английский агента, то ли реально поглупел от страха, но он попытался укусить ещё раз.

— Да больно же! — взревел Арнольд.

Сунув пальцы в рот, и ощутив солоноватый вкус крови, рассердился не на шутку.

— Слушай, тварь дрожащая, ай вонт харт ю… Тьфу, что за язык! Я не причиню тебе вреда. Убийства и тяжкий вред здоровью не входят в мои планы! Сейчас обнимемся и вернёмся на зе стрит. Обнимашки, андерстенд ми? Там зеваки стоят и снимают на телефоны. Мы объясним, что инцидент исчерпан. Ты извинился за то, что лапал мою супругу, и мы пришли к взаимопониманию? Ферштейн?

Полицейский вроде как затих, и Арнольд чуть ослабил хватку. Констебль, зараза, именно этого и ждал. Гортанно выкрикнув боевой клич британских коммандос, он ударил русского медведя пинком под колено. Потом, заорав что-то пронзительно-надрывное, лягушкой прыгнул в мусорный контейнер, захлопнув за собой крышку.

— А с виду культурный джентльмен, — в сердцах сплюнув под ноги, Арнольд попытался вскрыть бак. Смелый страж порядка крепко держал пластиковую створку изнутри.

Пришлось поднатужиться и завалить контейнер на бок. Содержимое мусорного бака вывалилось на асфальт. Из кучи упаковочного хлама и пищевых отходов выбралось одичавшее существо и метнулось к двери служебного хода.

Маска спокойного и немного флегматичного Арнольда начала сползать с агента, уступая место разудалому Максу.

— Поиграть со мной захотел? — принимая вызов, ухмыльнулся он и побежал следом.

После сумрака подворотни яркий свет кухни на мгновение ослепил Макса. Впрочем, он быстро освоился. Полноватый мужик в белых подштанниках и фартуке, поверх сорочки обнимал хныкающего констебля. Чувственно прижимал полицейского к груди, лепетал какие-то нежности и стремился поцеловать в лобик.

— Ах ты, рожа гомосячья! — взревел Макс, понимая, что бедолага по его вине попал в лапы к извращенцу, — Отпусти его! Это моя добыча!

Между мойками, разделочными столами и плитами с открытым огнём проход оказался слишком узким для неуклюжего здоровяка. Пытаясь ускориться и вырвать горемыку из объятий сластолюбца, Максу пришлось вести себя как слону в посудной лавке. Сметая по дороге кастрюли, сотейники и миксеры он почти высвободил констебля, но повар внезапно подтолкнув того в коридор, схватил длинный нож и преградил дорогу.

— Ты не балуй! — недоверчиво предостерёг Макс, вставшего в боевую стойку повара.

Тот затараторил что-то угрожающее. Из всего набора слов, агент разобрал только «не пущу» и «боже, храни королеву». Хотя в последнем не уверен. Может толстяк просто подбадривал себя, цитируя песню «Dancing queen».

Макс, схватил со стола сковороду и, защищаясь ею как щитом, шагнул навстречу. Времени, обдумывать план схватки с мастером ножевого боя, у него не было. Констебль, скрывшийся во внутреннем пространстве клуба, мог потеряться и остаться без извинений. Ссориться с блюстителем закона в планы Арнольда и Мелании не входило. Нужно уважать правопорядок любой страны, даже если это Англия.

Чтобы убрать с пути повара, не нанеся ему тяжких увечий, Макс вытряхнул ему в лицо нарезанную для пассировки морковку, а затем той же сковородкой приложил по темечку.

Как уже говорилось, проходы на кухни узкие и развернуться, чтобы продемонстрировать рукопашные приёмы, места не было. Макс не нашёл ничего лучшего, как подхватить оседающего от удара пухляка под руки и засунуть на свободную полку над мойкой.

Теперь проход полностью свободен и можно бежать на поиски констебля.

В помещениях, где отдыхали добропорядочные гости питейно-развлекательного заведения, царил интимный полумрак, но совершенно неромантическое возбуждение. Десятка три, разгорячённых принятым во внутрь допингом, клиентов встали стеной, преграждая дорогу. Макс поискал глазами приметный шлем «бобби» и, не найдя, бросился на противника. Это скорее была психическая атака, чем стремление с боем прорваться через ряды пьяных и потому находящихся в приподнято-возбуждённом состоянии англичан.

Частично она удалась. Первый ряд, увидев несущегося на них верзилу в порванном костюме и перепачканным кровью лицом, дрогнул и попытался ретироваться. Им бы следовало отпрыгнуть в стороны, но в панике они решили спрятаться за спины стоящих во второй шеренге. Возникла потасовка между теми, кто желал отступить и теми, кто совсем не стремился принять бой в первых рядах.

На волне этой неразберихи Макс, подобно древнегреческому тарану, врезался в нетвёрдо стоящую стену из живых тел и она, дрогнув, рассыпалась. Арнольд, внутри разбушевавшегося монстра, притормозил, пытаясь на ломаном английском извиниться, но сзади уже разгорался бой местного значения. Те, кого не пустили спрятаться за спины, воспылав праведным возмущением, принялись выяснять отношения с обидчиками. Чтобы разнообразить классический английский бокс, атакующие подхватили стулья, а защищающиеся использовали в качестве щитов столы. В качестве метательного оружия вход пошли бутылки и прочая посуда.

Поняв, что бывшие противники заняты и их лучше не отвлекать извинениями, Макс переместился во второй зал, где, наконец, увидел желанную цель. Констебль, прижимая к груди шлем как икону, умолял двух афроевропейцев вступить с ним половой контакт. Во всяком случае, нашему герою так показалось. Один негр, ростом не ниже Макса, лысый и одетый в кожаную жилетку на голое тело, смутно напомнил персонажа гейского порно, которое крутили в Академии для приобщения к субкультуре Лондона. Второй, не менее колоритный, щеголял БДСМ-пародией на униформу секьюрити и ласково трепал полицейского по щеке.

— Я спасу тебя, друг! — взревел Макс и бросился на выручку.

Глава 11

В шесть утра запищал будильник, но Макс, сунув голову под подушку, продолжал показательно сопеть.

— Подъём, лежебока! — затрясла Мелания мужа.

— Побойся Бога, — взмолился Арнольд, — Мы два часа как вернулись. Дай поспать!

— Некогда дрыхнуть! — радостно заявила супруга, включая телевизор, — Сейчас первый новостной блок. Не проспи наш звёздный час!

Арнольд нехотя принял сидячее положение и хмуро уставился в экран.

Диктор русского канала ВВС оживлённо комментировал вчерашнее происшествие на Риджент стрит, возмущаясь, что несколько нарядов констеблей не смогли задержать одного русского дебошира. Мелания щёлкнула на независимый ITV и там перевозбуждённая девушка рассказывала, как смелый русский сначала отбил супругу у пьяных хулиганов, а потом жёстко проучил наряд полиции, допустивший нарушение правил задержания. Всё это сопровождалось видеороликами случайных свидетелей, выложенными на Ютуб, Инстаграм, Фейсбук и другие социальные сети.

— Полицейский наряд, игнорируя инструкции, запрещающие лицам мужского пола обыскивать женщин, нагло ощупывал русскую туристку. Вынудив взбешённого супруга дать им достойный отпор!

Далее следовали комментарии очевидцев, заявление шефа полиции, адвокатов, готовых за символическую плату оказать юридические услуги семье Петровых.

Потом запустили интервью с шеф-поваром клуба «Золотой лев», которого спасатели с трудом извлекли с антресоли его фьюжн-кухни. Он рассказывал, периодически закатывая глаза, как со служебного входа ворвался обезумевший констебль, а за ним демон в изорванном костюме и с перепачканным кровью ртом.

— Он хотел его съесть, — уверял кулинар, — Но я, позволив бедняге улизнуть в зал, грудью встретил монстра и принял с ним неравный бой.

На вопрос, как он оказался в шкафу, герой гордо поведал:

— У меня под рукой имелся только разделочный нож, и я не смог противостоять чудовищу! Его глаза горели огнём, изо рта шёл пар, обкусанные ногти сдирали антипригарное покрытие со сковородок. Он схватил меня за плечи и запихнул в одну из секций антресоли. Я раньше и не предполагал, что там может поместиться взрослый человек.

Затем следовали кадры разгромленного клуба, интервью с владельцем, менеджером и официантами. Темнокожий охранник в шейном корсете, плаксиво выпячивая губы, хныкал:

— Я хотел только спросить, что мистеру, бьющему головой констебля об пилон, нужно. Но меня больно приложили по загривку и я больше ничего не помню.

— Это я его ведёрком со льдом, — похвалилась Мелания, счастливо улыбаясь, — После двух неудач у нас получилось навести шорох в этом сонном царстве. Сейчас закажу шампанское и трюфели. Мы заслужили.

Но позвонить она не успела. В дверь требовательно постучали.

Супруги переглянулись, понимая, что обслуживающий персонал так не стучит. Мелания подмигнула мужу и тот, сбросив халат, пошёл открывать.

Стоящий перед дверью важный джентльмен слегка растерялся увидев перед собой заспанного русского. Тот вышел в труселях до колен с изображением британского флага и майке-алкоголичке с надписью «Боже, хорони королеву». Замелькали вспышки фотокамер. Кучкующиеся по обе стороны от представителя власти репортёры, взвыли от восторга, снимая встречу двух цивилизаций.

Серьёзный господин в костюме-визитке, предназначенном для особо торжественных случаев, расстроился, но не подал вида. Конечно, триумфальность момента вручения семье Петровых официальной ноты по случаю их вчерашнего поведения, безвозвратно утеряно, но этикет предписывал провести церемонию до конца. Высокопоставленный чиновник министерства иностранных дел вручил Арнольду завизированный несколькими печатями документ и произнёс полагающуюся случаю речь.

— Мелания, кисуля моя! — крикнул громила так, что у визави появилось на висках несколько седых волос, — Тут какой-то индюк припёрся! Переведи мне, что он хочет.

Оттирая мужа, на первый план выступила «кисуля», в ультракоротком пеньюаре на голое тело. В правой руке она элегантно держала чашку с чаем, в левой надкусанный беляш, с которого медленно капал жир.

— Говорит, что вчерашний инцидент произошёл по вине нескольких пьяных отморозков, позорящих честь великой нации и констеблей, забывших правила общения с потерпевшими. Виновные уже уволены и бла-бла-бла. Короче, всем раздали тумаков, и он уполномочен принести извинения. Хотите выпить с нами чаю?

Последнюю фразу Мелания произнесла по-английски, с сексуальным придыханием, подражая Ренате Литвиновой.

Уполномоченный вежливо отказался и, вручив документ, гордо удалился. Репортёры, возбуждённые сенсационными кадрами, обступили чету Петровых, наперебой торопясь задать интересующие аудиторию вопросы.

— Не все сразу! — промурлыкала Мелания, — Мой муж не говорит по-английски. Дам, изъясняющихся на русском, он обслужит в порядке живой очереди в номере. Я же с удовольствием выпью чаю с тобой, красавчик!

С этими словами она сграбастала стройного журналиста в обтягивающем костюме небесно-синего цвета, пиджак которого был настолько узок, что еле держался на одной пуговице, и утащила в номер. Бедняга впал в ступор, не понимая, будут ли его убивать или насиловать.

— Ну, девочки, — расплылся в улыбке Арнольд, — Кто хочет попробовать крепкого русского тела?

Желающей оказалась одна. Светловолосая строгая леди в очках, с выпирающей лошадиной челюстью.

Раздавать интервью оказалось хлопотней, чем раздавать подзатыльники. Макс, внутри вежливо улыбающегося Арнольда, упрел и, пытаясь сохранить выдержку, пил одну чашку чая за другой. Продолжалось всё до тех пор, пока супруга из баловства, не подала ему вместо чая коньяк.

Арнольд мгновенно взбодрился и начал витиевато рассуждать на темы политкорректности и соблюдения прав человека.

Ближе к обеду в дверь снова настойчиво постучали. На этот раз явился представитель российского посольства и, настоятельно потребовав прекратить общение с прессой. Затем представил двух адвокатов, присланных военным атташе для улаживания щекотливых вопросов.

Те, в свою очередь, предварительно выгнав из номера всех посторонних, показали документы сотрудников КГБ и заявили, что имеют приказ всюду сопровождать семью Петровых.

— Я в душ. Ребята, кто со мной? — хмыкнула Мелания, действительно направляясь в ванную.

— Не до такой же степени, — поморщился секретарь посольства, приноравливаясь к бутылке коньяка, — Ребята походят с вами по городу. В остальное время побудут в соседнем номере, который посольство арендовало до окончания вашей командировки.

— А гебэшники-то зачем? Наших что ли нет?

— Так называемых ваших, — наставительно произнёс дипломат, — Никто светить не намерен. Поэтому будете довольствоваться тем, что дают. К тому же у ребят высокий уровень допуска. Они знают кто вы и кого к вам, ни под каким видом, не подпускать.

— Ты охренел, — прошептал Арнольд, крутя пальцем над головой и намекая на прослушку.

— Всё в порядке, — секретарь достал из кармана смартфон, явно русской модели, — Наслаждайтесь преимуществом официальной дипломатической защиты. Недовольных постояльцев администрация отеля уже расселяет в свободные номера другого крыла.

— Ясно, — расстроился Макс, в душе Арнольда, — Теперь мы как под лупой. Шаг вправо побег, прыжок на месте провокация. Что наверху думают? Может нам пора убираться с туманного Альбиона.

— В Центре считают, что преждевременно сворачивать операцию. Меня, кстати, Львом Давидовичем, величают и я, надеюсь временно, ваш связной.

— Непохожи вы на Льва Давидовича, — буркнул Макс, всё ещё куксясь на решение Центра подключить к работе КГБ.

Глава 12

Мелания появилась из ванной в боевой раскраске и полностью одетой для субботнего шоппинга.

— Мальчики идут с нами? — спросила она с таким видом, будто готовилась принять командование вредительским рейдом по территории противника, — Тогда пусть следуют за нами на расстоянии не менее десяти шагов. А лучше вообще уткнутся в смартфоны и смотрят ролики в сети. Короче, не мешают нам провоцировать общественность.

— Думаю, это проблематично, — засомневался Лев Давидович, — Шеф полиции уже выделил для сопровождения наряд констеблей, а МИ6 подключила своих шпиков, чтобы избежать дальнейших скандалов.

— Глупости, — отмахнулась Берта, — Наличие сотрудников военного атташе в Лондоне, подразумевает, что условная зона вокруг них, является территорией Российского государства. А у нас есть статья 137 Уголовного кодекса, согласно которой установлена ответственность за нарушение неприкосновенности частной жизни. Журналисты народ ушлый. Их мёдом не корми, дай пофотографировать, да по расспрашивать, вторгаясь в наше личное пространство.

— Великобритании тоже имеется подобный закон.

— Да. Но он не работает, так как пресса считает себя не четвёртой властью, а второй. После королевы.

Первый же инцидент произошёл едва Петровы вышли из отеля. Стайка дремавших от скуки репортёров, толкаясь и ругаясь, бросилась к ним наперегонки. Первой успела маленькая азиатка и тут же, чуть не выпрыгивая из платья, ткнула Арнольда диктофоном в нос. Обалдев от неожиданности, здоровяк неловко отмахнулся, и девушка исчезла под ногами коллег. Волнуясь за представительницу прекрасного пола, Арнольд схватил самого тощего из журналистов и стал им, как метлой, расчищать проход к пострадавшей. Затем галантно подал ей руку, помогая подняться. На белоснежной когда-то блузке отчётливо виднелись следы подошв.

Не обращая внимания на поднявшийся возмущённый крик и тихие стоны боли, Арнольд, пытался объяснить азиатке, что не разделяет идеи феминизма и девушкам не пристало вести себя подобно гладиатору на ринге. Та, очарованная поведением русского монстра, сетовала, что разбитый диктофон являлся собственность редакции.

Денис, один из телохранителей, приставленных военным атташе, честно пытался защитить от толпы Меланию, а Антон, орал, призывая топтавшихся в отдалении констеблей вмешаться в ситуацию.

Когда толпа впадает в неистовство, то становится неуправляемой. Неважно от чего это происходит. Страх движет ею или ненависть, всё равно. Люди, составляющие толпу, перестают мыслить самостоятельно, и превращаются в стадо баранов. Вразумить такую отару, можно только удивив чем-то.

— I have a bomb, — заорал Арнольд так, что в магазине напротив треснула витрина, и поднял вверх руку с зажатой в кулаке трёхсотграммовой фляжкой из чернёной нержавейки.

Шум смолк, рты открылись в безмолвном крике и через мгновение тротуар вокруг «Приюта принцессы» обезлюдел. Даже несколько констеблей бежали позади толпы, подгоняя себя дубинками.

— Капитализм, — сказал Арнольд, пародируя тёзку Шварценеггера.

Мелания, несмотря на настойчивые просьбы КГБешников, наотрез отказалась возвращаться в номер.

— Нас снимают зеваки с противоположной стороны улицы, а значит, шумиха обеспечена ещё как минимум на пару дней, — заявила она охранникам.

Подвывая и крякая спецсигналами, подъехали ещё два экипажа. Полицейские образовали вокруг туристов что-то вроде кордона. Таким построением и двинулись гулять по Вирджин стрит.

Арнольд, вспоминая похождения майоров Петрова и Баширова, смеясь, требовал показать ему знаменитые шпили соборов Солсбери, но супруга категорически отказывалась. Ограничились заходом в наиболее популярные у приезжих магазины и кафетерии. Полакомились мороженным в скверике с фонтаном. В последний Арнольд сначала плюнул, а потом бросил монету в десять пенсов.

До момента, когда над Лондоном сгустились сумерки, ничего примечательного не произошло. Их по-прежнему снимали на телефоны и цифровые камеры, но опасливо и издалека. Как львов на африканском сафари.

Сочувствуя кабинетным воякам, от усталости еле передвигавшим ноги. Мелания предложила поужинать в ресторане, после чего вернуться на такси в отель.

Они уже перешли к десерту, когда Антон, сидящий за соседним столиком, встал и передал Мелании свой телефон. На экране шёл выпуск новостей городского канала и ведущий, пугая аудиторию ужасными гримасами, рассказывал, как только что произошло второе покушение на мистера Буневича. Кто-то бросил бутылку с зажигательной смесью в окно гостиницы, где под охраной спецслужб, тот скрывался от карающей руки Кремля.

От такого известия пить вино с виноградом расхотелось, но в целях конспирации они просидели ещё четверть часа.

В номере, выключив все глушилки, Мелания уселась перед панелью телевизора и принялась щёлкать каналами, выискивая интересующую её информацию. Арнольд, не понимая английскую речь, заскучал и удалился в спальню. Где благополучно задремал.

Утро ознаменовалось приходом злого и невыспавшегося Льва Давидовича. Внешне он вежливо улыбался, но внутренне рвал и метал от досады.

— Это чёрт знает что! Ни в какие ворота не лезет! — плохо сдерживая негативные эмоции, возмущался он, — Кто-то намерено пытается сорвать операцию по репатриации Буневича. Не удивлюсь, если это происки МИ6. Тот же почерк, что и со Скрипалём. Сначала создать видимость покушения, а после, прикрываясь программой защиты важных свидетелей, спрятать терпилу подальше от общественности.

— Зачем это нужно англикашкам? — спросил Макс, почёсывая пузико в предвкушении обильного завтрака, — Какой прок от этого коррупционера? Ладно, беглый полковник, тут с большой натяжкой можно предположить, что интеледжент сервис защищает честь мундира. Но Буневич?

— Возможно, мошенник пообещал поделиться с Её Величеством награбленными миллионами. Другого варианта у меня нет. Никакой гостайной он не владеет и заинтересовать МИ6 громкими разоблачениями не может, — предположила Мелания.

— Соглашусь, — внезапно остыв, заявил представитель посольства и, как бы невзначай, налил себя коньяку, — Но предлагаю рассматривать этот вариант в сумме с давней ненавистью английской службы к ГРУ. Подкинуть нам подлянку, красиво завернув её в обёртку из политической провокации, в их духе. В конце концов, они могли спрятать Буневича просто из желания досадить нам.

— А что считает Словоблуд? — поинтересовалась Берта, — Наша миссия закончена?

Лев Давидович, сделав неприлично маленький глоток, утвердительно кивнул. Затем посмотрел на часы и добавил:

— Через два часа секретарь посольства от имени российского правительства выразит сожаление по поводу вашего недостойного поведения и заявит, что ваша командировка на конференцию досрочно прервана. Вас отзывают на перевоспитание с последующим наложением санкций. Потом красочно обрисует, как будет происходить ваше перевоспитание. Короче, больше в вашем пребывании здесь нет необходимости.

— Это провал? — разочарованно спросила Берта.

— Безусловно. Но вашей с Максом вины нет. Вы отработали на отлично и если бы не вмешательство третьих сил, успех операции был бы обеспечен. Никто бы даже не обратил внимания на исчезновение какого-то мигранта из восточной Европы.

— А Нудист?

— Он со своей частью группы останется до выяснения всех причин неудачи. Так решил Центр. Кстати, ваш отъезд это тоже своего рода работа на отвлечение. Ещё вопросы есть?

Не зная уровень допуска Льва Давидовича, Берта не решилась спрашивать о колдуне из параллельного мира и, вздохнув, ушла паковать чемоданы.

В аэропорту Макс последний раз поцеловал Берту в лобик и неожиданно признался:

— Извини. Я, кажется, был неправ касаемо норм женской груди. Размер имеет значение. Я не о твоей груди, а о своих габаритах. Вот когда беру в руку «Стечкин» мне удобно, почти комфортно. Но в ОМОНе у нас на вооружении стоял ПМ. А он маленький и вечно тонул в ладони. У меня палец с трудом пролезал в скобу, мешая нажимать на спусковой крючок. Так что ты права. Твои сисяндры идеальный экспандер для людей с большой кистью. Баскетболистов, например, волейболистов.

— Я тебя сейчас укушу, — зло прошептала Берта.

Глава 13. Эпилог.

Игорь Аркадьевич Буневич вышел на веранду скромного коттеджа, затерянного среди гор Шотландии и потянулся, разминая суставы. Почти сутки он провёл в каком-то каменном подвале, сильно напоминающем постройки довикторианской эпохи. Потом поездка на заднем сидении обычного такси. Причём, два широкоплечих агента, так напирали с боков, будто собирались сделать из Гоши отбивную. Но чего только не вытерпишь ради острого желания выжить. Затем виражи в скукоженном положении на армейском вертолёте и, наконец, узкая кровать в гостевом домике на какой-то вилле.

Нетронутая цивилизацией природа недвусмысленно намекала, что в округе давно не ступала нога обычного обывателя.

— Я думал, что вы переправите меня на какую-нибудь военную базу, — обратился беглец к охраннику, вышедшему вслед за ним, — Неужели я заплатил мало фунтов стерлингов, раз заслужил всего лишь конуру из двух комнат и кухни?

— Не волнуйтесь, мистер Буневич, — заверил агент, явно занимающий не последнее место в МИ6, — Служба удовлетворена вашим взносом и просит потерпеть временное неудобство. Этот коттеджный посёлок расположен в узкой горной долине и попасть сюда практически невозможно. Здесь проживают те, кто разыскивается своими государствами, но хорошо заплатил за свою безопасность. Причём заметьте, оплата не всегда производилась деньгами. Кто-то заработал, оказывая услуги Её Величеству на политическом поприще. Другие, сражаясь на полях невидимого фронта. Кстати, вилла, на территории которой находится ваш гостевой домик, принадлежит бывшему русскому полковнику ГРУ.

— Так и я об этом! — завопил Гоша, отчаянно жестикулируя, — Я тоже хочу виллу, бассейн и ухоженный садик!

— Всему своё время. Вам нужно потерпеть всего пару недель. После мы переправим вас на подводной лодке в Соединённые Штаты, где вам сделают пластическую операцию и новые, абсолютно чистые документы. Дальше, как сами понимаете, вы можете выбрать любую страну для проживания.

— А этот русский полковник не будет донимать меня своим гостеприимством? Сыт им по горло! Ещё в России я возненавидел все грёбаные русские традиции. Терпел из последних сил и сейчас не желаю к ним возвращаться. Иначе моё еврейское естество взбунтуется! Предупреждаю!

— Уверяю, — поручился агент, приложив ладонь к сердцу, — Только один обед. Мы ведь находимся у него в гостях, и полковник Скрипаль желает знать, кого поселили на его вилле. К тому же, Сергей Викторович, после известных событий в Солсбери, страдает острой формой мании преследования. Днем он, как правило, спит, а по ночам, запершись в подвале, смотрит старые советские фильмы, которые успокаивают его психику. Вам волноваться нечего.

После скромного обеда и взаимного представления два беглеца выпили пол-бутылки скотча, выкурили по сигаре, заполняя время ничем не обязывающей светской беседой. Потом раскланялись, пообещав каждый себе, никогда больше не встречаться.

В первом часу ночи, Гоша, постучал в толстую дубовую дверь, отделяющую вход в подвал от прихожей.

— Кто там? — услышал он в селекторе испуганный голос Скрипаля.

— Это я, Сергей Викторович. Ваш сосед. Билли сказал, что вы развлекаете себя просмотром старых советских фильмов. Позвольте составить вам компанию? Тоже нервы ни к чёрту. Особенно после двух покушений на меня.

Магнитный замок щёлкнул и Игорь Аркадьевич, прошмыгнув внутрь, спустился по ступеням в обвешанную коврами комнату. Скрипаль сидел в мягком велюровом кресле, держа пульт дистанционного управления в правой руке.

— Присаживайтесь рядом, — предложил он гостю, — Только умоляю, избавьте меня от вашей болтовни.

Он нажал кнопку и на большом экране герой Георгия Вицина потянулся за самым нижним горшком из высокой стопки таких же ночных ваз.

Гоша улыбнулся и, прежде чем свернуть Скрипалю шею, спросил:

— Неужели, полковник, ты думал, что контора никогда до тебя не доберётся?

03.01.2022 — 10.01.2022