Лоскуты

Глава 1. В которой автор цитирует советскую классику, говорит о точности формулировок, обнаруживает "вот это поворот" и задаётся еврейским вопросом

Строго говоря, это не повесть. Скорее, это попытка показать, как развивалась бы история без участия большевиков.

Скажу сразу: всякие фантазии на тему "что было бы, если б Ленина арестовали жандармы / убили черносотенцы / похитили инопланетяне (нужное подчеркнуть) в 1917 году" являются полной глупостью. Большевики не в 17-м году стали силой, которую невозможно игнорировать, и уж тем более не тогда родились. Да, Ленин был величиной и глыбой, гениальным революционером - но, как замечал классик советской поэзии, "единица - ничто, единица - ноль". И здесь я соглашусь с ним: в 1917 году никакие события с лично Лениным не изменили бы принципиального хода событий. Большевики уже были силой, которую нельзя ни сломить, ни изменить. Да и признаемся честно - а кто бы смог? Не сломить, но хотя бы изменить их в 1917 году?

Так что если кому-то интересно, как развивалась бы история без большевиков как таковых, следует исключить самое их образование. Вопрос этот не сложнее сибирского валенка: известно, что раскол на фракции внутри РСДРП впервые произошёл на её II Съезде, состоявшемся в июле 1903 года в Брюсселе. За долгие 14 лет до Октября и Февраля, за 11 лет до 1-й Мировой войны и даже за 2 года до Революции 1905-1907 годов.

Так что вспомним - какова была причина этого раскола?

Формулировка. Всего-навсего - формулировка членства в партии. Для наглядности приведу здесь обе.

Мартов: Членом РСДРП считается всякий, принимающий её программу, поддерживающий партию материальными средствами и оказывающий ей регулярное личное содействие под руководством одной из её организаций.

Классическая по тем временам партия, состоять в которой может буквально кто угодно.

Ленин: Членом партии считается всякий, принимающий её программу и поддерживающий партию как материальными средствами, так и личным участием в одной из партийных организаций.Да-да, та самая "партия нового типа", фактически - централизованная боевая организация профессиональных революционеров.

За формулировками, как видно, стояли глубокие убеждения. И ни товарищ Мартов, ни товарищ Ленин от своих отказываться не стали бы ни при каких вариантах.

Любознательный читатель сразу же заметит, что свою идею партийной организации товарищ Ленин придумал не на II Съезде РСДРП. Впервые он высказал её в своей работе "Что дѣлать? Наболѣвшiе вопросы нашего движенiя", за написание которой будущий вождь Мировой Революции засел ещё осенью 1901 года.

Всё было уже там. Потратьте немного личного времени, ознакомьтесь с трудом отца-основателя - благо, всё сейчас находится в свободном доступе. Большевизм - уже там, осенью 1901 года, причём в полны рост.

Товарищ Ленин, снова напоминает любознательный читатель, написал эту свою статью не на пустом месте. Это был, прежде всего, его гневный ответ на статью "Возможен ли научный социализм?" Эдуарда Бернштейна, написанную в том же 1901 году, буквально несколькими месяцами ранее. В которой автором, о ужас, давался ответ - "нет". Да, товарищ Ленин написал очень гневный ответ - право слово, с этим стоит ознакомиться.

Всё это здесь указано только для одной цели: показать, что для допущения незарождения большевизма придётся допустить смерть Ленина до того, как он ознакомился со статьёй Бернштейна. Потому что после ознакомления с ней он уже не мог бы не выдать свой ответ, не выступить на II Съезде и не расколоть РСДРП.

Тут каждый может проявить фантазию на тему "смерть товарища Ленина". Лично я человек не жестокий, так что предположу, что Владимир Ильич скончался, не выйдя из ссылки - до 1900 года. Умер, как труЪ-бунтарь, "молодым и злым", не дожив до 30 лет, жертвой "кровавого царского режима".

Вот при таком условии большевизма действительно не было бы.

В таком случае возникает вопрос - а как прошёл бы тот самый II Съезд? Что стало бы с РСДРП?

И этот вопрос вполне разрешим.

Прежде всего, партия оформилась бы по формулировке Мартова - то есть, как классическая партия того времени. Без принципов "партийной дисциплины" и "демократического центризма". ЦК которой имел бы весьма ограниченные полномочия. А дальше начались бы, с нашей точки зрения, форменные чудеса.

"Экономисты" не пережили бы шока от раскола только что созданной партии и не покинули бы зал, а продвинули бы свою программу. А "экономисты" - это фактически те самые бернштейнианцы, которых так сильно невзлюбил товарищ Ленин. И, поскольку в реальности большевизм в России победил, а читатель в массе своей не имеет о бернштейнианстве ни малейшего представления, нужно обрисовать это внутримарксистское движение хотя бы в общих чертах.

- Практика показала, что пропасть между рабочими и эксплуатирующими их капиталистами со временем не расширяется, а заполняется. В самом деле: разница между тем, как жили рабочие в 60-е годы XIX века и то, как они жили в 90-х годах того же века - это стремительное улучшение по всем параметрам. Центральный, основной тезис Маркса об "относительном и абсолютном обнищании пролетариата" попросту ошибочен; это показала практика, самый верный критерий истины.

- Во всех передовых капиталистических странах привилегии буржуазии постепенно уступают место демократическим институтам. Буквально за пару десятилетий - с 60-х до 90-х годов XIX века - в самых передовых капиталистических странах появились фабричное законодательство, демократизировалось общинное самоуправление, провозглашена свобода союзов (ассоциаций). Если в какой-то стране и продолжается законодательное стеснение свобод - то это свидетельствует только об отсталости конкретно этой страны.

- Борьба классов, несомненно, существует, однако она не является единственным содержанием истории. Существует так же и сотрудничество классов.

- Ожидание катаклизма и слома существующего строя, таким образом, необосновано; гораздо вероятнее постепенный, эволюционный процесс социализации общественного строя. Вероятнее всего - через муниципалитеты.

- Пролетарии, постепенно выбираюсь из нищеты, всё более становятся гражданами своих стран. Тезис "пролетарий не имеет отечества" и выводимая из него идея интернационализма равно ошибочны, от них следует отказаться. Даже армия, таким образом, не является чем-то, подлежащих безусловному уничтожению.

- Таким образом, вся программа партии должна быть пересмотрена в принципе.

Фактически это - попытка пересмотра, ревизии самых основ марксизма. Откуда и возникает знакомое каждому советскому человеку страшное слово - "ревизионизм". Победившие в реальности большевики были ортодоксами; без них РСДРП логично встала бы на рельсы ревизионизма и реформизма. И понятно, каковы были бы её основные положения - они известны и так.

- Задача партии - отказ от вооружённой революции в пользу борьбы за права трудящихся через демократические государственные институты.

- Задача пролетариев - экономическая борьба и поддержка либералов в их борьбе против царизма.

- Пролетарии не должны иметь никакой собственной политической программы (от себя отмечу, что "диктатура пролетариата" - изобретение лично Ленина, и без него попросту не появилось бы).

Согласитесь, это кардинально отличается от программы большевиков?

Вот Сергей Васильевич Зубатов - тот самый легендарный деятель политического сыска - в реальной истории согласен был на все сто. Он даже рекомендовал книги Бернштейна к чтению рабочим, благодаря чему никаких проблем с цензурой у бернштейнианцев никогда не возникало, а сами книги Бернштейна не то что завозились из-за границы - переиздавались в Империи. Так же любителями Бернштейна в реальной истории были такие знаменитости, как П.Б.Струве (не только редактор "Русской Мысли", но и участник Государственного совещания и Предпарламента в 1917 году) и С.Н.Прокопович (министр торговли и промышленности, а так же министр продовольствия Временного правительства).

Как раз здесь можно было бы сказать: "вот это поворот!"

Оказывается, без Ленина и большевиков РСДРП, вероятнее всего, стала бы мирной партией социальных реформ, активно сотрудничающей с либералами и буржуа, да ещё не имеющая проблем с цензурой! Ведь это получается совсем, совершенно другая история! Не обязательно, не гарантировано "история успеха" - но точно совсем, совершенно другая.

А чудеса продолжались бы на II Съезде и далее.

В реальности товарищ Ленин по ходу раскола успел заключить несколько неожиданных союзов. Однако мы тут уже нафантазировали, что его (ни раскола, ни Ленина) нет, так что не образуются удивительные союзы.

В таком случае, вероятнее всего, вопрос о праве наций на самоопределении решился бы диаметрально противоположным образом - а именно, отрицательно. В реальной истории именно Ленин уговорил Троцкого (Бронштейна) и Мартова (Цедербаума) выступить на II Съезде за идею ассимиляции евреев - мол, смотрите, это не мы евреев к ассимиляции принуждаем, это сами евреи хотят ассимилироваться. Без него таких выступлений бы просто не состоялось. А это значит, что делегаты "Бунда", скорее всего, продавили бы свои идеи культурной автономии для евреев и остались бы в составе съезда...

- Стоп, - сразу же спрашивает случайно забредший читатель, - какой ещё "Бунд"? И при чём тут евреи? Аффтар, ви что, анисемит?

Если бы всё было так просто, дорогой читатель. Но всё было куда сложнее.

"Бунд" - на идише просто "Союз" - в те годы был партией известной. Он был немного старше, чем РСДРП, и куда влиятельнее. Когда XX ещё только начинался, а арестованные делегаты I Съезда РСДРП только-только начинали покидать места своих ссылок, "Бунд" уже имел на счету три с хвостиком сотни проведённых забастовок и действующие организации в 9 городах Царства Польского и Северо-Западном Крае. И пока РСДРП в 1903 году проводила только II Съезд, Бунд проводил уже V. К этому времени Бунд успел сначала заявить о необходимости "отвечать на царский террор организованной местью", а потом - отказаться от идеи терроризма. Но шо именно они таки хотели добиться?

- Построить социализм, конечно. Но - на базе местечковой общины, кагала.

- Идишкейт - опоры на идиш как язык национальной идентичности. Да, это были такие евреи, которые очень не любили тех, кто стремился возродить иврит.

- Доикайт - приверженность к месту. Официальный лозунг можно было бы перевести как "Там, где мы, там и наша страна". Да, это были такие евреи, которые были против репатриации в Палестину и создания Израиля как еврейского национального государства.

- Антирелигиозность. Да, это были такие евреи, которые были против иудаизма.

Вот эти удивительные с современной точки зрения евреи в реальной истории вследствие хитрых договоров Ленина, направленных вообще-то для внутрипартийных целей, а вовсе не против евреев, покинули съезд. А в нашей, нафантазированной, версии истории вполне могли бы остаться. И сформировать не просто автономию фракцию внутри РСДРП, но продавить идею будущей России как федерации национальностей с полной автономией каждой из них, независимо от занимаемой территории.

Поверить в такое развитие событий нетрудно - с учётом отсутствия "демократического центризма" и "партийной дисциплины", узких полномочий ЦК, официальным отказом от интернационализма и одобрением муниципалитетов. Даже в реальной истории Михаил Исакович Либер, бывший делегатом Бунда на II Съезде РСДРП, выступал за меньшевиков и впоследствии стал их лидером; представляется, что в нашей нафантазиорованной истории без Ленина и большевиков всё прошло бы ещё более гладко.

Было у делегации Бунда, впрочем, ещё одно требование: признать его и только его "единственным представителем еврейского пролетариата". А это привело бы к неизбежному расхождению - пусть даже в отдалённом будущем - с другой еврейской партией.

Паолей Цион - или Рабочие Сиона - были во многом антиподами Бунда. Партия на 1903 год была совсем молодой и разрозненной, фактически представляя собой сеть кружков в нескольких городах, и ни в каких терактах замечена не была. Вот эти-то евреи были в массе своей за иврит и за создание еврейского национального государства (в Кении, Мессопотамии, в Палестине...). При этом в вопросах идеологии Паолей Цион "плавали" - разные группы идентифицировали себя по-разному, от народников до ортодоксальных марксистов - что дополнительно противопоставляло их Бунду.

Как и в реальной истории, прямых столкновений между этими двумя партиями случиться не должно. Однако интересна сама исходная разница установок Бунда и Паолей Цион: если нафантазированная нами РСДРП кооптирует Бунд, то с Паолей Цион её сотрудничество становится невозможным по определению. Ведь теперь только представители Бунда должны будут считаться законными представителями еврейского пролетариата! Что ж, если внутренняя логика событий ведёт по такому пути, не мне её менять.

На этом моменте не особо погружённый в вопрос читатель может смело сказать: да, всё это очень интересно, но давай уже ближе к РСДРП. Как они без Ленина и большевизма смогут участвовать хотя бы в Революции 1905-1907 годов? Как они обнаружат себя в 1917? Реформаторами-эволюционистами-то, да ещё без серьёзных проблем с цензурой и противостояния официальным властям?! Они что, даже ЧК не организуют?! Как можно представить себе реформатором условного Сталина, Дзержинского или Петерса?

И тут я соглашусь: да, Сталина, Дзержинского или Петерса реформаторами-эволюционистами представить я никак не в состоянии. Вот только дело в том, что на 1903 год эти персонажи - как и многие-многие другие - в РСДРП не состояли. А состояли они в своих, совсем других, партиях, многие из которых были кооптированы РСДРП в ходе Революции 1905-1907 годов. А в нашей, нафантазированной версии, с РСДРП-реформаторами-эволюционистами они не то что в дружеских объятиях сливаться не будут - они ещё и резать друг друга начнут, со всей пролетарской ненавистью.

В следующей главе мы начнём краткий экскурс по всем интересным для нашего мысленного эксперимента партиям Российской Империи.

Глава 2. В которой автор описывает особенности социализма и национального вопроса на Кавказе, читает грузинский букварь, заключает, что "есть на вас Сталин" и удивляется гениальной политике Империи

История русской революции, как помнит любой интересовавшийся вопросом человек, уходит корнями гораздо глубже РСДРП. Она уходит глубже ПСР - партии социалистов-революционеров - основанной в 1902 году. И даже глубже народовольцев, возникших в 1879 году и два года спустя убивших году Александра II. Сами революционеры возводили свой идейное происхождение к Земле и воле, созданной в 1860 году Герценом и Чернышевским, которые для Ленина были уже фигурами прошлого. Как писал советский классик, именно Герцен ударил в тот "Колокол", что разбудил Россию. Однако на 1903 год, ко времени II Съезда РСДРП, всё это было уже историей.

В Грузии, на тот момент входившей в состав Российской Империи, происходили параллельные процессы. Да, эта история будет небыстрой - но Грузия не та страна, где уместна спешка.

За два года до появления Земли и воли князь Илья Чававадзе выпустил статью, ставшую програмной: "Три дара завещано нам предками: отечество, язык, вера". Когда Земля и воля только были созданы, в Грузии уже оформилось общественное течение, вдохновившееся идеями Чавчавадзе. Их целью стало социальное и национальное освобождение Грузии, а так же демократизация собственно России; им представлялось, что наилучшее будущее - союз России и Грузии на равных. Деятельность этого движения были целой эпохой, про которую в России знают разве что специалисты. А между тем, именно Яков Гогебашвили разработал методику преподавания русского языка в грузинских школах (а для грузинского языка создал букварь). Творчеством Важи Пшавелы, оставившего в наследство более 30 поэм, увлекались Мандельштам, Цветаева, Пастернак и Заболоцкий. Ну а "Сулико" Акакия Церетели даже в России не слышал только глухой.

Хотя большинство деятелей того движения были писателями и публицистами, российская власть слушала их и даже прибегала к их посредничеству. Так, именно Николай Николадзе обеспечил в марте 1881 года переговоры ИсполКома народовольцев и "Священной дружины" - тогда коронация Александра III задерживалась из-за опасений новых терактов, и монархисты готовы были идти на уступки в обмен на временное прекращение террора. Переговоры, конечно, сорвались, но показателем сам факт. Да что там российская власть - Николай Николадзе встречался в Цюрихе с Карлом Марксом лично и получил от него предложение стать первым представителем Первого Интернационала в Закавказье. Первого, Карл!

Довольно быстро возникло и другое общественное течение - сторонники ускорения экономического развития Грузии, ставившие целями построение национальной промышленности и развитие торговли. Вопрос о различении этих двух групп грузины решили просто: первую назвали "Пирвели-даси" (т.е., 1-я группа), а вторую - "Меоре-даси" (т.е., 2-я группа). Разумеется, между двумя "даси" быстро прошло разделение, а после - и конфликт.

Представители Второй группы причисляли себя к последователям Карла Маркса и распространяли свои идеи через журнал "Моамбэ" ("Вестник"), хотя Георгий Церетели выпускал так же еженедельник "Дроэба" ("Времена") и "Квили" ("Борозда"). Никола Николадзе со временем пересмотрел свои взгляды и переместился из 1-й группы во 2-ю. Но самым ярким её представителем стал Сергей Месхи - не только публицист, но и блестящий переводчик, познакомивший грузинского читателя с творчеством Виктора Гюго.

Сам же Илья Чавчавадзе к 90-м годам заработал авторитет общегрузинского масштаба и стал Pater Patriae, некоронованным королём нации. В Грузии его помнят до сих пор.

Всё происходящее было крайне болезненно воспринято князем Григорием Голицыным - главноначальствующим Кавказской администрации и командующим войсками Кавказского округа. Так началась его долгая борьба с "кавказским национализмом" и "кавказским сепаратизмом". И, как это всегда бывает, итогом государственной борьбы стало появление настоящих националистов и сепаратистов (не считая, конечно, закошмаривания и разорения предпринимателей).

Если "Пирвели-даси" и "Меоре-даси" были скорее группами по интересам без чётко выстроенной программы, то новоявленная "Месаме-даси" (правильно, дорогой читатель, "Третья группа") была чётко выраженной социал-демократами. Здесь наличествует полный набор: Маркс, Энгельс, Плеханов; признание тактики террора оправданной в борьбе с царизмом. Сын Георгия Церетели, Ираклий, вступит уже в эту организацию, и поставит "Квили" и "Моамбэ" на службу ей. До конца 90-х в группу вступили революционно настроенные Ладо Кецховели, Александр Цулукидзе, Иосиф Джугашвили.

Эти люди, конечно, были настроены решительно. Легальный марксизм они, мягко скажем, критиковали. Реформистов-эволюционистов презирали. Все свои взгляды они чётко и прямо изложили в газете "Брдзола" ("Борьба"): только ортодоксальный марксизм, только вооружённая Революция.

Как же эти люди заинтересовались РСДРП? Ответ снова прост: в мае прошлого, 1902 года направленные в Грузию члены РСДРП Николай Чхеидзе, Ной Жордания и Сильвестр Джибладзе сумели скоординировать начавшееся крестьянское восстание в Озургетском уезде (по-грузински - в княжестве Гурия) и организовать на территории уезда (княжества) самоуправление. На подконтрольной им территории проживало немногим менее 100 тысяч человек, большинство из которых концентрировались в 25 сельских сообществ. Причём агенты РСДРП показали удивительную гибкость мышления, когда ради взаимодействия с крестьянами легко отступали от принципов марксизма. А крестьяне в ответ исправно делали денежные взносы и выполняли трудовые повинности.

Новорожденная Гурийская республика преспокойно пережила год - и вот тогда-то авторитет РСДРП в глазах "Месеме-даси" резко пошёл на подъём. Забегая вперёд, сообщаю: Гурийская республика просуществовала не год и не два. Она пала только в 1906 году, когда её раскатали войска генерала Алиханова-Аварского. Но даже на лето 1903 года успешное существование Гурийской республики было для "Месеме-даси" действительно впечатляющим достижением социал-демократов. Дополнительный интерес для молодого Иосифа Виссарионовича составлял тот факт, что Ной Жордания, один из организаторов Гурийской республики, в далёком 1894 году оказывал ему протекцию при поступлении в семинарию. Конечно, это только штрих, но такие штрихи всегда интересны - оказывается, революцию делал не случайный Вано, а прекрасно знакомый Ной! Конечно, такие вещи добавляют хотя бы пару пунктов авторитета организации, в которой подобные люди состоят.

Так летом 1903 года делегаты "Месеме-даси" прибыли на II Съезд РСДРП. Стоит оговориться сразу: даже в реальной истории среди делегатов Сталина не было, так что с Лениным от тогда не встречался (первая их встреча произошла только в декабре 1905 года, в Таммерфельсе). Тогда Иосиф Виссарионович был ещё молод, недостаточно знаменит и особой роли не играл; делегацию "Месаме-даси" представляли люди уровня Филиппа Иесеевича Махарадзе и Михаила Григорьевича Цхакая (бывший, кстати, посаженым отцом Джугашвили).

В нашей, нафантазированной, версии в РСДРП нет ни "демократического центризма", ни "партийной дисциплины", ни широких полномочий ЦК - зато есть фракционность и широкая автономия входящих в неё организаций. Так что "Месеме-даси" оказывается ещё одной парторганизацией в составе РСДРП, по типу Бунда. Образно говоря, с этого съезда РСДРП становится лоскутным одеялом.

Да, как и в реально истории, большинство участников "Месеме-даси" со временем ознакомятся с идеалами реформистов-эволюционистов и постепенно примкнут к ним (они ещё успеют пригласить к себе в Тифлис Карла Каутского, пусть и полтора десятка лет спустя). Но, поскольку раскола на большевиков и меньшевиков не случилось, этот переход так же не примет характера раскола. Конечно, все противоречия всплывут непременно - но при других обстоятельствах и гораздо позднее. Хотя бы потому, что децентрализованной партии будет гораздо сложнее воевать с анархистами и народниками в самой Грузии. А пока что Исидор Рамишвили, Николай Чхеидзе, Ной Жордания, Силибистро Джибладзе и Ираклий Церетели примут "экономизм" и займут все свои руководящие места, вплоть до ЦК Партии.

И, поскольку современном РСДРП кооптировала другие партии, уместно рассмотреть их все. Однако прежде, чем покинуть Кавказ, стоит рассказать о соседях грузин - армянах; точнее говоря, о том, как выглядели их революционные организации. Упрощённо говоря, их было две.

Гнчак (Колокол) была социал-демократической партией Армении; действовала с 1880-х, название своё возводила к "Колоколу" Герцена. Именно её основатель, Аветис Назарбекян, с позволения Ф. Энгельса перевёл на армянский основную часть "Коммунистического манифеста". Через Плеханова была установлена связь с РДСРП... однако совместных акций партии не проводили. Причина проста: областью их действий была не Россия, а Оттоманская порта (что сегодня может казаться неожиданностью). Однако то, что называется Арменией сегодня, в начале XX считалось многими армянами всего лишь Восточной Арменией; дополняющая её Западная Армения находилась на территории современной Турции. Гнчаковцы стремились подорвать Порту изнутри, организуя митинги и забастовки на её территории - а вот на территории России акций не проводили, полагая сильную Россию необходимым условием для возрождения Армении.

Дашнакцутюн - Армянский Революционный Фронт (АРФ) - действовал с 1890-х годов, причём и они свои акции проводил на территории Оттоманской Порты. По той же самой причине, что и Гнчак. Однако, в отличие от них, Дашнакцутюн имели националистическую программу - защиту прав соотечественников в соседней стране и национальное возрождение. По ходу выполнения этой программы дашнаки вступили в союз с курдами, а в 1902 году попытались даже соединиться с младотурками, готовившими свою революцию на конференции в Париже - но последнее успеха не имело.

Тут-то и произошёл очередной "вот это поворот".

Российская Империя не была заинтересована в возможном крахе Порты и последующем её расчленении. Поэтому что гнчаковцев, что дашнаков после Парижской конференции младотурок начали активно ловить на российской границе, а вооружённые группы - попросту уничтожать. Партии запрещала своим товарищам отвечать на насилие - второй фронт был не нужен совершенно, а сильная Россия рассматривалась высшим руководством как необходимое условие для возрождения Армении. Параллельно с этим усилилась кампания русификации - да, шла она с 1880-х, но с началом века стала набирать обороты как-то особенно активно.

Конечно, ни гнчаковцам, ни дашнакам это не нравилось - однако Российская Империя виделась им союзником. Может, допускающим ошибки вследствие заблуждений - но всё же союзником. Казалось, этот морок быстро спадёт и всё станет как прежде.

Но настал 1903 год. И вот 12 июня, буквально за месяц до начала II Съезда РСДРП, Государь Император издал указ: конфисковать всё имущество армянских церквей в пользу государства. Мотивировка была столь же проста, сколь и абсурдна: армянская-де церковь, оказывается "разжигала русофобию" и способствовала "росту сепаратизма". Кавычки тут не для красного словца - формулировка на самом деле была такой.

Первоначально Гнчак и АРФ в произошедшее просто не поверили. Всё же братушки-христиане, сколько лет в одной стране живём... однако вооружённые отряды, прибывшие конфисковывать имущество, быстро помогли снять розовые очки. И тогда обе партии развернули оружие в другую сторону. Это был ровно тот случай, когда правительство создало проблемы на ровном месте и за считанные мгновения, а последствия разгребать пришлось годами. Ну а товарищи, состоявшие в этих партиях, были посерьёзнее, чем в "Месаме-даси", не говоря уже про только что образованный РСДРП. По части подпольной работы калачи они были тёртые. Устраивать теракты они умели, устраивать теракты они любили.

Приговоры выносились легко, а исполнялись быстро. Погибнет губернатор Сумарлинского уезда Богуславский, погибнет и губернатор Елисаветпольской губернии Андреев. Уже упомянутый выше князь Григорий Голицын, начавший бороться с "грузинским национализмом и сепаратизмом" наместник Кавказа, чудом выживет в ходе покушения Гнчаковцев. Пройдёт всего пара лет - и партии вступят в контакт с РСДРП. И очень быстро счёт жертв перейдёт с единиц на десятки.

Но государство окажется не готово признать ошибку и раскрутит маховик ответных репрессий. И вот тогда к числу жертв придётся приписывать ещё один нолик справа.

На этой невесёлой ноте мы покидаем Кавказ и переносимся на другую окраину Империи - в Царство Польское и Северо-Западный Край.

Глава 3. В которой автор напоминает особенности Царства Польского и Остзейского трио

Речь Посполиту в своё время три Империи делили долго и старательно, в три присеста, но уничтожить не смогли - только расчленили. Даже по результатам раздела 1795 года в Царстве Польском, вошедшем в состав Российской Империи, существовали Конституция, Сейм (свой Парламент), Униатская церковь (восходящая ещё к XV веку) и даже войско (шляхетское). В самой же России имелось безграничное самодержавие, официальная государственная религия и призыв. Разумеется, имперских бюрократов польская вольница раздражала одним своим существованием - а поляки понимали, что могут утратить вольности в любой момент.

Пользуясь имеющимися вольностями, поляки стали сами принимать свои законы, чем несказанно удивили Александра I. Будучи человеком простым, Император в 1819 году последовательно: объявил заседания Сейма закрытыми; ввёл предварительную цензуру; разогнал два созыва Сейма подряд... Наконец, третий созыв принял все предлагаемые Императором законы. Не учёл Император одного: происходящее очень не понравилось самим полякам. И уже на следующий год польские активисты стали искать контакта с декабристами. Закончились они полным провалом, но следствие по делу декабристов уцепилось и за попытки: мол, коварные поляки соучаствовали! Ничтожность результата не отменяет умысла!

Стоило только отгреметь Русско-Турецкой войне и Июньскому перевороту во Франции, как в 1830 году в Царстве Польском вспыхнуло восстание - то самое, которое Карл Маркс назвал "консервативной революцией". Но на троне к тому времени сидел уже Николай I, так что ответом Империи стало введение войск. За год зачинщиков либо поймали и казнили, либо позволили сбежать за границу - после чего принялись за "решение польского вопроса" на самом высоком уровне. Так, по "Органическому статуту" 1832 года в Царстве Польском распустили Сейм и разогнали войско; управление отныне осуществлялось генерал-губернатором. Тремя годами позже был созван Секретный комитет по делам униатского вероисповедания, принявший закономерное решение: ликвидировать Униатскую церковь как таковую. Что и было оглашено в 1839 году на Полоцком Соборе.

Но одно дело - русский мужик, никакой другой жизни не видевший. Совсем другое - поляки, у которых отобрали все их вольности, и только что крепостного права не ввели. Разумеется, разгневанные люди пошли на новый виток конфликта.

Волнения начались в 1860 году, а к 1863 дело дошло до полноценных боёв. Целью восставших было уже не возвращение каких-то вольностей, но восстановление Польши в границах 1772 года - включая территории, отошедшие Австро-Венгрии и Пруссии. Так что на помощь к Александру II поспешил и Отто фон Бисмарк, и восставших стали уничтожать. Справились, опять же, за год - и, опять же, решили завинтить гайки потуже.

Преследованию подвергались не только участники восстания, но и члены их семей. Мужчинам запрещалось удаляться от мест жительства более чем на 30 вёрст. Наиболее же одиозным стал запреть собираться группами - теперь поляки не могли собраться и устроить, скажем, праздник. Ведь трое, как говорится, уже группа. Но бюрократический гений не знал предела: к 1864 году в Царстве Польском запретили латиницу, а к 1866 году - и разговоры на польском в общественных местах.

Удивительно, но поляки озлобились на Империю ещё больше!

Параллельно родным, национальным, настроениям в Царство Польское проникли и новомодные социал-демократические. В первой же генерации поляки не стали изобретать велосипед и на учредительном съезде своей социалистической партии в 1882 году назвались Wielki Proletariat - Великий пролетариат. Интересно, что на будущий год к ВП присоединились социалистические кружки не только Вильно и Варшавы - но Киева, Одессы, Москвы и Санкт-Петербурга. А уже в 1884 году ВП заключил союз с Народной Волей, признав высшей формой борьбы с самодержавием террор. Погулять, впрочем, долго у "пролетариев" не получилось - уже через два года организацию раскрыли, включая членов ЦК, и быстро назначили сроки.

С членами ЦК власти не церемонились совершенно. Фаддей Рехневский получил 14 лет каторги (сидел вплоть до Революции 1905), Людвиг Варынский - 16 лет каторги (умер на 2-м году), Мария Богушевич не пережила и года Сибири, а арестованного раньше них Станислава Куницкого без лишних церемоний вздёрнули в Варшавской крепости. Расправа была настолько крутой не столько потому, что "поляки были католиками и еретиками" или власти разглядели в схваченных "польских сепаратистов", сколько из-за их сотрудничества с народовольцами. Всё-таки март 81-го был не так уж и давно, а через год после этих арестов всё равно состоялось покушение и на Александра III... Так что мысль о цареубийстве всё ещё вызывала самые неприятные в страхи в головах вышколенных жандармов и полицейских. Ну и да, нахождение на территории, заселённой инородцами и иноверцами тоже влияет на психику, а в начале XX века и слов таких не знали. Однако рядовым полякам таких сложных объяснений было и не надо; да и когда жертвам бывало интересно знать, по какой причине их родственников или друзей убили?

Ведь даже рядовым заговорщикам ВП ссылки назначали суровые - либо не ближе чем на Сахалин, либо не менее чем на десять лет - по сравнению с чем три года Ленина в Минусинске смотрятся не так уж и страшно. Сидя в ссылках, польские революционеры заводили между собой новые знакомства и налаживали связи - на будущее. Так, именно в ссылке знакомятся собравшие комбо "место и время" Эдмунд Плосский (16 лет, Сахалин) и Бронислав Пилсудский (15 лет, Сахалин).

Так что оставшиеся на воле начинают действовать, не дожидаясь возвращения товарищей. Уже в 1888 году образуется Maly (Drugi) Proletariat - т.е, Малый (Второй) Пролетариат, а в 1889 году - Союз польских рабочих. Разумеется, настроены эти организации были уже более решительно и сразу же признали тактику террора в нелёгком деле борьбы с царизмом оправданной и допустимой. Однако вскоре после съезда II Интернационала (Парижской конференции) обе партии переживают кризис и последующий раскол в 1892 году на общей почве - противопоставления национальных интересов интернациональным.

Те части Второго Пролетариата и Союза польских рабочих, что склонялись к интернационализму, объединились в Социал-Демократию Королевства Польского (СДКП). Те же их части, что склонялись к национальным интересам, объединились с Рабочим союзом и Польской национал-социалистической коммуной, основав таким образом Польскую социалистическую партию (ППС). Первая из них стремилась к скорейшей вооружённой мировой революции и уничтожению национальных государств - вторая стремилась к построению социализма в отдельно взятой стране. Так что если СДКП может быть условно названа интернеционал-социалистами, то ППС - национал-социалистами.

Словом, всё то, что случится с русскими революционерами в начале XX века, с польскими революционерами уже успело случиться в конце XIX века.

Как и в реальной истории, Ян Тышка попытался выйти на контакт с "Освобождением труда" как первой марксистской организацией России - но получил от Плеханова грубый отказ, после чего отношения переросли во враждебные.

Прошло ещё несколько лет - и в 1900 году к СДКП примкнула группа литовских интернационалистов, возглавляемая Феликсом Дзержинским. К тому времени он ещё только-только отринул католичество, покинув "Сердце Иисуса", ещё поддерживал право наций на самоопределение и склонялся к реформизму, штудируя труды Карла Каутского и Августа Бебеля. Побывав в Берлине, он познакомился с Розой Люксембург, отметившей его трудолюбие, а так же "какой-то фанатизм и сектантские наклонности".

В реальной истории вскоре на сцену выходят большевики, про которых Роза Люксембург наговорит много обидных слов (в частности, из-за "диктатуры пролетариата" и "партийной дисциплины" отказывалась их признавать за коммунистов вообще), а самого Дзержинского метко уподобит большевикам - как в воду глядела! Встретившись в Лениным в реальной истории, Дзержинсикй открыл в нём для себя наставника и учителя. Но в нашей, нафантазированной истории, Ленина и большевиков нет. Так что грядущая встреча делегатов СДКПиЛ с РСДРП пройдёт иначе, но это ещё впереди.

Здесь, конечно, самое задаться вопросом - если уж были упомянуты "литовские интернационалисты", значит, уже существовали и какие-то литовские революционные партии? От которых интернационалисты и откололись?

Действительно, с 1896 года существовала и действовала Литовская Социал-Демократическая Партия, базировавшаяся в Вильно. Исходно своей целью её члены видели создание независимой Литовской Республики; для достижения этой цели предполагалась вооружённая революция. В таком деле без революции обойтись было никак невозможно, поскольку территория будущей Республики на то время была разбросана между: Ковенской и Виленской губерниями Российской Империи, Августовской и Сувалковской губерниями Царства Польского, а регион Малая Литва вообще находился в составе Пруссии. С царской Россией членам ЛСДП было всё понятно сразу - только боевые отряды, только террор. Однако они крайне удивились, когда немецкие социал-демократы отказались признавать право Малой Литвы - просто неотличимы от царских бюрократов! Стало понятно, что делать революцию придётся в двух империях сразу - а это задачка точно не для тех, кто боится запачкать руки.

К счастью ЛСДП, в Тильзите - как раз в Малой Польше, на территории Пруссии - с 1879 года действовало Литовское литературное сообщество, занимавшееся изучением истории Великого Княжества Литовского, этнографией и лингвистикой. Наиболее известные его участники - Винсас Кудрик, поэт, композитор и будущий автор национального гимна; Йонас Басанавичюс, историк и "патриарх литовского возрождения". С этими-то людьми исключительно умственного труда ЛСДП и сблизилась. Совместными усилиями они быстро нашли способ преодоления двух основных проблем: разделения земель и... полонизации.

За века существования Речи Посполитой успело сложиться чёткое негласное правило: элиту общества, шляхту, составляли поляки. Сохранилось оно и после её раздела, но чего-то специфически польского в такой сегрегации не было. Точно так же в Австро-Венгрии элиту составляли австрийцы, а венгры были... скажем, рангом пониже. Фи, пейзане! Точно так же в Российской Империи элиту - дворянство - составляли русские. Да, сейчас это может показаться странным, но и Достоевский, и Победоносцев, и фон Врангель, и фон Плеве, и Маннергейм считали себя русскими. Потому что говорили на русском языке и исповедовали православие. Тогда в это вкладывался такой смысл. Так что если крестьянин в Речи Посполитой пахал землю - он мог называться хоть белорусом, хоть литовцем, и говорить в быту на соответствующих языках. Но если крестьянин становился зажиточным и хотел войти в ту самую шляхту, он быстро начинал писаться поляком и общаться с окружающими панами начинал на польском. В итоге к середине XIX века литовский язык в Царстве Польском был языком беднейших слоёв населения, а единственная местность, где он использовался официально - Малая Литва, где Литературное общество и базировалось. Такое вот интересное следствие трёх разделов Речи Посполитой.

Но это было ещё пол-беды. Дело осложнялось тем, что ещё в далёком 1863 году на территории Царства Польского случилось крупное восстание, поддержку которому оказала Земля и Воля. И имперские власти усмотрели в произошедшем след "литовских националистов" и "литовских сепаратистов", после чего запретили печатать литературу на литовском языке. Так что вся литература - включая газеты "Aušra" (Заря) и "Varpas" (Колокол, опять же названный в честь герценского издания) печатались ЛЛО в Пруссии и завозились в Царство Польское нелегально; теперь та же опция стала доступна и ЛСДП. Как это уже было (и будет ещё), в погоне за фантомными националистами и сепаратистами государство дало толчок для появления настоящих националистов и сепаратистов уже на следующем витке истории.

Для агитации на грядущую революция партия начала издавать свою газету - сначала на польском (Robotnik Litewski), а после и на литовском (Lietuos darbinikas) - и приступила к созданию боевых отрядов. За опытом решено было обратиться к Бунду - однако контакт завершился полным провалом. Дело в том, что ЛСДП требовало автономии Литвы, а Бунд выступал против права наций на самоопределение. Вскоре после неудачного контакта царское правительство раскрыло руководителей ЛСДП и уже к 1899 году арестовало большинство из них; оставшиеся на свободе удалились в эмиграцию. Собственно тогда в ЛСДП и произошёл раскол: часть товарищей заявила, что на текущем этапе объединение сил с Бундом могло бы способствовать революции и точно помогло бы избежать разгрома. Следовательно, виновато во всём костное руководство, не сумевшее проявить гибкость мышления. Так фракция интернационалистов Феликса Дзержинского откололась и перешла в СДКП, а в ЛСДП остались национально-ориентированные товарищи под руководством ЦК из бессменных Владаса Сирутавичюса, Стивена Кайриса и Августинаса Янйлайтиса.

А что же с революционерами на территориях современных Латвии и Эстонии?

Там ситуация была другая в принципе. Ко времени проведения II Съезда РСДРП в тех местах своих социал-демократических партий ещё не существовало вообще. К 1903 году имелось только пять социалистических кружков: в Риге (с 1901 года), Лиепае, Вентспилсе, Елгаве и Талси (все 4 - с 1903 года). Все они, как видим, действовали на территории современной Латвии. Члены будущей Латышской Социал-Демократической Рабочей Партии либо были ещё слишком молоды, либо состояли пока что в других партиях (Нахимсон - в Бунде, Пельше - РСДРП).

На территории же современной Эстонии не было даже кружков!

Объяснение этому обстоятельству снова простое: на месте современных Лавтии и Эстонии в то время существовали Остзейские губернии. То самое трио времён Екатерины II - Курляндия, Лифляндия и Эстляндия. Да, абсолютное большинство жителей губерний составляли латыши и эстонцы (на долю русских и остзейских немцев приходилось по 5-6%), но ни о какой Латвии и Эстонии на тот момент никто и не помышлял. Что резко отличает ситуацию от упомянутых ранее Армении, Грузии и Польши, где революционные идеи бродили десяилетиями и были густо замешаны на национальном вопросе.

Более того. Границы остзейского трио никак не совпадали с границами между современной Латвией и Эстонией, так что Вентспилс, Елгава, Лиепая и Талси находились в Курляндии - и только Рига в Лифтляндии. Даже большая часть современной Эстонии находилась на тот момент в составе Лифтляндии. Само слово "эстонский народ" (eesti rahvas) впервые прозвучало в 1857 из уст Йоханна Янсена, выступавшего за... равные права с остзейскими немцами. До этого население Эстляндии именовалось только и исключительно по самоназванию "maarahvas" ("народ земли"). И у властей Империи это никакого неудовольствия не вызывало, потому что в Остзейских губерниях не случалось не то что восстаний уровня Польского от 1863 года - не случалось никаких волнений вообще.

В настоящее время сложно поверить, но в начале XX века абсолютное большинство жителей Остзейских губерний искали управу на "злых немецких помещиков" у "доброго русского царя". Организованные упомянутым Йоханом Янсеном театр "Вайнемуйне" и Певческий фестиваль (популярные в Эстонии и сегодня) были задуманы и осуществлены как попытка вывести жителей губернии из-под немецкого культурного влияния. Фольклорист и богослов Якоб Хурт, считающийся ныне одним из основоположников национального возрождения эстонцев, был вынужден покинуть Эстляндию под давлением немецких католических священников и нашёл убежище в Петербурге. Немецкий язык вытеснялся из образовательной сферы как язык исторических притеснителей; на этой волне в школах вводилось преподавание на родных языках. К концу XIX века дело дошло до того, что начали менять немецкие названия: в Курляндии Динабург был переименовали в Даугавпилс, а в Эстляндии Дерптский университет был переименован в Юрьевский.

Даже земельный вопрос, стоявший в собственно России в программах всех партий, в Остзайских провинциях был практически решён. Крестьянский земельный банк выпускал ссуды для под 4% (прописью - четыре процента) годовых и допускал продажу только непосредственным землепользователям, так что к началу XX века абсолютное большинство обрабатываемой земли оказалось в руках крестьян. Для сравнения, в собственно России минимальная ставка была от 7,5% и допускалась продажа "через посредника".

Казалось, уж где-где, но в Остзейских губерниях для Революции никаких предпосылок не существует.

Глава 4. В которой упоминаются две несхожие окраины Империи и два их несхожих пути к Революции.

Среди всех окраин Империи интереснейшими были две. Обе они сыграли в истории Революций важнейшие роли - и обе были по-своему уникальны. Одна из них существовала как бы вне Империи, другая как бы не существовала вовсе.

Первая из них - Финляндия. Вернее сказать, Великое княжество Финляндское

В состав Российской Империи оно вошло по итогам Русско-Шведской войны 1808-1809 годов, то есть во времена Александра I. И, поскольку то было "дней Александровых прекрасное начало", молодой Император решил новоприобретённых подданных покорить щедростью и свободами, которых в составе Швеции финны не видели. Ведь там финны были, как в любой средневековой монархии, одним из многих покорённых народов. И вот в марте 1809 в городе Борго по инициативе Императора был созван Сейм - на манер польского или же шведского - то есть сословный Парламент. Мало того, что это был Парламент в принципе - он был четырёхсословным (аристократы, священники, ремесленники и крестьяне). Автор предлагает читателям вспомнить, в каких ещё парламентах того времени присутствовали крестьяне? Но и четырёхсословность была не пределом; на первом же заседании Сейма Император подписал Манифест об устройстве Финляндии - а именно, признал её Конституцию (вернее сказать, Конституции 1772 года, восходящие ещё к Густаву III Шведскому).

Да, в самой Империи на 1809 год не было ни Парламента, ни Конституции - а вот в Финляндии появилось и то, и другое. Одним днём, одним росчерком государева пера! На этом фоне сложно удержаться от риторического вопроса: а как, для сравнения, жили русские в России?

Новоявленный же Сейм, приняв назавтра от Императора такие щедрости, следующим же днём рассмотрел на своём заседании сразу четыре вопроса: о монете, налогах, армии и правительствующем совете. По итогам заседания был решено: собранные в Великом княжестве Финляндском налоги дозволялось тратить только на нужды Великого княжества Финляндского (а остальная Россия не получала ни копейки); границы охраняла своя армия (набранная из местных, из финнов); управление осуществляло своё правительство (действующее по Конституции и подотчётное только Императору). И, как частное следствие, сохранила свои позиции лютеранская церковь; в православие никого перекрещивать даже не начинали.

Строго говоря, в состав Российской Империи Великое княжество Финляндское вошло в формате унии, притом личной - с действующим Императором. И уния эта была ещё более оригинальная, чем с Царством Польским, описанным в предыдущей главе. В истории же собственно России ничего подобного не бывало вообще никогда.

В самой-то России ещё крепостное право отменить не успели, а гонения на иноверцев и инославных были нормой жизни; какие там Парламент и Конституция! И, чтобы жители собственно России не ломанулись в Великое княжество Финляндское, был чётко прописан критерий переселения: Высочайшее разрешение. Да, именно так: любой желающий перебраться на ПМЖ в Финляндию должен был получить предварительное письменное разрешение от Императора лично.

В отличии от поляков, пытавшихся вернуть "старое доброе время", финны подобных целей на ставили и сконцентрировались на имеющемся. Так что все последующие годы Великое княжество Финляндское концентрировалось на внутренних делах: столицу и университет перенесли из Турку в Гельсингфорс, где в 1835 году Элиас Лённорт выпустил переработанный народный эпос "Калевала" (которым вдохновляться будет ещё Толкин), ставший основой национального сознания финнов.

Для сравнения, в Царстве Польском в 1830-е шла война - как указано в предыдущих главах, Империя давила любые попытки и инициативы самостоятельности. Там последовательно разогнали и Сейм, и войско, и церковь. Ну а Финляндия все эти годы становилась фактически национальной автономией финнов; для полного счастья не хватало только собственной валюты и языка.

Конечно, это всё было вопросом времени. И вот уже Александр II в 1860 году позволил Финляндии чеканить свою монету - финскую марку. А в 1863 году официально был признан и финский язык. После чего называть Великое княжество Финляндское даже "автономией в составе Империи" стало как-то неудобно - в конце концов, чем описываемая ситуация отличалась от современных Канады или Австралии, формально входящих в Британское содружество? Они тоже чеканят свои монеты, тоже тратят налоги на себя, тоже имеют свои органы власти и тоже формально признают верховенство британского монарха! Для второй половины XIX века происходящее казалось совершенно невероятным.

В собственно России к описываемому времени только-только началась реформа по отмене крепостного права - в 1861. Даже "Земля и Воля" ещё только зарождалась - оформление завершится в том же 1861 году. А вот в Великом княжестве Финляндском крепостного права никогда и не бывало, а легальная политика имелась с самого начала! И неудивительно, что в этой части Империи национальный подъём шёл быстрее всего. Пока в самой России "Земля и Воля" ещё только раскалывались, а "Народная воля" ещё только зарождалась, в Сейме Великого княжества Финляндского шли дебаты между Либеральным клубом и Финской партией.

Да, в Сейме можно было дебатировать даже по вопросу независимости Финляндии! А что, все формальные признаки для этого уже имелись. Наиболее же радикальные сторонники национального государства говорили о панфиннизме и "возрождении Великой Финляндии". Быстро обнаружилось, что за границами собственно Финляндии проживают родственные народы - хотя бы эсты или карелы - которых неплохо было бы присоединить к будущей Великой Финляндии на правах национальных автономий. Да, Великая Финляндия должна была по такой логике включать всю Карелию (до Белого моря), Эстонию (эсты - почти финны, верно же?), Ингрию (кто там говорил "приют убогого чухонца", кто сказал, что Петербург - столица Империи?) и кусочек Норвегии (где жили квены, владевшие финским). Степень свободы в Великом княжестве была такова, что идею Великой Финляндии в открыто озвучил Сакариус Топелиус - ни много ни мало, ректор Александровского университета в Гельсингфорсе. Следующий же ректор, Август Альквист, сочинил на означенную тему целую поэму "Финское государство" - в которой восточная граница Великой Финляндии предполагалась по реке Онега. Имелся даже совершенно фантастический вариант "от Двины до Двины" - в смысле, от Западной Двины до Северной Двины!

Для сравнения: в Царстве Польском в те же годы шла очередная война, ровно в 1863-64 годах. По итогам которой в общественных местах запрещено было разговаривать по-польски, удаляться от места жительства на 30 вёрст и собираться группами. А в Финляндии происходило - вот это. Но история развивалась и дальше!

Пока Александр III замораживал Россию во времени, в Великом княжестве Финляндском внутри Финской партии оформилась группа младофинов - противников легальных контактов с имперским генерал-губернатором. И в истории Финляндии младофины сыграли роль ничуть не меньшую, чем младотурки в истории Турции. Словом, неудивительно, что в 1899 году Николай II издал Манифест, приостанавливающий действие Конституции Великого княжества Финляндского и начавшего его русификацию. Так что сторонники независимости Финляндии просто не могли не пойти на контакт с российскими революционерами. А благодаря особому статусу Фниляндии - включавшему, например, свои таможни - регион буквально напрашивался на роль перевалочного пункта и убежища в одном лице.

Другая из упомянутых окраин - Украина, которой вообще-то не существовало.

Да, существовали казаки. Во время Польского восстания 1863-4 годов предполагалось, что в будущей независимой Польше для них будет выделена автономия, Великое княжество Русское. Строго говоря, это было прямой калькой Гадяченского договора 1658 года - который никогда не был реализован. Но даже в самой щедрой версии никто не собирался передавать из Польши в автономию регионы типа Галичины, Волыни и Подолья, они мыслились как сугубо польские. Их ведь надо было ещё отвоевать у Австро-Венгрии - ведь Речь Посполиту делили в своё время три Империи, и значительные её территории лежали вне границ Российской Империи. Так что слова "Украина" или "украинцы" на тот момент в политическом пространстве не существовало; оно находилось в этнографическом или культурологическом полях. Люди, говорившие на украинском языке ("малороссийском наречии") в каком-нибудь Львове (на тот момент, Ленберге) и вообразить себе не могли, что составляют единый народ с украиноговорящими жителями какого-нибудь Харькова.

Даже термин "украинофильство" на то время подразумевал преподавание в школах родной речи и ведение на ней документов, но не создание Украины как государства. В Российской Империи для "малорусского наречия" официально имелась своя система правописания за авторством Пантелеймона Александровича Кулиша. Излагалась грамматика "малороссийского наречия" в двухтомнике, отпечатанном в 1857 году прямиком с Петербурге. От себя автор отметит: ни одно другое "наречие" подобного удостоено не было. Для белорусского языка тарашкевица появится только после 1917 года. Политика и культура на тот момент были чётко разделены.

Соответственно реагировала и Империя: так, Валуевский циркуляр 1863 года не запрещал украинский язык ("малороссийское наречие") в принципе, но налагал ограничения на его использование в период Польского восстания 1863-4 годов. Как было упомянуто в ранее, в том же году и по той же причине в Царстве Польском ограничили и польскую речь. Раз восставшие собирались восстанавливать Речь Посполиту в границах 1772 года с автономией в виде Великого княжества Русского - то, по всей логике, следовало ограничить их коммуникации. В этом не было какой-то избирательной ненависти к этносам, просто так работала Империя.

Только в 1891 году в среде "украинофилов" появилась организация, объединившая культурную и политическую повестки - "Братство тарасовцев". Да, названные в честь Тараса Шевченки - но действовавшие исходно в Харькове. Лишь после разгрома харьковской штаб-квартиры в 1893 году тарасовцы переправились в Киев - но оставались группой кружков, или, по самоназванию, громад. И лишь с притоком молодёжи пять лет спустя произошёл раскол: "старая громада" оформила общественное движение Общей Украинской Беспартийной Демократической Организации, тогда как "молодая громада" начала дрейф в сторону революционной партии.

Собственно, так в истории и появилась Революционная Украинская Партия.

И с самого начала партия эта была чем-то феерическим.

Формально датой основания РУП считается 11 января 1900 года - именно тогда Дмитрий Владимирович Антонович, Бонифатий Артемович Каминский, Константин Андрианович Мациевич и Михаил Александрович Руссов, собравшись в Харькове, провозгласили её создание. При этом программы партии принято не было, а происходящее не считалось Съездом; Партия - была, но безо всяких документов.

Для написания партийной программы обратились к Николаю Ивановичу Михновскому - ранее активному тарасовцу, а на 1900-й год уважаемому адвокату. Который в РУП не вступал и не собирался, но это не помешало ему за неделю написать реферат "Самостийна Украина". Там уже было всё - начиная от апелляции к Переяславскому договору 1654 года с последующими обвинениями плохих "москалей" в беспричинной тирании и заканчивая формулировкой "Одна, неделимая, свободная, самостоятельная Украина от гор Карпатских до Кавказских" с последующим призывом "пока на нашей земле остаётся хоть один чужестранец, мы не имеем права сложить оружие" (здесь и далее цитаты по тексту).

Когда с текстом брошюры ознакомились представители других революционных партий, её немедленно заклеймили как шовинистскую. Да, даже РСДРП - точнее говоря, несевшая её часть, "искровцы".

Николай Иванович, однако, не успокоился - и до конца года обратился с открытым письмом к Министру Внутренних Дел Сипягину. Письмо он написал от лица всей РУП - при том, что в РУП так и не вступил. В общем обращение сводилось к обещанию "реки крови", и что вся эта пролитая кровь падёт только на головы "угнетателей". Ну а боевики РУП, которые будут освобождать от инородцев земли от Карпат до Кавказа - они заранее ни в чём не виноваты!

Стоит ли удивляться, что I Съезд РУП сумела провести только в 1902 году? И что очень быстро партия затрещала по швам из-за внутренних противоречий? В конце концов, "левое" её крыло склонялось к социал-демократии и даже - о ужас! - к сотрудничеству с РСДРП! СД-элемент преобладал в РУП всё сильнее, так что к осени того же года Михновский сотоварищи были вынуждены покинуть партию самостоятельно.

Так появилась ещё одна партия - Украинская Народная. Полностью оформится она к 1904 году, что несколько позже уже описываемых событий, но вся база имелась на 1903. "Мы боремся с иностранцами не потому, что они иностранцы, а потому что они - эксплуататоры". Одно только название их партийного кодекса "Десять заповедей УНП" чего стоило, но содержание било рекорды. "Все люди - братья, но москали, ляхи, венгры, румыны и евреи - враги нашего народа"... Началась и знаменитая борьба с памятниками "эксплуататорам": в Харькове взорвали памятник Пушкину. Руководство РУП, глядя на происходящее, официально назвало исполнителей "кружком политических придурков" и, наверное, радо было, что избавилось от них.

Сама же РУП продолжала раскалываться - всё-таки её члены взаимодействовали и с Бундом, и с ППС, и с РСДРП. И каждая из этих партий была не слабее РУП. В оригинальной истории меньшая часть РУП, руководимая Юлианом Мариановичем Меленевским - под воздействием, как это ни странно, меньшевиков - откололась и сформировала "Спилку", в 1905 году вошедшую в РСДРП. Большая же часть РУП, руководимая Николаем Владимировичем Поршем, тогда же реформировала осколки партии в Украинскую Социал-Демократическую Партию. Процесс этот затянулся во многом благодаря склокам внутри РСДРП - спасибо товарищу Ленину, не лезшему за словом в карман. Без Владимира Ильича РСДРП была бы фракционирована и поглотила бы "Спилку" существенно раньше, может даже - на год раньше. А УСДРП стала бы самостоятельной тоже чуть раньше, чем в реальности.

Здесь автор завершает краткий экскурс по революционным партиям и предлагает перейти к обратной стороне Революции.

Глава 5. В которой автор замечает, что дураки в начальниках не задерживаются, и убеждает, что если "теории заговора" - это миф, то из этого не следует, что заговоров не существует

Почти под самый занавес XIX века, в 1896 году, в Москве была раскрыт и разгромлен "Московский союз". Дело было политическим, так что допросы арестованных вёл лично глава Московского отделения. В ходе допросов он быстро заметил необычную закономерность: все арестованные чётко делились на две группы. Первые - интеллигенты, прекрасно осознававшие, за что именно их привлекли к ответственности. Вторые - рабочие, совершенно не способные понять, в чём же их вина состоит. При чём тут политика, они ведь хотели пенсий, страховок, пособий и вообще гарантий? Разделение было настолько чётким, что начальник московской охранки даже поразился - как, почему это возможно? И, как опытный сотрудник, сел изучать специальную литературу.

Довольно быстро он обнаружил, что столкнулся с совершенно новым явлением, появившимся буквально в 90-е - молодое поколение революционеров взяло на вооружение идеи немецкой социал-демократии. Только на пути социалистической революции, объясняли революционеры рабочим, последние смогут выбраться из своего незавидного положения и занять достойное место в обществе. Начальник московской охранки даже поразился простоте схемы: СД позволяло маскировать революционную суть обёрткой защиты экономических нужд рабочих! Пролетариат в руках таких агитаторов, сам того не осознавая, становился настоящей армией!

Не зря в молодости начальник московской охранки был секретным сотрудником охранки, да и начальником отделения стал не просто так. Ознакомившись с материалами, он нашёл логичное решение: раз пролетарии в массе своей не понимают, что СД используют их для своих революционных целей - говоря современным языком, их используют втёмную - первых можно отвадить от последних. И нужно-то для этого всего ничего; нужно лишь, чтобы пролетарии поняли, что их используют, и увидели своих защитников не в лице интеллигентов-революционеров, а в лице государства. Стоит лишь государству взять на себя хотя бы минимальную заботу о рабочих - и СД-революционеры проиграют, причём всухую.

Уже в апреле 1898 года начальник Московского отделения подаёт записку со своими соображениями на этот счёт обер-полицмейстеру Дмитрию Трепову, а тот преподносит её в виде доклада московскому генерал-губернатору Сергею Александровичу. Тому самому Сергею Александровичу Романову, пятому сыну Александра II и дяде действующего Императора Николая II. Совершенно логичный план совершенно логично встретил полное понимание со стороны высочайшего начальства, и Сергей Васильевич Зубатов получил разрешение на проведение разъяснительных работ в пролетарской среде. Простым языком для простых рабочих.

Да-да, именно так началось то, что при советской власти именовалось пейоративным (т.е, бранным) словечком "зубатовщина" и "полицейский социализм". Сам Зубатов, конечно, никакого социализма не строил - он полагал, что спасает монархию.

Методика Зубатова быстро показала положительную динамику: простые работяги, выслушав простые объяснения, соглашались, что рабочее движение - это про деньги, а революционное - про абстрактные идеи. И, единожды поняв это, возвращались на заводы, где доносили эти мысли до других. После чего такие коллективы оказывались невосприимчивы к СД-агитации и даже выдавали бесконечно удивлённых агитаторов полиции - как так, ведь по Марксу пролетарии должны быть самым революционным классом! Так написано в "Капитале", Маркс не может ошибаться!

Но это было только началом. Помимо легального рабочего движения Зубатов создал... Еврейскую независимую рабочую партию - легальную политическую партию, действовавшую как прямой конкурент Бунда!

Как говорится, "что-то пошло не так". Не то что организация забастовок - агитационная работа у СД-революционеров стал сбоить и стопориться.

Зубатов быстро стал известен в революционной среде как умный, опасный для Революции человек - но "смертный приговор" "врагу революции" так никогда и не был вынесен. Был это страх, уважение или что-то иное - сказать нельзя. Но когда в 1900 году Григорий Гершуни - будущий основатель боевой организации ПСР - попал на допрос к Зубатову по делу о подпольной типографии, то так испугался выболтать легенде политического сыска слишком многое и выдать товарищей, что стал вообще отрицать всякую связь с подпольем. Что было чудовищным нарушением кодекса чести революционера, согласно которому следствие и суд надлежало использовать как трибуну для выступлений.

В те же годы прокурором Московского суда был назначен Александр Лопухин - тоже человек опытный, профессиональный. Либералов он подкупал тем, что сам придерживался либеральных взглядов - и всегда, всегда умудрялся подловить утратившего бдительность собеседника на, казалось бы, мелочи или оговорке. Именно он приложил руку к тому, чтобы Павел Милюков - будущий глава партии кадетов, а на тот момент приват-доцент МГУ, не вызывавший ни у кого сомнений в лояльность - отсидел несколько месяцев в 1901 году.

Эти двое опытнейших людей, но неудачливых царедворцев - Зубатов и Лопухин - не раз ещё появятся на страницах данной книги. Потому что пока одни делали Революцию, другие пытались её не допустить.

Министр внутренних дел Дмитрий Сипягин так же отметил успехи молодого поколения сотрудников в борьбе с революцией - и даже ходатайствовал о переводе Зубатова в Петербург на должность начальника Особого отдела, что было верной дорогой в высшие чины через несколько лет. Сама инициатива принадлежала Лопухину, к тому времени ставшему начальником петербургского Департамента. Казалось, молодое поколение борцов с революцией, уверенно идёт вверх - и, как знать, не возглавит ли однажды соответствующее министерство?

Не мог не знать об этом и Государь Император - если бы о новых методах борьбы с революционерами не рассказал царю, потерявшего деда, министр, проговорился бы дядя, потерявший отца. Автор не нашёл никаких сведений о том, был ли на 1900-й год Николай II осведомлён о новых успешных методах предотвращения революции, и осознаёт, что совершает допущение. Однако в том же году русский царь начинает отстраняться от министров, доставшихся по наследству от отца - Александра III - и пытается собрать свою команду.

Немедленно закачалось кресло под министром финансов Витте - ему припомнили, как он в своё время провёл денежную реформу в обход Совета. Ту самую, в ходе которой Высочайший указ о золотом стандарте рубля был фактически проигнорирован и в казну хлынул поток ничем не обеспеченных бумаг. А потом почему-то случилась инфляция... и никто, решительно никто не мог сказать, как же это случилось. В письмах Сипягину Витте начал жаловаться, что царь больше не хочет слушать его; он-де окружает себя новыми советниками, которые говорят, что стране нужны... реформы! А самого Витте эти коварные советники винят в "уничтожении самодеятельности (нынче это называется бизнес) в России" и попытке "отделить власть от народа". За что - ведь он, Витте, весь такой прогрессивный и вообще либерал! К несказанному удивлению министра финансов, Государь начал требовать от него совершенно невозможных вещей - например, передать учебные заведения в ведение Министерства просвещения, а фабричный надзор - в ведение МВД. В тех же письмах Витте сообщил, что за такое к нему отношение подал бы прошение об отставке, да всё удобного повода не представляется - а жаль...

Здесь автор соглашается с могущественным министром - жаль, ох как жаль!

Уже на следующий год по Петербургу поползли слухи о скорой отставке Витте. Но что за новые советники появились у Николая II и как они влияли на него - подробно будет указано в следующей главе. А пока что посмотрим, что именно начинает делать царь на пятом году своего правления.

Для начала, по совету Сипягина Николай II соглашается на созыв "Особого совещания о нуждах сельскохозяйственной промышленности". Через Александра Михайловича - своего двоюродного дядю - Николай II вводит в состав Государственного Совета Михаила Родзянко. А митрополитом назначает Антония - сторонника прекращения гонений на иноверцев и расширения веротерпимости, что вызвало особенно бурную реакцию Победоносцева и череду нескончаемых докладов на Высочайшее имя. Словом, Николай II начинает склоняться к продолжению дедовского дела - либеральным реформам. О чём и известит присутствующих 07 мая 1901 года на Торжественном (по случаю столетия учреждения) заседании Государственного Совета.

А в апреле 1902 года случилось, казалось бы, невообразимое. В час дня Степан Балмашёв, член боевой организации ПСР, приехал в здание Государственного Совета и заявил швейцару, что привёз для министра внутренних дел Дмитрия Сипягина пакет документов от московского генерал-губернатора Сергея Александровича. Министр ещё не прибыл, о чём швейцар и известил "адъютанта", а тот согласился ждать Сипягина, сколько потребуется. Когда же министр прибыл, Балмашёв передал ему пакет "документов" и заявил, что ознакомиться с ними следует незамедлительно; уйти он, "адъютант", имеет-де право лишь после того, как получит от министра какой-то ответ.

Сипягин, конечно, удивился, но пакет принял и стал открывать. А Балмашёв достал револьвер и спокойно совершил два выстрела в упор. От которых министр и скончался.

На ушах стояли все. Ещё бы - последнее покушение на убийство было в 1887 году, но тогда группу Шевырёва-Ульянова хотя бы схватили. Прошло почти 15 лет - и вот оно начинается снова! К Императору Николаю II немедленно пошли доклады - обратите Ваше Высочайшее внимание, стоило только начать реформы, как подняли голову террористы! С этим народом, Государь, нельзя так; только нагайка и петля - или будет хуже!

Новым министром внутренних дел становится Вячеслав Плеве - тоже наследие Александра III; своих людей на такую должность у Николая II ещё не было. Выполняя последние распоряжения покойного предшественника, Плеве перевёл Зубатова в Петербург и назначит его начальником Особого департамента полиции, но выставил одно условие: "всё это прекратить". Пряник не нужен; достаточно одного кнута, и работать им надо поактивнее. Никакой революции в стране нет, а есть отдельные и единичные элементы террористов, которых надо взять - и к ногтю, к ногтю! С этим народом, поучал подчинённого фон Плеве, так нельзя; только нагайка и петля - или будет хуже!

Зубатов выслушал - и не послушался. Он начал реформу все системы политического сыска, создав во всех крупных городах охранные отделения, что позволило проводить весь сыск по линии полиции вплоть до арестов включительно. А ранее этим занимались разрозненные губернские жандармные управления. Причём начальниками охранных отделений Зубатов назначал своих московских коллег, имевших опыт практического использования его методики. И, что стало последней каплей, после очередного раунда общения с Зубатовым Лопухин как глава Департамента прямо запретил провокаторство. Отныне полиции запрещалось использовать секретных сотрудников для провокации государственных преступлений.

Плеве начал блокировать все инициативы Зубатова. Попытка работать "через голову" - передать через князя Мещерского на Высочайшее имя письмо, разъясняющее пагубность политики Плеве - провалилась. Всё рухнуло в одночасье.

Летом 1903 года, когда проходил II Съезд РСДРП, Плеве вызвал к себе Зубатова и устроил полноценный допрос. От Зубатова потребовали выдать всю информацию о деятельности ЕНРП, а когда тот отказался, мотивируя решение риском для агентуры - прямо обвинили в организации забастовок и разглашении государственной тайны. Его, Зубатова! После чего потребовали в 24 часа сдать все дела и выметаться из Петербурга. Без пенсии. А в Москве за ним установили гласный надзор.

Пройдёт много лет, и уже старый, эмигрировавший из Советской России во Францию Лопухин задумается: что это было? Стоило только начать реформу полиции, использовать вместе с кнутом ещё и пряник - и покровителя реформы вдруг убили, а исполнителей наказали с какой-то демонстративной жестокостью!

И что ещё странно: всякий раз, стоило русскому царю начать реформы, жандармерия и полиция то в одном месте, то в другом вдруг утрачивали бдительность. И происходил теракт. В конце концов, и Александра II убили именно в тот день, когда он ехал на обсуждение проекта Государственной Думы - и именно в тот день бдительность охраны внезапно ослабла; предотвратив десять покушений, они пропустили роковое одиннадцатое. Но, может, всё же это - случайность?

И вот что ещё странно: если покушение происходит на Победоносцева, этого воспитателя Александра III, этого архитектора заморозки России - то оно непременно провальное. И происходит оно почему-то незадолго до заседания Государственного Совета, на котором Государь Император Николай II выступает со знаковой грамотой. И происходит оно максимально глупо, без шансов на успех: террорист стреляет ночью, с улицы через окно - и, конечно, попадает в потолок. Но если покушение происходит на Сипягина, который заметил и продвинул по службу людей, разработавших новую методику борьбы с террористами (не только кнут, но и пряник) - то оно непременно успешное, а расследование по горячим следам не обнаруживает никаких, ну вот ни малейших улик.

Как вскроется впоследствии, боевая организация ПСР собиралась устроить теракт и на похоронах Сипягина - но, когда среди провожавших в последний путь министра террористы заметили Победоносцева, их руки дрогнули. У всех и одновременно. И теракта не состоялось.

"Камарилья, - напишет в мемуарах Лопухин, - придворная группировка, всеми силами и средствами пытавшаяся вернуть Россию во времена Александра III".

Нет, это не та Камарилья из WoD, которая противостоит Шабашу - но Маскарад они соблюдали на "отлично".

И, поскольку книга эта написана в жанре альтернативной истории, автор не побрезгует принять эту гипотезу. Потому что дураки в начальниках не задерживаются. Если теракты пропускают один за одним, если гибнут от рук террористов члены царской семьи, а начальники соответствующих служб ничего, решительно ничего не могут сделать, и при этом ещё отстраняют то службы тех, кто может - значит, эти начальники не дураки; просто происходящее им зачем-то нужно. И вопрос лишь в том, насколько глубока была кроличья нора; насколько высоко находились те, кто потакал Революции, пытаясь заморозить Россию во времени. И, потакая, довёл страну до катастрофы.

Глава 6. В которой автор вспоминает, как готовились к войне, предаётся историческому ревизионизму и вновь задаётся вопросом о глубине кроличьей норы

Вскоре после коронации в мае 1896 года Николаю II передали обширную записку. Нет, она не имела никакого отношения ни к молодым ещё Зубатову или Лопухину, да и полицейских дел не касалась вообще. Её автором был чиновник особых поручений при Главном Управлении Восточной Сибирью, которого через два года тихо уволили на пенсию.

Чем же так заинтересовала автора эта записка, пусть и обширная? Ведь книга - про Революцию?

Многие вещи выглядят в начале XXI века иначе, чем тогда, в начале века XX. О многом долго и старательно рассказывали в иных тонах, смещали акценты, а о многом попросту умалчивалось. Так вышло и с этой историей, так что автор напомнит реальные события.

Итак, в своей обширной записке немолодой чиновник сообщал о грядущей и совершенно неизбежной войне. В Японии, указывал он, в 1868-1889 годах завершилась реставрация Мэйдзи, и страна прекратила политику изоляционизма. Япония уже реорганизовала армию по современным образцами и завершает постройку флота. Войска Японии буквально пару лет назад, 1894 году, вторглась в Корею, формально вассальную Империи Цин, после чего война перекинулась на территорию самой Цин. Мирный договор, подписанный в 1895 году, был унизителен: Япония не только закрепила за собой Корею, но получила от Цин острова Пэнху и Тайвань, а так же весь Ляодунский полуостров. Тройственная интервенция, указывалось в записке, бесспорно вынудила японской правительство отказаться от Ляодуна, однако же не умерила аппетитов. К тому же нанесла удар по национальному самолюбию. Остаётся лишь вопросом времени, утверждал автор записки, когда Япония начнёт новый этап войны. И в этой новой войне агрессия будет направлена уже и против России.

"Погоди-ка, - заметит тут же осведомлённый читатель, - да ведь это же Безобразов был тем чиновником! Он, такой-сякой, войну разжигал! И, значит, подвёл страну под революцию! И вообще он по молодости в Священной дружине состоял, под руководством Воронцова-Дашкова по всей Европе охотился на противников кровавого царского режима! Помещик, реакционер, враг!"

А автор ответит - э, нет, всё куда сложнее.

Александр Михайлович - двоюродный дядя Николая II - подавал своему царствующему двоюродному племяннику ровно те же соображения даже несколько раньше записки Безобразова. Ещё в 1895 году, до коронации. Он, как и Безобразов, так же указывал, что после реорганизации японского флота война станет неизбежной, а состояние флота России не идёт ни в какое сравнение с новым японским. Александр Михайлович даже провёл в Академии Генерального штаба три военно-морские стратегические игры на тему ожидаемой Русско-Японской войны (по результатам всех трёх игр результаты для России оказывались плачевными).

Но всё почему-то оказалось тщетным.

Даже проекты постройки новых линейных кораблей были зарублены на самых начальных стадиях. Занимательно, что на невоплотившиеся проекты обратило внимание правительство Италии - и после некоторой доработки со стапелей там сошли корабли типа "Regina Elena", успешно показавшие себя в итало-турецкой и 1-й мировой войнах. По итогам мирных конференций, к слову сказать, США настояли на том, чтобы корабли такого типа были признаны неконвенциональным оружием и пущены на лом.

Но вот у России денег на подобные "излишества" почему-то не нашлось. Хотя в Академии ГенШтаба и понимали, что в будущей войне флот старого типа будет малоэффективен, а подтверждения этому поступали не то что из нескольких различных источников - военно-морские стратегические игры проводили непосредственно в Академии.

Проявившего же служебное рвение Александра Михайловича тихо перевели в действующий флот - в том же 1898 году, когда Безобразова тихо отправили на пенсию. Не стоит удивляться - как же, мол, Николай II допустил такое, если правда был заинтересован? Дело в том, что последний царь был воспитан в строжайшей дисциплине, отчего не догадался назначить себя генералиссимусом и до конца жизни ходил полковником. И, будучи воспитан в строжайшей дисциплине, помыслить не мог обратиться к военному министру Алексею Куропаткину с требованием вернуть двоюродного дядю назад с флота.

Кстати сказать: а что же предлагал в своей записке сам Безобразов? Этот страшный, дремучий реакционер и враг прогресса?

А предлагал он создать объединения инвесторов, наделённое Высочайшим указом исключительными правами с целью разведки и последующей колонизации желаемых территорий. Это была дословная калька с определения английских "Chartered companies" - тех самых частных торговых компаний с частными же армиями, которые и завоевали для Британии пол-мира. Все эти Canada company, New Zealand Company, Sierra Lione Company... на общий счёт их было 14 штук, и именно благодаря им Британия стала "Империей, над которой никогда не заходит Солнце". В исполнении Безобразова план предполагал отправку таких компаний на пограничье с Кореей, в бассейн реки Амнокганг.

Николай II предложение оценил. И отставного Безобразова с пенсии на Высочайшую службу призвал.

Было оперативно установлено, кому в недавнее время правительство Кореи выдавало концессии в требуемой местности; таким человеком оказался купец 1-й гильдии Юлий Биннер с концессией на лесозаготовки сроком в 20 лет. Вот только позволять ему самому создавать "chartered company" не рискнули; документы выкупили на имя Николая Матюнина - известного дипломата и разведчика, который к июлю 1901 году организовал "Русское лесопромышленное товарищество". Разумеется, с правом держать вооружённую охрану. Движение поездов по Маньчжурской железной дороге (позже известной как КВЖД), пусть пока ограниченное по пропускной способности, началось как раз 18 июля того же года. Местный управляющий товарищества Александр Мадритов - на секундочку, офицер ГенШтаба - наладил связи с вождями окружающих племён, знавших местность и умевших в партизанщину, и работа закипела.

К этому времени на Ляодуне уже была создана самостоятельная территориальная единица - Квантунская область, организованная на манер Туркестанского края. Соответственно, никакого разделения властей в ней не было; всей полнотой власти на её территории обладал главный начальник, подчинённый непосредственно Петербургу. Николай II исходно рассматривал на эту должность две кандидатуры: Николая Копытова и Степана Макарова. Первый страстно увлекался дальневосточными делами и участвовал в проектировании Маньчжурской дороги (позже известной как КВЖД); второй был кораблестроителем, исследователем, разработчиком теории непотопляемости и изобретатель минного транспорта в одном лице. Но министры убедили царя, что Копытов на старости лет погряз в мании величия и стал склочником, а Макарова кроме инженерии давно уже ничего и не интересует. И продавили кандидатуру Евгения Алексеева - командира Тихоокеанской эскадры.

И первое, чем прославился новоназначенный главный начальник - участие в подавлении восстания ихэтуаней. Точнее сказать - полным нежеланием участвовать в нём, хотя "боксёры" действовали в том числе на территории Маньчжурии и устраивали рейды на строящуюся Маньчжурскую железную дорогу, в ходе которых убивали не успевших скрыться рабочих. Евгений Алексеевич не ограничился этим - он, как это тогда деликатно говорили, "не поддержал" инициированный военным министром Алексеем Куропаткиным военный поход на Пекин.

Когда главный начальник Квантунской области освоился к своём кресле, а "Русское лесопромышленное товарищество" приступило к разведке и колонизации указанных территорий, до Безобразова стали доходить странные слухи. Сводились они к тому, что некие высокие чины недовольны наличием каких-то частных военных структур и готовятся саботировать происходящее. Но одно дело - слухи, другое - столкнуться с их реальным подтверждением. А реальность оказалась такова: посоветовавшись с Александром Извольским, гофмейстером двора, главный начальник Квантунской области 24 сентября 1902 года начал эвакуацию войск из Маньчжурии. Война не то что начаться не успела, её ещё только-только планировать начали - а русская армия уже приступила к эвакуации!

Сказать, что Безобразов был шокирован - значит, не сказать ничего. Ему уже было выдано Высочайшее поручение отправляться в командировку в Порт-Артур до начала ноября - и буквально за месяц до неё начинается такое великолепие! Не смея отказаться от Высочайшего поручения, Безобразов употребил все возможные силы для прекращения начавшейся эвакуации - но кто такой? И, выполняя Высочайшее поручение, Безобразов в ноябре убыл в Порт-Артур.

Командировка заняла семь месяцев - с ноября 1902 по апрель 1903 - и поразила Безобразова не меньше. Хотя, казалось бы, куда уж?

Дело состояло в том, что адмирал Евгений Алексеев в вопросе будущей войны был настроен резко отрицательно. Настолько отрицательно, что согласен был на территориальные уступки Японии - лишь бы не было войны. Он уже всё - в смысле, всё обсудил с дипломатами и принял взвешенное решение. Позицию свою он чётко и последовательно аргументировал.

Да, конечно, с июля текущего года была введена в эксплуатацию Маньчжурская железная дорога, позволявшая перебрасывать в Квантунскую область подкрепления посуху. Но время уже упущено! Конечно, он, Алексеев, не особенно торопился защищать рабочих этой дороги от боевиков ихэтуаней годом ранее, не не будем искать виноватых, хорошо

Кроме того: всё равно подведомственная Алексееву область завязана на соседние, и прежде всего - на Приамурское генерал-губернаторство. А с его главой, Деаном Субботичем, конструктивного диалога у Алексеева наладить не получалось. Нет, против Приамурского генерал-губернатора лично Алексеев ничего не имеет. Сам-то он, конечно, блестящий военный и администратор, верный слуга Императора - но ведь современная война требует плотного взаимодействия?

Наконец, самое важное - цифры. В Японии на 1903 год жило 44 миллиона человек. Её армия по донесениям разведки превышает 1 миллион! А у России на Дальнем Востоке один миллион - это население Приамурского генерал-губернаторства. Над которым Алексеев власти не имеет, а и имел бы - что бы изменилось? Ведь маньчжурская армия - это три Сибирских корпуса (90 тысяч), одна отдельная дивизия (10 тысяч) и казачье войско (то ли 10, то ли 15 тысяч; казаки - народ странный). Силы же "Русского лесопромышленного товарищества" - это несколько сотен казаков, которым помогают местные партизаны. Если будет война - то соотношение сил составит 9:1, о чём вообще тут разговаривать?

Так что в Петербург Безобразов вернулся, что называется, не солоно хлебавши.

А в мае того же года повторно убыл в Порт-Артур повторно - дорабатывать. И эта командировка поразила его даже сильнее предыдущей. Опять же - казалось бы, куда уж?

На совещание в Порт-Артуре к Евгению Алексееву прибыли не только дипломатические представители России в соседних странах (Лессар из Китая, Вогак из Японии и Павлов из Кореи); визитом собрание почтил сам военный министр Алексей Куропаткин, так вовремя вернувшийся из командировки в Японию. И все они - все в один голос - настаивали на срочной, экстренной, безотлагательной эвакуации Маньчжурии. Речь шла уже об эвакуации не войск - но Маньчжурии как таковой! Требовалось бросать всё - и бежать, бежать! Японцы такие сильные, такие страшные и их очень-очень много; они как выскочат, как выпрыгнут, вотпрямщаз - и российской армии им нечего, решительно нечего противопоставить!

Илья Репин мог бы на тех заседаниях писать картину на тему "за веру, царя и отечество"; холст, масло.

Конечно, автор не состоял на государственной службе, да и в Генеральном Штабе не заседал, а потому не может сказать, какие именно формулировки крутились в голове Александра Безобразова, как он для себя квалифицировал действия всех этих лиц. Остаётся надеяться, что прозвучало что-то вроде: "Господа офицеры, но ведь вы же охраняете Отечество! И если вам нечего, решительно нечего противопоставить врагу - то это исключительно ваша вина. Вам следует пойти и застрелиться в отдельном кабинете, раз уж не хватает смелости возглавить самоубийственную атаку и погибнуть в ней! Нет? А как же честь, господа офицеры? Нет, не слыхали? Ну, что ж, вам видней".

Несмотря на иронию, автор понимает, что собравшиеся ни дураками, ни трусами не были, так что происходящее им было зачем-то нужно.

Всеподданейший доклад о результатах своей работы Безобразов представил в начале августа, а 12 числа того же месяца последовал Высочайший манифест о создании Дальневосточного Наместничества. В состав которого входили Приамурское генерал-губернаторство и Квантунская область, причём наместником становился глава последней. Ведь Алексеев говорил, что взаимодействие с Приамурским генерал-губернатором Деаном Субботичем даётся ему трудно, что это мешает готовиться к будущей войне и наверняка затруднит её саму? Что ж, теперь Алексеев получил в подчинение оба генерал-губернаторства и может явить миру весь свой организаторский гений. В его распоряжении вообще всё на Дальнем Востоке. Что ж, как мог, новый наместник к войне подготовился; о результатах известно из истории.

К декабрю Генеральный Штаб доложил Императору: Япония готова к войне. И по Высочайшему поручению принялся за разработку плана боевых действий.

Правда, планы кампаний Алексея Куропаткина и Евгения Алексеева противоречили друг другу. А в январе 1904 года, за несколько дней до начала войны, военный министр Куропаткин прямо обвинял фон Плеве в разжигании войны... но всё, что осталось в массовом сознании - это миф, основанный на частных дневниковых записях, будто бы фон Плеве бросил фразу "Мы стоим на пороге революции, и чтобы удержать её, нам нужна маленькая победоносная война".

Глава 7. В которой начинают действовать секретные агенты, господа министры предлагают торговать Родиной, а царь предлагает федерализацию, хотя и не знает такого слова

Август 1903 года выдался, как мы видим, насыщенным по всем направлениям. И наступает пора начать собирать все нити воедино.

Вечером 20 августа Сергей Зубатов покидал Петербург, изгнанный из Особого отделения с демонстративной поркой. Он, создатель системы противодействия СД-пропаганде; он, организовавший лояльные профсоюза на крупнейших оборонных заводах страны - оказался выброшен из системы так, как щенков не топят. Его ещё не известили, что по прибытии в Первопрестольную ему запретят посещать любые отделения охранки, встречаться с бывшими сотрудниками, а в ноябре вышлют во Владимир под надзор, как форменного преступника. На вокзал его провожало всего несколько человек. Среди них был священник, служивший при тюремной церкви Михаила Черниговского Городской пересыльной тюрьмы. В этом не было издёвки начальства или чего-то подобного; этот священник уже год сотрудничал с теперь уже бывшим начальником Особого отдела в деле просвещении рабочих.

Это был Георгий Гапон.

Осенью прошлого, 1902, года молодого Гапона выгнали из духовной академии, после чего внезапно восстановили - и случилось это не просто так. Протекцию ему оказал Митрополит Антоний - тот самый, которого назначил Николай II в пику Победоносцеву - выступавший за прекращение гонений на иноверцев и инославных, а так же против самой формулировки "церковной власти". Поскольку церковь должны стремиться не властвовать над людьми, но наставлять и утешать их. И в то же самое время за Георгия замолвил словечко Николай Клейгельс - петербургский градоначальник, считавший его "своим человеком".

И вот теперь настало время ответной услуги.

Георгий Гапон, уже знакомый членам "Общества русских фабрично-заводских рабочих", органично сумел заместить собой Сергея Васильевича. И первое, что он сделал - написал новый Устав общества, ограничивавший взаимодействие с полицией. Когда же начальник Департамента полиции Алексей Лопухин потребовал отмотать такое нововведение назад - Гапон ответил, что "не дело полиции вмешиваться в дела рабочих, когда у неё своих дел по горло", что ей следует "отойти в сторону и уступить место общественной самодеятельности". В МВД доклад Гапона вызвал одобрение, а вот возмущённая реакция Лопухина - нет. После чего до конца осени удалил из организации всех людей Зубатова, поставив на их места своих. Как раз вскоре после этого, в ноябре, самого Зубатова выслали во Владимир под надзор...

В это же самое время Георгий Гапон начинает продвигать в "Собрании" Алексея Карелина и его товарищей - членов РСДРП, ищущих выход из подполья в легальные формы активности. В реальной истории большевики заклеймили всех их "зубатовцами" и порвали всякие отношения. Но в нашей, нафантазированной версии истории, большевиков нет. А РСДРП представляет собой множество фракций, объединённых на федеративный манер. Так что с "карелинскими" официального разрыва не происходит. Да, сторонники радикальных форм отворачиваются от "зубатовцев" - но часть партийцев, настроенных на легализацию, присматривается к опыту.

Благодаря связям Гапона с полицией, "Собрание" становится неприкасаемым; ни одного участника за всё время деятельности не арестовывают. И "легалисты-реформисты" очень этому обстоятельству радуются. А в феврале нового 1904 года зам.министра внутренних дел Пётр Дурново одобрил новый Устав общества - буквально через несколько дней после начала русско-японской войны.

Покидавший столицу Зубатов не мог и предположить такого развития событий - тем более, за столь короткий период. Как должно было казаться ему, ситуация с революционерами даже без него могла только улучшаться - ведь буквально пару месяцев назад, в мае 1903 года, именно под его руковдством была проведена операция по задержанию виднейших руководителей партии социалистов-революционеров. Именно тогда были арестованы и Григорий Гершуни, глава БО ПСР, удостоившийся характеристики "художник в деле террора", и Максим Гоц, главный её идеолог. Казалось, что политический терроризм в России если не погиб, то обречён погибнуть.

И здесь на сцену выходит второй секретный сотрудник полиции - Евно Азеф.

Личность это настолько легендарная, что романы про него выходят до сих пор. Здесь же важно отметить вот что: сотрудником полиции он состоял с 1892 года, когда самой ПСР ещё и в проекте не было. В социал-революционный кружок, из которого ПСР вырастет, Азеф вступил в 1899 году - и, конечно, принял участие в Учредительном съезде ПСР. Так получилось, что самая грозная партия революционеров-террористов оказалась основана при участии тайного сотрудника полиции.

Традиционно принято считать, что всю свою жизнь Азеф всех водил за нос: полиция считала его своим, потому что он сливал важную информацию и пресекал некоторые теракты, а революционеры считали его своим, потому что он был блестящий организатор и устраивал теракты. Но автор, будучи убеждён, что дураки в начальниках не засиживается, прислушается к прозревшему под конец жизни Лопухину: Евно Азеф с самого начала являлся агентом Камарильи. Один раз - случайность, два - совпадение, три - закономерность. А действия Азефа были в высшей степени закономерны.

Когда Гершуни был ещё, что называется "в разработке" у Зубатова, Азеф уже начал ездить по стране и реорганизовывать БО. Так что когда в мае 1903 почти синхронно бывшего её главу схватили в Киеве, а идеолога - в Неаполе, Азеф успешно смог возглавить организацию. И немедленно приступил к её реформированию.

Часто забывают сказать, но именно Азеф выдал полиции весь первый ЦК ПСР - в полном составе. Обычно говорят, что основной заслугой стала реорганизация БО на новых принципах. Автор, однако, уверяет: едва ли это просто совпадение.

Новая БО ПСР основывалась на иерархии и строжайшей дисциплине. Если задача поставлена - она должны быть выполнена; рука боевика должна быть твёрдой, разум - холодным. Это при Гершуни исполнителю могли простить колебания и даже самовольный отход с позиции. Боевику показалось, что за ним следят - он решил не рисковать и покинул пост, так было можно. Но при Азефе всё стало как в армии.

Именно по решению Азефа БО была отделена от основной партии. Члены БО не имели права пользоваться партийными кличками, партийной кассой - словом, представляли собой закрытую организацию внутри закрытой организации. Так же именно Азеф принял решение отказаться от огнестрельного оружия при проведении теракта - и ввёл практику бомбометания. Исполнители начали страховать друг друга - как на случай самопроизвольной детонации устройства, так и на случай задержания остальных членов группы. Ну и, наконец, в августе 1904 года в БО был принят новый Устав - вместо старого, написанного ещё Гершуни.

Словом, было что-то удивительно общее в действиях Григория Гапона и Евно Азефа.

И, пока два секретных агента курировали революционные проекты, правительство готовилось к войне. Итоги во всех случаях оказались идентичными.

Алексей Михайлович, двоюродный дядя Николая II, ещё в 1890-е на примере трёх военно-стратегических игр в Академии ГенШтаба показавший небоеспособность Тихоокеанской эскадры, был военным министерством от дел отстранён. Однако нашёл нестандартное по тем временам решение, называемое сегодня краудфандинг: организовал и возглавил "Особый комитет по усилению военного флота на добровольные пожертвования". Автор не нашёл точной суммы, которую смогло Общество собрать, но её оказалось достаточно для постройки отряда минных крейсеров. От военного министерства Общество не получило ни копейки - ведь министерство, как было ранее указано, склонялось не к обороне Маньчжурии, а к её эвакуации.

Само военное министерство, конечно, вело ремонт имеющихся судов и закладку новых - но делало это максимально неспешно. Заказы не были выполнены не то что к началу войны - как покажет время, они не будут выполнены даже пол-года спустя начала войны! И это при том, что сама судостроительная программа "для нужд Дальнего Востока" была заложена ещё в 1985 году.

Тот же уровень был достигнут и в вопросе фортификации предполагаемых позиций. Возведение крепости в Порт-Артуре - основной военно-морской базе и наиболее вероятной цели для атаки - завершено не было вплоть до самого конца 1903 года. Хотя началось ещё в 1900-м и предполагало всего лишь 2-летний срок работ. Цзиньчжоуский перешеек, соединявший Ляодунский и Кванунский полуострова, так же предполагалось фортифицировать: ширина его составляла всего 4км., что автоматически превратило бы его к прекрасный рубеж дальней обороны Порт-Артура... если бы все необходимые фортификационные работы оказались проведены. Но и они оказались сорваны.

Алексей Куропаткин, указывавший в своё время Максиму Безобразову на малочисленность Маньчжуской армии, её эвакуацию сначала приостановил, а к середине года и вовсе отменил. Но усиления группировки до самого конца 1903 года так и не начал - в том смысле, что даже запроса на эту тему военному министру не посылал. Забегая вперёд, автор отмечает: начнётся усиление только в мае следующего года, когда война будет идти уже три месяца как, причём в самом неуспешном ключе.

Собственно, на том подготовка военных к войне и закончилась. Подобного в истории России не бывало ни до, ни после.

Само Дальневосточное наместничество при этом постоянно оказывалось центром противоречий.

Трио Сергя фон Витте, Алексея Куропаткина и Владимира Ламздорфа, последовательно противившееся самой идее создания этого наместничества, осталось верно своим убеждениям и после 12 августа.

Фон Витте продолжал настаивать, что все финансовые вопросы наместничества должны проходить по линии министерства финансов, а не решаться на месте. Это было в логике Империи, с её абсолютизмом. Но по той же логике получалось, что Маньчжурская железная дорога, Русско-Китайский банк и все коммерческие предприятия на Дальнем Востоке должны были остаться в подчинении Министерству финансов. И все, как бы сказали сейчас, бизнес-процессы должны были согласовываться в столице. Да, сообщение между Порт-Артуром и Санкт-Петербургом тогда было небыстрым - 16 суток по железной дороге в одну сторону - но это ведь не главное! Да, наместничество готовится к скорой войне - но и это не главное! Главное, что все деньги должны перечисляться по ведомственной линии, которую Витте и контролировал. Конечно, был уже и телеграф, ускорявший связь - но это явно был не вариант для полноценной коммуникации.

Ламздорф настаивал, что все внешние связи должен контролировать только и исключительно МИД. Да, это тоже в духе Империи с абсолютной монархией - но снова вспоминаем скорость сообщения... И повторяем, что это опять же не главное. Да, посол в Пекине гораздо быстрее проконсультируется с наместником в Порт-Артуре - но не это главное! Даже в преддверии войны! Главное - выстроенная вертикаль власти. Царь, которого впоследствии ругали (и до сих пор ругают) за глупость и авантюризм, отвечал Ламздорфу следующим образом: "Ни Вы, ни я не в состоянии давать себе отчёт о том, что там делается ежедневно, получая получая за десятки тысяч вёрст отрывочные сведения, к тому же часто противоречащие друг другу". Хоть в этом вопросе Император сумел заставить министров выполнить свои требования!

Наконец, Куропаткин продолжал настаивать на необходимости если не пойти на уступки Японии, то хотя бы возобновить эвакуацию. Корабли всё равно достроить не успеют, армию тоже доукомплектовать не успеют. Так зачем стараться, спрашивается? Ну а концессию на корейском пограничье предлагалось... продать США. Ну, чтоб деньги не пропадали. Ничто в вышеперечисленном не является шуткой или преувеличением, даже предложение военного министра продать концессию американцам - последнее прямо предлагалось во Всеподданейшем докладе.

Автор ехидно заметит, что консенсус на сегодняшний день неизменен: плохие "безобразовцы" всё испортили. Маньчжурская железная дорога ещё не работала в полную силу и приносила ничтожную прибыль, Русско-Китайский банк ещё не окреп и тоже приносил ничтожную прибыль, и вообще "безобразовцы" разваливали вертикаль. Вот только Николай II почему-то посчитал, что не давать наместничеству даже крох от МЖД и РКБ в преддверии войны - неразумно. Да и крутить деньги, заработанные зверобойными артелями на Сахалине и Чукотке, равно как рабочими в фушаньских угольных копях, через Петербург, и только потом возвращать их в Квантунскую область - тоже неразумно.

Как ни парадоксально, в какой-то момент русский царь действительно оказался первым либералом в стране. Хотя слова "федерализация" не знал точно. Так что 29 августа 1903 года фон Плеве был отправлен в отставку. Позиции Ламздорфа и Куропаткина пошатнулись, но не слишком сильно. А начиная с сентября обсуждение вопросов по Дальневосточному наместничеству попросту прекратилось: царя убедили, что куда важнее уделять внимание ситуации на Балканах. Помогать подавлять революционные движения в Македонии, склонять Турцию к реформам и участвовать в конференциях в Вене и Мюрцштеге. Катались долго - вернулись в Петербург только в начале ноября.

Словом, к концу года сложилась просто идеальная ситуация.

Фортификации на предполагаемом театре боевых действий не возведены. Флот и армия недоукомплектованы, а программы по их укомплектованию - сорваны. Люди, успешно противостоявшие СД-революционерам, со своих постов изгнаны и помещены под надзор. Один тайный агент полиции занимается переводом лояльных власти профсоюзов на революционные рельсы, а другой - возрождением разгромленной террористической организации.

И всё это происходит без участия самих революционеров; архитектором происходящего являются высшие государственные чины. А потом случилась война.

Глава 8. В которой начинается война, старые силы собираются действовать по-новому, у оппозиции обнаруживается заграничное финансирование

Война началась в ночь на 09 февраля 1904 года. Поскольку никаких серьёзных мер по модернизации флота с 1896 года произведено не было, в первом же бою Тихоокеанский флот лишился своих самых современных и мощных кораблей - затонуть они не затонули, но вследствие серьёзных повреждений из строя выбыли. Док в Порт-Артуре имелся, но ремонт упирался в логистику. Крепость оказалась фактически в осаде (пусть и не полноценной блокаде). И до конца месяца японцы смогли начать высадку на Квантунский полуостров.

Общество среагировало практически однозначно: на Россию напали, к тому официально войну Япония объявила только на следующий день после боя под Порт-Артуром. Так что не только черносотенцы, но даже питерские студенты выражали поддержку - проходили манифестации, шествия и пение "Боже, царя храни".

И параллельно начинающейся войне зам.министра МВД Павел Дурново подписал новый Устав "Собрания...", позволяя Гапону всё меньше контактировать с ведомством, наращивая самостоятельность. Одновременно с этим группа Карелина, принятая в сосав "Общества..." в конце 1903 года, повела широкую агитацию в рабочей среде, что обеспечило быстрый рост участников организации - на порядок, с нескольких сотен в конце 1903 до нескольких тысяч к началу лета 1904. "Собрание..." начало открывать отделения по всему Петербургу, и до конца года их будет уже 11 штук.

Да, открытие отделений не было предусмотрено даже новым, в феврале подписанным Уставом "Собрания...", но процесс шёл. Особый отдел пропускал всё, даже не докладывая начальнику департамента - Лопухину. Он узнает о происходящем уже задним числом. Картина вырисовывалась, право же, удивительная: вот снял Гапон помещение, пригласил на освящение градоначальника, и даже не уведомил кураторов. Все в Петербурге знают, что "Собрание..." обзаводится новыми отделениями - и только кураторы Гапона почему-то не в курсе. И его не отзывают, не отстраняют, а позволяют делать то же самое из раза в раз. Попустительствуют, так сказать. "Ведь как-то неудобно, - объяснялись потом кураторы, - отыгрывать всё назад, раз градоначальник помещение освятил... " Правильно - нарушать служебный Устав им было удобнее.

Но, как говорится, лиха беда - начало. С лета Гапон начинает гастролировать уже по другим городам России!

Прибыв в Киев, Гапон проводил открытую агитацию среди рабочих, за что был арестован. И на допросе начал... нет, не отрицать всё - берите круче! На допросе Гапон заявил, что действует по прямому распоряжению Департамента полиции и Лопухина лично. По стечению обстоятельств, градоначальником в Киеве на тот момент являлся старый знакомый Гапона - Клейгельс; тот самый, что в своё время способствовал установлению контакта Гапона с полицейским управлением. Другой бы, может, и дрогнул при упоминании покровителей в в лице столичных полицейских, но только не он. Конечно, Клейгельс немедленно направил в Петербург начальника местного охранного отделения, чтобы выяснить, что вообще происходит, и правда ли теперь питерская полиция занята фактически СД-агитацией в рабочей среде?

Лопухин, слушая доклад "гонца", просто ушам не верил. А верить приходилось! И ведь никто, никто из подчинённых ему не докладывал! А ведь там не дураки служили...

Приказ запретить Гапону покидать Петербург, конечно, запоздал. И запоздал крепко - к тому времени Гапон был уже в Москве. В Первопрестольной гастролёр тоже начал вести открытую агитацию среди рабочих, убеждая их отказываться повиноваться фабричному начальству и организоваться самостоятельно. Интересно, что основными объектами агитации оказывались предприятия, на которых ранее существовали зубатовские организации: Гапон объяснял рабочим, что всё это время их коварно использовали полицейские, служащие кровавому царскому режиму, а уж он-то точно поможет простым работягам. Конечно, гастролёра опять схватили и арестовали - и, конечно, на допросе он опять стал заявлять, что действует по прямому распоряжению Департамента полиции и Лопухина лично. И что в Киеве-то его тоже арестовывали - да вот выпустили, и не стоит московским полицейским связываться с ним, обладателем таких серьёзных покровителей... Московская охранка, заметим, тоже оказалась не лыком шита - и послала жалобу уже на имя Министра внутренних дел, Вячеслава фон Плеве.

Сложно сказать, что было главной составляющей в этих эпизодах. Конечно, с одной стороны Георгий Гапон набрал в свою организацию ещё несколько сотен сторонников в других городах страны. Но с другой-то стороны очень уж активно ссылался он на покровителей в Департаменте полиции и Лопухина лично. Не было ли это какой-то кампанией дискредитации? Стоило бы Вячеславу Константиновичу прочесть все описания художеств, совершённый Гапоном, да ещё обоснованных прямыми распоряжениями лично Лопухина... участь Зубатова показалась бы не такой уж и страшной. Но фон Плеве ничего прочитать уже не мог - ведь 28 июля он был убит.

Да, Евно Азеф, реорганизовавший БО ПСР, тоже не сидел сложа руки. ЦК вынесли смертный приговор министру ещё в начале года, но первые два покушения - от 18 марта и 01 апреля - сорвались по ряду причин. И нельзя не согласиться: погибни Плеве ещё весной, вскрывшиеся летом сообщения о гастролях Гапона, прикрывавшегося Лопухиным, смотрелись бы в глазах нового Министра внутренних дел совсем иначе. И квалифицировались бы куда тяжелее: что, доигрался, любитель приручения пролетариата? Или, может, это и было целью, оборотень в погонах?

Но летом 1904 года назначение нового руководителя МВД было уже не такой острой задачей - ведь он сам столько раз повторял, что никакого организованного терроризма в России нет, а есть только психи-одиночки. Которых вот-вот - и уже дожмут. Тогда как война с Японией приобретала всё более тяжёлую форму.

Основная группировка кораблей Тихоокеанского флота была заперта в бухте, корабли из Владивостока блокаду прорвать не могли. Маньчжурская армия вела себя пассивно - опять же, в силу недоукомплектованности. Для понимания масштаба проблемы: в состав этой армии входило 3 корпуса, но ещё два новых были сформированы только на исходе второго месяца активных боевых действий. Так что к маю японцы начали высадку уже не на Квантунском, но на Ляодунском полуострове - в каких-то 100 километрах от Порт-Артура. Блокада была успешно установлена, и прорвать её не получалось ни посуху, ни по морю.

И да, только на этом этапе наметилось ускорение строительства новых и ремонта старых кораблей. Которое проводилось на верфях Петербурга, в прямом смысле слова на другом конце Империи. Всё стало так, как и обрисовывал Безобразову Алексеев: японцы напали так неожиданно, а русской армии ну вот совершенно нечего им противопоставить! И никто особенно не хотел вспоминать - а чем же занимались высокие чины с 1895-6 годов, когда о будущей войне предупреждали все, как не натуральным саботажем подготовки к этой самой войне?

Но и это были, что называется, цветочки.

В Великом княжестве Финляндском, официально входившем в состав Империи, революционные настроения в среде интеллигенции зрели давно. И идеи объединения с русскими революционерами тоже бродили в умах не первый год. Но именно в феврале 1904 года известный авантюрист Конни Циллиакус вошёл в контакт с японским военным атташе Мотодзиро Акаси, после чего ими был разработан план финансирования оппозиционных партий. И вплоть до осени того же года Циллиакус был занят выстраиванием контактов и координацией совместных действий.

Наиболее активно на контакт с японцами пошла ППС - не пошла даже, а бросилась в объятия. Переговоры через Витольда Йодко-Наркевича с японской стороной состоялись уже в марте, и тогда же ППС обязалась как противодействовать мобилизации, так и агитировать солдат сдаваться в плен сразу по прибытии на фронт. А вот предложение Пилсудского сформировать польский легион из числа добровольцев (ну или хотя бы пленных) отклика не нашло - согласно японской Конституции, в армии Японии могли служить только свои граждане. Юзеф Пилсудский напрасно посещал Токио в июне 1904 года; даже он, самый харизматичный лидер партии, не сумел переубедить Ямагато Аритомо, главу ГенШтаба Японии. Однако же он сумел добиться получения финансирования на вооружённое восстание, что было уже немало.

Так, ниточка за ниточной, оппозиционные партии стали настраивать контакты и приглядываться друг к другу.

РСДРП, в нашей версии событий не имеющая "демократического центризма" и "партийной дисциплины", а так же не признающая права наций на самоопределение, переживает реально произошедшие с ней события куда менее болезненно. В отличии от реальной истории, её члены не формируют национальных СД-партий на окраинах Империи.

В реальности летом 1904 года из РСДРП выходит группа Роберта Пельше; одновременно из Бунда выходит группа Семёна Нахимсона. Совместными усилиями 24 июня они основывают Латышскую Социал-демократическую рабочую партию. В реальности абсолютное большинство деятелей этой партии заняло высокие посты в ВЧК, а в 1938 году было расстреляно и захоронено на спецобъекте "Коммунарка" - но в нашей, нафантазированной версии без большевиков, всё пойдёт немного иначе. Бунд уже входит в РСДРП, так что Пельше и Нахимсон организуют фракцию внутри единой партии. Их выход, создание ЛатСДРП, "латышские стрелки", и террор, и свой ВЧК, и ГУЛаг ещё впереди.

В реальной истории к октябрю из РСДРП выходит группа Асадуллы Ахундова; объединившись с азербайджанскими общественными деятелями, они создали "Гуммет" (Энергия) - первую в мире мусульманская партия СД-толка. Как и в ранее описанных СД-партиях с национальных окраин, основатели "Гуммета" в будущем заняли важные посты. Так, Мамед-Гасан Гаджинский успел занять три министерских поста в Азербайджанской Демократической Республике, Мамед Расул-Заде стал председателем её Национального Совета, а Султан Эфендиев оказался накркомом по земле. Особенно плотный контакт устанавливается у "Гуммет" с "Месаме-даси" - обусловленный не только географической близостью, но и общностью политических воззрений. Но в нашей версии снова оформляется только фракция внутри единой партии, выхода не происходит.

Внешне всё кажется стабильным, ведькаждая организация в составе РСДРП считается автономной. Но фактически происходит накопление напряжённости.

На этом фоне Конни Циллиакус организует съезд всех оппозиционных партий в Париже. Прибывают все - и ППС, и СДКПиЛ, и кто только не. Единственные из уже перечисленных не присылают делегатов только РСДРП - каким-то образом Плеханов узнаёт о японском финансировании и отказывается от участия. Попытка Циллиакуса выйти на контакт с другим представителем партии окончилась так же неудачно - Лев Дейч, как единомышленник Плеханова, тоже отказался от иностранного финансирования. Если уж партия не хочет зависеть от своего государства, заявили лидеры РСДРП, то с какой стати ей начинать зависеть от государства иностранного, да ещё и ведущего агрессивную войну? Зато активное участие принимает ПСР; секретарём конференции выступает Евно Азеф.

Съезд проходит без РСДРП. Резолюция его помещается в три пункта:

1) Уничтожение самодержавия; отмена всех мер, нарушающих конституционные права Финляндии.

2) Замена самодержавного строя свободным демократическим режимом на основе всеобщей подачи голосов.

3) Право национального самоопределения; гарантированная законами свобода национального развития для всех народностей; устранение насилия со стороны русского правительства по отношению к отдельным нациям.

И, конечно, была достигнута договорённость весь негатив валить на царя - чтобы скорее дискредитировать не столько Николая II лично, но монархию в целом. Всё это было опубликовано в один и тот же день во всех печатных изданиях всех участвовавших в конференции партий. Впечатление на людей это произвело - никто и не ожидал, что нечто подобное в условиях оборонительной войны в принципе возможно.

В нашей версии без большевиков РСДРП не просто отказались участвовать в Парижской конференции - они оказались на противоположных полюсах по национальному вопросу. Ведь со II Съезда РСДРП не признаёт права наций на самоопределение, видя Россию единой и федеративной. И, конечно, отношения у РСДРП портятся с ППС - из-за их саботажа мобилизации, агитации солдат сдаваться в плен и особенно попыток создания польских легионов для войны против России.

А война всё продолжалась.

Усиление действующей армии происходило медленно. Ремонт имеющихся и постройка новых кораблей были закончены не в полном объёме. От части проекта было решено отказаться вовсе - чтобы сорвать сроки не совсем уж нагло и войну проиграть не настолько позорно. Зато нашлись деньги на "обеспечение безопасности" прохождения 2-й Тихоокеанской эскадры через Северное море - да, агентура на полном серьёзе отчитывалась, что именно в Северном море готовят атаку если не японские камикадзе лично, то их английские союзники точно.

Опасения были восприняты максимально серьёзно. И на предотвращение диверсий и провокаций деньги по линии МВД выдавали не глядя. Так, агент Гартинг докладывал, что для выполнения поставленных задач обустроил 80 пунктов на территории Дании, Норвегии и Германии, зафрахтовал 12 судов и завербовал несметное количество людей. На что требовал выделить денег - и приписать к стандартной сумме справа пару ноликов. То обстоятельство, что полморсос агента Гартинга был невысок, никого не смущало; деньги текли.

Команды судов 2-й Тихоокеанской были невротизированы масштабами ожидаемых провокаций и атак до такой степени, что в ночь на 22 октября открыли огонь по... британским рыбацким лодкам. Да, это был знаменитый Гулльский инцидент, когда сорвавшиеся от постоянного напряжения моряки полчаса подряд лупили изо всех орудий в белый свет, как в копеечку (на "Суворове" стреляли с двух бортов разом), так что в запале даже подбили свой же крейсер "Аврора", приняв его за внезапно подкравшийся с тылов вражеский. Ну и доблестно затопили 6 английских рыбацких лодок, после чего дело ушло в международный арбитраж, а репутация страны опять оказалась подмочена.

Но ни Гартинг, ни его начальники не пострадали. В 1907 году его уволят в чине статского советника, а двумя годами позже - когда схема вскроется - повысят до действительного статского советника. Что ж, хоть кто-то в этой истории оказался непотопляемым!

Ну а Порт-Артур доблестно держал осаду несколько месяцев, ожидая помощи. Но 2-я Тихоокеанская ещё пару месяцев постояла у Мадагаскара, и в конце концов город был сдан. И ни один революционер не мог похвастаться, что приложил к этому руку!

Глава 9. В которой весна приходит осенью, поп примеряет пастве терновый венец и готовится политическое убийство царя

На фоне военных действий свои акции готовили и осуществляли не только революционеры.

Прежде всего, свою линию пытался вести Николай II. После убийства фон Плеве, состоявшегося 24 июля, царь потратил больше месяца на то, чтобы уговорить занять вакантный пост Петра Святополка-Мирского; назначение же состоялось только 16 сентября. Святополк-Мирский был человеком интересным: завершив службу в армии в последние годы правления Александра III, он перешёл на службу губернатором, однако отличался нелюбовью к жёстким мерам. Что по тем временам уже было, как бы сейчас сказали, не в тренде. Однако Пётр Дмитриевич был в своих убеждениях твёрд и пошёл дальше: став в 1900 году помощником Министра внутренних дел Дмитрия Сипягина, он регулярно укорял того за ненужные меры, "только раздражающие общественное мнение". Конечно, человек, упрекавший Сипягина за излишнюю жёсткость и напрасное раздражение общественного мнения, при фон Витте работать уже не мог и вышел в отставку.

И вот такого человека назначал главой МВД Николай II. Пётр Дмитриевич поначалу отказывался, ссылаясь на то, что "не любит репрессию" - однако, поняв, что от него требуют иного, согласился.

Первыми же распоряжениями Святополк-Мирский уволил обоих товарищей министра, доставшихся ему от уже покойного фон Плеве - Александра Стишинского и Николая Зиновьева. За ними последовал глава корпуса жандармов Виктор фон Валь и директор Департамента общих дел Борис Штюрмер. Обычно про этот квартет сообщают, что они были "крайне правые политики" - но автор не любит, когда сознательно создаётся путаница в треминах, а потому аттестует всех этих отставников как идейных этатистов, политических маньяков, упивающихся властью над бессильными. Да, в прошлом они закупали зерно для голодающих губерний, а в будущем некоторые из них поучаствуют в разработке крестьянской реформы Столыпина - однако Святополку-Мирскому они были известны прежде всего тем, что подталкивали фон Витте на всё более жёсткие меры; требовали разгонять любые политические демонстрации как таковые, а арестованных вразумлять в тюрьмах розгами до получения нужного результата. Да, вышедших на мирный митинг безоружных людей этот квартет требовал не только арестовывать, но и пытать. Наказание плетьми на каторге даже не обсуждалось; отказ от такого просто казался им невозможен.

Так же новый Министр прекратил гонения на Зубатова и полностью реабилитировал его, предложив даже восстановиться на службу. Однако Сергей Васильевич, успев ознакомиться с произошедшими за время его отсутствия изменениями, логично отказался. Все подшефные ему профсоюзы оказались либо развалены, либо перешли под кураторство иных лиц. А "Союзу...", возглавляемому теперь Гапоном, лично зам.министра подписал устав, позволявший практически не взаимодействовать с полицией. И даже когда этот, неслыханный устав, нарушается, и "Собрание..." начинает открывать какие-то неуставные филиалы - никто и бровью не ведёт! Даже когда Гапона неоднократно ловят во время его гастролей - ничего не изменяется! Зачем в такой ситуации Зубатову было возвращаться на службу? Чтобы - что? Рассудив, что если сделать нельзя ничего, то и браться за такую работу нечего, Сергей Васильевич остался частным лицом. Лишь посоветовал коллегам Георгия Гапона найти и арестовать, пока он не натворил чего.

Люди же в массе своей назначение и первые шаги нового министра поняли правильно: репрессии отменяются. И начали делать то, что раньше было нельзя - говорить. И назвали это сентябрьское время "русской весной".

Так, "Союз освобождения" обратился к земствам с предложением организовать съезд для выработки проекта реформ. Земцы предложение приняли и быстро - уже к ноябрю - договорились до необходимости ограничения монархии, принятия Конституции и созыва Учредительного Собрания. Принял "Союз освобождения" и участие в Парижской конференции, упомянутой ранее, после чего вышел в легальное поле и в юбилей судебной реформы, 20 ноября, организовал череду банкетов. Сами банкеты были, как бы теперь выразились, прикрытием - фактически на них открыто обсуждалось ограничение монархии, требование свобод, народного представительства и конституции. Способом достижения этой цели было обозначено создание сети профсоюзов, объединённых в ассоциацию - Союз союзов.

Участники банкетов спокойно обсуждали всё это - а полиция стояла рядышком, никого за слова не хватала и не разгоняла. Так что "банкетная кампания" прошла не просто без происшествий, но и вдохновила её участников.

Святополк-Мирский наглядным примером показал Николаю II, что полиция работает эффективнее, когда действует спокойно и тихо, а не напоказ. Что залихвацкие разгоны демонстраций казаками, конечно, достигают целей - люди расходятся - но порождают у разогнанных обиду и злость. Особенно если этих людей потом начинать пороть в тюрьмах. Что угрозу представляют обозлённые люди, готовые на преступление из-за озлобленности - а слова, какими бы они ни были, угрозы не представляют. Обозлённого человека и агитировать не надо, он готов на преступление и так - а вот людей, которые видят в Государе защитника, не поднимет и самый умелый агитатор.

Уже к декабрю Николай II принял к рассмотрению проект реформы о введении народных представителей в состав Государственного Совета. Конечно, полноценная реализация такого проекта была заблокирована Победоносцевым, но и уже имеющееся было важным шагом. Текст Манифеста от 12 декабря 1904 года доступен в интернетах целиком, так что автор ограничится выжимкой.

1) Закон один и нерушим для всех.

2) Земские и городские учреждения получают самостоятельность в вопросах благоустройства.

3) Перед судом равны все, независимо от сословия. Суд действует самостоятельно.

4) Требуется выработать системы страховок для рабочих.

5) Законы и подзаконные акты, расширяющие полномочия административной власти, должны быть пересмотрены и/или упразднены.

6) Законы и подзаконные акты, ограничивающие права иноверцев и инославных, должны быть пересмотрены и/или упразднены.

7) Законы и подзаконные акты, ограничивающие права инородцев и жителей окраин Империи, должны быть пересмотрены и/или упразднены.

8) Законы и подзаконные акты, ограничивающие свободу слова и печати, должны быть пересмотрены и/или упразднены.

Да, здесь ещё не хватает политических свобод, но в принципе перед нами готовая программа реформ, о которых мечтали все революционеры. И что же предприняли на этом фоне революционеры и "двойные агенты"?

Собственно революционеры не предпринимали никаких серьёзных акций; к ним ещё только готовились. Куда интересней были действия "двойных агентов".

"Собрание..." Георгия Гапона пригласило на свои заседание представителей "Союза освобождения" - после "банкетной кампании" о них не слышал только глухой. Совместно они переработали тексты старых, уже издававшихся петиций, и написали на их основании новую - с которой большинство собравшихся решило немедленно идти к царю. Однако сам Гапон внезапно объявил, что "ещё не время" и указал не необходимость проведения... забастовок. Категорически выступала группа Карелина, связанная с РСДРП: как же так, фактически царь начинает реформы, а мы вместо того, чтобы пользоваться моментом и поддержать инициативу сверху, будем организовывать забастовки? В разгар оборонительной войны? Чтобы - что? Реакционеры наверняка только и ждут повода, чтобы вернуть "старые добрые времена", так зачем давать им такой повод?

В "Собрании..." произошёл раскол и группировка Карелиных, занимавшая руководящие посты, едва не подвинула Гапона. Однако тот не смутился и пошёл ва-банк: или всё будет так, как он решил, или он выходит из организации и пропади она пропадом. Сторонники Карелиных, конечно, занимали руководящие посты - но за Гапоном был авторитет и наиболее активные пролетарии. Так что "Собрание..." приступило к организации забастовок.

Первыми объектами стали бумагопрядильная Сампсониевская и ватно-ткацкая Кожевниковская мануфактуры; выдвинутые бастующими требования о повышении зарплаты работникам были удовлетворены, так что авторитет Гапона возрос ещё больше. И ровно в этот момент в "Собрании..." разнёсся слух, что с Путиловского завода уволили четырёх рабочих - не абы за что, но за принадлежность к "Собранию...". Слухи были зыбкими, подтверждений не хватало - но Гапон заявил, что за товарищей необходимо постоять; что это "вызов со стороны капиталистов" и такое нельзя прощать, иначе организация ничего не стоит и он первым выйдет из неё. Нужно только сплотиться и действовать сообща.

А Путиловский завод был - не мануфактура и даже не абы какой завод. Это был, вспоминаем, крупнейший завод страны, производивший буквально всё: и рельсы, и артиллерийские орудия, и миноносцы. Соединённый железнодорожными путями с портом и другими заводами столицы, он буквально являлся сердцем тяжёлой промышленности страны. Для понимания масштаба: если в России этот завод был крупнейшим, то в Европе он был третьим, сразу после заводов Круппа в Германии и Армстронга в Англии. Именно поэтому, стоит напомнить, Зубатов и создавал легальные профсоюзы - чтобы СД-революционеры не могли парализовать обороноспособность страны. И вот на этом объекте заседание "Собрания..." 09 января постановило проводить забастовку. В разгар оборонительной войны, принимавшей всё более тяжёлое развитие, когда даже Порт-Артур был уже сдан врагу.

Делегация "Собрания..." выдвинулась к директору завода и фабричному инспектору с требованием: уволенных рабочих восстановить, а уволившего их мастера самого уволить. Разумеется, директор и фабричный инспектор отказали в этом; требование было неисполнимо. Директор лично не занимался наймом и увольнением сотрудников, этим занимались мастера - почти так же, как сто лет спустя этим занимаются HR-менеджеры. А фабричные инспектора вообще надзирали за исполнением фабричного законодательства и не могли указывать руководству, кого принимать и увольнять. А жалобы должны были рассматривать от рабочих индивидуально, потому что термина "профсоюз" в законодательстве попросту не было.

Директор завода пытался разъяснить рабочим, что их используют для провокации в открытую; и что их враг - не он, а сам Гапон. Но пролетарии верили вождю безоглядно, и на обвинения в его адрес только крепче убеждались во враждебной сущности зажравшегося капиталиста.

Гапону, конечно, всё это было прекрасно известно. Всё же он годами сотрудничал с Департаментом полиции и по части законов дураком не был; дураков в кураторы не назначают и зам.министры им Уставов не подписывают. Но его целью было вовсе не восстановление каких-то там четырёх рабочих - которых, может, и правильно ещё уволили - а раздувание конфликта. Чем Георгий Аполлонович и занялся.

На новом собрании Гапон призвал рабочих организовывать стачку и выдвинуть новые требования; если не будут выполнены они - выдвинуть ещё больше требований и распространить забастовку на соседние заводы; если не поможет и это - выдвинуть политические требования и превратить забастовку во всеобщую. Это была чёткая игры на повышение, которая не могла закончиться ничем, кроме прямого столкновения - но пролетарии, раззадоренные успехами первых забастовок на мануфактурах и азартом роста ставок, велись как игроманы в казино.

На следующий день завод встал. А ещё через день, 17 января, "Собрание..." выдвинуло директору, фабричному инспектору и градоначальнику такие требования:

1) Ввести 8-часовой рабочий день;

2) Ввести посменную работу, в 3 смены;

3) Сверхурочные работы отменить;

4) Зарплаты чернорабочим повысить;

5) Санитарные условия на заводе улучшить;

6) Медицинскую помощь оказывать всем и бесплатно.

Да, конечно, с прошлого года Гапон находился в розыске - но никто, решительно никто не мог его арестовать. Он организовывал митинги, ходил к градоначальнику, разъезжал из одного филиала в другой - но управы на него не было.

Градоначальник, между прочим, обещал ходатайствовать перед вышестоящим начальством об исполнении требований, и на том встреча завершилась. А вот к директору делегаты прикопались основательно: как смеет он отказывать им в таких справедливых и скромных требованиях?

Директор пытался объяснять: да, часть требований он удовлетворить может; но часть, а не все. Поскольку он не является собственником завода и не может распоряжаться им как личной собственностью; он нанят акционерами примерно так же, как наняты чернорабочие, только задачи у них разные. Да, директор может на следующем собрании акционеров поставить вопрос об отмене сверхурочных работ и о повышении зарплат - но сам, единолично, решить его не может. А ряд требований - вроде установления 8-часового рабочего дня - вообще лежат в ведении министерств, и он как директор не имеет никакого права регулировать их.

Но рабочие, раззадоренные успехом стачек на мануфактурах и повышением ставок, уже верили, что злой дядя-капиталист просто пудрит им мозги. И, потратив на организационные вопросы два дня, к 20 января устроили всеобщую забастовку.

"Вот теперь-то, - обрадовал свою паству Гапон, - и настала пора идти к царю с петицией!"

Петицию составили на основании уже имевшихся вариантов, отработанных с "Союзом освобождения", и зачитывали всем "Собранием..." три дня подряд. В большей своей части она по духу совпадала с Манифестом от 12.12.1904, но в азарте это уже забылось. Ну а до кучи в неё добавили ещё требование амнистии всем политическим заключённым - под которыми понимались не только демонстранты, но и боевики уровня Егора Сазонова. Введь сидели они не за убийства, а "за политику" - всё логично, правда?

И сразу, одновременно с чтением текста, Гапон начал готовить свою паству к мученической кончине. Сам текст петиции содержал фразы типа: "Нам некуда больше идти и незачем. У нас только два пути: или к свободе и счастью, или в могилу"; "Пусть наша жизнь будет жертвой для исстрадавшейся России. Нам не жаль этой жертвы, мы с радостью приносим её". Георгий Аполлонович объяснял: возможно провокации, и от паствы может потребоваться "защитить царя даже ценой своей жизни". После чего продолжал: а уж если царь не выйдет, то такой царь и не нужен вовсе, и поступить с ним можно будет так, "как подскажет совесть". После чего, под занавес, кричал "Долой царя!" - и экзальтированная толпа отвечала "Долой!".

В то же самое время Гапон отправил Николаю II письмо, где чётко значилось: "если прольётся невинная кровь, то порвётся та нравственная связь, что ещё существует между царём и народом". А ещё он, находясь в розыске второй месяц, умудрился дать интервью английской газете "Стандард", где уверял: если царь не выйдет к народу, будет "страшный бунт"; "Горе царю, если он не даст слова выполнить все наши требования!"

Ну, благословясь, пошли.

Глава 10. В которой приносится священная жертва, революция начинается без революционеров, а дурной пример оказывается заразителен.

Пока Георгий Гапон готовил паству "Собрания..." идти к царю, тот принимал участие в освящении воды на празднике Крещения. И надо же так случиться: одна из пушек, предназначенная для стрельбы холостыми, вдруг оказалась заряжена боевыми! По случайности, по невероятному совпадению, именно эту пушка дала выстрел в сторону царской палатки... Никто из царской семьи не пострадал, однако ранен был городовой - по случайности, невероятному совпадению носивший фамилию Романов.

И, заподозрив в таких совпадениях что-то неладное, царская семья покинула Петербург, перебравшись в Царское Село. Последующая проверка инцидента, что характерно, ничего серьёзного выявить не смогла: это был несчастный случай, такое иногда случается. Хотя боевой снаряд от холостого отличается визуально, то есть на глаз.

В итоге царь, к которому агитировал идти Гапон на утро третьего дня после Крещения, в городе отсутствовал уже вечером следующего. И никто из чиновников, встречавшихся за оставшиеся два дня с Гапоном, не удосужился упомянуть об этом обстоятельстве. Ни градоначальник Фуллон, ни министр юстиции Муравьёв - вообще никто. Просто, знаете ли, из головы вылетело!

А текст гапоновской петиции между тем стараниями добрых людей оказался на столах у министров. Экономическая часть не слишком впечатлила сановников - как уже было показано, она по сути повторяла Манифест, хотя и в более резких тонах. Однако политическая часть министров сразила наповал: созыв Учредительного Собрания, да ещё и ограничение монархии! Это, с точки зрения имперских чиновников, было неотличимо от требований революционеров. И два министра - юстиции и финансов, Муравьёв и Коковцев - потребовали шествия не допускать, а Гапона арестовать. Однако Святополк-Мирский настаивал, что мирное шествие разгонять нет оснований; с точки зрения закона к собравшимся безоружным людям претензий не может быть a prioi. Существует даже версия - правда, опирающаяся на слабые источники - будто бы Святополк-Мирский считал встречу митингующих с царём возможной и допустимой!

Видя, что с позиции законности спорить невозможно, противники шествия прибегли к исторической аналогии - а именно, Фуллон напомнил о Ходынке. Тогда, на коронации Николая II, собралось множество людей, и хватило одного лишь слуха о раздаче подарков "для своих", чтобы толпа смешалась и началась давка. В которой даже по минимальным оценкам погибло более тысячи человек. Что будет, задавался вопросом Фуллон, если полуторасоттысячная толпа окажется в центре столицы - и найдётся хотя бы один дурак или провокатор, который эту толпу испугает или заведёт? Не повторится ли Ходынка?

Так кабинетом было принято решение делегацию к Зимнему не пускать. Решение логичное и внутренне непротиворечивое. Однако что мешало тому же Фуллону, если он так беспокоился о поддержании порядка, сказать Гапону при их встрече ещё пару дней назад, что царя в городе нет? Что мешало сделать то же самое Муравьёву? Министры растерялись при виде Георгия Гапона, были просто дурачками или что-то третье? Поскольку книжка написана в жанре альтернативной истории, автор делает ставку на третий вариант: Камарилье была нужна кровь, много и в самом сердце Империи. А рабочие... их новых завезут.

И вновь приходится вспомнить о совете, данном Зубатовым ещё в прошлом году: Гапона необходимо арестовать. Сексот перешёл все границы ещё осенью, и продолжать попустительствовать ему было просто преступно. Однако все, вплоть до заместителя уже покойного фон Плеве, не видели в происходящем ничего дурного. А новый министр, судя по всему, даже не знал, что организатор шествия - тайный агент полиции. Бывает, знаете ли, не доложили; документы куда-то закатились и долго-долго не могли найтись. Так что даже накануне шествия, когда кабинет располагал сведениями о местонахождении Георгия Аполлоновича, приказ об его аресте не был отдан. Как потом будет объяснять Константин Рыдзевский, командовавший корпусом жандармов, причиной было то, что Гапон-де засел в одном из домов рабочего квартала и для ареста его потребовалось бы допустить гибель минимум 10 полицейских.

Объяснение, конечно, логичное - неделание рисковать жизнями сотрудников - но как состыковать его со звучавшими на том же собрании рассказами о риске "новой Ходынки", о страшных беспорядках и реках крови, которые буквально вот-вот разольются в самом центре столицы? Неужели среди жандармов не нашлось бы даже десятка добровольцев, готовых пойти на такой риск ради предотвращения настолько ужасных последствий? В столице на постоянной основе находилось приблизительно 10 тысяч представителей полиции и внутренней охраны, не говоря уже о приблизительно 20 тысячах собственно военных. Среди всех них и правда не нашлось бы даже десятка смельчаков?! И вообще, откуда у командира жандармерии ожидания потерь в личном составе, если собравшиеся на квартире делегаты собираются утром выступать ко дворцу мирно и без оружия - он знает что-то, чего не знают другие?

Тем же вечером, накануне шествия, пока министры никак не могли ничего сделать, Гапон напутствовал свою паству. Во дворец, объяснил он, все не поместятся, отчего большинству придётся подождать на площади, пока группа делегатов под руководством самого Георгия Аполлоновича доставит петицию царю и получит от него ответ. Если царь петицию одобрит - Гапон выйдет к ожидающим с белым платком, что будет сигналом к всеобщему торжеству; если же не одобрит - то платок будет красный, и это будет сигнал к восстанию. Паства, три дня подряд слушавшая необходимость идти мирно и без оружия, а в случае необходимости защищать царя от провокаторов "ценой своей жизни", противоречия не увидела и от умиления гениальностью вождя разрыдалась.

Той же ночью столичные войска были мобилизованы. К имевшимся гарнизонам в 22 тысячи человек прибыло ещё 8,5 тысяч; а если добавить к этому 10 тысяч полиции и прочей охраны - то выходит, что на подавление беспорядков было поднято около 40 тысяч бойцов. К утру столица превратилась в военный лагерь; улицы патрулировали отряды, мосты контролировала конница, на перекрёстках стояли полевые кухни. Туда-то Гапон и повёл свою паству; самопожертвование, как известно, высочайшая христианская добродетель.

Будучи экзальтированны, участники шествия на команды и предупреждения военных не реагировали. Дружно распевая гимны, под руководством Гапона они двигались прямо на преграждавший им Нарвские ворота полк тяжёлой конницы. Конные гренадёры сработали чётко: малыми группами бросились в сторону шествия, рассекая единый поток на несколько малых. Тут-то из абсолютно, совершенно безоружной толпы и раздалось несколько выстрелов. Задние ряды - где наиболее ответственные пролетарии несли огромные плакаты "Не стреляйте в народ!" - поднажали на передние, и толпа ломанула под копыта тяжёлой конницы. Ну а сам Георгий Аполлонович, как потом гордо вспоминал и сам он, и все участники, вдруг закричал: "Вперёд, товарищи! Свобода или смерть!"

После этого по наступающей толпе был дан залп. Задние ряды наиболее ответственных пролетариев ещё немного потолкали передних, но после четвёртого залпа быстро ретировались. А самого Гапона очень вовремя увёл из-под пуль эсер Пётр Рутенберг и спрятал на квартире крупного спонсора РСДРП Максима Горького.

Аналогичные ситуации сложились и на других маршрутах. На Васильевском острове наступавшая на солдат толпа не только игнорировала требования остановиться, но расстёгивала верхнюю одежду - мол, стреляйте, мы вот какие смелые! У Александровского сада толпа не просто трижды проигнорировала предупреждения, но прямо подначивала - "Стреляй!". На Невском кто-то из задних рядов наступающей на гвардейский полк толпы кричал "Подлецы, вас всех перебить надо!" - а другой раззадоривал "Стреляйте, подлецы!"

Ну что ж, провокация удалась на славу. По горячим следам Лопухин составил рапорт о 130 погибших и 300 раненых гражданских; более поздняя (и классово-ориентированная) советская историография выдаст уже цифры в соответственно 200 и 800 человек. Но даже если из 140 тысяч шествующих в 10 колоннах погибло (в том числе в давке, от ран и переохлаждения) целых 300 гражданских - придётся признать, что военные действовали куда как мягко. Когда требуется не устрашать, а топить в крови, потери отличаются минимум на пару нолей справа.

Впрочем, это уже детали; главное же, что желаемый Камарильей эффект был достигнут. Пока царя не было в городе, именем царя было разогнано мирное шествие. А на следующий день газетам было запрещено печатать любые версии, кроме одобренных. И получилось так, что даже по официальной версии правительственные войска по распоряжению царя расстреливали мирных пролетариев, шедших поклониться царю.

А что же революционеры?

В Петербурге на тот момент действовали ячейки только двух революционных партий - ПСР и РСДРП. И в обеих партиях происходящее воспринимали как нечто совершенно невозможное и даже невообразимое.

Как, спрашивается, рабочие смогли самоорганизоваться без помощи идейных революционеров? И кто повёл их многотысячную толпу - священник, поп, типичный представитель класса эксплуататоров! Это совершенно не укладывалось ни в какие в доктрины Маркса. А между тем практика, этот проклятый критерий истины, доказывала строго обратное: рабочие "Собрания..." не только вдохновлялись речами попа, но заводили себя сами. Тогда как СД-агитаторов, пробиравшихся на чтение петиции с целью придать собравшимся революционный настрой, немедленно выставляли за двери. Так что члены как РСДРП, так и ПСР попытались пристроиться к уже имеющейся силе и попытаться её "революционизировать". И вечером накануне шествия вошли в прямой контакт с Гапоном.

Да, именно так в программе действия и появилась установка о красном флаге, который должен быть поднят Гапоном, если царь откажется от немедленного и безоговорочного подписания петиции. Члены РСДРП - в нашей версии истории не расколовшейся на большевиков и меньшевиков - присоединились к шествию вооружёнными и пытались придать происходящему революционный характер. Члены ПСР придерживались той же тактики, но дополняли её погромами магазинов по ходу шествия, грабежами оружейных магазинов и строительством баррикад. Так что не будет большим допущением предположить, кто в основном кричал из задних рядов вооружённым жандармам провокационные фразочки, строил баррикады и поднимал над ними красные флаги, а после оказывался сам поднят на штыки подоспевшими солдатами. Это были на столько члены "Собрания...", сколько пытающиеся перехватить у них инициативу революционеры, обнаружившие, что революция почему-то начинается совершенно без их участия. Не стоит удивляться и тому, что немедленно после первых залпов революционеры вывели Гапона из-под пуль и доставили на квартиру Горького - умелые агитаторы и организаторы были им нужны, и была предпринята попытка соединить два различных по происхождению, но одинаковых в методах движения.

Когда же шествие было наконец разогнано и поступили первые сводни об убитых и раненых, кабинет министров предъявил Святополку-Мирскому прямое обвинение в допущении произошедшего. Стоило только начать заигрывать в свободы и вольности - и пожалуйста, в самой столице случился натуральный бунт, в ходе которого мужичьё шло на гвардию! И ведь ещё прикрывалось благими намерениями! А что могло бы произойти, доберись они до царя?..

Наконец, пролетарии в Петербурге продолжили бастовать! А на следующий день после разгона демонстрации через сеть "Собрания..." к забастовке подключилось ещё и московские рабочие, так что число бастующих перевалило за 400 тысяч. И одновременно поползли слухи, будто Николай II не только отдал приказ о расстреле демонстрации, но и лично участвовал в нём. Версии расходились только в деталях: стрелял ли царь с балкона Зимнего по рабочим из винтовки Манлихера или из пулемёта Мадсена? Словом, дело приобретало губительный для Святополка-мирского оборот.

Министр внутренних дел всё понял правильно и к концу месяца предпочёл уйти в отставку по собственному. А кабинет сумел продавить создание Петербургского генерал-губернаторства и фактического перевода столицы на военное положение. Только нагайка, только петля - или будет хуже; Государь, Вы сами видели, до чего этот народ может дойти, больше рисковать нельзя. Отставка действующего министра внутренних дел буквально на несколько дней разминулась с арестами в Первопрестольной, и очень быстро забастовка пошла на спад, не продержавшись и двух недель.

Камарилья организовала и провела блестящую провокацию в столице Империи, но не учла одного: дурной пример заразителен. Буквально через неделю произошедшим в центральной России вдохновились национальные окраины.

И ППС, и СДКПиЛ единовременно призвали к общей забастовке в Царстве Польском. И если в центральной России забастовка продержалась две недели, то здесь она шла полный месяц. Хотя бы потому, что в Царстве Польском, географически небольшом в масштабах Империи, проживало примерно 10% всех её жителей. И за этот месяц здесь прошло столько же забастовок, сколько в центральной России за две недели января. Активировались молодые революционные партии в Прибалтике. Полыхнуло и на Кавказе - в масштабе, сопоставимом с Царством Польским. Против Империи совместно выступили и "Месаме-даси", и "Гнчак", и Дашнакцутюн".

Разрозненные революционные партии, во многом даже несогласные друг с другом, за несколько недель обнаружили, что действуют синхронно. Хотя, казалось бы, даже на прошлогодней конференции в Париже не строили настолько смелых планов.

Глава 11. В которой царь пытается хоть что-то понять, а правительство попустительствует всему, чему можно - и уж тем более тому, чему нельзя.

Непосредственно после событий "Кровавого воскресенья", то есть 10 января, деятельность гапоновского "Собрания..." была запрещена, счета организации - заморожены, а её глава наконец-то объявлен в розыск. Одновременно с этим Николай II собрался принять в Царском Селе депутацию рабочих. Подготовка, хоть и на высшем уровне, прошла быстро - встреча состоялась уже 19 января. Поскольку "речь" у царя была чрезвычайно краткой, автор приводит её целиком.

Я вызвал вас для того, чтобы вы могли лично от Меня услышать слово Мое и непосредственно передать его вашим товарищам.

Прискорбные события с печальными, но неизбежными последствиями смуты произошли от того, что вы дали себя вовлечь в заблуждение и обман изменниками и врагами нашей родины.

Приглашая вас идти подавать Мне прошение о нуждах ваших, они поднимали вас на бунт против Меня и Моего Правительства, насильственно отрывая вас от честного труда в такое время, когда все истинно-русские люди должны дружно и не покладая рук работать на одоление нашего упорного внешнего врага.

Стачки и мятежные сборища только возбуждают безработную толпу к таким беспорядкам, которые всегда заставляли и будут заставлять власти прибегать к военной силе, а это неизбежно вызывает и неповинные жертвы.

Знаю, что не легка жизнь рабочего. Многое надо улучшить и упорядочить, но имейте терпение. Вы сами по совести понимаете, что следует быть справедливым и к вашим хозяевам и считаться с условиями нашей промышленности. Но мятежною толпою заявлять Мне о своих нуждах — преступно.

В попечениях Моих о рабочих людях озабочусь, чтобы все возможное к улучшению быта их было сделано и чтобы обеспечить им впредь законные пути для выяснения назревших их нужд.

Я верю в честные чувства рабочих людей и в непоколебимую преданность их Мне, а потому прощаю им вину их.

Теперь возвращайтесь к мирному труду вашему, благословясь, принимайтесь за дело вместе с вашими товарищами, и да будет Бог вам в помощь

Аргументы железные. Гапон толпе "долой царя!" кричал, свергать монархию толпу призывал. Рабочие в массе своей были сняты с крупнейшего военно-промышленного завода страны. И всё это - в разгар войны. Про кооперацию с РСДРП и ПСР упоминать уже кажется излишним, хватает и имеющегося. При этом царь не отказывает рабочим в их требованиях, но требует соблюдения законности. Что называется - информация из первых рук.

Подобный жест мог бы быть поддержан Святополком-Мирским - но его самого уже "ушли" в отставку 18 января, так что согласованности последующих действий ждать не приходилось. Уходили его, надо отметить, старательно - в шумом на всю Европу. Так, Максим Горький - тот самый, на чьей квартире укрывали Гапона непосредственно после расстрела демонстрации - продавил компанию сбора подписей в пользу петиции, назначавшей единственными виновниками Кровавого воскресенья Святополка-Мирского и Николая II лично. Текст, хотя и доступен в интернетах, заслуживает цитаты:

Мы, нижеподписавшиеся, перед лицом всех русских граждан и перед лицом европейского общественного мнения обвиняем министра внутренних дел Святополка-Мирского в предумышленном, не вызванном внутреннем положении дел и бессмысленном убийстве множества русских граждан

К слову сказать: всё это великолепие издавалось в Советском Союзе как минимум с 1955 года, открыто и даже с гордостью. Вот какие мы, коммунисты были умные и хитрые! А виноват, конечно, плохой царь и его министры.

В актуальное же время выступлением перед депутацией Николай II ограничиваться не стал и приказал созвать комиссию для установления причин произошедшего и недопущения их повторения в будущем. Возглавляемая сенатором Николаем Шидловским, эта комиссия приступила к работе уже 29 января. Показательно, что в комиссию были допущены не только чиновники и фабриканты, но так же и рабочие. Да, конечно, выборы для них были двухступенчатыми - но впервые в истории страны рабочие оказались допущены к участию в выборной процедуре.

Конечно, под влиянием агитаторов РСДРП депутаты от рабочих благополучно перешли от экономических требований (система страховок и пенсий, медицинского обслуживания и т.д.) к политическим. Вот только "политика" понималась уже шире, чем "гласность работы комиссии", т.е. печать результатов заседаний этой комиссии в газетах. Шире, чем неприкосновенность депутатов вкупе со свободой собраний. Распропагандированные депутаты за пару суток договорились уже до того, что стали требовать амнистии "политическим заключённым" (Егор Сазонов сидел ведь не за убийство, а за политику, помните?) и свободу стачек (права устроить забастовку на крупнейшем военно-промышленном заводе страны в разгар войны - разве царь откажет?).

Фактически одновременно с этим, 28 января, ППС и СДКПиЛ призвали к забастовке в Царстве Польском. Как в старинных легендах, это был "год и один день" с начала войны; экономика ЦП и так не успела оправиться от кризиса 1900-1903 годов, а перевод её на военные рельсы вкупе с мобилизацией только усугубляли положение. Число безработных к тому моменту достигало 100 тысяч - а это почти 20% всех ранее занятых (для сравнения, в "лихие 90-е" в России безработица не доходила и до 10%). Польские социалисты были уверены в успехе своих акцией не только на основании этих цифр, но и вследствие самоорганизованных демонстраций на местах: так, уже 22 января в Лодзе прошли шествия под лозунгами "Долой войну!", переросшие в 6-тысячную забастовку.

На призыв ППС и СДКПиЛ выходить за 8-часовой рабочий день и мед.обслуживание немедленно откликнулось уже не 6, но 60 тысяч человек. А через несколько дней произошёл скачок численности ещё на порядок, и бастовало уже приблизительно 400 тысяч человек. Однако, в отличии от собственно России, где бастующие находились в основном в двух столицах, в Царстве Польском забастовка не ограничилась Варшавой и Лодзем, но растеклась практически везде. Общее количество бастующих - уже упомянутые 400 тысяч - достигло той же цифры, что и в собственно России, но с учётом численности населения эффект оказался куда более ощутимым; производства останавливались в буквальном смысле слова.

Наконец, к демонстрациям присоединились и студенты - с требованием права обучаться на родном, польском языке. За ними подтянулись и школьники. Дело в том, что за последние годы администрация Царства Польского успела принять удивительное решение: полный запрет польского языка в учебных заведениях. Да, в том числе, даже для разговора между учениками! Любая и всякая коммуникация обязана была осуществляться только на русском языке. Да, даже если первоклассник хочет выйти в туалет. Или если двое учеников говорят в коридоре. Наказания, в том числе телесные, никто не отменял. Автор не может вообразить себе той степени глупости, которая потребовалась бы для введения таких ограничений - тем более, в этой части Империи. Где мечты об национальном возрождении и революционные идеи бродили десятилетиями. Повторяя свой старый тезис - "дураки в начальниках не задерживаются" - автор склоняется к мысли, что удивительная интенсивная "русификация" была попыткой довести поляков до ручки. И попытка эта полностью удалась.

Пока СДКПиЛ придерживалась ненасильственных форм протеста, ППС стремительно активизировала тактику террора, причём Юзеф Пилсудский подошёл к делу основательно - в Кракове им была организована полноценная школа по подготовке боевиков. Для финансирования боевых групп требовались деньги - и их добывали путём экспроприаций, грабежами поездов и банков. Павел Заварзин, начальник варшавского отделения охранки, впоследствии признал, что Пилсудский был "исключительным специалистом по части ограбления поездов, банков, почтовых отделений, а равно террористических актов". Даже Евно Азеф удостоился от Алексея Лопухина менее яркой характеристики! Словом, на начало 1905 года ППС по насильственной части на голову обгоняла ПСР, не говоря уже о РСДРП.

Параллельно развитию деятельности СДКПиЛ и ППС в начале года, в Царстве Польском сложилась и первая несоциалистическая партия - Народно-Демократическая, "эндеки", под руководством Романа Дмовского. И, в отличии от первых двух, свою деятельность она направляла на создание с Россией "союза равных". Конечно, такое принципиальное расхождение позиций не могло не привести к прямому столкновению - и очень быстро боевики ППС и СДКПиЛ обнаружили, что сражаются не только против жандармерии, но и против НД. Всё это произошло буквально за считанные недели.

И здесь придётся вспомнить про Интернационал - тот самый, Второй, который буквально три года назад пережил кризис, вызванный попыткой пересмотра основ марксизма. Конечно, РСДРП входила в состав II Интернационала - как и все приличные европейские СД-партии - а Плеханов даже занимал в нём высокий пост одного из заместителей председателя. Но наиболее тесные связи с руководством II Интернационала имелись именно у СДКПиЛ и ППС - буквально на личном уровне. И во многом происходящее в Российской Империи воспринималось во II Интернационале именно через призму восприятия этих двух партий. Так что трещинка, пробежавшая между "ревизионистами", "ортодоксами" и "австрийцами" в 1900 году, теперь превратилась в полноценный раскол: оказалось, что СД-партиям противостоит не только капиталистическое правительство, но и сограждане-демократы, вследствие чего попытка революции рискует перерасти в натуральную гражданскую войну. Это и раскололо II Интернационал окончательно.

В нашей нафантазированной вселенной без Ленина РСДРП в 1903 году не раскалывалась на большевиков и меньшевиков, а только поделилась на внутренние фракции. Однако раскол II Интернационала обязан был бы ударить по имевшейся фракционности внутри РСДРП, так что не позднее чем к следующему съезду партия должна была бы расколоться по аналогичному признаку - принятие или непринятие террора, допустимость перерастания революции в гражданскую войну. Конечно, масштаб и степень радикализации не достигли бы реально имевшихся, но активизация террористической деятельности, экспроприаций и грабежей польскими социалистами обязаны были бы рикошетом расколоть и РСДРП.

Но Царство Польское, как было указано в первых главах, было не единственной национальной окраиной Империи, где действовали революционеры. Сопоставимые по масштабу события происходили на Кавказе.

Григорий Голицын, в предыдущие годы отметившийся закрытием армянских школ и конфискацией имущества Армянской апостольской церкви в пользу государства, после череды покушений Кавказскую администрацию в январе оставил, но дело его продолжилось. Новый глава Кавказской администрации, граф Воронцов-Дашков, вступил в должность 27 января - и никак от подобных слухов и репутации предшественника отдаляться не стал. Даже наоборот - начал разгонять армян, собиравшихся мирно и без оружия. А ряд журналистов начал распространять высказывания Голицына типа "Доведу до того, что единственным армянином в Тифлисе останется чучело армянина в Тифлисском музее!" едва ли не как завещание Воронцову-Дашкову. Наконец, в последние дни января в чайханах распространялись слухи, будто бы армянские террористы собираются напасть на мусульман в день праздника Мухаррам.

Да, конечно, подобное поведение в корне противоречило программе и Дашнакцутюна, и Гнчака, но в бредовые слухи люди верят легко. Особенно если люди эти замордованы бытовухой и живут в нищете. А с учётом того, что заказные убийства не были в Баку чем-то необычным, почти любые похороны перерастали в демонстрации. Что, конечно, автоматически поднимало градус опасений. В довершение всего, к концу января полицейские начали выдавать тюркским работникам огнестрельное оружие под залог паспортов - ну, формально, чтобы защититься от "армянских террористов".

Неудивительно, что уже 06 февраля началась форменная резня - в Баку, в Тифлисе, в Шуше толпы доведённых до невроза людей набросились друг на друга. Полиция при этом не ограничилась пассивностью - полицмейстер в окружении полусотни казаков не просто разъезжал по пылающему Баку, нет. Армян, пытавшихся найти убежище в полицейских участках, сами же полицейские и выдавали на расправу преследующей толпе. Начавшись, резня продолжалась пять дней; никаких попыток прекратить её со стороны правительства зафиксировано не было.

Здесь автор процитирует видного члена "Гуммет" Мешади Азаз-бека, пытавшегося умиротворить толпу в Баку, и отчасти согласится с ним:

Массы, как армянские, так и тюркские, неповинны в произошедшем. Виноват режим, натравливавший одну часть населения на другую

Показательно, что в резне погибло 900 армян и 700 мусульман - при том, что у армян были дашнаки и гнчаковцы со своей парторганизацией, а у мусульман ничего подобного не было. Кавказская администрация сделала всё, чтобы распалить вражду посильней. Министр финансов Коковский бы одним из немногих возмущавшихся произошедшим и характеризовал это не меньше чем "позор", но и это было далеко не пределом.

Пока происходили все эти события, Георгий Гапон успел беспрепятственно покинуть Империю. Хотя являлся агентом охранки и находился в розыске; да, такое бывало. Будучи за границей, Гапон немедленно вступил в контакт с видными революционерами российскими. От РСДРП контакт обеспечивали лично Георгий Плеханов и Лев Дейч (ведь Ленина в нашей вселенной уже нет), а от ПСР - Виктор Чернов и Борис Савенков. Согласно воспоминаниям участников встречи на конспиративной квартие, Гапон вертелся ужом на сковородке: он-де всё предвидел и гениально водил глупых полицаев за нос. А в контакте с Департаментом полиции вообще и Алексеем Лопухиным лично никогда и не состоял даже; это всё наветы врагов революции! Путался Гапон не только в показаниях, но и в предпочтениях: одним товарищам заявлял, что "против погромов", а другим - что "слишком много евреев". Словом, лез везде без мыла. И, в довершение всего, лично раздавал брошюры - прощупывая, за какой из двух партий стоит большая сила? Подобные попытки, что характерно, с треском проваливались: студенты (и особенно студентки) безошибочно считали его "провокатором" и уходили от разговора. А партийцы никак не могли понять - почему?..

Недолго повыбирав между РСДРП и ПСР, Гапон вступил в ряды последней. И незамедлительно потребовал ввести его в состав ЦК Партии, а так же дать доступ ко всей конспиративной информации. Такого поворота не ждал совершенно никто, но Гапон был крайне настойчив и продолжал требовать, требовать, требовать... Наконец, ему указали на выход свои же товарищи. Однако Георгиий Аполлонович не растерялся и 07 февраля призвал социалистические партии ко всеобщей консолидации. Эту инициативу поддержали Конни Циллиакус и Мотодзиро Акаси, ранее организовавшие Парижскую конференцию; новая была назначена в Женеве на апрель.

Вливания японского ГанШтаба в российских революционеров стремились уже к миллиону йен, агенты царской охранки курировали конференции революционеров - а правительство ничего, решительно ничего не могло поделать с этими неуловимыми гениями конспирации.

Глава 12. В которой автор напоминает большевистскую максиму "партия выше личности", Камарилья забирает всё больше власти и озвучивается предложение "купи кирпич"

Последствия событий 09 января все переживали различно. Но, раз автор взялся писать альтернативную версию без большевиков, нужно эту альтернативность и обозначить.

Как было указано в предыдущих главах, члены ПСР и РСДРП пытались включиться в "Собрание...", перехватить инициативу и перевести события на революционные рельсы. Конечно, успеха они не добились - но произошедшим впечатлились. В событиях 09 января от РСДРП участие принимали Александр Михайлович Игнатьев и Леонид Борисович Красин (последний, кстати, член ЦК). На следующий после расстрела день, то есть 10 января, оба вернулся в Москву и, будучи очевидцами произошедшего, принялись разъяснять причины и последствия Кровавого воскресенья студентам и радикальной части интеллигенции. Тогда же наиболее радикально настроенные члены РСДРП приняли решение о создании партийной боевой организации - для конспирации её назвали "техническая группа при ЦК" или просто БТГ.

Конечно, в нашей, нафантазированной версии истории Ленин давно мёртв и несведущему человеку может показаться, что без Ильича у товарищей на БТГ запала не хватило бы. Но дело в том, что в те годы Владимир Ильич не был для Партии абсолютной величиной; перефразируя классика коммунистической идеологии, "личность - ничто, партия - всё". Радикалов в РСДРП хватало и так.

В реальной истории Красин, будучи большевиком и сторонником жёсткой партийной дисциплины, после II Съезда уже обвинял Ленина в попытке "узурпации власти в ЦК". А в 1904 году он, вместе с тремя другими большевиками, поддержал на Совете РСДРП предложение меньшевиков исключить Ильича из состава ЦК! Между прочим, Ленина из ЦК тогда реально исключили, так что Красина обидевшийся Ильич характеризовал исключительно как "предателя". Это не авторский вымысел, не шутка и не поклёп - в реальной истории действительно был момент, когда вождь большевиков оказался слишком одиозен даже для самих большевиков, и в противостоянии ему они объединились с меньшевиками (т.н. "соглашательство").

Сам же Красин при этом оставался в партии человеком уважаемым - как же, не только теоретик, но инженер и финансист! Являясь её казначеем, именно он привлёк к финансированию Партии таких состоятельных людей, как Максим Горький и Савва Морозов. А это дополнительно раздражало Ленина - ни творчество Горького, ни его идеологию Ильич на дух не переносил и крыл последними словами. "Вождь революции" вообще за словом в карман не лез - кто ему был не "предатель", тот "сволочь". Отношения у Красина и Ленина весь 1904 год активно катились по наклонной, и лишь события 09 января 1905 года сподвигли обоих отложить разногласия и начать совместно готовить вооружённое восстание. В общем, раз в реальной истории БТГ вполне могла оформилась без участия Владимира Ильича, справились бы радикалы без него и в воображаемой истории.

Как и в реальной истории, Красин стал бы инициатором и идейным вдохновителем БТГ. Как и в реальной истории, Сергей Иванович Гусев - тоже, кстати, член ЦК - поддержал бы идеи товарища Красина. Как и в реальной истории, Николай Евгеньевич Буренин - организатор явочных квартир и подпольных складов - быстро присоединился бы к ним. Как и в реальной истории, Александр Михайлович Игнатьев присоединился бы к БТГ по приглашению Буренина. Как и в реальной истории, ради получения оружия БТР вступила бы в контакт с финскими революционерами из Партии активного сопротивления. Как и в реальной истории, перевалочными пунктами стали бы семейные имения Буренина (Кирясало) и Игнатьева (Ахи-Яви), расположенные на границе с Финляндией. Так же участники БТГ создали бы ячейки на заводах - Сестрорецком инструментальном и Охотницком пороховом - откуда идейные рабочие выкрадывали бы оружие.

В общем, отсутствие Ленина никак не помешало бы радикальному крылу РСДРП основать и развить БТГ.

Но активизировались не только революционеры. Так, в предыдущих главах было упомянуто, как под рассказы об ужасах потенциальной "новой Ходынки" и массовых терактов в столице 11 января было продавлено утверждение должности генерал-губернатора. И занял новую должность не абы кто, а Дмитрий Фёдорович Трепов.

Принято считать, что новоявленный генерал-губернатор со времён службы в Москве был ближайшим и вернейшим помощником Великого князя Сергея Александровича, дяди Императора, да ещё чуть ли не горячим сторонником идей Зубатова. Однако практика показала ровно обратное: основной мишенью активности Дмитрия Фёдоровича стали студенты и легальная печать. То есть ровно те, чьё участие в событиях 09 января было ничтожно. И действовал новоявленный генерал-губернатор, мягко говоря, странно.

Прежде всего, в начале февраля Трепов прибыл к начальнику Департамента полиции Лопухину и огорошил известием: оказывается, БО ПСР вынесла смертный приговор Великому князю Сергею Александровичу, оставившему пост московского генерал-губернаторства в январе. И для защиты высокой особы необходимо всего-то ничего - выделить 30 тысяч рублей на организацию охраны. Автор затрудняется вообразить реакцию Лопухина, но суть её должна была бы быть таковой: "Что-что? Генерал-губернатор Петербурга просит денег у начальника Полицейского департамента Петербурга? Для защиты Великого князя, находящегося в Москве?!"

Конечно, Лопухин ассигнации не выдал.

И, конечно же, уже 04 февраля Иван Каляев, член БО ПСР, совершил успешное покушение. И, пока московские интеллигенты остроумно шутили "Наконец-то Великому князю пришлось пораскинуть мозгами", вдову покойного обрабатывали на тему христианского прощения. Право слово, нельзя же было казнить Ваню - это могло бы сделать из него мученика; надлежало простить его и тем умиротворить террористов. Обработка прошла успешно: навестив Ивана Каляева в тюрьме 07 февраля, Великая княгиня Елизавета простила его от имени мужа и одарила комплектом Евангелия с иконой. А после ходатайствовала перед Николаем II о помиловании. Ох уже этот кровавый царский режим, да-с!

Виноватых, конечно, опять не нашли. А Лопухину историю с отказом ассигнировать охрану припомнили. Ведь просили Алексея Александровича выделить денег - а он отказал... Господа, задайтесь вопросом - почему он это сделал? А чтобы легче думалось, вспомните, что он ещё с революционерами заигрывал, приручить пытался... Что это: совпадение или нечто иное?.. Да, прямых обвинений высказано не было, но слушок пошёл. И осадочек остался.

Ну а что БО ПСР возглавлял официальный агент полиции Евно Азеф как-то само забылось. Бывает, знаете ли!

После этого Дмитрий Фёдорович затребовал переподчинения себе всей полиции столицы. Министр внутренних дел Александр Булыгин напрасно строчил на Высочайшее имя докладные и резолюции - протекцию Трепову оказывал лично Министр Двора Владимир Фредерикс. Уже 13 января, едва месяц спустя нахождения Трепова в должности, вся столичная полиция перешла под его контроль - но это было только началом. Генерал-губернатор тут же запросил переподчинить себе так же заведения, находящиеся в ведомстве Министерства Двора - в Царском Селе, в Петергофе, в Гатчине, в Павловске... И Владимир Фёдорович отнёсся к просьбе своего протеже благосклонно, выполнив её в полном объёме. Благо, для такого жеста не потребовалось даже уведомлять Императора. Буквально за пару дней Трепов стал не просто генерал-губернатором столицы, но единственным защитником Императора от вездесущих и невероятно опасных революционеров; защитником из числа тех, которые уже скорее обретают власть над подопечной им персоной, чем реализуют власть, им доверенную.

Так что же делал Дмитрий Фёдорович, имея в своём подчинении помимо прямых подчинённых так же всю столичную полицию и ряд учреждений Двора?

Для начала - закрыл парочку самых одиозных газет, "Наша жизнь" и "Сын Отечества". Потом, как известно, смилостивился и открыл назад - с последующим ведением цензуры, конечно. Циркуляры по вопросам цензуры в газетах инициировал тоже лично Дмитрий Фёдорович лично - это при имеющемся аппарате-то! После началось давление на студенчество - конечно, мягкое и бескровное, но активное. При этом установить организаторов событий 09 января генрал-губернатор не мог ну вот никак; революционеры оказались настолько гениальными конспираторами, что вся столичная полиция не могла раскрыть их невероятно запутанные схемы.

Обычно говорят: Трепов был просто жаден до власти и, как всякий властолюбец, предпочитал отыгрываться на безответных. Автор, однако, предположит совсем иное: действия Трепова были нарочиты, демонстративны намеренно. Он хотел вызвать максимальное недовольство у тех, кто не участвовал в предыдущих событиях, и одновременно прилагал все усилия, чтобы случайно эти же события не раскрыть. Кажется, в современном языке это называется "операция прикрытия".

В эти же дни Император Николай II проводил в Царском Селе заседания по поводу дальнейшей политики; в том числе, обсуждалась предлагаемая Алексеем Ермоловым идея созыва Земского Собора. По невероятному стечению обстоятельств Дмитрий Фёдорович, имевший в подчинении все учреждения Царского Села, узнал о происходящих слушаниях и получил разрешение участвовать в них. После чего провёл с собой Победоносцева - и результат стал ясен до того, как слушания закончились. Манифест от 18 февраля получился максимально обтекаемым и никаких реформ уже не обещал.

Только петля и нагайка, Государь. Или будет хуже!

Правда, пока что "хуже" в столицах делали исключительно агенты охранки - Азеф и Гапон - тогда как на счету РСДРП не было ни убийств, ни эксов. А БТГ только-только зарождалась. Но Камарилья твёрдо знала: хуже - будет!

За этими событиями приближалась и Женевская конференция, состоявшаяся 02 апреля. И, конечно, тут были бы видны некоторые отличия от реальной истории.

Прежде всего, на конференции не присутствовали бы делегаты Бунда - просто потому, что в нашей, нафантазированной истории без Ильича, эта партия влилась в ряды РСДРП ещё в 1903 году, на II Съезде. В реальной истории Бунд вошёл в состав РСДРП только в 1906 году, на IV Съезде и после пересмотра ряда своих требований - но на 1905 он всё ещё был самостоятельной партией и слал своих делегатов в Женеву со всеми прежними требованиями. В нашей версии истории этого не происходит - ни делегатов, ни еврейского вопроса.

Так же полностью отсутствовали бы делегаты РСДРП. Даже в реальной истории меньшевики отказались от участия в конференции из-за личности инициатора - Гапону они попросту не доверяли. В Женеву своих делегатов направили только большевики под руководством Ленина - но в первый же день они съезд покинули. Формальная причина может показаться невероятной: "засилье социалистов-революционеров". Конечно, большевики сами были сторонниками вооружённого восстания, но на 1905 год они не принимали тактику террора, а различия в партийных программах было вообще непреодолимо. Присутствовавших же на конференции делегатов Латышской социал-демократической партии Ленин счёл отпетыми террористами и вообще марионетками ПСР - мол, они настолько отмороженные, что в саму ПСР их не взяли и содержат как бы отдельно, чтобы в случае чего говорить "это были не наши люди!". На этом основании Ленин даже потребовал вывести делегатов ЛСДРП из зала собрания! Зная, что именно эта партия подарила миру "латышских стрелков" и целую плеяду руководителей НКВД уровня "начальник Соловецкого особлага" и выше, такие подозрения можно понять. На 1905 год даже радикалы-большевики хотели чего-то куда менее кровавого! А раз в нашей версии истории Ленина нет, как нет и раскола в РСДРП, то и в Женевской конференции никто из этой партии участия не принимал.

В результате изменения состава участников немного иначе пошёл бы и съезд.

Ни о каком еврейском вопросе не было бы и речи. Ни о каких полумерах в деле революции речи не было бы так же. Обсуждались бы только права малых народов национальных окраин, от имени которых говорили бы делегаты соответствующих социалистических партий. Резолюция конференции постулировала бы необходимость вооружённого восстания, свержения монархии и установления федеративной демократической республики. С широкой культурной автономией и всем остальным. По предложению Циллиакуса, первой точкой восстания назначался бы стать Петербург, откуда пожар революции планировалось бы распространиться по остальной стране. Датой начала восстания назначался бы июнь текущего года. Создавался бы надпартийный Боевой комитет, в обязанность которому вменялась бы организация складов оружия и взрывчатых веществ. И оружие, и взрывчатку обещали бы доставлять морем, при посредничестве Мотодзиро Акаси. Всю землю надо было взять - и поделить. Бесплатно, то есть даром. И чтобы никто не ушёл обиженным. Конечно, все эти решения формально совпадали бы с озвученными в реальной истории, но окрас был бы совершенно другой. Так что председательствующий Гапон мог бы уверенно постулировать: "Все говорят о правах окраин и никто не говорит о правах России. Кончится тем, что Россию разорвут на части". Что для собравшихся звучало, прямо скажем, странновато: ну да, Империю все участники собирались уничтожить. И на её руинах построить то, что станет основой грядущего миропорядка. Конференцию созвали, чтобы обсудить тактические методы достижения это цели. А инициатор и председатель вдруг начинает говорить так, будто происходит что-то плохое?

Автор предполагает, что именно тогда чуткие товарищи из ПСР и приняли окончательное решение взять Гапона в разработку. А то и связи свои с Зубатовым отрицает, причём наглухо, и Империю как будто защищает... Словом, выглядит недостаточно революционно.

Ну, что ж. Один агент охранки (Гапон) конференцию провёл; другой (Азеф) - честно отрапортовал о произошедшем. Охранка всё зафиксировала... и никаких решительных мер не предприняла. Бывает, знаете ли!

Глава 13. В которой сначала вместо раскола происходит расползание, вспыхивают мятежи на флоте, а под конец намечается и партийный раскол.

За первый квартал 1905 года, как было показано, успело произойти много разного. Единственное, чего не произошло - в революционную деятельность не вовлеклись широкие массы русского народа. И даже РСДРП официально в ней не участвовала; это было уделом фракций.

В реальной истории к этому времени Ленин был исключён из редколлегии "Искры" и ЦК Партии, так что прикладывал все усилия для своего возвращения. Справедливо полагая печать эффективным инструментом пропаганды, Ленин основал газету "Вперёд". Объяснялось это просто: действующая редакция "Искры" предала-де идеалы той, старой доброй, "Искры", а потому "Вперёд" является её идейно правильной версией. При поддержке большевиков-единомышленников Ленин педалировал идею созыва нового Съезда Партии - мол, в стране начинается революция и в связи с этим Партии нужно пересматривать тактику.

Но действующий ЦК упрямо утверждал, что призыв Ленина к пересмотру тактики - лишь предлог, а создание альтернативной партийной газеты - лишь инструмент. ЦК обвинял Ленина в очередной попытке захвата власти в партии: новый Съезд подразумевает новые выборы в ЦК, а именно это Ленину и нужно. Ну а "Вперёд" - просто инструмент раскола для достижения этой цели. Так что действующий ЦК Партии раз за разом отказывал в проведении Съезда с одними и теми же формулировками; кончилось всё тем, что терпение у большевиков лопнуло.

В апреле, как уже было показано ранее, большевики послали свою делегацию на Женевскую конференцию, но покинули её в первый же день из-за "засилья социал-революционеров". И немедленно после этого провели свой Съезд в Лондоне, объявили его III Съездом РСДРП. По итогам которого создали ещё один альтернативный орган печати - газету "Пролетарий". Ну а после того, как меньшевики провели альтернативный Съезд в Женеве, большевики уже официально провозгласили раскол ("два съезда - две партии", как заявил сам Ленин). В нашей же версии нет ни большевиков, ни самого Ленина, так что ничего подобного не происходит.

Никакого III Съезда нет и быть не может. РСДРП продолжает курс на коалицию с либеральной буржуазией против самодержавия - тот самый, принятый ещё на II Съезде. "Искра" остаётся единственным печатным органом Партии. Доходит до того, что РСДРП приветствует императорский Указ от 17.04 об укреплении начал веротерпимости, прекращающие гонения на старообрядцев и (частично) униатов. Внутри партии это воспринимается как подтверждение возможности эволюционного пути развития сторонниками этого самого пути, однако подогревает раздражение членов радикальных фракций.

Реформисты последовательно включаются в деятельность земств, организуя их съезды - в феврале, апреле и мае. В отличии от реальной истории, в рамках этих компаний РСДРП взаимодействует с "Союзом освобождения". Апогеем такой деятельности становится организация депутации, которая 06 июня преподносит Николаю II Всеподданейший адрес с ходатайством о народном представительстве.

Более радикальные члены участвуют в создании самых первых Советов - в Алапаевске (в марте) и Иваново-Вознесенске (в мае). Ещё более радикальные члены вдохновляются опытом польских революционеров и организуют первые забастовки и стачки, а в случае успеха - и органы самоуправления. Так, организованная ими забастовка в Иваново-Вознесенске длится 72 дня, приводит к созданию Совета уполномоченных (фактически управлявшего городом с 15 мая) и заканчивается лишь после разгона войсками 03 июня. Но наиболее яркие события разворачивались на территории Огузского Уезда Грузии - именно там, как упоминалось во 2-й главе этой книги, члены РСДРП сумели организовать местное самоуправление и с 1903 года фактически строили Гурийскую республику. За истекшие два года динамика казалась строго положительной - Империи никак не удавалось восстановить власть над уездом. Это казалось невероятным: Империя, воюющая с Японией, второй год не может восстановить власть над своим же собственным уездом!

Дошло до невероятного: грозный генерал-Губернатор Воронцов-Дашков, известный своими методами борьбы с "армянскими сепаратистами и русофобами" и "грузинскими сепаратистами и русофобами", к весне 1905 года пошёл на переговоры в руководством "мятежников в Огузском уезде"! Переговорщиком от официальных властей при этом был направлен не абы кто, а Николай Александрович Султан-Крым-Гирей - известный в Кутаисе вольнодумец и либерал. Который до этого за излишнее вольнодумство не первый день сидел под арестом, так что на переговоры его отправили буквально из-под стражи. Это ли был не анекдот?!

Переговоры начались успешно: требование Гурийского комитета упразднить товарные отношение между землевладельцами уезда и наёмными работниками было принято полностью. Однако столь лёгкое соглашение вкупе с амбициозными планами породило у революционеров иллюзию, что они схватили Бога за бороду, и следующим требованием стал сразу созыв Конституционной ассамблеи. Такой поворот оказался перебором даже для вольнодумца и либерала, а социал-демократы уже закусили удила и отступать не хотели. Переговоры, разумеется, провалились, а п возвращении Султан-Крым-Гирей наговорил о революционерах много обидного, чем не преминуло воспользоваться правительство - смотрите, мол, какие там радикалы засели, от них даже либералы шарахаются. Так что в марте Воронцов-Дашков приказал вести в уезд войска под командованием Максуда Алиханова-Аварского. В количестве 10 тысяч бойцов.

Вот только экспедиционный корпус столкнулся с таким организованным и ожесточённым сопротивлением, что через три месяца был вынужден из уезда убраться подобру-поздорову. К середине июня войска Алиханова-Аварского полностью покинули непокорный уезд, а РСДРП стала в нём по-настоящему народной партией. Намечалось уже не то что контрнаступление - взятие Озургети, уездного города! И официальное провозглашение Республики...

Одновременно с этими событиями разворачивались мятежи на флоте - в Одессе и Либаве.

В реальной истории к описываемому моменту в городах существовало две фракции РСДРП - большевистский "комитет" и меньшевистская "группа". Которые действовали без почти не глядя друг на друга (Ленин своё "два съезда - две партии" уже сказал). При этом одесская ячейка Бунда взаимодействовала с большевиками, что обостряло внутрипартийный раскол РСДРП. В нашей же версии истории Бунд кооптирован РСДРП, а фракционность считается нормой. Так что никого внутри партии не смутило, что с 01 мая Одесский комитет РСДРП удерживал город в состоянии общей забастовки - ведь забастовка мирная и дозволенная. Конечно, радикальная фракция прикладывала усилия для остановки вообще всех производств, включая мелкие и частные, а нежелающие присоединяться к стачкам вразумлялись партактивом. Но это выглядело как свобода фракции; каждая партийная добивается общих целей своими методами, ничего страшного. Все дальнейшие события происходят как в реальной истории, но партийная оценка их оказывается совсем иной.

Забастовка рабочих на предприятии Иоанна Гена, начавшись с экономических требований, перерастает в столкновения с городовыми и казаками. Радикально настроенная часть ячейки 13 июня снабжает рабочих оружием, к концу вечера на улицах города начинаются бои. На следующий день бомбой убит городовой, а в ночь с 14 на 15 предпринята попытка ограбления оружейных магазинов. Но если в реальной истории "комитет" и "группа" уже всё друг про друга поняли и ничего нового друг о друге не узнали, то в нашей версии истории умеренная часть Одесской ячейки переживает натуральный шок. Ещё бы, ведь их сопартийцы, оказывается, творят ровно то же самое, что проворачивали боевики ПСР в Кровавое воскресенье! Вооружают толпу, ведут её на городовых, пытаются ограбить оружейный магазин и даже кидают бомбы! Ничего себе, вот так фракционность! Но переварить эту мысль никто не успевает - по невероятному, фантастическому стечению обстоятельств именно 15 июня на рейд прибыл броненосец "Князь Потёмкин Таврический". Захваченный восставшей командой.

Матросы броненосца "Потёмкин", как известно, были распропагандированы агитаторами ещё на стадии строительства кораблей. В море они вышли уже с умыслом на мятеж и искали только формального повода. В своё время Зубатов создавал подконтрольные профсоюзы ради предотвращения, с том числе, таких инцидентов - но, благодаря мудрой политике Министерства внутренних дел, всё было развалено. Неудивительно, что агитация условных "большевиков" удалась - было бы удивительно, если бы она не удалась.

Новости о захвате броненосца опередили прибытие самого броненосца в порт, так что "умеренная" часть Одесской ячейки РСДРП могла только хвататься за голову. Оказывается, в разгар оборонительной войны их сопартийцы организовали мятеж в действующих войсках! Крайне непатриотично! Чем это отличается от действий, условно, Пилсудского?! Как бы ни кусали локти реформисты, мятеж развивается своим чередом.

Эскадра под командованием адмиралов Кригера и Вишневицкого активных боевых действий против восставших не предпринимала, хотя в её составе находилось пять броненосцев, семь миноносцев и один крейсер. Не было произведено даже стрельбы в воздух; командование приняло решение договариваться миром, упрашивая восставших сдаться по доброй воле. Так что восставшие 18 июня без какого-либо сопротивления захватили под Одессой транспортное судно с углём, после чего ушли с рейда. Уже 22 июня они прибыли к Феодосии, установив на кораблях транспаранты с лозунгами "Свобода, равенство, братство" и "Да здравствует народное правление". После чего восставшие передали городским властям требование снабдить их едой и топливом, угрожая в противном случае начать обстрел города. В ответ на это в городе было введено военное положение; на следующий день в город вошли войска. Не дождавшись выполнения своих требований, восставшие предприняли попытку абордажного захвата грузовых судов по примеру одесской - но она окончилась столкновением с упомянутыми войсками. Получив отпор, восставшие покинули и этот порт, направившись в Констанцию - а это была уже Румыния.

В Констанции матросы беспрепятственно сошли на берег 25 июня, немедленно поделили между собой корабельную кассу и разъехались по разным частям страны. И лишь 09 июля в Констанцу прибыли корабли Черноморского флота под командованием контр-адмирала Писаревского с целью отконвоировать полупустые суда. За двое суток часть восставших (не покинувших ещё город) удалось отловить и эскадра легла на обратный курс. Разумеется, начался международный скандал, незаметно переросший в грандиозный международный скандал.

По возвращении эскадры в Одессу начались аресты и допросы членов команды восставших кораблей, а к середине июля - и судебные слушания. Подсудимые начали давать показания - в том числе, о работе агитаторов РСДРП и о глубоких личных симпатиях к революционным идеям. В довершение всего оказалось, что среди мятежников были не только радикальные сторонники РСДРП, но анархист даже сочувствующий ПСР! В суде начали звучать удивительные заявления: может, не всё так и однозначно; может, это и не мятеж, а политическое заявление... Для начала XX века это кажется удивительным, но так оно и было.

Одновременно с Одесским событиями происходили и Либавские. Где в нашей версии истрии первую скрипку так же играли члены радикальной фракции РСДРП - в отличии от реальной истории, где действовали члены уже оформившейся Латышской Социал-Демократической Партии. В остальном мятеж развивается неотличимо от реальной истории: восстание 15 июня поддержали пять флотских экипажей, матросы убили офицеров, взломали оружейные комнаты и, выдвинув политические требования, вечером того же дня выдвинулись в управлению порта. Командование гарнизона оценило личный состав как ненадёжный и затребовало ввода войск - пехоты, драгунов, казаков. Дополнительно порт заблокировали два броненосца и три миноносца. После чего восставшим выдвинули ультиматум: либо они сдаются немедленно и безоговорочно, либо будут уничтожены. Да, в отличии от руководства Одессы, в руководство Либавы не стало мучаться вопросом "это мятеж или политическое заявление?". Так что уже 18 июня восставшие сдались, хотя и сохранили ряд требований.

После подобных событий умеренные и радикальные фракции внутри РСДРП начинают отдаляться друг от друга. Предпринимается попытка партийного осуждения организаторов произошедшего - ячейки Гусева в Одессе и ячейки Нахимсона в Либаве - но она с треском проваливается. Потому что - фракции, потому что - каждый работает на достижение общей цели своими методами. Да, представители радикального крыла вели антимонархическую пропаганду вели среди солдат действующей армии - ну и что? Они же против монархии, а не против России как таковой. Разве свержение монархии не является главной задачей РСДРП? И, кстати, для сравнения: реформисты всё это время активно взаимодействовали с "Союзом освобождения" и, о ужас, даже участвовали в преподнесении Николаю II Всеподданейшего прошения... Нужно ещё подумать, заявили радикалы, кто на самом деле борется за избавление страны от самодержавия, а кто - мешает.

Так что организаторы флотских мятежей имели все основания полагать себя недостаточно радикальными. А реформистов - полагать слишком мягкими и неспособными на реальные действия. Фразу "практика - критерий истины" произнесут совсем в другой время и совсем в другой стране, но мысль эта буквально воплощалась в происходящем. В Огузском уезде народ, направляемый Партией, уже отбил атаку регулярной армии и готовится провозгласить независимость - а чего добились реформисты?

На фоне происходящего необходимость созыва нового, III, Съезда РСДРП должна была прозвучать как минимум с одной из сторон. Да, по другим причинам, чем в реальной истории, но должна была - к этому вела внутренняя логика событий. Автор своим произволом назначает это событие на ноябрь 1905 года - к тому времени известия о двух мятежах не были известны только мёртвым, а в Огузском уезде восставшие захватили почту, телефон, телеграф и, разобрав железнодорожные пути, провозгласили Гурийскую республику уже официально, избрав даже своего президента. Наконец, к тому времени успела кончиться война и вскрыться несколько любопытных фактов, о которых речь пойдёт в следующей главе.

Так что в ходе обсуждения нового Съезда внутри РСДРП не мог бы не произойти новый раскол.

Глава 14. В которой заграница помогает, происходят назначения и низвержения, а так же сопоставляются масштабы

Весна 1905 года принесла сюрпризы не только революционерам. Алексей Александрович Лопухин, начальник Департамента полиции, 04 марта получил отставку. За неспособность предупредить и предотвратить. После чего был переведён в губернаторы Эстляндии. Перчинку этому назначению придавало ровно одно обстоятельство: в Эстляндии до 1904 года никаких революционеров не было физически, но жёсткие меры подавления и разгона митингов успешно этих самых революционеров породили. А Лопухин, как помнит читатель, всегда был противников полицейщины и сторонником мирного диалога. И методы его, как показывала практика, работали - при должной подготовке и агентурной работе. А в Эстляндии привычной опоры у Алексея Александровича; зато имелось нарастающее революционное движение.

Автор же смело заявляет: именно это Камарилье и было надо! Пусть отставник, лишённый привычных механизмов, доведёт ситуацию до полной катастрофы и тем самым свернёт себе шею окончательно. Шансы на такой итог и правда были: революционеров в Эстляндии поддерживало сразу две организации: Эстонское социал-демократическое Объединение и Эстонская Партия Социалистов-Революционеров. И если первое было явлением сугубо местным, то вторая официально являлась крылом ПСР.

Лопухин, однако, в очередной раз успешно использовал свои методики. А именно - через свежесформированную агентуру доносил до митингующих, что агитаторы осознанно и целенаправленно подталкивают мирных людей к столкновениям с полицией. Что агитаторам только того и надо, чтобы полилась кровь и начались уличные бои. Что социал-демократия - это про власть и абстрактные идеи, и только профсоюзы - про права рабочих. Схема эта работала с пролетариями в Москве и Петербурге - сработала она и в Ревеле. Когда на демонстрации 01 мая подстрекатели в толпе предприняли попытку антиправительственной агитации, их заткнули пролетарии из той же самой толпы. Погромщиков, попытавшихся гульнуть тёплыми майскими ночами, отловили тоже сами пролетарии. И вот уже в начале июня к Лопухину - на секундочку, генерал-губернатору! - пришла делегация рабочих с просьбой разрешить формирование вооружённых отрядов самообороны.

Лопухин добро дал. И даже оружие для свежесформированных отрядов поставил. Одновременно в губернии не создавалось помех деятельности Эстонской национальной прогрессивной партии, выступавшей за конституционную монархию и культурную автономию. Отдельно автор отмечает: ЭСПП была основана Яаном Тыниссоном в Лифтляндии, а это была соседняя губерния. При Лопухине официальная оппозиция была не просто легальна, но действовала в нескольких провинциях Империи!

И - вот чудеса! - никаких восстаний в Эстляндии не произошло. За весь год не было ни терактов, ни покушений на таковые. Более того: до конца года обе революционные организации - и ЭСДО, и ЭПСР - оказались разгромлены, а их руководители арестованы.

На контрасте развивались события в Царстве Польском, где начальником охранки был Пётр Петрович Заварзин - истинный жандарм. По его распоряжению отряды жандармерии и казаков нет-нет, да рассекали по толпе митингующих. И то выхватывали пару-тройку голосистых человек из толпы, то просто попугивали нагайками и саблями. Зачинщиков и агитаторов, разумеется, выхватить не было никакой возможности; адреса же конспиративных квартир были тайной за семью печатями, и даже внедрённые агенты не могли сообщить ну вот решительно ничего. Только строчили докладные о развитии ситуации. Заварзин всё фиксировал и приказывал поднажать ещё. Так продолжалось месяцами - и, наконец, дало желанный Камарилье результат.

Польские социалисты успешно контролировали развитие общей забастовки в Лодзи ещё с января 1905 года. Благодаря непоколебимости властей, экономические требования протестующих сменились политическими. И к маю плакаты с лозунгами "Долой самодержавие" были уже обычным делом. За политику митингующих арестовывали, плакаты из рук выбивали, а особо упирающимся добавляли внушение. Толпа быстро стала отвечать... Стоит ли удивляться, что к лету забастовка переросла в полноценное восстание - огонь вели обе стороны.

Денег на вооружение у ППС хватало - как уже было упомянуто ранее, Пилсудский получал финансирование от Японии и параллельно организовывал эксы силами БО ППС. Ну а партийная школа подготовки боевиков в Кракове уже исправно поставляла этих самых боевиков. Которые одинаково успешно устраивали теракты, грабили поезда и банки. Что характерно, Краков на тот момент находился под властью Австрии, так что для совершения теракта боевики пересекали государственную границу. Пересекали успешно - и, совершив необходимое, не менее успешно пересекали её в обратную сторону. Автор может только разводить руками: в самом деле, разве могла охранка заподозрить хоть что-нибудь? Революционеры же были просто гениями конспирации!

Неудивительно, что к середине июня жандармы и казаки могли сдерживать толпы исключительно силой оружия; никакие увещевания не действовали, да и не могли уже действовать. Пролетарии в свою очередь бросались булыжниками, своим брендированным оружием. Настоящее, полноценное восстание полыхнуло 18 июня; в Лодзе начались уличные бои. За три дня улицы оказались перекрыты баррикадами, которыми восставшие ловко разделяли отряды хоть казаков, хоть жандармов, и истребляли их. Ещё через два дня, 23 июня, Лодзь, крупнейший промышленный центр Царства Польского, встал. Не работало вообще ничего - ни производства, ни магазины, ни даже лавки. Последний отряд полицейских - в количестве, ни много ни мало, 3 тысяч человек - был загнан ликующими пролетариями в Зрудинский парк, да так и остался там. Город с четырёхсоттысячным населением был полностью в руках восставших; Императорское правительство полностью потеряло контроль над ситуацией.

Масштаб произошедшего был таков, что для подавления восстания призвали уже не казаков и жандармов, а регулярные войска. Причём собирали их из Варшавы, Ченстоховы и даже тренировочных лагерей. Пехота прибыла в количестве 6 полков, кавалерия - то ли двух, то ли трёх; совокупно выходило немногим более 10 тысяч бойцов регулярных войск. Для выполнения задачи им потребовались одни сутки.

Автор отдельно замечает: имперское руководство Царства Польского в упор не замечало существования Национально-демократической партии, действовавшей под руководством Романа Дмовского с махрового 1897 года. Особенно показательно это на фоне прямых боевых столкновений отрядов ППС и НДП, неоднократно случавшихся в предыдущие месяцы. Да, эндеки бились с социалистами в самом буквальнмо смысле слова - и нет, имперские власти не горели желанием использовать это в своих целях.

Разница двух взглядов на революционные события в соседних административных единицах была максимально наглядной. Но ещё нагляднее стало... внезапное увольнение Лопухина с должности губернатора Эстляндии. К осени того же года. Внимательный читатель уже и сам может догадаться, за что - за попустительство революционным настроениям. Хотя при сравнении Эстляндии и Царства Польского признать провал Лопухина едва ли возможно.

Вот тогда-то Алексей Александрович и утвердился в мысли о какой-то "злой воле" окончательно; вскоре он начнёт вести собственное расследование и произнесёт ранее процитированную автором фразу о Камарилье. Лопухин был человек умный и справился быстро, но эту часть придётся отложить на несколько глав.

Параллельно описанным процессам шла подготовка революционерами исполнения постановлений Женевской конференции - тех самых, об организации восстания в Петербурге. Созвана конференция была по предложению Георгия Гапона, агента полиции; проходила под руководством Евно Азефа, агента полиции; был создан единый надпартийный Боевой Комитет, финансирование которого шло от японского военного атташе Мотодзиро Акаси. Агентура докладывала кураторам, те фиксировали... И позволяли ситуации развиваться под чутким контролем. Автор не может удержаться и приводит пожелание Конни Циллиакуса, данное им Георгию Гапону при подготовке к вооружённому восстанию в столице:

Смотрите, зажгите там, в Питере, скорее, нужна хорошая искра. Жертв не бойтесь. Вставай, подымайся, рабочий народ. Не убыток, если повалится пять сотен пролетариев, свободу добудут. Всем свободу.

Это даже не эмигрантское "товарищи, телом мы в Лондоне, но душой - с вами, в ссылке"; это натуральное "умирайте, русские Иваны. На японские деньги. За независимость Финляндии". Строго говоря, с этой позицией были согласны не только партии национальных окраин Империи, но и ПСР.

Автор не глумится, не насмехается, не трактует фривольно. Другой трактовки просто нет. А годами позже сын Конни Циллиакуса - тоже носивший имя Конни - вступит в Лейбористскую партию Англии и оставит воспоминания о воспитании, полученном от отца. Автор ограничится коротким отрывком:

Из детства я вынес две идеи, крепко закрепившиеся в голове. Первая, что в России когда-то будет революция, и это есть что-то хорошее и великое, чего ждут все либеральные и цивилизованные люди. Второе, что русские - отсталая, варварская и полуазиатская нация, у которой остальному миру нечему учиться политически, хотя революция должна помочь финнов и поляков и помочь России начать догонять Запад"

Вот такие чудесные люди и закупили в Англии вооружение для восстания в Петербурге. При тесном сотрудничестве с ПСР, радикальным крылом РСДРП и лично Джозефом Уилсоном, членом Британского парламента. Благодаря донесениям агентуры полиция всё знала - и ничего, решительно ничего не могла предпринять! На зафрахтованный пароход "Джон Графтон" загрузили 19 тысяч стволов разных типов, 3 млн патронов и - чтоб наверняка - 3 тонны взрывчатки. Всё это великолепие обошлось в сумму 100 000 (прописью - сто тысяч) рублей.

От себя автор заметит: винтовки систем Росса и Ваттерли, которые были закуплены в количестве 16 тысяч штук, являлись в буквальном смысле современниками винтовки Мосина, той самой знаменитой-презнаменитой трёхлинейки. Будущее восстание было обеспечено оружием почти по последнему слову техники. Автор не в курсе, что можно было устроить в столице Империи с применением приведённого перечня. И с учётом особенностей Петербурга, хотя бы географических (острова, каналы, мосты). А потому предлагает читателю додумать мысль самостоятельно.

Но, по стечению обстоятельств, "Джон Графтон" до цели не дошёл - сел на мель в шхерах, после чего команда вывезла столько оружия, сколько смогла, и подорвала судно. Случилось это уже 26 августа - через три дня после окончания Русско-Японской войны. А самих членов команды найти по горячим следам не удалось; они успешно скрылись и разбежались по разным портам мира.

И да, все эти месяцы Финляндская Партия активного сопротивления устраивала покушения на чиновников. Наиболее громкими вышли два из них: в марте - на губернатора Мясоедова, в июня - на помощника генерал-губернатора Дейтриха. Свою боевую группу под названием "Кровавые собаки" создали даже студенты хельсинского лицея - правда, жертв выбирали поскромнее, жандармов и полицейских. Но и тут полиция и жандармерия были совершенно, совершенно бессильны; революционеры были так неуловимы, так изобретательны, что не обнаруживалось даже подозреваемых в покушениях. В предыдущих главах автор упомянул, что ряд членов РСДРП, чьи имения находились близ финской границы, использовал свои имения как перевалочные базы для поставок оружия - но охранка опять не знала, да и знать не могла. В самом деле - ну кто же станет хранить оружие в имении, кто рискнёт так подставляться? Про то, что именно через Финляндское княжество перемещались разыскиваемые революционеры, на фоне этого даже вспоминать как-то неудобно; в самом деле, какие уж тут лица, находящиеся в розыске, когда чуть пароход не проглядели?

Но смех смехом, а товарищи революционеры на шутки настроены не были. Всё произошло как в реальной истории, и изо всех вышеперечисленных событий выводы сделаны были. Первый: кажется, в революционной среде не просто присутствует множество агентов охранки (это было известно и так); кажется, агентура имеется в самых верхах. Второй: кажется, охранка пытается использовать революционное движение в своих целях. Быстрее всего к этой мысли пришли в ПСР - и начали искать "кротов". А вот в отношении РСДРП произошло очередное отклонение, дополнившее описанное в предыдущей главе.

Начали всплывать имена тех, кто участвовал в исполнении решений Женевской конференции. Даже в реальной истории РСДРП участия в ней не принимала, и даже большевики там долго не задержались по причине "засилия социал-революционеров". Что уж говорить о нашей версии истории, где РСДРП официально держит курс на союз с либеральной буржуазией!

Обострение шло уже после июньских событий - мятежей на флоте - и раскрытия групп Гусева и Нахимсона. Теперь, после громкого (во всех смыслах) провала доставки оружия на "Джоне Графтоне" вскрылись бы группы Страумана-Вагнера-Минка и Литвинова-Буренина. Обнаружилось бы, что две фракции внутри РСДРП открыто взаимодействовала с ПСР, ППС и прочими сторонниками вооружённого восстания - словом, всеми теми, от кого РСДРП официально открещивалась. Автор напоминает, что даже в реальной истории Плеханов ещё до Женевы узнал об иностранном финансировании, и это стало одной из причин отказа от участия; и вот теперь оказалось, что некоторые фракции внутри РСДРП очень даже состоят на финансировании прямого военного противника и готовят на эти деньги вооружённое восстание в столице. А через Буренина, как внимательный читатель может вспомнить по предыдущим главам, тянулась ниточка к БТГ... которую не смог бы размотать только слепой. И ЦК РСДРП её распутал бы, со всеми вытекающими.

Таким образом, ком внутрипартийных вопросов и взаимных противоречий, обозначенный в предыдущей главе, начал бы нарастать всё острее. И уже на этапе обсуждения нового, III Съезда, раскалывал разнородную партию. А к тому моменту закончилась и Русско-Японская война - закончилась поражением России. Что так же наложило отпечаток на дальнейшие события.

Глава 15. В которой корабли лавировали-лавировали, да не вылавировали, зато начальство оказалось непотопляемо.

События даны в этой книге очень плотным потоком, если не сказать - сумбурно, а автор склонен подсовывать свою точку зрения. Так что неплохо вспомнить, как параллельно "революции" развивалась война. А развивалась она так, что стоило бы называть её "войной".

Евгений Алексеев, глава гигантского Дальневосточного наместничества, полностью оправдал все свои прогнозы. А именно - ничего, решительно ничего не смог предпринять.

Маньчжурская железная дорога, по которой планировали подвозить подкрепления, уже на этапе строительства подвергалась атакам ихэтуаней. Да, "боксёры" считались в Цинской Империи мятежниками и правительственные войска давили их - но руководство Квантунской области заявляло, что рейд на "боксёров" будет "вмешательством во внутренние дела" соседнего государства. Да, военный Министр Куропаткин требовал поход на Пекин - а Алексеев, как тогда деликатно выражались, "не поддержал" Министра. Что он мог поделать! С 1900-го "боксёры" безнаказанного устраивали набеги, убивали рабочих, разрушали мат.часть - и уходили на территорию соседнего государства. А потом оказалось, что железная дорога в срок не готова. А когда в 1903 году полотно всё-таки соединили с веткой на Порт-Артура - до войны осталось пол-года в самом прямом смысле.

Схожая история получилась с фортификациями в Квантунской области: их не успели достроить. Ни на одном из участков, по нарастающей: ни в Порт-Артуре, ни на Ляодунском полуострове, ни на Цзинчжоуском перешейке, ни на Квантунском полуострове. Руководители только руками разводили - ну что они могли поделать!

У Алексеева, как написано ранее, имелось железное оправдание: он планировал эвакуацию Маньчжурии. Ну и продажу территории США. А виноват во всём - Безобразов и его клика!

По каким-то причинам от японцев ждали, что война ими будет объявлена по всем европейским правилам - с вызовом посла, вручением ноты о войне и всем остальным церемониалом. Никто, решительно никто не мог ожидать, что истинные самураи считают высшей доблестью не рыцарство и расшаркивания, а что-то иное. Не то что "Сокрытое в листве" оказалось высшим военным руководством проигнорировано - не был осмыслен опыт китайско-японской войны, завершившейся буквально несколько лет назад. Само начало войны оказалось для высшего военного руководства полной, абсолютной неожиданностью; никто, решительно никто не мог и предположить, что японцы нападут без объявления войны, да ещё и ночью!

Бой у Чемульпо, в ходе которого были затоплены несколько кораблей включая "Варяг", членами команд затопленных кораблей был воспринят как полный провал. Участники войны понимали, что всё катится куда-то не туда - но начальники рапортовали, что "всё хорошо, прекрасная маркиза", и какие же моряки герои. Штурман "Варяга", Евгений Бернс, впоследствии писал, что по возвращении в Россию ожидал суда за произошедшее - а был встречен с цветами и музыкой, как герой. Это не высшее военное руководство допустило ошибки, результатом которых и стало произошедшее; это русские моряки героически защищали Родину от коварно напавшего врага!

Усиление армии происходило низким темпом прежде всего по причине низкой пропускной способности Маньчжурской железной дороги. Так что в месяц прибывало по 20 тысяч человек, и далеко не все из них являлись действующими военнослужащими. Но низкая пропускная способность случилась как-то сама собой, никто не ожидал этого и никто за это не ответил. Вот только интересным было не столько количество, сколько время прибытия подкреплений. Знаменитая Оренбургаская казачья дивизия была мобилизована только на третий месяц войны, а 1-й армейский корпус был мобилизован только пол-года спустя начала войны! Комплектация производилась в основном из числа запасников, а не действующих военных: если в начале войны только 30% личного состава являлось вызванными из запаса, то к февралю 1904 года этот показатель достиг уже 72%.

Подкрепления текли ручейком, их качество было недостаточным, их всё время не хватало... Но зачем обсуждать роль высшего военного руководства, лучше воспеть беспримерный героизм солдат. Особо подчёркивалось, что на войну добровольцами (тогда их называли "охотники") поехало 40 тысяч человек. И это обстоятельство - неужели без 40 тысяч добровольцев армия проиграла бы? - тоже объявлялось не упущением начальников, а героизмом подчинённых.

Результаты не заставили себя ждать. Русская армия вела себя пассивно и отступала. Впоследствии генерал Куроки Тэмамото заметит, что в ряде случаев (например, на Янзелинском перевале) отступления были совершенно неожиданными, а последующие контратаки - обречёнными. На этом этапе Алексеев ещё мог объяснять происходящее ночными атаками противника, численныи превосходством и хорошо проведённой артподготовкой и разведкой. В конце концов, он был командиром эскадры и чего-то мог просто не понять! Однако августовские бой в Жёлтом море и Корейском проливе подобную аргументацию перечеркнули: от командира Тихоокеанской эскадры ожидали совсем другого исхода. Но Алексеев должность ещё сохранил.

Под конец августа состоялось сражение при Ляояне. Имея соотношение сил 128 тысяч к 126 тысячам бойцов и 608 к 484 орудиям - перевес не в пользу японцев! - Российская армия оставила поле боя. Бой не был проигран, армия не была разгромлена - просто Куропаткин приказал отступить. Это не укладывалось вообще ни в какие рамки, ведь согласно представлениям конца 19 - начала 20 веков, наступающим требовалось хотя бы 3-кратное численное превосходство. Японцы ничего подобного не ожидали; более того, ровно в это же время они сами отступали. И, лишь узнав об отступлении российских войск, перешли в наступление. Но и тогда российская армия держалась ещё сутки! В Ляоян японцы вошли лишь когда он был оставлен, то есть все войска его покинули. После подсчёта потерь ситуация оказалась ещё интереснее: и убитых, и раненых было с обеих сторон было примерно поровну! 3 тысячи к 5 тысячам убитыми и 16 тысяч к 18 тысячам ранеными. Это было невероятно, это было невозможно - но это случилось. Всего за 9 дней!

Даже после подобного позиции Куропаткина и Алексеева оставались непоколебимы. Тонуть могли корабли, но высшее руководство оставалось непотопляемо.

Зенита военный гений Алексеева достиг в сентябрьском сражении на реке Шахе: главный удар осуществлялся силами 1/4 армии; ещё 1/4 действовала на вспомогательном направлении, а 1/2 находилась в резерве. Да, с тех пор исписаны тома специальной литературы на тему возрастания роли разведки, ночных боёв и ведения стрельбы с закрытых позиций - но результат-то показан не был. Это стало слишком очевидно даже современникам, так что пост главнокомандующего войсками Евгению Ивановичу пришлось оставить.

То, как Алексеев готовил вверенный ему округ все предыдущие годы, давало знать о себе ещё долго. Ведь именно благодаря его невероятным усилиям по фортификации Порт-Артура, которая так и не была завершена, город был сдан 05 января 1905 года. Ну а первая Тихоокеанская эскадра практически прекратила своё существование - большинство её кораблей были затоплены ещё 20 декабря 1904 года.

Помощь, конечно, спешила - с опережающими темпами.

Вторая Тихоокеанская эскадра до конца 1904 года стояла... на Мадагаскаре. Ждали прибытия кораблей усиления, доставки угля и боекомплекта. Одновременно с этим было объявлено о начале подготовки кораблей Третьей эскадры; это было очень, очень своевременным решением. Не таким своевременным, как начало усиления армии на третий месяц войны, но всё же неплохим. Под самый же конец года, 25 декабря 1904, командование обрадовало личный состав Второй эскадры: им на помощь был направлен "отряд усиления", который для быстроты пройдёт через Суэцкий канал. Никто так и не смог объяснить морякам Второй эскадры: зачем же они огибали всю Африку последние месяцы?

Обещанный "отряд усиления" прибыл 01 февраля 1905 года. За столь продолжительное время ожидания часть личного состава успешно слегла от экзотических болезней, так что пострадавших пришлось эвакуировать в Россию - да, на том самом транспорте, что прибыл в составе "отряда усиления". Но вишенкой на торте гениального планирования оказалось следующее: прибывшие 26 февраля 1905 года транспортные корабли, везшие уголь, боекомплект и еду, доставили только уголь. Ни боекомплекта, ни еды до Второй эскадры не дошло. Только 03 марта корабли выступили, наконец, в поход - не проведя даже вменяемых стрельб (проведены были только стрельбы по стационарным мишеням, оцененные как "неудовлетворительно").

Говоря прямо, происходящее было чистой воды авантюрой. О чём прямо свидетельствовали сами участники:

На эскадре нет ни одного человека, начиная с самого адмирала и кончая последним сознательным матросом, который верил бы в успех этой безрассудной авантюры.

И, пока корабли никак не могли дойти до Владивостока, на суше разгорались бои.

Российская армия попыталась перейти в наступление в битве при Сандепу. Четырёхдневный бой, длившийся с 12 по 16 января, неоднократно обсуждался в научной литературе, но тут важны не диспозиция и не условия местности. Важно то, что главнокомандующий Алексей Куропаткин прямо запретил командиру 2-й армии Оскару Гриппенбергу самостоятельно ставить задачи своей собственной армии. Причём произошло это ровно тогда, когда 10-й корпус 2-й армии приступил к рейдерским атакам на тылы противника, чем вынудил его к частичному отступлению. Да, положение японцев было близко к поражению - но такие действия, по мнению Алексея Николаевича, были слишком рискованными и неоправданными. По итогу перехватить инициативу почему-то не получилось. А Гриппенберг почему-то обиделся - до такой степени, что покинул расположение войск и направился в Петербург на доклад к царю лично.

Не стоит полагать, что Гриппенберг был такой уникальный; он единственный покинул расположение и отправился на доклад, но понимали происходящее гораздо больше. А видели - все.

Позже, с 06 по 24 февраля, тянулось Мукденское сражение. Впоследствии Антон Деникин, бывший тогда начштабом дивизии, будет вспоминать о Мукдене как о полном хаосе - а когда начштаба даёт сражению такую характеристику, для неё имеются веские основания. Основания же были самыми серьёзными: вышестоящее командование отдавало противоречивые приказы. Похожие заметки оставил в "Русском инвалиде" и Пётр Краснов, тогда ещё журналист. Одна из страшнейших ситуаций, когда приказы командования противоречивы - подчинённые начинают думать, что вышестоящие не имеют чёткого плана либо что всё пошло совсем по наклонной. А именно это под Мукденом и происходило. В общем, проиграть то сражение надо было суметь, и генерал Алексей Куропаткин эту задачу блестяще выполнил. При исходном соотношении сил 280 тысяч российских войск к 270 тысячам японских войск потери составили: убитыми 8,7 тысяч к 15,9 тысячам; ранеными 51,4 тысяча к 59,6 тысячам; пленных 21,1 тысяча к 2 тысячам.

После всего этого Куропаткина, конечно, с должности с треском сняли, а новое назначение дали с понижением в звании. Главнокомандующим назначили Николая Линевича - командира 1-й армии, фактически не допустившей катастрофы под Мукденом. Но прогнозы Евгения Алексеева продолжали неумолимо оправдываться: российская армия ничего, решительно ничего не могла поделать!

Японские генералы, для справки, вышеописанную победу расценивали исключительно как пиррову. Ни о каких планах о развитии и закреплении успеха после Мукдена не могло быть и речи. Генералы строчили в ставку, что ещё одного такого сражения уже не выдержат - армия просто не успеет подготовиться. Начштаба Маньчжурской армии Кодама Гэнтаро лично прибыл в Токио и, выступая перед Императором и кабинетом, высказался за поиск вариантов мирного договора. Маршал Ояма Ивао требовал (дословно) ухватиться за возможность, которую предоставила победа, чтобы остановить войну. Ту же позицию поддержал и начальник ГенШтаба Ямагата Аримото - отметив, что продолжать войну попросту опасно; что силы японской армии истощены - тогда как российская армия получает подкрепления. Словом, на март 1905 года даже сами японцы полагали поражение возможным. Неудивительно, что уже 18 апреля Такахира Когоро, японский посланник в США, попросил Теодора Рузвельта выступить посредником для заключения мира.

Однако российская армия на фоне этого крупных сражений не давала. Ни в марте, ни в апреле, ни в мае. То, что случилось в ночь с 14 на 15 мая при Цусиме, стало закономерным результатом последовательного ничегонеделанья высшего военного руководства. К концу же мая Япония уже дважды официально предложила заключить мир; да, ситуация в России была плоха, но в Японии была ещё хуже. Война на истощение могла попросту подорвать её.

Однако три месяца фактической передышки позволили японской армии собраться с силами и 07 июля начать вторжение на Сахалин. Для России оно обернулось полной катастрофой - не столько даже вследствие военного успеха, сколько вследствие усиления позиции противника перед самыми мирными переговорами.

В итоге автор этих строк не испытывает стыда, подозревая высшее военное руководство Дальневосточного наместничества - столь любимое подчинёнными - если не в сознательном саботаже, то минимум в критической глупости. Задолго до автора этих строк схожие мысли высказал Михаил Драгомиров, крупнейший военный теоретик конца XIX века:

Я, подобно Кассандре, часто говорю неприятные истины, вроде того, что предприятие, с виду заманчивое, успеха не сулит; что скрытая бездарность была явной для меня ещё тогда, когда о ней большинство ещё не подозревало.

Автор даже не спрашивает: что же это было, глупость или предательство. Эта крылатая фраза ушла в народ совсем в другое время, на другой войне и при других обстоятельствах. Автор полагает, что в Русско-Японскую всё было проще. Высшее военное руководство Империи рассудило просто: хочет Николай II строить в Маньчжурии частные компании по типу charered companies, ну так пусть они за него и воюют. Ну а если войну проиграют - так что с того высшему военному руководству, кроме сплошных плюсов? Через это можно будет показать царю, что трону лучше опираться на армию и флот, а не всяких там частников. Кто-то заикается о погибших, инвалидах, раненых, пленных? А что до них высшему военному руководству? Это просто безвозвратные потери. Бабы новых нарожают.

Другие последствия военного поражения высшее военное руководство если и волновали, то слабо.

Глава 16. В которой РСДРП готовит III Съезд, страна бастует, а Советы рабочих депутатов демонстрируют чудеса планирования.

После вскрывшихся в июле внутрипартийных конфликтов проведение нового Съезда стало для РСДРП главным вопросом. Подготовка к Съезду проходила на фоне не только подавления восстаний и поражения в Русско-Японской войне, но и создания Государственной Думы (Манифест об её учреждении был выпущен ещё 06 августа).

Как и в реальной истории, после обнародования Манифеста по всей стране начались стачки. Что характерно - далеко не все они контролировались крупнейшими партиями; большинство проходило по инициативе снизу. С 19 сентября начали бастовать московские типографные рабочие, агитируемые членами РСДРП - и за несколько дней к забастовке присоединилось 50 типографий, где прямой агентуры не имелось. Последовательно к забастовкам в течении недели присоединялись представители иных профессий: булочники, рабочие табачных и мебельных предприятий, трамвайных депо, металлисты. К 26 сентября забастовки уже носили массовый характер, но всё ещё ограничивались столицами; вне них забастовочное движение было слабо. И лишь когда 07 октября Центральное бюро Всероссийского союза железнодорожников приняло решение присоединиться к забастовке, стачка стала общероссийской - движение по стране прекратилось. Одновременно к стачке присоединились служащие телефона и телеграфа, а так же - приятная неожиданность! - сотрудники ряда банков и министерств.

Глядя на это, "эволюционная" часть РСДРП не могла не радоваться - наконец-то рабочий класс проснулся и начал действовать! У трудящихся пробудилось классовое самосознание; они начали самоорганизовываться "снизу". Мирным, ненасильственным протестом трудящиеся по всей стране выражают своё недовольство самодержавием! Конец старого порядка становится настолько очевиден, что к забастовке присоединяются даже служащие некоторых банков и министерств!

А забастовка растекалась по стране. Речь шла уже не только о Москве, Петербурге, Киеве и Варшаве с Лодзем. Бастовали Екатеринбург, Иркутск, Курган, Чита, Челябинск... К середине октября бастовало приблизительно 2 миллиона человек; стачку стали вслух называть Всеобщей Октябрьской. Наиболее активные бастующие начали создавать на местах Советы рабочих депутатов - всего таковых было создано 62 штуки. Абсолютное большинство СРД, как и в реальной истории, контролировалось "революционистами", но в рамках фракций единой РСДРП.

Так, 10 октября Киевское отделение РСДРП выпустило в печать специальное обращение ЦК РСДРП "Ко всей учащейся молодёжи": студентов призвали использовать учебные аудитории "как трибуны для обличения правительства". В реальной истории призыв дополнялся сугубо большевистским лозунгом "... чтобы совместно с пролетариатом начать немедленную подготовку к вооружённому восстанию, этому единственному исходу русской революции" - но в нашей нафантазированный версии истории без Ленина и большевиков такого призыва не звучит. Радикальная часть партии начинает действовать самостоятельно, предпочитая громким лозунгам конкретные дела.

Обнаруживается и другое отличие от реальности: Бунд не выступает против РСДРП, поскольку уже поглощён ею. Так что боевики Бунда действуют совместно с боевиками радикальной части РСДРП. Более того: лозунг интернационализма не является для РСДРП важнейшей догмой, вследствие чего противостояние с местными националистами практически не происходит. Уж если в реальной истории РСДРП сумела поглотить "Спiлку" как наименее националистическую часть Революционной украинской партии - то что мешало бы им взаимодействовать ещё плотнее в нашей, нафантазированной версии истории?

Несмотря на отсутствие Ленина и большевизма как явления, многие события здесь и далее происходят как и в реальности - просто потому, что Ленин не был абсолютом, а "кадры решают всё". Поэтому среди "революционеров" обнаруживаются и Глеб Кржижановский, и Владимир Вакар, и Александр Шлихтер; они состояли в РСДРП ещё с I Съезда, прошли тюрьмы и ссылки, своих взглядов никогда не скрывали и не изменяли. Без ленинских идей "демократического центризма" и "диктатуры пролетариата" все они вполне могли действовать в рамках своей фракции. Ну а взаимодействие с Бундом, пожалуй, только усилило бы их позиции.

Митинг в Киевском университете состоялся 12 октября - и, как в реальной истории, "революционное" крыло РСДРП под прикрытием мирного митинга начало проводить сборы денег на поставку оружия. Предупреждать об этом "эволюционистов", разумеется, никто не счёл нужным; ими воспользовались как прикрытием. Для накала борьбы трудящихся "революционистами" было сформировало три группы "летучих отрядов", которые на следующий же день приступили к уличным боям. И, разумеется, уже 14 октября Киев был объявлен на военном положении, в город ввели войска.

Знаменитый-презнаменитый Петроградский СРД (попросту Петросовет) был создан только 13 октября. Создававшие его столичные "эволюционисты" не просто сумели оказаться не в числе первых. Их обогнали - причём на какой-то день! - "революционеры" из Екатеринбурга под руководством Якова Свердлова. Как и в реальной истории, члены Екатеринбурского СРД организовали коммуну в Верх-Исетском посёлке, на базе которой создали школу пропагандистов и агитаторов. А столичные "эволюционисты" к тому времени ещё только оформляли программу и проводили первое заседание!

Новоявленный Петросовет не стал заниматься мелочами вроде школ агитации и пропаганды либо организацией стачек; столичные "эволюционисты" были выше этого. В первый же день своего существования Петросовет постановил ввести на столичных предприятиях 8-часовой рабочий день, а так же объявил в столице свободу слова и печати. А на следующий день предъявил требования городской Думе:

1) Обеспечить рабочих продовольствием;

2) Предоставить помещение для заседаний Совета;

3) Прекратить довольствие, отведение помещений, ассигнования полиции и жандармерии;

4) Выдать деньги на вооружение борющегося за народную свободу петербургского пролетариата и студентов, перешедших на сторону пролетариата.

Были у Петросовета и иные требования, но даже уже приведённых достаточно, чтобы понять, насколько же столичных "эволюционистов" несло: действующая власть должна была им, дерзким революционерам, и помещения предоставить, и оружие выдать, и полицию с жандармерией распустить! На этом фоне даже неловко спрашивать: а как "эволюционисты" собирались обеспечивать соблюдение объявленного ими 8-часового рабочего дня, свободу слова и печати? Если (точнее - когда) правительство просто проигнорирует их требования - что смогут столичные дерзкие революционеры противопоставить? Всё это казалось Петросовету ничтожным; они ухватили Бога за бороду, им всё по плечу! Ответ Дума не подготовила - но не только потому, что ошалела от наглости требований. Просто в ближайшие дни произошло куда более важное событие.

На пике стачки, 17 октября, Николай II издал Манифест об усовершенствовании государственного порядка, объявив свободу печати, собраний, совести и личной неприкосновенности, а так же - равенство перед законом всех подданных независимо от расы и национальности. О таком большинство трудящихся разве что мечтало, а уж получить всё это одним днём и без большой крови казалось чем-то запредельным. И всероссийская стачка стала спадать так же быстро, как и начиналась: уже назавтра, 18 октября, на рабочие места начали возвращаться ранее бастовавшие.

Происходящее, разумеется, вызвало гневную реакцию даже самых "эволюционистски" настроенных СД. Тем же днём Петроградский СРД собрался на экстренное заседание и постановил, что "манифест не удовлетворяет запросам рабочих масс" и потребовал от трудящихся стачку продолжить. Трудящиеся, однако, совершенно не слушали СРД и назавтра, 19 октября, продолжили возвращаться на рабочие места уже массово. Так же ситуация развивалась и в других городах, поскольку никакой реальной власти над рабочими массами СД-революционеры не имели.

Тем же днём Николай II подписал указ о частичной амнистии "политических": смертную казнь уже осуждённым заменили 15 годами каторги, а прочие сроки радикально уменьшили. Но настоящей бомбой стала отмена предварительной цензуры в печати - полная, безусловная отмена везде и сразу!

Для революционеров это стало страшным ударом. Всё, во имя чего они подымали трудящихся на борьбу против царского режима, оказалось дано этим же самым режимом. Единственное, что ещё могло быть понятно широким массам трудящихся - это всеобщее, прямое и тайное голосование на грядущих выборах в Думу в противовес Булыгинсому многоступенчатому и цензовому. Но на фоне произошедшей либерализации это было уже такой второстепенной вещью, что члены РСДРП понимали: не сработает. Если в стране легализована политическая конкуренция, зачем рабочим выходить на вооружённое восстание, под сабли казаков и пули регулярных войск? В конце концов, даже ПСР перешла на легальное положение и начала готовиться к грядущим выборам в Думу!

К такому же шагу склонились и "эволюционистски" настроенные члены РСДРП. Но марксисты-ортодоксы видели в произошедших изменениях не ловкий перехват инициативы, а только трусость и слабость режима, вследствие чего требовали немедленного вооружённого восстания.

Никаких переговоров с самодержавием! Изменник тот, кто протягивает руку разлагающемуся порядку! Да здравствует всенародное восстание!

В нашей версии истории РСДРП весьма умерена, и даже летние восстания на флоте стали для руководства шоком. Так что открытые призывы к вооружённому восстанию, особенно на фоне данных в октябре свобод, оказались чем-то прямо недопустимым. Переговоры о готовящемся III Съезде фактически срываются, поскольку фракции "революционеров" растащила Партию на лоскутки.

Киевское отделение Партии пыталось созвать СРД по образцу существующих в других городах - но процесс затягивался. "Эволюционисты" наконец-то обнаружили, что организованные ими мирные митинги были использованы их же сопартийцами как прикрытие для финансирования вооружённого восстания. Местное отделение за несколько дней раскололось - условно, на Бюро и Комитет - так что первый Пленум Киевского СРД состоялся только 30 октября. На нём обнаружилось, что пока "эволюционисты" готовили из СРД местное самоуправление, "революционеры" готовили боевые дружины. Заводские рабочие же, поглядев на внутрипартийную грызню революционеров, в массе своей предпочли вступать в легальные профсоюзы. Активные боевые действия, начавшиеся в Киеве с первых числах ноября, со стороны СД вели в основном распропагандированные солдаты. И за пару недель, к 18 ноября, восстание было подавлено, а зачинщики - арестованы и преданы суду.

Московское отделение РСДРП немедленно по ознакомлении с Манифестом начало подавать статьи революционного содержания в легальную прессу. Призывы к вооружённому восстанию газеты исправно принимали (ведь предварительная цензура была отменена) и даже печатали... Однако после выпуска тиража на редакторов таких газет заводили уголовные дела. И очень быстро, менее чем через месяц, под статьёй ходили как либералы ("Вечерняя почта", "Новости дня", "Голос жизни"), так и социал-демократы ("Московская правда").

Петрсовет же вовсе был вынужден отменить собственное решение и выпустить резолюцию о прекращении забастовки с 21 октября. Буквально через пару дней, 26 октября, в Кронштадте вспыхнул бунт: военные протестовали против введения военного положения в Польше. Бунт, конечно, был подавлен силой оружия в считаные дни, но Петросовет попытался использовать произошедшее как запал для новой забастовки: членами СРД было постановлено, что с 02 по 05 ноября трудящимся Петрограда надлежит не выходить на рабочие места. Однако трудящиеся почты, телеграфа и железных дорог полностью проигнорировали заявление Петросовета, а заводы и фабрики выполнили её выборочно и необязательно. В общем-то, происходящее было неудивительно: социалисты сами собрались, сами назвали себя "зародышем революционного правительства" и сами предоставили себе права указывать трудящимся, что тем надлежит делать. Никакой власти над рабочими у них фактически не было, а власть царского правительства никуда не делась. Однако, столкнувшись с игнорированием своих распоряжений, социалисты оказались крайне удивлены - как же так, ведь они действуют в интересах рабочего класса?

Чтобы не потерять лица повторно, члены Петросовета постановили выплачивать безработным ежедневные пособия, а комиссии по безработным начала работу уже 14 ноября. Как это всегда и бывает, спрос быстро, решительно и совершенно неожиданно превысил предложение, так что деньги у Петросовета быстро (менее чем за полторы недели) кончились. После чего влияние Петросовета, и без того низкое, стало откровенно ничтожным. Так что, когда за руководителями Петросовета 26 ноября пришли жандармы, аресту никто не помешал.

На контрасте с "эволюционистским" Петросоветом действовали "революционистские" - как уже имеющиеся, так и вновь образующиеся.

В Чите "революцисты" под командованием Виктора Курнатовского и Ивана Бабушкина 22 ноября не просто создали формальный СРД, но заранее создали вооружённые дружины и распропагандировали гарнизон. И к 24 ноября фактически взяли власть в городе - не на заводе или заводах, но в городе в целом. После чего объявили Читинскую республику.

На территории Озугетского уезда СД-революционеры наконец-то завершили боевые действия и, заняв уездный город, провозгласили Гурийскую республику.

Разумеется, марксисты-ортодоксы сделали из наблюдаемого единственно возможный вывод: нужно просто повысить уровень насилия. Вооружённое восстание требуется провести немедленно!

Глава 17. В которой товарищи партийцы оказываются прощены без покаяния, поп под прикрытием оказывается ни в чём не виноват, а царю предлагают откушать столько свободы, сколько тот сможет переварить.

Манифест 17 октября своей формулировкой "свобода совести, слова, собраний и союзов" давал членам подпольных партий шанс вернуться, не опасаясь преследования. Амнистия за политические преступления от 21 октября списала обвинения политического свойства per se. Чем желавшие вернуться из эмиграции не замедлили воспользоваться. В самом деле, за что их можно было теперь судить?

Требования гражданских свобод, имевшиеся во всех программах всех революционных партий, оказались провозглашены лично Императором Николаем II. А все остальные требования - даже самые смелые - подавались теперь как проявления означенных свобод.

Да, даже тезис "низвержение царского самодержавия и замена его демократической республикой", открывавший программу РСДРП, трактовался теперь как проявление свободы слова.

Разумеется, за "посягательство на жизнь, здоровье, свободу или вообще неприкосновенность Священной Особы Царствующего Император, Императрицы или Наследника Престола..." Уголовное Уложение 1903 года статьёй 99 предусматривало наказание в виде смертной казни. Причём под "посягательством" подразумевалось как совершение описанного преступления, так и приготовление к таковому. Но ведь большинство партийцев ничего подобного лично не совершали! И даже не готовились совершить! А упомянутое "низвержение" - это не про насилие, это другое. "Низвержение" - это просто термин такой, навроде "низложения" или "извержения". Только извергают конкретного священника, низлагаю конкретного монарха, а низвергают - монархию как таковую. Если конкретный термин так режет ухо, господин полицейский, то этот термин можно и заменить на более нейтральный. Скажем, на "изменение государственного строя". Конечно, без грубого физического насилия, строго в рамках действующих законов!

Разумеется, за "насильственные посягательства на изменение... образа правления или порядка наследия Престола" то же Уложение статьёй 100 предусматривало наказание в виде смертной казни. А за покушение на совершение того же преступления - каторгу, аж до 10 лет. Но ведь большинство партийцев даже в таких действиях замечены не были! Они даже в покушении на подобное заподозрены не были! А конкретных террористов строго и решительно осуждают.

Разумеется, за участие в сообществе, покушавшемся на совершение преступлений, описанных в 99 и 100 статьях, наказание также предусматривалось - аж до 10 и 8 лет каторги соответственно. Но про "покушение" и "насильственное изменение" вообще ни в одной программе не заходило и речи, никто к этому прямо не призывал! Отдельные члены партий что-то такое устраивали, но ведь партия-то - выше личности!

Конечно, наиболее одиозные деятели, успевшие засветиться своими призывами к вооружённому восстанию, отвертеться от обвинений не смогли бы. Тот же Плеханов со своей статьёй "Врознь идти, вместе бить!" или Чернов со своей "Террористический элемент в нашей программе". Там покушение было налицо, причём в достоверных источниках и с личной подписью. Фактически - явка с повинной. Но такие лица возвращаться и не собирались, а желающие вернуться всегда могли сказать, что упомянутые статьи - сугубо частное мнение конкретных лиц. А желающие вернуться на Родину этого мнения не разделяют, более того - решительно осуждают.

Насилие творили вообще одиночки, только прикрывавшиеся именами партий! А большинство парийцев - и партии в целом - твёрдо стоят на позициях законности! Да, конкретные революционеры использовали и пистолеты, и бомбы - но поди ещё докажи, что это были партийные, а не личные пистолеты и бомбы. Поди ещё докажи, что это партии давали задания совершать покушения и теракты.

Может, какой-то видный деятель и писал статьи с призывами - но это было его личное мнение, вот и судите его лично. Может, какой-то юноша бледный со взором горящим и бросал бомбы - но это было его личное действие, вот и судите его лично. Может, второй вдохновлялся статьёй первого - но и это тоже личное дело, которое к тому же надо ещё доказать в конкретном случае. А большинство партийцев - и партия как таковая - решительно осуждают!

Была ещё 103-я статья - за оскорбление Царствующих особ или надругательство над их изображениями, но и тут большинство партийцев оказывались невинны. Ведь не сами же они карикатуры рисовали и не сами их распространяли! Статьи же за участие в организации, совершавшей преступление по 103-й, попросту не было.

"Видите, господин полицейский, - говорили возвращавшиеся на Родину партийцы, - всё сходится! Свобода слова-с!"

И да: бомбистов, диверсантов и прочих террористов партии решительно осуждают. Но при первой же возможности будут выделять деньги на адвокатов, залоговые выплаты и иные способы оказания помощи. Потому что помогать ближнему своему - это христианская добродетель. А помогать заблудшему - добродетель вдвойне.

Свобода! Слова!

Если читателю кажется, что автор перегибает палку, гримасничает и юродствет, то стоит помнить: ровно под эти тезисы из эмиграции потянулись не просто рядовые партийцы, но руководящий состав. И пусть в Россию не вернулся Плеханов, формальный Председатель РСДРП, зато до конца октября возвратились Юлий Мартов, Павел Аксельрод, Александр Парвус и иные высшие лица. Не вернулся в октябре разве что Лев Троцкий - но только потому, что он уже пересёк границу в феврале того же года, а теперь просто формально заявил о своём существовании.

Сотрудникам же Департамента полиции в происходящем показалось кое-что совсем иное. И отнюдь не смешное. Ведь партийные клички партийными кличками, а границу пересекли - в соответствии с личными делами - Юлий Цедербаум, Борух Пинхус, Израиль Гельфанд. А встречал их ранее незаконно пересекший границу и ведший тайную жизнь Лев Бронштейн. А недавние восстания на флоте координировали, если вдуматься, вовсе не Семён Нахимсон и Максим Литвинов - а очень даже Симеон Нахимсон и Меер-Генох Валлах! Да и ряд восстаний координировали лица известной национальности - вроде Якова Михайловича Свердлова, который по версии Департамента полиции проходил Яковом Моисеевичем.

А ведь в нашей, нафантазированной версии истории, РСДРП уже поглотил "Бунд"...

"Евреи, евреи, кругом одни евреи!"

Автор, конечно, антисемитизм осуждает (он ведь, этот прохиндей, тоже, может быть, еврей). Но понимает: не увидеть в происходящем "еврейский заговор" полицейские не могли. Удивительно было бы, если бы они его там не увидели. На фоне недавно "раскрытых" на Кавказе "армянских националистов" и "грузинских националистов" - которые, в отличи от евреев, были единоверцами, братушками-христианами.

И буквально тут же, в считанные недели, в печати оказался реанимирован сборник "Протоколы сионских мудрецов" - удивительная по своей глупости подделка. Фальсификаторы были так ленивы и неизобретательны, что попросту копировали абзацы текста у авторов предыдущих эпох с минимальными заменами отдельных слов.

По самым скромным оценкам, авторы "Протоколов" на 3/4 позаимствовали свой труд у Мориса Жоли - автора "Диалогов призраков Макиавелли с Монтескье", вышедших во времена Наполеона III как сатира на деспотию. Буквально: если у Жоли призрак Макиавелли выступал против демократии в защиту монархии гротескно, то в "протоколах" те же самые слова подаются коварные планы евреев против царизма на серьёзных щах. Гения фальсификаторов хватило максимум на то, чтобы в почти каждом рассуждении о народах добавить спереди словечко "гойские". При этом знание фальсификаторами французского было на таком уровне, что упомянутый призраком Макиавелли император Сулла (во фр. Sylla) оказался Силлой! А владение логикой - на таком уровне, что коварные заговорщики хотят и Иудейского Царя посадить, и светскую Республику установить одновременно. На фоне перечисленного вспоминать, что "мудрецы" в "Протоколах" то обращаются друг к другу как "возлюбленные братья в Моисее", то титулуются "великими сатрапами", то уподобляют свою организацию "сторукому богу" Вишне и вовсе неудобно.

Вот только абсолютное большинство нееврейского населения Российской Империи с творчеством Мориса Жоли знакомо не было, об иудаизме представления не имело, а потому легко приняло фальшивку за откровение.

Один из публикаторов, Сергей Нилус, впоследствии с горечью вспоминал, что с 1901 по 1905 год никак не мог опубликовать эти брошюры в достаточном объёме, и очень радовался, что в 1905 ему так повезло. Автор не поленится прояснить радость Нилуса: на 1905 год тот являлся губернским секретарём, что соответствовало 12-й рангу действовавшей Табели. Это - третий с конца ранг, за него даже титулование "Ваше благородие" не полагалось! Из военных чинов этому рангу соответствовал подпоручик в пехоте или корнет в кавалерии (да, как в "Гусарской балладе"). В любом случае - чин унтер-офицерский, вроде современного старшины.

Действительно, какая удача: лицо в таком ранге получило возможность напечатать и распространить всё, что сочло необходимым сообщить городу и миру. Самым широким тиражом. Незадолго до начала предвыборной кампании в Государственную Думу Первого Созыва.

И, поскольку книжка эта написана в жанре альтернативной истории, автор принимает версию, что антисемитская кампания началась если и не по указанию, то с молчаливого одобрения государственных чиновников Империи. И, как в ране упомянутых случаях с "армянскими националистами и сепаратистами" и "грузинскими националистами и сепаратистами", погоня за "еврейскими националистами и сепаратистами" вскоре привела к аналогичному результату - радикализации этнической группы.

Под шумок происходящего в страну вернулся сам Гапон.

Да, он числился в розыске. Его организация была разогнана, все счета - заморожены. Притом не за абы что, но за организацию массовых беспорядков, приведших к массовым же жертвам в столице Империи. Плюс срыв работы главных оружейных заводов в разгар оборонительной войны. Ну и нарушение своего же Устава - так, на закуску. То, как Гапон при свидетелях "Свобода или смерть!" кричал и на тяжёлую конницу толпу гнал, как с царём "поступать согласно совести" в случае штурма дворца призывал вспоминать и вовсе неудобно. Вот уж по кому пеньковый галстук скучал!

Вот только начальство скучало по ценному сексоту ничуть не меньше. И всё оказалось быстро понято, прощено и забыто. Как только Сергей Юрьевич Витте - на секундочку, Председатель Совета Министров! - ни отказывался амнистировать Гапона, давление либеральной части кабинета лишь усиливалось. Сводилось оно к простой схеме: в городах-де появляются самочинные Советы Рабочих Депутатов, и неплохо бы иметь в столице свой, ручной, аналог. А то ведь Петросовет с 13 октября заседает!

Идея на словах здравая - отмечает автор - но отменяет ли она прошлые преступления? В том числе - уголовные?

Не дожидаясь официального приглашения, Гапон приехал инкогнито и поселился в столице на конспиративной квартире. О чём неделю спустя известили Витте - мол, или приказывай арестовывать, или узаконь фактически имеющуюся ситуацию.

Гапон не просто вернулся - он вернулся триумфально. В Департаменте полиции ему не просто позволили восстановить организацию, но компенсировали все убытки. В размере - ни много ни мало - 30 тысяч рублей. Про основное финансирование, полученное на пропаганду среди рабочих путём печати листовок, на этом фоне вспоминать уже неинтересно.

Товарищи революционеры же, не пожелавшие рисковать с возвращением - уровня Чернова или Савенкова - наблюдали за вертикальным взлётом Георгия Аполлоновича с нескрываемым изумлением. Оказывается, так бывает? Человек может совершить всё то, что совершил Гапон - и оказаться прощён?! И мало ведь реально совершённого - бравый революционер приписывал себе чужие акции! Вроде упомянутого ранее "Джона Графтона" с тоннами оружия, боеприпасов, взрывчатки и задекларированной цели устроить резню в столице.

После такого - прощают? Да ещё и компенсацию выкатывают?!

Не успел Георгий Аполлонович устроиться на своей конспиративной квартире и приступить к координированию тайных замыслов, как к нему пришли. Товарищ Рутенберг - тот самый, выводивший Гапона из-под пуль 09 января - нанёс ноябрьским вечером визит и предельно чётко обрисовал картину. Если Григорий Аполлонович не агент, а честный революционер - то пусть предоставляет своё "Собрание..." в распоряжение решительно настроенных товарищей. Для начала - под выступления партийных агитаторов. Ну а если нет, то... "социалистические партии достаточно сильны и организационно, и идейно, чтобы уничтожить" оборотня в рясе. И ушёл.

Быстро оценив, куда именно попал со своей двойной игрой, Гапон собрал вещи и покинул страну. После чего начал раздавать интервью везде, где только мог - от буржуйского New York Herald до открыто коммунистической L'Humanite - о пагубности вооружённых восстаний.

Товарищи революционеры поняли всё правильно. И, готовясь вешать буржуев на столбах в ходе готовящихся декабрьских восстаний, одну петельку отложили. Про запас.

И да, всё это происходило в обрамлении подготовки предвыборной кампании в Государственную Думу Первого Созыва. Император хотел продолжить дело своего деда, дать людишкам равенство? Хорошо, Камарилья отступала в сторонку и позволяла ситуации развиваться согласно внутренней логике. Император либо прозреет и поймёт, что с этим нардом иначе нельзя, что нужно жить "как при бабке" - либо... Во времена кризисов случается всякое. Хотя бы отречения. У Царствующей Фамилии скамейка запасных имеется, а на ней имеются и понимающие важность момента. Но всё же всегда хочется надеяться, что Государь вовремя образумится, всё поймёт и переиграет, а гвардейский шарф останется просто частью костюма.

Это, конечно, авторские вымыслы и вообще конспирология, но последовавшие события не оставляют ему особого простора для фантазий.

Глава 18. В которой появляется "Чёрная сотня", а Советы рабочих депутатов совершают удивительные открытия.

Пока СД-революционеры размежёвывались на вопросе принятия или непринятия Манифеста, в политическом поле появились партии, создавшие основу "Чёрной сотни" - а именно, "Русская монархическая партия" и "Союз русского народа". Обе они возникли как реакция на нарастающую революцию, и отличия между ними принципиальными не были.

"Русская монархическая партия" возникла хронологически первой - формальной датой её основания считается 24 апреля, вскоре после Манифеста о веротерпимости (от 17 апреля того же года). Сегодня может показаться ироничным, но основателем РМП являлся Вальдемар Грингмут - кроме шуток, истинно русский православный дворянин и действительный статский советник (а это, ни много ни мало, 4-й чин в Табели о рангах). Ближайшим другом и идейным сторонником Грингмута был Василий Величко - уроженец Прилук в Полтавской губернии, т.е. современной Черниговской области Украины - впрочем, не доживший до описываемых событий. В реальной истории победившие большевики активно использовали эти факторы для дискредитации РМП: поглядите, мол, каковы эти "русские монархисты".

Действительно интересным представляется, однако, принципиальная готовность партии к реформам - только не на волне "мятежей", а в более спокойной обстановке. А уж какие это будут реформы - покажет время; пусть земства, пусть даже и Конституция. Ежели Провидению угодно ограничить власть Своего Помазанника, то Его слугам надлежит смиренно выполнить Его волю. Просто пусть это произойдёт в мирное время! Неприкосновенными остаются только монархия и православие.

"Союз русского народа" принято считать оформившимся 12 октября того же года, в разгар Великой стачки. Иронично, но эта партия по своему же собственному уставу формировалась из Советов; по иерархической цепочке все они подчинялись Главному Совету, а во главе него стоял Председатель. То есть, Дубровский был официально Председатель Главного Совета Союза. Впоследствии вспоминать было и не принято; куда чаще победившие большевики ехидно напоминали, что товарищами Дубровина оказались люди с чисто русскими фамилиями: Зеленский, Пуришкевич и Тришатный. И, как бы это ни казалось странным сегодня, наиболее активно в СРН вступали опять же те подданные Империи, что проживали в районах со смешанным населением (особенно вблизи старых черт оседлости) - украинцы, белорусы, молдаване. "Великоросы" в СРН большинства не составляли просто потому, что с иноверцами и инославными контактировали минимально.

Принято считать, будто СРН отличались от РМП каким-то особенным радикализмом: иноверцев и инородцев они считали-де врагами, а евреев вообще готовы были депортировать хоть на Мадагаскар; СРН были-де эдакими Гитлерами на минималках. Вот только на поверку это было не так. Для начала, СРН признавали старообрядцев (вообще всех, без разбора течений!) равными себе - и это при том, что вплоть до Манифеста о веротерпимости на старообрядцев велись официальные гонения. Не то что со времён Петра - со времён раскола! СРН даже против Думы не выступал - только против Учредительного собрания и Конституции (автор напоминает, что Великобритания, например, отлично живёт и без того, и без другого до сих пор).

Автор сознательно не присоединяет к РМП и СРН третью партию - "Союз русских людей" - поскольку та просуществовала слишком мало, буквально 5 лет. Александр Щербатов, бывший первым председателем СРЛ, перешёл на государственную службу в 1909 году, а без него партия быстро пришла в упадок. И, хотя формально её упразднили только в Феврале 1917, активная деятельность её закончилась уже в 1910.

Все "черносотенные" партии вошли в историю как отпетые националисты и лютые антисемиты. Вот только реальность несколько отличалась от мифов. Знаменитый тезис "черносотенцев" о русском языке как "господствующем в Империи" подразумевал... ведение документооборота Империи на русском языке во избежание искажений закона при переводах. Тезис о "господствующей роли русского народа" подразумевал... возможность для русского человека в любой точке Империи "говорить на русском языке и молиться в благолепном православном храме".

Тут автор не удержится и опять вставит шпильку: уж на что Европа была просвещённой, но даже там такого не бывало. В Великобритании монарх был (да и поныне остаётся) формальным главой церкви, колоний не было разве что в Антарктиде, и никто особо не задавался вопросом "как сделать так, чтобы инородцы не чувствовали себя ущемлёнными?" Да и английский мировым языком стал вовсе не оттого, что он такой удобный - просто он был государственным языком Империи, "над которой никогда не заходило Солнце". Уж на что во Франции была Третья Республика с официальным гимном "Марсельеза" и девизом "Свобода, Равенство, Братство" - а до 1905 года в стране имелась официальная государственная религия. И колоний тоже хватало, а в каком-нибудь Алжире детям в школах объясняли, что они такие же французы, как и жители Парижа. Что там, ещё после Второй мировой войны Шарль де Голль успеет заявить: "Средиземное море разделяет Францию не более, чем Сена разделяет Париж"... На фоне современников российские "черносотенцы" выглядели не революционерами, конечно, но и замшелыми ретроградами их назвать было бы ошибкой.

Ни один документ "черносотенцев" не содержит ни намёка на планы по притеснению иных народов Империи. Ровно наоборот, "черносотенные" партии прямо в своих уставах прописывали целью построить такое общество, чтобы "множество инородцев, живущих в нашем Отечестве, считали за честь и за благо принадлежать к Российской Империи и не тяготились бы своей зависимостью". Устав СРН, несмотря на название партии, даже не содержал запрета на вступление "инородцев" - для этого требовалась только отдельная процедура. Вступить в СРН мог хоть ингуш, хоть калмык! Весь "антисемитизм" этих партий сводился к тому, что они договорились не принимать в свои ряды евреев - никогда и ни под каким предлогом, даже принявших крещение. Но ведь никто не запрещал евреям создать свою партию...

Таковы были страшные, ужасные "консерваторы и ретрограды"-черносотенцы. И это ещё при том, что Российская Империя была официально православной! Высшие государственные награды и военные ордена - вроде Георгия Победоносца или Андрея Первозванного - прямым текстом указывали на это. Для кого-то может стать откровением, но в Российской Империи в случае пожалования того же Георгия инородцу или иноверцу официально предусматривалась замена изображения святого на герб Империи во избежание осквернения. Да простят автора читатели, но даже СРН были на голову либеральнее и прогрессивнее не то что Николая "Палкина" I, но и Екатерины II "Великой".

Поскольку же среди СД было достаточно много евреев, оформление "черносотенных" партий ими было воспринято как прямая угроза реакции. Раз они официально не хотят нас к себе брать - значит, что? Значит, они против нас! Если сами революционеры действовали по принципу "кто не с нами, тот против нас" - то с чего бы им было ожидать обратного со стороны государства? Оставалось готовиться к открытому противостоянию. Вплоть до "случайных" уличных расправ, на которые государство будет закрывать глаза. Ведь, как ни крути, но во время подавления восстаний успело произойти несколько еврейских погромов (пусть и исключительно в западных провинциях, в границах прежних черт оседлости). А при подавлении Лодзинского восстания среди погибших большинство составили как раз евреи... Да и в Киеве во время военного положения произошло несколько погромов... Не могло же это быть совпадением? А уж когда 21 ноября СРН собрал официальный митинг на Манежной площади в Петрограде, сомнений у революционеров не осталось: очевидно же, что такое может произойти только с Высочайшего одобрения! Царь лично антисемит и хочет избавиться от евреев, просто стесняется об этом сказать прямо, вот и загребает жар чужими руками!

Это не авторское преувеличение; победившие большевики не стеснялись унижать и поверженных противников, так что антисемитами успел побывать и Николай II, и Александр III, и все императоры. Если уж большевики распускали слухи, будто Николай II лично расстреливал делегацию с балкона своего дворца - было даже две версии, из чего "кровавый царь" палил по безоружной толпе - то что могло помешать обвинить его и в антисемитизме? Всё на благо Революции!

Революционеру, привыкшему к конспирации, сложно было не увидеть в этом действия правительства. И глупо было не воспользоваться прекрасным шансом. На благо Революции же! В реальной истории Ленин немедленно открыто призвал к террору против черносотенцев: надлежало "избивать, убивать, взрывать их...". Без Ленина подобного накала радикализма не произошло; отряды РСДРП занимались охраной и патрулированием, но не терактами. Теракты оставались прерогативой ПСР (и первые трупы появились бы, как и в реальности, уже до конца года).

По итогам спада Всероссийской забастовки и утраты своего влияния революционеры могли бы сделать разумные выводы - однако они были социалистами, а потому разумных выводов делать были неспособны. Все СД-партии раскололись на готовых идти в Думу и требующих вооружённого восстания, но наиболее ярко было разделение в РСДРП. Ведь до этого создавалось впечатление, что Партия более-менее едина!

Московское отделение РСДРП, потеряв возможность печатать свои заявления в сторонних газетах, 27 ноября пустило в печать свою собственную - "Борьба". Разумеется, она была посвящена теме вооружённого восстания целиком и полностью; разъяснялись, в том числе, приёмы и тактика уличных боёв. В условиях отсутствия цензуры успело выйти 9 номеров, после чего арестовали и её редакторов.

Не отставали и члены обновлённого Петросовета: 02 декабря они выпустили в восемь (восемь!) легальных газетах свой "Финансовый манифест". Но это была не программа экономических реформ или призыв голосовать за РСДРП на будущих выборах; столичные "эволюционисты" были выше таких мелочей. Наоборот, это был призыв к гражданам уклоняться от уплаты налогов, забирать из банков все свои вклады и - одновременно! - краткое объяснение, что во всех экономических проблемах виноват царизм. А вот когда дерзкие революционеры возьмут власть, тогда...

"Эволюционисты" не учли одного маленького, но важного обстоятельства: требовать и обещать они могли что угодно, но подкрепить требования и обещания им было нечем. Так что как только 03 декабря полиция и жандармерия пришли арестовывать смельчаков - то и арестовали. Да, Троцкий превратил арест в настоящий фарс ("Вам, товарищ жандарм, Совет рабочих депутатов слова не давал, просим покинуть помещение"), но принципиально ничего не изменил. Избежавшие ареста остались своим идеалам верны и уже 10 декабря собрали новый состав в очередной раз - но, к их несказанному удивлению, уже 02 января нового, 1906 года, за ними снова пришли. Последний арест состоялся 10 января, после чего Петросовет окончательно прекратил существование.

Схожая история произошла и с Московским отделением РСДРП - "радикалистским", пытавшимся организовать вооружённое восстание. В нашей истории, конечно, нет ни Ленина, ни большевизма, но все остальные действующие лица на местах. И почему бы им не организовать то же самое восстание, пусть и чуть менее эффективно?

План был прост, как все социалистические планы: организовать забастовки на максимально возможном числе предприятий. Создать Московский СРД. На фоне начавшихся забастовок от имени трудящихся силами дружинников (численностью 150-200 человек) и студентов захватить вокзал и прервать сообщение Москвы с Петроградом. После этого на помощь московским дружинникам должны были прибыть товарищи из Иваново-Вознесенска под командованием Фрунзе и товарищи из соседних регионов; после объединения силы достигли бы 1-1,5 тысяч боевиков. Совместными усилиями они разоружили бы всю полицию и взяли бы власть в городе, продвигаясь от окраин к Садовому кольцу.

Что-то похожее недавно произошло в Чите, и теперь там Читинская республика! Почему бы то же самое не могло повториться в Первопрестольной? Но, как всегда, практика не пожелала соответствовать теории.

Московский СРД был провозглашён 05 декабря, забастовку начали 07 декабря. Однако уже в ночь с 07 на 08 были арестованы главные координаторы восстания - Виргилий Шанцер и Михаил Васильев-Южин. Начавшийся 08 декабря митинг в парке "Аквариум" был разогнан полицией - дружинники действовали нерешительно, позволили полицейским разоружить себя, а под конец просто перемахнули через забор и скрылись.

В этот момент к восстанию подключились боевики ПСР, бросившие пару бомб в здание Охранки. Так что градоначальник, не особо разбираясь в сортах революционеров, попросту ввёл в город войска - как недавно вводили войска в Киев, Лодзь, Варшаву...

Здание училища, где 09 декабря собрались дружинники, к вечеру было окружено. Осаждённые получили ультиматум о сдаче; для придания внушительности был произведён артиллерийский обстрел. Часть дружинников, не попавших в окружение, попыталась прорваться к осаждённым товарищам - но была отброшена; завязались уличные бои. К ним быстро подключились летучие отряды ПСР и национальные группировки кавказцев. За двое суток пострадало больше гражданских, чем непосредственно участников (убито 580 обывателей против 36 полицейских); количество же разграбленных лавок даже не установили. В ночь с 14 на 15 декабря из Петрограда прибыло 2 тысячи солдат Семёновского лейб-гвардии полка, и восставших начали последовательно давить.

Организация восставших была на такой высоте, что первые же перехваченные войсками курьеры выдали финансировавших восстание "меценатов и благотворителей" Савву Морозова и Николая Шмидта. Не мудрствуя лукаво, войска перерезали эти ниточки - захватив мануфактуры и съёмные квартиры гениальных финансистов. Тогда же, 15 декабря, боевики ПСР догадались устроить показательную казнь какого-нибудь чиновника - чтобы подорвать боевой дух проклятых прислужников кровавого царского режима! Добраться удалось только до начальника сыскной полиции, которого и расстреляли - прямо на квартире, на глазах жены и детей. И после этого всё пошло как-то совсем не так и не туда.

Назавтра же в Москву подвезли Ладожский пехотный и Лейб-гвардии конно-гренадёрский полки, а так же Гвардейскую артиллерию, которые прошлись по городу катком. Здания расстреливали вместе с засевшими внутри революционерами. Пленных брать войска почему-то уже не торопились, предпочитая расстреливать на месте. Кто бы мог ожидать подобного?

За трое неполных суток, к 19 декабря, контроль над Первопрестольной был восстановлен. Либеральная общественность массово бежала за границу, выживших революционеров судили и казнили. Впоследствии либеральную общественность не особенно трогало, что боевики ПСР под руководством Владимира Мазурина расстреливали полицейского на глазах жены и детей; гораздо больше их огорчало, что Владимир Мазурин, прежде такой весельчак и песенник, в тюрьме больше не веселился и не пел. А потом его вообще повесили. Впоследствии посчитали бессудно расстрелянных в ходе восстания - и получилась страшная цифра в полтораста человек... Ох уж этот кровавый царский режим! От себя автор замечает: а чего ожидать от авторов шутки про "Великий князь наконец-то пораскинул мозгами"? Полтораста боевиков расстреливать было безусловно плохо, а что в ходе восстания полтысячи гражданских погибло - это так, мелочь; солома для пожара Революции.

Так к концу года члены РСДРП обнаружили, что вместо долгожданного Съезда им предстоит пересобираться после разгрома. Причём что "эволюционисты", что "революционисты" видели друг в друге предателей.

Глава 19. В которой выясняется судьба экономистов, обрисовываются пути отхода и закладывается основа для формирования новых партий.

Как было указано в самом начале книги, без Ленина II Съезд РСДРП не сопровождался бы расколом. И, следовательно, присутствовавшие "экономисты" не испытали бы шок от раскола едва оформившейся партии, не потеряли бы желания остаться в ней и влились бы в неё. Так что теперь самое время попытаться представить, к чему это могло бы привести. И что измениться не могло бы никаким образом.

Для начала, на II Съезде осталась бы Аполлинария Александрона Якубова, в реальности быстро отошедшая от политики, ставшая учительницей в рабочей школе и умершая от туберкулёза. Автор же своим произволом решает, что оставшаяся в РСДРП Якубова как выпускница физмата, да ещё с практикой агрохимии, приступила бы к доработке земельного вопроса. Причём не только на словах, но и на практике - ведь Аполлинария Александровна могла бы разъяснить сопартийцам пользу агрохимии. Обосновать необходимость изучения видов удобрений, научных принципов их применения, путей возможного загрязнения окружающей среды удобрениями и т.д..

Авторское допущение не так уж невероятно. К 1903 году простой суперфосфат производили промышленными масштабами уже почти пол-века - вот только не в России, а в США и Европе. Молодой Дмитрий Николаевич Пряшников (в реальной истории ставший в 1919 году одним из соорганизаторов Научного института по удобрениям) уже проводил лабораторные опыты, читал лекции и вынашивал передовую на тот момент идею азотистых удобрений. В реальной истории сложить два и два смогли в высшем свете Империи, так что с 1908 года в Москве начали действовать Высшие женские сельскохозяйственные курсы - под руководством, разумеется, Пряшникова - хотя в историю они вошли как "Голицинские", по фамилии основательницы, княгини Голицыной. Так что предметная переписка заинтересованных лиц если не с самим Пряшниковым, то хотя бы с его учениками и выпускниками Московского сельскохозяйственного института была вполне возможна. А аграрный вопрос для РСДРП был важнейшим и никогда не сводился к карикатурному "взять и поделить".

Якубова могла бы с цифрами на руках разъяснить сопартийцам всю выгоду применения передовых научных методов - в конце концов, сами СД именно передовыми и научными себя и называли. Прирост урожайности зерновых даже на 15% - уже сенсация, даже без учёта повышения содержания белка в зёрнах; это можно было поднять на флаг как лозунг борьбы с нищетой и голодом. И да, воплощение этой идеи потребовало бы развития химической промышленности, создания новых рабочих мест, массового обучения агрономов... Всё это могло бы сочетаться с программой Петра Павловича Маслова - который в реальности разрабатывал "меньшевистскую" версию решения аграрного вопроса, подразумевавшую муниципализацию земель. Умереть в вымышленной вселенной Якубова могла бы как и в реальности, в 1917 году, но все эти годы продвигать науку - а не остаться частным лицом в школе для рабочих.

Вместе с Якубовой в РСДРП остался бы и её муж, Константин Михайлович Тахтарев. Как и в реальности, он продолжил бы выступать с лекциями в Русской Высшей Школе Общественных Наук (расположенной, конечно, в Париже). Которая, в отличии от реальной истории, не выродилась бы в политический клуб - ведь за Тахтаревым стояла бы РСДРП, так что эсера Чернова к чтению лекций "о классовой борьбе" никто бы не допустил. Не выступал бы во РВШОН со своими лекциями так же и Ленин - он ведь мёртв - так что заведение концентрировалось бы на гуманитарных, общественных науках. И получилось бы, что студенты РВШОН несколько лет изучали бы не классовую борьбу и пропаганду революции, а экономику и социологию. Понятно, что на основании этого Троцкий, Луначарский, Петровский и подобные им люди кардинально не изменились бы - но отличия от реальности всё же были бы.

В реальной истории Техтерев был одним из сооснователей социологии как научной дисциплины в России. К 1905 году он подал в печать свои "Ступени развития общества" - но московская типография, печатавшая книгу, сгорела в ходе декабрьского восстания большевиков. Останься Техтерев в контакте с партийцами - возможно, его научные труды показались бы им интересны, пусть даже и в форме черновиков? В реальной истории Техтерев в 1920-х успешно читал свои курсы с целью "... установить не только последовательности в смене различных форм общественной организации, но выяснить то необходимое соотношение, которое существует между различными общественными формами (хозяйства, брака, власти, понятий) на каждой ступени развития общества...". И читал, надо сказать, вплоть до 30-х! Автор своим произволом решает, что "эволюционистам" такой специалист был бы интересен тем более.

Наконец, в реальной истории именно Техтерев участвовал в переговорах с английским "Комитетом представительства рабочих" (будущая Лейбористская партия, т.е. Партия Трудящихся) о помощи бастующим в России - а в нашей, нафантазированной версии, это означало бы плотный контакт двух партий. Обе были за права трудящихся, обе с красными флагами - как им было бы не взаимодействовать друг с другом?

Уже этих нескольких человек хватило бы для изменения "эволюционистского" крыла РСДРП. А с учётом отсутствия Ленина - и всей партии.

Конечно, не все "экономисты" могли бы вступить в РСДРП на II Съезде, даже без участия Ленина. Хотя бы потому, что не все на него собирались, а кое-кто уже находился в конфликте с партией. Стоит помнить, что "экономизм" - не внутримарксистское течение, и уж тем более не второе название бернштейнианства! "Экономизм" - это попытка описать человеческие взаимоотношения с товарно-денежных позиций вообще. Так что корректнее было бы сказать, что марксизм является частным, наиболее радикальным случаем экономизма. Контакты многих "экономистов" с марксистами заканчивались именно на догматизме последних, так что подобные личности или организовывали свои движения и партии, или присоединялись к другим. Да, к либеральным и буржуазным в том числе!

В нашей, нафантазированной, версии истории конфликты были бы не такими уж и острыми. Стоит помнить, что даже в реальной истории меньшевики вполне допускали сотрудничество с либеральной буржуазией, а после Февраля пытались формировать коалиции. Да что меньшевики - до "апрельских тезисов" Ленина и сами большевики отнюдь не требовали немедленного "перехода революции буржуазной в революцию социалистическую"! Сомневающиеся могут ознакомиться со статьёй "Об условиях победы русской Революции" за авторством... Сталина, вышедшей в марте 1917 года. За какой-то месяц до "апрельских тезисов"! Да, тогда Сталин требовал созыва Учредительного собрания, называя его "необходимым условием победы русской Революции". С высоты прошедших лет многое может показаться читателю странным, но реальная история была такова. И автор не думает, что в своих фантазиях заходит слишком уж далеко.

Так, Сергей Николаевич Прокопович вместе со своей супругой Екатериной Дмитриевной Кусковой не то что на II Съезд РСДРП не прибыли - для партии они официально считались персонами non grata. Их исключили из "Союза русских социал-демократов за границей" ещё в 1900 году, причём официально осудив их работы и взгляды. Кускова в своём "Кредо" пропагандировала новомодное бернштейнианство так активно, что не могла не вызвать гнев сопартийцев. Ругательное письмо в адрес мягкотелых "соглашателей", разумеется, настрочил Ленин прямиком из ссылки - но подписались под ним многие, вплоть до Плеханова. Без Ленина не было бы и его письма, но вот негодование Партии никуда бы не девалось. В конце концов, "Кредо" оказалось слишком "эволюционистским" даже для Плеханова! Ну а книга Прокоповича "К критике Маркса" вызывала отторжение у РСДРП уже одним своим названием; последовавшее же за этим "Рабочее движение на Западе. Опыт критического исследования" только закрепило расхождение. Кризис дошёл до того, что Плеханов лично инициировал исключение супругов из "Союза..." - чтобы они не успели громко хлопнуть дверью сами.

Словом, Прокопович и Кускова разочаровались в СД безо всякого II Съезда РСДРП, за годы до него, и логично примкнули к либеральному движению. И уже в 1903 году приняли участие в создании "Союза освобождения" - не партии, в отличии от РСДРП, а общественной организации. Именно эти двое привели в "Союз..." многих интеллигентов, разочаровавшихся в идеях СД; можно даже сказать, что при непосредственном участии Прокоповича и Кусковой в составе "Союза" сформировалось условное "левое крыло". Именно эти двое привлекли в "Союз..." таких личностей, как Пётр Бернгардович Струве, Николай Александрович Бердяев, Сергей Николаевич Булгакова, Семён Людвигович Франк, Богдан Александрович Кистяковский, Василий Яковлевич Богучарский и ряд других, менее известных.

Автор привёл все эти имена не просто так. Все эти люди начинали свои пути с марксизма - и все отошли от него буквально за несколько лет по разным причинам. Официальным разрывом принято считать выпущенные ими статьями в сборнике "Проблемы идеализма" в мае 1902 года, посвящённом критике материализма и позитивизма. А уж материализм был - основа основ марксизма; даже не будь в живых Ленина, остальная партия всё равно не могла бы принять тех, кто отвергал материализм. Так что даже в нафантазированной автором версии истории труды вышеперечисленных лиц вызывали бы у членов РСДРП отторжение. Они никогда, ни при каких обстоятельствах не могли бы не то что состоять в одной партии - печататься в одних журналах. Однако для понимания происходивших процессов стоит вкратце, хотя бы парой абзацев, напомнить - как же происходило расхождение?

В реальной истории тот же Струве исходно был страстным марксистом. Всё-таки Пётр Бергнардович участвовал ещё в Лондонском конгрессе II Интернационала 1896 года, именно он написал аграрную часть доклада, с которой тогда выступил Плеханов. Именно под редакцией Струве вышел 1-й том "Капитала" Маркса; именно Струве написал Манифест РСДРП в 1898 году (а это был самый первый, основополагающий, документ партии). В чём же была загвоздка?

Пётр Бергнардович поначалу искренне верил, что РСДРП со временем "поправеет", а общество в стране, наоборот, "полевеет"... Всё это, по его записям, должно было случиться как-то вдруг, само собой, на манер прозрения. После чего все антимонархистские силы, по Струве, должны были объединиться в своей борьбе и победить царизм. История показала, что Струве ошибался в ожиданиях и колебался в убеждениях, но быстрое разочарование в марксизме не было предопределено. Именно тов. Ленин, требовавший "диктатуры пролетариата" и не стеснявшийся переходить на личности, в значительной степени помог Петру Бергнардовичу пересмотреть убеждения и окончательно отвратить от СД.

В отсутствии Ленина и его радикализма Струве вполне мог оказаться посредником между "Союзом освобождения" и РСДРП, какое-то время продолжая пребывать в своих заблуждениях относительно природы СД. Автор своим произволом предполагает, что при таком развитии событий даже "банкетная кампания" конца 1904 года могла бы проходить при сотрудничестве "левого" крыла "Союза освобождения" и "эволюционистов" РСДРП. Сомневающимся стоит помнить, что даже в реальной истории первый Петросовет, упомянутый в предыдущих главах, был сформирован именно из "левого" крыла "Союза освобождения" и "эволюционистов" РСДРП. Ну а первым председателем означенного Петросовета был "освобожденец" Георгий Степанович Хрусталёв-Носарь. И лишь после его ареста, описанного в предыдущей главе, новым главой стал Лев Давидович Троцкий.

Николай Бердяев так же исходно был марксистом, и многие его идеи - вроде критики буржуазности и пафоса революции - успешно пронёс через всю свою жизнь. Конечно, Николай Александрович терпимо относился к христианству и пользовался богословскими терминами в своих произведениях - но и сами РСДРП на тот момент ещё не успели стать ярыми антирелигиозными деятелями, оставаясь всего лишь антиклерикалами. Ну а тезис Бердяева об опасности "реставрации святоотеческого христианства" был предельно близок и понятен всем левым силам без исключения. Впоследствии сам Николай Александрович писал даже, что с либералами чувствовал себя неуютно и скованно, но СД никак не могли простить ему "реакционной" устремлённости к религиозным формулировкам. Сам-то Бердяев продолжал считать себя социалистом - но его оттуда успешно выписали.

Сергей Булгаков так же исходно был марксистом и имел тесные контакты с Плехановым. Да, конечно, впоследствии Сергей Николаевич разочаровывался в СД и уходил всё глубже в религию - но стоит помнить, что к 1905 году он требовал ещё только обновления старой, костной Церкви. Которую обвинял в "вековых преступлениях против совести и свободы", которой предрекал "понести ещё более жестокие уроны, чем теперь думают", и в отношении которых заявлял: "... надо с надеждой, а не смущением, смотреть на эти уроны, ибо ими очищается поле жизни для будущей свободной церкви. Да здравствует разрушение, долой вековую гниль и плесень, отравляющие новую жизнь!". Случайный читатель мог бы и не отличить, кто произнёс эти слова: бравый революционер или проклятый "обновленец"? На 1905 год Булгаков активно взаимодействовал с "Христианским братством борьбы" - который, между прочим, добивался обновления Церкви революционным путём. И, конечно, учение Булгакова о Софии Премудрости Божией впоследствии было официально осуждено Московской Патриархией (хорошо, что ещё ересью не объявили), а Русской Православной Церковью за рубежом уже было объявлено ересью. Взаимодействие же Сергея Николаевича с СД споткнулось тоже на жёстком материализме последних; он быстро понял, что заявление "религия есть частное дело каждого вовсе не означает индифферентного отношения или безразличия".

Семён Франк так же был исходно марксистом, по молодости участвовал в волнениях и даже прошёл ссылку. Покинув же страну, Семён Людвигович решил ознакомиться в Германии с главным трудом Маркса - и быстро разочаровался в кумире. Уже в 1900 году Франк выпустил статью "Теория ценности Маркса и её значение", которая была логично воспринята в штыки всеми марксистами. Ну а после того, как эта статья вышла в официальной печати - вспоминаем Сергея Васильевича Зубатова, поддерживавшего такие начинания - Семён Людвигович стал в глазах марксистов ели и не прямым предателем, то точно "полезным идиотом".

Василий Богучарский тоже исходно был марксистом, а его статьи печатали в "Искре" и "Заре" - то есть, соответствовали всем положениям марксизма (а проверяли их лично Засулич, Плеханов и Ленин, т.е. это была высшая проба). Вот только основным полем деятельности Василий Яковлевич быстро выбрал исследовательскую работу: его интересовали предыдущие общественно-политические течения России и волны иммиграции. Начав с работ по Чаадаеву, Белинскому и Герцену, вышедших в 1902 году, Богучарский перешёл к декабристам в 1905 году. И в том же 1905 году, наблюдая Великую Октябрьскую стачку, Василий Яковлевич задался вопросом: как до этого дошло? Всего пару лет назад Охранка успешно ловила и раскрывала молодое СД-движение - и вот теперь происходит такое? Когда же в декабре произошло восстание в Первопрестольной, Богучарский буквально схватился за голову: одно дело - Лодзь или Краков, где подобное стучалось не раз и не два, да и по понятным причинам. Но - Москва? Как это стало возможным? И он начал копать. А социалисты не любят, когда под них копают.

Словом, после событий конца 1905 года формирование новых российских левых партий не могло не начаться.

Глава 20. В которой спектр заполняется, автор разбирается в оттенках левизны, а революционеры теряют почву.

Упомянутые в предыдущей представители "Союза освобождения" по всем признакам были "левыми" - но в РСДРП состоять не могли из-за упомянутого идеологического конфликта. Даже в нашей, нафантазированной вселенной без Ленина и его "диктатуры пролетариата" с "демократическим центризмом" конфликт оставался непреодолим. Однако прекращать заниматься политикой означенные лица не собирались, а потому объединились с наиболее левыми представителями земств и создали свою партию - Конституционно-демократическую. Подготовительную работу "союзовцы" начали ещё с августа 1905 года, сразу после Манифеста об учреждении Государственной Думы, но непосредственно Учредительный съезд состоялся в разгар Октябрьской стачки - с 12 по 18 октября - и совпал с оглашением Манифеста 17 октября. Так что часть требований "кадетов" оказалась уже гарантирована Императором, и партия в этих условиях не выглядела откровенно левой.

Нынче принято считать эту партию вообще "центристской", но по всем пунктам даже в современном мире "кадеты" надёжно идентифицируются как левые. Уместно рассмотреть их тезисы хотя бы бегло. А потом вспомнить, что дело происходило в начале XX века - в совершенно других реалиях.

В первом же разделе своей программы (а именно, п. 1.9) кадеты требовали упразднения паспортной системы - а, поскольку паспорта на то время использовались в основном для пересечения государственных границ, это требование равнялось отсутствию контроля за государственной границей. Автор предлагает читателю подумать самостоятельно - какие партии ратуют за "мир без границ" и является это стремление левым или правым. Важность этого пункта для "кадетов" можно оценить уже по тому, что он шёл сразу за основными свободами - совести, вероисповедания, слова, объединения, печати. В том же разделе "кадеты" называли русский язык языком "официального документооборота, армии и флота" - и тем же пунктом требовали от государственных образовательных учреждений предоставлять образование детям на родном языке. Вопрос родной речи не выносился на уровень частных школ и муниципалитетов; учить представителей национальных меньшинств на родном для них языке должна была именно государственная школа. И в то же самое время весь документооборот в Империи предполагалось вести на русском языке. Конечно, прямо не проговаривалось, но было понятно, к чему приведёт такая политика: обращаясь в суд или поступая на службу в армию, представители национальных меньшинств без знания русского языка не смогут полноценно общаться и будут нуждаться в переводчике. Это абсолютная классика левой мысли - создание нескольких идентичностей под разговоры о чём-либо "общем" и последующее попадание новообразованных групп в зависимость от государства.

Раздел "государственное устройство" при этом был в программе "кадетов" только вторым. Все их требования Конституции, Парламента, народного представительства и подотчётности Министров означенному представительству, помещённые во второй раздел, были для "кадетов" не так важны, как открытые границы и образование в государственных школах на "родных языках". Читатель может начинать жаловаться, что автор-де душнила - ну а автор призывает внимательно читать уставные документы партий. Это помогает понять расстановку приоритетов, знаете ли.

Раздел "местное самоуправление" программы "кадетов" так же был полностью левым - начиная от тезиса о надзоре центральной власти за местным самоуправлением и заканчивая всеобщим прямым равным тайным голосованием по всякому вопросу. Примерно век спустя аналогичная система будет называться то "управляемой демократией", то "суверенной демократией". Но отдельно стоит отметить последние два пункта 3-го раздела "кадетов", относящиеся к Царству Польскому и Великому княжеству Финляндскому соответственно: там требовалась не только полная автономия указанных регионов, но и "подправить границы". Причём не абы как, а "в соответствии с племенным составом и пожеланиями местного населения" (это всё цитаты). Для собственно России "кадеты" таких требований не выдвигали; интересоваться проведением границ между губерниями у жителей этих губерний "кадеты" не собирались.

Не менее левым было и представление "кадетов" об экономике. С первого же абзаца речь шла о "действительных нуждах народа", следом шла отмена выкупных платежей без каких-либо условий, а далее имелось и требование о прогрессивной шкале налогообложения. Ну а венчало раздел требование введения налога на наследство - тоже прогрессивного. По этой логике даже гражданин, вылезший из нищеты частным трудом, и заработавший на своё жильё в поте лица, обязан был заплатить государству налог за попытку передать свои деньги и своё имущество своим же детям. "Кадеты" видели Россию не социалистическим государством, а социальным; разница была только в оттенках. Их целью было открытое государственное перераспределение благ.

Решение аграрного вопроса у "кадетов" было близко меньшевистскому видению и различалось так же в оттенках. Землю предполагалось отчуждать у крупных собственников, после чего перераспределять на государственном уровне. Только организации, занимающиеся перераспределеним, назывались не "муниципалитеты", а "фонды". "Кадеты" не собирались дать крестьянам права взять столько земли, сколько те смогут обработать. Никто не обращался к крестьянам с условным призывом "Русский мужик, обогащайся! Это твоя земля, ты в своём праве!" За отчуждённые земли предлагалось даже выплачивать компенсации - но прямо было указано, что денежная компенсация будет по "справедливой (не рыночной) цене". Раздавать же земли предполагалось нуждающимся; критерием права приобретать землю прямо была прописана нужда, а не способность. Это просто классика левой повестки: неважно, что ты можешь; важно, чего хочешь. И кадеты полностью следовали ей; Партия определит за тебя, что тебе нужнее. Ты говоришь, что готов обрабатывать десять соток - а сосед говорит, что нуждается в десяти сотках. И получит десять соток тот, кто заявляет о нужде в них - без учёта способности возделывать их. А брать землю в обработку самостоятельно, в обход государственного фонда распределения - это уже преступление.

В аналогичном ключе был подан "кадетами" и раздел о рабочем вопросе - через конфликт трудящихся и капиталистов. Требовалось не только ввести 8-часовой рабочий день, но также запретить ночные и сверхурочные. Неважно, что некий рабочий мог по своей инициативе хотеть заработать побольше и готов был бы выйти и сверхурочно, и в ночную - Партия уже постановила, что это не в его интересах. Нет, конечно, в отдельных случаях допускались и сверхурочные, и ночные смены - но конкретный список "частных случаев" должно было установить государство. Когда-то потом. Партия всегда знала, что трудящимся нужнее. Детский труд так же требовалось запретить везде и сразу. Как и все левые, "кадеты" упорно не хотели признавать: дети шли работать на фабрики потому, что дома им было нечего есть. Нищие родители не могли одеть и накормить их, и потому позволяли (а в ряде случаев - и сами толкали) устраиваться на производство. И хорошо ещё, если дом и родители у детей вообще были; разрастающиеся города России конца XIX - начала XX веков были заполнены сиротами и беспризорниками, этими бесконечными Гаврошами. "Кадетам", как и всем левым, было неважно, что подобные законы ввергают и без того несчастных детей в ещё большую нищету, подталкивающую на совершение преступлений, возможно - на участие в проституции или вовсе обрекают на смерть в подворотне. Как и всем левым, "кадетам" гораздо важнее было называть себя "защитниками трудящихся", "защитниками угнетённых" и т.д.. Это просто классика левой идеи. И уж конечно за нарушение законов об охране труда требовалось ввести только и исключительно уголовную ответственность; административной было совершенно недостаточно.

Финалом программы "кадетов" был вопрос народного просвещения - конечно, такой же левый, как и все предыдущие разделы. "Народное просвещение должно быть организовано на началах свободы, демократизации и централизации". С одной стороны - в государственных школах обучение национальных меньшинств должно вестись на родных языках; с другой - централизовано. Это было частичным дублированием первого раздела, что тем более показательно. С одной стороны "кадеты" требовали - свободу преподавания, с другой - чтобы централизованно. Справедливости ради стоит сказать, что в одном из пунктов "кадеты" упоминали "свободу частной и общественной инициативы в открытии и организации учебных заведений всех типов" - то есть, создание частных школ и ВУЗов. Вот только, как и все левые, "кадеты" не делали на них упора (в программе есть только для галочки, чтобы при случае тыкать оппонентов - мол, глядите, мы за частную инициативу, 7-й пункт с конца!) и требовали опять же государственного регулирования. Хотя, казалось бы, если так хочется вести преподавание на языках национальных меньшинств - открой муниципальную или вовсе частную школу, о которой говоришь, и учи по своей программе. Казалось бы, если хочешь вести свободные студенческие курсы без ограничений - открой частный ВУЗ, и учи кого хочешь, чему хочешь и как хочешь. Но, как и все левые, "кадеты" использовали риторику заботы об угнетённых для перехвата государственного финансирования и государственного же регулирования.

По совокупности же отличие "кадетов" от РСДРП и ПСР было исключительно догматическим - они не требовали обобществления средств производства и безусловного свержения монархии. Всё остальное было похоже до степени смешения. До "центристов" "кадетам" было как до Луны.

Нынче не особенно помнят, но под занавес уходящего 1905 года Сергей Юрьевич Витте, бывший на то время Председателем Комитета Министров, пригласил представителей ЦК "кадетов" для обсуждения их вступления в действующее правительство. И делегаты "кадетов" повели себя как классические, незамутнённые левые. А именно - немедленно зарубились на вопросе созыва Учредительного собрания с целью последующей выработки Конституции. Характерно, что делегатами выступало трио Николая Николаевича Львова, Фёдора Александровича Головина и Фёдора Фёдоровича Кокошникова - то есть, земская, не самая радикальная, часть партии. Левое крыло, экс-марксисты, даже идти на встречу отказались. Но и пришедшие умудрились войти в конфликт по вопросам, которые очевидно не могли быть решены немедленно, вместо того, чтобы решать вопросы, которые могли быть хотя бы обсуждаемы. Разумеется, встреча закончилась полным провалом и впоследствии Витте новые депутации сходу разворачивал.

Неудивительно, что уже в январе 1906 года "кадеты" были вынуждены собраться на II Съезд, где и программу поправили, и ЦК переизбрали. А так же добавили к названию "Партия Народной Свободы" - просто потому, что слова "Конституционно-демократическая партия" были большинству малограмотных крестьян и рабочих непонятны. Обычно забывают, но на том же Съезде произошёл и... раскол партии: часть представителей земств посчитала текущую повестку слишком левой.

Так на политическую сцену вышла Партия Демократических Реформ, которую нынче называют чуть ли не "правоцентристской". Автор же уверяет: ПДР даже "левоцентристами" назвать сложно. Они были лишь немногим умереннее ПНС.

С одной стороны, ПДР признавала необходимость избирательных цензов. Право голоса предоставлялось только лицам, проживающим в городе (уезде) не менее двух лет либо имеющих там недвижимое имущество не менее года. ПДР прекрасно осознавали, что без имущественного ценза голоса нищих и бездомных будут открыто скупаться либо за материальные блага, либо под обещания государственных подачек в будущем. А без ценза оседлости все выборы превратятся в сплошные "карусели" и фарс. Но на этом "правый" уклон ПДР в общем-то и заканчивался.

ПДР требовала не просто прогрессивного налога на наследство, но прогрессивного налога на наследство в зависимости от степени родства. Условно говоря, хочешь отписать квартиру родственнику первой линии - отчисли государству 30%, родственнику второй линии - 25%, третьей и далее - 20%. Имущество с точки зрения ПДР не являлось частной собственностью граждан, оно как бы давалось им во временное пользование с одобрения государства. В аграрном вопросе ПДР требовала нормирования распределения земли, но уже с прямой ссылкой "указный надел" из постановления 1861 года - а там этот термин в максимально широком значении (для наименее плодородных земель великороссийских губерний) предполагал от 6 до 12 десятин на душу мужского населения. Что в метрической системе (1 десятина = 1,0925 га) составляло от 6,6 до 13,1 га. Конечно, ПДР называла нижней границей нормирования прежнюю верхнюю - т.е., предполагала выдачу минимум 13,1 га на душу мужского населения - но всё это касалось только безземельных и малоземельных крестьян. Для крестьян, владевших землёй в соответствии с установленной нормой, был прописан прямой запрет на расширение имеющихся и/или приобретение новых наделов. Критерием, таким образом, опять была нужда, а не способность. И, конечно, самостоятельно осваивать новую землю не разрешалось. Пусть и в неявном виде, но земля всё ещё рассматривалась как общинная (государственная), выделяемая частным лицам по квотам.

Уже две эти партии - КД (ПНС) и ПДР - увлекли на свою сторону часть недовольных, которые в противном случае как минимум сочувствовали бы РСДРП или ПСР. Уже до конца 1905 года, за какие-то пару месяцев, КД сформировали 72 провинциальные организации (то есть, вне Петрограда и Москвы), что составляло порядка 50 тысяч человек. Для сравнения, численность РСДРП за тот же период была почти вдвое меньше - 26 тысяч - при существенно большем стаже существования и активной деятельности. И даже без Ленина и его большевизма РСДРП не имела шансов занять доминирующее положение в Думе или хотя бы сформировать альянс.

А ведь помимо КД (ПНС) и ПДР начинали формироваться и другие партии - так же конкурирующие за электорат.

Глава 21. В которой проходит III Съезд РСДРП и революционеры формируют отношение к Думе.

Изменения общественного строя, описанные в предыдущих главах, для современников событий были куда острее и нагляднее, чем можно передать на письме. И потому в нашей, нафантазированной версии истории, РСДРП созывает, наконец, свой III Съезд.

Своим произволом автор назначает его проведение на конец января 1906 года. Объясняет своё решение автор тем, что полноценного раскола Партии на II Съезде в его версии истории не было, а уж о двух III Съездах ("два съезда - две партии", спасибо, тов. Ленин) не было даже и мыслей. Лоскутам же договориться проще, чем осколкам. Кроме того, в начале января произошло два важных для РСДРП события. Во-первых, войска генерала Алиханова-Аварского доломали сопротивление Гурийской Республики, так что 10 января она официально прекратила существование; контроль Империи над Огузским уездом был восстановлен. Это стало ударом для "революционного" крыла партии. Во-вторых, в Петрограде 02 января жандармы в третий и последний раз разогнали Петросовет, и 10 января он так же прекратил своё существование. Это стало ударом для "эволюционного" крыла. Таким образом, оба полюса получили существенные удары и оказались вынуждены действовать сообща.

Прежде всего, на III Съезде избрали новый состав ЦК Партии. Автор, не мудрствуя лукаво, подглядывает результат в реальной истории и делает поправку на отсутствие Ленина: тройку составляют Георгий Валентинович Плеханов, Фёдор Ильич Дан и Осип Аркадьевич Руденко (наст.фам. Ерманский). Секретарями оказываются Николай Иванович Негорев (наст.фам. Иорданский) и Станислав Фердинандович Катрина (наст.фам. Завадский). Мандатную комиссию, утверждающую делегатов, составляет пятёрка: Ной Николаевич Костров (наст.фам. Жордания), Леон Исаакович Акимский (наст.фам. Гольдман), Лев Семёнович Сосновский, Степан Георгиевич Суренин (наст.фам. Шаумян) и Юлиан Марьянович Самойлович (он же Басок, нас.фам. Меленевский).

Автор приводит фамилии и псевдонимы для тех читателей, которые могут заинтересоваться взглядами и жизненным путями этих людей. Дело в том, что по всем партийным документам они фигурировали под псевдонимами, а в современной литературе - под фамилиями, что затрудняет поиск.

По итогу доминирование "эволюционистов" получилось даже большим, чем в реальной истории доминирование меньшевиков. На радостях участники съезда разослали телеграммы всем иностранным рабочим партиям, а Бебелю и Каутскому - именные приглашения.

Главным на III Съезде стал вопрос о формирование фракции в Думе. Чего бы ни хотела РСДРП, какие бы усилия не прикладывала - Дума всё равно была бы созвана. Это реальность, данная в ощущениях, и никто в Партии с этим не спорил. Вопрос состоял в том, будет ли в Думе сама РСДРП; и если будет - то войдёт ли в какие-либо блоки. И, пользуясь фракционной свободой, на III Съезде высказываются все желающие.

Позиция "революционеров" была проста как сибирский валенок: Дума является средством защиты царизма от вооружённого восстания (как частный случай марксистского тезиса о том, что всякий Парламент есть орудие защиты буржуазии от пролетариата). Следовательно, входить в Думу - значит, прямо подыгрывать царизму. Подобное прямо противоречит духу марксизма и социал-демократии; только вооружённое восстание, и никак иначе!

Позиция "центра" была противоположной, но тем не менее идеологически выверенной. Дело в том, что Маркс жил уже давно, и с тех пор тезис "всякий Парламент есть орудие защиты буржуазии от пролетариата" активно использовали всякие анархисты. Его уже и ассоциировали скорее с анархистами, чем с СД. Конечно, анархисты действовали совместно с социал-демократами во времена Первого Интернационала - но с тех пор всё же произошёл официальный раскол, и во Второй Интернационал анархисты уже не вошли! А потому социал-демократам не следует повторять тезисов, произносимых анархистами; и уж тем более не следует применять методы, используемые анархистами. С точки зрения "умеренных". позиция "революционеров" была недостаточно идейно чиста. Кроме того, она была ещё и непоследовательна: если уж "революционеры" так избегают контакта с официальными властями, отчего же они печатали свои статьи в официальной прессе? Тем самым они и подводили под статью товарищей, и грешили против идеологии. Декабрьское восстание в Москве было буквально у всех на слуху, и им тыкали "революционерам" при всяком случае. При этом против вооружённого восстания никто из "умеренных" не высказывался, всё было по Марксу. Так, используя исключительно социал-демократическую аргументацию, "центристы" отказывались признавать правоту "революционеров".

Конечно, "революционеры" такого разворота допустить не могли. А потому напомнили, что Дума - это даже не Парламент; что в стране нет ни Конституции, ни даже Учредительного собрания для принятия таковой. И выходит, что Дума - это вообще "мнимоконституционное учреждение" (если не сказать - неконституционное). Это не Парламент даже, это "полицейская канцелярия". И как бы хорошо ни была она обставлена, какие бы условия там ни были созданы - зачем социал-демократам направлять своих депутатов в "полицейскую канцелярию"?

На этот аргумент возразили уже "эволюционисты" (в реальной истории речь произносил Фёдор Ильич Дан, так что автор не особо и фантазирует), и тезисы их сводились к следующему. Можно бесконечно долго спорить об идейной чистоте Партии и степени фиктивности Думы, о готовящейся попытке ретроградов вернуть всё взад и обмануть народ в очередной раз. Можно, можно отказаться от действия и подвести под это идеологически безупречное обоснование. Но отказ от действия - это тоже действие. Всякое бездействие РСДРП - это неявная уступка противникам. Всякое молчание РСДРП - это неявное усиление голосов противников. Допустим, Дума будет невероятно, невообразимо, просто чудовищно реакционной. Допустим, она откажет давать землю крестьянам вообще, а равно откажет рабочим в самоуправлении. Только нагайка и сапог; рассмотрим максимально негативный сценарий, почему нет. Но даже в этом сценарии деятельность Думы можно использовать для создания и развития правосознания масс, для создания и развития массовых организаций. Неважно, если поставленные Думой вопросы будут решены не так, - важно, что они будут вынесены на всеобщее обсуждение. И даже если запредельно реакционная Дума зарубит всё на корню - это можно будет использовать на благо социал-демократии, выставив на всеобщее обозрение. Люди с развитым правосознанием и понявшие, что Дума нагло обманывает их ожидания, куда вероятнее поднимутся на вооружённое восстание, чем если РСДРП в Думу не войдёт и нужных вопросов не обозначит.

Против вооружённого восстания ни одна фракция РСДРП не выступала, это вообще было точкой сборки партии. "Эволюционисты" возражали "революционистам" только в том смысле, что ещё не время; декабрьское восстание в Москве наглядно показало, что регулярная армия уничтожит отряды восставших и не поморщится. Катастрофа в Гурийской республике только подчеркнула это. Победа восставших возможна разве что в будущем - и то при условии, что армия будет дезорганизована и деморализована, плюс хотя бы частично перейдёт на сторону восставших, плюс к восставшим присоединятся хотя бы части крестьян и буржуазии... Это фантастический набор допущений, которые точно не случатся в ближайшее десятилетие. Для создания подобной ситуации РСДРП и следовало развивать правосознание масс и/или обострять социальные противоречия в обществе. Что опять возвращало партию к необходимости участия в Думе.

Таким образом, РСДРП принимает решение идти в Думу. Да, не в полном составе - ведь наиболее радикальные группы не согласятся никогда - но имевшегося в реальной истории большевистского бойкота не было.

В реальной истории IV Съезд проходил не до, а после выборов - когда все прогнозы о Думе (бойкотируя выборы, большевики кричали то "мы сорвём Думу", то "Дума будет черносотенской") провалились целиком и полностью. В реальной истории оказалось, что Дума вышла кадетской, т.е. очень левой. Более того: если сначала из выборщиков крестьян беспартийных было 53%, то за месяц таковых стало - 13%; кадеты подгребали под себя всё, что только могли. И большевикам ещё долго вменяли произошедшее в вину - вот, мол, результат тактики бойкота!

В авторской же версии истории происходит III Съезд в конце января, до выборов. Которые проходят с февраля по март. Так что авторским произволом РСДРП набирает вдвое больше голосов, чем в реальности - не 16, а 32. Допущение совершенно фантастическое, но жанр книги уже заявлен как "альтернативная история". Гулять - так гулять.

Остаётся только уточнить, какова же была бы программа РСДРП в I Думе? Общие слова на тему свобод автор опускает - они повторяются у всех партий и даже в Манифесте 17 октября. Интересна только специфика.

Аграрный вопрос решался просто. Все платежи, повинности, долговые выплаты - отменить. Все церковные, кабинетные, монастырские, удельные и казённые земли - конфисковать и передать в распоряжение муниципалитетов (городских и сельских округов). Частновладельческие земли, кроме владений мелкоземельных крестьян - тоже конфисковать и передать в распоряжение муниципалитетов, причём минимальный размер конфискуемых участков определяться будет на местах. В государственный фонд передавать - только земли для будущего переселения крестьян, а так же леса и водоёмы.

Другие проекты решения аграрного вопроса - за авторством, например, Петра Васильевича Шмидта (наст.фам. Румянцев) или Сергея Александровича Борисова (наст. фамилия Суворов) - поддержки не снискали. Хотя бы потому, что предполагали раздел конфискованной земли в частную собственность крестьянам (в реальной истории победившие большевики заклеймили авторов идеи "разделистами"). Ведь частная собственность - это очень, очень плохо! Всю её нужно взять - и обоществить! Для справки автор сообщает: в реальной истории проект Борисова защищал молодой многообещающий большевик по фамилии... Сталин. Да, было время, когда Иосиф Виссарионович защищал частную собственность даже поперёк Ленина; живите с этим знанием, как хотите.

Идеи о национализации же не высказал никто; в реальной истории это была инициатива лично Ленина. В реальной истории проект национализации, пропихиваемый Лениным на IV Съезде, вызывал отторжение у абсолютного большинства сопартийцев. Национализировать землю - это ведь изъять всю землю в пользу государства. Включая, например, наделы мелкоземельных крестьян... Включая, например, земли, уже выкупленные крестьянами у помещиков... Абсолютное большинство в РСДРП осознавало, что даже попытка провернуть подобное приведёт к контрреволюционным выступлениям, причём не только на национальных окраинах - но и в центральной России. "Будет не одна Вандея, а тысячи". Реакционеры воспользуются этим, и хорошо ещё, если дело ограничится контрреволюцией - как бы не дошло до реставрации! История Франции и Англии достаточно убедительно показывает, до чего может довести поспешность. Имелся и свой, российский опыт: восстание в Огузском уезде идеологически строилось именно на конфискации помещичьих и монастырских владений в пользу малоземельных крестьян; объяви там кто о национализации - крестьяне сами бы такого говоруна властям выдали. В нашей же, нафантазированной версии без Ленина, идея о национализации никому и в голову не приходит. Конфискации, муниципалитеты - уже достаточно революционно. Даже казаки, эти сущие реакционеры, поддержат муниципалитеты - это ли не успех?

Вопрос о взаимодействии с либерально-буржуазными партиями тоже решался просто. Социализм, как известно любому марксисту, должен заменить собой капитализм. А в Российской Империи никакого капитализма ещё не построено, повсюду царит махровый абсолютизм и бюрократия. Которая мешает вообще всем, включая нарождающийся класс капиталистов. Социалистическая революция в России - будет, но - после революции буржуазной. Пролетариат не может организовать буржуазную революцию по классовым причинам, но может подталкивать к ней иные классы и обострять имеющиеся внутренние противоречия текущего социального строя. Так что РСДРП должна поддержать всякий протест, откуда бы он ни исходил и вообще действовать по максиме "враг моего врага - мой друг". Блокироваться - нет, действовать - да. Конечно, впоследствии пути разойдутся - но на текущем этапе исторического развития необходимо поступать только так.

Что же остальные вопросы, может спросить читатель? Трудовое законодательство, народное просвещение, суд, государственное устройство страны? Как РСДРП, войдя в Думу, собиралась бы решать их?

Ответ - никак.

Да, никакой позиции по всем означенным вопросам для работе в Думе РСДРП не вырабатывала. Но не потому, что там сидели дураки или лентяи - а потому, что даже самые мягкие формы решения этих вопросов находились далеко за левым краем допустимого. Ну кто позволили бы СД-депутатам выступать в Думе на тему рабочего самоуправления? Или свержения монархии и установления республиканского строя? Все присутствующие на Съезде прекрасно понимали, что подобное невозможно, что даже попытка говорить об этом пошатнёт позиции РСДРП - а они и без того были шаткими. Так что было принято решение всех этих вопросов временно не касаться, до поры до времени.

Что же со второй революционной партией страны - ПСР?

Как и в реальной истории, партия официально бойкотировала выборы. ЦК выпустил разъяснение, что дерзким революционерам не о чем договариваться с кровавым режимом; нужно, наоборот, усиливать давление и добить царизм. Против такого выступило большинство партии, включая даже лиц, раскрытых впоследствии как двойных агентов; даже Евно Азеф выступил за роспуск БО. Вот только наиболее радикальные, фанатичные сторонники социалистической революции - типа Бориса Савенкова - уже успели дойти до состояния "победа или смерть". И никакого соглашательства допускать намерены не были.

Ну а поскольку желающие выйти в легальное поле всё же имелись, среди ПСР произошёл раскол. Презрев постановление ЦК, часть партийцев выдвигается на выборах в Думу как беспартийные. Со всеми своими дерзкими тезисами, от и до. Чего, собственно, стесняться?

Всю землю - обобществить. Это не национализация, требовавшая гос.собственности, но именно обобществление. Причём без права купли-продажи, да ещё и на уравнительно-трудовых основаниях.

Государство - преобразовать в Республику. Унитарное государство себя изжило, Россия должна стать федерацией. Царь - не нужен, все вопросы решатся голосованием, а голосовать будут все лица старше 20 лет.

Вот так революционные партии и подошли к выборам в I Государственную Думу.

Глава 22. В которой завершается заполнение спектра партий, собиравшихся в Думу

Образование легальных партий в Империи породило в основном партии левые, но уже в 1905 году начали появляться центристские и даже немного правые. Чтобы не повторять одни и те же тезисы о той или иной свободе, автор ограничивается подачей только оригинальных для той или иной партии идей - с постепенным смещением вправо.

Центристами в современных терминах являлся "Союз 17 Октября". Годами коммунистическая власть подавала эту партию как правую, поскольку та отказывалась от поддержки революционного движения и стояла на позициях либерализма в экономике. Коммунисты дошли даже до заявлений, будто "октябристы", ни много ни мало, "защищали интересы помещиков" и "поддерживали сильную монархическую власть". Как всегда с коммунистической пропагандой и бывает, всё сказанное - ложь. Рассмотрим программу "октябристов" подробнее.

В своей программе "октябристы" писали, что видят Россию унитарным государством - и тут же указывали, что понимают под этим единство правового поля. По мнению "октябристов", России не следовало повторять путь США, где в каждом штате были свои законы, кое-где - прямо дискриминационные; не так ли, Джим Кроу? Закон должен быть един для всех народов Империи, никаких привилегий и стеснений; федерализация усиливает риск этого, а не уменьшает его. Допускалось, разумеется, два исключения, две автономии в составе Империи: для Царства Польского и Великого княжества Финляндского. Ну а "сильная власть" понималась как институты - в противовес самодержавию, ограниченному бюрократией и оторванному от народа.

Крестьянский вопрос "октябристы", действительно, предлагали решить без конфискаций земли. Предлагалось отменить юридические ограничения податных сословий - стоит помнить, что в Империи всё ещё действовали исключительные законоположения и административная опека, а само землевладение вообще лежало вне гражданского права. Всё это регулировалось комиссиями, не позволявшими деревенской общине распасться и позволить русскому крестьянину работать на себя и обогащаться. "Октябристы" требовали именно равноправия, а не привилегий.

Рабочий вопрос предполагалось решить так же исключительно юридически - то есть, легализовать меры экономической борьбы рабочих в виде забастовок, стачек, пикетов, демонстраций и т.д. В конце концов, если в ходе перечисленных акций не произошло преступлений - зачем государству вмешиваться? Пусть работодатели осознают, что их предприятие - это их предприятие, это их деньги и их проблемы. Скупердяи, самодуры и прочие бездари "не впишутся в рынок" и быстро разорятся, а честный работник всегда найдёт честного работодателя.

Судебная и административная часть программы "Октябристов" ограничивалась классическим разделением властей и бессословным обществом - однако стоит помнить, что на начало XX века это само по себе было революционным требованием. Бессословное общество - это ведь когда перед судом равны и крестьянин, и Великий князь. В отличии от левых, "октябристы" требовали равноправия, но не привилегий.

Вся эта, казалось бы, классически либеральная риторика, заканчивалась в разделе "финансы и экономика": прогрессивная шкала налогообложения, гос.собственность на недра, перераспределение благ. Именно поэтому "Союз 17 Октября" и ошибочно считать "правыми": свободы-то свободами, но гос.регулирование - это святое.

Стартовали "октябристы" достаточно медленно и оформились поздно: начало организации было в августе 1905 года, оформление в партию началось только после оглашения Манифеста от 17 октября, ну а Учредительный Съезд партии проходил вообще с 08 по 12 февраля 1906 года. В авторской версии истории получается, что I Съезд "Союза 17 Октября" происходит даже позднее, чем предвыборный III Съезд РСДРП. До выборов оставались буквально считаные дни, "октябристы" разворачивали отделения где только могли - и уже началу работы Думы число их достигло 260. Конечно, почти все они располагались в центральной России; на национальных окраинах отделений практически не было. Из печатных органом партии известны разве что "Голос Москвы" и "Слово" - но вообще-то "октябристы" издавали, округлённо, 50 различных газет. Однако, как "октябристы" ни старались, полноценной партией в Думу пойти не успели; баллотировались туда лишь отдельные кандидаты, и то как беспартийные.

Появилась и партия, более достойная определения "правая" - Партия Правового Порядка. Как указывалось в программе ППП, слово "право" подразумевало Конституцию в противовес произволу царизма и бюрократии.

Для начала, ППП отвергала прямые выборы и требовала выборщиков. Аргументация была проста: крестьян в России столько, что они не смогут все прийти на избирательные участки. Поэтому институт выборщиков является наименее рискованным решением для реализации принципа всеобщности голосования.

Паспорта предлагалось отменить - но только внутренние. Паспорт предполагался членами ППП как документ, удостоверяющий личность гражданина за рубежом; то, что нынче называется "заграничный паспорт". Внутри страны подобного документа с точки зрения правых не требуется, потому что - зачем? Какое дело полицейскому до того, какой именно гражданин стоит перед ним? Ведь все граждане - равны. А в паспорте указано, где гражданин родился, к какому сословию принадлежит... что автоматически создаёт риск предвзятого отношения по месту рождения или социальному статусу. Кто где родился или умер - можно найти в переписных книгах. Сведения о венчаниях можно найти там же; но после отделения церкви от государства граждане получат право не венчаться и жить гражданским браком, не уведомляя государство. Потому что всё, что делают два взрослых человека по взаимному согласию - это их частное дело. В рамках трудовых отношений с работодателем на работника возможно заведение личного дело. В ходе следствия на преступника заведут своё дело. У водителя транспортного средства есть водительское удостоверение. А внутренний паспорт - не нужен.

В судебную реформу было включено понятие "судебной ошибки" и прописана гарантия компенсации лицам, пострадавшим от таковой. Волостные суды и земских начальников предлагалось упразднить совершенно, а низшие суды сделать выборными и бессословными.

Аграрный вопрос предлагалось решить уже через прямое разрушение общины - следовало гарантировать "беспрепятственный выход крестьян из черезполосно-общинного к хуторскому хозяйству", а так же "способствовать распространению среди крестьян сведений о технике сельского хозяйства" и хотя бы кустарного производства. Под эти цели предполагалась выдача мелких кредитов.

Рабочий вопрос предлагалось решить ещё более правым образом. Для начала, предполагалась реформа инспекции - снятие с заводских инспекторов обязанности технического надзора и сохранение за ними только надзора за исполнением трудового законодательства. Далее предполагалось введение "примирительных судов" - т.е., третейских - для решения разногласий между работниками и работодателями. Наконец, следовало организовать биржи труда с целью помощи безработным. Отдельным пунктом было прописано улучшение жилищных условия рабочих - как жилищных, так и медицинских.

В Первую Думу ППП, разумеется, не успела. Более левая часть её быстро выделилась в Конституционно-Монархический Союз, пошедший в Думу как беспартийные; оставшиеся члены ППП попросту разбрелись между "Октябристами" и черносотенными партиями. Но, несмотря на настолько бесславный конец ППП, стоит всё же помнить: в Империи имелось достаточно людей классических правых взглядов.

Имелась, наконец, и совершенно особая партия - Партия Свободомыслящих; в современном понимании она была явно правой. Отпечатанная в ноябре 1905 года брошюра, излагавшая программу партии, была толстенькая - 32 листа - но сжато выглядит следующим образом.

Россию ПС видела государством представительским и унитарным. В отличии от остальных, ПС не заявляли чётких границ представительства (количество палат Парламента, пределы veto монарха, степень контроля над исполнительной властью, утверждения и контроля бюджета и т.д.), но оставляли эти вопросы на народное рассмотрение. Унитаризм с позиции ПС был вынужденным: если власть не имеет единоначалия, если нет единого свода законов, если нет единой валюты, если нет единой армии и флота, если нет единого языка для работы судов, армии и флота - то это никакое не государство вообще. Это в лучшем случае союз нескольких государств, конфедерация; а то и вовсе скатывание в варварство Средневековья, когда каждый местечковый правитель имел своё войско, чеканил свою монету и нет-нет, да ходил воевать с соседом.

Конечно, в пределах Империи допускалась автономия - но только и исключительно культурная, а устанавливаться она должна была в каждом конкретном случае общеимперским законодательным корпусом. Единственное исключение допускалось для Царства Польского - свой Сейм и польский язык как язык документооборота - и то ввиду плотности и однородности населения, а так же территориальной непрерывности региона. Нигде не прописывалось прямо, но по приведённым критериям создавался прецедент и не исключалась в будущем возможность аналогичных историй для иных этнических регионов - например, если все армяне соберутся со всей страны в Армению или все грузины соберутся со всей страны в Грузию.

Местное самоуправление у ПС предполагалось действительно местным самоуправлением - вплоть до самостоятельности налогообложения. Предполагалось так же упразднение "паразитных должностей" - выражаясь современным языком, сокращение аппаратов; Министерства становились бы Офисами. Центральная власть должна была бы наблюдать только за исполнением общеимперских законов на местах и не вмешиваться в прочие сферы, а все конфликты центральной власти и местного самоуправления должны были бы решаться в суде.

Концепцию "естественного права", исповедуемую либералами, ПС недолюбливали. Права - это культурный фантом, выдуманный самими людьми, они не существуют в условном платоновском раю. А потому суд вообще должен был быть либо мировым (на бессословном выборном основании), либо окружным (суд присяжных заседателей). Потому что для разрешения споров двух сторон, с точки зрения правых, требуется только третья сторона, которой спорщики безусловно доверяют. Как апелляционная инстанция предусматривался Съезд мировых судей, как кассационная - Департамент Сената. Причём компетенцию суда присяжных требовалось расширять - вплоть до рассмотрения судом присяжных преступлений гос.служащих. Для справки: на актуальное время конкретно этим вопросом занимался Правительствующий Сенат (назначения туда выдавал лично Император), а преступления высших чиновников (I-III чины Табели о рангах) рассматривались исключительно Первым департаментом Государственного Совета.

Просвещение ПС рассматривали как область жизни, лишь частично пересекающуюся со школой; однако школу предлагалось отелить от государства. Примерно по тем же основаниям, что и церковь. Дело народного просвещения должно быть передано в руки местных Советов, а инспектора должны заниматься исключительно инспекциями, но никак не администрированием. И, конечно, требовалось позволить открывать частные и корпоративные учебные заведения. Так, для кадровых нужд той же Церкви предполагалось существование церковных школ как корпоративных. Школа вообще должна была перестать копировать прусскую модель вколачивания набора знаний в головы - и начать воспитывать в детях рассудочность и способность к суждению.

Финансово ПС выступала буквально на позициях манчестерства - то есть, невмешательства государства в экономику - хотя и не указывала такого термина в документах. Все гос.предприятия должны были быть приватизированы. Выпуск гос.облигаций должен был быть прекращён, а новые его попытки должны были быть признаны допустимыми только в чрезвычайных условиях. Всякие выигрышные займы и гос.лотереи должны быть пресечены вообще навсегда как нецелевое использование бюджетных денег. ПС требовала даже монетарной реформы - отказа от бумажных денег как выпускаемых под честное слово государства. И, вишенкой на торте: предполагался отказ от рубля как слишком крупной денежной единицы; вместо рубля предлагалось введение какой-либо новой единицы с открытым названием, достоинством примерно в 1/8 рубля (что составляло приблизительно 1 франк).

Рабочий вопрос предполагалось разрешить созданием Бюро рабочих и предпринимателей. Интересы рабочих должны были представлять выборные старосты. Все вопросы, нерешённые Бюро, предполагалось передавать на третейский суд. Нормирование рабочего дня допускалось на основании вредности производств и уровня технического оснащения предприятий. Сверхурочные и ночные смены допускались только по эксплицитному (т.е., ясно и недвусмысленно выраженному) желанию рабочих.

Земельный вопрос допускал изъятия земель по категориям. Конфискация допускалась только в отношении кабинетных и удельных земель, и только с последующей компенсацией. Отчуждение же подразумевалось в отношении земель, обрабатываемых лицами, берущих эти земли в аренду - т.е., по принципу "кто землю обрабатывает, тот ею и владеет". Это был ещё не госмтед, конечно, но очень близко. Разрешение конкретных вопросов аренды передавалось на рассмотрение поземельно-устроительным и кадастровым комиссиям; разрушение общины осознавалось ПС как крайне непростое дело. Всевозможные межевые ведомства и комиссии, действовавшие на тот момент, предлагалось распустить как излишние; дела о нарушении границ частноземельных владений следовало рассматривать в судах.

Отдельно обратим внимание: про перераспределение благ в программе не было ни слова, вот вообще.

Ни одна из правых партий на выборах в I Думу не смогла провести своих кандидатов, однако полезно помнить, какие идеи имелись уже тогда. Теперь же, по заполнении всего спектра, пора рассмотреть собственно работу I Думы.

Глава 23. В которой совершается последняя гастроля дважды неагента, Камарилья проводит спецоперацию, а революционеры делают всю грязную работу.

Как уже было упомянуто ранее, бежавший в ноябре 1905 года за границу Гапон немедленно приступил к раздаче интервью всем левым изданиям, до которых смог дотянуться. Вот только позицию он занял ровно противоположную той, которую отстаивал в прошлый свой отъезд: вооружённое восстание, оказывается, вовсе не нужно! По крайней мере, на данном историческом этапе. Более того - оно прямо вредно! А все те, кто агитирует за означенное восстание - "толкают народ в пропасть". Реакционеры только и ждут повода, чтобы начать свою страшную реакцию и отобрать у несчастного народа все завоёванные свободы! А потому нужно отстаивать свои завоевания мирным и только мирным путём!

Интервьюеры слушали - и ушам своим не верили. Как?! Это говорит тот же самый человек, который организовал шествие в Кровавое воскресенье?! Который агитировал паству "поступать с царём так, как велит совесть"?! Который с криком "Свобода или смерть!" кидал ту же паству под копыта тяжёлой конницы гвардейских полков и ружейные залпы лейб-гвардейцев?! Который открыто и гордо заявлял, что состоит в контакте с революционными партиями?! Который без мыла лез не просто в ПСР, но в ЦК ПСР?! Который участвовал в организации надпартийного Боевого Центра?!

Люди, конечно, могут менять свои убеждения в течении жизни - но чтобы так быстро и так круто?!

В конце-то концов, чем же этот Гапон теперь отличается от фон Витте? Их речи можно поменять местами - и никто не заметит разницы!

К концу месяца Георгий Аполлонович договорился в интервью уже до того, что стал прямым текстом хвалить проводимую Витте внутреннюю политику. И по странному, невероятному стечению обстоятельств представители МВД уже через пару дней начали снимать с "Собрания..." ограничения - одно за другим. Все 11 отделений "Собрания..." были открыты вновь - хотя их закрывали именно потому, что их существование нарушало Устав организации. Конфискованное имущество было возвращено в полном объёме. Рабочим, участвовавшим в "Собрании...", начали выплачивать обещанные 30 тысяч рублей компенсации.

Вышел, правда, конфуз: заведовавший кассой товарищ что-то заподозрил и, выдав выдав половину суммы членам "Собрания...", исчез. Прихватив вторую воловину.

Тут уж Гапону волей-неволей пришлось возвращаться: финансирования у организации нет, актив расходится,... так и до полного краха недалеко. А кто такой будет этот Гапон без "Собрания..."? Кому он будет интересен?

Правильно - революционерам, которые для него давно петельку припасли.

Так что, перебравшись через границу - разумеется, в ВКФ - Гапон немедленно начал перехватывать власть в организации, переформатируя структуру. Теперь от Гапона не было слышно прежних, времён Кровавого воскресенья, криков "делайте как я хочу или пропади всё пропадом". В спорах с немногочисленными сторонниками Георгий Аполлонович не апеллировал к авторитету и опыту. Гапон смиренно выслушивал все обвинения в свой адрес - и в диктаторских замашках, и в сотрудничестве с Департаменом... и всё, всё проглатывал. А что ему оставалось делать? С невероятным трудом удалось ему восстановить своё прежнее положение.

Вот только в то же самое время в Российской Империи шло активное формирование левых партий, включавшихся в легальный политический процесс. Как-никак, ожидались выборы в Государственную Думу! Начинались перестановки и в высших чинах МВД. Так что неудивительно, что с началом нового, 1906, года проект "контролируемой улицы" был Камарильей отвергнут. Мавр сделал своё дело - мавр может уходить. Только мавр этого всё никак не мог понять и рвался восстановить свои позиции. И потому бывшего агента начали активно топить.

В первых числах января Гапона вызвал на встречу вице-директор Департамента полиции - Рачковский - и прямым текстом потребовал письменных гарантий, что "Собрание..." не будет устраивать "новое 9 января". Бывшего агента - дважды беглеца и дважды возвращенца! - никто не арестовывал и не допрашивал. Как можно! От него потребовали письменных гарантий лояльности. И, будучи верным агентом, Гапон эти гарантии дал - они известны как "покаянное письмо". Адресовано он было, ни много ни мало, лично Министру Внутренних Дел.

Автор настоятельно рекомендует прочесть оригинал - что там за обороты, что за стиль! Это хвала Императору и мудрости его Манифестов, это клятвенные заверения в готовности "служить Родине", "своей кровью засвидетельствовать истину" и "не отступать, не отрекаться"! Сравнить это можно разве что с куда более поздними письмами - теми, которые арестованные и репрессированные в 1930-х годах большевики писали на имя Сталина. Господин Министр, произошла чудовищная ошибка!..

И, как можно догадаться, покаяния здесь были не нужны.

При следующем контакте от Гапона потребовали официально перейти на службу в Департамент. Получить чин, оклад и все почести. Мол, чего мелочиться-то? Ты ж обещал быть за Родину? Ты ж обещал не отступать и не отрекаться? Вот и давай, дружными рядами, за Родину, за Императора!

Принять такое предложение было всё равно что нарисовать себе на лбу мишень. Удивительно ли, что Гапон отказался? И удивительно ли, что с первых же чисел февраля кампания дискредитации была развёрнута в полную силу.

В официальных газетах стали появляться интервью рабочих - членов "Собрания..." - каковые рабочие гневно обличали Георгия Аполлоновича в присвоении денег, выделенных при Витте. Мало того, что двойной агент, дак ещё и парткассу украл! А ведь нас-то, нас, честных пролетариев, под пули гнал! Под штыки! Оборотень в погонах! И да, 30 тысяч не сравнивал с 30 сребренниками только ленивый.

За считаные дни газеты перешли от разоблачительных интервью к сальному описанию подробностей личной жизни Гапона, а до конца месяца был налажен выпуск даже брошюр аналогичного содержания. Это была самая настоящая травля: одиозного попа поливали грязью вообще все. Письмо, направленное Гапоном в газету "Русь" от 18 февраля, вызвало только большее озлобление: оправдывается - значит, виноват! Перемещаться по городу он соглашался теперь только с телохранителями и заряженным (так, на всякий случай) револьвером.

Между делом автор замечает: обратите внимание, что ничего похожего в отношении других "революционеров" не происходило. Даже близко! Казалось бы, что мешало выпускать брошюры про, скажем, Чернова или Плеханова - как они во Франциях по кабаре ходят, что пьют, чем закусывают? Как в парт.кассу руку запускают, как доверчивых дурачков пользуют? Что мешало выпустить серию интервью "прозревших и кающихся в прошлых грехах" последователей?

Если Кровавое воскресенье было таким невероятным ужасом - то как следовало бы оценивать серию восстаний в армии и флоте? Как следовало бы расценивать открытую революционную деятельность членов РСДРП и ПСР? Почем поток грязи лился на Гапона - и только на Гапона, никоим образом не затрагивая иных?

Потому что, повторяет автор, такова была игра Камарильи. Отработанный материал следовало утилизировать - и начать разрабатывать новый. Попутно ведя подковёрные междоусобные разборки.

На Высочайшее Имя пошли доклады - поглядите, мол, до чего этот Витте доигрался! Вот они, контролируемые профсоюзы! Вот она, контролируемая оппозиция! Не зря, ох не зря этого Витте отстранили! А до него ведь был Святополк-Мирский - тоже либерал мерзопакостный, с него-то всё и началось! Банкетная кампания, свобода совести, свобода слова... Все они - оборотни в погонах! С этим народом, Государь, так нельзя; только нагайка и петля - или будет хуже!

И как-то совершенно забылось, что новый Министр Внутренних Дел, активно топивший Витте, был... Пётр Николаевич Дурново. Тот самый Дурново, который годом ранее лично подписывал Устав "Собрания...", позволявший профсоюзу не взаимодействовать с полицией. Тот самый Друново, который позволял открывать филиалы "Собрания..." по всему Петербургу даже вопреки им же самим подписанному Уставу. Тот самый Дурново, который лично, напрямую был ответственен за всё произошедшее - обставил дело так, что кругом виноват был Витте.

Бывают же в жизни совпадения! Нет, ну бывают же!

Впрочем, поёрничали - и будет. Камарилья провела блестящую операцию как по дискредитации, так и по дезинформации. Поскольку страна была - Империя, то и целью кампании был не народ, а Император. Как лицо, наделённое высшей властью. Ознакомившись с предоставленными бумагами до конца февраля, Николай II принял единственно возможное решение - запретить "Собрание..." на корню.

Это событие состоялось аккурат в марте - буквально за несколько недель но завершения голосования в Государственную Думу Первого Созыва. Да, конечно, на национальных окраинах голосование шло чуть дольше - но в собственно России оно завершалось в первой четверти марта. И тут - нате, запрет профсоюза! Единственно легального в стране! За это на Гапона закономерно полились новые потоки грязи.

Для Гапона катастрофа была столь масштабной, что 12 марта упомянутая уже "Русь" опубликовала его второе письмо, в котором тот требовал над собой общественного суда. Текст имеется в свободном доступе - он представляет собой 4 листа А4 12-м шрифтом. Это уже не "покаянные письма старых большевиков товарищу Сталину" - это натуральный плач Иова на гноище. Гапон готов был на "общественный суд" буквально на кого угодно - от черносотенцев до социалистов - лишь бы получить хоть крохотный шанс отмыться. Вот только приговор ему был уже вынесен.

Почти две недели прошли в полном презрении, позоре и полном игноре. Наконец, 27 марта Георгий Аполлонович проинформировал подчинённых, что направляется на "встречу с представителями партии эсеров", сел на поезд и уехал. Дорога оказалась недалёкой: встреча с "товарищами" состоялась неподалёку от станции Озерки, а товарищами оказались Пётр Рутенберг и Борис Савенков. Да-да, тот самый Рутенберг, который некогда выводил Гапона из-под пуль в Кровавое Воскресенье и который позже передавал ультиматум. И да, тот самый Савенков, который в БО ПСР считался отмороженным.

Убивали Гапона долго, несколько часов подряд. Чтобы не словить плашку "18+", автор воздержится от подробностей - но заметит, что свой ресентимент боевики таки отыграли. А, насладившись медленной казнью, ушли с чистой совестью.

Конечно, это был далеко не конец спецоперации. Ликвидации агента требовалось информационное прикрытие - ведь, как ни крути, выборы были ещё не завершены. А всё должно было пройти строго по плану.

Гражданская жена Гапона неделю подряд околачивала все отделения полиции в поисках мужа - но получала неизменный ответ "его никто не видел". Заявления о пропаже у неё не принимали и активно включали дурака - мол, а мы-то при чём? Ваш муж - Вы и ищите. Полиция-то тут каким боком?

Одновременно поднялась газетная волна: одни издания сообщали, что Гапон-де сбежал за границу, другие - что застрелился, третьи - что утопился. Белый шум - в самом прямом смысле, поток незначащей информации - продолжался несколько недель подряд. Даже когда 19 апреля в редакции нескольких газет поступило анонимное письмо, будто Гапона казнили "по приговору суда рабочих", полиция не сочла необходимым возбуждаться. Мало ли чего пишут, верно же? И лишь 30 апреля - когда Дума уже начала свою работу - в Озерках "случайно" было обнаружено тело Гапона. Причём - случайно, без участия полиции. И только после этого полиция соизволила открыть дело.

Пока одни обсуждали наблюдаемые странности, другие лихорадочно перечитывали жёлтую прессу. И надо же такому случиться, что в газете "Новое время" от 15 апреля нашлась анонимная статья, сообщавшая, что Гапон был убит эсерами в даче на Озерках! Удивительно было не только то, что статья оказалась верна целиком и полностью - удивительно было, что эта статья вышла до публикации анонимного заявления о "суде рабочих"! Кто же был её автором? Откуда у него имелись сведения?

Подданные Империи дураками не были, два и два сложить сумели. В народе пошли слухи, будто к убийству Гапона причастно Третье Отделение. Вспомнили, что незадолго до смерти Георгий Аполлонович передавал своим товарищам - Сергею Павловичу Марголину, Николаю Вадимовичу Насакину-Симбирскому и Вячеславу Михайловичу Грибовскому - некие документы, "изобличающие высокопоставленных лиц".

Сколько же тех документов было, - удивлялись современники, - что на троих распределить хватило? У Гапона что - не папка с компроматом была, а шкаф с компроматом? Это когда же он собирать тот компромат начал? И насколько это вообще нормально для революционера - собирать компромат на "неких высокопоставленных лиц", будто бы даже Министров Империи? Послушайте, господа, а Гапон - точно не агент?!

Означенные товарищи, обнаружив себя в центре внимания, немедленно заявили о готовности имеющиеся документы обнародовать и тем самым как обелить имя покойного, так и отомстить неназванным "высокопоставленным лицам". Земля, что называется, горела под ногами.

И - о чудо! Буквально через пару дней, 30 апреля, нашли труп Гапона.

Всё вышло, разумеется, соврешенно случайно. Хозяйка дачи месяц подряд не видела съёмщиков - и месяц подряд не беспокоилась. А тут вдруг - забеспокоилась. Не случилось ли чего? И вызвала полицейских. Те прибыли оперативно и, взломав двери, нашли давно остывшее тело - после чего, наконец, было возбуждено дело об убийстве.

Расследовать такое дело, - заявило полицейское руководство, - надо очень тщательно и подробно. Материал будут собирать долго и вдумчиво, просим приходить всех желающих.

Те, кто был поумней, додумались поинтересоваться как дачей, так и личностью её хозяйки. И - вот ведь совпадение! - оказалось, что за несколько месяцев до описываемых событий на той же самой даче действовала подпольная типография. Которую полицейские накрыли и всех участников арестовали поголовно. Получается, что обыскивая дома в Озерках месяц назад, полицейские не стали обыскивать дом, где ранее накрывали подпольную типографию. Совпадение! Дача же числилась за некоей госпожой Звержинской, причём означенная госпожа владела не одной этой дачей - а четырьмя! На других дачах, что характерно, ранее организовывали склады контрабандисты.

Вот бывают же совпадения! Польская паночка владеет сетью дач под Питером - столицей Империи - и сдаёт их внаём. На одних дачах дерзкие революционеры организуют склады с контрабандой, на других - подпольные типографии. Полиция накрывает и разоблачает подпольщиков, кто-то получает за это звёздочки и растёт в чинах - а к пани Звержинской у полицейских никаких вопросов не возникает. А в ответственный момент про эти дачи полиция вообще забывает и ведёт поиски везде, кроме них. Бывают же совпадения! Ну бывают же!

Но углубиться в конспирологию и паранойю почтенная публика не успела. Аккурат в те же дни начала работу Государственная Дума Первого Созыва - и там было на что посмотреть.

Глава 24. В которой появляется ещё один Манифест, революционная Дума заседает, Совет дрейфует, а высшее руководство Империи выпадает в осадок.

В разгар предвыборной кампании, 20 февраля 1906 года, Император Николай II издал Манифест "О переустройстве учреждения Государственного Совета". Ранее данный орган выполнял законосовещательные функции для Императоре; с появлением Государственной Думы, взявшей данную функцию на себя, Государственный Совет принимал законодательную функцию. Таким образом, в Империи появился типичный двухпалатный Парламент: Государственный Совет - верхняя палата, Государственная Дума - нижняя.

А 23 апреля, буквально за несколько дней до начала работы Государственной Думы, Император ещё и радикально пересмотрел принцип комплектования Государственного Совета: отныне назначалась половина его членов, а половина избиралась (98/98). Вместо 4 департаментов осталось только 2 (Первый - правовой, Второй - финансово-экономический), а все заседания стали публичными. Выборные члены Совета занимали посты на 9 лет, и каждые 3 года наиболее раннеизбранные покидали свои места в пользу новоизбранных; исключение делалось для представителей земств, чей корпус обновлялся каждые 3 года в полном составе.

На фоне Думы, избираемой сроком на 5 лет, это выглядело полной рассинхронизацией - и, фактически, таковой являлось. Император планировал выстроить систему, в которой разные части зависели бы друг от друга в наименьшей степени, что снижало бы риск захвата власти какой-либо одной группировкой.

Так что 27 апреля одновременно с новообразованной Думой начал работу и Совет.

Выборы в истории страны были первыми, а потому прошли совершенно неодновременно - когда в собственно России всё уже завершилось, на национальных окраинах ещё и голоса считать не начинали. Однако процедура есть процедура, и Император Николай II обратился к присутствующим делегатам с речью.

С пламенной верой в светлое будущее России Я приветствую в лице вашем тех лучших людей, которых Я повелел возлюбленным Моим подданным выбрать от себя. Трудная и сложная работа предстоит вам. Верю, что любовь к Родине и горячее желание послужить ей вдохновят и сплотят вас.

Вообще-то избрано в I Думу было 499 человек, но из-за общего сумбура 6 опоздало, у 11 аннулировали мандаты, 1 взял самоотвод, а 1 вовсе умер в дороге; итого в I Думе оказалось 448 народных представителей. Как радикалы, так и реакционеры поднимали произошедшее насмех: надо же, как криво всё организовано! Надо же, а кто-то помереть успел, вот анекдот-с / гы-гы!

По авторскому произволу, РСДРП получила в Думе вдвое больше голосов, чем в реальной истории - 32 вместо 16. Агитация работала бесперебойно и слаженно. Никто от РСДРП не шёл беспартийным, никто совместно с другими партиями не выступал. Соответственно, меняется и общее соотношение сил: из оставшихся 416 депутатов 169 - блокирующихся КД и ПДР, а 249 - беспартийных. И все первые дни вместо заседаний по выработке законопроектов депутаты образовывали различные блоки.

Быстрее всех самоорганизовались польские депутаты в количестве 29 человек: уже на третий день, 30 апреля, они сформировали фракцию "Kolo Polskie", т.е. "Польский круг". Показательно, что аналогичный блок был сформирован в первые же дни мая и выборными членами Государственного Совета: поляки были силой, которая преодолевала все имевшиеся в Империи административные барьеры. И в обоих палатах Парламента они отстаивали преимущественно свои интересы. Такой сплочённости и целеустремлённости прочие партии могли только завидовать.

Вслед за ними, аккурат на 01 мая, сформировала фракцию группа беспартийных депутатов в количестве 82 человек; среди них оказались все те 15 членов ПСР, пошедших в Думу вопреки решению партии. Самоназвались они "трудовая группа", а позиционно оказались левее КД, но правее СД (вообще, в легальном поле левее СД быть просто невозможно).

Ещё двумя днями позже организовались и депутаты-католики из шести западных губерний - Виленской, Витебской, Волынской, Гродненской, Киевской и Минской. К 04 мая они в количестве 17 человек сформировали "Kolo Krajowe Litwy i Rusi", а по-русски - "Областной круг Литвы и Руси". Однако, благодаря прессе, в историю фракция вошла как "Группа западных окраин". Уж слишком резко звучало для великорусского уха какая-то отдельная "Русь" - всякий великоросс знал, что есть только одна Россия. Как несложно догадаться, отстаивала эта группа в основном "краёвость", т.е. автономность.

Из оставшихся беспартийных 38 человек сформировало коалицию "умеренных", стоящую на центристских позициях по типу "октябристских". Оставшиеся 80 продолжили не вошли ни в один блок, так что по ходу заседаний примыкали то к одним, то к другим - чем изрядно запутали и современников, и потомков. И, едва блокировка завершилась, Государственная Дума начала свою революционную деятельность.

КД немедленно поставили на голосование вопрос об амнистии всех "политических" заключённых, отмене смертной казни, упразднении Государственного Совета и установлении подотчётности Совета Министров перед Государственной Думой. Да, именно вопрос - один на все пункты; никаких выборочных ответов по пунктам (по типу "да, да, нет, да") не подразумевалось, ответ требовался единый. И все эти требования 05 мая были поддержаны абсолютным большинством депутатов. И тем же днём направлены Председателю Совета Министров Ивану Логгиновичу Горемыкину на утверждение.

Это была просто феерия.

Первый департамент Государственного Совета занимался разбором разногласий, возникших в Правительствующем Сенате - высшем органе исполнительной власти Империи. Он же рассматривал конфликты Правительствующего Сената с Министерством Внутренних Дел, Военным Министерством и Адмиралтейств-советом. Он же разбирал преступления, совершённые высшими (1-3 статьи Табели о рангах) гос.служащими - включая депутатов и министров. И он же рассматривал дела об утверждении княжеского, баронского, графского достоинств.

Второй департамент Государственного Совета принимал годовые отчёты Министерства Финансов, Государственного Банка (фактически, ЦБ РИ), Государственного Дворянского Земельного Банка (дворянским там было только название, фактически банк был ипотечным) и Крестьянского Поземельного Банка (занимавшегося выдачей ссуд крестьянам для выкупа земель), а так же занимался вопросами проведения железных дорог и выкупа казённых земель частными лицами.

И вот это всё предлагалось передать в ведение депутатов Государственной Думы. Которых созвали для выработки законодательных актов. Которых выбирали раз в пять лет. И из которых в текущем составе 112 человек (четверть!) имело только начальное образование (три класса знаменитой церковно-приходской школы), а двое было неграмотными, т.е. даже читать не умело.

Автор решительно не может даже представить, что творилось в голосе Горемыкина, когда тот получил думский проект. Первый, надо заметить, думский проект! Головной! Строго говоря, это было покушение на парламентский переворот. Но Дума не останавливалась, она продолжала действовать!

На следующий же день был поднят земельный вопрос. Для его решения за сутки, к 07 мая, фракцией "кадетов" был разработан проект, набравший аж 33 подписи. Предлагалось в нём ни много ни мало экспроприировать кабинетские и удельные земли - то есть те, которые находились в непосредственной собственности Императорской фамилии и те, доход с которых направлялся на содержание членов Императорской фамилии, соответственно. Не все сразу, конечно, а так, понемножку. Процедуру на местах должны были осуществлять Особые Комитеты, причём начинать следовало прямо сразу, не дожидаясь утверждения проекта.

Кусок, конечно, был жирный: на одном только Алтае кабинетские земли давали от 3 до 4 млн. золотых рублей дохода ежегодно, а ведь имелись ещё аналогичные земли в Сибири (в тех землях стоял Новониколаевск, современный Новосибирск), Забайкалье и Царстве Польском (Ловическое княжество целиком). Но ведь это же надо было ещё додуматься, с каких именно земель начать экспроприацию!

Следующие намеченные "кадетским" проектом к изъятию земли - монастырские, церковные, казённые - на этом фоне как-то быстро терялись из виду. А про принудительный выкуп земель у помещиков и вспоминать было не очень-то и удобно.

Иван Логгинович проекты почитал, осмыслил - автор полагает, принял в процессе что-то успокоительное - и отклонил все. Одним днём, 13 мая. Ибо нефиг! Не для того Государственную Думу созывали!

А члены Камарильи исправно предоставляли Николаю II все эти проекты - смотрите, мол, Ваше Величество. Вы хотели Думы, народного представительства? А оно вот такое; всех ограбит и всё развалит. С этим народом, Ваше Величество, так нельзя; только нагайка и петля - или будет хуже!

А Император на провокации не поддавался. И продолжал позволять Думе действовать. Ну, Дума и продолжала.

В середине мая Правительство внесло в Думу законопроект о помощи пострадавшим от неурожая; на спасение голодающих крестьян предлагалось ассигновать 50 млн. рублей. А Дума взяла, да и сократила объём помощи - до 15 млн. рублей.

Почему?

Да потому что левые никогда и не стремились помогать нищим; их целью было обострять имеющиеся конфликты, раскалывать общество и натравливать одну часть на другую. Всё было честно сказано на предыдущих Съездах. Так что сократив финансирование, революционные партии тут подняли волну агитации - какие же жлобы сидят в правительстве, не дают денюжек голодающим! Вымаривают, сволочи, страну!

Министр финансов Коковский, между прочим, повторно предлагал поднять потолок финансирования до 50 млн. - но революционеры были непреклонны. Им же ещё революцию надо было делать!

К 23 мая депутаты выдвинули новый законопроект по аграрному вопросу. На это раз инициаторами выступили "трудовики", точнее - из эсэрская часть. Предлагалось создать "общественный земельный фонд", в который следовало передавать конфискованную у помещиков землю - и из которого следовало выделять землю малоземельным и безземельным крестьянам.

Ни о каком развитии агротехники, разрушении общины и стимуляции частной инициативы левые партии и думать не хотели (в противном случае, они не были бы левыми). Их интересовало только перераспределение собственности. И, как всегда, в формулировках всплавали "особые земельные комитеты" и "трудовая норма"...

Разумеется, и этот проект был Горемыкиным отклонён. После чего революционеры подняли новую волну агитации "Плохие помещики не хотят делиться землёй с голодающими крестьянами! Даёшь вооружённое восстание!".

Революционеры же прямо и недвусмысленно заявили, что будут использовать Думу как рычаг для обострения противоречий, будут раскалывать общество, будут натравливать одну его часть на другую. Вот и раскалывали, вот и натравливали.

К 06 июня те эсэры, что не вошли в "трудовую группу", выдвинули ещё более радикальный проект: о национализации недр, всех природных богатств, а так же отмене частной собственности на землю. Настолько радикальный проект Дума попросту зарубила на стадии подачи заявки; такое было просто невозможно передавать на утверждение. Ну, а революционеры и не имели цели передавать свои проекты на утверждение. Их задачей было - раздувать кампанию агитации "Плохие помещики не хотят делиться землёй с голодающими крестьянами! Даёшь вооружённое восстание!". Надо, надо было раскалывать общество. Ведь иначе не удастся натравить одну его часть на другую, не получится устроить Революцию.

В Государственном Совете в это время тоже нарастал левый крен - среди 98 выборных членов имелось 13 КД, и несложно угадать, куда они склоняли повестку всё это время. Так что умеренная и правая части Государственного Совета сначала неуверенно, а потом всё сильнее стали склоняться в сторону монархической реакции. И уже 08 июня Государственный Совет вынес постановление: в случае продолжения нагнетания обстановки Государственной Думой и уклонения от прямых обязанностей, Государственная Дума будет распущена.

На этой ноте дерзкие революционеры поняли, что могут доиграться. Вот они заседают в Думе и дерзко раскалывают общество, приближая Революцию - а вот они могут пойти по статье и отъехать куда-нибудь на Сахалин на двадцать лет. И потому на следующий день фракция КД внесла предложение о неприкосновенности депутатов Государственной Думы - чтобы "уголовное преследование депутата во время сессии допускалось только с одобрения Думы, кроме случаев задержания во время совершения преступления либо сразу после него (при этом за Думой оставалось право отменять задержание), а если дело возбуждается между сессиями, то все процессуальные действия и задержания приостанавливаются до открытия сессии и рассмотрения данного вопроса Думой".

А Государственный Совет взял, да и отказался рассматривать такой законопроект! Каковы наглецы!

После этого революционная Дума вошла в жёсткий клинч с Советом и месяц подряд бойкотировала вообще все инициативы Правительства. За все эти месяцы Дума приняла только два законопроекта: об отмене смертной казни (инициирован с нарушением процедуры) и о помощи пострадавшим от неурожая (скрутили ассигнование с 50 до 15 млн.).

Поглядев на это великолепие, Николай II 06 июля отстранил от должности Горемыкина и 08 июля назначил на его место Столыпина. После чего Думу распустили, и все дерзкие революционеры быстро разбежались, опасаясь возможной ответственности. А 09 июля последовал Манифест следующего содержания:

Выборные от населения, вместо работы строительства законодательного, уклонились в не принадлежащую им область и обратились к расследованию действий поставленных от Нас местных властей, к указаниям Нам на несовершенства Законов Основных, изменения которых могут быть предприняты лишь Нашею Монаршею волею, и к действиям явно незаконным, как обращение от лица Думы к населению.

Смущенное же таковыми непорядками крестьянство, не ожидая законного улучшения своего положения, перешло в целом ряде губерний к открытому грабежу, хищению чужого имущества, неповиновению закону и законным властям.

Но пусть помнят Наши подданные, что только при полном порядке и спокойствии возможно прочное улучшение народного быта. Да будет же ведомо, что Мы не допустим никакого своеволия или беззакония и всею силою государственной мощи приведем ослушников закона к подчинению Нашей Царской воле. Призываем всех благомыслящих русских людей объединиться для поддержания законной власти и восстановления мира в Нашем дорогом Отечестве.

А революционеры, между тем, перебрались в Выборг, где и выпустили знаменитое Выборгское воззвание:

Граждане! Стойте крепко за попранные права народного представительства, стойте за Государственную Думу. Ни одного дня Россия не должна оставаться без народного представительства. У вас есть способ добиться этого: Правительство не имеет права без согласия народного представительства ни собирать налоги с народа, ни призывать народ на военную службу. А потому теперь, когда Правительство распустило Государственную Думу, вы вправе не давать ему ни солдат, ни денег.

Революционеры были честны: они обещали использовать Думу как рычаг для обострения противоречий в обществе, они собирались раскалывать общество, они собирались натравливать одну его часть на другую - что ж, свои обещания они выполняли.

Глава 25. В которой революционеры действуют вопреки решению Партии, восстания проваливаются, а основными виновными оказываются другие лица.

Согласно итогам III Съезда РСДРП, состоявшегося в авторской версии истории в конце января 1906 года, от активных боевых действий партийцам следовало отказаться. В связи с этим БТГ под руководством Красина оказалась лишена партийного финансирования, что подрывало всю деятельность "революционистов". Нет денег - нет оружия; нет оружия - нет восстаний. Конечно, партячейки на Сестрорецком оружейном заводе выносили какую-то часть продукции - но это были буквально штучные образцы. На фоне только что случившихся провалов Московского восстания и разгрома всех этих Гурийских, Красноярских, Новороссийских, Читинских и иных республик ситуация для "революционистов" складывалась просто аховая.

Было, однако, важное "но": хотя инициированные "революционистами" восстания раскатывали правительственные войска, одновременно по всей стране начинались новые, уже народные. Огромное множество крестьян, занимавшихся сезонным "отходничеством", возвращалось из городов домой - и, будучи распропагандированы сами, теперь начинали доносить идеи революции до односельчан. "В городах-то буржуи, вон, жируют да на каретах катаются - а мы-то, братцы, с голодухи пухнем". А свои своих слышат всегда лучше.

И - началось.

Аккурат под новый год, 01 января, полыхнуло, где не ждали - в Чувашии. Стихийно собравшиеся крестьяне из нескольких деревень дошли до Чебоксар и успели не только пожечь пригороды и пограбить склады, но захватить почту и цейхгауз. Захваченным оружием и снаряжением восставшие распорядиться не успели, войска крестьян разогнали - но начало было положено. И в Черниговской губернии восставшие уже пришли к успеху - захватили власть в Марково, объявив одноимённую республику. Успеха добились и восставшие в Бессарабии - в городе Бендеры они провозгласили... нет, не Бендеровскую республику, а Камратскую. Происходило всё это в январе за считанные недели; не успел закончиться месяц и III Съезд, а восстания имелись уже в десятке губерний.

Отказываться от своих идей на этом фоне "революционисты" просто не могли, так что в последние дни работы III Съезда сформировали свой, внутрипартийный, Революционный Центр. Действовавший не просто параллельно ЦК Партии, но фактически вопреки ему.

Одним из организаторов РЦ стал, конечно, Леонид Борисович Красин - как руководитель БТГ. Соорганизатором РЦ оказался Вацлав Вацлавович Воровский - человек с нестандартным, творческим мышлением, являвшийся к тому же связным с польскими левыми. Деятелей большего калибра на свободе не оставалось, поскольку после подавленных восстаний 1905 года наиболее активные сидели по тюрьмам. Действовать Красин в Воровским начали как "дуумвират", на манер древнеримских консулов времён Республики. Это был даже отдалённо не Большевистский Центр из реальной истории - тот-то существовал с 1904 под руководством Ленина и имел совсем иной масштаб.

Одним из первых решений РЦ стали экспроприации, то есть - грабежи банков. Будучи отрезаны от партийной казны, "революционисты" изыскивали деньги для вооружения масс любыми способами. Однако, в отличии от реальной истории, экспроприаторам недоставало ни организации, ни личного состава. А потому действительно громких ограблений - вроде февральского Хельсинского - осуществить не удалось. Да, деньги добывали - но совсем не те, что в реальности. На фоне же эксов ПСР и ППС действия РЦ выглядели откровенно блекло.

Следующим пунктом программы стали погромы "правых" и монархических партий. Как было упомянуто в предыдущих главах, в реальной истории Ленин призывал к террору в отношении упомянутых организаций ещё ранней осенью прошлого года. Без такой яркой личности "революционистам" потребовалось бы куда больше времени, чтобы решиться на аналогичные дейстивия. Так что автор полагает, что 4-5 месяцев - достаточный срок, после которого терпение иссякло бы у всех "революционистов". Как-никак, выборы уже шли, и опасения на "правую" Думу были сильны. Но и тут сказалась недостаточная организованность и дефицит кадров: после первых погромов активистов арестовывали, а полноценной замены им не нашлось.

Потратив почти два месяца на сбор финансов и приобретение вооружения, РЦ сумела включиться в координацию восстаний лишь к концу марта. С другой же стороны, РЦ приступил к обеспечению восставших оружием и боеприпасами ровно в то время, когда основная часть Партии выдвигалась в Государственную Думу. Не то чтобы РЦ планировал воспользоваться сопартийцами как прикрытием - просто так совпало - но легализующаяся часть партии действительно помогла замылить революционную активность радикалов. И, конечно, в то же самое время помощь крестьянским восстаниям оказала ПСР, официально выборы бойкотировавшая. Масштаб действий и финансирование неонародников превосходили РЦ на порядок, так что к началу апреля по стране насчитывалось до полутора тысяч выступлений.

Кризис усилил ещё и голод: прошлый, 1905 год, оказался неурожайным. Недород перевалил за четверть, чего не бывало аж с 1891 года, а Великая стачка дополнительно прервала перемещение грузов по стране, что не позволило своевременно доставить пищу в наиболее пострадавшие местности. В самом прямом значении - "недоедание, отсутствие пищи" - голод фиксировали в двадцати губерниях, включая даже традиционно земледельческие - поволжские, заволжские и черноземные. А если говорить об ущербе хоть в каком-то смысле, то пострадало 2/5 всех губерний страны. В "плюс" вышло только 4 (прописью: четыре) губернии. Так что к весне оголодавшие крестьяне уже натурально шли на города, а войска давили их силой оружия.

К началу работы Государственной Думы в ходе крестьянских выступлений погибло около 14 тысяч человек, а в тюрьмы и ссылки отправилось почти 75 тысяч - почти впятеро больше. И всё это были люди, которые могли бы выйти на поля, на посевную и страду - но не выйдут. В ряде губерний зажиточные крестьяне и даже купцы пытались самоорганизоваться в "комитеты помощи голодающим" - но чиновники мгновенно начинали подозревать в новоявленных комитетах революционные ячейки и запрещали их. Разумеется, у голодающих это вызывало только озлобление и новые выступления. Правительство лихорадочно начало раздавать зерно - но теперь это воспринималось уже как "царёв подарок", попытка задобрить и примирить. И, соответственно, требования возрастали. Революционная ситуация шла к "революционистам" сама, требовалось только пользоваться ею.

Конечно, уровня выступлений, зафиксированного осенью 1905 года, достичь не удалось. В первую очередь потому, что в городах рабочие особенно уже не бастовали (по сравнению с прошлым годом, их было почти вдвое меньше - не 60% общего числа, а только 30%), так что производства не останавливались. Да, миллион бастующих - это тоже много, но уже не критично. Зато в беспорядках значительную роль сыграли безработные - те, кого выставили с заводов или кому не было места в деревне. И весенние забастовки во многом происходили уже под лозунгом "Работы и хлеба!". Так на революционную сцену стал выбираться тот самый, классический пролетариат - люди, не имеющие средств к существованию; бездомные, бесприютные; способные единственно воспроизводиться. Именно из их числа и ковались боевые дружины "революционистов". Ну а поскольку РЦ действовал не так эффективно, как аналог из реальной истории, то и общий эффект оказывался меньшим: часть "дружинников" разогнали, а часть успоколиась, получив хлеб. Погромов под руководством РЦ не произошло.

При всём этом РЦ свои силы не переоценивал и признавал, что на текущем историческом этапе самодержавие свалить не сможет. Как ни был умён Воровский, он всё же был не Ленин; как ни был опытен Красин, он не был Лениным тем более. Для повышения шансов на успех РЦ требовалось привлекать новые кадры, обучать их марксизму на регулярной основе. Именно на этом этапе РЦ кооптиовал Владимира Александровича Базарова - не только сведущего публициста и экономиста, но так же блестящего переводчика. Как ни крути, но в реальной истории именно Базаров первым выполнил (правда, немного позже) полный перевод "Капитала" Карла Маркса на русский язык. До этого, строго говоря, на русском имелся только Манифест КомПартии и частичный перевод 1-го тома, что существенно затрудняло агитационную работу.

Как было упомянуто ранее, многие "революционисты" к тому времени уже успели поучаствовать в восстаниях 1905 года и отправиться в тюрьмы, где ждали судов, так что РЦ пришлось перенаправить часть финансов на залоговые выплаты. Одним из таких, вышедших под залог, оказался Александр Александрович Богданов - бывший в реальной истории верным ленинцем и, фактически, вторым после Ленина в БЦ. Ну а освободившийся Богданов привёл в РЦ мужа своей сестры - Анатолия Васильевича Луначарского. Впятером указанные лица сформировали "расширенный" состав РЦ, этакую "пентархию".

На этом моменте осведомлённый читатель может заметить: происходящее подозрительно похоже на реальную историю, в чём же отличие? А отличие в том, замечает автор, что здесь происходит не восстановление БЦ, а создание РЦ. Причём - с нуля, да ещё с опережением графика. Схожесть наблюдается исключительно внешняя, эффективность организаций оказалась просто несопоставима. Так что все самые громкие летние восстания при таких вводных произошли иначе, чем в реальной истории. Здесь автор имеет в виду Кронштадт, Ревель и Свеаборг.

Как и в реальной истории, все три точки снабжались оружием и агитационными материалами от Партии Активного Сопротивления Великого Княжества Финляндского. Как и в реальной истории, координацию во всех трёх точках осуществляли агенты ПСР и РСДРП. Агентуры ПСР работала на максимальную скорость восстания, тогда как агентура РСДРП - на максимальную степень его слаженности. Но из-за многократно упомянутой слабости организации РЦ, во всех трёх случаях решающую роль сыграла агентура ПСР, так что восстания были начаты раньше реальных дат и с куда меньшей степенью готовности. И все они оказались разгромлены ещё быстрее, чем в реальности.

Наименее катастрофично развернулись события в Свеаборге - всё же он находился под самым Гельсингфорсом, так что Красная Гвардия ПАС могла оказывать восставшим реальную поддержку. Разагитированные (9 тиражей по 1-1,5 тысячи экземпляров за два месяца) солдаты и матросы крепости быстро дошли до такой степени готовности свергать начальство, что выступили, едва узнав о роспуске Думы и Выборгском воззвании - а именно, 11 июня. С явным, буквально недельным, опережением графика. Чтобы как-то отобразить меньшую эффективность действий восставших, автор своим произволом решает, что восстало только 6 из 10 рот (вместо 7/10).

Перебить командование восставшие смогли, но вот захватывать архипелаг меньшими силами оказалось куда труднее, а потери были ещё выше, чем в реальности. Так что сначала восставшие захватили только 3 острова из 6 (против оригинального 4/6), а в ходе боёв вынуждены были покинуть один. Попытка же подорвать пороховой склад закончилась полным провалом: возглавившие её лица были не просто ранены, но убиты. Поскольку же среди означенных лиц имелись руководители восстания - Аркадий Петрович Емельянов и Евгений Львович Коханский - нарушилась и координация действий восставших. Так что прибывшие из Гельсингфорса отряды красногвардейцев оказались не просто приятным бонусом, а важным подспорьем. Естественно, на фоне такого "успеха" главный координатор от РЦ - Сергей Анатольевич Цион - решил в крепость не выдвигаться и остался в Гельсингфорсе, где руководил подрывами железных дорог на Або и Выборг. Так что крепость пала уже к исходу вторых суток, часть руководства заговорщиков не дожила до суда, а часть даже не раскрыла себя.

В Кронштадте же агенты РЦ проиграли... в борьбе с агентам ПСР. Знаменитый эсер Фёдор Михайлович Онипко - да-да, тот самый "гениальный оратор" от Трудовой Группы в I Думе, которая заседала до 09 июня - разагитировал солдат не хуже, чем сопартийцы в Свеаборге. "Гениальный координатор" успевал и в Думе выступать, и солдат агитировать - но тоже не справился с синхронизацией, которой и в реальности почти не было. Так что выступить-то восставшие выступили - но так же с опозданием и недостаточно синхронно. Вследствие этого размещённые в городе лояльные Лейб-Гвардии Финский и 94-й Енисейский полки пулемётными очередями откатили восставших в казармы практически сразу. Никто из восставших не прорвался на бронепоезде к форту "Константин" и не поддержал своих товарищей огнём из тяжёлых орудий - ровно наоборот, орудия форта отработали по восставшим. А стоявшие на рейде крейсер "Громобой" и броненосец "Александр II" замкнули огневое кольцо... И в итоге восстание оказалось подавлено за одни сутки.

Восстание на броненосце "Память Азова" не случилось в принципе: даже в оригинальной истории агент РСДРП узнал о свеаборгском восстании с задержкой и проник на корабль буквально в последний момент. А при слабо организованном РЦ задержка была бы ещё больше и ещё критичнее. Автор своим произволом решает, что до Ревеля новость о восстании в Свеаборге дошла лишь когда стал очевиден его скорый крах. Так что даже попытку поднять бунт на корабле никто не предпринимал, не говоря уже о несостоявшихся арестах и расстрелах.

По совокупности же получилось, что суды над восставшими начались уже в 20-х числах июля. Да, эти суды были военно-полевыми и заканчивались расстрелами восставших - но в такой версии истории роль РСДРП оказывалась слабо выясненной, а основная вина возлагалась на ПАС и ПСР. Практически одновременно с началом суда над членами Петросовета - и проходили они уже совсем в куда более выгодном для СД ключе. Попытка максималистов из рядов ПСР устроить теракт на даче Витте, связанная с начавшимися военно-полевыми судами, так же произошедшая с опережением графика - 30 июля. И про то, что бомбовая мастерская находилась на квартире крупного спонсора РСДРП Максима Горького, никто даже не узнал. И РСДРП оказались во всех отношениях лучше ПСР. В конце концов, что более тяжко: нелегальные профсоюзы и требования самоуправления или организация мятежей и терактов? Для чиновников ответ был очевиден.

Участники же РЦ осознали: восстания провалились, поскольку ПСР были слишком импульсивны и несобраны. Для успеха будущих восстаний агитация должна вестись массово. Обучение же агитаторов - задача на годы вперёд; партийную школу придётся создавать вне Империи, а всех агентов переправлять через границу. Вот на этой-то задача и сосредоточились "революционисты".

Глава 26. В которой объявляется второй забег, министры проводят чрезвычайные реформы, приносится священная жертва, а у происходящего обнаруживаются непредвиденные последствия.

Разгон Государственной Думы 1-го созыва логично требовал её 2-го созыва, а уж к новым выборам власти Империи решили подготовиться с учётом прошлого опыта. Собственно выборы были назначены на январь уже нового, 1907 года, но мероприятия начались незамедлительно, пока страна ещё бурлила Революцией. Власть имущие прекрасно понимали, какую Думу можно получить на фоне наличия "беспорядков на аграрной почве" в 32 губерниях из 101 имеющихся. Особенно с учётом того, что из 50 европейских губерний, где проживала основная часть подданных, "беспорядки" происходили в 25 губерниях, т.е. ровно в половине. К тому же, на сентябрь текущего года были назначены суды по делам Советов - а революционеры всегда использовали подобные мероприятия как площадки для выступлений и агитации. И оставалось только гадать, катастрофа какого масштаба может разразиться, если откладывать реформы.

Восстания на флоте и теракты, проводимые левыми экстремистами, только подстёгивали события. Так что Столыпин, будучи Председателем Совета Министров, воспользовался правом принимать законы в период между созывами Государственной Думы и созвал межведомственную комиссию. И в дело пошли проекты, последовательно отвергавшиеся Государственной Думой I Созыва последний месяц её работы.

Первым был поднят земельный, крестьянский вопрос.

Указом от 27 июля Крестьянскому банку была передана часть казённых земель - а именно, выморочные, т.е. перешедшие в государственную собственность за неимением наследника. ГУ Землеуправления ещё и само радо было спихнуть с учёта хоть сколько-нибудь тысяч гектаров - а то ведь их надо было ещё размежёвывать! Да и крестьяне зачастую самовольно захватывали казёные земли то в одной части страны, то в другой - а обнаруживалось это годы спустя, и начинавшиеся суды превращались в постоянные препирательства, не сулившие особой выгоды. Ну а указ от 12 августа передавал Крестьянскому банку уже часть удельных земель - тех самых, доходы с которых шли на содержание Высочайшей Фамилии. Тех самых, конфисковывать которые депутаты Государственной Думы I созыва предлагали целиком и полностью, а после отклонения инициативы развернули кампанию "зажравшийся царизм не хочет делиться с голодающим крестьянством". Причём в обоих случаях было прямо прописано, что продажа этих земель допускается только малоземельным крестьянам (в первую очередь, крестьянам-дарственникам), к тому же со скидкой в 25% от номинальной стоимости.

Только по двум этим указам на новые земли могло рассчитывать 550-600 тысяч душ. Да, на тот момент из 14,7 млн крестьянских дворов Империи безземельными было 2,4 млн, так что решение панацеей не было. С другой же стороны, Государственная Дума I Созыва не смогла сделать и этого. Неудивительно, что после этих мер волнения пошли на спад.

И вот тут у реформ обнаружился неожиданный эффект: начав реализацию левоцентристской повестки, Совет Министров выбил почву из-под ног левоцентристов. Если к моменту разгона Государственной Думы I Созыва число сторонников таких партий и так сократилось на порядок (буквально в десять раз), то теперь оказалась под вопросом и целесообразность их существования. Зачем они вообще нужны, если правительство делает то же самое?

Остатки Партии Правового Порядка - те, что ещё не перешли в Конституционно-монархический Союз - начали разбредаться между Союзом 17 октября и черносотенными партиями. Сторонниками ППП осталось порядка 10 (прописью - десяти) тысяч человек, что намекало на роспуск в течении года. Сам КМС, к слову сказать, не показал и таких результатов: его участники примкнули к октябристам до конца лета. Партия Свободомыслящих к этому моменту осталась вообще с 5 (прописью - пятью) тысячами сторонников и подумывала о самороспуске. Ну а Партия Демократических Реформ, выделившаяся из Конституционно-Монархической Партии и потому не бывшая многочисленной, побила все антирекорды, оставшись с 2 (двумя!) тысячами сторонников. Правда, в отличи от остальных, сторонники ПДР оказались самыми идейными и расходиться не намеревались до последнего.

Задолго до конца осени центральная часть спектра опустела.

В эти же сентябрьские дни начался судебный процесс над арестованными в прошлом, 1905, году членами Советов. Следуя неписаному кодексу, подсудимые использовали зал суда как трибуну: признавались в содеянном, но обвиняли во всех бедах кровавый царский режим (особенно блистал Троцкий). Простой люд, приходивший на слушания, буквально штурмовал здания, стремясь "послушать правду". В реальной истории большевики воспользовались происходящим для обострения конфликтов, выставляя арестованных как невинно пострадавших "за правду", а власти - кровавыми палачами. В нашей же версии истории большевиков фактически нет; имеющаяся фракция революционистов оказывается способна только собирать деньги для выплаты залога за тех товарищей, кого под залог выпускают. РСДРП как партия особенно за экстремистов не впрягается: их предупреждали, их отговаривали, но они упорно прыгали на эти грабли. Более того, своими экстремистскими действиями они бросали тень на репутации реформисткой партии! Да и, чего греха таить, иногда нужна жертва, которую всегда можно предъявить неофитам... так почему бы не сделать ею самых радикально настроенных? Словом, официально РСДРП крайне сочувствовала своим запутавшимся товарищам (и даже денег каких-то дала!), но в целом проводила на почётую отсидку. Перефразируя известное обращение: "пусть вы в Сибири, но сердцем вы с нами".

А Совет Министров продолжал реформу. Крестьяне в Империи на тот момент в массе своей всё ещё жили сельской общиной: из оставшихся 12,7 млн дворов на общинном праве действовало 9,5 млн, а на подворном - только 2,8 млн. Частных же землевладельцев на всю Империю имелось... 752 тысячи. Причём основная их масса располагалась в западных губерниях (типа Остзейских, ВКФ и Царства Польского), тогда как в собственно России таковых были на порядок меньше (единственные находились в Сибири). Так что следующей целью стал перевод общины в частное землевладение.

Указ от 05 октября предписывал сразу целый набор мер. Обычно вспоминают "уравнивание в правах на поступление в учебные заведения", "свободу перемещения" и "свободу выбора места жительства", но это были декларативные пункты. Куда важнее была отмена "ограничений правил паспортов": теперь крестьянин мог получить паспорт (т.е., выйти из общины) без согласия этой самой общины. Да, до этого крестьянин мог хоть в лепёшку расшибиться, но если община не выпускала его - то это были его проблемы. Горбаться на общинной земле и не бухти; Бог терпел и нам велел. Теперь же стал возможен выход в одностороннем порядке.

Ещё интереснее был указ от 09 октября - о закреплении в частной собственности крестьянина всей земли, фактически находившейся в его пользовании на момент выхода из общины. Речь шла даже не о семейной, но именно частной собственности. Допускалось даже выкупить у общины дополнительные земельные наделы - причём по ценам ещё 1861 года, которые не шли ни в какое сравнение с актуальными. Ну а поскольку в рамках общины земля распределялась "клиньями" (полоса соседа через полосу соседа, та самая "черезполосица"), то за покидающим общину крестьянином закреплялось право требовать сведения имеющихся "клиньев" в единый участок. Сведение в единые участки допускалось даже для общин, не желавших распадаться - достаточно было 2/3 голосов - чего раньше не бывало вообще никогда.

На этом же этапе был введён имущественный ценз: крестьяне, не являвшиеся домовладельцами, до выборов не допускались.

После такого центристы оказались просто обречены. ПС объявила уже ожидавшийся самороспуск. Из ППП вышла половина членов, после чего о самороспуске вынуждена была объявит и эта партия. И только ПДР, оставшись с одной тысячей сторонников, упорно не хотела расходиться, надеясь на что-то во II созыве. Стоит ли говорить, насколько оправданы были такие надежды?

В отличии от центристов, левые действовали куда более организованно. И немедленно после указов 05 и 09 октября решились на проведение объединённого съезда. Объединённого - значит, включая запредельно левые партии типа ПСР или молодого Всероссийского Крестьянского Союза. По старой доброй традиции, съезд был организован на территории ВКФ - в городке Иматра. И в нашей, нафантазированной версии истории, всё прошло ещё успешнее, чем в реальности. Хотя, казалось бы, куда уже?

По результатам выборов в Государственную Думу 1-го созыва левым казалось, что в массе своей подданные Империи хотят голосовать за левые партии, но стесняются делать это более активно - мол, смущаются открыто революционных лозунгов. В конце концов, подавляющее большинство депутатов левых взглядов смогло пройти в Думу именно как беспартийные (в нашей версии истории в Государственной Думе 1 созыва беспартийных депутатов было 249 из 499). А уж пройдя в состав Думы, ничто не помешало "беспартийным" сформировать блок "Трудовой группы" и продвигать идейно верную левую программу. Так что совершенно логично было принято решение сохранить стратегию выдвижения "беспартийных" депутатов, тем более что "ТГ" уже успела зарекомендовать себя как независимых, прямо-таки "от народа" деятелей. От депутатов-трудовиков собственно и требовалось только пройти во 2-ю Думу как "беспартийные", а уж потом действовать как надо.

Говоря современным языком, "Трудовая группа" была признана успешным зонтичным брендом и её начали форсить.

В отличии от реальной истории, РСДРП успела уже официально поучаствовать в выборах в 1-ю Думу именно как партия. И потому на Иматрском съезде не присоединялась к грядущей выборной кампании, но задавала тон. В оригинальной истории Ленин, требовавший "диктатуры пролетариата" и не выбиравший выражений при споре с оппонентом, серьёзно отталкивал неонародников из ПСР. Триггерила неонародников и приверженность большевиков ортодоксальному марксизму; подчёркивая иностранное происхождение идеологии, неонародники называли его преимущественно "немецкой социал-демократией". Ну а поскольку в нашей версии истории РСДРП стоит на позициях ревизионизма (бернштейнианства), то и идеологический конфликт получается не таким острым. Конечно, неонародников всё ещё раздражает аграрная программа РСДРП (муниципалитеты по Маслову), но теперь именно это становится основным спорным вопросом. По вопросу Крестьянских, Рабочих и Солдатских Депутатов наблюдается полное согласие.

По совокупности перечисленного автор своим произволом решает, что в Иматре РСДРП с ПСР смогли достичь более твёрдых договорённостей. И при подготовке к предвыборной кампании ПСР хотя бы для вида не стала выпячивать наиболее острые пункты - вроде "капитализм принципиально чужд Российскому обществу". Да, конечно, все левые ненавидят капитализм и стремятся его уничтожить, но зачем кричать об этом так оголтело и так карикатурно? Уничтожить всегда успеется, главное - взять власть. И, после коротких размышлений, руководители ПСР согласились.

А это, в свою очередь, обострило уже имевшийся внутрипартийный конфликт ПСР. Левое крыло этой партии (казалось бы - куда левее?) принципиально не хотело участвовать в выборах, требуя только террора и эксов. Представители именно этого крыла, к слов сказать, от имени ПСР и устраивали теракты на Аптекарском острове в прошлой главе. Едва заслышав о подготовке предстоящего Иматрского съезда, левые члены ПСР заявили о намерении выйти из состава "предавшей идеалы" партии и создать свою - идейно верную, террористическую. Что и сделали на съезде, начавшемся в Або (да, снова ВКФ!) 10 октября. Именно так и появился Союз Социалистов-Революционеров Максималистов, он же ССРМ - в прямом смысле "ПСР на максималках". Только вот в нашей версии истории из-за масштабов "предательства" размежевание вышло более скорым (на 4 дня раньше, 20 октября) и серьёзным (как между большевиками и меньшевиками в реальной истории).

Так же успешным оказалось и вовлечение в левую коалицию самой молодой левой партии - Народно-Социалистической. Будучи неонародниками, энэсы в реальной истории имели те же претензии к РСДРП, что и ПСР; следовательно, в нашей версии истории эти противоречия так же сгладились бы. Кроме того, НС выше всего ставили личность, заявляя, что "все люди имеют одинаковое право на жизнь". Так что призывы к вооружённому восстанию большевиков в реальной истории дополнительно отталкивали их. Как было упомянуто в предыдущих главах, молодое поколение РСДРП в нашей версии истории даже не посещало лекций Чернова по классовой борьбе, что так же способствовало бы сближению РСДРП с НС - ведь энэсы называли себя "партией всех трудящихся" и саму идею классовой борьбы недолюбливали. Автор, конечно, знаком с программой НС и их стремлением "классовую борьбу использовать" - но там речь шла не об её обострении, а об использовании уже имеющейся для достижения народовластия. Там предполагалась борьба не с конкретными эксплуататорами ("уничтожить кулака как класс!"), а с имеющимся общественным устройством. Это было буквально другое. Автор так же понимает, что "классовая борьба" как термин была и у Чернова, и у Маркса - но там были разные смыслы, так что для краткости изложения просит читателя поверить на слово. Наконец, оценили бы НС и решение аграрного вопроса от РСДРП - с муниципалитетами - поскольку сами требовали буквально того же. Разве что вместо иностранного "муниципалитет" писали "органы местного самоуправления".

В описанной конфигурации возможна стала бы коалиция левых партий. И на выборы все три пошли бы единым фронтом, хотя и с отличающимися программами. А, придя, добились ещё большего успеха.

Глава 27. В которой мандат оказывается козырем, депутат фонтанирует отнюдь не мыслями и раскрывается заговор.

По итогам январских выборов 1907 года состав Государственной Думы II Созыва получился ещё более революционным, чем предыдущий. Даже более революционным, чем это было в реальной истории.

В авторской версии РСДРП, не переживавшая расколов, успела полноценно поучаствовать в выборах в Думу предыдущего созыва и авторским произволом получила вдвое больше представителей, чем в реальной истории - 32 вместо 16. Теперь автор приписывает этой партии те же 16 голосов и в новом созыве Думы; итого РСДРП имеют 80 депутатов из 518.

В авторской версии левые партии выдвинулись плотной коалицией, так что вышеуказанные 16 депутатов РСДРП не вычитаются из числа прочих левых. Более того, каждая левая партия получает дополнительное представительство исходя из соотношений в реальной истории: НС получают +1 (до 19), ПСР получают +2 (до 40), а межпартийная "Трудовая группа" - сразу +4 (до 82). Образовавшиеся таким образом 23 "лишних" левых депутата вычитаются из числа всех прочих партий - опять же, в соответствии с соотношением их в реальной истории. Так что "кадеты" берут 117, "польское коло" - 41, т.н. "черносотенцы" - 36, беспартийные - 34, "октябристы" - 33, мусульманская группа - 26, "правые" - 10 мест.

На этом фоне стоит помнить, что проведённые между созывами Думы реформы Столыпина поддерживают только "кадеты". Так что с первого же заседания Думы, состоявшегося 20 февраля, начался сущий ад.

Коалиция левых революционеров, взявшая практически половину (43%) мест, наотрез отказалась признавать реформу Столыпина. Какая разница, что всё было по закону?! Даже если такую реформу начали по закону - значит, сам закон подлый и антисоциалистический, антиобщественный. Его не то что признавать не надо - его надо не признавать!

Да и могло ли быть иначе? Представим произошедшее с позиций левых.

Какая ещё частная собственность на землю?! Какое ещё разрешение крестьянину-единоличнику покидать общину?! ПСР, НС и почти все "трудовики" были неонародниками и коллективистами. С их точки зрения возможны были только социализм и обобществление всей земли. Недра - национальное достояние! Только общинность, только соборность, только коллектив! Единоличник - враг общины, притом враг идейный. И, следовательно, враг народа.

Депутаты от РСДРП выступали, согласно программе Маслова, за муниципалитеты - но ведь муниципалитеты являются лишь частным случаем коллективной собственности и коллективного управления. Главной же задачей революционеров было свержение проклятого самодержавия, а мелкие внутренние вопросы можно было решить и по итогам Революции. Разве могли 16% депутатов противостоять оставшимся 27%? Ведь это было бы контрреволюционно, а потому недопустимо. Так что на заседаниях Думы все левые пели хором.

Дело это было такой важности, так что на его фоне про принятие бюджета на текущий год попросту забыли. Ну, подумаешь - бюджет страны. Проехали!

Что-что? Слышится голос с галёрки? Кто-то из правых или центристов заявляет, что подобный тон заседаний их не устраивает? Для недовольных у социалистов имелся только один ответ: пусть проваливают с заседаний на все четыре стороны, скатертью дорога. "Для законного состава заседаний Государственной Думы требуется присутствие не менее 1/3 всего числа данного состава членов Думы" - это текст Учреждения Государственной Думы, Глава 1, п.7. А левая коалиция занимает - 43%. В такой Думе левые революционеры могут и без кадетов обойтись, строго-то говоря. Так что все недовольные - на выход.

Подобное предложение изумило всех, так что первое же заседание скатилось в лютейший срач. Депутаты нарушали регламент, прорывались к трибуне и только что не дрались, так что работа свежесозванной Думы оказалась совершенно парализована. Постепенно осознав открывающиеся перспективы, левые депутаты через пару заседаний потребовали роспуска действующего кабинета министров с последующим созданием нового. Разумеется, полностью подотчётного Государственной Думе. И требование это было выдвинуто ещё более резко, чем в последние дни работы I созыва.

Если читателя поражает вульгарность, гротескность происходящего, автор услужливо напоминает: в новом созыве Дума оказалась не столько левой, сколько банально необразованной и глупой. Даже ещё более необразованной и глупой, чем в реальной истории. Так, если в I составе 42% депутатов имели высшее образование - то во II созыве таковых оказалось только 35%. Если в I созыве 25% депутатов имели низшее образование - то во II созыве таковых оказалось уже 40%. Если в I созыве азбучно неграмотных депутатов было 0,4% (2 человека) - то во II созыве таковых имелось уже 1% (пятеро). Не то что кухарку допустили управлять государством (этим баловалась ещё Екатерина) - допустили доярок и пастухов.

Ну разве могло быть всем этим простым, от сохи, людям неприятно слушать левые проповеди? Что они тут власть, что богатеи их грабят и унижают, что надо уже побороться за свои права? Разве могли простые, от сохи, люди не поддерживать простые, понятные лозунги?

Картинкой заседаний можно было бы иллюстрировать стишок "думали лучшие люди страны - шахтёры, доярки и чабаны". Какой ещё годовой бюджет страны?! Из того бюджета богатеи свои карманы набивают! Землю надо у них, богатеев, поскорее отбирать, вот и вся недолга!

От демагогических речей и выкриков догматов о "кровавом режиме" левые депутаты быстро перешли к прямым революционным призывам. Прямо в зале заседаний, прямо в ходе заседаний - а почему нет, левых же почти половина! Они представляют народ! Да, к чёрту, они и есть народ. И вообще, свобода слова и совести! А кто не согласен - тот дремучий реакционер, враг прогресса и вообще пособник кровавого режима. Так что Столыпин, посетивший заседание Думы 06 марта, удивился ещё больше чем в оригинальной истории. Но своё "Не запугаете!" всё же выдал.

Народные депутаты между тем наслаждались жизнью в столице - в частности, кутили по кабакам. Как говорится, "какой русский не любит выпить" и "что за пьянка без драки"? Тем более если ты - депутат и пользуешься неприкосновенностью? Отдельные депутаты даже начали, выражаясь современным языком, пранковать: пьянствовали разнузданно, безудержно, с драками и пробиванием портрета царя о голову собутыльников. По приезду же полиции долго и демонстративно ломались, отказываясь проследовать куда надо - и в самый последний момент, перед заламыванием рук, ловко выхватывали из кармана депутатское удостоверение.

Давай, полицай, арестовывай депутата! Представителя народа! Если к мандатам почтения нету!

Что, псы режима, утёрли вам носы-то? А вот, знай наших!

Стоит ли удивляться, что к концу марта жители столицы знали о деятельности некоторых депутатов скорее по жёлтым газетам, чем по результатам заседаний?

От себя автор добавит: наверняка ответственные люди докладывали всё царю. Мол, хотело твоё величество народного представительства - и как оно, нравится ли? Или поиграл и хватит, пора возвращать всё к старым добрым временам? Если не "как при бабке", то хотя бы как при батьке?

С таких народом, Государь, иначе нельзя; только нагайка и петля, или будет хуже!

Нет? Ну, подождём. И поднажмём...

Но, с одной стороны, Николай II всё терпел. А с другой - люмпенов было всё ещё критически мало, опыта же было того меньше. Так что на действительно радикальные шаги пойти было сложно обеим сторонам.

На очередном заседании, 10 апреля, "трудовики" потребовали разогнать все военно-полевые суды, начавшие действовать после подавления восстаний в армии и на флоте летом прошлого года. Какие ещё военно-полевые суда, когда войны? Или правительство ведёт войну против своего народа? Пусть ВПС уже начатые дела рассмотрят, конечно, но потом - на выход! Если же какие-то дела ВПС рассмотреть ещё не успели - пусть передадут таковые в суды общей юрисдикции. Под занавес депутаты потребовали запретить смертную казнь.

Здесь автор не может удержаться и услужливо напоминает читателям: военно-полевые суды были именно что возрождены летом 1906 года по итогам мятежей в армии и на флоте. Даже декабристов судили не гражданским судом, хотя они никого не убили, а "всего-то" покинули свои казармы и собрались на Сенатской площади. Самовольное оставление места службы - известное так же как СОЧ - уже есть законченный состав преступления. События же 1906 года включали ещё и активные боевые действия, помимо СОЧ. С повреждениями матчасти и трупами. Действительно, за что было судить всех этих чудесных людей?

Смертная же казнь в Империи на тот момент предполагалась только в отношении лиц, непосредственно участвовавших в попытке насильственного изменения действующих Основных Законов Империи (ст. 100 Уголовного уложения 1903 года). Участие же в преступном сообществе, пытавшемся насильственным образом изменить действующие Основные Законы Империи, каралось... каторгой сроком не более 8 лет (ст. 102, ч.1 Уголовного уложения 1903 года). Ох уже этот кровавый царский режим!

Фактически фоциалисты требовали прекратить выполнять эту статью. Ведь насилие - это не насилие, если оно совершается под лозунги "Во имя народа!" Взорвали Великого князя - и взорвали; разлагали армию - и разлагали; на благо народа же! Надо понять и простить!

Но кровавые бюрократы в Государственном Совете почему-то подобные требования отклонили. После чего Дума уже из принципа продолжила отклонять все законопроекты, предлагаемые Государственным Советом и Министрами. Из предложенных на рассмотрение 286 правительственных законопроектов только 20 из них получили одобрение. А силу закона получили вообще только 3 (прописью - три): два проекта помощи пострадавшим от неурожая и один о новом контингенте новобранцев. Законопроекты типа "Установление ответственности чиновников" и "Аграрная реформа" были зарублены по идейным основаниям: они не позволяли обострять противоречия в обществе и раскалывать его.

Какое же это было наслаждение - плюнуть в лицо имперского бюрократа! Особенно если плюющий ни читать, ни писать не умеет, зато товарищи по Партии последовательно объясняют, что он тут власть.

Уверившись в своих силах, левые депутаты объявили о проведении первомайской демонстрацию. Которую и возглавили - с красными флагами, транспарантами и песнями. Особенно радовало митингующих бездействие полиции, сотрудники которой стояли на некотором расстоянии от толпы и даже освобождали улицы по маршруту продвижения. Ничуть не мешая выкрикивать лозунги самого смелого содержания. Так что к вечеру у демонстрантов появилось две идеи, одна гениальнее другой: отметить успех шествия и навестить невинно осужденных политических заключённых.

Проще всего вышло с первым: гуляли в "Яре" до утра. И уже под утро решили наглядно показать, кто тут власть. Не уходя далеко, депутат от Тверской губернии Алексей Федотович Кузнецов подошёл к двум городовым и достал из широких штанин - угадайте что, но это был не депутатский мандат - и изобразил известный фонтан. Сопровождая физиологическое излияние словестным. Городовые почему-то перформанс не оценили, чем привели народного избранника в крайнее огорчение; "Ишь, алкоголики, не хотят посмотреть!" - возмущался он под одобрительные возгласы товарищей по Думе.

Отказываясь называть себя, народный избранник в сопровождении сопартийцев предпочёл проследовать с городовыми в участок. Где продолжил кричать про "государственный произвол" и прочие ужасы царизма, всё ещё отказываясь раскрыть инкогнито. И только собрав максимальное количество сотрудников, достал из широких штанин заветное удостоверение и заявил о депутатской неприкосновенности, чем произвёл на собравшихся неизгладимое впечатление. После чего, чрезвычайно гордый удачным перформансом, удалился.

На следующее утро, 02 мая, газета "Клад" опубликовала эту восхитительную историю. Автор предлагает читателю додумать, как столичная либеральная интеллигенция восприняла перформансы депутата-фонтана, но репутация Думы оказалась подмочена.

Увы, с посещением "безвинных сидельцев" вышло уже не смешно.

После демонстрации толпа дошла до Петропавловской крепости, где начала скандировать стандартные социалистические лозунги. Тюрьма Трубецкого бастиона была по меркам того времени невообразомо суровой: все камеры - одиночные, окна - выше человеческого роста, на стенах - только икона в углу, из чтения дозволены только Евангелие и Библия. Именно из-за такого бесчеловечного обращения известный "народоволец" Мария Федосеевна Ветрова повредилась рассудком и сожгла себя прямо в камере ровно 20 лет назад! Совсем недавно здесь содержались депутаты Петросовета! И прямо сейчас здесь заседал военно-полевой-суд, выносивший смертные приговоры "безвинно осужденным".

При этом на описываемый момент в крепости содержались только солдаты мятежных полков и рот.

Провокаций никто из левых депутатов не планировал, но осмелевшая от агитации толпа - "мы здесь власть!" - проявила инициативу. Митинг в поддержку узников быстро перерос в требования освободить "безвинно осужденных" и наказать "палачей". Координации в толпе не хватило, а потому никто не сумел вовремя остановить несколько горячих голов, решивших прорываться внутрь тюрьмы. И уж тем более никто не ожидал выстрелов - пусть даже поверх голов.

Память о "Кровавом воскресенье" оказалась куда как свежа, а потому после первых же выстрелов толпа брызнула прочь. Но покинуть Заячий остров можно было только по двум мостам, и толпа ломанулась к ближайшему - Кронверкскому. Повторилась Ходынка в миниатюре: в давке пострадало несколько десятков человек, кого-то затоптали насмерть, а кто-то упал в Неву.

С точки зрения властей же произошло фактически ЧП: ведомая революционерами толпа пыталась штурмовать Петропавловскую крепость, где содержались военные преступники! И уже на следующий день, 02 мая, Государственный Совет потребовать от депутатов Государственной Думы осудить действия "отдельных лиц, подстрекавших народные массы".

Пойти на подобное левые депутаты никак не могли, даже если бы вдруг захотели - им подобного поведения не простили бы свои же товарищи. Более того - социалисты выступили с осуждением "незаконных мер", применённых полицейскими против толпы, и потребовали осудить уже полицейских, жандармов и вообще всех причастных. Так что Дума вошла в клинч с Правительством тем же днём, когда "Клад" поведал читателям о перформансах отдельных депутатов.

В тот же день лихорадило и Государственный Совет, но отнюдь не из-за вышеописанных событий. В ходе внутреннего расследования выяснили: член ГосСовета Кудрявый во время революционных событий пользовались своими полномочиями для... вооружения народной милиции. "Прогрессивный" советник, выдвинутый от Вологодской губернии, умудрился потратить на такое дело 2 тысячи рублей. Учитывая же, что Вологодская губерния традиционно была одним из мест ссылки "политических", картина складывалась самая скверная.

А теперь ещё инцидент с тюрьмой... на фоне пьяных выходок отдельных депутатов... Что это было - совпадение или попытка штурма Трубецкого бастиона под прикрытием?.. Ответственные чины обнаружили все признаки левого заговора и, сделав стойку, бросились с докладной к Столыпину как Председателю Совета Министров. Ну а Столыпин на следующий же день обратился с докладом к царю.

Глава 28. В которой вскрываются новые эпизоды, господа министры совещаются, Императору продают кирпич и осуществляется переворот.

Роспуска революционной Думы от Николая II добивались давно и неоднократно, но и на этот раз Император требуемого решения не принял. Кроме того, нового избирательного закона подготовить ещё не успели, так что в случае немедленного роспуска действующей Думы новая была бы созвана по прежним правилам. Так что 03 мая было только предложено отстраннить от заседаний 65 депутатов, а 20 из них следовало лишить депутатской неприкосновенности. С последующим арестом по обвинению в антиправительственном заговоре и всеми вытекающими последствиями.

Вот только масштабы заговора продолжали вскрываться.

Событиями 02 мая полнилась не только столица, но и Великом княжестве Финляндском: там члены БТГ РСДРП проводили занятия в инструкторской школе по взрывному делу. Прямо говоря, упражнялись в бомбометании. Занятия удались - был убит один пограничник, и уже на следующий день за "слушателями" пришли. И арестовали всех поголовно, прихватив заодно изготовленный динамит, взрывчатку и всю документацию. Руководитель группы Александр Чесский, будучи честным революционером, решил использовать следствие как трибуну для обличения кровавого режима и скрывать ничего не стал. Да, именно он - руководитель отделения "товарищ Кибальчич", он гордится своим кумиром-народовольцем и тоже хочет бросать бомбы в царя. На благо народа!

А чего ещё можно было ожидать от 22-летнего паренька?

До столицы новости дошли на следующий же день - 04 мая. Правда, в ходе следствия как-то затерялся интересный факт: формальным руководителем группы был Чесский, а вот на активные действия группу подбивал Болеслав Бродский. По невероятному, фантастическому стечению обстоятельств являвшийся тайным агентом охранки.

Тем же днём в Совет Министров поступила информация, что столичное отделение РСДРП готовит агитацию среди солдат. Передача агитматериалов, согласно донесению, планировалась прямо в штаб-квартире думской фракции РСДРП - в доме Меняловых, на Невском 92. То ли полицейские опешили от наглости ревоюционеров, то ли ещё что - но 05 мая отряд прибыл с опозданием. Агитматериалы были переданы личному составу, который уже успел убыть с квартиры. При этом и следователь, и прокурор на место прибыли с опозданием в два часа - а раз полицейские не имели права проводить сами, без следователя и прокурора, то никто обыска и не проводил. Так что революционные депутаты отведённым временем воспользовались сполна - уничтожив большую часть документации.

Разумеется, внутреннее расследование не смогла найти причин произошедшему. Всё было признано... правильно - невероятной, фантастической случайностью. И никто не вспомнил, что делопроизводителем столичного отделения РСДРП, фактически составившим "Солдатский наказ", являлась Екатерина Шорникова - ещё один тайный агент охранки.

А новый избирательный закон между тем всё ещё висел на стадии проектов. Именно во множественном числе - проектов было три, все в стадии набросков, и все рассматривались с самым пристальным вниманием. Как ни торопил Столыпин членов Государственного Совета, ответ был один: вы же понимаете, такое непростое дело... его надо обсудить на очередном совещании. А потом подумать - и ещё раз обсудить... Имейте же терпение, Пётр Аркадьевич! Тут все свои, договоримся... Вы же понимаете?

Столыпин всё понял. А потому направился прямо к Ивану Григорьевиу Щегловитову, Министру юстиции, и прямо спросил - как продвигаются уголовные дела против революционеров? Почему членам Государственного Совета не предъявлены уже имеющиеся улики, подтверждающие участие левых депутатов в антиправительственном заговоре? Может, Иван Григорьевич не вполне соответствует занимаемой должности?

Щегловитов тоже всё понял. И на заседании Правительства 15 мая доложил об обнаруженных свидетельствах участия левых депутатов в антиправительственном заговоре. Да, документы были обнаружены ещё 05 мая, а доклад сделан только 15 - но ведь дело-то непростое, господа министры, тут нужна осторожность... вы же понимаете... Министры поняли, прониклись и... предложили созвать внеочередное совещание Государственного Совета. Чтобы подробно обсудить сложившуюся ситуацию.

На этом моменте встал на дыбы Александр Григорьевич Булыгин: как-никак, он разрабатывал проект выборного закона ещё для самой первой Думы. Тот самый, с цензами - не игрушечными, на которые согласились перед выборами во II Думу, а настоящими. По цензам булыгинского проекта неимущими и, следовательно, не имеющими права голоса были бы ещё три группы лиц:

1) Студенты - так как во время учёбы не могут полноценно работать и зарабатывать, не могут владеть недвижимостью на установленную сумму. Они в принципе не могут пройти имущественного ценза.

2) Солдаты - так как во время службы не имеют ни своей недвижимости (живут в казармах), ни своего дохода (состоят на государственном содержании), Они не могут пройти ни имущественного ценза, ни ценза оседлости.

3) Заводские рабочие, проживающие на предоставляемых заводом квартирах и казармах - так как не имеют своей недвижимости и не проходят соответствующий ценз.

Тогда, в 1905 году, проект Булыгина отвергли как реакционный, сделали исключения ради усиления народного представительства - ну и как господам министрам нравится результат? Благодаря их, министров, попустительству в Думу проникли откровенные революционеры, агитирующие не то что студентов и рабочих - армию на антиправительственный переворот. Зачем министры принимали такие исключительные законы? На основании чего министры решили, что люди, неспособные управлять своей жизнью, имеют право управлять жизнью страны?

Члены Государственного Совета, конечно, Булыгина выслушали. И даже согласились, что недооценили и недосмотрели. После чего предложили... созвать совещание в расширенном составе. Такое действие выходило за рамки стандартных процедур, а потому требовало санкции Императора. Что автоматически отложило заседание ещё на пару дней... Когда же санкция была получена, а Государственный Совет собрался в расширенном составе - заседание потонуло в болтовне и закончилось ничем. Как и следующее.

А в отношении депутатов, ведших революционную деятельность, никаких мер не предпринималось. Предложение от 05 мая оставалось просто предложением. Дума продолжала бойкотировать все запросы Государственного Совета, левые депутаты открыто произносили с трибуны речи революционного содержания. И никто, решительно никто ничего не мог сделать!

Понимая масштаб происходящего, Столыпин плюнул на формальную сторону вопроса и 21 мая направился с набросками всех трёх проектов уже прямо у Николаю II.

Император с предложениями ознакомился - и немедленно отверг вариант с разделением курий. По Высочайшему замыслу, Россия стояла на соборных началах, а не на сословных; потому и землевладельцы, и горожане, и крестьяне должны были избирать своих представителей на общем, губернском собрании. Из двух оставшихся вариантов явного предпочтения у Императора не вызывал ни один, а потому Николай II вызвал для дачи объяснений одного из главных авторов законопроектов - Сергея Ефимовича Крыжановского. Тот прибыл в кратчайшие сроки, то есть через сутки. И дал объяснения - да так, что мало не показалось.

Основываясь на своих представлениях о соборности России, Император первым делом завёл речь о проекте избирательного закона, согласно которому представителей выбирали не люди лично (пусть и разделённые по куриям), но земские учреждения. "Положение о губернских и уездных земских учреждениях", принятое ещё в 1890 году, действовало более полутора десятков лет, и действовало исправно. С поправками же 1903 года выборные земства действовали почти в половине губерний Империи, а введение выборных земств в остальных губерниях казалось вопросом времени. Николай II поинтересовался - как Сергей Ефимович видит реализацию этого проекта?

Кражановский в ответ на это заявил, что подобный вариант он вообще-то всерьёз и не рассматривал никогда.

Император, мягко говоря, опешил - как понимать "всерьёз не рассматривал"? Законопроект разрабатывал, но всерьёз не рассматривал?

Автор законопроекта тут же объяснил: ну ведь надо же было разные варианты расписать, вот он и расписывал. Может, эти варианты ему не особо-то и нравятся, но для разнообразия надо представить и их. Конкретно это вариант, с выдвижением депутатов от земств, вообще с США списан. По сути это та же система выборщиков, только в профиль - не от штатов, а от земств. Баловство, государь, и не более того! А вообще-то бяка, ведь в США и монархии-то нет. И написано это всё так, ради разнообразия. Для подумать.

Николай II всё это слушал и думал. Крепко думал.

Вот стоит перед ним целый сенатор, товарищ Министра внутренних дел. Большой уже мальчик, сорок пять годиков осенью стукнет. Месяц назад, день в день, ему чин Тайного советника пожаловали - лично Николай II и жаловал, благо 3-й класс по Табели. И вот теперь этот дядя на голубом глазу заявляет всё вышеприведённое...

Начав что-то подозревать, Император повернул разговор на второй законопроект. Согласно которому куриям крестьян и рабочих гарантировалось хотя бы минимальное представительство, однако окончательный выбор депутатов из числа выборщиков курий оставался за губернским избирательным собранием. Как Сергей Ефимович видит реализацию этого проекта?

Крыжановский тут же заявил, что этот вариант законопроекта вообще "бесстыдный", и этим всё сказано.

Император попросил разъяснить, как понимать такие слова?

Автор законопроекта снова не растерялся: дело в том, что в губернских избирательных собраниях большинство составляют зажиточные граждане. И кого бы не выбрали простые, от сохи, крестьяне и простые, от станка, рабочие - не будет значить ничего. Ведь богатеи, составляющие большинство в ГубИзберСобрах, сумеют отсеять неугодных и поставить нужных. А это нарушит полноту представительства, не будет учтено разнообразие мнений. В общем, бесстыжий закон, как есть бесстыжий!

Николай II всё это слушал и снова крепко думал.

Как ни крути, а хорош этот товарищ Министра внутренних дел оказался! Тут и вопросов даже не надо, всё и так понятно. Но для соблюдения процедуры требовалось поинтересоваться ещё и третьим вариантом законопроекта. Тем, который лично Императору не нравился, но тем оно интереснее. И тут-то Сергей Ефимович не подкачал, оправдал ожидания Государя.

Да, наилучшим с точки зрения Крыжановского был именно тот вариант, который разделял курии полностью, до состояния сословий! Что-что? Это подозрительно похоже не систему, по которой Генеральные Штаты во Франции созывали непосредственно перед Революцией? Ой, да ничего страшного, сходство только внешнее. В России-то всё пройдёт на ура, честное слово! И ещё, Государь, надо бы дополнительную курию сделать - для евреев. Чтобы уж наверняка. В смысле - чтобы наверняка всё хорошо прошло.

Как говорится, "картинка сложилась".

Николай II поблагодарил Крыжановского за разъяснения, на том аудиенция и закончилась. После чего у Императора состоялся разговор уже со Столыпиным - какие у Вас, господин Министр внутренних дел, интересные товарищи. А идеи у них - ещё интереснее. Конечно, всё это - просто случайность, ведь правда?

Тут автор отметит: Крыжановского в товарищи Министра внутренних дел проталкивали ещё при Дурново, а Столыпин только принял кандидатуру. Ситуация была интересная, но Столыпин как-то сумел разъяснить её Государю.

По итогу Николай II сделал выбор в пользу "бесстыжего" варианта, а на доработку законопроекта выделил Крыжановскому два дня. Сергей Ефимович намёк понял и задачу в срок выполнил, а 25 мая Имерпатор проект одобрил. И тогда всё завертелось.

Прибыв на заседание Думы в понедельник, 27 мая, Столыпин объявил его закрытым; всю публику из зала вывели. После чего представитель прокуратуры зачитал депутатам постановление судебного следователя о привлечении к уголовной ответственности СД-фракции, а после предложил выбор: или они отстраняют от заседаний 65 депутатов, а 20 из них лишают неприкосновенности (со всеми вытекающими) - или Думу распускают как попустительствующую антигосударственным заговорщикам, покрывающую их деятельность и, следовательно, соучаствующую в таковой.

Делегаты от РСДРП ожидали много чего, но точно не этого. На БТГ под руководством Красина они смотрели как на мелкую, ничтожную фракцию - пускай и устраивающую теракты, но неспособную повредить общему делу. Про более мелкие формирования ЦК попросту не знал - ведь в партии, построенной по лекалам Мартова, не было ни партийной дисциплины, ни демократического центризма. Всё происходящее казалось эволюционистам каким-то невероятным, чудовищным бредом. По сравнению с боевиками ПСР - тем более!

Но представитель прокуратуры доставал всё новые и новые документы, свидетельствовавшие об обратном.

Эволюционисты-ревизионисты в какой-то мере и рады были бы избавиться от радикальной составляющей своей партии, пусть даже сдав их царскому правительству. Ведь, как известно, у революционеров нет друзей - есть товарищи, но есть и революционная целесообразность. И если для блага революции нужно отречься от товарища - надо отрекаться. Потому что единица - ничто, единица - ноль; потому что Партия выше личности. Эволюционисты-ревизионисты уже представляли, как после избавления от радикальных элементов они обустроят Россию - но тут-то и оказалось, что с ними несогласны другие фракции.

Левых, как было упомянуто ранее, в Думе оказалось под 40%. И все левые, кроме разве что кадетов, дружно встали за то, чтобы уйти, нанеся царскому режиму максимальный вред. Мало ли чего там ревизионисты-соглашатели себе напридумывали! ПСР и НС - вообще неонародники, им марксизм неинтересен от слова совсем. Главное для них - завалить царизм, а там разберёмся. Так что любой СД-делегат, пытающийся рассуждать там, где надо действовать - предатель. И к вечеру тога же дня ревизионисты РСДРП обнаружили, что из лидеров левой коалиции оказались контрреволюционерами.

С другой стороны - зря, что ли, они на эволюционном пути настаивали все эти годы? Если радикалы сами отторгают эволюционистов - то сами они и виноваты. Так что большая часть РСДРП покинула последнее заседание уже обречённой Думы, пытавшейся напоследок нагадить проклятому царизму как можно сильнее и отменявшей все постановления, до каких могла дотянуться. Пытались договориться со Столыпиным только отдельные депутаты от кадетов - Булгаков, Маклаков, Струве и Челноков - остальные же вошли в азарт и разошлись только поздней ночью.

А на следующий день, 28 мая, пришедшие к Таврическому дворцу депутаты обнаружили кольцо охраны по периметру здания и печати на дверях. Проведя перекличку, депутаты обнаружили, что самых радикальных личностей никто с ночи не видел и записок от них не получал, а ревизионисты проигнорировали собрание. Прямо пойдя на соглашательство с царским правительством, против революции.