Красно-белый. Том 1
Глава 1
Сегодняшний 45-ый День рождения я за каким-то лядом прилетел в город Сочи, где, как известно когда-то были тёмные ночи. А теперь в 2017 году, здесь всё горит в огнях баров, дискотек и ресторанов. Пойдёшь налево – тебя ждут шашлык, вино и пиво, пойдёшь направо – наткнёшься на пиво, вино и шашлык. Повсюду гуляют красивые барышни, которые, не смотря на самый конец зимы, одеты так, что долго перед сном им мучиться не придётся. И меня как человека холостого пока ещё такие подробности интересуют.
- Александр, я взял пару домашнего вина, компанию составите? – подсел за мой столик в ресторане с видом на Чёрное море Григорий Саныч, сухощавый невзрачный невысокого роста мужчина, который поселился в соседнем номере гостиницы, где я уже два дня маялся от безделья.
- Григорий Саныч, я кажется говорил, что не любитель, - поморщился я, так как ди-джей этого заведения врубил трек группы «Руки вверх», немного переделанный под техно.
Засверкала светомузыка. И дамочки возрастом кому за тридцать тут же, взвизгнув, выскочили на танцпол, наверное, вспомнив, свои первые школьные дискотеки. А лично мне, что тогда «Руки вверх» не нравились, что сейчас раздражали. Я вырос под песни группы «Кино» Виктора Робертовича Цоя, если есть стадо – есть пастух, если есть тело – должен быть дух.
- Даже по глоточку не выпьете за свой День Рождения? – удивился странный сосед из гостиницы.
- Если только по глоточку, - буркнул я, пододвинув к себе пластиковый стакан с разливным красным вином.
Григорий Саныч покосился на беззаботно танцующий народ и, припомнив наш утренний разговор за завтраком, в который я ввязался от скуки, спросил:
- Я так и не понял, а вы тренер по какому виду спорта?
- Я и сам уже не помню, - ухмыльнулся я. – У нас городок маленький, поэтому я там и футболистов тренирую, и боксёров и даже с баскетболистами работаю. А вечером ещё в настольный теннис стучу. Пусть ребятишки сами, когда подрастут, решат, где у них лучше будет получаться. А если нигде не пойдёт, то боксёрские комбинации и скорость бега могут и в повседневном быту пригодиться.
- Хи-хи, - хохотнул странный сосед, у которого я внезапно заметил какой-то нездоровый блеск в глазах. – А я, сколько себя помню, науками разными интересовался. Да и сейчас работаю в одной организации. Платят, если сказать – сущие копейки, а требуют – прорывных технологий.
- Везде так, - хмыкнул я и посмотрел в сторону танцующих барышень, ведь меньше всего именно сегодня - 28 февраля, хотелось плакаться о своей невезучей судьбе.
- Вы, наверно, познакомиться с кем-нибудь здесь хотите, а я вам мешаю, - словно прочитав мои мысли, сказал учёный не пойми каких наук.
- Да ладно, - махнул я рукой. – Вон смотрите, какие дамы милые. Вон за тем столиком. И под эту муру не танцуют. Сейчас подойдём, представимся, скажем, что бизнесмены с Урала.
- Вот уж дудки, - уперся сосед. – Я был один раз женат, после неё мне никто не нужен.
«А что ж ты сюда дурень приехал-то в феврале? – мысленно спросил я ученого. – Если у тебя отпуск, то катил бы в санаторий-профилакторий, грязевые ванны, целебные клизмы, минеральные источники и электросон».
- Ну как хотите, - пожал я плечами и, приподняв пластиковый стакан с вином, сказал. – За науку.
- Замечательный тост, - заулыбался учёный и в несколько больших глотков выпил половину пол-литрового пластикового стакана.
Я же это местное разливное вино лишь чуть-чуть пригубил. Во-первых, уже пять лет являлся ярым трезвенником, а во-вторых, если ты детский тренер и при этом пьёшь и куришь, то считай, вырастишь спортсменов, которые будут пить и курить и в итоге плохо кончат. Странно, но от маленького глотка вина немного зашумело в голове и сразу же потянуло на подвиги.
- Значит так, Григорий Саныч, я сейчас подойду к тем дамам, заведу с ними непринуждённую беседу, про море, солнце и песок, и махну вам рукой. Всё-таки День рождения один раз в году. Хотя, - я криво усмехнулся. – У меня, скажу по секрету, один раз в четыре года. Я родился 29 февраля 72-го года.
- 29-го? – неожиданно сильно удивился учёный. – Тогда послушайте меня внимательно, Александр Владимирович. Помните, вы мне утром за завтраком рассказывали, как в 90-ом году ездили на просмотр в футбольную команду из Высшей Союзной лиги? Где вам не повезло, так как какой-то грубиян порвал связки голеностопа, хотя в первом тайме вы оформили хет-трик.
- Ну, допустим. Чего теперь-то старое ворошить? – я посмотрел за тот столик, где мне в целом внешне понравилась одна блондиночка. – В 90-е годы талантливых парней хватало, подумаешь, на просмотре один сломался, возьмут другого. Давайте с нашим холостяцким брюзжанием покончим.
- Да, выслушайте вы меня наконец! – сосед одним залпом опрокинул оставшееся в его стакане вино и горячо зашептал. – Прошлое можно переиграть. Особенно таким счастливчикам, которые родились 29-го февраля.
- Закусывай сосед, - пробурчал и поднялся из-за стола, но как назло к тем дамочкам подсел уже какой-то хмырь.
Поэтому я, неловко потоптавшись на месте, снова присел напротив сумасшедшего профессора и, решив его позлить, ради хохмы, спросил:
- А знаете, это очень интересно. И как же, по-вашему, прошлое можно переиграть, когда в него попасть решительно невозможно?
- Хех, - усмехнулся сосед. – Ясное дело на самолёте в прошлое не улететь, хотя в истории и такое случалось, что пассажирские лайнеры залетали на несколько лет назад или вперёд, попав в пространственно-временной тоннель. А пойдёмте на брег моря, там и поговорим под шум прибоя. А то тут слишком шумно.
«Ой, дурак, небось, РЕН-ТВ насмотрелся», - обозвал я учёного про себя, но решил отыграть комедию до конца. Всё же День рождения, имею право покуражиться, чтобы было потом, что вспомнить.
- Да, да, - сказал я, изо всех сил стараясь не заржать. – Мне тоже тут музыка не очень. Пошлите на бреге моря коллега. Пора приступать к эксперименту. Кстати, а в чём он заключается?
Сосед посмотрел на наручные часы, странно улыбнулся и, лихорадочно сверкнув глазами, сказал:
- Время не ждёт, за мной, подробности расскажу по дороге.
Из мало внятного изложения теории многомерного времени, над которым трудился отдел сумасшедшего Григория Саныча, я понял лишь одно – если в нужном месте в нужное время проглотить таблетку простого снотворного, то можно переместиться в прошлое. А такие счастливчики на вроде меня, родившиеся 29-го февраля, переносятся со сто процентной гарантией.
«Вот на что спускает правительство бюджетные деньги», - подумал я, всё ещё играя роль доверчивого простачка, и спросил вслух:
- То есть я правильно понял, коллега? В этом времени я выпиваю снотворное, а просыпаюсь уже в прошлом? И конечно, без денег, без одежды и документов? Кстати, почему не в будущем?
Сосед, вынул записную книжку из внутреннего кармана пиджака, посмотрел на свои закорючки и, не раскусив моего розыгрыша на полном серьёзе ответил:
- Пока рассчитывать не научились момент погружения в будущее. А в прошлое можно попасть проще простого. Правда, проснётесь вы не в своём теле, а в чужом. Вы хотели стать профессиональным футболистом, проявить себя в большом футболе. Когда выпьете таблетку, то думайте именно об этом, представляя в деталях свою новую судьбу.
- То есть уже были удачные эксперименты? – схохмил я.
- Были. Я вам больше скажу, один влиятельный олигарх три года назад захотел стать президентом одной большой страны. И мы его так удачно запулили в прошлое, что теперь он президент. Правда, не скажу, что за страна ему досталась. Я ещё, батенька, жить хочу.
- Это Лукашенко, наверное. Беларусь тоже большая страна по сравнению с Ватиканом, – пробурчал я. – Внезапный взлёт простого председателя колхоза, выглядит более чем подозрительно.
- Всё, пришли, - учёный остановился у самой кромки галечного пляжа. – Широта и долгота совпадают, и время суток самое подходящее. Только вы мне должны пообещать одну вещь?
- Обещаю, - хмыкнул равнодушно я, уже прикидывая как буду гоготать, когда ничего не произойдёт.
- У меня в 1995 году жена умерла, денег на лекарство заграничное не хватило. Откройте в Москве фонд для больных с онкологией. К тому времени денег у вас должно быть очень много. Вдруг вы спасёте и мою супругу.
Григорий Саныч посмотрел на меня, перекрестил и протянул простую таблетку снотворного. Я тяжело вздохнул. Мне вдруг стало жаль этого мужичка, и таблетку я проглотил из сострадания. Глаза тут же закрылись сами собой, и я пробормотал: «Большой футбол».
***
- Никон, вставай, замёрзнешь! – кто-то толкнул меня в плечо, и вокруг загоготали молодые, задорные и от этого всегда весёлые парни.
Я покрутил головой и сразу же догадался, что нахожусь в футбольной раздевалке, где сижу на откидном кресле, которые обычно устанавливают в кинозалах или во дворцах культуры. На приколоченных вешалках висят вещи, а под ногами валяются сумки из-под формы. На ногах бутсы, вроде не плохие. До колен натянуты гетры, а дальше на мне белые трусы и красная футболка, под которую пододето нательное бельё. «Сработало, мать твою! Только какой же это большой футбол? – мгновенно мелькнуло в голове. – Это же захудалый стадион в уездном городе N. И всё вокруг какое-то старое, обветшалое. В лучшем случае – вторая лига».
- Дайте мальчику поспать, - пророкотал бархатно-старческий голос, и опять вокруг заржали.
«Знакомый голосок», - подумал я и вскочил на ноги, к сожалению полного зрения, пока ко мне не вернулось. Лица футболистов и внешность этого старика в пальто поверх пиджака я пока рассмотреть детально не мог.
- Никонов не спать, живо на поле! – гаркнул жестким суровым голосом старший тренер, невысокий коренастый мужик тоже с размытым лицом.
«Не спать, не спать, - заворчал я и побежал следом за другими футболистами. – Ну, учёный, ну удружил. Если закидываешь в прошлое, то нужно хотя бы примерный год знать и место».
- Ёж-матрёж! – выругался я, когда выбежал на поле, которое отделяло от низеньких трибун широкая беговая дорожка, ведь при дневном свете зрение полностью вернулось ко мне.
И первое, что бросилось мне в глаза - это здоровенный портрет Ленина на одной из трибун. И самое главное ко мне пришло понимание, что это Сочи! Горы вокруг, воздух морем пахнет. И судя, по чахлой траве на поле, и снегу, который ещё кое-где виднелся, я попал либо в февраль, либо в март. «Значит так, - подумал я, - Ленин на портрете – это СССР! И хоть режьте меня, хоть рубите, но при Советском союзе не было в Сочи большого футбола. Наврал учёный, а ещё жену просил спасти. Ничего святого у людей не осталось».
- Иди на своё место, дятел! – обругал меня парень, чем-то смутно напоминая защитника сборной СССР Вагиза Хидиятуллина. – Ты чё? Башкой ударился в перерыве, придурок?
- Да, в туалете поскользнулся, - пробурчал я и спросил. – Куда мне встать-то?
- Гаврила, объясни мальчику его место на поле, - шикнул по борзому Хидиятуллин, и посеменил в центр обороны, а место на последнем рубеже занял не кто иной - как Ринат Дасаев!
А Гаврила, то есть Юрий Васильевич Гаврилов объяснил мне уже по-доброму, что я второй оттянутый нападающий при выдвинутом вперёд Георгии Ярцева. Поэтому я по-шустрому переместился поближе к центральному кругу, так как с центра поля мяч разыгрывал наш соперник. И пока судья не дал свисток к началу второго тайма я спросил Георгия Александровича, будущего тренера сборной России московского «Спартака»:
- Ярик, я тут головой стукнулся, растолкуй в двух словах – с кем играем? И чё за турнир?
- Хех, - улыбнулся длинноволосый парень ростом чуть ниже меня с немного щербатым лицом. – Это же Кубок СССР. А вот те ребятки из Пятигорска приехали. Команда «Машук». Бухать надо меньше Никон.
- Да я и не пью совсем. А счёт какой?
- Саша Корешков штуку положил перед перерывом. Может тебя к врачу отправить?
- Не, не, - активно замотал я головой. – Всю жизнь мечтал за «Спартак» сыграть. Красно-белый самый первый.
«Да раз пошла такая пьянка я и без головы, и без ног сыграю, – подумалось мне. – Ну, учёный, ну подлец, не обманул! Постой, а что за Никонов гонял за «Спартак» при Советском союзе? Не помню такого. Ладно, потом год уточню и разберусь, почему меня Александра Владимировича Никонова перенесло в какого-то футболиста Никонова из «Спартака». Эх, где наша не пропадала!».
Глава 2
Первые пять минут второго тайма я словно беспризорник метался по всему полю, не понимая куда бежать и кому пасовать. Всё же одно дело детей тренировать, и совсем другое играть самому в команде, которая действует через средний и мелкий пас в два касания и работает над этим не один год. Лично я больше привык к более прагматичному футболу. Если много человек столпилось на одном месте, зачем мельчить? Дай длинный кросс на другой край, где много места для манёвра. Или вот, к примеру, пятигорцы к шестой минуте ввосьмером сгрудились около своих ворот, ну куда там пролезешь через мелкий пас? Переть на такую защиту по заветам Константина Ивановича Бескова – это всё равно, что головой ломиться в бетонную стену.
Поэтому я, плюнув на предматчевую установку, которую, кстати говоря, по уважительной причине и не слышал, вылез из толпы, где ни до меня, ни до первого нападающего Георгия Ярцева мяч элементарно не доходил и попытался получить передачу за пределами штрафной площадки «Машука» из Пятигорска. Но не тут-то было, Юрий Гаврилов, который дирижировал атакой красно-белых меня в упор не видел. Он то с Сергеем Шавло сыграет, который перемещается по левой бровке, то на Вагиза Хидиятуллина отдаст, действующего в опорной зоне, то подключит по правому краю Александра Корешкова, автора единственного забитого мяча. То вообще покатает мяч со вторым игроком центра поля Валерием Глушоковым.
- Хидя, будь человеком дай! – гаркнул я, когда мяч достался опорнику Хидиятуллину, но вместо передачи услышал, что меня послали в одном интересном направлении.
«Значит вот он какой - большой футбол», - усмехнулся я про себя, лихорадочно соображая, что делать. Затем я кинул взгляд на бровку, где на моё место уже готовили замену. Разминался какой-то высокий кучерявый парень, которому что-то объяснял ассистент старшего тренера, тыча пальцем в мою сторону.
«Да задолбали!» – выругался я про себя и, когда Юрий Гаврилов бросил в прорыв по правому краю реактивного нападающего Георгия Ярцева. Рванул следом. «Сейчас Ярцев уткнётся в двух оборонцев из Пятигорска и вынужден будет скинуть мяч назад», - решил я и не прогадал. Георгий Саныч закопался на бровке и немного зло отпасовал мне пяткой назад. «Вот и ладушки», - хмыкнул я про себя, приняв одним касанием мяч, а вторым прокину его себе на ход немного в сторону от штрафной «Машука».
- Отдай! – крикнул тут же Гаврилов. – Куда потащил?
Однако я, сделав вид, что оглох, прокинул мяч ещё дальше, старясь выйти по центру ворот, которые примерно в метрах тридцати от меня были загорожены целым взводом футболистов в белой форме. Затем резко ускорился и пробил так, как любил это делать в далёкой и славной молодости. Моё новое тел, кстати, было очень даже ничего – прокаченные ноги, хорошо развитый плечевой пояс, отличный пресс. Скорее всего, тот Никонов в тело которого я угодил, был форвардом силового плана, в общем, примерно, как и я. Поэтому мяч из-под моей ноги вылетел словно ядро из пушки. Я задержал дыхание, мысленно проводив футбольный снаряд в добрый путь. И через доли секунды перекладина гулко ухнула, а мяч, ударившись в неё, резко воткнулся за линией ворот.
- Ооо! – вздохнули немногочисленные зрители на стадионе, а затем захлопали в ладоши.
Судья в поле грузин невысокого роста, улыбнувшись, дунул в свисток, показал на центр и сам же посеменил в центральный круг.
- Нормально, - первым поздравил меня Юрий Гаврилов. – Но в следующий раз если я сказал тебе мяч отдать, то ты должен отдать.
- Головой в туалете ударился, уши плохо слышать, - пробурчал я и, посмотрев на бровку, удовлетворённо крякнул, так как высокого и кучерявого парня снова посадили на лавку с остальными запасными игроками.
И тут я встал как вкопанный, ведь на самом краю скамейки запасных сидел скромно кумир моего детства Фёдор Черенков, ещё пока без своей фирменной кудрявой причёски, которую он сделает где-то после Олимпиады-80. Значит сейчас 1979 год – год, когда «Спартак» выиграет золото Высшей лиги. Федя пока сидит на лавке, Сергея Родионова вообще в команде нет, значит сейчас март 1979 года.
- Чё встал, чокнутый? – толкнул меня в плечо, пробегая мимо Георгий Ярцев. – Двигай на нашу половину поля.
- Это всё шумы в голове виноваты, - улыбнулся я.
И внезапно диктор по стадиону объявил:
- Мяч забил Владимир Никонов №16, счёт 2 : 0, впереди команда «Спартак» Москва.
«Ого, а вот и ещё один кусочек пазла сошёлся - зовут меня, значит, Владимир. Уже жить легче», - решил я, заняв своё место в расстановке по левую руку от Ярцева. И «Машук» из Пятигорска снова принялся разыгрывать мяч с центра поля.
Эти здоровые парни из второй лиги третьей зоны, получив второй голешник в свои ворота, внезапно кинулись в атаку, так как терять им стало нечего. Это при скользком счёте – 1 : 0, можно попытаться поймать именитого соперника на шальной контратаке, а когда счёт – 2 : 0, обороняться больше смысла нет. Поэтому я вновь бросился действовать по ситуации. А ситуация на поле сложилась следующая, «Машук» сумбурно и хаотично напирал, «Спартак» так же хаотично отбивался. Соперник из второй лиги разумно кинулся долбить не по центру, а побежал атаковать ворота Дасаева через края. Проход с фланга, навес, борьба за подбор, и по новой пас на край. Я бы на их месте действовал так же. Ведь когда мастерства маловато, нужно брать физической мощью, напором и борьбой.
Поэтому, когда в третий раз пошёл навес во вратарскую площадь и Ринат Дасаев, большой специалист игры на выходах, разбежавшись, выпрыгнул, чтобы сыграть кулаками, я уже знал, куда полетит мяч. Резкий рывок в нужную область поля, прыжок и футбольная кожаная сфера точнёхонько прилетела мне на грудь. За два касания я положил мяч вниз, прокинул его себе на ход, пока мне «добрый человек» в белой футболке, прыгнув ногами вперёд, не порвал кресты, то есть крестообразную связку колена, и рванул в контратаку.
- Никон, пасуй! – послышалось от Юрия Гаврилова с левого боку.
Но я опять, включив режим «ничего не вижу, никого не слышу», понёсся в сольный рейд. «Потом, Юра, в стеночку поиграем с забеганием», - буркнул я про себя, резко уйдя ещё от одного товарища из Пятигорска, который метил уже в голеностоп. В этот момент, главное вовремя подпрыгнуть, как во время бега с препятствиями. И тогда, и ноги будут целы, и жёлтые карточки останутся в кармане футбольного судьи.
Ещё через две секунды я преодолел центральную линию футбольного поля, и народ на трибунах весело засвистел. Передо мной осталось всего четыре человека – вратарь «Машука», один защитник слева, который меня точно не догонял, и два рослых усатых парня прямо по курсу. Как я учил своих детишек в таком случае? Киваешь головой сначала влево, затем вправо и рвёшь по центру!
Два элементарных движения, которых конечно в обязательном порядке нужно отрабатывать на тренировках и перед моими глазами остался лишь вратарь, ускорившейся навстречу, так как я немного отпустил мяч вперёд. Однако удача вновь улыбнулась мне, на доли секунды я оказался быстрее и, подкинув мяч носком, в последнее мгновение ушёл от столкновения с голкипером. «Ну, что? Закатывать мяч издевательски носом не буду. Это перебор», - усмехнулся я, пробежав ещё десять метров, и щечкой закатил третий гол в пустые ворота отчаянного соперника.
- Молодец парень! – заорали с трибун сторонние сочинские болельщики, снова искупав меня в аплодисментах.
- Давай хет-трик! – выкрикнул кто-то, пока я семенил на свою половину.
Однако, мои партнёры по команде были не так рады, тому счёт стал – 3 : 0. Сначала напихал мне Гаврилов, что я единоличник, затем добавил Ярцев, что я тут перед девочками красуюсь, и наконец, Хидиятуллин пригрозил, если буду много выделываться, то он разберётся со мной в раздевалке. Я хотел было огрызнуться, и пригрозить сам выбитыми на открытый воздух зубами, но решил не ерепениться. Когда дойдёт до дела, я всем покажу, как выглядит моя коронная, отработанная многими годами тренировок, двоечка в челюсть.
А после возобновления игры, получив третью плюху, футболисты из Пятигорска решили больше не рисковать, не лезть вперёд и стараться как можно чаще контролировать мяч. Минуты четыре они только и делали, что катали его в защите и откидывали вратарю. Мой «Спартак» вяло пытался идти в прессинг, так как многие ребята уже подустали. На бровке же вновь стал разминаться нападающий, по мою душу. Поэтому я рванул в бессмысленный отбор.
Завладеть мячом, бегая одному против четырёх игроков защиты – это утопия, даже если они и из второй Союзной лиги. Однако поле центрального стадиона в городе Сочи и идеальный газон на итальянском «Сан-Сиро» – это две большие разницы. Поэтому незаметная кочка, сжалившись над моими метаниями, вдруг сыграла за меня. Мяч, катящийся низом от крайнего игрока обороны центральному защитнику «Машука» внезапно подпрыгну и изменил направление, а я, рванув, бросился двумя ногами вперёд. И именно из-за какого невероятного усилия мне удалось дотянуться до черно-белой футбольной сферы. После чего я резво вскочил, и уже по прыгающему мячу рубанул со всей дури, которой было много в молодости, взъёмом. На этот раз траектория мяча получилась крайне неприятной для голкипера из Пятигорска. И вроде он всё видел, и расстояние было двадцать пять метров минимум, но футбольный снаряд, пролетев на высоте в полтора метра, так закрутился, что резко нырнул вниз точно перед вратарём. Бедный кипер «Машука» прыгнул, сматерился, видя как мяч, ударившись о газон, перелетает через него и поплёлся вынимать в четвёртый раз новенький с чёрно-белым рисунком кругляш из сетки своих ворот.
- Молодец! Молодец! – раздалось с трибун.
Я помахал рукой болельщикам, которых было где-то тысячи две на двенадцатитысячной арене, и побежал на смену, где меня уже поджидал злой ассистент Константина Ивановича Бескова. Кстати, сам метр по традиции смотрел игру сидя на зрительской трибуне, чтобы лучше читался рисунок ажурной, комбинационной игры.
- Единоличник, мать твою, - бросил мне в спину ассистент, выпуская в поле Александра Калашникова, и тут же скомандовал в сторону скамейки запасных. – Черенков разминайся, сейчас заменишь Корешкова на правом краю полузащиты.
- Нормально сыграл, - улыбнулся Фёдор Черенков, когда я уселся на его место. – Только влетит тебе сегодня от Константина Иваныча.
- Когда кладёшь три штуки, и тебя ругают – это мелочи жизни, а вот когда ты три верных момента запорешь, и к тебе нет претензий, то это уже клиника. – Усмехнулся я в ответ.
Неожиданно ко мне подошёл «Дед», то есть Николай Петрович Старостин, смерил меня долгим взглядом и после небольшой паузы сказал:
- Футбол, молодой человек, игра коллективная. В следующий раз не стоит забывать об этом.
- Для меня, как для нападающего, Николай Петрович, стеночки и забегания – это факультатив, а забитые мячи уже обязательная программа, - ответил я моментально, так как по жизни не привык лезть за словом в карман.
- Ну, ну, - хитро усмехнулся легендарный начальник московской команды «Спартак».
Глава 3
Как позже я узнал, команду поселили в молодёжный центр «Спутник», в бетонную высотку в живописном месте на берегу маленькой речушки Агура. Свежий воздух, рядом в отдельном двухэтажном здании – библиотека, кинозал и одна из первых профессиональных дискотек в Союзе, где по вечерам гуляла как приезжая, так и местная молодёжь. В общем отвлекающих от футбола факторов было более чем достаточно. Но у старшего тренера Бескова особо не забалуешь, поэтому сразу после победы над «Машуком» из Пятигорска, со счётом - 4 : 0, как только футболисты поели, состоялся «разбор полётов». Ведь второй тренер команды Фёдор Сергеевич Новиков, которого я сначала впопыхах и не заметил, пока шёл матч на магнитофон начитал тактико-технические действия каждого отдельного футболиста. Это такая статистическая загогулина: сколько пасов отдал, сколько единоборств выиграл, сколько раз обыграл соперника, пробил по воротам, забил голов и много другое.
И когда весь физически крепкий коллектив собрался в небольшой служебной аудитории, на первом этаже спального корпуса. Старший тренер Константин Бесков, опираясь на данные своего помощника, каждому выставил оценки:
- Ринат Дасаев – оценка пять. Свою работу выполнил на отлично. Виктор Самохин – оценка четыре, большой процент брака при передачах вперёд. Вагиз Хидиатуллин – оценка четыре, дважды проиграл верховую борьбу. Сергей Шавло – оценка четыре с плюсом, нужно было несколько раз отдать вперёд, а ты все играл поперёк поля, да назад…
Под это монотонное зудение и под множеством свалившихся на меня неожиданных перемен, я постепенно стал засыпать. Нет, я всё понимаю, разбор игры даже против команды второй лиги – дело важное и ответсвенное. Но можно же было устроить его завтра утром? Зачем сейчас нас всех мучить?
- Никонов! – прозвучала моя фамилия из уст старшего тренера, поэтому я встрепенулся. – Оценка три с минусом.
«Как три с минусом? – я чуть со стула не упал. – Я же три банки заколотил!».
- Как три с минусом? – спросил я, из-за чего на меня устремились десятки глаз.
- У тебя брак в передачах по первому тайму – 50%. Я бы тебе влепил кол, но учитывая забитые мячи оценка – три с минусом.
- Так это защитникам с полузащитниками, которых никто не прессингует ошибаться негде, - от возмущения я встал со стула. – Пятьдесят процентов брака для нападающего, которому надо идти в обыгрыш, принимать мяч, когда на спине висит соперник, это хороший показатель.
- Никонов сядь я сказал! – выкрикнул второй тренер Новиков, низенький суховатый мужчина лет пятидесяти, с въедливыми хитрыми глазами.
- Никонов – оценка два! – тут же осадил меня и Константин Бесков.
Я плюхнулся на стул. И мне кто-то из запасных ребят, которых я ещё плохо различал, шепнул:
- Дурак, если оценка два, то про премиальные можешь забыть.
- Разберёмся, - пробурчал я, опустив голову.
Если бы кто-нибудь из моих пацанов, тренировавшихся под моим руководством, забил три штуки, сыграв не по установке, а по наитию, то я бы ему только спасибо сказал. Так как смысл футбола – это сам забей, не дай забить тебе. «Да, - мысленно протянул я, - не в ту я команду попал. Мой стиль – это быстрый и силовой футбол. Коненчно, в центре поля и в защите можно три четыре пасика исполнить, но в атаке «мельчить» – только пороть моменты. Для меня идеальный нападающий – это Халк, весь из стальных мышц, ноги мощные, удар как из пушки. Хотя данные у меня сейчас ничего, может быть и выгорит с большим футболом. Не соврал учёный».
- Всё! – закончил подводить итоги матча Константин Иванович. – Отбой в десять. Пройду по номерам, проверю. От кого завтра запашок услышу, гонять буду как сидоровых коз! Через три дня соперник будет серьезный, бакинский «Нефтчи», команда высшей лиги. Свободны. И это… Никонов останься.
Я тяжело вздохнул, и вышел из очереди, направлявшейся на весёлый и заслуженный вечерний отдых футболистов. Корме меня задержался и второй тренер Фёдор Сергеевич Новиков.
- Тебя в номере с кем поселили? – спросил меня футбольный мэтр.
- 110-ый номер, проживаю вместе с Александром Сорокиным, – ответил я, словно нахожусь в местах не столь отдалённых.
- Фёдор Сергеевич, переселите Никонова к Черенкову, а Булгаков пусть в 110-ый перебирается, – скомандовал Бесков своему помощнику. – А ты Никонов поучись у Фёдора такту. Больно ты резок.
- Резкость, Константин Иваныч, это лучшее оружие нападающего, - ляпнул я, поставив мэтра в тупик.
«Ей Богу как в детском саду, - мысленно я бухтел себе под нос, перенося вещи из одной типовой комнаты на десятом этаже в другую. – Я, конечно, слышал, что Бесков – ретроград, но зачем ему решать, кому с кем селиться? Нам же не по семь лет».
- Давай знакомиться, - я протянул руку Феде Черенкову. – Никонов Александр Владимирович, то есть теперь уже Владимир Александрович. Хорошо хоть фамилия совпала, а то запалился бы по полной.
- Так мы же уже знакомы? – удивился Черенков, пожав мою руку.
- Да я сегодня в туалете прямо в стенку лбом как дал. Чуть номер не спалил, так искры в разные стороны полетели.
- Шутишь что ли? – словно большой ребёнок спросил он.
- Это разве шутки? Ха-ха, - я рухнул в одежде на свою кровать. – Вот если сейчас сгонять на переговорный пункт и позвонить оттуда сюда в «Спутник» и голосом Леонида Брежнева пригласить Бескова к телефону… Уважаемый Константин Иваныч, - сказал я с причмокиванием, парадируя Леонида Ильича. – Завтра вам надо срочно быть в Москве. Для вручения очередной правительственной награды. Возражения не принимаются.
- Ха-ха, - вяло засмеялся по-футбольному гениальный сосед.
- Если мне ещё одну двойку влепят за забитые голы, то я так и сделаю.
Я закрыл глаза и попытался расслабиться, чтобы осознать до конца, что такое сегодня произошло. И не сон ли это? Не бред ли? Не сумасшествие? Неужели я сейчас в «Спартаке», который в Союзе всегда считался солидной командой с оригинальным игровым подчерком? Даже непримиримый противник Лобановский как-то про красно-белых говорил, что «Спартак» – это фирма.
- Володь, а может, с парнями на дискотеку сходим в клуб? До отбоя ещё полтора часа. Мужики говорят, здесь девушки из ГДР отдыхают. Познакомимся.
Я лениво открыл один глаз и хотел было шутя послать Фёдора Фёдоровича в библиотеку за немецко-русским разговорником, но вовремя сообразил, что этого самого настоящего кудесника мяча лучше не разыгрывать. Иначе он поверит, а мне потом стыдно будет.
- А пошли! – я подскочил, сделал лёгкую зарядку, совмещая движения руками и бег на месте, и ещё раз схохмил. – Не поверишь, второй раз сегодня на дискотеку иду.
- Опять шутишь?
- Если бы! Вот послушай, – я остановился, припомнил что несколько часов назад выкрикивал солист группы «Руки вверх» и запел. - Забирай меня скорей увози за сто морей и целуй меня везде восемнадцать мне уже! А дальше такие мегабасы: дунс, дунс, дунс, дунс. И мозги превращаются в мелкую крошку.
- Я такое ещё не слышал, - улыбнулся Черенков.
- Значит ты – счастливый человек. Нус, пошли на ярый денсинг.
***
Двухэтажное строение из стекла и бетона с высокими потолками, на козырьке, которого светилась красивая надпись «Спутник», сразу же на первом же этаже нас встретил зажигательной композицией Пола Маккартни «Mrs Vandebilt»:
Хоп, хей-хоп! Хоп, хей-хоп!
Хоп, хей-хоп! Хоп, хей-хоп!
Светомузыка тоже сверкала будь здоров, и в полутьме дискотеки создавалось впечатление, что зал наполнен сотнями изгибающихся толи теней, толи людей. «Это лучше чем “Руки вверх”», - усмехнулся я про себя, и мы с Черенковым, не сговариваясь, в желании освежиться сначала двинулись к бару. Кстати, одеты были мы не так чтобы по первому писку моды – обычные костюмы, и только на ногах хорошие качественные кроссовки «Адидас». Из чего я сделал вывод, что тот Никонов либо был жмотом, либо копил деньги на что-то другое. А что касается Фёдора, то я про него читал, что он рос без отца и все деньги, зарабатываемые в «Спартаке», отдавал матери, поэтому особо не фасонил. Внезапно припев песни закончился, и я услышал на самом настоящем русском языке её продолжение:
Гремит гром над головой,
И все вокруг спешат домой —
Страшен ливень вечером.
Нынче мы баклуши бьём
И напролёт всю ночь поём,
Потому что весело…
- Кто у мистера Маккартни песню спёр? – спросил я Фёдора, пробираясь к бару.
- Опять шутишь? Это же «Весёлые ребята»!
- Тогда уже не ребята, а «Парни цап-царап». Ладно, что будешь заказывать?
Я протиснулся к барной стойке и постучал ладонью по столешнице, чтобы привлечь внимание бармены.
- Пиво, - услышал я из-за спины.
- Запомни, Федя. То кто курит и кто пьёт, тот молоденьким умрёт и в состав не попадёт. Два молочных коктейля, шеф! – обратился я к парню в цветастой рубашке, который крутился на разливе напитков.
- Так что будет-то из-за одной кружечки?
- Тем более, какой смысл тогда пить? Ты на остальную команду не смотри, у них здоровье как у быков. А тебе надо ноги прокачать и плечевой пояс. Если хочешь выиграть московскую Олимпиаду-80, а потом поехать на чемпионат мира, тогда слушай меня. Здоровье – это наш капитал и нечего его разбазаривать, его приумножать надо. Бухариков много, а таких как ты мастеров – единицы.
- Скажешь тоже, единицы, – застеснялся девятнадцатилетний Фёдор Фёдорович.
- И не спорь, у меня глаз-алмаз. Я сразу вижу, кто в команде чего стоит. Ну что? Идём с немками знакомиться?
- Не, - махнул рукой Черенков, – давай по коктейлю и домой.
- Мудро, я тоже сегодня не в лучшей форме. Завтра вечером немецкий язык подтяну и пойдём.
Глава 4
1-го марта 1979 года в четверг я впервые вышел на знаменитую тренировку московского «Спартака». Для этого команду отвезли на стадион «Труд» в Адлер, чтобы мы до конца не угробили поле Центрального стадиона в Сочи. Благо до Адлера, которого в 1961 году присоединили к Сочи, ехать было всего 12 километров.
Что уж греха таить, тренировка Бескова мне очень понравилась, так как вся работа с минимальными паузами шла с мячом. А то есть некоторые любители, которые готовят вместо футболистов, не то команду гребцов, не то стайеров, бегунов на дальние дистанции, не то команду штангистов. У Костантина Ивановича всё было чётко, не обременительная беговая часть, затем квадраты и отработка отдельных элементов игры. Наконец, перед двухсторонкой перешли к самому моему любимому элементу футбола – это удары с ходу с дальних дистанций. Основной состав принялся обстреливать Рината Дасаева, а нам, запасным или лучше сказать футболистам активной ротации, поставили на расстрел Алексея Прудникова, высоченного под метр девяносто парня с приятным рязанским лицом.
Фёдор Черенков отправился к куче футбольных мячей, чтобы пасовать, а наша задача была - сделать рывок на передачу и «выстрелить» по воротам. Не помню, какая была моя очередь, но когда второй тренер Фёдор Новиков выкрикнул мою фамилию, а Черенков удобно накатил под правую рабочую ногу, я так дал, что мяч, словно ядро просвистел по воздуху и, угодив в перекладину ворот, взвился высоко в небо. На громкий хлопок разом среагировала вся команда, перестав выполнять упражнение.
- Это чего сейчас такое было? – хмыкнул Новиков. – Сила есть ума не надо? Так что ли? Федя, дай ещё раз этому «бронтозавру».
- Федь накинь черпачком! – выкрикнул я.
И когда мячик полетел на меня с навесом, я рванул, и словно из катапульты засадил по пологой траектории точно в голкипера Прудникова. Надо отдать должное, вратарь, правильно оценив ситуацию, ловить кожаное ядро не стал, он выставил кулаки и выбил мяч чуть ли не к центру поля.
- Бестолочь, - коротко прокомментировал Новиков мою природную предрасположенность наносить мощнейшие удары.
- Чё ещё раз повторить? – хмыкнул я, пропустив мимо ушей несправедливое ругательство.
- Следующий, - дунул в свисток Фёдор Сергеевич.
Затем, когда снова подошла моя очередь, я уже пробил на технику, закрутил взъёмом точно в правую от меня «девятку». А четвёртую попытку исполнил шведкой, внешней стороной стопы, угодив в левый нижний угол, в так называемую шестёрку.
- Ну вот, без дури, лучше ведь получается, - высказался второй тренер команды. – А то второй Букиевский у нас нарисовался. Тоже любитель пошмалять.
«Посмотрю, как вы будете радоваться, когда наш Вова Бук вколотит с 30-ти метров важнейший мяч», - подумал я про себя, немного припомнив историю восхождения «Спартака» на чемпионский Олимп в этом 1979 году.
В конце тренировки Константин Иванович объявил двадцатиминутную двухсторонку. Основа против дубля. За основу вышли признанные лидеры команды – Гаврилов, Ярцев, Шавло, Дасаев, Хидиятуллин, Букиевский с пушечным ударом, гренадёр Самохин и Олег Романцев, который позже возглавит московский «Спартак», сборную России, а так же будет отжигать на пресс-конференции, называя Мукунку хорошим. Почему-то именно это я вспомнил, когда увидел на тренировке молодого Олега Ивановича.
За дубль же отрядили второго вратаря Алексея Прудникова, плюс не завоевавшего полного доверия у Бескова Фёдора Черенкова и ещё каких-то ребят, с которыми я толком не успел познакомиться. Ну и меня в придачу на остриё атаки. Второй тренер Новиков сказал, что я больно шустрый, вот и покажи, на что способен против основной спартаковской защиты. Кстати, что касается основы, то из чемпионского состава я не видел здесь двух важнейших футболистов – это Эдгара Гесса и Александра Мирзояна. Из чего сделал вывод, что эти парни появятся в «Спартаке» по ходу сезона.
«Ну, хип-хоп маньяки на острие атаки, готовьтесь к драке!» – мысленно подзадорил я сам себя и второго нападающего Мишу Булгакова, когда основа разыграла мяч с центра поля. Пару слов про Булгакова. Маленький, шустрый, техничный, идеальный футболист для мини-футбола, но в «Спартаке» долго не задержится, против отечественных костоломов с такими данными не играют.
- Сели! Сели! – заорал я своей команде, когда Гаврилов, Шавло и Ярцев закрутили свою фирменные кружева.
- Куда сесть-то Никон? – хохотнул высокий кучерявый парень, кажется Саша Калашников, именно он меня заменил в игре против «Машука».
- К воротам сели, Калаш! – крикнул я. – Пусть основа на подступах к штрафной в стеночку играет.
Странное дело, но меня парни из нашего второго состава послушали. И мы дружно окопались около своих ворот, где в мелкий пас не так-то просто и пройти. Поэтому помучившись в безуспешных атаках, основной состав решился на дальний выстрел, который совершил Володя Букивеский, крепкий парень с приятным лицом передовика советского производства. Мяч полетел сильно и не точно, и угодил в заградительную сетку, которая возвышалась над воротами.
Вообще, эта сетка на высоких шестах – была особенностью адлеровского стадиона «Труд». Если вы когда-нибудь смотрели фильм «Гостья из будущего», то эпизод, где Алиса Селезнёва прыгает в длину, как раз будет снят здесь, на фоне заградительной сетки.
- Федя, - успел я шепнуть Черенкову, пока наш вратарь бегал за мячом. – Сейчас сыграем вертикальную атаку.
- Не понял? – опешил наш диспетчер.
- Дай пас на тридцать метров вон на то свободное место, и увидишь, что будет дальше.
- А как же средний и мелкий пас? А как же установка Константина Ивановича?
- Один раз, не адидас, ха-ха! – усмехнулся я и полетел ближе к центру поля.
«Ничего, - зло решил я про себя, – посмотрим, как основа будет крутить мутить свои стеночки и забегания, когда мы поведём в счёте. Первому составу полезно играть в условиях отрицательной разницы в счёте на табло».
Добежав до центрального круга, где меня тут же прихватил за футболку Вагиз Хидиятуллин, я посмотрел в сторону своих ворот. Второй вратарь Прудников вместо того, чтобы выбить мяч далеко в поле, с угла вратарской площадки отдал на ближайшего игрока, который в два касания катнул мяч своему партнёру в центре защиты. Фёдор Черенков резко рванул на свободный участок поля, оторвавшись от опекавшего его Юрия Гаврилова. «Вот и мне пора рвать когти!» – решил я и сначала молниеносно дернулся в правую от себя сторону, а затем так же мгновенно улетел налево, оставив Хидиятуллина в печальном одиночестве.
«Проверить на вшивость» спартаковскую оборону лично мне сразу же захотелось, вклинившись между высоченным центральным защитником Виктором Самохиным и левым крайним красно-белых Олегом Романцевым. Что-то мне подсказывало, что и от Самохина и от Романцева я улечу, словно реактивный лайнер от двух стареньких кукурузников. А в это время Черенков так закинул мяч на тридцать и даже более метров, что мне лишь оставалось его одним касанием подработать и дать стрекача к воротам Рината Дасаева.
Как я и ожидал, Олег Романцев первым бросился мне наперерез со своего фланга. А вот Самохин, играя на позиции «чистильщика», старомодной для футбола нулевых, зазевался. Поэтому я, прокинув мяч себе на ход, без проблем вылетел по самому центру поля. Дасаев же выскочи из ворот, словно по учебнику, быстро сократил дистанцию и прыгнул в ноги, перекрывая телом весь низ.
В таких ситуациях я всегда учил своих ребят одной простой премудрости: «бей черпачком не промахнёшься». Поэтому я сам, не задумываясь, пробил черпачком, а затем, подпрыгнув, перелетел через вратаря. Однако Ринат, наверное, специально зацепил меня рукой за ногу, и я приземлился носом в чахлую мартовскую траву. Зато мой мяч совершил мягкую посадку в сетку ворот основного состава «Спартака».
***
Разбор моих косяков, которые я допустил в товарищеской игре, начался сразу же, как только команда села в автобус. Константин Бесков, встав в проходе, взглядом просто рвал и метал:
- Ты что устроил на тренировке, Никонов?
- Вы имеете ввиду те три мяча, что я положил в сетку Дасаева? – нагло хмыкнул я и уставился в окно автобуса, за которым замелькало, выглядывающее из-за домов Черное море.
- Я повторяю всем непонятливым – это тренировочная игра, где нужно выполнять мою и только мою установку! – Гневно выкрикнул Бесков, обращаясь уже не только ко мне.
- А в чём установка? – я полез на рожон, так как моя команда выиграли 3 : 1, и могла ещё соорудить парочку. – Когда первый состав атакует – расходиться в защите? Пожалуйста, товарищ Ярцев забивайте, никто вам мешать не будет. Так что ли? Что-то я в реальной игре таких подарков от соперника никогда не видел.
- Ты, Никонов, прекрасно всё понимаешь, о чём я говорю! Это что за футбол вы устроили с Черенковым? Это что за передачи на половину поля?
- Константин Иванович, мы просто смоделировали игру киевского «Динамо», – я опять высказался единственным из всей притихшей команды. – Мы с Фёдором показали, как за 20 минут Киев превратит нашу защиту в дуршлаг. Выманили нас на свою половину поля, резкий пас на свободное место, рывок и вынимайте товарищ Дасаев третий мяч. А ведь мог быть ещё четвёртый и даже пятый, если бы меня кое-кто борцовским приёмом на газон не уложил, при полном попустительстве вас, Константин Иванович.
- Ну, наглец, - донеслось до меня от кого-то из футболистов с заднего сиденья.
- Костя, в самом деле, остынь, - наконец заступился за меня начальник команды Николай Старостин и старший тренер более старшего коллегу послушался.
- Я же говорил - будут неприятности, - шепнул, сидящий рядом Федя Черенков.
- Да забей, - тихо усмехнулся я, – я ещё никогда так на футболе не отрывался. А передачки у тебя Федя - во, высший сорт. Словно рукой мяч бросаешь.
- А у тебя скорость - во, - поддержал меня Черенков, показав большой палец.
«Я когда в новом теле получше освоюсь, тогда ещё и технику нормальную покажу», - подумал я, опять уставившись в окно.
Глава 5
В этот вечер на дискотеку, с явным намерением познакомиться с отдыхающими здесь девчонками из ГДР, мы уже пошли большой компанией. Ко мне и Черенкову присоединились - второй вратарь Лёша Прудников и два футболиста из группы нападения, кучерявый Саша Калашников и миниатюрный Миша Булгаков. Правда, Фёдор этот поход рассматривал лишь как способ повеселиться и развеяться, ведь уже более полугода был женат на своей однокласснице Ольге. Я же возможных приключений сопутствующих знакомству с барышнями не исключал.
А на дискотеке сегодня было многолюдно. Гремела заводная композиция американской рок-группы «The Knack» под название «Моя Широна». И под жесткий гитарный риф отплясывали не только зарубежные гости, но и наши соотечественники, уставшие от музыкальных завываний, которые без перерыва крутили по телевизору под видом пенсионной «Песни года».
- Показывай, Калаш, где наши немки? – спросил я, так как до отбоя оставалось всего два часа.
- Может сначала по пиву, - застремался Саша Калашников.
- Да, давайте отметим сегодняшнюю победу, - поддержал его вратарь Прудников, который сегодня сыграл выше всяких похвал.
«Жаль парня, - подумал я, посмотрев на Алексея. – Ведь всю карьеру просидит за спиной Рината Дасаева. Я бы так не смог. Ни для того нам жизнь дана, чтобы пережёвывать чужие мысли и прятаться за чьей-то спиной».
- Ладно, вы пока пейте пиво, я а пошёл знакомиться. А что касается победы, то мы завтра основу ещё раз расчихвостим, если у нас кончено Федю не заберут в первый состав.
- Ну и брехло ты, - усмехнулся Черенков.
- Брехло, не брехло, а три штуки сегодня Дасаю словно бильярдные шары в лузу положил, - сказал Миша Булгаков. – Кались, рассказывай, что случилось?
- Да, - поддакнул Прудников, – вроде на лицо изменений нет, а ведёшь себя как совершенно другой человек. У нас с Бесковым никто и никогда не спорил.
- Это я головой в туалет шарахнулся, скоро пройдёт, ха-ха! – засмеялся я и двинулся в толпу танцующего народа, а ди-джей сменил пластинку и из колонок раздался суперхит группы «ABBA» - «Gimme! Gimme! Gimme!».
«Ну, вот, нормальная музыка. Не то, что в 2017-ом - ты целуй меня везде, даже в тёмненькой звезде», - подумал я, уже пританцовывая. А хорошеньких девушек, здесь было более чем предостаточно. Однако моя новая внешность была далека от стандартов Ален Делона. Большой нос, глубоко посаженные глаза, тонкие губы. В общем, если харизмой девушку не очарую, то других козырей у меня в рукаве нет, и ещё не скоро появятся в виде квартиры, машины и футбольной славы. Я может быть вообще из «Спартака» скоро вылечу, ибо не сошёлся характером с товарищем главным тренером.
«Ого! А эти девчонки то, что надо. Ветреные чёлки и брови вразлёт, обе симпатичные», - хмыкнул я и ринулся к двум танцующим девушкам.
- Гутен абенд медхен! – громко поздоровавшись, я влился в простенький подёргивающийся танец. – Ви хет эс? – поинтересовался я - как дела, исчерпав на этом мои познания в немецком языке.
Девчонки же дружно захохотали и на чистейшем русском языке спросили:
- Ты немец что ли?
- Йа, йа, - закивал я головой и добавил на ломанном русском, – но я знать русишь чуть-чуть. Мой имя – Никон.
- Лена, Оля! – представились они по очереди и, судя по их заинтересованным взглядам, иностранцы здесь пользовались повышенным спросом, даже такой скромной внешности как моя.
- Gimme gimme gimme a man after midnight…, - великолепными голосами выводили из колонок певицы Агнета Фельтског и Анни-Фрид Лингстад свои страдания по какому-то мужчине, и поэтому я, чтобы укрепить знакомство, решил не отмалчиваться:
- Гут мюзик! А вы знать, что музыканты уже подать на развод?
- Какие музыканты? – заулыбалась шикарной белозубой улыбкой Ольга.
- АББА! Фрида и Бенни – капут и Агнета и Бьорн – тоже капут. У нас в дойчланд все уже знать.
- Ну и что, главное, что музыка классная, - хмыкнула Лена.
«Злючка», - решил я и с большим интересом посмотрел на Ольгу. Носик аккуратненький и губки бантиком – для первого свидания в новой жизни самое то! А то я уже в той жизни и позабыл - что это такое ходить на свидания. После развода все силы бросил на тренерскую деятельность, за которую платили сущие копейки. Мужчина же с копейками за пазухой – это не просто «второй сорт», это явный «неликвид» по меркам безумных нулевых годов. Вот я и хотел оторваться на последние деньги, когда полетел в Сочи. И теперь до меня точно дошёл смысл выражения – «Бойся своих желаний, ибо они имеют обыкновение сбываться».
- Я есть изучать руссиш футбол. Смотреть ваш кубок Русии. А вы чем заниматься?
- А мы отдыхаем в «Новом Сочи», - ответила Оля. – Сказали, что у вас весёлые дискотеки и молодёжи много. Вот, приехали посмотреть.
И тут ди-джей как по заказу врубил медлячок в исполнении старичка Джо Дассена «Et si tu n’existais pas», который потом перепели в «Если б не было тебя». «Значит, пришла пора брать быка за рога, то есть девушку брать за талию», - сообразил я и сказал Ольге почему-то по-французски:
- Дансон мадмуазель?
И она оказалась не против. А когда мы закружились в танце, я внезапно заметил, что к «злючке» Лене, хотя возможно она и не такая, подрулила наглая кучерявая морда футболиста Саши Калашникова, которая сейчас сто процентов разрушила мою «легенду» в прах.
- Вы меня Ольга извините, я не немец, – сыграл я по-футбольному на опережение. – Я футболист московского «Спартака» и мы здесь на соревнованиях.
- Так вы москвич? – неожиданно обрадовалась девушка.
- Это будет зависеть от того, как я буду играть, - хмыкнул я, припомнив свои натянутые отношения с Бесковым. – Проявлю себя на кубке, останусь в Москве.
- А если нет?
- Уеду обратно в Германию.
- Ха-ха! – прыснула Ольга.
***
В спальный корпус я возвращался, можно сказать, на флажке, за минуту до отбоя. Проводил Лену и Ольгу до Курортного проспекта, главной улицы города Сочи, поймал и оплатил такси, и конечно же пригласил их на футбол. Кстати, девчонки оказались студентками москвичками из МГУ, отдыхают тут по профсоюзной путёвке за какие-то заслуги. Но насколько я знаю жизнь, отдыхать, когда уже начался второй семестр можно лишь в том случае, если у тебя папа и мама не совсем простые советские люди. Простые студенты в СССР главным образом «отдыхали» на многочисленных стройках социализма, где приобретая бронзовый загар, вкалывали, зашибая себе денежку на новенькие шмотки.
- Никон, а ты чего не на отбое? – внезапно дорогу в корпус мне преградили старожилы московского клуба Ярцев, Романцев, Хидиятуллин и Букиевский.
- А вы, надо понимать, уже всё - отбились? На горшок сходили, спокойной ночи посмотрели? - рыкнул я, предполагая назревающую трёпку.
К сожалению, в командах такое часто бывает, что одноклубники выясняют кто круче - не мастерством на футбольном поле, а на кулаках в раздевалке или в иных местах. И вообще разбиение на разные враждующие группировки – это бич футбольных коллективов.
- Ты что-то мальчик стал сильно борзеть, в последние два дня, - спокойно сказал Романцев. – На «Барина» пасть разеваешь.
- Разеваю? Тогда извините товарищи холопы, что я вашего барина как-то задел, – я сжал кулаки и чуть-чуть подсогнул по-боксёрски колени, чтобы вырубить первого, кто кинется размахивать граблями. – Кстати, а барин – это кто, если не секрет?
- Да чё с ним базарить? – ринулся в бой наиболее физически крепкий Володя Букиевский.
Однако ударил он с невероятно большой замаха. Я бы даже покурить успел, перед тем как среагировать. И мне ничего не оставалось, как нырнуть вниз и пробить в ответ по печени.
- Хо, - резко выдохнул Букиевский и присел на одно колено.
- Значит, слушай сюда! – я сделал шаг в направлении оставшейся на ногах троице. – Как футболистов я вас уважаю. И то, что сейчас произошло, останется между нами. Но если ещё раз пыркнетесь, воспитательную работу доведу до финальной точки. И ещё, если узнаю, что вы Фёдю Черенкова в карты раздели, руки переломаю.
- Совсем охренел? – двинулся навстречу Хидиятуллин, но его тут же остановил Олег Романцев.
- Спокойно, ноги не пострадают, - буркнул я и поспешил в спальный корпус.
***
Инцидент с группой ведущих футболистов московского «Спартака» изрядно вывел меня из себя. Поэтому я полночи ворочался и не мог уснуть. Всё думал, что в команде мне при таких раскладах не задержаться. Поэтому вскочив в четыре часа утра, я выкатил из-под кровати футбольный мяч и вышел в коридор.
Бесковские тренировки, где парни привыкали работать в одно два касания и понимать, читать игру, с одной стороны были замечательные, но в реальном футболе очень много таких моментов, когда нужно уметь протащить мяч самому. Вот выскочил ты на одинокого защитника, и что - ждать, когда подтянется партнёр по команде, чтобы сыграть с ним в стеночку? Но ведь кроме своего партнёра подтянуться и игроки соперника. Я свих мальчишек всегда учил в таких ситуациях идти в обыгрыш. А на над этими элементами у Бескова практически никакой работы не велось. Не считая избитого упражнения, где футболист обводит мяч между расставленных на поле фишек.
Поэтому сейчас в коридоре я, положив мяч на ковровую дорожку, медленно повторил «финт Зидана», ничего в нём сложного нет. Но во время игры – это и выглядит эффектно, и работает эффективно. Но есть и боле заковыристые приёмчики. Например: финт Рональдиньо или «эластико». «Ножницы» или «переступы» - обвод мяча ногой в движении и на месте, чтобы раскачать игрока обороны. А ещё мне очень нравится «финт Мэтьюза», очень похож на «эластико», но выполняется не единым эластичным движения, а двумя простыми рубленными. Двинул мяч стопой в одну сторону и той же стопой увёл мяч в другую, дёшево и сердито.
- Володь, ты чего? – вдруг окликну меня Федя Черенков, выглянув из нашей комнаты и увидев, как я в пустом коридоре отеля, работаю над «финтом Зидана».
- Работаю по системе йогов, - улыбнулся я. – Ночная тренировка футбольного дриблинга, чтобы потом в мозг во сне само записалось.
- А что так можно что ли? – опешил доверчивый как ребёнок футболист.
- А давай попробуем, - хмыкнул я. – Ты отнимаешь мяч, а я тебя обыгрываю.
Черенков почесал затылок, прокашлялся, вышел в одних трусах в коридор и сказал:
- Я готов.
Я катнул мяч навстречу, затем быстро его убрал стопой правой ноги под себя и тут же с резкого разворота против часовой стрелки стопой правой ноги, повторно убрав мяч под себя, катнул себе на ход. Изобразил так называемую «рулетку». Федор, не ожидав такой прыти в поздний час, покачнулся и рухнул спиной на дверь чьей-то комнаты. И мы не сговариваясь, после грохота, который раздался в коридоре, рванули в дверь своего номера.
- Нормальный финтик, завтра покажешь, но медленно, - захихикал Черенков, когда я закрыл дверь на щеколду.
- Кто не спит?! – вдруг послышался грозный голос Константина Ивановича Бескова. – Раздолбаи, твою так!
Глава 6
На следующий день 2-го марта в конце тренировочного занятия старший тренер Бесков для двухсторонки вновь раскидал нашу команду на два состава, на первый и второй. Но на этот раз из моего второго состава Фёдора Черенкова забрали себе товарищи из безоговорочной основы. Что само по себе правильно, пора Федю было встраивать в игровую модель «Спартака».
- Ну что, кто теперь тебе будет на полполя передачи раздавать? – спросил Миша Булгаков.
- Теперь, хочешь-не хочешь, придётся играть в мелкий и средний пас, - хмыкнул Саша Калашников.
- Н-да, - протянул я, почесав затылок, ведь играть по правилам, которые удобны нашему сопернику – это верный путь к тотальному поражению и разгрому. – Мужики! – окрикнул я своих парней. – Идея такая. Играем четыре в линию с дополнительным выдвинутым вперед опорником-волнорезом.
- Чего резом? – переспросил Калашников.
- Вот ты, Калаш, и сыграешь волнореза. У тебя харя наглая, башка кучерявая, тебе самое место в опорной зоне.
- Да пошёл ты, - усмехнулся Саша Калашников.
- Пруд! – крикнул я вратарю Прудникову. - Запоминай внимательно, ты совмещаешь игру вратаря и защитника-чистильщика и командуешь четвёрке защитников выход от ворот. Чтобы мы к тебе близко не жались.
- А остальные? – спросил Миша Булгаков.
- А остальные играют четвёрку полузащитников, – скомандовал я. – Ваша задача борьба за подбор, контроль мяча и главное не допускать разрыва между двумя линиями – защитой и полузащитой. Коридор - десять метров не больше. А ты, Булгак, топай на левый край. Я же сыграю единственного нападающего выдвинутого вперёд. Крайние хавы помогают мне в атаке, остальные держим строй! Понеслась мужики! И погнали наши городских!
Непонятное построение, которое войдёт в моду только в нулевые, первые пять минут товарищеского матча, поставило в тупик основу «Спартака», которую мы плотно прессинговали на своей половине поля. А если кудесник футбольного мяча Юра Гаврилов бросал в прорыв Георгия Ярцева, ему на встречу вылетал как электричка вратарь Леша Прудников и выносил мяч ногой чуть ли не к воротам Рината Дасаева – основного вратаря красно-белой команды. Кстати, за счёт более плотного построения, нам удавалось и брать «подбор», так называемые ничейный мяч, брошенный в поле вратарём. Единственное что не получалось – это организовать внятные атакующие действия. Мяч мы благополучно отнимали, делали три или четыре передачи, и дальше шла такая же «благополучна» потеря. Я же кожаной сферы коснулся всего раза три или четыре за всё время двухсторонки.
И самое обидное винить было некого, ведь все бьются и стараются. Но команда без плеймейкера – это словно оркестр без дирижёра, отдельные звуки издаёт, но играет «кто во что горазд». Правда Валерий Газаев как-то обмолвился, что футболиста с такой фамилией, как «плеймейкер» не знает. И над этим безумным изречением вся футбольная общественность весело гоготала, так как бразилец Даниэль Карвальо, который принёс Кубок УЕФА подопечным Газаева московским армейцам, как раз и был этим самым первоклассным плеймейкером.
На седьмой минуте странного нелепого матча, на который Константин Бесков, Фёдор Новиков и Николай Петрович Старостин смотрели стоя у бровки с разинутыми ртами, я решился сместиться ближе к своей штрафной площади, чтобы хоть Лёша Прудников дал мне мяч в ноги, а не хрен знает куда.
- Пруд! Дай! – рявкнул я, оторвавшись от опекающего меня Сергея Шавло.
Лёша тут же наградил замечательной передачей, которую я мало того, что остановил одним касанием, я ещё в этот момент успел развернуться лицом к несущемуся на меня Шавло. «А этого Сережа ты пока не видел», - успел подумать я и крутануть «финт Зидана», после чего полузащитник «Спартака» «ушёл в буфет», как выразился бы Александр Бубнов, если бы смотрел игру. А дальше меня никто остановить уже не мог, так как я, ловко маневрируя, убежал от тихохода Юры Гаврилова, обманул лишь одним движением тела Вагиза Хидиятуллина и ускользнул от бросившегося в ноги Олега Романцева. И около моей правой бровки больше никого и не осталось. Поэтому я метров на двадцать прокинул мяч вперёд и втопил так, что пятки засверкали за ушами.
Наконец, в ситуации, когда кроме Рината Дасаева основу «Спартака» спасти никто уже не мог, голкипер красно-белых рванул мне навстречу. Но встреча с Дасаевым в мои планы внезапно не вписалась, так как я увидел бегущего параллельным курсом Мишу Булгакова, которому тут же переадресовал мяч. Михаил же в пустые ворота первой команды закатил футбольный снаряд без излишнего позёрства. Просто дал щечкой по мячу и с чувством выполненного долга посеменил к центру поля.
- Даааа! – тут же заорала вся моя вторая «инвалидная» команда, которая доказала, что иногда порядок бьёт класс.
***
Странно, но ни после тренировочного матча, выигранного нами 1 : 0, ни в автобусе, ни даже после сытного обеда, когда Константин Бесков собрал команду для инструктажа на завтрашнюю кубковую игру, никто не поинтересовался тактической футбольной новинкой. Мне же самому рассказывать футбольному мэтру, что такое игра четыре в линию, где за защитниками подчищает вратарь, было не с руки. Меня сейчас интересовало только одно – попаду ли я в стартовый состав на матч против бакинского «Нефтчи»? И спустя целый час, оказалось, что попал, только не я, а автор единственного забитого мяча Миша Булгаков. Хорошо хоть мою «персону нон грата» включили в список запасных.
- Конечно, говённенько, но жить можно, - буркнул я себе под нос.
- Чё куда двинем? – спросил в нашей комнате Фёдор Черенков, которого тоже включили лишь в запас, ибо не впечатлил на тренировке, и в этом косвенно была моя вина.
- Ты, Федь, извини, на танцы сегодня без меня. В кино послезавтра пойдём. Я с Ольгой вчера договорился. Возьмём тебя за компанию. Она ведь тоже будет с подругой.
- Эта та, которая по лицу Калашникову съездила? – засмеялся футболист.
- А нечего губищи распускать раньше времени, - заулыбался я, вспомнив вчерашнюю дискотеку. – Лена – девушка серьёзная, так что твоя супруга может спать спокойно.
- Да ну тебя, - захихикал Черенков. – Так куда пойдём? Всё равно ведь делать нечего.
- В библиотеку! Хочу почитать, что в мире сейчас происходит. Как у нас ведётся битва за урожай, сколько плавок сделали сталевары и сколько надоев надоили дояры.
- Точно, а я к сессии пойду готовиться, - ошарашил меня Фёдор.
И я внезапно вспомнил, что наш прославленный советский футболист закончил, какой-то к лешему горный институт, что характерно – все экзамены сдавал честно. Вопрос только – зачем? Когда ни дня Черенков в этой шахте не проработал.
***
Второй кубковый матч 3-го марта 1979 года «Спартак» - «Нефтчи» я смотрел сидя на скамейке запасных и мысленно переваривал прочитанную в библиотеке информацию. Значит, что касается этого Кубка СССР, то формула его была для меня необычной. На первом групповом этапе 48 команд из разных лиг были поделены на 8 зон, в которой 6 команд играли по круговой системе. После чего только победители зон выходили в четвертьфинал, и уже тогда вступала в действие олимпийская система - проиграл, вылетел. А обладатель Кубка СССР получал возможность уже этой осенью сыграть в европейском Кубке Кубков! При одной мысли, что есть вероятность, если звёзды на небе так сойдутся, попробовать себя в европейском командном турнире у меня вспотели ладони.
«Вот учёный забросил в прошлое, так забросил, - думал я, качаясь на лавке, как это делал Валерий Лобановский. – Я в «Спартаке» - это раз, тело в полном порядке – два! Могу – выиграть кубок, выиграть чемпионат, выиграть спартакиаду народов СССР, если попаду в состав сборной Москвы. А про следующий 1980 год – мне даже думать было страшно. Но на другой чаше весов было моё здоровье. В футболе травматизм не меньший, чем в хоккее. Вынесет мне кто-нибудь колено или голеностоп, и прощай футбольная карьера».
Но вернувшись из размышлений и полётов во сне и наяву, я увидел на поле вялое как в замедленном кино перекатывание футбольного мяча – взад, вперёд и поперёк. «Да, с таким футболом в Европе только народ смешить», - подумалось мне, и я вдруг сорвался, вскочил с лавки и заорал:
- Гаврила, ёптать! Дай в край на Шавло. Шавло, ёптать! Рванул и прострелил на Ярика! Да сил ведь нет никаких, на это топтание смотреть! Плюсы и минусы собираете, вместо того чтобы голы штамповать!
- Никон, ты охренел?! – рявкнул на меня второй тренере Новиков, позабыв про диктофон.
- Гаврилов пас поперёк поля – плюс, - буркнул я и плюхнулся на лавку. – Процент брака – ноль, голевых передач – ноль и голов тоже ноль. Общая оценка пять с плюсом.
- Довыступаешь ты у меня Никонов! Я давно за тобой слежу! Мы с Константином Ивановичем быстро с тобой разберёмся.
Но именно в этот самый момент Юрий Гаврилов, подумав, что ему скомандовал кто-то из тренерского штаба, дал разрезающий пас на фланг, куда рванул как на велосипеде Сергей Шавло и в касание прострелил в штрафную площадь команды из Баку. А Георгий Ярцев синхронно влетел в район одиннадцатиметровой отметки, высоко выпрыгнул и вколотил головой мяч с отскоком от газона в сетку ворот «Нефтчи».
- Гоол! – вскрикнули редкие зрители на трибунах и даже кое-где раздались аплодисменты.
- Вот, Фёдор Сергеевич, могут ведь когда захотят, - улыбнулся я второму тренеру Новикову.
***
Во втором тайме, при счёте – 1 : 0 в пользу красно-былых, Константин Бесков, который по традиции смотрел матч со зрительской трибуны и моего выступления на лавке не слышал, выпустил на поле вместо правого полузащитника Валерия Глушакова юного Фёдю Черенкова. Кстати, за голевую комбинация Бесков поблагодарил в перерыве всю тройку футболистов: Гаврилова, Шавло и Ярцева, и добавил, что можете же когда захотите.
Однако единственный всплеск активности, который привёл к забитому мячу, так и остался единственным островком остроатакующего футбола. А где-то на 60-ой минуте матча, мои глаза незаметно закрылись, и я неожиданно провалился в сладкую дрёму, в которой вдруг увидел учёного Григория Саныча, пытавшегося мне что-то важное до сознания донести. Но видать, и в царстве Морфея нет порядка – то звук не слышно, то картинку не видно. Наверное, гастарбайтеры ремонт делали, вот что мне сейчас Саныч хотел сказать, а?
- Никон! – вдруг гаркнул мне в ухо Саша Калашников.
- Чё? – вздрогнул я. – Всё, отмучились? Финальный свисток?
- На замену беги быстро, Мишку Булгакова подбили! – подтолкнул меня он.
И я, скинув трико и олимпийку, моментально рванул к бровке, по пути стараясь как можно активней двигаться, чтобы разогреть мышцы.
- Ты, что уснул что ли? – посмотрел на меня второй тренер Новиков.
- Как можно, такой ураган на поле. Я Фёдор Сергеевич весь мысленно в борьбе!
- У тебя пять минут, давай поактивней там, - похлопал меня по плечу он.
«Поактивней в этом сонном царстве – это значит ползать трусцой», - усмехнулся я и посеменил в нападение, ведь Миша Булгаков сегодня выходил играть под выдвинутого вперёд нападающего Георгия Ярцева. Но спросонья, совершенно случайно столкнулся с Юрием Гавриловым. И тут раздался свисток судьи.
-Ты чё, выпил? – шикнул на меня Гаврилов.
«Не выпил, но соображаю пока медленно», - подумал я, затем увидел стоящий передо мной мяч, а на расстоянии в девять метров хилую «стенку» из двух футболистов бакинского «Нефтчи». Вопрос – что я должен был подумать? Мишку сбили, это штрафной удар, это мяч, значит надо разбежаться и отомстить за грубую некрасивую игру. Что я мгновенно и сделал – резко рванул и шибанул по мячу шведкой, так как нарушение правил произошло с левого края атаки, откуда лучше крутить в ближнюю верхнюю левую девятку. От мощнейшего удара мяч аж жалобно взвыл, а потом, пролетев двадцать пять метров, поцеловал левую штангу и отрикошетил в сетку ворот бакинской команды.
- Гооол! – обрадовались зрители на сочинском центральном стадионе, что не зря сегодня пришли на футбол.
- Ты чё сделал? – опешил Юра Гаврилов. – Это же был мой штрафной.
- Да? – я почесал затылок. – Извини, закимарил там на «банке». Но в следующий раз так не ошибусь.
- Следующего раза не будет, - буркнул недовольно Гаврилов.
А когда игра возобновилась, Юра Гаврилов действительно привёл свою угрозу в действие, ибо меня он на поле в упор не замечал, как и остальные парни спартаковского костяка. Поэтому я две минуты побегал как пёс Бобик за воздушным шариком и медленно откочевал к правой бровке, ведь здесь скучал Федя Черенков, который мне пас не пожадничает. Так и произошло за минуту до конца игры, когда Гаврилов соизволил подключить к атакующим действиям Черенкова. Федя тут же отпасовал мне.
Одним движение я развернулся, вторым - шёл от подката в ноги игрока «Нефтчи», и ломанулся на ворота, не смотря на то, что на пути было минимум шесть человек. Первого я крутанул с помощью «финта Зидана», второго убрал простенькой обманкой, резко перекинув мяч с ноги на ногу, ещё двоих поймал на противоходе. И когда до ворот осталось восемнадцать метров, ввалил от всей души низом под опорную ногу вратаря бакинской команды, пока двое оставшихся защитников не успели перекрыть сектор обстрела.
- Гооол! – опять обрадовались зрители и неожиданно стали скандировать мою фамилию. – Никонов! Никонов! Никонов!
Глава 7
В тот же день вечером состоялся очередной «разбор полётов». Константин Иванович в целом игрой остался доволен. Как никак уверенно разгромили команду высшей лиги - 3 : 0. И когда дело дошло до выставления оценок, он щедро осыпал всех четвёрками и пятёрками. Даже мне досталась четвёрка с минусом.
- Я не понял, а почему с минусом, а не с плюсом? – возмутившись, встал я.
- Потому что, Никон, то, что ты устроил на поле – это не футбол, а футбольная самодеятельность, – раздражаясь, ответил Бесков. – Штрафной пробил вместо Гаврилова. И в конце полез в авантюрный проход, который увенчался успехом лишь из-за спортивного везения. Ты поучись у старших товарищей, как надо играть. Вот первый мяч – это класс. В две передачи разрезали всю оборону «Нефтчи».
- Тогда и первый мяч тоже запишите в самодеятельность, - хмыкнул я.
- Это почему?
- Потому что это я вскочил и от скамейки запасных скомандовал, кому куда бежать и кому куда давать, – ответил я и опять рухнул на стул.
- Правда? – Бесков подозрительно посмотрел на второго тренера Новикова, который тут же странно закашлялся.
- Правда-правда, я рядом сидел, - поддержал меня Саша Калашников.
– Ладно, потом разберёмся. Все свободны, – коротко закончил футбольную летучку Константин Бесков.
***
Воскресенье 4-ое марта стало для команды долгожданным выходным днём. По этому поводу я погладил брюки, рубашку, и даже почистил ботинки, правда, в конечном счете, оставил их в номере спального корпуса. Ведь сколько себя помню, в кроссовках всегда чувствовал большую внутреннюю свободу, без которой нормального человеку не то, что на свидания ходить, даже жить нельзя.
Кстати, Фёдора Черенкова уговорил пойти со мной. Не хотел, чтоб его утащили в карты играть с заранее известным негативным для финансов результатом. А когда Федя заявил, что ему надо заниматься, то я ответил, что воскресные занятия противоречат полноценному умственно-физическому восстановлению.
На так называемое товарищеское двойное свидание мы поехали к сочинскому кинотеатру «Спутник», чтобы после погулять по городу и ещё где-нибудь посидеть. К зданию из бетона и больших панорамных стеклянных окон, через которые выглядывало огромное панно с лицом космонавта поверх разбегающихся в разные стороны планетарных орбит, а так же смотрящим на него большим лицом инопланетянки в наушниках, мы подошли чуть раньше. Кстати, приходить загодя на свидание - это очень полезно, есть о чём постоять и подумать. А в нашем случае и поговорить.
- Федя, кто тебя вчера позвал в карты играть? – спросил я Черенкова.
- Да, так, - замялся он, - мы же сыграли по маленькой.
- Я ведь уже одних деятелей предупредил, чтобы они к картам тебя не привлекали и в долг не брали, потому что потом не вернут.
- А как же тогда не отрываться от коллектива?
- Футбольный коллектив – это волчья стая, которая вышла на футбольную тропу войны. А как ты хотел? Это мы на поле, чтобы побеждать единое целое, а за его пределами – каждый за себя. Так как каждый из нас – это раненый в сердце нераскрытый футбольный гений. В следующий раз скажешь так: «Извини в долг не дам, моей жене скоро рожать. И в карты не играю, так как не умею, а деньги мне нужны, чтобы семью кормить». А тех, кто будет наглеть – посылай ко мне.
- И чё ты за мной теперь всегда будешь присматривать? – насупился Черенков.
- Не хотел тебе говорить, – начал я сочинять на ходу, - перед выездом в Сочи, твоя мама в Тарасовку позвонила и попросила меня за тобой присмотреть. Думаешь, просто так нас Бесков вместе поселили?
При упоминании мамы, Фёдор сразу же погрустнел. Но тут вдалеке улицы появились Ольга и Лена, одетые в коротенькие светло-серые плащи и я, подтолкнув Фёдора в плечо, шепнул:
- Улыбайся, девушкам – это нравится.
Лишь сегодня при дневном свете я нормально смог рассмотреть недавних знакомых. У Ольги лицо кругленькое, носик маленький и вздёрнутый и большие весёлые глаза. А у её подруги, черты лица боле классические, и взгляд такой, словно всё вокруг не нравится, не тот сервис, не тот уровень комфорта. «Калашников ещё хорошо отделался, - подумал я. – Такая могла бы за нежелательный поцелуй и в милицию заявить».
- Привет! – громко поприветствовал я девчонок. – Даю полный отчёт. Вчера от соперника камня на камне не оставили. Федя сделал результативную передачу, а я положил дубль. Поэтому сегодня гуляем – пьём пепси, едим мороженное и смотрим кино.
- Что тут сегодня показывают, - еле выдавив из себя улыбку, спросила Лена.
- «Женщина, которая поёт», - ответил Черенков. – С Пугачёвой в главной роли. Правда, она мне как певица не очень.
- Кстати, девчонки, - я быстро спустился по ступенькам и, взяв девушек под руки, повёл в кинотеатр. - А вы слышали байку, что Пугачёвой одна цыганка нагадала, дескать она выйдет замуж в девяностых годах за мужчину, который младше её на 18 лет. А потом, ещё через тридцать лет, у неё будет муж моложе уже на 27 лет.
- Кто ж верит в наше время гадалкам? – недовольно хмыкнула Лена.
Мы вошли в просторное фойе кинотеатра и двинулись на второй этаж, откуда уже можно было попасть в сам кинозал.
- Значит, в чудеса предсказаний вы не верите? – остановился я прямо на ступеньках.
- Правильно, девчонки говорят, предсказания – это всё ерунда, - неожиданно встал на сторону Ольги и Лены «предатель» Черенков.
- Аха, - буркнул я и, задрав голову вверх, напряг свою память.
И мне моментально пришло на ум, что в августе этого года разобьётся футбольная ташкентская команда «Пахтакор», которая полетит на матч в Минск. Ещё в декабре наша страна введёт войска в Афганистан. И где-то в марте будет вспышка эпидемии сибирской язвы в Свердловске. Какой-то мудак фильтр в биолаборатории забудет поставить. Затем перед моимлицом мелькнули глаза учёного Григория Саныча, который забросил меня в прошлое.
- Ну, же Володя? – подбодрила меня Ольга. – Что ты предсказываешь?
- Значит так, - я потряс головой и пробормотал. – Чемпионом в этом году станет наш «Спартак. И спартакиаду народов СССР выиграет тоже наша сборная Москвы. И ещё надо сегодня срочно позвонить Свердловск.
- Не обращайте на Никона внимания, он нас разыгрывает, - заулыбался Фёдор.
- Пошли смотреть на Пугачиху, - уже не так весело буркнул я.
***
После того как Черенков уехал в наш туристический центр «Спутник», а вечно недовольную Лену мы проводили в дом отдыха «Новые Сочи», я с Ольгой наконец-то остался один. Мы, сначала держась за руки, погуляли по набережной, а затем, уединившись в тёмной алее, перешли к поцелуям. Думал ли я о более тесном знакомстве? Конечно да, но мне не давало покоя видение, которое я испытал сегодня. «Неужели учёный мне что-то не договорил? – подумал я, отвечая на поцелуй очень миленькой девушки. – Неужели теперь все ближайшие катастрофы мне будут приходить во снах и видениях? Я ведь в силу возраста про крушения самолёта с «Пахтакором» на борту слышал, но более точной даты не знал. А про сибирскую язву, вспыхнувшую в Свердловске, даже не предполагал. И как мне теперь с этим жить?».
- О чем ты задумался? – спросила меня Ольга.
- В гостиницу пора возвращаться. У нас в команде как в детском саду - ровно в десять часов старший тренер пойдёт проверять, кто спит, а кто нет.
- Может быть он прав? Вам ведь спортсменам полагается соблюдать режим, - сказала девушка, и мы медленно двинулся в направлении её дома отдыха.
- Да мы все здоровые как быки, - хмыкнул я. – Если ты не пьёшь и не куришь, то спать можно ложиться тогда, когда тебе комфортно. Например, я в день игры люблю полчасика покемарить. А так засыпаю не раньше часа ночи.
- Я тоже поздно ложусь, потому…
Неожиданно запнулась девушка и, обернувшись, я понял почему. Нам дорогу преградили три человека мужского пола, роста чуть выше среднего, а один так вообще, судя по широким плечам, возможно, был спортсменом.
- Заблудились? – хрипловатым голоском начал первый этап операции под кодовым названием «вечерний гоп-стоп» один из товарищей.
- А вы что, спасатели Малибу? – спросил в ответ я. – Вас не звали, но вы примчались?
- Ладно, давай деньги и проваливай, - нетерпеливо перешёл к этапу номер два «спортсмен».
- Я по воскресеньям, шатающимся по набережной «фуфлыжникам», не подаю.
Жаргонное слово «фуфлыжник», то есть человек не способный выплатить карточный долг, я использовал намеренно, чтобы быстрее перейти к третьему этапу – кулакамаханию и ногозадиранию, ведь до отбоя объявленного Бесковым оставалось не так много времени.
- Ах, ты – сука! – ринулся на меня первый товарищ, который был боле скромных габаритов.
- Аааа! – вскрикнула Ольга, когда я резко сделал шаг навстречу и пробил шикарно правым прямым в подбородок.
Парень рухнул вниз и застонал. Затем я отскочил на два метра назад, и второго нападавшего встретил в боксёрской стойке, которую любил использовать Мохаммед Али, с опущенными кулаками на уровень живота. И от двух размашистых ударов ушёл за счёт прекрасной реакции, после чего левой рукой снизу пробил точно в печень. А вот когда попёр на меня третий из гопников, который «спортсмен», то тут мне уже пришлось туго. Во-первых, он сразу же достал меня вскользь по скуле. Во-вторых, молотил этот «спортсмен» со знанием дела. Удары в голову, чередовал с ударами в корпус. Но я тоже успел один раз его огорошить - резким боковым ударом зацепил подлеца по носу. И уже через десять секунд, когда у него красная струйка крови покатилась по губам на подбородок, он остановился и сказал:
- Ладно, в расчёте, гуляйте.
Я молча взял за руку Ольгу и повёл за собой, но потом вдруг остановился, развернулся и ответил «спортсмену»:
- Слушай парень, ты вроде не плохой боксер. Займись лучше спортом, иначе плохо кончишь.
- Чё ты сказал? – огрызнулся первый напавший на меня мерзавец, который получил в челюсть.
- Есть такой закон бытия - что посеешь, то и пожнёшь. Грязные, ворованные деньги ещё никому не приносили счастья.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге