Обложка книги Красный генерал Империи 3
Альтернативная история

Красный генерал Империи 3

0.00 оценок 0 отзывов0+

Весной девяносто шестого года советский генерал-лейтенант запаса Сергей Михайлович Лопатин засыпает в кресле над книгой о русско-японской войне — и просыпается приамурским генерал-губернатором Николаем Ивановичем Гродековым в Хабаровске второго мая тысяча девятисотого года.В голове — атеист, коммунист, ребёнок войны, потерявший отца под Курском и брата под Витебском.

Аничков дворец был её собственным двором, со своей прислугой, с её доверенными фрейлинами, с её собственным распорядком.

О книге

Весной девяносто шестого года советский генерал-лейтенант запаса Сергей Михайлович Лопатин засыпает в кресле над книгой о русско-японской войне — и просыпается приамурским генерал-губернатором Николаем Ивановичем Гродековым в Хабаровске второго мая тысяча девятисотого года.В голове — атеист, коммунист, ребёнок войны, потерявший отца под Курском и брата под Витебском. В теле — генерал от инфантерии, востоковед, наказной атаман трёх казачьих войск. Под рукой — округ от Шилки до Камчатки, двадцать четыре батальона стрелков, шесть казачьих полков и пятьдесят восемь дней до того, как с китайского берега Амура на Благовещенск полетят первые снаряды.Его задача — не просто выиграть у японцев пять лет спустя. Задача глубже: к семнадцатому году у него на руках должен быть круг людей, способный дать стране другую революцию. Без расстрелов на Лубянке. Без голода тридцать второго. Без сорок первого, в котором он, мальчик, потерял всё.

Читать фрагмент

Читать ещё

Глава 1Красный генерал Империи 3Лето пятого, простите, шестого года в Петербурге началось серым петербургским маем, в котором всю первую неделю шёл мелкий дождь, и от Невы тянуло холодом, а потом, к десятому, неожиданно вышло солнце, и за три дня город высох, зазеленел, прогрелся, и старики в своих квартирах открыли окна.Я в это время уже месяц был в обыкновенном своём петербургском порядке.Утро у меня начиналось в семь. Артемий приносил в кабинет горячую воду для бритья, потом ставил самовар в столовой. К половине восьмого спускался Северцов с ночной почтой — телеграммы от Селиванова из Хабаровска, письма от Гольдмана из Москвы, иногда от Кречетова, иногда от Витгефта. Мы их прочитывали в столовой за чаем, обычно в полном молчании, делая пометки на полях. К девяти ко мне в кабинет приходил доктор Павлов из Военно-медицинского управления и в течение четверти часа меня смотрел: пульс, ды…

Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.
Ваше мнение

Оцените книгу

Один читатель может поставить только одну оценку.

Обсуждение

Комментарии 0

Комментарии гостей публикуются после проверки модератором.