Красный электорат

Глава 1

Наследие

Москва 1927 года встречала посетителей запахом свежего асфальта, трамвайным звоном и плакатами, призывающими к индустриализации. Алексей Северцев уже третий год работал в «Спецлаборатории № 1» — засекреченном учреждении, разместившемся в бывшей усадьбе князей Голицыных под Москвой. Формально лаборатория занималась изучением редких минералов, но на самом деле сюда свозили всё, что не поддавалось обычному объяснению: обломки метеоритов, странные приборы, находки из древних курганов.

Алексей постарел. В свои пятьдесят он выглядел на все шестьдесят — седина, морщины, усталые глаза. Кристалл в груди молчал все эти годы, лишь изредка напоминая о себе лёгким теплом. Алексей привык к нему, как к части тела, и почти не вспоминал о тех безумных годах.

Но сегодня случилось нечто странное. Утром, когда он пил чай в своей каморке, в лаборатории сработала сигнализация. Алексей поспешил в хранилище и увидел, что один из экспонатов — небольшой обломок метеорита, привезённый из Тунгуски ещё в 1921 году, — светится слабым зелёным светом.

— Этого не может быть, — прошептал он.

Обломок был обычным камнем, никаких аномалий за ним не замечали. Но сейчас он пульсировал в такт с кристаллом в груди Алексея. Алексей приложил руку к груди — кристалл ответил теплом, впервые за долгие годы.

— Что происходит? — раздался голос за спиной.

Алексей обернулся. В дверях стоял начальник лаборатории, комиссар госбезопасности Степан Ильич Громов, грузный мужчина с тяжёлым взглядом.

— Не знаю, товарищ Громов. Образец активировался.

— Это опасно?

— Пока не знаю.

Громов подошёл ближе, вглядываясь в светящийся камень.

— Вы говорили, все ваши кристаллы нейтрализованы после того случая в Перу.

— Я говорил, что тот, который во мне, нейтрализован. Об этом я ничего не знаю. Возможно, он резонирует с моим.

— И что это значит?

— Возможно, где-то активировался другой осколок. Или… — Алексей замолчал.

— Или что?

— Или Тьма снова даёт о себе знать.

В тот же день из Москвы пришла шифровка. В ней сообщалось, что в Германии, в районе горы Броккен, зафиксированы странные световые явления. Немецкие оккультные общества активизировались, и по данным агентуры, они что-то ищут в горах Гарца.

Громов вызвал Алексея на совещание.

— Ваше мнение, товарищ Северцев. Это может быть связано с теми, кого вы называете Тьмой?

— Возможно. Гора Броккен — место древних языческих ритуалов. Если там есть осколок, они могли его найти.

— Но вы же говорили, что собрали все шесть.

— Я собрал те, что были на Земле. Но кто знает, может, были и другие? Или тот, который я считал уничтоженным, на самом деле сохранился?

Громов задумался.

— У нас есть агентура в Германии. Но нужен специалист, который знает, что искать. Вы не хотите съездить? Легально, под видом советского учёного на конференцию.

— Я не могу, — покачал головой Алексей. — Во-первых, моё присутствие может привлечь внимание тех, кто меня помнит. Во-вторых, я уже стар для таких экспедиций.

— Тогда кого?

— У меня есть дочь, — тихо сказал Алексей. — Анастасия. Ей семнадцать. Она с детства росла рядом со мной, и я чувствую, что кристалл в моей груди передал ей часть своих свойств. Иногда она видит то, чего не видят другие. У неё есть дар.

— Вы предлагаете использовать вашу дочь? — нахмурился Громов.

— Я предлагаю дать ей выбор. Но если кто-то и сможет найти то, что мы ищем, то только она.

Настя приехала в Москву через неделю. Она выросла — стройная, с тёмными косами и серыми глазами, которые смотрели на мир с любопытством и настороженностью. Алексей обнял её, чувствуя, как дрожит сердце.

— Папа, зачем ты меня вызвал? — спросила она.

— Нужна твоя помощь, дочка.

Он рассказал ей всё. О кристаллах, о Тьме, о своей борьбе. О том, что сейчас происходит в Германии. Настя слушала молча, только глаза расширялись.

— Ты хочешь, чтобы я поехала в Германию? — переспросила она.

— Я хочу, чтобы ты сама решила. Если ты чувствуешь в себе силы и хочешь помочь — поезжай. Если нет — никто не заставит.

— А мама?

— Маме мы скажем, что ты поехала учиться. Она не должна знать правду.

Настя долго молчала, глядя в окно на заснеженный парк.

— Я чувствую его, папа, — вдруг сказала она. — Твой кристалл. Он во мне. Я всегда чувствовала, но боялась тебе говорить. Иногда по ночам я вижу сны — горы, джунгли, людей в чёрном. И ты там, сражаешься.

— Значит, дар передался, — вздохнул Алексей. — Я надеялся, что этого не случится.

— Я поеду, папа. Если могу помочь — поеду.

Оформление документов заняло месяц. Настя получила паспорт на имя Анны Смирновой, студентки-историка, направляющейся в Берлин для изучения архивов. Вместе с ней ехала группа «туристов» — на самом деле сотрудников ОГПУ, которые должны были обеспечивать безопасность.

Перед отъездом Алексей долго говорил с дочерью.

— Запомни, Настя. Твой дар — это не игрушка. Кристаллы, если они есть, могут попытаться влиять на тебя. Не поддавайся. Помни, кто ты.

— Я помню, папа.

— И ещё. Там, в Германии, сейчас неспокойно. Нацисты набирают силу. Они тоже ищут древние артефакты. Будь осторожна.

— Буду.

Они обнялись, и Настя уехала. Алексей смотрел вслед поезду и чувствовал, как кристалл в груди пульсирует сильнее обычного. Что-то начиналось.

Берлин 1927 года был городом контрастов. С одной стороны — модные кафе, кинотеатры, электрические огни. С другой — безработные на улицах, драки между коммунистами и нацистами, усталость от бесконечных кризисов.

Настя поселилась в пансионе на окраине. Её «кураторы» — двое мужчин с невыразительными лицами — держались на расстоянии, но всегда были рядом. Она ходила в архивы, делала вид, что изучает старые документы, а на самом деле искала следы оккультных обществ.

Они нашлись быстро. В одном из букинистических магазинов она купила книгу по истории языческих культов, где была карта древних святилищ. Гора Броккен, Экстернштайн, скала Лорелея — многие из этих мест упоминались в тетради барона, которую Алексей перерисовал когда-то.

Настя чувствовала странное притяжение к этим точкам. Особенно к Броккену. По ночам ей снилась гора, окутанная туманом, и светящийся камень на вершине.

В конце апреля она решилась на поездку. Под видом студенческой экскурсии она отправилась в Гарц, в городок Вернигероде, откуда начинались тропы на Броккен.

Гора встретила её холодным ветром и низкими облаками. Настя поднималась одна — «кураторы» остались внизу, чтобы не привлекать внимания. Чем выше она поднималась, тем сильнее чувствовала знакомое тепло в груди. Кристалл отца откликался на что-то, скрытое в скалах.

На вершине, среди обломков древнего капища, она увидела людей. Четверо в чёрных плащах стояли вокруг плоского камня. На камне лежал светящийся осколок — точно такой же, какие описывал отец.

— Шестой? — прошептала Настя. — Но папа говорил, что собрал все шесть.

— Это не шестой, — раздался голос за спиной. — Это первый. Тот, что считался уничтоженным.

Настя обернулась. Перед ней стоял человек в чёрном пальто, с бородкой клинышком и холодными глазами. Тот самый штатский, который много раз являлся в рассказах отца.

— Вы? — выдохнула Настя. — Вы же погибли.

— Я — нет. Я лишь служу хозяину. И хозяин дал мне новую жизнь. А ты, девочка, дочь моего старого врага. Как удачно, что ты пришла.

— Что вам нужно?

— Кристалл в твоём отце. Вернее, та часть, что передалась тебе. Ты ведь чувствуешь его? Он в тебе. Отдай его мне добровольно, и я пощажу тебя.

— Я не знаю, как его отдать.

— Я знаю.

Человек шагнул вперёд, протягивая руку. Настя отшатнулась, но споткнулась о камень. В тот же миг кристалл на вершине вспыхнул ярко-красным, и она почувствовала, как внутри неё что-то откликается. Грудь обожгло огнём.

— Нет! — закричала она.

Из неё вырвался луч света — точно такой, как описывал отец. Луч ударил в человека в чёрном, и тот отлетел к скале. Люди у камня обернулись, но Настя уже вскочила и бросилась бежать вниз по склону, оскальзываясь на мокрых камнях.

Пули свистели над головой, но она бежала, ведомая инстинктом. Внизу её ждали «кураторы». Увидев бегущую девушку и стрельбу наверху, они открыли ответный огонь. Началась перестрелка.

Настя упала в машину, и они умчались, пока преследователи не опомнились.

В Берлине её спрятали в конспиративной квартире. Настя была в шоке: кристалл внутри неё проснулся. Она чувствовала его пульсацию, и это было страшно.

— Что со мной? — спрашивала она.

— То же, что и с отцом, — ответил один из кураторов. — Вы стали носителем.

— Но я не брала никакой кристалл!

— Видимо, он передался по крови. Ваш отец носил его много лет, и часть силы перешла к вам при рождении. А теперь, когда рядом оказался другой осколок, она активировалась.

Настя проплакала всю ночь. А утром пришла шифровка из Москвы: «Немедленно возвращайтесь. Ваш отец тяжело болен».

Алексей лежал в больнице при лаборатории. Когда Настя вошла, он улыбнулся, но улыбка вышла болезненной.

— Ты жива, — прошептал он. — Я чувствовал, как ты активировала дар.

— Папа, что со мной? Я теперь такая же, как ты?

— Да, дочка. Я надеялся, что это минует тебя, но, видно, судьба.

— Тот человек... он сказал, что осколок на Броккене — первый, не шестой.

— Значит, я ошибся. Их было не шесть, а семь. Или больше. Тьма не уничтожена, она ждала.

— Что нам делать?

Алексей прикрыл глаза, собираясь с силами.

— Я учил тебя всему, что знаю. Теперь ты должна идти дальше. В Германии сейчас рождается новая сила — нацизм. Они используют оккультизм для своей идеологии. Если они найдут осколки, последствия будут ужасны.

— Я одна?

— Не одна. У тебя есть я, пока жив. И есть Илья. Он уже в пути. И есть люди, которые верят в нас.

Настя сжала его руку.

— Я справлюсь, папа. Обещаю.

— Знаю, дочка. Ты сильная.

Он заснул, а Настя сидела рядом, чувствуя, как в груди пульсирует унаследованная сила. Впереди были новые битвы, и она была готова к ним.

Глава 2

Тени прошлого

Осень 1927 года выдалась в Москве дождливой и хмурой. Алексей Северцев медленно поправлялся после сердечного приступа, но врачи запретили ему возвращаться к активной работе. Он сидел в своей казённой квартире на окраине города, смотрел на мокрые крыши и думал о дочери.

Настя поселилась в общежитии для студентов-историков, но фактически жила на два дома: днём посещала лекции в университете, а вечерами и ночами работала в лаборатории отца. Громов, начальник лаборатории, быстро оценил её способности и привлёк к анализу странных явлений, о которых сообщали со всей страны.

— У неё дар посильнее твоего будет, — говорил он Алексею. — Ты старый, больной, а она молодая, глаза горят. И видит то, чего другие не замечают.

— Это не дар, а проклятие, — отвечал Алексей. — Я знаю, чем это кончается.

— Ничем не кончается. Мы ей поможем.

Но Алексей знал: помочь Насте может только она сама. И ещё, возможно, Илья, который уже несколько лет жил в тайге, но обещал вернуться, если понадобится.

Илья объявился в конце октября. Вошёл в квартиру без стука, как всегда, заросший, прокопчённый, с карабином за плечами.

— Здорово, профессор, — сказал он, скидывая брезентовый плащ. — Чего звал?

— Не звал, сам пришёл, — усмехнулся Алексей. — Но вовремя. Садись, рассказывай.

Илья сел к столу, налил себе чаю.

— В тайге неспокойно, — начал он. — Эвенки говорят, духи огня снова шевелятся. В районе Тунгуски опять свечение по ночам. Я ходил туда, проверил. Место, где упал корабль, словно ожило. Камни светятся, воздух дрожит. И, главное, я нашёл вот это.

Он выложил на стол небольшой предмет, завёрнутый в замшу. Алексей развернул — и замер. Это был осколок кристалла, точно такой же, какие он носил в груди.

— Где ты это взял? — прошептал он.

— В тайге, у подножия того холма, где мы нашли первый камень. Он лежал в земле, присыпанный мхом. Видать, пропустили тогда, в спешке.

Алексей взял осколок в руки. Тот был холодным, не подавал признаков жизни. Но стоило Алексею поднести его к груди, как кристалл внутри отозвался — слабо, но явственно.

— Ещё один, — сказал он. — Сколько же их было на самом деле?

— Много, — ответил Илья. — И те, кто за ними охотится, не дремлют. Я в тайге встретил людей. Не наших, не местных. Европейцы, с аппаратурой. Они что-то искали, расспрашивали эвенков про светящиеся камни. Я за ними следил — ушли на восток, в сторону Якутии.

— Немцы?

— Похоже. Говорили между собой по-немецки, но с акцентом. Может, австрийцы? С ними был один русский, бывший офицер. Я его лицо запомнил.

— Надо сообщить Громову.

Громов выслушал сообщение с каменным лицом.

— Значит, немцы уже здесь, в Сибири. Это плохо. Очень плохо. У нас в Германии сейчас тоже неспокойно. Ваша дочь сообщает, что оккультные общества активизировались, ищут какие-то древности по всей стране. А тут ещё и у нас.

— Что будем делать? — спросил Алексей.

— У нас есть вы, есть ваша дочь, есть Илья. И есть небольшой отряд особого назначения. Я предлагаю отправить группу в Сибирь, чтобы найти этих немцев и выяснить, что им нужно. А Настя пусть остаётся в Германии, продолжает наблюдение.

— Илья может вести группу, — сказал Алексей. — Он знает тайгу лучше кого бы то ни было.

— Договорились. Илья, готовься. Через три дня выезжаете.

Пока Илья собирался в тайгу, Настя в Берлине продолжала свою опасную игру. Она подружилась с несколькими студентами из оккультных кругов, которые познакомили её с обществом «Туле» — тайной организацией, занимавшейся изучением древних германских традиций и поиском артефактов.

Настя была осторожна, но её дар привлекал внимание. Однажды на вечеринке в старом особняке она случайно коснулась старинного амулета, и тот засветился слабым светом. Несколько человек заметили это, в том числе высокий блондин с холодными глазами, который представился как Рудольф Гесс.

— Фройляйн Анна, — сказал он, подходя к ней после этого инцидента, — у вас редкий дар. Вы чувствуете силу древних.

— Я не понимаю, о чём вы, — попыталась отшутиться Настя.

— Понимаете. Такие, как вы, нам нужны. Мы создаём новую Германию, и нам нужны люди, способные видеть то, что скрыто от обычных глаз. Подумайте над моим предложением.

Он оставил ей визитку с адресом в Мюнхене.

Настя рассказала об этом кураторам. Те немедленно связались с Москвой. Ответ пришёл через день: «Соглашайтесь. Внедритесь в их организацию. Это приказ».

Илья тем временем углубился в тайгу. С ним шли пятеро бойцов ОГПУ, все опытные, проверенные. Двигались быстро, на оленях, по следам, оставленным немецкой экспедицией. Эвенки помогали — им не нравились чужаки, тревожащие духов.

На десятый день они настигли немцев в районе Вилюйского плато. Те разбили лагерь у подножия странного холма, поросшего редким лесом. Холм выглядел неестественно — словно насыпанный руками, хотя в этих краях курганов не было.

Илья наблюдал за лагерем в бинокль. Немцев было около двадцати, с ними десяток русских проводников и рабочих. Они копали землю, используя какие-то механизмы. В центре лагеря стояла палатка, откуда доносилось слабое свечение.

— Что они ищут? — спросил один из бойцов.

— То же, что и мы, — ответил Илья. — Кристаллы.

Ночью они подобрались ближе. Илья увидел, как из палатки вышел человек в чёрном плаще — тот самый штатский из Петербурга, которого он считал мёртвым. Рядом с ним шёл лама в тибетском одеянии.

— Этот гад живуч, как таракан, — прошептал Илья. — Опять здесь.

— Берём? — спросил боец.

— Нет. Сначала надо понять, что они нашли. Слишком много охраны. Ждём.

Они ждали трое суток, наблюдая. На четвёртый день немцы пробились внутрь холма. Оттуда хлынул яркий свет, и Илья услышал крики — сначала торжествующие, потом ужаса. Несколько человек выбежали из прохода, падая и корчась. Свет погас, но из недр холма донёсся низкий гул.

— Там что-то не так, — сказал Илья. — Пора вмешаться.

Они атаковали на рассвете. Бой был коротким, но жестоким. Немцы не ожидали нападения. Штатский успел скрыться в тайге, лама погиб в перестрелке. Илья ворвался в проход, освещая путь фонарём.

Внутри холма оказалась пещера, стены которой были покрыты странными письменами, похожими на те, что он видел в Тибете. В центре, на каменном постаменте, лежал огромный кристалл — размером с человеческую голову. Он пульсировал ровным красным светом.

— Вот это да, — выдохнул Илья. — Это же целый кусок корабля.

Он приказал бойцам не прикасаться к кристаллу, а вызвать подкрепление и специалистов из Москвы.

Настя тем временем приехала в Мюнхен. Город был наводнён нацистами — коричневые рубашки, свастики, марши. В пивных обсуждали планы реванша за Версаль. Настя чувствовала себя чужой, но держалась уверенно.

Она встретилась с Гессом в штаб-квартире нацистской партии. Тот представил её нескольким руководителям, включая Гиммлера, который тогда ещё не был всесильным рейхсфюрером, но уже заведовал службой безопасности.

— Фройляйн Анна, — сказал Гиммлер, разглядывая её сквозь пенсне. — Нам сказали, вы обладаете экстрасенсорными способностями. Это правда?

— Я вижу то, чего не видят другие, — осторожно ответила Настя.

— Продемонстрируйте.

Настя сосредоточилась. В комнате висела старинная карта Европы. Она подошла к ней, провела рукой над Баварией и сказала:

— Здесь, в горах, есть пещера. В ней спрятано что-то древнее. Я чувствую это.

Гиммлер переглянулся с Гессом.

— Вы правы, фройляйн. Там действительно есть место силы. Мы ищем такие места. Вы нам подходите.

Так Настя стала сотрудницей «Аненербе» — организации, созданной для изучения древней истории и оккультных наук. Ей дали документы, небольшую лабораторию в Мюнхене и доступ к архивам.

В Москве Алексей метался. Из Сибири пришло сообщение о находке огромного кристалла. Из Германии — о внедрении Насти в «Аненербе». Он понимал, что ситуация выходит из-под контроля. Кристаллов оказалось больше, чем он думал. И Тьма, которую он считал уничтоженной, снова поднимала голову.

Громов вызвал его на совещание.

— Товарищ Северцев, мы решили создать специальный отдел по изучению аномальных явлений и борьбе с оккультными угрозами. Вы будете научным руководителем. Ваша дочь — нашим агентом в Германии. Илья Костров возглавит оперативную группу.

— А кристалл из Сибири? — спросил Алексей.

— Его везут в Москву. Будем изучать. Но есть проблема: он очень большой и, по словам Ильи, активный. При транспортировке погибли два человека — просто упали замертво, когда приблизились к нему.

— Он излучает смертельную энергию. Надо изолировать его свинцом или поместить в специальную камеру.

— Займитесь.

Настя быстро продвигалась по службе в «Аненербе». Её способности впечатляли начальство. Она находила древние захоронения, предсказывала места археологических находок, помогала интерпретировать руны. Но главное — она искала следы кристаллов.

И нашла. В секретных архивах общества хранились отчёты экспедиций в Тибет, в Африку, в Южную Америку. Везде упоминались светящиеся камни, которые местные жители считали священными. Немцы уже тогда, в начале 20-х, начали охоту за ними.

Однажды Гесс пригласил её на закрытое совещание. В комнате собрались несколько человек, среди которых был человек в штатском, которого Настя сразу узнала — тот самый штатский из Петербурга, которого она видела на Броккене.

— Знакомьтесь, — сказал Гесс. — Наш старый друг, барон фон Мекк. Он много лет занимается поиском древних артефактов. Барон, это фройляйн Анна, наш новый сотрудник.

Штатский — барон — уставился на Настью.

— Мы не встречались? — спросил он.

— Не думаю, — спокойно ответила Настя, хотя сердце колотилось. — Я из Берлина.

— Странно. У вас лицо кого-то знакомого.

— В России много лиц, похожих друг на друга.

Барон усмехнулся.

— Возможно. Но я бы хотел проверить ваши способности. Завтра мы едем в Вестфалию, в Экстернштайн. Там, по нашим данным, есть ещё один камень. Вы поедете с нами.

— Конечно, — ответила Настя.

Экстернштайн встретил их холодным ноябрьским ветром. Скалы возвышались над лесом, как стражи древнего мира. Барон и его люди разбили лагерь у подножия, а Настя поднялась к скалам, чтобы «почувствовать» место.

На самом деле ей нужно было предупредить Москву. Она знала, что здесь, в одной из пещер, спрятан ещё один осколок — тот самый, который не давал покоя Тьме. Если немцы его найдут, последствия будут катастрофическими.

Она вошла в пещеру, якобы для медитации, и достала маленький передатчик, спрятанный в одежде. Короткое сообщение ушло в эфир: «Кристалл в Экстернштайне. Немцы близко. Нужна помощь».

Но ответа не последовало. Или помехи, или её передачу засекли.

Когда она вышла из пещеры, её ждали барон и двое эсэсовцев.

— Фройляйн, — сказал барон с ледяной улыбкой, — мы засекли странный сигнал из пещеры. У вас есть при себе радио?

— Нет, — ответила Настя. — Наверное, помехи от камней.

— Проверим.

Обыск ничего не дал — передатчик был слишком хорошо спрятан. Но барон не успокоился.

— Вы мне кого-то напоминаете, — повторил он. — У того человека была дочь. Примерно вашего возраста. Где-то в Сибири. Вы не из Сибири, фройляйн?

— Я из Берлина, — холодно ответила Настя. — Мои родители погибли во время войны.

— Удобная легенда. Но мы проверим.

В Москву пришло тревожное сообщение от агента в Мюнхене: «Анна в опасности. Её личность под вопросом. Немцы начали проверку».

Громов вызвал Алексея и Илью (тот уже вернулся из Сибири).

— Надо вытаскивать вашу дочь, — сказал он. — Пока не поздно.

— Как? — спросил Алексей. — Она глубоко в тылу, под колпаком.

— Есть план. Илья, ты сможешь пробраться в Германию?

— Смогу, если поможете с документами.

— Поможем. Но надо спешить. Если барон узнает, кто она, — живой не уйдёт.

Илья уехал через два дня. А Алексей остался ждать и молиться, хотя в бога не верил.

В пещере Экстернштайн немцы нашли осколок. Он был небольшим, размером с кулак, но светился ярко-синим. Когда барон взял его в руки, его глаза загорелись красным — Тьма вселилась в него полностью.

— Теперь у нас есть два, — сказал он. — Этот и тот, что мы нашли в Сибири. Осталось найти ещё два.

— Где они? — спросил Гесс.

— Один в Тибете, под охраной лам. Второй — в Южной Америке, в Андах. Но есть ещё один, особый — тот, что носит в себе Северцев. И его дочь, которая сейчас стоит перед нами.

Барон повернулся к Насте.

— Вы думали, я не догадаюсь? Ваше лицо — копия лица вашего отца. А ваши способности... они не врождённые, они от кристалла. Вы носите его часть в себе.

— Вы ошибаетесь, — сказала Настя, пятясь к выходу.

— Не ошибаюсь. Обыщите её тщательнее.

Эсэсовцы набросились на Настю. Она попыталась сопротивляться, но силы были неравны. В отчаянии она сосредоточилась, и из её груди вырвался луч света, отбросив нападавших. Но барон был готов: он выставил свой кристалл, и лучи встретились.

Пещера наполнилась ослепительным сиянием. Настя чувствовала, что силы покидают её. Барон медленно приближался, перебарывая её сопротивление.

— Отдай мне свою силу, девочка, — шипел он. — И тогда, возможно, я оставлю тебе жизнь.

— Никогда, — прошептала Настя и рванулась к выходу.

Она выбежала из пещеры, но снаружи её ждали автоматчики. Пули засвистели вокруг, одна ранила в плечо. Настя упала, теряя сознание.

Очнулась она в каком-то подвале. Руки связаны, плечо перевязано кое-как. Рядом сидел барон и пил кофе.

— Очнулась? Хорошо. Сейчас мы поговорим. Где твой отец? Где остальные кристаллы?

— Не знаю.

— Знаешь. Ты носишь в себе часть его силы. Я чувствую. Если ты не скажешь, я вырежу этот камень из тебя. Это больно, ты умрёшь, но я получу то, что хочу.

— Делайте что хотите. Я не скажу.

Барон вздохнул и кивнул охраннику. Тот достал нож и подошёл к Насте.

В этот момент дверь подвала взорвалась. В клубах дыма ворвались люди в масках. Автоматные очереди, крики. Илья, потому что это был он, подхватил Настю на руки.

— Жива? — крикнул он.

— Да, — прошептала она.

— Уходим.

Они выбежали через пролом в стене, куда уже подогнали машину. Барон остался в подвале, но ненадолго — он выжил и в этот раз.

Настю переправили в Швейцарию, а оттуда — в Москву. Алексей встретил её на вокзале. Дочь была бледна, ранена, но жива.

— Папа, — сказала она, обнимая его. — Их много. И барон жив. Они собирают кристаллы.

— Знаю, дочка. Теперь мы будем бороться вместе.

Они вернулись в лабораторию, где уже ждал Громов. На столе лежал сибирский кристалл, пульсирующий ровным светом.

— Мы изучили его, — сказал Громов. — Это часть корабля. И он активен. Более того, он реагирует на присутствие ваших кристаллов, Северцев. Вы — ключ.

— Ключ к чему?

— К управлению. Эти камни — не просто осколки. Это система. Если их собрать вместе, можно управлять энергией корабля. А корабль, судя по всему, не полностью разрушен. Его центральная часть сохранилась где-то под землёй.

— Где? — спросил Алексей.

— Мы не знаем. Но немцы, судя по данным вашей дочери, ищут. И они близки к разгадке.

Алексей посмотрел на кристалл, на дочь, на Илью.

— Значит, война продолжается. И мы должны выиграть её.

Глава 3

Огненная река

Зима 1928 года выдалась в Москве суровой. Морозы доходили до тридцати градусов, трамваи останавливались, заводы работали с перебоями. Но в лаборатории под Москвой было тепло — специальная котельная поддерживала температуру, необходимую для чувствительных приборов.

Алексей Северцев теперь редко покидал своё рабочее место. Сердце шалило, врачи запрещали волноваться, но как не волноваться, когда каждый день приносил новые загадки? Сибирский кристалл, доставленный с большими предосторожностями, лежал в свинцовой камере и пульсировал ровным светом. Он реагировал на приближение Алексея — стоило ему войти в лабораторию, как свечение усиливалось.

Настя быстро поправилась после ранения. Молодой организм взял своё, и уже через месяц она снова была на ногах. Правда, в груди у неё теперь тоже пульсировал кристалл — тот самый, что передался от отца и активировался при контакте с немецким осколком. Громов предлагал удалить его хирургически, но Алексей запретил.

— Это убьёт её, — сказал он. — Кристалл сросся с тканями. Любое вмешательство приведёт к смерти.

— Значит, она теперь навсегда такая? — спросил Громов.

— Навсегда. Как и я.

Настя относилась к своему дару спокойно. Она научилась управлять им — не в полную силу, как отец в молодости, но достаточно, чтобы видеть скрытое и чувствовать опасность. Алексей учил её всему, что знал сам, хотя понимал, что эти знания могут стоить ей жизни.

— Ты должна помнить главное, — говорил он. — Кристалл — это не игрушка. Он не даёт силы просто так. Он забирает жизнь. Каждое использование сокращает твой век. Я за двадцать лет превратился в развалину. А мне всего пятьдесят.

— Я знаю, папа. Но если не использовать его, Тьма победит.

— Тьма... она хитра. Она всегда предлагает выбор: или ты используешь силу, или погибнешь. Но настоящая победа — не использовать силу вообще.

— Тогда зачем ты боролся все эти годы?

Алексей не нашёлся, что ответить.

В Германии тем временем происходили события, которые не могли не тревожить Москву. Нацистская партия, ещё не пришедшая к власти, но уже набиравшая силу, активно сотрудничала с оккультными обществами. «Аненербе» расширялась, получала финансирование от промышленников, отправляла экспедиции по всему миру.

Барон фон Мекк, оправившийся после ранения, стал одним из ключевых сотрудников этой организации. Он лично руководил поисками артефактов в Тибете, куда отправил экспедицию под руководством известного исследователя Эрнста Шеффера. Целью экспедиции было найти легендарную Шамбалу и, конечно, кристаллы.

Советская разведка внимательно следила за этими приготовлениями. Громов регулярно получал донесения от агентов, внедрённых в нацистские круги. Одно из них заставило его немедленно вызвать Северцевых.

— Немцы нашли что-то в Тибете, — сказал он, разворачивая карту. — Экспедиция Шеффера достигла района Кайласа и обнаружила пещеру, которая, по описаниям, очень похожа на ту, что вы видели, Северцев.

— Там был кристалл, — сказал Алексей. — Я чувствовал его, когда проходил инициацию. Ламы сказали, что это четвёртый осколок. Но они охраняли его тысячелетиями.

— Теперь немцы близко. Если они его добудут, у них будет три кристалла. Тот, что у барона, тот, что нашли в Сибири (хотя мы его забрали), и тибетский. Нам нельзя этого допустить.

— Что вы предлагаете?

— Мы отправляем группу в Тибет. Настя, вы знаете те места, у вас есть дар. Илья поведёт бойцов. Вы должны опередить немцев или, если они уже нашли кристалл, забрать его.

— А если они нас опередят?

— Тогда уничтожить кристалл. Любой ценой.

Экспедиция готовилась в глубокой тайне. Илья набрал десяток добровольцев из числа бывших красноармейцев, проверенных в деле. Настя готовила снаряжение, изучала карты, тренировалась использовать дар в экстремальных условиях. Алексей давал последние наставления.

— В Тибете будь осторожна, — говорил он. — Ламы не любят чужаков. Если встретишь хранителей, покажи им вот это.

Он протянул дочери небольшой амулет — тот самый, что получил от ламы Ринпоче во время первой экспедиции.

— Это знак доверия. Они поймут.

— А если немцы уже там?

— Тогда полагайся на себя и на Илью. И помни: кристалл важнее жизни. Если придётся выбирать — спасай кристалл.

Настя обняла отца.

— Я вернусь, папа. Обещаю.

Путь до Тибета занял два месяца. Поездом до Владивостока, пароходом до Шанхая, потом через Китай, через пустыни и горы. Группа двигалась под видом торговцев, везла товары, которые можно было продать в случае нужды. Илья вёл отряд жёстко, не позволяя расслабляться. Он знал: в этих краях любая ошибка стоит жизни.

Настя училась у него выживать. Как найти воду в пустыне, как определить направление по звёздам, как уйти от погони. Дар помогал — она чувствовала опасность за версту, видела, где прячутся бандиты или пограничники. Несколько раз это спасало группу от гибели.

В предгорьях Тибета их встретил монах-буддист, посланный ламой Ринпоче. Он провёл отряд тайными тропами, минуя китайские заставы. Чем выше в горы, тем труднее становилось дышать. Люди кашляли, слабели, но шли.

Наконец, через две недели пути, они увидели Кайлас. Священная гора возвышалась над миром, её вершина была скрыта облаками. У подножия, в узком ущелье, стоял монастырь — тот самый, где Алексей когда-то получил третий кристалл.

— Мы опоздали, — сказала Настя, чувствуя тревогу. — Там немцы.

Они подошли к монастырю ночью. Издалека было видно зарево пожаров. Монастырь горел. Слышались выстрелы, крики. Немцы, вооружённые до зубов, добивали защитников.

Илья разделил отряд. Часть бойцов зашла с флангов, сам он с Настей и тремя красноармейцами двинулся к главному входу.

Внутри монастыря царил хаос. Трупы монахов, разграбленные помещения, взорванные статуи Будды. В центре, у главного алтаря, группа эсэсовцев взламывала пол, за которым находилось подземелье с кристаллом. Барон фон Мекк руководил работами.

— Быстрее! — кричал он. — Ламы могли успеть спрятать камень!

Илья дал сигнал, и бойцы открыли огонь. Немцы не ожидали атаки. Несколько человек упало сразу, остальные залегли за обломками. Началась перестрелка.

Настя, прикрываемая Ильёй, пробралась к алтарю. Она чувствовала кристалл — он был здесь, под полом, и звал её. Она сосредоточилась, и пол под ногами задрожал. Каменные плиты разошлись, открывая проход вниз.

— Туда! — крикнула она.

Илья с бойцами прикрывал отход. Настя нырнула в подземелье.

Внизу было темно, но кристалл на груди светился, освещая путь. Стены подземелья были покрыты письменами — теми же, что видела в Тибете её отец. В конце коридора находилась небольшая пещера, где на каменном постаменте лежал кристалл. Он был размером с два кулака, сине-зелёного цвета, и пульсировал в такт её сердцу.

Настя протянула руку, но в тот же миг сзади раздался голос:

— Не трогай, девочка. Он мой.

Барон стоял у входа в пещеру. В руках он держал пистолет, но не стрелял — знал, что пули не возьмут носителя кристалла.

— Вы проиграли, барон, — сказала Настя. — Ваши люди перебиты, монастырь разрушен. Камень достанется нам.

— Думаешь? Я ждал этого момента двадцать лет. С тех пор, как твой отец украл у меня первый кристалл в Тунгуске. Я собирал их по всему миру. У меня есть два. Один здесь, один в Сибири — но тот вы забрали. Ещё один в Южной Америке. И один — в твоём отце. А теперь будет и этот.

— Вы не получите его.

Настя шагнула к постаменту. Барон выстрелил. Пуля ударила в пол у её ног, высекая искры.

— Следующая — в голову. Я знаю, что пуля не убьёт тебя сразу, но ранит. А раненую взять легче.

Настя остановилась. Барон медленно приближался, держа её на прицеле.

— Ты сильна, но неопытна. Твой отец знал, как использовать кристалл. А ты только учишься. Проиграешь.

— Не проиграю.

В этот момент сверху донёсся взрыв. Потолок пещеры затрясся, посыпались камни. Илья, видя, что Настя задерживается, подорвал вход в подземелье, чтобы отрезать путь немцам.

Барон замер, глядя наверх.

— Сумасшедшие! — крикнул он. — Нас завалит!

— Пусть, — ответила Настя и рванулась к кристаллу.

Она схватила его. В тот же миг мир взорвался светом. Кристалл в её руках соединился с тем, что был в груди. Боль пронзила всё тело, но Настя не отпускала. Она чувствовала, как сила перетекает в неё, как открываются какие-то новые уровни сознания.

Барон бросился к ней, пытаясь вырвать камень. Но Настя, не глядя, выставила руку, и волна энергии отбросила его к стене. Он ударился головой и сполз на пол, без сознания.

Сверху продолжали падать камни. Настя, сжимая кристалл, бросилась к выходу. Она бежала по коридору, уворачиваясь от обломков, и выскочила наружу в тот момент, когда вход окончательно завалило.

Илья подхватил её.

— Жива! — заорал он. — Быстро уходим, сейчас всё рухнет!

Они побежали через горящий монастырь. Бойцы прикрывали отход. Последним выскочил Илья, когда главный зал обрушился, погребая под собой остатки немецкого отряда.

В горах, в безопасном месте, они остановились на привал. Настя сидела, прислонившись к скале, и смотрела на два кристалла — тот, что был в груди, и тот, что держала в руках. Они пульсировали в унисон, и она чувствовала, что теперь они — одно целое.

— Ты как? — спросил Илья, протягивая флягу с водой.

— Странно. Силы прибавилось. И знание. Я теперь знаю, где остальные кристаллы.

— Где?

— Один у барона. Он успел его спрятать, не носит с собой. Где-то в Германии, в замке Вевельсбург. Второй в Южной Америке, в Андах, у индейцев кечуа. Третий... третий в моём отце.

— А тот, что в Сибири, который мы нашли? — спросил Илья.

— Тоже активен. Их вообще больше, чем мы думали. Не шесть и не семь. Может, двенадцать? Как апостолов. Или как знаков зодиака.

— И что теперь?

— Теперь надо возвращаться. Папа должен это знать. И надо готовиться к войне. Немцы не успокоятся. Барон, если выжил, будет мстить.

Барон выжил. Он выбрался из-под завала через подземный ход, о котором знали только ламы. Но вышел уже другим — седым, израненным, но с горящими глазами. В его руках был небольшой осколок, который он нёс с собой, и который спас ему жизнь.

— Северцевы, — прошептал он, глядя на дымящиеся развалины монастыря. — Вы ещё пожалеете. Я найду вас. Где бы вы ни были.

В Москву экспедиция вернулась весной 1929 года. Алексей встретил дочь на вокзале и сразу понял, что она изменилась. В ней появилась та же внутренняя сила, что была в нём когда-то. И тревога.

— Ты взяла кристалл, — сказал он.

— Да, папа. И теперь я знаю больше. Нам надо поговорить. Срочно.

Громов выслушал доклад с каменным лицом.

— Значит, немцы не оставят попыток. И у них есть свой носитель — барон. Это война на новом уровне.

— Мы должны найти остальные кристаллы раньше них, — сказала Настя. — Особенно тот, что в Южной Америке. И тот, что в Германии, в замке Вевельсбург. Если барон доберётся до них первым...

— Он уже добирается, — перебил Громов. — Наша агентура сообщает, что в Германии готовится новая экспедиция в Анды. Под руководством того же барона. Он оправился от ран и снова в деле.

— Тогда мы должны опередить его.

— Успеем? — спросил Алексей.

— Должны. Илья, готовь людей. Настя, готовься. Ты летишь в Южную Америку.

— А вы, папа?

— А я останусь здесь. Мне уже не воевать, сердце не то. Но я буду думать о вас. И молиться, если умею.

Пока готовилась экспедиция в Анды, в Германии происходили события, которые вскоре потрясут весь мир. В октябре 1929 года рухнула нью-йоркская биржа, началась Великая депрессия. Германия, жившая на американские кредиты, оказалась на грани краха. Безработица, голод, отчаяние — всё это играло на руку нацистам.

На выборах 1930 года они получили 18% голосов, став второй партией в рейхстаге. А в 1932-м Гинденбург назначил Гитлера канцлером. К власти пришли те, кто верил в магию, в древние артефакты, в расу господ.

Барон фон Мекк стал одним из ближайших сотрудников Гиммлера. Он получил чин оберфюрера СС и неограниченные средства на поиски кристаллов. В замке Вевельсбург, который Гиммлер превращал в центр нацистского оккультизма, была оборудована специальная лаборатория, куда свозили всё, что находили экспедиции «Аненербе».

В этой лаборатории лежал один из кристаллов — тот, что барон привёз из Тибета ещё до встречи с Настей. Он пульсировал ровным красным светом, и нацистские учёные пытались понять, как использовать его энергию для создания нового оружия.

— Мы на пороге великих открытий, — говорил Гиммлер, осматривая лабораторию. — Эти камни дадут нам силу, перед которой содрогнётся мир.

— Не все камни у нас, рейхсфюрер, — напоминал барон. — Часть у русских. У Северцевых.

— Значит, их надо забрать. Любой ценой. Мы готовим операцию по заброске агентов в Советский Союз. Они найдут этих Северцевых и достанут камни. Мёртвыми или живыми.

— Я сам хочу участвовать, — сказал барон.

— Участвуйте. Но будьте осторожны. Русские тоже не дремлют.

В Москве готовились к обороне. Громов знал, что рано или поздно немцы попытаются проникнуть в лабораторию. Он усилил охрану, установил новые системы сигнализации, проверил всех сотрудников. Но понимал: если барон придёт сам, обычная охрана не поможет.

Алексей чувствовал приближение опасности. Кристалл в груди пульсировал сильнее обычного, предупреждая. Он почти не спал, всё время проводил в лаборатории, изучая сибирский кристалл.

— В нём есть память, — говорил он Насте перед её отъездом. — Я вижу обрывки изображений. Корабль, звёзды, войну в космосе. И тех, кто напал. Они не люди. Они — энергия, чистая тьма. Они вселились в наших предков тысячи лет назад и до сих пор правят миром из тени.

— Ты думаешь, нацисты — их марионетки?

— Не только нацисты. Все, кто стремится к власти любой ценой. В каждом человеке есть частица тьмы. А эти существа умеют её раскачивать.

— Как же бороться с ними?

— Светом. Тем, что в нас. В тебе, во мне, в Илье, в миллионах обычных людей, которые просто хотят жить и растить детей. Если мы сохраним свет в себе, тьма не победит.

Настя обняла отца.

— Я вернусь, папа. Мы победим.

— Возвращайся, дочка. И помни: я всегда с тобой.

Экспедиция в Анды началась в марте 1930 года. Илья, Настя и десять бойцов отправились через Атлантику в Перу. Официально — геологическая партия, ищущая редкие минералы. На самом деле — охотники за кристаллом, который, по расчётам Насти, находился в районе древнего города инков Вилькабамба, последнего убежища инков после испанского завоевания.

Путь через джунгли был тяжёлым. Влажность, насекомые, змеи, ягуары. Индейцы-носильщики смотрели на белых с подозрением, но золото делало своё дело. Чем выше в горы, тем труднее становилось дышать. Настя использовала дар, чтобы чувствовать опасность и направлять отряд.

На двадцатый день они нашли развалины. Город стоял на вершине горы, скрытый облаками. Каменные стены, храмы, площади — всё заросло джунглями, но угадывалось под зеленью.

— Здесь, — сказала Настя. — Я чувствую. Кристалл под главным храмом.

Они вошли в храм. Внутри было темно, пахло сыростью и тленом. Настя зажгла свет — кристалл на груди осветил стены, покрытые древними рисунками. Инки поклонялись солнцу, но здесь были изображения странных существ в длинных одеждах, сходящих с неба.

— Они видели пришельцев, — прошептал Илья.

— Не только видели. Они хранили их дар. Идём.

В подземелье под храмом их ждала пещера, где на алтаре лежал кристалл. Он был золотистого цвета, пульсировал мягко, призывно. Рядом стояли мумии — жрецы, охранявшие его веками.

— Бери, — сказал Илья. — Быстро, пока немцы не нагрянули.

Но немцы уже были здесь. Из темноты вышли люди в чёрном. Барон стоял впереди, с пистолетом в руке.

— Здравствуй, девочка, — сказал он. — Я знал, что ты придёшь. И привёл тебя прямо к цели. Теперь камень мой.

Он шагнул вперёд, но Настя не двинулась с места. Она сосредоточилась, и из её груди вырвался луч света. Барон выставил свой кристалл, и лучи встретились. Пещера наполнилась ослепительным сиянием.

— Не отдавай! — крикнул Илья, открывая огонь по немцам.

Началась схватка. Пули свистели, камни летели, кристаллы боролись. Настя чувствовала, что силы барона больше — у него было два кристалла против её одного. Но у неё была молодость и ярость.

— Ты не получишь его! — крикнула она и рванулась к алтарю.

Схватив золотой кристалл, она прижала его к груди. Тот вплавился в тело, сливаясь с остальными. Боль была чудовищной, но Настя выдержала. Теперь у неё было три кристалла.

Барон взвыл от ярости и бросился на неё. Но Настя, не глядя, выставила руку, и волна энергии отбросила его назад. Он ударился о стену и затих.

— Уходим! — крикнул Илья.

Они выбежали из храма, оставляя позади немцев. Внизу, в джунглях, их ждала тропа к спасению.

Барон очнулся через час. Он был один. Немцы погибли или разбежались. Кристалл был потерян.

— Северцева, — прошептал он, поднимаясь. — Ты заплатишь за это.

Он вышел из храма и посмотрел на заходящее солнце. В его груди пульсировал единственный оставшийся кристалл. Этого было мало для победы. Но достаточно для мести.

— Я найду тебя, — сказал он. — Где бы ты ни была. И твоего отца. И всех, кто встанет на моём пути.

Он скрылся в джунглях, чтобы вернуться в Германию и готовить новый удар.

В Москву Настя вернулась героиней. Три кристалла в её груди пульсировали ровно, давая силу и знание. Алексей смотрел на дочь и видел в ней себя прежнего — молодого, полного сил, готового на всё.

— Ты стала сильнее меня, — сказал он.

— Я чувствую, папа. Я знаю, где остальные кристаллы. Один у барона. Один в Сибири, у нас. Один в Германии, в замке Вевельсбург. И есть ещё два — в Африке и в Австралии. Мы должны собрать их все.

— А если барон соберёт свои?

— Тогда будет война. Решающая.

Громов слушал их молча.

— Значит, война неизбежна, — сказал он. — Мы должны готовиться. И мы будем готовиться. У нас есть вы, есть кристаллы, есть вера в победу. Остальное — дело техники.

За окнами лаборатории наступала ночь. Москва засыпала, не зная, что в её недрах зреет сила, способная изменить мир. И что где-то далеко, в Германии, такая же сила готовилась к бою.

Тьма и Свет снова стояли друг против друга.

Глава 4

Чёрное солнце

1933 год. Германия встретила приход Гитлера к власти факельными шествиями, барабанным боем и истерической радостью миллионов. Нацисты маршировали по улицам Берлина, Мюнхена, Гамбурга, неся свастику и обещание величия. Для тех, кто знал правду, это было начало конца.

Барон фон Мекк наблюдал за факельным шествием из окна своего кабинета в Берлине. В руке он держал бокал с рейнским вином, на губах играла холодная улыбка. Его время пришло. Если раньше оккультные общества существовали на обочине политической жизни, то теперь они становились частью государственной машины.

В дверь постучали.

— Войдите.

Вошедший был молод, подтянут, в чёрной форме СС. Вытянувшись в струнку, он отрапортовал:

— Оберфюрер, рейхсфюрер Гиммлер вызывает вас в Мюнхен. Срочно.

— Еду.

Поезд до Мюнхена шёл несколько часов. Барон сидел в отдельном купе, размышляя о будущем. После провала в Андах, после потери кристалла в Тибете, после всех неудач он наконец получил то, что хотел — доступ к неограниченным ресурсам. Гиммлер верил в оккультизм, верил в древние артефакты, верил, что с их помощью можно создать расу господ. Барон обещал ему эту силу в обмен на свободу действий.

Встреча проходила в старом замке, где размещался штаб «Аненербе». Гиммлер, в неизменном пенсне и чёрной форме, встретил его в своём кабинете, увешанном древними рунами и картами.

— Барон, — сказал он без предисловий, — нам нужно обсудить ситуацию с кристаллами. Русские опережают нас. У них уже три, судя по нашим данным. У вас — один. Этого недостаточно.

— У меня один, рейхсфюрер, но я знаю, где находятся остальные. Два — в России, у Северцевых. Один — здесь, в Германии, в Экстернштайне, который мы так и не смогли полностью изучить. Один — в Африке, в Рифтовой долине. И один — в Австралии, у аборигенов.

— Почему мы до сих пор их не взяли?

— Потому что русские мешают. Северцевы — носители кристаллов. Они чувствуют наши приближения, блокируют наши действия. Нам нужно нейтрализовать их, прежде чем мы сможем продолжить поиски.

— Нейтрализовать? Они в Москве, под охраной спецслужб. Как вы предлагаете это сделать?

— У меня есть план, рейхсфюрер. Но для него потребуются люди и средства.

— Говорите.

Барон изложил свой план. Заброска диверсионной группы в Советский Союз, проникновение в лабораторию, захват Северцевых или, если не получится, уничтожение. Гиммлер слушал молча, только покачивая головой.

— Рискованно, — сказал он наконец. — Если провалитесь, международный скандал.

— Не провалимся. У меня есть люди, подготовленные в Тибете, владеющие техниками древних. И есть кристалл, который поможет нам нейтрализовать защиту русских.

— Хорошо. Действуйте. Но помните: если проиграете, я вас не знаю.

— Я знаю, рейхсфюрер.

В Москве о планах барона не знали, но чувствовали приближение опасности. Алексей Северцев почти не спал — кристалл в груди пульсировал тревожно, предупреждая о грядущем. Он пытался убедить Громова усилить охрану, но тот и сам понимал: рано или поздно немцы попытаются нанести удар.

Настя после возвращения из Анд быстро восстанавливалась. Три кристалла в её груди давали силу, но и забирали здоровье. Она часто бледнела, жаловалась на головокружение, но держалась. Алексей видел, что дочь медленно сгорает, и ничего не мог поделать.

— Надо удалить один кристалл, — сказал он однажды. — Три — слишком много для твоего организма.

— Нельзя, папа. Они срослись. Если удалить один, умру.

— Тогда надо учиться управлять ими, чтобы не тратить силы попусту.

— Я учусь. Но времени мало. Барон не успокоится.

Илья, вернувшийся с ними из Анд, теперь постоянно находился при лаборатории. Он чувствовал себя неуютно в городе, тянуло в тайгу, но понимал, что нужен здесь. Настя стала ему как дочь, и он готов был защищать её до конца.

— Слышал, немцы готовят что-то, — сказал он однажды за ужином. — Мои знакомые из бывших белогвардейцев, которые теперь в эмиграции, пишут: в Берлине формируется отряд для заброски в Россию. Цель — неизвестна, но похоже на диверсию.

— Где высадиться могут? — спросил Громов.

— Где угодно. Граница длинная. Могут через Финляндию, могут через Польшу, могут через Прибалтику.

— Усилим охрану. Но если у них есть кристалл, обычная охрана не поможет. Надо, чтобы Настя и Алексей были готовы.

В Берлине подготовка шла полным ходом. Барон отобрал дюжину добровольцев из числа эсэсовцев, прошедших подготовку в Тибете. Все они владели техниками медитации, умели переносить холод и голод, были готовы умереть за фюрера. Каждому он дал амулет с частицей своего кристалла — небольшие осколки, которые должны были защитить их от воздействия Северцевых.

— Вы — моя армия, — говорил он им. — Вы идёте в самое сердце врага. Ваша цель — захватить или уничтожить Северцевых. Если не сможете захватить, убейте. Их кристаллы должны быть у нас.

— А если они используют свою силу? — спросил один из эсэсовцев.

— Ваши амулеты защитят вас. Ненадолго, но достаточно, чтобы подобраться близко. И ещё: у меня есть вот это.

Он показал небольшой прибор, собранный в лабораториях «Аненербе». Сложная система линз и катушек, питаемая от кристалла, должна была создавать поле, нейтрализующее энергию других кристаллов.

— С этим мы сможем блокировать их силу. Тогда они станут обычными людьми. И вы справитесь с ними.

Эсэсовцы кивнули. Они верили барону, как верили фюреру.

Операция началась в ноябре 1933 года. Группа перешла границу в районе Карелии, где леса были густы, а пограничников мало. Шли на лыжах, ночами, прячась днём в снегу. Местные жители, случайно встреченные, бесследно исчезали — трупов не оставляли, чтобы не привлекать внимания.

К декабрю они достигли окрестностей Москвы. Остановились в лесу, в двадцати километрах от лаборатории. Барон, руководивший операцией лично, развернул карту.

— Вот цель, — указал он. — Усадьба Голицыных, теперь секретный объект. Охрана — человек пятьдесят, плюс спецсредства. Но главная опасность — Северцевы. Старик и девка. Если они почувствуют нас раньше времени, операция провалится.

— Как подойдём? — спросил командир группы.

— Ночью. Под прикрытием метели. Я включу подавитель, когда будем близко. Тогда они не почувствуют.

В лаборатории Настя проснулась среди ночи от сильного сердцебиения. Кристаллы в груди пульсировали тревожно, как никогда прежде. Она вскочила, накинула халат и побежала к отцу.

Алексей тоже не спал. Он сидел в кресле, прижимая руку к груди.

— Чувствуешь? — спросил он.

— Да, папа. Что-то идёт. Что-то очень близко.

— Барон. Это он.

Они вышли в коридор. Охрана была на местах, но все выглядели спокойными. Никакой тревоги.

— Никто ничего не заметил, — сказал дежурный офицер. — Все системы чисты.

— Системы могут не заметить, — ответил Алексей. — А мы чувствуем. Поднимите людей по тревоге. Немцы рядом.

Но было поздно. В тот же миг погас свет. Завыла сирена, но тут же захлебнулась — её заклинило. Из темноты ударили выстрелы.

Барон и его люди ворвались в лабораторию через чёрный ход, который им открыл завербованный агент. Подавитель работал — Настя чувствовала, как её сила утекает, как кристаллы слабеют. Она попыталась сосредоточиться, но ничего не выходило.

— Папа, я не могу, — прошептала она.

— Я тоже. Подавитель. У них подавитель.

Илья, спавший в соседней комнате, выскочил с маузером. Он не зависел от кристаллов и чувствовал себя нормально. Увидев в коридоре чужих, открыл огонь. Двое упали, остальные залегли.

— Сюда! — крикнул он Северцевым. — В подвал!

Они побежали по тёмному коридору, спотыкаясь о тела охраны. Пули свистели над головой. Илья прикрывал отход, стреляя почти вслепую.

В подвале было сыро и холодно. Здесь хранились самые ценные экспонаты, включая сибирский кристалл. Алексей подбежал к свинцовому контейнеру, открыл его. Кристалл засиял, освещая помещение.

— Он может нейтрализовать подавитель? — спросила Настя.

— Попробуем.

Алексей взял кристалл в руки. Тот был тяжёлым, пульсирующим. Алексей сосредоточился, направил свою волю. Кристалл ответил — волна энергии прошла через тело, восстанавливая связь с его собственными осколками.

— Получается, — выдохнул он. — Настя, помоги мне.

Они взялись за руки. Два носителя, три кристалла у Насти, один у Алексея плюс сибирский гигант. Энергия хлынула через них, уничтожая поле подавителя. Наверху барон почувствовал это — его прибор задымился, затрещал и взорвался.

— Чёрт! — выругался он. — Они блокировали подавитель. Вперёд, любой ценой!

Эсэсовцы рванули в подвал. Но теперь Настя чувствовала силу. Она выставила руку, и волна света отбросила нападавших назад. Стены подвала задрожали.

— Уходим через запасной выход, — сказал Илья. — Здесь всё рухнет.

Они побежали по узкому тоннелю, ведущему наружу. Сзади слышались крики, стрельба, грохот обрушивающихся перекрытий.

Выбрались они в лес, в километре от усадьбы. Было холодно, темно, мороз кусал лицо. Настя дрожала — использование силы отняло много энергии. Алексей поддерживал её.

— Барон? — спросила она.

— Не знаю. Может, погиб. Может, выбрался.

— Если выбрался, он не успокоится.

— Знаю. Но сейчас надо уходить. Здесь скоро будут наши, а потом — немцы. Если барон жив, он организует погоню.

Они пошли через лес, ориентируясь на огни Москвы. Илья нёс на себе сибирский кристалл, завёрнутый в брезент. Тяжесть была чудовищная, но он не жаловался.

Барон выбрался из-под завалов через час. Из его отряда в живых осталось четверо. Подавитель был уничтожен, кристалл, питавший его, разбился. Но главное — он сам был жив.

— Северцевы ушли, — доложил один из эсэсовцев. — Их следы ведут в сторону Москвы.

— Догоним?

— Не успеем. Уже светает, скоро будут облавы.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — барон ударил кулаком по дереву. — В третий раз они уходят. Но в четвёртый не уйдут.

Он приказал отступать. Группа ушла в лес, заметая следы. Операция провалилась, но барон не собирался сдаваться.

В Москве Северцевых встретили как героев. Громов, узнав о нападении, немедленно усилил охрану, перевёл лабораторию в другое место, глубоко под землю. Старую усадьбу законсервировали, входы завалили.

— Вы ранены? — спросил он, осматривая Алексея.

— Нет. Просто устал. И Настя тоже. Ей нужен отдых.

— Отдых будет. Но сначала — допрос. Что это было? Кто напал?

— Барон. Он жив и здоров. У него есть технология подавления кристаллов. Если они её усовершенствуют, нам конец.

— Значит, надо уничтожить его раньше. Илья, сможешь организовать группу для заброски в Германию?

— Смогу. Но нужна цель.

— Замок Вевельсбург. Там база «Аненербе». Если барон там, надо его убрать. И если там есть кристаллы — забрать.

— Это самоубийство, — сказал Алексей. — Замок охраняется, внутри сотни эсэсовцев.

— У нас есть вы. И ваши кристаллы.

— Мы не бойцы, Громов. Мы учёные.

— Сейчас все мы бойцы. Или вы хотите, чтобы барон через год снова пришёл и добил вас?

Алексей посмотрел на дочь. Настя была бледна, но в глазах горел огонь.

— Я поеду, папа, — сказала она. — Если не остановить его сейчас, будет поздно.

— Ты едва стоишь на ногах.

— Выдержу.

Пока готовилась операция в Германии, в мире происходили события, которые вскоре сделают эту операцию ещё более опасной. В 1934 году Гинденбург умер, Гитлер стал полновластным хозяином Германии. Началась милитаризация, перевооружение, подготовка к большой войне.

«Аненербе» получила огромные средства. Тысячи сотрудников, сотни экспедиций по всему миру. Барон, оправившийся после ранения, стал одним из руководителей этой организации. Он лично курировал поиски кристаллов в Африке, куда отправил экспедицию под руководством археолога Лео Фробениуса.

В Рифтовой долине, в районе Олдувайского ущелья, немцы нашли следы древней цивилизации. И среди них — ещё один кристалл. Четвёртый по счёту, если считать тот, что был у барона, и тот, что хранился в Вевельсбурге.

Барон лично вылетел в Африку, чтобы забрать находку. Когда он взял кристалл в руки, тот вплавился в его грудь, сливаясь с имеющимся. Теперь у него было два.

— Два против четырёх, — пробормотал он. — Но ничего. Скоро будет три. Вевельсбургский ждёт.

В Москве узнали об этой находке от агентов. Громов понял, что медлить нельзя.

— Если барон получит третий, силы сравняются. А если четвёртый — он станет сильнее вас. Надо бить сейчас.

Группа Ильи и Насти вылетела в Европу через Скандинавию, с фальшивыми документами. В Германии их встретили подпольщики-антифашисты, которые помогли добраться до Вестфалии.

Замок Вевельсбург стоял на холме, мрачный и неприступный. Вокруг — патрули, колючая проволока, прожектора. Внутри, по данным разведки, находился кристалл — в подземелье, под главной башней.

— Как проникнем? — спросил Илья.

— Через подземный ход, — ответила Настя. — Я чувствую его. Там, под холмом, есть старая штольня, ещё со времён средневековья. Немцы её замуровали, но мы можем пробиться.

Они ждали ночи. Когда стемнело, подошли к подножию холма. Настя сосредоточилась, нашла место, где земля была мягче. Илья и бойцы взялись за лопаты.

Через два часа они пробились в штольню. Узкий лаз вёл в темноту. Поползли, освещая путь фонариками. Настя чувствовала кристалл — он был близко, где-то под замком.

Штольня вывела их в подвал. Здесь было сухо, стены сложены из тёсаного камня. Впереди — дверь, за ней — лестница наверх.

— Там охрана, — прошептал Илья. — Человек пять. Справимся?

— Я помогу, — сказала Настя.

Она сосредоточилась и направила силу на дверь. Та слетела с петель с грохотом. Охрана, стоявшая за ней, даже не успела выстрелить — волна света сбила всех с ног.

— Вперёд!

Они побежали по коридорам. Настя вела их, как маяк. В зале, украшенном рунами и свастиками, на алтаре лежал кристалл. Он был чёрного цвета, пульсировал медленно, тяжело.

— Бери! — крикнул Илья.

Настя шагнула к алтарю, но в тот же миг сзади раздался голос:

— Не трогать!

Барон стоял в дверях. В руках он держал свой кристалл, светящийся красным. Рядом с ним — десяток эсэсовцев с автоматами.

— Я знал, что вы придёте, — сказал он. — Знал и ждал. Теперь вы в ловушке.

— Не в ловушке, — ответила Настя. — Я сильнее.

Она ударила волной света. Барон отразил её своим кристаллом. Зал наполнился ослепительным сиянием. Эсэсовцы попадали на пол, зажимая глаза. Илья и бойцы открыли огонь.

Настя и барон стояли друг против друга, обмениваясь ударами. Силы были примерно равны — у неё три кристалла, у него два, но он был опытнее. Настя чувствовала, что начинает уставать.

— Папа, помоги, — прошептала она.

За тысячи километров, в Москве, Алексей вдруг почувствовал её зов. Он сидел в лаборатории и вдруг вскочил, прижимая руку к груди.

— Настя, — выдохнул он. — Я с тобой.

Он направил всю свою волю, всю силу своего кристалла через пространство. Энергия хлынула по невидимой связи от отца к дочери.

Настя почувствовала прилив сил. Она ударила барона с удесятерённой мощью. Тот не выдержал, отлетел к стене, выронив кристалл.

— Бери чёрный! — крикнул Илья.

Настя схватила чёрный кристалл. Он вплавился в грудь, сливаясь с остальными. Четыре кристалла в одной груди — это было слишком. Настя закричала от боли и упала на колени.

— Уходим! — Илья подхватил её.

Они побежали назад, в штольню. Барон пытался подняться, но был слишком слаб. Эсэсовцы, ослеплённые, стреляли наугад.

Они выбрались из штольни под утро. Настя была без сознания. Илья нёс её на руках, бойцы прикрывали. Погони не было — немцы не рискнули лезть в лес, боясь засад.

Через три дня они были в Швейцарии. Ещё через неделю — в Москве.

Алексей встретил дочь в больнице. Настя лежала бледная, слабая, но живая.

— Ты спасла меня, папа, — прошептала она. — Я чувствовала тебя.

— Ты спасла мир, дочка. Четыре кристалла у нас. У барона — два. Скоро он придёт за остальными.

— Пусть приходит. Мы готовы.

В Германии барон восстанавливался после поражения. Он потерял чёрный кристалл, но сохранил свой. Два против четырёх — это было плохо, но не смертельно.

— Северцевы, — шипел он в бессильной злобе. — Вы ещё заплатите.

Он вызвал к себе адъютанта.

— Готовьте новую экспедицию. В Австралию. Там последний кристалл. Если мы возьмём его, у нас будет три. А потом — реванш.

— Слушаюсь, оберфюрер.

Барон смотрел на карту мира, где красными флажками были отмечены места находок. Четыре у русских, два у него, один в Австралии. Последний, двенадцатый? Или тринадцатый? Он не знал точно. Но знал, что тот, кто соберёт больше, получит власть над миром.

— Я не проиграю, — сказал он. — Слышите, Северцевы? Я не проиграю.

За окнами замка Вевельсбург сгущались сумерки. Тьма набирала силу.

Глава 5

Последний из двенадцати

1935 год. Мир стоял на пороге великих перемен. Германия открыто перевооружалась, Италия готовилась захватить Эфиопию, Япония расширяла агрессию в Китае. Советский Союз, закончив первую пятилетку, превращался в индустриальную державу, но внутри страны нарастали репрессии, подозрительность, страх.

В этой обстановке борьба за кристаллы казалась чем-то нереальным, мистическим, далёким от повседневных забот. Но для тех, кто знал правду, она была важнее любой политики.

Алексей Северцев после событий в Вевельсбурге окончательно сдал. Четыре кристалла в груди дочери, один в его собственной, плюс сибирский гигант в лаборатории — всё это создавало поле напряжения, которое он чувствовал постоянно. Сердце работало с перебоями, врачи давали ему не больше года, если он не прекратит любые контакты с кристаллами.

— Я не могу прекратить, — сказал он Громову. — Барон не успокоится. Он будет искать последний кристалл.

— Где он, этот последний? — спросил Громов.

— В Австралии. Священная гора Улуру, которую европейцы называют Айерс-Рок. Там, в пещерах, аборигены хранят один из осколков. Они называют его «глаз мира».

— Откуда знаете?

— Настя чувствует. После того как она взяла чёрный кристалл, её способности расширились. Она теперь видит все осколки, как маяки. Один у барона, один в его замке (он не носит его с собой), один в Африке, который он уже забрал, и один в Австралии. Если он успеет раньше нас, у него будет три, у нас четыре. Силы сравняются.

— Значит, надо спешить. Но Настя ещё не оправилась после Германии.

— Она поедет. Я не пущу её одну, но и сам не поеду — сердце не выдержит. Илья с ней.

— Илья уже готов. Отряд отобран. Ждём только её решения.

Настя вошла в комнату. Она была бледна, под глазами тени, но взгляд горел решимостью.

— Я еду, — сказала она. — Если барон опередит нас, всё, что мы сделали, пойдёт прахом.

— Ты едва стоишь, — заметил Громов.

— Выстою. У меня нет выбора.

Австралия 1935 года была далёкой, дикой и почти неисследованной. Шесть месяцев пути через полмира: поездом до Владивостока, пароходом до Шанхая, оттуда — до Дарвина на севере континента. Потом — вглубь, на юг, через пустыни и саванны, где белый человек был редким гостем.

Настя, Илья и четверо бойцов (все проверенные, опытные) двигались под видом антропологической экспедиции, изучающей культуру аборигенов. Британские власти выдали разрешение без проблем — в те годы многие ездили изучать «примитивные народы».

Чем дальше на юг, тем жарче становилось. Красная земля, редкие кустарники, миражи над горизонтом. Аборигены, встречавшиеся по пути, смотрели настороженно, но после обмена подарками соглашались быть проводниками.

Настя чувствовала кристалл всё отчётливее. Он звал её, пульсировал в такт её сердцу. Но она знала, что барон тоже близко. Его присутствие она ощущала как холодок за спиной.

— Он здесь, — сказала она Илье однажды вечером у костра. — Где-то рядом. Может, за сотню миль, может, ближе.

— Опередим?

— Постараемся.

Улуру возникла из пустыни на рассвете. Огромная красная скала, похожая на спину спящего зверя, возвышалась над равниной. Аборигены, сопровождавшие экспедицию, остановились и отказались идти дальше.

— Это священное место, — сказал старый проводник. — Там живут духи предков. Белым нельзя туда.

— Нам нужно, — ответила Настя. — Очень нужно. От этого зависит жизнь многих людей.

— Духи накажут.

— Я договорюсь с духами.

Аборигены остались в лагере, а Настя, Илья и бойцы двинулись к скале.

Подножие Улуру было изрезано пещерами. Настя шла уверенно, ведомая кристаллом. В одной из пещер, глубоко в недрах скалы, они нашли вход в подземный зал. Стены были покрыты древними рисунками — люди с копьями, кенгуру, змеи, и в центре — светящийся круг.

— Здесь, — прошептала Настя.

Она вошла в зал. На каменном алтаре лежал кристалл. Он был прозрачным, как алмаз, и переливался всеми цветами радуги. Рядом стояли мумифицированные тела — хранители, охранявшие его тысячелетиями.

Настя шагнула к алтарю. Но в тот же миг сзади раздался голос:

— Стоять.

Барон. Он вышел из тени, сжимая в руке свой кристалл. С ним были четверо эсэсовцев с автоматами.

— Я знал, что ты придёшь, — сказал он. — И привёл тебя сюда. Спасибо, девочка. Теперь последний кристалл мой.

— Не бывать этому.

Настя ударила волной света. Барон отразил. Зал наполнился сиянием. Эсэсовцы открыли огонь, но Илья и бойцы уже залегли за камнями, отвечая огнём.

Настя и барон боролись, обмениваясь энергетическими ударами. У неё было четыре кристалла, у него два, но он был опытен и жесток. Стены пещеры дрожали, сверху сыпались камни.

— Ты слабеешь, — прошипел барон. — Четыре кристалла слишком много для тебя. Ты сгоришь.

— А ты сгоришь со мной.

В этот момент в пещеру ворвались новые люди. Автоматные очереди, крики. Это были австралийские рейнджеры? Нет, это были аборигены. Они пришли защищать святыню. С копьями и бумерангами они набросились на эсэсовцев.

Барон отвлёкся на секунду. Настя собрала все силы и ударила. Луч света пробил его защиту, ударил в грудь. Барон упал, выронив кристалл.

— Забирай! — крикнул Илья.

Настя рванулась к алтарю. Схватила прозрачный кристалл. Тот вплавился в грудь, сливаясь с остальными. Пять кристаллов в одной груди. Боль была чудовищной. Настя закричала и потеряла сознание.

Очнулась она в лагере аборигенов. Над ней склонялся старый шаман с раскрашенным лицом. Он что-то шептал, размахивая веткой.

— Где я? — прошептала Настя.

— Ты у людей, — ответил шаман на ломаном английском. — Ты взяла глаз мира. Теперь ты часть его.

— Барон?

— Ушёл. Его люди убиты, он ранен. Но он ушёл. Он вернётся.

Илья сидел рядом, перевязывая рану на руке.

— Ты трое суток без сознания, — сказал он. — Я уж думал, не очнёшься. Кристаллы чуть не убили тебя.

— Но не убили. Где они? Я чувствую их.

— В тебе. Пять штук. Ты теперь ходячая батарея.

Настя приложила руку к груди. Под кожей пульсировали пять твёрдых бугорков. Они слились воедино, образуя один большой кристалл. Она чувствовала невероятную силу и одновременно слабость.

— Надо возвращаться, — сказала она. — Барон будет мстить.

В Москве их ждали с тревогой. Алексей, узнав, что дочь жива, едва не лишился чувств от радости. Но когда он увидел её, радость сменилась ужасом. Настя была прозрачной, как стекло. Кожа светилась изнутри, глаза горели холодным огнём.

— Что с тобой? — спросил он.

— Во мне пять кристаллов, папа. Я еле держусь. Если не найду способ контролировать их, умру.

— Найдём. Обязательно найдём.

Громов собрал совещание. Ситуация была критической: у барона оставался один кристалл (тот, что он носил) и ещё один, спрятанный в Вевельсбурге. Итого два. У Северцевых — пять у Насти, один у Алексея и сибирский гигант в лаборатории. Итого семь. Но сибирский гигант был слишком велик, чтобы имплантировать, его использовали как источник энергии.

— Если барон захватит сибирский кристалл, — сказал Алексей, — он сможет уравновесить силы. Надо усилить охрану.

— Уже усилена, — ответил Громов. — Но барон не полезет в лоб. Он будет действовать хитростью.

В Германии барон зализывал раны. Потеря последнего кристалла в Австралии была тяжёлым ударом. Но он не сдавался. У него оставался кристалл в груди и ещё один в замке. Два против пяти — плохое соотношение, но не безнадёжное.

Он вызвал к себе лучших учёных «Аненербе».

— Нам нужно оружие, которое сможет нейтрализовать кристаллы русских. Не подавитель, а что-то более мощное. Способное уничтожить носителя на расстоянии.

— Такое оружие возможно, герр оберфюрер, — ответил один из учёных. — Если сфокусировать энергию кристалла через специальную линзу, можно создать луч, разрушающий связь между кристаллом и телом.

— Сколько времени нужно?

— Год. Два.

— У нас нет двух лет. Русские будут наступать.

— Тогда рискните сами. Вы — носитель. Ваша энергия, усиленная вторым кристаллом, может стать таким оружием.

Барон задумался. Идея была безумной, но соблазнительной. Он мог бы сам стать оружием.

1936 год. Олимпиада в Берлине. Мир рукоплескал нацистской Германии, не видя за парадами и факелами готовящейся катастрофы. В Москве готовились к процессам над «врагами народа». Громов чудом уцелел, но его лаборатория была на особом положении — Сталин знал о кристаллах и требовал отчётов.

Алексей и Настя работали над контролем. Алексей учил дочь управлять пятью кристаллами, не сжигая себя. Это было мучительно — каждый сеанс отнимал силы, но прогресс был.

— Ты должна представить их как единое целое, — говорил он. — Не как пять отдельных, а как один большой кристалл. Тогда нагрузка на организм снизится.

— Пробую, папа. Но они сопротивляются. Каждый хочет жить своей жизнью.

— Значит, надо их приручить. Как диких зверей.

Однажды ночью Настя проснулась от странного ощущения. Кто-то звал её. Не барон — кто-то другой. Древний, могучий. Она встала, подошла к окну. В небе над Москвой горела странная звезда — ярче всех остальных.

— Сибирский кристалл, — прошептала она. — Ты зовёшь меня?

Кристалл в груди ответил пульсацией. Да, это был он. Сибирский гигант, лежащий в лаборатории, взывал к ней.

Она оделась и пошла в лабораторию. Охрана пропустила — Настя имела допуск высшего уровня. В зале, где хранился кристалл, было темно. Только он сам светился ровным синим светом.

Настя подошла ближе. Кристалл был огромен — больше метра в диаметре. Он пульсировал в такт её сердцу.

— Что ты хочешь? — спросила она вслух.

Ответ пришёл не словами — образами. Она увидела корабль, летящий сквозь звёзды, войну, взрыв, падение. Увидела, как осколки разлетаются по Земле. Увидела тех, кто создал корабль — прекрасных существ из света. И увидела Тьму — чёрную дыру, пожирающую миры.

— Ты хочешь, чтобы я собрала все осколки? — спросила Настя.

Кристалл мигнул. Да.

— А потом?

Потом — открыть портал. Призвать Свет. Закрыть Тьму навсегда.

— Но для этого нужно двенадцать. У нас семь. У барона два. Где остальные три?

Ответа не было. Кристалл не знал. Или не хотел говорить.

В Германии барон завершил подготовку. Он соединил свой кристалл с тем, что хранился в замке, и теперь носил в груди два. Это было мучительно, но он терпел. Сила удвоилась.

— Теперь я готов, — сказал он Гиммлеру. — Я иду в Россию. Один.

— Один? Это самоубийство.

— У меня есть план. Я не буду штурмовать лабораторию. Я выманю Северцевых. Заставлю их прийти ко мне.

— Каким образом?

— У меня есть их слабое место. Дочь. Если я захвачу её, отец отдаст всё.

— Она сильна.

— Я тоже. И у меня есть козырь.

Барон достал небольшую коробочку. В ней лежал осколок — ещё один, о котором никто не знал. Он нашёл его в Тибете, в тайной пещере, куда не дошли ни ламы, ни экспедиции. Одиннадцатый осколок.

— С этим у меня будет три. Почти сравняемся.

Гиммлер одобрил. Операция началась.

В Москву барон проник под видом немецкого инженера-командированного. Документы были безупречны, внешность изменена гримом. Он поселился в гостинице недалеко от лаборатории и начал слежку.

Настя чувствовала его присутствие, но не могла понять, где именно. Три кристалла барона создавали помехи, маскировали его.

— Он здесь, — сказала она отцу. — Я чувствую холод.

— Будь осторожна. Не выходи одна.

Но Настя не могла сидеть взаперти. Ей нужно было двигаться, дышать, жить. Однажды вечером она пошла в парк, надеясь развеяться.

Барон напал внезапно. Из темноты вырвался луч чёрного света, ударил Настю в спину. Она упала, теряя сознание. Барон подхватил её и исчез в ночи.

Илья первым заметил пропажу. Он бросился к Алексею.

— Насти нет! Ушла гулять и не вернулась!

Алексей схватился за сердце. Кристалл в груди бешено пульсировал.

— Барон. Это он. Она жива, но она у него.

— Где они?

— Не знаю. Но чувствую направление. На юг, к лесам.

Громов поднял тревогу. Отряды ОГПУ прочесывали окрестности. Но барон уходил быстро, используя силу кристаллов, чтобы заметать следы.

В лесной избушке, в ста километрах от Москвы, барон держал Настю. Она была связана не верёвками — энергетическими путами, созданными его кристаллами.

— Очнулась? — спросил он, когда она открыла глаза. — Хорошо. Сейчас твой отец придёт за тобой. И принесёт свой кристалл и сибирский. Тогда я заберу всё.

— Он не придёт.

— Придёт. Я знаю отцов. Они готовы на всё ради детей.

Настя попыталась использовать свою силу, но путы блокировали её. Три кристалла барона подавляли пять её — силы были почти равны, но барон был опытнее и держал ситуацию под контролем.

— Не мучайся, — сказал он. — Всё равно проиграешь. Твой отец стар и слаб. Я убью его, заберу кристаллы, и тогда открою портал. Мой хозяин придёт и даст мне власть над миром.

— Твой хозяин — Тьма. Она уничтожит тебя самого.

— Возможно. Но сначала уничтожит вас.

Алексей, Илья и отряд бойцов шли по следу. Алексей вёл их, чувствуя дочь. Сердце разрывалось от боли, но он шёл. Илья нёс сибирский кристалл, завёрнутый в свинец, чтобы не привлекать внимания.

— Он ждёт нас, — сказал Алексей. — Это ловушка.

— Знаю, — ответил Илья. — Но у нас нет выбора.

Избушка стояла на поляне. Вокруг — тишина, ни души. Но Алексей чувствовал напряжение, как перед грозой.

— Настя там, — сказал он. — И барон. И ещё трое его людей.

— Берём?

— Я пойду один. Если что, прикроете.

— Ты с ума сошёл!

— У меня есть план. Сибирский кристалл со мной. Если я соединю его со своим, силы станут огромны. Может, хватит, чтобы победить барона.

— Это убьёт тебя.

— Знаю. Но Настя должна жить.

Алексей вышел на поляну. Барон ждал его на крыльце.

— Здравствуй, старый враг, — сказал он. — Долго же мы шли к этой встрече.

— Отпусти дочь.

— Отпущу, если отдашь кристалл и тот, что у тебя в мешке.

— Сначала покажи, что она жива.

Барон кивнул, и двое эсэсовцев вывели Настю. Она была бледна, но жива.

— Папа, не надо! — крикнула она. — Он убьёт тебя!

— Молчи, девочка, — оборвал барон. — Решай, Северцев. Кристаллы или дочь.

Алексей шагнул вперёд, разворачивая свинец. Сибирский кристалл засиял, ослепляя всех. Барон зажмурился, и в этот миг Алексей прижал гигантский кристалл к своей груди.

Тот вплавился в тело, сливаясь с его собственным. Боль была чудовищной. Алексей закричал, но не упал. Сила хлынула через него, многократно усиленная.

— Получай! — крикнул он и ударил лучом света в барона.

Тот выставил защиту, но удар был слишком силён. Барона отбросило к стене избушки. Дом рухнул, погребая под собой эсэсовцев.

Настя, освобождённая от пут, бросилась к отцу. Алексей стоял на коленях, из груди его бил свет.

— Папа! — закричала она.

— Всё хорошо, дочка, — прошептал он. — Я сделал это. Барон... он жив?

Из-под обломков донёсся стон. Барон, израненный, но живой, выползал наружу. В руках он сжимал свой кристалл, который защитил его от гибели.

— Ты... ты заплатишь... — прохрипел он.

Илья выстрелил, но пуля отскочила от защитного поля барона. Тот поднялся, шатаясь, и исчез в лесу, используя последние силы.

— Ушёл, — выдохнул Илья.

— Догонять? — спросили бойцы.

— Бесполезно. Он скрылся.

Алексея еле довезли до Москвы. Он был при смерти. Сибирский кристалл, вплавившись в его тело, дал невероятную силу, но сжёг организм. Врачи сказали: дни сочтены.

Настя не отходила от отца. Она сидела у его постели, держа за руку.

— Папа, не уходи, — шептала она. — Ты мне нужен.

— Я всегда буду с тобой, дочка. В твоём сердце. В твоей силе. Ты теперь самая сильная из нас. У тебя пять кристаллов. У меня один, но он скоро погаснет.

— Не говори так.

— Пора. Слушай. Барон жив. У него три кристалла. Он будет искать остальные. Где они — я не знаю. Но ты должна найти. Все двенадцать. Только тогда ты сможешь закрыть врата навсегда.

— Как я найду?

— Слушай кристалл. Он подскажет. И помни: ты не одна. Илья с тобой. Громов поможет. И... может быть, придёт помощь оттуда, откуда не ждёшь.

Алексей закрыл глаза. Настя почувствовала, как его кристалл перестал пульсировать. Отец ушёл.

Похороны были тихими, без речей и оркестра. Только близкие. Илья, Громов, несколько сотрудников лаборатории. Настя стояла у могилы, комкая в руках платок.

— Он был великим человеком, — сказал Громов. — Мы продолжим его дело.

— Я продолжу, — ответила Настя. — Клянусь.

В груди у неё пульсировали пять кристаллов. Они были тяжелы, но она чувствовала в них поддержку отца. Он был с ней.

1937 год. Настя стала руководителем лаборатории. Громов доверял ей полностью. Илья остался её правой рукой. Вместе они искали оставшиеся кристаллы.

По данным разведки, барон объявился в Тибете. Он восстанавливал силы, набирал новых людей. У него было три кристалла — два в груди и один, который он нёс с собой как запасной. Он тоже искал остальные.

Где они были? Один, по слухам, находился в Африке, в районе Великих озёр, где его почитало местное племя как бога. Другой — в Южной Америке, в джунглях Амазонки, у индейцев, никогда не видевших белых. Третий — в Гималаях, в пещере, охраняемой йогами.

Настя готовила новые экспедиции. Она знала, что борьба только начинается.

Однажды ночью ей приснился отец. Он стоял на поляне, залитой лунным светом, и улыбался.

— Ты сильная, дочка, — сказал он. — Ты справишься. Но помни: кристаллы — не оружие. Это ключи. Ключи к знанию, к миру, к себе. Не дай Тьме использовать их.

— Я не дам, папа.

— И ещё. Барон — не главный враг. Главный враг — тот, кто стоит за ним. Тот, кто ждёт за порталом. Ты должна быть готова.

— Я готова.

Отец растаял. Настя проснулась с чувством покоя и решимости.

За окном светало. Новый день начинался. Новый этап борьбы.