Королева Тамдок

Глава 1

Пэкче, крепость Кванми, 26 год от явления звезды Чусин.

День здесь начинается рано, и надо очень сильно хотеть спать, если это получается - при шуме, доносящемся снаружи. Да, верфи расположены далеко, грохот плотницких молотков сюда не долетает. Но в последние годы к стенам крепости стало лепиться все больше домов, скоро здесь вырастет настоящий город. Да и в самой крепости обустроены новые мастерские и кузницы, и с рассвета над ними дым, а вокруг – звон и лязг. Всякий приезжий подивится преображению крепости, и без того самой неприступной в Пэкче, в мощную городскую цитадель. Тот, кто прибыл на рассвете, непременно это запомнит и доложит. Впрочем, стоит ли предупреждать госпожу? Она и так поймет.

Хён Го идет по коридору по направлению к кабинету княгини. Служанки уже доложили ему, что госпожа снова не ложилась.

Подъем по лестнице заставил его запыхаться. Ему 45 лет, но временами он чувствует себя старым, очень старым. И это при том, что он обладает силой Небесного Стража. Что делать, его должность первого советника вымотает кого угодно.

Тот, кто стоит у двери, опираясь на копье, пропускает советника, ни о чем не спрашивая, и Хён Го лишь кивает ему.

Так и есть, она уснула за столом, положив голову на кипу свитков и карт. Опять работала всю ночь, а под утром уснула столь крепко, что даже шум снаружи не мешает. Будь его воля, он не за что не стал бы ей мешать. Но…

--Кунджиним, проснитесь!

Бесполезно. Если она спит, то спит сном праведницы. Он трясет ее за плечо.

--Госпожа княгиня, уже утро!

Она поднимает голову, встряхивается, потягивается. Хрипловатым со сна голосом спрашивает:

--Что-то срочное?

--Гонец из Хансона с посланием от его величества.

--Еще что -нибудь?

--Пока все.

--Тогда подождет. Не могу же я принимать послание государя неумытой и нечесаной…

И направляется в свои покои.

За минувшие годы она отрастила волосы, которые с детства стригла в скобку,но завязывает их в узел на мужской манер. Приучилась терпеть возле себя служанок, и по особо торжественным случаям может даже облачиться в платье. Но у себя дома предпочитает мужскую одежду. А крепость Кванми – теперь ее дом, не зря же ее чаще называют не княгиней Хэ, а госпожою Кванми. Сейчас не такой случай, определенно не такой.

Она не сказала советнику, кто еще должен присутствовать при встрече, но он и так знает – не впервой.

Прошло девять лет после той страшной ночи у крепости Тэчжа, когда князь Тамдок, несомненный Истинный Владыка, погиб от рук убийц , служивший узурпатору Хогэ. Товарищи его и сторонники пытались прикрыть его своими телами, но град отравленных стрел был слишком силен.

И тогда ожил посох в руках Хён Го, испуская ослепительный белый огонь, и белое это пламя встало стеною. И пали сраженные сном, все, кто видел этот свет. Кроме Хён Го, и ученицы его,поддерживавшей умирающего князя, и самого Тамдока. И прикованный к месту наставник увидел , как Тамдок передает девушке священный меч Чумона. И в этот миг два языка пламени поднялись, сплетаясь – алый и золотой, и белое пламя устремилось к ним.

Хён Го ничего не понял тогда. Но это было началом пробуждения Стражей и времени чудес. Возможно, страшных чудес.

Поначалу они не думали об этом. Вся забота была о том, чтоб как можно быстрее увести тело Тамдока, и тех, кто выжил в бойне, в селение клана Комул. Но потом перед старейшинами клана встала задача, труднее которой они не знали со дня основания братства. Они все и раньше имели основания считать, что девочка из рода Хэ -- не обычное человеческое создание. Теперь же подтвердились худшие подозрения: что она –возрожденный Черный Феникс, Необоримый Гнев, Губительница и Разрушительница. И клан обязан исполнить свой долг. Убить Разрушительницу, пока она не вошла в полную силу.

Но Хён Го отказывался подобным образом трактовать то, что он увидел. Да, говорил он, она не может быть Красным Фениксом, ибо пробудилась, не имея знака. Но особенностью Черного Феникса является неспособность контролировать себя, здесь же пробуждение огня было остановлено до того, как стало убийственным. И если бы она была Разрушительницей, разве Тамдок передал бы ей свою силу? Раве она сумела бы принять ее? И страшась сам своих слов , продолжал: а что, если эта сила принадлежала ей изначально? Предсказано было – из всех Стражей первым встретит и признает истинного владыку страж Змееголовой Черепахи. Что это он, Хён Го, сомнений нет. Но кто, как не он, нашел в подвале сожженного замка Хэ новорожденную девочку? Посланцы братства шли к замку, ибо там пробудился символ Феникса, но символа не нашли, а нашли чудесно уцелевшее при всеобщем избиении дитя. И кто знает, когда именно она родилась – не в ту ли ночь, когда воссияла звезда Чусин?

И пока старейшины, как водится у Комул, до бесконечности судили и рядили, потому что на одного комульца приходится в среднем три мнения, внезапно оказалось, что девочка не намерена ждать, пока решат ее судьбу, а намерена она мстить за князя Тамдока. И учинить войну против Когурё, создав перед этим собственную армию.

В Комул не верили, что семнадцатилетняя девушка сумеет сделать такое. Конечно, у нее были ее силы… и, хоть ее никогда специально не учили драться, она умела это лучше многих мужчин. Но командовать армией – это совсем другое.

Однако у нее нашлись сторонники, в первую очередь из провинции Чжолло, где были благодарны за спасение своих княжичей. А там подтянулись те, кто также хотели мщения, или просто недовольные возвышением клана Керу. И Хён Го примкнул к этой маленькой армии, ибо учитель не должен предавать учеников.

Конечно, эта война, самая первая из многих, проходила по принципу «бей-беги», и не нанесла существенного урона Когурё. Но нанесла существенный уронпрестижу новоявленного государя, ибо Избавитель не должен терять земли, он должен их приобретать, а Когурё лишилось одной из пяти провинций, ибо Чжолло отказалось признать власть Ён Хогэ, и ряда приграничных крепостей. Да и насчет того, что Хогэ – избранник небес, были сомнения, ибо явленный миру страж не признал его своим государем.

Верховная жрица Когурё, объявившая себя Красным Фениксом,провозгласила, что страж Черепахи – обманщик, бывший уличный гадатель в Куннэ ( последнее даже было правдой), а та, кому он служит – демон. Но сомнения были посеяны. Среди тех, кто примкнул, по старой дружбе, к мятежникам, была Пансон, мастер кузнечного дела. Она и поведала о том, что ее семья – хранители знака Белого Тигра, кому, как не роду кузнецов его хранить, ибо металл – стихия Белого Тигра. И что знак тот находится в степях Корана. Дальнейшее Хён Го вспоминал как сон – бешеную скачку в Коран в окружении верных людей, стычки и переговоры со степняками, нахождение знака и то, что новым Стражем оказался один из старых товарищей. Теперь уже было ясно, что Стражей притягивает друг к другу, они собираются вместе. Это подтвердилась на пути, когда их предводительница в одиночестве вошла в самую неприступную крепость Пэкче, избавила ее владетеля от проклятия и тем явила миру нового Стража. Он же передал ей свою крепость.

Теперь у их армии появилась база, да еще какая! Можно было сделать передышку.

Тем временем в Пэкче тянулась затянувшаяся гражданская война. Наследник престола, Асино был от оного оттеснен, как водится, родным дядей. Рассмотрев ситуацию, госпожа Кванми решила поддержать Асино. Тот охотно принял помощь – он принял бы ее, даже если б она демоном, или мошенницей, лишь бы вернула ему столицу. И она вернула. На радостях король закрепил за ней право на Кванми, и даровал княжеский титул и назвал своей сестрой, что было недалеко от истины – семья Хэ находилась в родстве с королевской.

И она имела право просить у него армию для похода на Когурё.

Поход на Когурё Асино видел в сладких снах, мечтая уподобиться славному предку, великому Кынчхого, наголову разбившем северян. Но – предоставить армию женщине, кем бы она ни была – демоном, Стражем или кем еще?

Асино посоветовался с жрицами оракула в Хансоне, и ему напомнили, что в китайских государствах были женщины-генералы. Не будем вспоминать о дружественном, но дикарском Ямато, где женщины могут править царствами и предводительствовать войсками, но разве государыня Сосоно, одинаково чтимая в Когурё и Пэкче, не была воительницей?

Пример Сосоно решил дело. На Когуре двинулась мощная армия,предводимая княгиней Хэ, и ееСтражами.

К тому времени шел уже четвертый год правление Ён Хогэ, и большинстве тех, кто поначалу искренне считал его государем, избранным небом, успели основательно разочароваться, чтоб не сказать хуже. Армия отнюдь не горела желанием защищать самозванца, лишь по материнской линии связанного с династией Чумона Великого. Тем более, что армия вторжения шла вовсе не под знаменами Пэкче. Если княгиня Хэ, госпожа Кванми и есть, как многие говорят , страж Феникса, то верховная жрица – мошенница при самозванце, ее пророчества – ложь и повиновение им – святотатство.

Ён Хогэ послал за помощью в союзную Когурё Силлу, но армия Силлы была блокирована высадившимся в конфедерации Кая экспедиционным корпусом Ямато.

После того, как армия Хогэ была разгромлена, сам он и его жрица бежали. Куннэ пал без сопротивления, князь Ён, регент, принял яд.

По возвращении в Хансон, княгиня Хэ короновала в храме Сосоно своего венценосного брата Асино, как государя Пэкче и Когурё.

Но все это нельзя было считать окончательной победой. Ибо Хогэ и лживая жрица укрылись к крепости Абулланса клана Хванчон. Именно Хванчон, клан Огня, в сущности и усадил Хогэ на престол, а вовсе не род Ён и провинция Керу. А пока стоит черная Абулланса, невозможно возрождение древнего Кочосона, полагал Хён Го, и госпожа была с ним согласна. Именно поэтому весь последний год ее армия готовилась к походу против Клана Огня. Что было невозможно без тщательной подготовки в клан Комул, славный своей разветвленной разведывательной сетью, не сумел заслать лазутчиков в Абуллансу. Оттого-то кунджиним и засиживалась ночами над картами и донесениями. А тут еще это гонец из Хансона…

Его наконец, впускают в зал приемов, и он опускается на одно колено. Перед ним четверо. Гонец, видел их всех раньше в Хансоне, но издалека, а теперь таращится. Это не первый гонец, которого встречают в Кванми, и Хён Го знает, какое впечатление они производит. Сама госпожа сидит в кресле – замшевый кафтан, стянутый наборным поясом, к которому крепятся две коротких меча. Волосы забраны под генеральскую повязку.

За ее спиной – двое мужчин. Слева -- Чжу Мучин. Его сугубо варварская внешность , лихо закрученные усы, плащ из звериных шкур пугают обычно не меньше, чем боевой топор в руках. Хотя друзья не знают более благодушного человека.

За правым плечом – бывший комендант этой крепости, тот которого называли демоном и чудовищем. Странно вспоминать об этом, когда видишь самого красивого мужчину из всех, что встречались в жизни. Глаза Чин Чхоро всегда устремлены на госпожу, всегда отражают только ее. В бою он неизменно рядом, в крепости отвечает за её безопасность, и по ночам охраняет ее опочивальню. Хён Го запретил себе спрашивать, переходит ли он за порог.

Советник давно подметил, что каждый из Стражей чем-то походит на свой символ. Он сам, неуклюжий и неловкий, над кем посмеиваются, но почитают самым мудрым – не Черепаха ли?

Мучин – Белый Тигр, тигр и есть, могучий и ловкий одновременно. Хотя в последние годы, признаемся, несколько растолстевший тигр. А что делать, если жена не только превосходно готовит, но и возглавляет снабженческий корпус.

Чхоро – Синий Дракон, обладает смертоносной грацией крылатого змея.

А вот госпожа на Феникса совсем не похожа. На Феникса похожа та, другая – красивая яркой, броской красотой – Хён Го видел лживую жрицу в Куннэ. А госпожа похожа совсем на другую птицу. Чье имя он дал ей, когда она была младенцем нескольких дней от роду.

Ловчий Сокол.

Сучжини.

Советник с поклоном принимает послание у гонца, передает госпоже. Та снимает печать, читает. После того произносит.

--Распорядитесь, чтоб посланца моего брата накормили и дали ему возможность отдохнуть. Ответ будет после.

И только после того как гонец исчезает за дверью, госпожа княгиня позволяет слететь со своих уст краткому, но смачному ругательству из лексикона кабаков и игорных домов Куннэ.

-Что случилось? –Хён Го всполошился.

--Этот… наш брат государь требует, чтоб мы выступили в Когурё. В Куннэ бунт. Неудивительно – при том придурке, что там был усажен наместником, я бы сама взбунтовалась. Говорила я Асино – не потерпят в Когурё чужака, сажай там кого-нибудь из местных, нееет, непременно надо было одному из своих прихвостней порадеть. А теперь он хочет, чтоб мы давили мятеж.

--А оно нам надо? – спрашивает Тигр, вполне серьезно.

--И это перед выступлением против Абуллансы…-- морщит лоб советник.

Синий Дракон, как обычно, молчит.

--Так, - распоряжается княгиня. – Собираем малый совет. Обсудим дальнейшие действия.

Пока к ней в кабинет подтягивается остальные, она стоит у окна, смотрит. Внизу жизнь кипит, во дворе сущая толчея. Разгружаются прибывшие товары, грузчики, волокущие мешки на склады, сталкиваются с мастерами, поспешающими по своим делам. Мелькают белые хламиды – большая часть клана Комул в последние годы переселилась в Кванми, здесь разведывательная сеть получает задания, а молодежь проходит военную подготовку. Союзные варвары выводят коней – патрулировать окрестность. Но княгиня лишь мельком скользит по ним взглядом, как и по гомонящему рынку у стен крепости. Она смотрит вдаль, на море, где в бухте теснятся корабли. Смотрит и вспоминает.

Теперь она хорошо понимает, что любила Тамдока. Тогда не понимала, нет. Слишком была молода, слишком привыкла чувствовать и вести себя как драчливый пацан с городских окраин. После того, как они познакомились, то почти все время держались вместе, но ничего похожего на любовь между ними не было. Он слишком явственно был влюблен в другую, она же чувствовала себя так, будто нашла потерянного брата, близнеца, с которым ее разлучили при рождении. Возможно, то же чувствовал и Тамдок. Может быть, чувство, что они вдвоем составляют единое целое, и заставили его сделать то, что должна была сделать Сучжини – загородить своего близнеца собою, принять на себя отравленную стрелу. Тем самым передав ей свою ношу и свою миссию. Ношу она привычно несет, а вот о миссии думает, глядя на море и корабли.

Совет собирается, когда приходят старшие. Это генерал Ко, седой, но, несмотря на возраст, не утерявший гвардейской выправки. Он и командовал прежде королевской гвардией в Когурё, и, не сумев спасти своего государя и его наследника, служит той, кто за них мстит. И сутулая женщина в одежде, местами прожженной и запачканной сажей - Пансон,глава кузнечных и механических мастерских Кванми.

Совет сегодня не в полном составе. Здесь те, кто был с княгиней в зале. Но нет Тальби, жены Тигра, отвечающей за снабжение. Она на сносях. Ребенок поздний, и беременность проходит тяжело, поэтому ее решили не тревожить. Дальгэ, средний сын князя Чжолло, представляющий здесь эту союзную провинцию, недавно уехал навестить больного отца. Старого князя после победоносной кампании в Когурё хватил удар – слишком бурно пировал с союзниками из Ямато. Он фактически отошел от дел, передав бразды правления старшему сыну.

Теперь они должны обсудить приказ из Хансона.

Хён Го без труда может угадать, что скажет каждый. Или о чем промолчит.

Генерал Ко – уроженец Куннэ. Одно дело было воевать с узурпаторами из Керу, а другое со своими согражданами. Пансон, хоть и родилась в Малгале, полжизни прожила в Куннэ и мыслит сходно. Мучину, в сущности, все равно с кем драться, лишь бы драться. Чхоро без слов исполнит любой приказ госпожи.

Итак, здесь есть противники карательной экспедиции, и нет явных ее сторонников.

Впрочем, в конечном итоге все зависит от мнения княгини. А она уже высказалась неодобрительно.

Хён Го и сам похода в Когурё не одобряет. Но…

--Если мы не повинуемся королевскому приказу, то сами окажемся мятежниками.

--Мятежниками? – княгиня, наконец, отворачивается от окна. – Братец Асино должен помнить, из чьих рук он получил корону. Если забудет, напомню. А если вздумает пугать нашими дикими родичами из Ямато, с ними я сама разберусь.

Тигр довольно урчит, но Сучжини продолжает.

--И кто сказал, что мы не собираемся уладить дело с мятежом? Просто, если подумать головой, можно решить это без войны. Потому что войска нам нужны для другого.

--Абулланса, - согласно произносит генерал Ко.

--За всеми мятежами, переворотами и провокациями на полуострове так или иначе стоит Абулланса. Владеют ли они магическими силами? Да, мы были тому свидетелями. Но также видим, что они предпочитают действовать подкупом, обманом, запугиванием и шантажом. Из чего следует, что клан Хванчон отнюдь не всесилен. И его можно победить. А пока мы не вырвем эту занозу, не сможем осуществить главную цель. Ибо что должен свершить Истинный Владыка?

--Найти Синси, - пересохшими губами произносит Хён Го.

Он был свидетелем, - а Сучжини слушала последние слова Тамдока, которые он сказал, передавая ей меч.

«Найди Синси»…

Синси, город бога на земле. Где росло священное дерево Сондансу, под которым Хванун, сын Небесного Владыки, учил народы законам. Где был зачат Тангун, прародитель земных королей. Священный город Синси, утерянный столетия назад.

--Неверно, -- твердо отвечает Сучжини. – Объединить земли древней страны Чусин. Вы, народ Комул, две тысячи лет ждали явления Истинного Владыки, толкуя свидетельства и пророчества, и сводились они к тому, что Истинный должен объединить земли и народы. Сказано также, что он должен непременно быть носителем небесной крови. Именно этим правители Когурё обосновывают свои претензии на господство - происхождением от Чумона Великого. То, что короли Пэкче также ведут свой род от него же, они не признают. Так же, как семья Ён не признавала права Тамдока. Но в Пэкче знают, что основатель Пэкче, государь Онджо, был родным сыном Чумона, хотя и младшим. Хотя, признаться честно, если отринуть все домыслы, истинной основательницей обоих королевств была государыня Сосоно – жена Чумона и мать Онджо. Но, по любому, нынешние правители Пэкче имеют больше прав называться потомками Чумона, чем Ён Хогэ с его родством по материнской линии.

--Но тогда получается, что объединение земель должно происходить под главенством Пэкче? – вновь вмешивается генерал.

--А почему нет? Когуринцы воспринимают свое главенство как нечто само собой разумеющееся, ибо их королевство самое старшее, если не считать Пуё. Но подумайте: Чумон основал государство на севере лишь потому, что у него не было иного выхода. Изгнанник из Пуё вынужден был обосноваться на тех землях, что дали ему приют. И вся дальнейшая история Когурё – это сплошь попытки захватить более плодородные земли и выходы к морю. Иначе просто не выжить. В то время как расположение Пэкче неизмеримо более выгодно – оно способствует и торговле, и земледелию. Для того и нужен Истинный Владыка, который должен прекратить эти противостояние Севера и Юга, которые длится веками. И объединить все эти земли Чусин , Чосон , Керим и как их еще называют.

--Кая непременно нужно завоевать, у них кузницы славные и оружие хорошее! –Пансон ударяет кулаком по столу.

--Силла, -- тихо произносит Чхоро.

--С Кая сложностей не будет – у них 16 племен, и каждое считает себя главным, тут и лучшее оружие не поможет. Вот Силла – другое дело. Им потомки Чумона – никто и ничто, у ни свой божественный прародитель – Пэк Хэкоссе, и они, возможно , ждут собственного Избранного Владыку… но мы с этим как-нибудь разберемся. Однако мы отвлеклись от насущного, и это моя вина. Вернемся к тому, что нам предстоит сделать сейчас. Если мы выдвинемся на Абуллансу, нам необходимо сохранить добрые отношения с Когурё.

Большинство из них понимает, что княгиня имела в виду, но формулирует генерал Ко.

--Мы не может миновать их территорию. А когда подойдем к реке Ялу, у них будут все шансы нанести удар в спину.

--И это помешает нам уничтожить Абуллансу одним ударом. Вот о чем я предлагаю подумать вам, друзья мои. Можете возвращаться к своим делам. Кроме советника, его я прошу задержаться.

Хён Го из того, что было сказано на совете, понял совсем другое, чем его товарищи. И все же переспрашивает, когда другие уходит.

--Ты ведь не случайно упомянула о государыне Сосоно – основательнице . И о том, что у тебя не меньше прав на престол… нет, на право быть Истинным Владыкой, чем у Хогэ.

Она лишь усмехается в ответ. Он хорошо знает ее, лучше, чем кто-либо. И все-таки периодически приходит в ужас.

--Богословы из клана Комул хорошо знали, что сделать со мной, если я – Черный Феникс. Убить. Но они почти десять лет не могут решить, что делать, если я – нечто иное.

Это правда. Почти не осталось сомнений, что Сучжини родилась в ту самую ночь, когда взошла звезда. Но сколько еще младенцев родилось в землях Чусин в ту ночь? А за пределами этих земель? Старейшинам слишком сложно принять мысль, что Истинным Владыкой может оказаться женщина.

Между тем, за эти годы в Комул подросло новое поколение, они обучались в Кванми, они участвовали в походах княгини, и слово Сужчини для них тяжелее слова старейшин.

Внезапно он срывается.

--Мне не нравится то, что из нас,Комул, народа книги, ты делаешь народ меча и лука. Мне не нравится то, что ты откладываешь поиски святого града Синси ради войн. Мне не нравится то, о чем ты сейчас помышляешь… а больше всего мне не нравится то, что у нас похоже нет другого выхода!

--Похоже, нет. – откликается она. – Есть много историй о приходе Истинного Избавителя, предсказанного пророчествами. Его рождение отмечено восходом звезды и появляется он на свет зимней ночью. Даже в закатных странах рассказывают такие истории, в библиотеке Комул были книги об этом… И если б это были сказки… Силы Небес, которые управляют людьми, существуют – нам ли с тобой не знать об этом. Тебе это не нравится – мне от этого тошно. И,знаешь, сдается мне, будь на моем месте Тамдок – он бы сказал то же самое. Да, верно, перед смертью он велел мне найти Синси… но ты не слышал…он не успел закончить фразу. Я уверена, что за поисками Синси стоит что-то еще… Ах, да. Что-то все время отвлекаюсь я сегодня. Да, историй о приходе Истинного Владыки есть много историй, но ни в одной не сказано, что он может быть женщиной. И, чего бы я не добилась, всегда найдется дурак, который начнет горланить «женщина не может править!» и другие дураки, которые это подхватят. Если только мое право не подкрепить волей Небес. Должно быть пророчество о женщине –властительнице.

--Да где же мы его найдем? – Хён Го взирает на нее с недоумением.

Ответный взгляд княгини полон укоризны.

--Дорогой наставник, странный вопрос ты задаешь. В библиотеке Комул такими текстами десятки полок забиты. Хотя нет. Если пророчество найдется в архивах Комул, это будет слишком . Пророчество должно было быть явлено в храме Неба в Куннэ, когда он только был основан… но потом государыня Сосоно удалилась основывать Пэкче, и унесла свиток с пророчеством с собой. А почему, собственно, нет? Точно известно, что тогдашний хранитель знака Синего Дракона последовал за государыней. Другой знак – Сердце Феникса, также хранился в Пэкче. –Она не стала уточнять, что хранителями была семья Хэ. – Хранители были за сотни лет до то прихода Чумона и основания Когурё, для них сие могло ничего не значить, а государыня Сосоно с полным основанием могла рассудить, что пророчество относится к ней…

--Ты серьезно? –советник всплескивает руками. – Ты правда предлагаешь мне составить подложное пророчество?

--И этому ужасается человек, который много лет зарабатывал на жизнь уличными предсказаниями.

--Это была вынужденная необходимость.

--А сейчас разве нет? И разве большинство древних пророчеств появлялись иным способом? Вам, книжникам Комул, это известно лучше, чем кому-либо.

Хён Го не отвечает. Он знает, что Сучжини права. Она всегда, в конечном счете, оказывается права.

--У тебя есть время, чтоб составить текст, сейчас первоочередная задача – это Абулланса и клан Огня. А там и пророчество обнаружится. В конце концов, это стандартное задание для разведывательной сети Комул.

--Я все-таки не понимаю, зачем это тебе надо. Если бы ты была самозванкой… но у тебя действительно есть сила, ниспосланное небесами, и есть право.

--Именно поэтому, -- отвечает она. – Потому что у меня есть право.

Однако этот разговор оказывается на сегодня не последним испытанием для советника, да и для Сучжини тоже.

Запыхавшийся стражник с порога докладывает:

--Кунджиним, у ворот крепости женщина…и она называет себя вашей сестрой.

Глава 2

Конечно, они здесь многое знали о падшей жрице, ложном оракуле, Красном Фениксе. О враге надо знать как можно больше. И, увы, именно благодаря лазутчикам клана Комул теперь Сучжини знала – женщина не врет, это и правда ее старшая сестра, взращенная Хванчоном, ставшая послушной исполнительницей воли бессмертного старейшины.

Что же могло привести ее в Кванми?

Хён Го готов кричать, звать на помощь других Стражей, ибо Феникс последний из них, и сильнейший из всех. Никому из обычных людей с ней не справиться.

Но Сучжини решительно велит привести гостью сюда.

Она видела Киха неоднократно, видела еще до того, как вражда встала между ними. Теперь она отмечает, что Киха по –прежнему красива, хоть ей, наверное, уже за тридцать. Раньше красоту ее подчеркивало белое жреческое одеяние, либо яркие наряды придворной дамы. Теперь на ней простое дорожное платье, плотный темный плащ.

И явилась она не одна. С ней мальчик лет восьми, худенький, встрепанный.

Женщина низко кланяется.

--Я прошу защиты и помощи у моей госпожи …и сестры… для себя и своего сына.

У нее низкий, грудной голос. И большие, несколько выпуклые глаза – это видно, когда она поднимает голову.

Эту женщину любил Тамдок. Когда-то Сучжини думала, что Киха будет его верной спутницей и королевой.

--Это ловушка!-- Выкрикивает Хён Го. – Сучжини, не слушай, она хочет воспользоваться вашим родством!

--Сына?—переспрашивает Сучжини. Жрицы дают обет безбрачия и целомудрия, но насчет того, какие отношения связывали жрицу с Хогэ, мало оставалось сомнений.

--Да. Чансу, поклонись госпоже.

Сучижини приподнимает бровь. Наставник все же изрядно поднатаскал ее в истории. Она помнит: когда государыня Сосоно покинула Когурё, не весь клан Керу последовал за ней. Оставшихся возглавил Ён Чансу, связанный с кланом по материнской линии. От него и просидит нынешний род князей Ён, потомком коего является Хогэ. Подходящее имя.

--Какая же помощь может понадобиться от меня жрице Хванчхона и матери наследника Ён Хогэ?

Очень тихо, одними губами, так, что никто кроме княгини, не слышит, Киха произносит.

--Мой сын рожден не от Хогэ. Это сын Тамдока.

Княгиня молчит. Киха оборачивается к сыну.

--Подойди, поздоровайся с ее светлостью.

Мальчик, не смущаясь приближается, снова низко кланяется.

--Добрый день, кунджиним!

Сучжини пристально вглядывается в детское лицо, пытаясь увидеть знакомые черты. Да полно, вспомнит ли она их через столько лет? Все же, ей кажется что мальчик на Тамдока нисколько не похож. А вот сходство с матерью несомненно. Кто бы ни был его отцом, Киха не солгала, что это ее ребенок.

--А ты, должно быть, тот еще сорванец?

--Что вы, -- он улыбается, -- я очень послушный мальчик.

--Вот как. А куда ты хочешь пойти, когда мы поговорим с твоей мамой – в библиотеку в оружейную?

Он едва не попрыгивает.

--Конечно , в оружейную!

Послушный, как же.

--Вот и хорошо. Когда я освобожусь, мы непременно туда пойдем, и выберем тебе клинок по руке. А не подойдет ничего, так тетя Пансон сделает… а пока погуляй с наставником Хён Го, он тебе покажет замок.

На лице Киха – неприкрытый ужас. Она много раз слышала эту историю, иногда ей казалось, что Хогэ вообще ни о чем другом не способен говорить : как Тамдок, в одиннадцать лет уже полный змеиного коварства, вот так же заманил его в ловушку, а потом, угрожая его матери убийством сына, заставил княгиню Ён выпить яд.

Весь вопрос, знает ли об этом Сучжини.

Хён Го тоже напуган, он мнется с ноги на ногу, опасаясь оставлять госпожу наедине с этой злодейкой.

--Да что вы как с ума спрыгнули,-- с досадой говорит Сучжини.—Ничего не случится, пока мы говорим.

Обещание звучит двусмысленно, но вроде бы успокаивает присутствующих. И сестры остаются наедине.

--Садись, -- говорит княгиня. – Рассказывай.

Разумеется, она ждет объяснений, и Киха это прекрасно понимает.

---Тамдок погиб раньше, чем родился ребенок…раньше, чем я поняла, что беременна. А когда я это поняла, то ясно стало и другое. Клан Огня заберет моего ребенка. Он же последний носитель небесной крови… Тогда я заключила сделку с Хогэ. Пообещала объявить его Истинным, помогать ему во всем, если он признает ребенка своим. В Хванчоне уже догадывались, что Хогэ – пустышка, удобная марионетка, не более. Его сына они бы не тронули.

--И он согласился. Так зачем тебе было покидать Абуллансу?

--Потому что знаки Стражей, хоть и пробудились, но не обрели полную силу. В клане Комул этого не знают? Только кровь, святая, небесная кровь , пролитая на алтаре Абуллансы на символ, позволяют этой силе проявиться. И у в Хванчонеесть один из знаков… был. – Она вытаскивает из-за ворота отливающий алым хрустальный шар.

Сердце Феникса.

--Старейшина Хванчона более всего жаждет сделать это. Заполучить силу Небес целиком. Зачем? Вряд ли даже боги ведают. Он живет больше двух тысяч лет, кто может представить, что такое старческое безумие, длящееся столетиями? И при том он остается бессмертен и неуязвим. Может, он хочет разрушить этот мир, чтоб умереть наконец. А Хогэ не бессмертен,он стареет и страдает от ран и болезней, как все люди. Потому он хочет вернуть власть над Когурё, пока успеет. И для этого он готов пожертвовать Чансу. Он убеждал меня, что мальчику не причинят вреда, что у него возьмут лишь несколько капель крови, чтоб окропить знак Феникса…--Она снова примолкла, потом завершила. – Но я слышала иное – для высвобождения силы нужна кровь из сердца.

--И ты бежала?

--Да! Если бы я могла справится с ним, я бы справилась! Но я владею силой огня, а она бессильна против того, кто впустил в себя стихию огня! Думаешь, я не пыталась? Самой мне не победить!

--И как же тебе удалось вырваться?

--Вернейший из моих слуг пожертвовал ради того своей жизнью, тот, кто всегда , с детства заботился обо мне…

--Этот не тот ли, кто убил наших родителей?

Разведка Комул не могла проникнуть в Абуллансу, но вообще она не даром ест свой хлеб.

Киха отводит глаза, поневоле пробегает взглядом по комнате: карты всех стран полуострова Керим и близлежащих, чертежи и модели стенобитных машин и боевых кораблей,на полках и на столе – книги и свитки, на подставке – длинный меч с прямым лезвием, на котором золотом отсвечивает вязь какой-то надписи.

--Возможно, ты говоришь, правда, -- поразмыслив, произносит Сучжини. – Но скорее всего, учитель прав, это ловушка. Печати клана Огня невозможно снять, и они управляют носителем. И тебя отправили сюда вот за этим. – Она кивает на меч. –Только видишь ли, священный меч Чумона, тот которым владели короли Когурё, и который передал мне Тамдок, обретает силу, только принадлежа Истинному. В руках Хогэ он будет простой железкой. Но, предположим, тебе удастся сделать это. И тогда… что, по –твоему , есть Феникс?

--Последний и самый сильный из Стражей. Единственный, рожденный на земле, а не в Небесах.

--Ответ не вполне точен. Сила Феникса настолько велика, что разделена на двух носителей. Так же, как стихия огня имеет две стороны. Красный Феникс – созидательная силы, ее должна воплощать ты. И Черный Феникс, Необоримый Гнев, Разрушительница. Это Страж без символа, им нельзя управлять, можно только убить – и никто из других Стражей не способен сделать это. Поэтому клан Комул забрал меня, чтоб держать под присмотром и убить до того, как моя сила пробудится. Если бы Хён Го не охранял меня как наседка, наверняка эти добрые дедушки придушили бы меня в колыбели. Как видишь, Комул и Хванчон не так уж отличаются друг от друга. А теперь убивать меня поздно, если это вообще возможно. Не исключаю, что ты также обладаешь этим свойством. Просто ты не участвовала в битвах и не имела возможности узнать, что любые раны Феникса заживают в считанные часы.Итак, моя сила проснулась… но много ли она уничтожила после пробуждения?

--Я не знаю.

--Ничего. Все что я строю или разрушаю, делается без применения этой силы. Мне неизвестно, была ли у меня сила Небес изначально или Тамдок сумел мне ее передать вместе с мечом. Важно другое – та частица силы Избранного владыки уравновешивает силу Черного Феникса. И полагаю, ее контролирует меч. А теперь представь себе, что будет, если я лишусь меча. Если я и вправду Истинная, то ничего не изменится, только меч потеряет силу. Если же сила заключена в мече, а я лишь помогаю ей проявиться, стихия огня, что копилась все эти годы вырвется наружу. А ведь я собралась идти войной на Абулансу.

--С силой огня против силы огня? – хрипло спрашивает Киха.

--О , сразу видно, что ты не бывала с степях. Спроси у Тигра, он тебе расскажет, как борются со степными пожарами. Встречным огнем. Вот только потушить огонь будет некому, ведь убить Черного Феникса может только Избранный Владыка.

--Но какое касательство ко всему этому имеет меч Чумона? Чумон правил менее пяти столетий назад.

--Я же сказала – хранители знаков были задолго до Чумона. И меч, скорее всего, был задолго до Чумона. А вот надпись «кто возьмет сей меч из гробницы, тот и есть король над всеми землями Чусин», полагаю, сделана позже. Чумон владел этим мечом, но то, что заключено в мече, не имеет к нему касательства. И скорее всего, именно этот меч способен убить бессмертного старейшину. Это одна из причин, по которой он нужен. Другая, вероятно, выяснится, когда мы найдем Синси…

Киха истерически смеется.

--А ты не знаешь? Надо же, клан Комул две тысячи лет собирал свои архивы и не узнал самого главного. Абулланса – это и есть Синси. Когда владыка Хванун вернулся на небеса, а его сын Тамгун увел людей в иные земли, клан Огня занял это место. У священного дерева, оно и теперь стоит, только совсем высохло, главный алтарь Хванчона. Там должны были заколоть моего сына, чтоб знаки Стражей обрели полную силу. Ибо только там земля и небо встречаются воедино.

Сучжини поднимается на ноги.

--Вот , значит, для чего он об этом просил… Должно быть перед смертью Тамдок понял. И хотел сказать : «Найди Синси и уничтожь его».

--Теперь ты мне веришь?

Сучжини встряхивает головой.

--Ладно, ладно…то, что ты сказала --важно, но, в сущности, ничего не меняет. Ты лишь укрепила мое стремление уничтожить Абуллансу. И Синси заодно. Я не хочу быть фигурой в бесконечной партии, которую разыгрывают небеса, пусть даже главной фигурой. А ты?

В этот миг, при всем внешнем несходстве видно, что эти женщины – родные сестры.

--Что ты будешь делать, если мы победим и выживем?—спрашивает Киха.

-А …хорошо, что ты напомнила мне.- Сучжини хлопает в ладоши, стражник заглядывает в комнату. – Позови советника Хён Го. И мальчика заодно. Мне нужно срочно составить письмо, -- поясняет она Киха. – Пошлю гонца в Чжолло. Пусть князь отправит Дальгэ в Куннэ. Моим именем он сместит наместника Асино и сам занимает пост наместника Когурё.

--А что сделает король Асино? -- Киха несколько озадачена и решением, и тем, что Сучжини его не скрывает.

--Наш брат Асино пусть подумает, хочет ли он сохранить свой трон. Мне нужны короли и правители земель, я не могу быть везде одновременно. Но над правителями объединенных земель будет верховный владыка, король над королями.

--Или королева?

--Какая разница… но мне предстоит слишком много работы, чтоб уделять время замужеству. Поэтому вопрос с наследованием разрешился очень кстати.

Киза вновь опускается на колени.

--Я и мой сын присягаем на верность верховной государыне.

Они все собираются в главном зале крепости. Змееголовая Черепаха, страж Севера, стихия воды. Красный Феникс, страж Юга, стихия огня. Синий Дракон, страж Востока, стихия дерева. Белый Тигр, страж Запада, стихия металла.

И та, что держит меч , и правит центром. Стихия земли, воплощенная власть.

Потом люди будут рассказывать, что высоко над стенами Кванми в тот миг поднялись пять столбов сияющего света. Два ослепительно белых, алый и синий. И золотой. Но это потом.

--Мы выступаем, -- говорит Сучжини. – Наша цель – Синси, ставший Абулансой. Да, это единственное место, где небо связано с землей, но связь эта давно отравлена. И меч, данный мне, - для того, чтобы убить бессмертного Дэ Чжанро. – Она впервые называется старейшину клана Огня по имени.— Он нужен также, чтобы разбить алтарь, и срубить иссохший ствол Сондансу. После этого я сломаю меч. – Она обводит взглядом лица Стражей и усмехается: - И вот тут-то начнется самое интересное!

Глава 3

…основные сведения о жизни королевы Тамдок содержатся на так называемой «Стеле Тамдок», установленной, согласно археологическим данным ,на перевале Кванми в первой половине V века. Однако мы до сих пор не имеем данных о дате рождения этой правительницы. Известно лишь, что она принадлежала к королевской семье Пэкче. Согласно данным стелы Тамдок, в 391 г. она впервые предприняла военные действия против Когуре, захватив ряд пограничных крепостей. В последующие годы успех был закреплен, и в 396 г. Когурё полностью подчиняется южному соседу.

В 403 г. присоединяется Кая, впрочем, и ранее находившаяся в сфере влияния Пэкче.

Утратившая всех союзников Силла заключает вассальный договор, благодаря выгодному политическому браку – принцесса Силлы отдана замуж за племянника королевы Тамдок ( около 406 г.).

В 407 г. королева Тамдок со своим флотом высаживается на Японских островах, таким образом подтвердив главенство Пэкче над союзным государством Ямато ( Ва) и прилегающими территориями. Подробности об этом можно найти в «Нихон сёги», однако к к ним, как к любым японским источникам следует относится с осторожностью. В частности, «Нихон сёги» отождествляет королеву Тамдок с императрицей Дзингу, которая якобы вернулась на родину после победы над Силлой, хотя силланский поход Дзингу, если таковой вообще имел место, состоялся несколькими десятилетиями раньше.

В 413 г. королева скончалась, и ей наследовал племянник Чансу. Так завершилось первое, со времен древнего Чосона, объединение всех государств Корейского полуострова в королевство Великое Пэкче. К сожалению, оно просуществовало лишь около столетия. Еще при жизни верховного короля Чансу возник внутренний конфликт с Силлой, а затем возобновляется роковое противостояние Севера и Юга, нарушившее правильный вектор развития, заданный королевой Тамдок.

Мы вынуждены признать, что знаем о жизни этой правительницы прискорбно мало. Неизвестно даже ее личное имя (Тамдок - тронное имя, полученное посмертно). В некоторых фольклорных источниках она названа прозвищем Сучжини, однако подобного личного имени более нигде не зафиксировано.

Поскольку нигде не упоминается, что королева когда-либо вступала в брак и имела детей, высказывалась версия, что в Пэкче существовал институт воинственных жриц-шаманок, наподобие силланских вонхва, которые могли занимать высокие государственные должности, как это было с легендарными императрицами-шаманками Химико и Тоё в Ямато. Этой версии противоречат сообщения, что в 400 г. королевой Тамдок был уничтожен шаманский центр в районе горы Пэктусан. Поэтому некоторые ученые придерживаются мнения, что королева была буддийской монахиней и искореняла шаманизм.

Недостаточность сведений вызвана тем, что в последующие века имя королевы Тамдок сознательно вымарывалось из летописей, либо подвергалось всяческим нападкам. Для идеологии конфуцианства мысль о женщине у власти неприемлема, и это наложило отпечаток на работы позднейших историков. Не избежал этого и великий Ким Юнсик – в своей «Самгук саги» он отзывается о королеве с крайнем пренебрежением , и считает, что Великое Пэкче распалось в наказание за то, что в начале свое существования поставило у власти женщину.

В настоящие время все эти нападки и домыслы используются тоталитарным режимом так называемой Народной республики Когуре, которое объявило королеву Тамдок «воплощением агрессивного империалистического духа», и возродило обычай сожжения чучела «изверга Сучжини» в день окончания зимы.

На западе имя королевы Тамдок практически неизвестно. Единственное исключение – роман Букеровского лауреата 1983 г. , австралийца Патрика Донелли «Сокол против Иволги». Несмотря на несомненные художественный достоинства, роман полон исторических неточностей, что характерно для западных авторов, когда они обращаются к нашей истории, даже с наилучшими намерениями. Писатель представил героиню простолюдинкой, возвысившейся благодаря полководческому таланту и уму, но искренне считающей себя избранницей Небес – она называет себя «сестрой Небесного владыки и короля»(?!)

Студия PNK выпустило сериал «Полет Сокола», посвященный жизни королевы.

Молодежная военно-патриотическая организация «За возвращение заморских территорий» также избрала сокола своей эмблемой.

Из методического пособия «История Пэкче от древности до наших дней» для выпускников старшей школы, издание университета Вире, 27-е, стереотипное.