Ковчег Кроноса

Глава 1

Утро выдалось на редкость чудесным. После более чем недели пасмурной и дождливой погоды, казалось, что весна, наконец, дала о себе знать и решила порадовать людей ярким и тёплым солнцем, всплывающим на режущем глаз голубом небе без единого облака.

Владислав Зелинский, молодой и энергичный корреспондент весьма престижного научно-популярного журнала «Quantum.org», уже минут пятнадцать сидел за столиком одного из многочисленных парижских кафе и как зачарованный любовался этим прекрасным видом весеннего утра, впитывая в себя какую-то необычную свежесть и одновременно приятную теплоту лучей поднимающегося солнца. На мгновение он даже забыл, зачем вообще сидел в этом кафе и кого ожидал.

Ожидал он одного очень авторитетного, а в последние годы, и довольно известного физика, специалиста в области квантовой теории поля и физике элементарных частиц, посвятившего половину своей достаточно долгой жизни исследованиям квантовой природы Времени. Звали профессора Аисур Окима. Он являлся сотрудником Международного Института Ядерных Исследований – идейного преемника ЦЕРН, но в сотни раз превосходящего его по возможностям благодаря участию стран не только Европы, но и всего мира.

Профессор Окима был на половину японец, на половину ирландец (с материнской стороны), но внешность у него была практически чисто японская, особенно это сказывалось на несоответствии внешнего вида его истинному возрасту, как это частенько бывает у представителей восточных наций. В свои восемьдесят с лишним лет он выглядел не старше среднестатистического шестидесятилетнего европейца.

Сидящего за столиком, но мысленно совершенно отстраненного в этот момент от всего происходящего вокруг журналиста, вдруг потревожил чей-то знакомый, но тем не менее неожиданный голос:

– Доброе утро, Влад. – Поздоровался профессор Окима, подходя к столику со стороны спины Владислава. – Извини, что заставил ждать, но сам понимаешь, возраст уже не тот... – с некоторой долей самоиронии добавил он и легонько улыбнулся.

– О, профессор... - подскочив со стула, произнёс журналист. – Бог с Вами. Какие извинения? Наоборот, я безмерно Вам благодарен и признателен за то, что не отказали мне во встрече. Я знаю, что Вы не любитель подобных мероприятий, так что ещё раз Вам спасибо! – Сказал он, крепко пожимая протянутую ему худощавую и немного костлявую руку профессора.

Владислав и профессор Окима были знакомы уже давно. Впервые они встретились на одной из публичных лекций профессора, лет восемь назад в феврале 2036 года. Влад тогда был ещё студентом физмата, как раз заканчивал обучение, но одновременно с этим он подал документы для поступления на факультет журналистики, который в отличие от физмата окончил с успехом около четырех лет назад. Таким образом, на сегодняшний день, он был достаточно хорошо подкованным в области физики журналистом, что позволяло ему писать не только доступные и популярные статьи понятные «простым смертным», но ещё и грамотно с точки зрения науки передавать суть изложенного.

Вторая их встреча состоялась через пару лет после первой, на очередной конференции посвященной теме изучения природы Времени, где профессор выступал с обзорным докладом, резюмирующим достижения того периода в этой области, вскользь упомянув о некоторых экспериментальных данных, полученных в его лаборатории.

Следующие встречи проходили уже по инициативе Владислава в формате интервью, так как последние несколько лет ознаменовались потрясающими результатами, полученными коллективом учёных-экспериментаторов, возглавляемых профессором Окима, относительно путешествий во времени. И это обстоятельство, конечно же, вызывало огромный интерес у представителей всех средств массовой информации, в том числе и у редакции журнала «Quantum.org».

– Замечательная погода, не правда ли? – Заметил профессор, усевшись на стул.

– Полностью с вами согласен, профессор, погода действительно замечательная, – произнёс Влад с блаженной улыбкой на лице, оглядывая зачарованным взглядом всю округу и наполняя свои легкие чистым и свежим воздухом.

В это время к столу подошел официант и предложил сделать заказ. Влад предпочел выпить кофе, а профессор Окима ничего кроме зеленого чая не признавал.

Разобравшись с официантом, Владислав продолжил разговор:

– Знаете, я как-то поймал себя на мысли, – произнес он, одновременно доставая из кармана своей короткой кожаной куртки диктофон и включая его, – что в последнее время совершенно по-иному стал воспринимать окружающую действительность. Почему-то вещи, которые буквально месяц-полтора назад меня совершенно не трогали и не интересовали, теперь вызывают у меня восторг и даже некий трепет. Хотя бы взять это сегодняшнее утро. Казалось бы, обычное, ничем не примечательное утро, которых бывало тысячи на моей памяти, но сегодня оно радует меня как-то по-особому. Также как и вчерашний дождь не вызывал у меня раздражения. Или, допустим, привычная прогулка по парку, которую мне каждый раз приходится проделывать, идя утром на работу, а вечером с работы домой, перестала казаться мне чем-то таким обыденным и привычным. Я по-другому стал смотреть на жизнь и на все, что меня окружает. А связаны эти перемены с тем, что я наконец-таки, полностью осознал и, скажем так, поверил в неизбежность наступающего конца света.

Профессор чуть заметно улыбнулся и несколько раз кивнул головой, показывая тем самым, что прекрасно понимает, о чем пытается сказать его собеседник.

– Полагаю, как раз на эту тему и будет наш предстоящий разговор? – спросил он, хотя и так прекрасно знал ответ.

– Да, профессор, – ответил журналист, – именно с этой целью я и посмел Вас побеспокоить в разгар Вашего отпуска. Учитывая всю шумиху, ажиотаж и панические настроения, которые, к сожалению, нарастают не с каждым днем, а с каждым мгновением из-за приближения губительного астероида к Земле, то читателям нашего журнала было бы интересно знать, что обо всем этом думает человек, которого вполне обоснованно окрестили «отцом машины времени». В нашу редакцию поступает уйма писем самого разного характера и содержания, часть которых адресованы, в том числе и Вам. Среди них есть, конечно, и бредовые экземпляры, но большинство писем написаны вполне адекватно, и основная их мысль сводится к следующему: если путешествия во времени все-таки возможны, то нельзя ли вернуться в прошлое и заблаговременно «взорвать» тот самый «Апокалипсис», сменив его траекторию на более удаленную и безопасную?.

– Хм… – профессор немного растерянно улыбнулся и, машинально поднеся правую руку к подбородку, чтобы по привычке погладить короткую седую бороду, ответил, – Мне, конечно, приятно, что меня называют, как вы выразились «отцом машины времени», но на самом деле я не изобретал никакой машины времени в полном смысле этого слова. Я изобрел устройство способное замедлять течение, так называемого, собственно времени путешественника, с точки зрения внешнего наблюдателя. При этом самый ключевой момент во всей этой истории в том, что эти «путешествия во времени» возможны лишь в одном направлении – в будущее. Честно говоря, ничего революционно нового в том, что я сейчас говорю, нет. Это является следствием Общей Теории Относительности, разработанной еще в начале XX веке А.Эйнштейном, а в течение второй половины ХХ века оно получило свое полное подтверждение в многочисленных опытах и экспериментах. Это явление получило ещё одно название «космическая машина времени», так как гипотетические полёты в космос на околосветовых скоростях непременно будут сопровождаться эффектом ускорения/замедления времени, в зависимости от того, что брать за точку отсчета. Моя же заслуга заключается лишь в том, что несколько лет назад, мне с моей замечательной командой удалось добиться замедления течения времени на мелких лабораторных животных - мышах и крысах - ускоряя их до умопомрачительных скоростей, но не путем отправления их в космос в долгий полет, а тут, на нашей родной Земле, точнее глубоко под ней. – Сказал он, и улыбнулся своей привычной широкой улыбкой, поднимающей скулы настолько высоко, что они чуть ли ни полностью скрывали разрез глаз.

– Иными словами, вы хотите сказать, что никаких путешествий в прошлое с помощью вашего устройства совершить не удастся?

– Именно это я и хочу сказать. – Ответил профессор, – И более того, я твердо убежден, что не удастся этого сделать и с помощью любых других средств и приспособлений ни сейчас, ни когда-либо в далеком будущем (если, конечно оно вообще наступит). Так как в данном случае даже отсутствие теоретических, или скажем так, принципиальных запретов на перемещение элементарных частиц в ткани пространства-времени в любом направлении, никоим образом не позволяет на практике использовать эту лазейку для перемещения в прошлое хоть какой-либо мало-мальски организованной с точки зрения биологии материи. Изящные, красивые и на первый взгляд безупречные математические выкладки рушатся и разбиваются в крах об бетонную стену реальности сразу же, когда речь заходит о живых системах, да и не только о живых. Даже если допустить, что человек, каким-то волшебным способом сумеет долететь до Черных Дыр или, что еще менее вероятно, сумеет создать искусственную «кротовую нору» и нырнуть туда, то совершенно непонятно, что произойдет с живой материей в этот момент. По мне так от живого останутся только миллиарды миллиардов фундаментальных частиц и переносчиков взаимодействия между ними, которые затеряются среди прочих миллиардов подобных им частиц… – сказав это, с явным сарказмом в голосе, профессор вновь улыбнулся своей неотразимой широкой улыбкой.

– Хорошо, профессор, с путешествием в прошлое мы разобрались, и к всеобщей печали выяснили, что оно не возможно. Но, что же на счет перемещения в будущее? Расскажите поподробнее о своем изобретении. Что оно из себя представляет? По какому принципу работает? И, конечно же, главный вопрос – вы уже кого-нибудь отправили в будущее?

– Ну…, – откинувшись на спинку стула и пригубив из чашки, чай, который как раз к этому времени принес официант, профессор Окима начал рассказывать о своем детище. – Начну с конца, и сразу же скажу, что в будущее мы пока никого из людей не отправляли. Для этого необходимо довести до конца строительство соответствующего подземного ускорителя, который по большому счету уже построен, но его еще нужно оборудовать и вывести на рабочий режим, а это займет еще как минимум года три-четыре.

Что же касается самого аппарата и вообще желания проводить подобного рода эксперименты, то могу сказать следующее. За время моей работы в этой сфере науки, а работаю я со Временем уже очень давно, мне довелось пообщаться и познакомиться со многими замечательными специалистами. Среди них был один физик теоретик, ныне покойный профессор Эндрю Бишоп, который занимался проблемой появления массы у элементарных частиц. Он разработал модель устройства, способного локально ослаблять поле Хиггса. Говоря иначе, он научился уменьшать массу объекта. Это его изобретение сразу же дало дальнейший толчок моим идеям о замедлении времени, так как они застопорилось из-за невозможности преодолеть проблему, возникающую во время чрезвычайно быстрого движения тела по окружности – всем известные перегрузки. Из-за невообразимо огромных значений центробежных сил, любой организм, помещенный в эту гипотетическую «машину времени», по сути, представляющую собой центрифугу, расплющило бы как тесто для пиццы. Но изобретение Бишопа давало возможность избежать этого, при грамотном его использовании.

События, о которых я рассказываю, имели место лет двадцать назад, и моя «машина времени» на тот момент существовала лишь в моей голове, в виде формул, уравнений и красочных картин. Но после долгих консультаций с профессором Бишопом и некоторыми другими авторитетными физиками, я приступил к созданию теоретической модели своего устройства. Через год или полтора кропотливой работы, я продемонстрировал эту модель на заседании нашего учёного совета. Само собой критики избежать мне не удалось, в том числе и довольно конструктивной. И действительно, мой изначальный вариант имел существенные недостатки, которые к счастью стали для меня ясны и мне удалось их устранить. В конечном итоге на следующем заседании, состоявшемся через полгода, моя работа большинству слушателей показалась не такой сырой, как в первый раз, точнее она ими была принята почти безоговорочно. Хотя некоторые персоны своих позиций сменить не пожелали и всячески пытались препятствовать дальнейшему продвижению этой работы.

Тем не менее, одобрение на ученом совете это ещё даже не полдела. Для воплощения в жизнь этого проекта требовались огромные финансовые вложения. И мне надо было придумать что-то крайне весомое, чтобы убедить всех представителей стран участниц направить свои вполне конкретные и ограниченные финансы именно на эти цели, а не на какие-либо иные. В течение ещё полутора лет я бегал по различным инстанциям, общался с различными высокопоставленными чиновниками, десятки раз демонстрировал презентации, в которых описывал своё изобретение. Но максимум что мне удалось, так это выдавить деньги на переоснащение и необходимое перестроение бывшей шахты Большого Адронного Коллайдер под свои нужды. Это, конечно, был шаг вперёд, но совершенно несоизмеримый с тем, что я ожидал и на что рассчитывал.

Я хотел сразу строить новый объект, новое гигантское сооружение, которое позволило бы перемещать во времени уже человека, точнее группу людей, так как в моих планах было создание своего рода вагона, в котором размещались бы десятка два человек. Но, увы, предоставленная в моё распоряжение шахта БАК, ни о каких людях думать не позволяла. Максимум на что я мог надеяться – лабораторные животные в виде мышей или крыс.

Огорченный, но, тем не менее, полный решимости и сил я принялся перестраивать БАК. Заняло это около пяти лет. Мы перестроили туннель таким образом, что в нем теперь пролегали «магнитные рельсы». Три полосы рельс располагались в таком виде, что каждая из них соответствовала вершине равностороннего треугольника вписанного в окружность туннеля. «Вагон» размещался строго в центре туннеля и держался на трёх ножках входящих в магнитные рельсы. Образуемый угол между соседними спицами (ножками) составлял соответственно 120 градусов. Вся шахта была герметизирована и сохраняла максимальный вакуум. Корпус этого механизма, то есть тот самый «вагон» на трёх спицах, имел форму сферы, так как аэродинамика не имела никакого значения в безвоздушном пространстве, зато такая форма наиболее подходила для соблюдения иных конструкционных решений.

Наверно следует сказать пару слов и относительно устройства Бишопа. Эта громоздкая и сложная конструкция на самом деле состоит из двух одинаковых частей разнесенных в пространстве на определенное расстояние в двух параллельных плоскостях. Расположена она в самом центре большого кольца ускорителя, и связано это с его некоторыми особенностями функционирования. Чтобы не углубляться в дебри, скажу в двух словах. Поле, которое создает это устройство, распространяется в пространстве во все стороны, но полезные в нашем случае эффекты ослабления поля Хиггса оно создает лишь в определенных областях пространства, где волны от обеих частей устройства накладываются друг на друга в определенной фазе. Фокусные точки, в которых тело теряет практически 99,999% своей массы, расположены на равноудалённом расстоянии от центра и образуют окружность. Наша задача состоит в том, чтобы правильно рассчитать радиус, или иначе говоря, фокусное расстояние, и именно в окружности с таким радиусом разместить тело, которое должно терять массу. Минимальный радиус, на котором будет достигнут желаемый эффект, оказался равным 3000 метров. Это обстоятельство явилось значительным ограничением в применимости устройства Бишопа в таких практически значимых сферах как космонавтика. Ведь если бы удалось каким-то образом уменьшить конструкцию в размерах и добиться получения эффекта на меньших масштабах, то это привело бы к революционным прорывам в ракетостроении и освоении космоса еще в прошлом десятилетии, так как оторвать от земли ракету почти не имеющую массы – это же просто предел мечтаний любого конструктора.

Для конструкции же нашей машины этот радиус было более чем подходящим. Единственное что накладывало существенное ограничение, так это вместимость сфер. По инженерным расчетам, сфера диаметром в 8 метров могла вместить не более шести стазис-капсул с человеком внутри. Так что при желании отправить в будущее, например, 18 или 24 человека, пришлось бы создавать 3-4 сферических «вагона» и объединять их в один такой, своего рода, состав, как это и бывает в наших обычных поездах. Соответственно, чем больше людей, тем больше вагонов.

– Это просто потрясающе, – вклинился в рассказ профессора изумленный журналист. – Получается, в ближайшие пять лет человечество наконец-таки сумеет отправить несколько своих представителей в путешествие во времени?

– По крайней мере, я на это очень надеюсь и прилагаю к этому всяческие усилия.

– Расскажите немного подробнее о мышах, которые уже отправились в наше будущее, если я правильно понимаю логику этого явления, – спросил журналист, делая акцент на словосочетании «в наше будущее».

– Да, Влад, ты абсолютно правильно понимаешь то, о чем я сказал. Экспериментальные мыши (их, кстати, было 30 голов, половина самцов и половина самок), отправились в наше будущее с их точки зрения, так как их собственное время текло в таком же темпе, в каком течёт всегда. Если говорить о том, насколько далеко в будущее мы их отправили, то цифры тут достаточно скромные – 12 часов. То есть для них это путешествие продолжалось всего 60 секунд, тогда как у нас прошло целых 12 часов. Максимальная скорость, которую мы достигли, составляет 299792192 м/с, тогда как скорость света в вакууме равна 299792458 м/с. Это просто умопомрачительные результаты, – с нескрываемым восторгом говорил профессор.

– Фантастика! И как же себя чувствовали эти «путешественники во времени» после завершения эксперимента? И о каких стазис-капсулах шла речь в вашем рассказе? Это что-то вроде аппарата для поддержания жизни? – с некоторой улыбкой шутливо спросил Влад.

– В действительности так и есть. Стазис-капсулы предназначены для поддержания жизненных процессов в организме во время гибернации. А ввод в состояние гибернации является обязательным и необходимым условием для проведения подобного рода действий. Ни один живой организм не смог бы, будучи в сознании выдержать те воздействия и перегрузки, которые имели место в том эксперименте. Наш коллектив биомедиков, инженеров и химиков вместе разрабатывали эту стазис-капсулу. И они смогли добиться потрясающих результатов, так как состояние животных после эксперимента, абсолютно ничем не отличалось от их состояния в начале. Мы уже испытали эти капсулы и на человеке и постарались максимально приблизить условия к тем, которые будут иметь место при «путешествии», поместив капсулу в центрифугу для космонавтов и одновременно в поле действия устройства Бишопа. Максимальные перегрузки, на которые была способна та центрифуга и продолжительность воздействия в течение 144 часов в очередной раз подтвердили полную пригодность этого замечательного изобретения для наших целей.

– Получается, человек во время путешествия, грубо говоря, будет спать?

– Да, конечно... иначе и нельзя. Других вариантов никто даже не рассматривал в силу их априорной неприемлемости.

– Хорошо, с этим более менее все понятно. Расскажите, пожалуйста, теперь о конструкции строящегося ускорителя. Каков его размер? Где он расположен? Во сколько он Вам, точнее нам, жителям Земли обошелся?

– Хм... – ухмыльнувшись, начал профессор. – Ну, по поводу финансов я вам точные цифры не скажу, так как уже давно не касаюсь этой стороны дела, но тем не менее речь там идёт о сотнях миллиардов долларов. Что же касается территориального расположения, то это я тоже сказать не смогу, так как эта информация засекречена. В связи с тем, что взгляды на жизнь у всех людей разные, то у нашего проекта есть немало недоброжелателей. Поэтому, основываясь на уже имеющемся горьком опыте с различными диверсиями и террористическими актами, было бы крайне опрометчиво разглашать подобную информацию, побуждая тем самым различных фанатиков и прочих неразумных людей к каким-либо деструктивным действиям. Служба безопасности в этом отношении работает чётко и любая потенциально опасная информация держится в строгой тайне.

Что же касается конструкции, то это действительно грандиозное сооружение. Залегает оно глубоко под землёй, и если считать расстояние от уровня мирового океана, то глубина будет равна 2300 метров. Подобно другим ускорителям, он имеет форму круга, хотя связано это в основном с теми причинами, которые я описал выше. Длина окружности равна приблизительно 360 км. Диаметр шахты, в которой будет двигаться «поезд времени» около 35 метров, но после полного оснащения и установки в нем сверхпроводящих магнитов в виде рельс, диаметр сократиться до 20 метров. Сферический «вагон», который, кстати, уже существует и проходит всяческие испытания прочности, имеет диаметр 8 метров, а спицы, которыми он будет упираться в магнитные рельсы, имеют длину 12 метров.

– Честно говоря, – произнес вдруг журналист, – я сейчас пытаюсь представить себе все эти огромные цифры и те грандиозные конструкции, которые они описывают, но у меня, кажется, плохо получается. Это, наверно, без преувеличения самая масштабная стройка за последние десятилетия. Как же Вам удалось убедить соответствующих лиц выделить такие колоссальные средства на постройку хоть и эпохального, хоть и грандиозного, но все же, имеющего мало отношения к практическим нуждам сооружения. Ведь, согласитесь, во-первых, не каждый миллионер сможет позволить себе роскошь прокатиться в вашем «поезде времени», а во-вторых, оно никаким образом не поможет мне купить булку хлеба в ближайшем магазине. Насколько я знаю, представители стран-участниц МИЯИ, хоть и благосклонны к науке в целом и к фундаментальной науке в том числе, но в то же время они прагматичные, практичные и рационально мыслящие люди. Как получилось, что они выделили средства на проект, не имеющий явного практического выхлопа?

– На самом деле, тут ситуация немного иная чем ты описал, Влад. И если ты мне пообещаешь, что следующие мои слова останутся только между нами и не пойдут ни в какие средства массовой информации, то я соглашусь утолить твоё любопытство в этом отношении.

Немного призадумавшись, Влад с серьезным видом ответил:

– Хорошо профессор, я обещаю, что никто кроме меня об этом знать не будет.

– Дело в том, что финансирование нашего проекта, точнее той его части, которая подразумевает постройку нового ускорителя, удалось получить лишь после того, как была распространена новость касательно приближения «Апокалипсиса». Ты наверно в курсе, что информация об этом событии стала известна в соответствующих кругах на много раньше, чем в широкой общественности. Созданная в самом начале всей этой истории «Международная Группа по Предотвращению Метеоритной Угрозы», в попытках найти оптимальные пути спасения для человечества рассматривала самые различные их варианты, вплоть до фантастических. Случилось так, что членом той самой комиссии был выбран упомянутый мною профессор Бишоп. Он и предложил им рассмотреть вариант, подразумевающий отправление отдельных представителей «рода человеческого» в достаточно далекое будущее, в котором последствия катастрофы уже не будут представлять смертельной опасности для человека.

Справедливости ради, если бы профессор Бишоп не скончался через восемь месяцев после того заседания, то все лавры, которые сейчас адресованы мне, должны были бы венчать его голову, так как идея использовать, разработанную мной машину времени в целях спасения человека как вида принадлежит именно ему. Но, увы, от несчастных случаев не застрахован никто, и тот, казалось бы, ничем не примечательный перелет из Чикаго в Берлин, стал для него роковым, так как самолёт разбился во время приземления по каким-то техническим причинам и тем самым прекратил жизнь не просто гениального ученого, но и добрейшей души человека. Тем не менее, за то время что ему было суждено прожить после выступления на заседании «Международной Группы по Предотвращению Метеоритной Угрозы», он приложил все усилия, чтобы на мой проект обратили серьёзное внимание. Так оно и произошло. После долгих и тяжелых переговоров проект был утвержден и приказ о строительстве ускорителя был подписан. Строительство началось в марте 2042 года. И, как я уже говорил, ввод в эксплуатацию планируется через четыре года, то есть где-то к концу 2048.

– Ясно, профессор, но в чем же тут тайна, о которой мне стоит молчать.

– Тайна в том, что те самые отдельные представители «рода человеческого», о которых я упомянул, являются вполне конкретными людьми и их имена определены уже сейчас. Сложилась достаточно мерзкая ситуация, в которой деньги вновь сыграли решающую роль, и, скажем так, обладатели крупных финансов, осознавшие, что после катастрофы они им будут уже ни к чему, решили купить «билет в будущее». Хотя у этой истории есть и свой плюс. Вложенные этими миллиардерами деньги, позволят не только завершить строительство вовремя, но ещё и обеспечат дополнительные места для других людей, которые уже будут тщательно избираться из числа обычных граждан со всего мира. Этим отбором и соответствующей подготовкой уже занимается специально созданная комиссия. Так что, изначальный замысел Бишопа планомерно исполняется, и мы его обязательно доведем до конца.

– Вы как раз частично ответили на вопрос, который меня мучает уж с середины нашей беседы - если «поезд времени» предназначен для спасения человечества, но вмещает в себя ограниченное количество людей, то кем будут эти самые люди? Сколько их будет? Кто и по каким критериям будет отбирать лиц, достойных спасти человечество от вымирания? Не могли бы вы поподробнее об этом рассказать?

– Это очень сложный вопрос, Влад. – С заметным негодованием начал профессор. – Честно говоря, это самая наинеприятнейшая тема для меня, так как я прекрасно понимаю, что морально-этическая сторона вопроса стоит диаметрально противоположно прагматичным целям, которые преследует эта кампания.

Обеспечить выживание человечества – это и есть цель! Главная и единственная. Но, как и в любой войне, цель оправдывает средства, которыми достигается победа. А сейчас идёт самая что ни на есть война. Война человека с природой, точнее с крайними ее проявлениями в виде космических угроз. И чтобы избежать тотального истребления, человечеству приходиться искать подходящие варианты эффективной обороны. Если мыслить глобальными категориями и не зацикливаться на трагических судьбах отдельных людей (пускай и подавляющего большинства), то становится немного легче перед собственной совестью. Ведь по большому счёту, если будет катастрофа (а она будет!), то гибели избежать не удастся никому. Но благодаря нашей машине, мы даем некий шанс, хоть и достаточно скромный, но, по крайней мере, реальный шанс определённой группе людей пережить эту катастрофу и продолжить существование человека как вида, практически начав все с нуля.

– Действительно неприятная ситуация. – Как бы про себя заметил Владислав.

– Мало того что неприятная, так еще и невообразимо сложная. Наши инженеры подсчитали, что по самым реалистичным сценариям, максимальное количество сфер с шестью пассажирами внутри, которое можно будет запустить и поддерживать в движении на околосветовой скорости на протяжении того времени, которое было ранее определено соответствующими расчетами (не менее 500 лет), не должно превышать двухсот штук. То есть количество претендентов четко ограничено и составляет тысячу двести человек. Двести четыре человека из них – богатенькие инвесторы со своими семьями. А остальные девятьсот девяносто шесть – представители всех стран-участниц МИЯИ. По двенадцать человек из каждой страны. При этом соответствующие ведомства в каждом из государств сами выбирают претендентов по своим же критериям. В основном это, конечно: возраст, состояние здоровья, физические и умственные показатели и прочие тривиальные вещи. В каком-то смысле это напоминает селекцию человека, или, говоря иначе евгенику, но учитывая те реалии, которые мы сейчас имеем, без подобных мер обойтись никак нельзя.

– А как же на счет великих умов современности? Как на счет Вас, и подобных Вам гениев, опыт и знания которых и в будущем смогут привнести неоценимый в клад в судьбу человечества?

Профессор вновь широко улыбнулся, и даже немного засмеялся в голос. Затем сделав соответствующий жест руками, разводя их в стороны ладонями вверх и приподнимая плечи к ушам, он сквозь улыбку произнес:

– Даже не знаю, как ответить… Ну во-первых, спасибо за комплимент… всегда приятно слышать в свой адрес, что ты гений...

Если говорить лично про меня, то всё, что я мог сделать для человечества, я уже сделал. Поэтому в Будущем от меня толку было бы ровно столько, сколько и от любого другого старика моего возраста. Так что, если бы мне предложили стать одним из 996-ти претендентов, я, не задумываясь, отказался бы. Я свое уже отжил сполна, и занимать чужое место совершенно не хочу.

А что касается других, то, как я уже говорил, каждое государство формирует свои собственные критерии отбора, среди которых может быть есть и такой пункт, как гениальность, – добавил он все с той же широкой улыбкой.

– Почему-то я и не сомневался, что вы ответите подобным образом, профессор, но, тем не менее, я с Вами категорически не согласен. Хотя, это уже тема для совершенно другого разговора. А сейчас, пока наше время не подошло к концу, я бы хотел успеть задать ещё пару вопросов.

Пока я Вас слушал и пытался вникнуть в Ваши слова, у меня невольно появился вопрос следующего характера. Всё, что вы описывает – это крайне сложные как в технологическом, так и в техническом плане конструкции, притом требующие, как я понимаю, не только огромных финансовых, но и колоссальных энергетических затрат. Ведь для того, чтобы заставить ваш поезд двигаться по магнитным рельсам, необходимо подвести к нему электропитание, а с учетом упомянутых вами же 500 лет, это питание непрерывно должно поступать на протяжении всего этого периода. То есть добрую половину тысячелетия ваше устройство будет питаться электричеством от какого-то «мегамощного» и при этом совершенно автономного источника, так как подразумевается, что все люди кроме тех, кто в сферах, уже вымрут. Учитывая все это, хотелось бы понять, в чём все-таки преимущество вашего варианта спасения в сравнении, например, с тем же переселением на Марс, который вполне планомерно и целенаправленно воплощается в жизнь усилиями компании «MAR-X»? Или по сравнению с вариантом пережить катастрофу в бомбоубежищах? Или недавно предложенным австралийскими инженерами вариантом пережить катастрофу в глубоководной атомной субмарине невообразимо крупных размеров? Чем подобные идеи уступают вашему плану спасения?

– Во-первых... каким бы совершенным, безупречным и продуманным ни был «Плана А», всегда надо иметь в запасе «План В», а ещё лучше и «План С». И это вовсе не шутка. Поэтому, переселение на Марс – это, конечно, хорошо, но и там есть свои подводные камни, и десятка два причин, по которым этот план спасения может провалиться.

Касательно нашего проекта, надо сказать, что у него есть одно явное и бесспорное преимущество почти пред всеми остальными вариантами кроме полёта на Марс. Заключается оно в том, что время, которое придётся спасаться в том или ином убежище исчисляется, как ты уже заметил, сотнями лет. Проведены многочисленные расчёты, разными группами учёных из разных стран, и все в один голос утверждают, что невыносимые условия обитания будут сохраняться на планете на протяжении 400-500 лет после катастрофы. Изолированные в бункерах или подводных лодках люди должны будут провести там все эти несколько сотен лет. За это время там сменяется как минимум шестнадцать поколений. Поддерживать жизнь на протяжении пятисот лет в ограниченном пространстве с нарастающим населением без возможности получать извне ни энергии, ни вещества – довольно мрачная перспектива, на мой взгляд. У такого общества будет два варианта: либо выйти наружу раньше срока и погибнуть, либо остаться в изоляции весь положенный срок и надеяться, что все сложится благополучно, так как ни один метод статистического анализа не способен с достаточной точностью предсказать судьбу популяции людей оказавшихся в тех условиях, которые я кратко описал выше.

Теперь о «недостатках» нашего проекта. Ты справедливо и, между прочим, вполне точно заметил, что нашей машине необходимо много энергии, много-много энергии, притом поступающей бесперебойно и на протяжении всего путешествия. Это действительно ощутимая проблема проекта, но вовсе не ключевая. К счастью, она уже решена. И решение было довольно простым. Несложно догадаться, что единственным подходящим источником является, конечно же, энергия распада атомного ядра (увы использовать энергию синтеза мы до сих пор так и не научились). Поэтому, мы не стали заново «изобретать велосипед» и решили банально построить несколько десятков атомных электростанций в непосредственной близости от ускорителя и соответственно на такой же глубине под землёй, дабы избежать каких-либо повреждений во время столкновения с астероидом. На каждой станции будут работать не меньше десятка реакторов, которые полностью автоматизированы, и если можно так выразиться, роботизированы, так как замена отработанных сердечников будет происходить автоматически по определенному алгоритму в определённой последовательности, способствующей продлению жизни каждого отдельного реактора. С выходом из строя первой станции, запустится вторая и так далее.

Помимо этого, наши специалисты позаботились и о «братьях наших меньших». В конструкции сфер удалось высвободить место для небольших стазис-капсул, так что в каждой сфере можно будет разместить одно животное небольшого размера. Сегодня еще не решено какие именно животные смогут получить билет на наш поезд, но скорее всего это будут мелкие сельхоз животные, которые в дальнейшем будут служить людям пищей так же как и сейчас. Помимо этого на территории внутри кольца ускорителя построен достаточно большой и вместительный бункер, где будут храниться запасы всего необходимого на первое время продовольствия, среди которых будут семена различных культурных растений, которые для начала можно будет выращивать в оборудованных там же оранжереях.

В общем, на сегодняшний день, немалая часть работы уже выполнена, но многое ещё предстоит сделать. Благо, план, согласно которому нужно будет действовать, уже существует. И что самое главное в нем учтены даже самые мелкие, на первый взгляд, незначительные нюансы, так как над его составлением работали лучшие умы нашего института, а это ни много ни мало, лучшие умы планеты Земля! – с довольной улыбкой и явной гордостью в голосе произнёс профессор Окима.

– Я действительно впечатлен! – Начал говорить изумленный журналист. – Я сейчас на мгновение представил, что оказался в числе этих 996 путешественников, и отправился в будущее. Представил, что проснулся через 500 лет и вышел на поверхность. А дальше моя фантазия резко прекращает даже малейшую деятельность. Я не могу представить, что я там увижу. Выжженную и безжизненную пустыню? Затопленное дно океана? Зелёные и цветущие поля и леса, кипящие совсем иными формами жизни, каким-то чудесным образом сумевшими пережить катастрофу и заселить освобожденные ниши? Или может что-то совершенно не вписывающееся ни в один вообразимый сценарий?

– Между прочим, и я об этом не раз задумывался, дорогой мой друг. Так же как и ты испытывал подобные затруднения. Первое, что приходило мне в голову, это конечно аналогия с судьбой динозавров, вымерших по той же причине, которая угрожает нам сейчас. Но динозаврам крупно не повезло, так как у них не было талантливых учёных, которые могли бы разработать эффективный план спасения. В отличие от них, у нас такой план есть, зато нам не повезло немного в другом. В нашем случае атака с небес будет куда более разрушительной и повлечет за собой не просто постепенное вымирание каких-то мало приспособленных видов, а тотальное истребление практически всего живого. И если уж начистоту, то у меня есть очень большие опасения, что судьба может сыграть с нами злую шутку, и, как говорится в одном забавном анекдоте, «монета упадёт на ребро». Есть такая небольшая вероятность, что удар астероида придётся прямо по той территории, где расположен наш ускоритель. И если это произойдет, то уже никакие километры глубины и многометровые армированные бетонные стены не спасут этот комплекс от разрушения и гибели.

Но я по своей натуре, человек оптимистичный и поэтому верую в наш успех. – Завершил профессор, блеснув своей неотразимой улыбкой и одновременно доставая из кармана пиджака золотые часы на золотой цепи. Профессор договаривался с Владиславом на встречу длительностью час-полтора, так как сразу же после интервью, ему необходимо было отправиться на другую встречу, касающуюся непосредственно его работы. И хотя официально он находился в отпуске, тем не менее, это никак не влияло на его благородное рвение быть полезным в любое время и в любом месте.

Поняв, что профессору уже пора идти по своим делам, Влад учтиво обратился:

– Кажется, отведенные мне полтора часа уже подходят к концу, профессор. Но если у вас есть ещё пару минут, я бы хотел решить с вами напоследок ещё один вопрос. На самом деле вопросов у меня ещё огромное множество, но всей необходимой информацией для моей статьи Вы уже любезно поделились. И последний вопрос как раз касается самой статьи, точнее её названия. Изначально я собирался озаглавить её как: «Интервью с повелителем Времени». Понимаю, что с одной стороны это весьма пафосно, хотя с другой стороны эти слова не далеко ушли от истины. Как бы там ни было, в процессе нашего интервью я передумал её так называть, так как мне пришло в голову совсем иное сочетание слов, отображающее, как мне кажется, суть Вашего изобретения. В общем, как Вы относитесь к такому заголовку: «Ковчег Кроноса»?

Профессор Окима, внимательно слушавший собеседника все это время, и немного оторопевший от действительно чрезмерно пафосного первого варианта заголовка, теперь немного призадумался в попытке собрать свои мысли беспорядочно разбросанные по всем просторам сознания. После нескольких секунд раздумий и мимолетного, но пытливого взгляда, брошенного на журналиста, профессор ответил:

– Полагаю, что первое слово в этом заголовке обусловлено аналогией с ковчегом Ноя, так как и тот и другой предназначены для спасения человечества. А принадлежность ковчега Кроносу – повелителю времени, отображает суть работы, или скажем так, механизм действия нашего нового ковчега?

– Именно!

– Ну что ж... весьма остроумно, и броско. Но уже без того совершенно ненужного пафоса, как в первом варианте. Я не против такого название... и даже более того, оно мне понравилось! – Добавил под конец профессор, приподнимаясь со стула.

– Значит решено! Так и назовём! – Сказал Влад довольным голосом и тоже встал со стула.

– Не смею Вас более задерживать профессор, – продолжил Влад, протягивая профессору руку для прощального пожатия, – огромное Вам спасибо и всяческих успехов. Надеюсь, Вы не откажете мне ещё в парочке интервью в будущем, уж больно интересно узнать, как будут идти дела с постройкой этого грандиозного сооружения.

– Если доживу до тех пор, то обязательно встретимся, дорогой мой друг, – ответил профессор с присущей ему иронией и, развернувшись от столика в сторону главной улицы, поковылял медленным шагом по тротуару вдоль стены здания кафе.

Владислав снова сел на стул и отпил последний глоток уже остывшего кофе. В голове журналиста в тот момент царил полнейший хаос, обусловленный единовременным получением такого количества информации и желанием её как-то систематизировать. Хорошо, что он не забыл включить диктофон в самом начале беседы.

Мысли постепенно успокаивались, и вот уже через минуту другую, Владислав Зелинский сидел за столом уличного кафе, практически в таком же безмятежном и умиротворенном состоянии, как и в начале. Теперь его ум занимала только одна мысль. И нет! Эта мысль вовсе не касалась статьи. О статье он будет думать, когда вернётся в редакцию. Сейчас же он думал совершенно о другом. 996! Как стать одним их этих 996-ти человек?

***

Выдержка из журнала: «Quantum.org»

Автор: Владислав Зелинский

Дата публикации: 24 марта 2044 года

"Ковчег Кроноса"

Утро выдалось на редкость чудесным. После более чем недели пасмурной и дождливой погоды, казалось, что весна, наконец, дала о себе знать и решила порадовать людей ярким и тёплым солнцем, всплывающим на режущем глаз голубом небе без единого облака.

Я сидел в одном из парижских кафе и с нетерпением ждал назначенной встречи с профессором Аисуром Окима...