Кориат

Глава 1

(лисы)

Тем летом все случилось внезапно: Вежинск накрыло линькой лисолюдов, наследник трона Евнут сошел с ума, а княжич Кориат оглушительно влюбился.

События те связаны тайной нитью. Стань она явной, досужий народ болтал бы, что Евнут спас свою душу, а Кориат – погубил. Но болтал бы недолго. Позже те болтуны плясали бы за милостыню за пределами столицы. Мычали бы, указывая на свои безъязыкие рты, и славили бы Господа в мыслях за то, что легко отделались. Потому что Серая когтистая лапка – не шутит…

Но следует вернуться к лету, когда сошлось слишком многое.

Год от сотворения мира был 6824-й, от рождения Спасителя – 1316-й. Витень тридцать восемь лет правил созданным им Великим Княжеством Людей и Лисолюдов. В начале червеня он объявил наследником Евнута, которому как раз исполнилось пятнадцать.

Тем самым Витень последовал древнему обычаю передачи стола младшему сыну, вошедшему во взрослый возраст. Конечно, у великого князя были сыновья младше Евнута – от третьей жены, которая не так давно умерла родами, разделив судьбу первых двух… Но ждать, пока малютки повзрослеют, Витень не планировал.

Старшие дети могли бы возразить отцу, что обычай тот больше древен, чем обязателен – а во времена людей-ящеров вообще не исполнялся. Витень позаботился о том, чтобы не слышать возражений: отправил буйных сыновей Наримонта и Любарта в дальний поход еще прошлым летом. Старшие дочери великого князя, разбалованные отцом своенравные особы, к счастью, давно были замужем за польским и русским владыками.

Оставался Кориат, шестнадцатилетний долговяз. Его, как и Евнута, родила Витеню вторая жена – смоленская княжна Ольга. Этого сына великий князь из столицы не удалял.

Когда-то Витень пытался к нему присматриваться. Но было непросто – княжич рано постиг грамоту, с тех пор при любой возможности скрывался за горой манускриптов.

Увлечению Кориата было где развернуться. Библиотека Пятибашенного замка разрослась до Витеня и его лис, при ящерах. С тех же времен за ней следил старый хранитель. В замке даже имелся целый зал для монахов-переписчиков (великий князь там никогда не был).

Показателен случай трехлетней давности. Во дворе замка княжичи соревновались в стрельбе по соломенным чучелам. Кориата обходил в этом деле даже малец Евнут, которому для стрельбы из длинного лука приходилось стоять на бревне. Вдруг появилась унылая вереница ряс – те самые монахи-бенедиктинцы. Наримонт и Любарт, разумеется, стали бросать в них комками грязи и камнями, в чем сразу преуспели. Евнут разразился смехом. Кориат же замахал руками на братьев, требуя, чтобы они прекратили игру. Те не прекратили, а разошлись еще сильнее. Тогда Кориат схватил новые прекрасные луки старших братьев и сломал их о бревно, наступая ногой. За что его закономерно поколотили.

Князь все это видел из окна. Он сразу пожелал перекинуться парой слов с хранителем библиотеки. Когда того приволокли верные лисолюды, Витень поинтересовался, уж не готовит ли хранитель княжьего сына в монахи. Старик поклялся, что таких намерений не было, и заверил, что оградит с этого дня юного княжича от неподобающих наук.

Через пару дней к Витеню явился Кориат с опухшим от побоев лицом (братья очень разозлились из-за луков). Непутевый княжич попросил вернуть ему возможность читать любые манускрипты. Витень отказал было, но сын расплакался. А у отца в душе что-то дрогнуло, и он невольно смягчился. Даже пробурчал, что сам готов послушать чтение чего-нибудь интересного. Обрадованный Кориат готов был сбегать за чтением немедленно, но Витень сказал, что пока нет времени. Позже, когда время будет, он сам прикажет. За три года, правда, так и не нашел свободного часа.

(лисы)

Кориат был предоставлен сам себе и жил в замке в свое удовольствие.

Теплой червеньской ночью в его покои постучали. Княжич всполошился. Ему дозволялось ночи напролет жечь большие свечи над книгами. Каштелян смотрел на это неодобрительно, жаловался князю, но тот не ограничивал странного сына. Словом, свечей и книг Кориат не стеснялся, но вот остального…

Он спрятал под стол туесок с медом, нитку сушеных яблок и початый каравай свежайшего хлеба. С пристрастием к еде во время чтения он ничего не мог поделать.

Зимой библиотекарь застал княжича за очищением уникального древнего манускрипта от варенья. Зря старик хватался за сердце, пятна прекрасно оттерлись. Вместе с буквами, но все же… За жизнь Кориата то был не первый подобный случай. Но в детстве княжич прятал испачканные лакомствами книги в недрах библиотеки, а тут решил проявить взрослость.

Повторился настойчивый стук.

– Кто? – спросил Кориат, берясь за дверной засов.

– Это Хохотун.

Кориат отпер и увидел наследника великокняжеского престола в беспокойном состоянии. Евнута била дрожь. Неудивительно, что он использовал свое детское прозвище.

– Ты тут… – Евнут вошел в покои и тревожно осмотрелся, – молитвы учишь?

– Можно и так сказать.

– Брат, нам надо бежать. То есть мне надо, а ты бы мог… Бежим вместе со мной – вот, что я предлагаю!

– А что случилось?

Наследник престола принялся прохаживаться по комнате, заламывая руки.

– В Смоленск или в Москву, – говорил он, – сестра Айгуста нас укроет… Или в Польшу, что думаешь?

– Ответь мне, Хохотун, почему надо бежать?

Кориат исхитрился заглянуть брату в глаза, но взгляд того блуждал, будто искал опору в пустоте.

– Наш отец обезумел! – воскликнул Евнут.

– Как?

– Полностью! Его разум помутился!

– Но почему?!

– А ты не знаешь?.. Из-за колдовства! Почему еще сходят с ума?

– Брат мой Евнут, почему ты решил, что отец обезумел?

– Он говорил со мной, Кори, его рассуждения… Просто поверь мне! Я требую, я приказываю… Если я вообще могу приказывать…

Евнут не договорил, но Кориат уловил мысль. Если отец безумен и околдован, то и недавнее объявление наследника – помутнение или причуда, а не железная воля князя. Но в сумасшествие Витеня грамотный княжич не поверил. Хоть и читал у древних греков, что их боги часто насылали безумие на правителей и героев.

– Это несомненно лисьи чары, – затараторил Евнут, – и нам надо неустанно молиться, чтобы нас они не настигли… и об отце тоже. Но прежде надо все-таки бежать!

– Что именно сказал тебе отец?

– Я поклялся спасением бессмертной души, что сохраню его слова в тайне. Но каковы лисьи колдуны, что говорили его устами!.. Требовали сгубить себя через страшнейший грех, через большое чародейство. Нет, не могу, нельзя…

– Все ли так ужасно? – попытался успокоить Кориат. – Может быть, отец просто забавлялся, а? Ради смеха, ты ведь любишь посмеяться. Могло ли случиться, что ты его не понял?

Евнут не слушал. Он уставился на стол с книгами, затем вдруг отпрянул, присел и выхватил из ножен у голенища короткий кинжал.

– Ты! – вскрикнул наследник трона. – Это ты насылаешь на отца помрачение из своих книг! Это книги ящеров… да ты сам ящер!

– Хохотун, нет, прекрати!

Кориат должен был сказать это спокойно, но сорвался – прикрикнул и топнул ногой. Его возмутило то, что братец пришел к нему в покои с оружием. Этот дурачок, с которым они вместе учили веселые песенки… Кориат шагнул вперед, схватил Евнута за запястье и дважды встряхнул. Кинжал звякнул об пол.

Заломив наследнику руку за спину, Кориат выдал ему три затрещины. Евнута это усмирило, но, отпущенный, он все равно попросил:

– Поклянись спасением бессмертной души, что ты не ящер.

– Я не ящер, клянусь спасением души.

– Верю, тебе – верю. Но послушай, нам же надо подкрепиться перед дорогой. У тебя есть вино или медовуха? Мне чудится как будто запах…

– Нет, – сказал Кориат. – Это запах меда, я ел мед. Обычный, не хмельной. И я не хочу никуда бежать.

– Айгуста нас точно укроет.

– Завтра поговорим, хорошо? Может, ты проспишься.

Кориат бесцеремонно вытеснил братца за дверь. Тот напоследок успел пропищать:

– Больше не верь отцу, не верь! И никогда не верь лисам!

(лисы)

Задвинув засов, Кориат обернулся и посмотрел на свой стол.

Чуждый книгам Евнут оказался очень прозорлив. Одна из «книг ящеров» на столе действительно имела колдовские свойства, но хранила их внутри себя. И никому она не вредила – в этом Кориат тоже мог бы поклясться спасением души.

Про книгу не знал даже хранитель библиотеки. Внешне это был просто кусок дубленой кожи, толстый и почти не гнущийся. Кориат нашел его в глубине хранилища – вставленным между двумя манускриптами. Кусок кожи имел правильную форму и ровные края, на него удобно было ставить еду и питье. Кориат неделю использовал его в качестве подноса.

Однажды ночью княжич увидел на своем столе яркого зеленого светлячка. Накрыл его ладонью, но не поймал. Букашка все так же светилась на краю подноса. Присмотревшись, Кориат понял, что зеленая крошка светит изнутри библиотечного куска кожи. Пальцем на этом месте ощущалась ровная поверхность.

Когда Кориат несколько раз потрогал зеленый огонек, тот пропал, но на подносе вдруг появились буквы – целая большая страница.

«Книга тысячи и одной ночи», гласило заглавие.

Он прочитал начало истории о двух братьях-царях из далеких стран. Написано было простым русским языком, похожим на обычный разговор.

Может, кусок кожи всегда был задубевшей книжной страницей, а Кориат просто не замечал?

Тот зеленый огонек ему мог и привидеться из-за недосыпа…

Он повертел эту единственную страницу в руках (с обратной стороны ничего не было) и поскреб ногтем буквы (они не ощущались и не стирались).

За время работы подносом кусок кожи загрязнился, но смоченной в воде тряпицей княжич его быстро отчистил. От протирания все буквы вдруг сменились. Теперь это была следующая страница с продолжением той же истории. Княжич жадно прочитал ее – и попробовал повторить трюк с тряпицей. Получилось не сразу, но получилось – явила себя третья страница.

Позднее княжич обнаружил, что для желаемого результата не обязательно протирать всю поверхность. Достаточно потереть пальцем у края – там, где он видел зеленую звездочку.

История о братьях-царях расцвела удивительными сказками. Но, чтобы насладиться ими сполна, княжичу пришлось открыть еще одно свойство книги, оставленной людьми-ящерами.

Колдовская кожа умела уставать. Показав около сотни страниц, она прятала буквы и зажигала у края зловещий красный огонек. Когда это случилось в первый раз, Кориат не на шутку перепугался.

Весь следующий день он не касался тонкой книги. В окно тогда светило солнце, кусок кожи лежал прямо на ярком свету – и красного огонька было не видно. Свет, казалось, развеивал старые чары. В которых, думалось княжичу, таилось так много хорошего… Но бывшего подноса он не касался, намереваясь позже, когда сам немного успокоится, показать эту штуку библиотекарю.

До этого так и не дошло. Потому что ночью на книге вновь появился милый зеленый огонек.

И Кориат смог снова провалиться в чтение – до следующего красного. После чего колдовская кожа ящеров опять грелась на солнышке весь день.

Книгу он тогда прочитал ночей за десять, никак не за тысячу. Хотя общее число возникших на поверхности страниц сотням к десяти и приблизилось. Но вот исчезла последняя – и вновь проступила первая, с заглавием.

Княжич порой возвращался к тонкой книге. Во всем замковом хранилище она была одной из самых особенных. Но и другого интересного чтения хватало.

После ночного разговора о безумии у Кориата появилось нехорошее подозрение насчет будущего библиотеки при князе Евнуте. Подумалось, что набожный и подозрительный правитель предаст огню все, что может насылать помрачения. Вряд ли получится ему что-то объяснить.

(лисы)

Днем княжичи не поговорили – Хохотуна не было в замке. Но и в Смоленск он не бежал. Он раздобыл медовуху, и планы изменились.

Наследник трона спустился с Замковой горы в Вежинск и криками собрал горожан на площади. Им он объявил примерно то же, что и брату: лисы насылают чары, никому нельзя верить. Про отца не говорил вовсе, видимо, испугавшись, что ночной откровенностью уже немного сгубил душу. Зато объявил, что Кориат ест мед, поэтому не боится кинжала и колдовства из книг.

Между тем Вежинск с начала лета страдал от шерсти. Она устилала улицы и проникала в дома. Лисолюды обычно линяли понемногу, незаметно, а тут как будто сговорились начать в один день. И продолжить на следующий. И не прекращать никогда. Так казалось горожанам из числа людей – все еще подавляющего числа. Но из-за проблемы летящей шерсти все обратили внимание, как много в городе лис.

Потому пьяные крики наследника нашли отклик в людях.

После выступления Евнута посадили на телегу и отвезли обратно в замок две лисолюдки из числа стражей. Забирали его, когда он уже выдохся и наглотался шерсти до рвоты. В замке наследник с такой напастью не сталкивался, потому не сопротивлялся.

Но к вечеру по шинкам рассказывали, как будущий великий князь отбивался от десятка огромных лисолюдов тележным колесом. Его не брало железо, потому что княжич Кориат-чародей заговорил брата перед боем. Подлые рыжие твари смогли пленить Евнута, лишь накинув на него четыре сети – по одной с каждой из сторон света. Говорили еще, что лисы вызвали беззвучный гром среди ясного неба, чтобы оглушить богатыря, но таких рассказчиков быстро уличали в том, что они не видели боя и сочиняют небылицы.

В замке Евнут, заключенный в свои покои, надолго впал в бред и лихорадку.

(лисы)

Зловещие новости приносили на Замковую гору монахи-бенедиктинцы. От них Кориат узнал, что обычные люди впервые за многие годы напали на лис.

Погромщики знатно расхрабрились в трактире под байки о защитнике человечьем Евнуте. Но выбрали своей целью не воинов, а группу пушистых юношей и девушек. Две лисолюдки погибли. Они оказались дочерьми работников лисьей кузни.

В следующие дни участников расправы находили в канавах по всему Вежинску с размозженными головами. Явно видна была работа кузнечным молотом.

Также бенедиктинцы рассказали, что княжичи Наримонт и Любарт возвращаются из прошлогоднего похода. По-видимому, быстрее, чем ожидал великий князь.

Старшие братья сохранили в целости большую часть верного им войска, состоящего исключительно из людей. Они выполнили волю отца – успешно отняли у волынского владыки Пинск и Туров.

Вдобавок Полоцкое княжество согласилось присоединиться к государству Витеня миром. Это при том, что на полоцких землях лис считали замаскированными чертями. Такая внезапность вопила о сговоре против великого князя и его рыжих союзников.

Наслушавшись монахов, Кориат обычно спускался в город сам – побродить по улочкам, зайти в знакомые лавки вкусностей, прикупить чего-нибудь на шумном рынке. Узнавать верные новости он толком не умел, в лучшем случае ловил случайные сплетни. Он не мнил себя багдадским халифом, проникающимся жизнью простого люда. Княжичу было хорошо и так.

Но теперь он собирался на вылазку с опаской. Облачился в просторную рясу, которую использовал, чтобы не привлекать внимания. Заменил свой обычный нож на короткий кинжал, отнятый у Евнута (кинжал оказался очень острым).

И отправился, как он думал, за лакомствами, а на самом деле – навстречу судьбе.

(лисы)

Прежде голоса пришло касание. Мазнувший по руке лисий хвост в толчее городского рынка.

– Эй, монашек, что у тебя под рясой?

Голос был грудной, обволакивающий, другие лисолюды так не говорили. Их голоса вскидывались высоко и резко и уж точно не доставляли удовольствия звучанием.

А в ответ на этот вопрос хотелось рассказать всю правду. Что под рясой – связка бубликов (отличных, надо было покупать две), кинжал в неподходящих ему мягких ножнах и длинная нательная рубаха. Насквозь мокрая, потому что в рясе жарко.

Кориат обернулся и увидел ее в лучах закатного солнца. Сперва решил, что она сияет тем же закатным розовым. Но лиса была сплошного серебристого окраса. Из-за ее непримечательной туники княжич решил, что она из ремесленных. Воины одевались более вызывающе, в целом выглядели массивнее и злее.

У туники имелся вырез на груди и там, между пушистыми холмиками, Кориат внезапно рассмотрел католический крест. Хотя целью его взгляда изначально был не он.

– Так что под рясой, молчун?

– Бублики…

– Вот, как это у вас называется! – обрадовалась лиса непонятно чему. – Впервые слышу такое словцо.

– Я не понимаю…

– А вот интере-есно…

Она приблизилась и прижалась к молодому княжичу всем телом. Удивительный голос как будто передался из ее груди ему в солнечное сплетение.

Это длилось недолго и не привлекло много внимания. Да, среди городского рынка лисолюдка уткнулась в монаха. Может, споткнулась. Но сразу вильнула и оказалась у него за спиной.

Кориат не успел распробовать этот миг. Его руки взметнулись, чтобы сжать лису, но лишь неуклюже облапали пустоту.

– За мной, за мной! – позвала она из-за плеча.

Припустила по улицам, а Кориат устремился следом, стараясь не потерять из виду серебристый хвост.

Знатно пропетляв по городу, лиса привела его к небольшому дому у реки Нерис. Не так уж далеко от рынка, добраться можно было проще.

Кориат не спрашивал, она сама пояснила:

– Я бы не чувствовала себя спокойно, если бы мы пришли сюда по прямой.

Лиса втянула княжича внутрь домика и заперла дверь. После этого ее желания стали еще откровеннее. Туника упала на пол, а Кориат оказался на мягкой постели из сена с душистыми травами.

Затем он при жизни попал на небеса. Совсем ненадолго вернулся – и попал туда вновь.

Обнаженный как телесно, так и духовно, Кориат лежал на спине, глядя в бревенчатый потолок, а лиса устроилась у него на груди. Такая мягкая, но одновременно плотная и жаркая. И теперь он знал, что внутри она еще жарче.

Это небольшое знание заняло разум Кориата, вытеснив все, что он когда-либо прочитал в огромной замковой библиотеке. В некоторых манускриптах – самых откровенных – пытались передать что-то подобное. Но по знакам невозможно было представить то, на что они указывают. То, что преподнесла жизнь.

На пушистом затылке лисы ему под пальцы попал сбившийся туда крестик. Княжичу показалось странным, что это вообще возможно совмещать. Понятно, почему монахи не совмещают…

– Что-то хочешь сказать? – мягко поинтересовалась она.

Из ее рта шел жар, и Кориат почувствовал, как наливается готовностью.

– Ты правда католичка?

Она тихо засмеялась.

– Правда. И мое имя Эльжбета.

– А…

– Что?

Он едва не спросил, зачем… Зачем, если путь на небеса – в ней самой?

Но грамотный княжич счел правильным припасть к истине еще раз, а не разводить болтовню.

– Мы можем… – сказал он. – Еще раз вот так?

– Конечно. Так или еще как-нибудь. Мы можем, пока ты хочешь.

И Кориат убедился в правдивости ее слов.

(лисы)

Их встречи стразу стали более чем ежедневными. Они расставались только чтобы Кориат показался в замке, а Эльжбета – на службе. Княжича тяготило и это время вне ее ошеломительных истин, но обязательства приходилось соблюдать.

Серебряная лиса оказалась из воинов. Только не из тех, которых Кориат привык видеть в страже великого князя.

– Я простая разведчица, – пояснила она. – Вынюхиваю, высматриваю, так и тебя высмотрела. Ты мне сразу приглянулся.

Перед их первой встречей Эльжбета вернулась с долгого задания. Привезла сведения о войске Наримонта и Любарта.

– С ними все полоцкие, но сейчас идут медленно, по пути собирают добровольцев. Обещают всем несметные лисьи богатства. На самом деле хотят напугать Витеня огромным числом, чтобы он забыл про младшего наследника и отрекся в пользу Наримонта. Когда подойдут к Вежинску, встанут лагерем и пошлют переговорщиков.

– Ого, и об этом знают все в их войске?

– Конечно же нет. Об этом совещаются главные между собой. Простые воины думают, что идут выгонять из Вежинска лисолюдов. А княжичи не такие уж дурни. Знают про земгальские осады.

За десятилетия правления охраняемого лисами князя Пятибашенный замок дважды окружал неприятель. Первое серьезное войско Земгалии вынудило защитников Вежинска, еще не очень многочисленных, отступить в замок. И даже успело немного пограбить город. Но награбленное никому не пригодилось, а осада кончилась очень быстро. В одну из первых ночей в город со стороны лесов вошли новоприбывшие отряды лисолюдов. Они перерезали всех земгалов, не сделав исключения и для их князя.

Мир с Земгалией продлился несколько лет. Затем сыновья убитого правителя вторглись с войском еще большим, чем прежнее. Они окружили и Замковую гору, и Вежинск. Войско было действительно большим – всех перерезать за одну ночь лисолюды не успели. Часть бежала. За ними в погоню отправился Маргис, младший брат Витеня. В результате он отнял у Земгалии половину земель – всю Жемайтию. Где и остался сидеть удельным князем, охраняя Великое Княжество от атак с севера.

– Так получается, – сказал Кориат, – что у братьев нет шансов?

– Не знаю, – Эльжбета пожала плечами. – Другие времена. В городе все больше людей против лис. Это важно, потому что взаимно. Лисолюды со своей стороны не хотят защищать народ. За десятилетия количество воинов среди лис стало меньшим, чем количество ремесленников. Свежие отряды сами по себе из леса не придут. А Витень уже не в том возрасте, чтобы по подземному ходу резво сбежать из замка и распечатать по-новому врата могущества. Это молодость нужна и собственная сила. Я всего лишь простая разведчица, но вижу, что всем пришла пора меняться. И лисам, и людям.

Кориат приподнялся на ложе и посмотрел на подругу округлившимися глазами.

– Считаешь, что я не вправе вести такие речи? – спросила Эльжбета.

– Вправе, наверное… Слушай, а что такое врата могущества?

– Ох, ты не знаешь про врата, – лиса поцокала языком. – Княжич-монашек, читатель всех книг…

– Там о них ничего нет.

– Как, по-твоему, Витень призвал лисолюдов?

– Я знаю то, что вписано в летопись. Буйвид угнетал народ вместе с людьми-ящерами. Сын его Витень, не в силах видеть страдания простых людей, потребовал у отца изгнать ящеров. Тот не согласился, они сразились и Витень победил. Но ящеров изгнать не смог. Вдобавок на руках его теперь была кровь отца. Тогда Витень сбежал в лес, где скитался, встретил лисолюдов и заключил с ними союз. Дальше лисолюды уничтожили ящеров, Витень занял трон.

– А скипетр?

– А, скипетр!.. Его Витень создал, пока скитался в лесах, – сказал Кориат. – В дубовой основе – восемь найденных им лесных камней. Гранат символизирует кровь отца, янтарь…

– Неважно. Что Витень делал скипетром?

– Делал? – удивился княжич. – Это ведь символ союза с лисами. Наверное, размахивал… Поднимал над головой, когда вел лисолюдов из леса.

Эльжбета засмеялась. Кориату стало обидно, что он не может ответить на вопрос, хотя ответ, он чувствовал, близок.

– Главное, – добавил Кориат, – что он повесил скипетр над троном в большом зале.

– Нет, мой милый монашек, это вовсе не главное. Волшебный скипетр твой отец действительно создал сам. Им он открыл в лесу врата могущества. Лисолюды пришли на его зов из колдовского мира, в который нет обратного пути. Витень несколько раз открывал врата дополнительно.

– Мой отец – чародей?!

– Да, – сказала лиса. – Самый сильный в этом мире. То есть был самым сильным… Но ты потом об этом подумаешь как следует. А сейчас – ты отдохнул?..

(лисы)

– Линька – это то, что я могу контролировать. Я же не дикий зверь из леса.

– Но вся эта шерсть в городе…

– Не от меня.

– Я понимаю! Но получается, что другие лисы…

– Другие лисы тоже могут контролировать линьку.

– Правда? Ну, хорошо тогда… Я и не думал, что ты дикий зверь. Хотя некоторые звуки…

– Ох, да, я стала меньше сдерживаться. Но рада, что ты ни разу не испугался. Ты делаешь все как надо, как следует. Ты тоже не сдерживайся!

– Я попробую.

(лисы)

– Ты как будто подговариваешь меня против лисолюдов! – воскликнул Кориат.

– Я всего лишь сказала, что лисы не в твоей власти.

– И что стоят на моем пути.

– Верно. Они не дадут тебе могущества, с ними ты не станешь великим князем и великим чародеем. Тебе нужны иные воины.

– Но ты лиса!

– Я родилась в этом мире, монашек. Но буду принадлежать ему недолго. Мои родители – серебряные лисы из древнего рода колдовского мира. Они знали таинство, через которое создается скипетр. Понимаешь, к чему я клоню?..

Эльжбета закружилась по комнате, а Кориат смотрел на нее во все глаза. И это возымело быстрый эффект в его теле.

– Ну ладно, – сказала серебряная лиса, заметив реакцию, – давай еще разок.

(лисы)

Кориат брел по лесу несколько часов и наконец вышел на искомую поляну. Там он увидел дуб, расколотый молнией на четыре части. Судя по всему, гром поразил исполинское дерево еще весной.

Ветвь, оставшуюся живой и могучей, княжич нашел сразу. Да и не одна такая сохранилась. Половина дуба еще жила, так что Кориат смог выбрать ветвь получше, прежде чем работать пилой.

Из ветви вышла прекрасная палица длиной в полтора локтя.

За каждым из лесных самоцветов Кориат ходил в отдельный многочасовой поход в разные части необозримой пущи. Вернувшись, делал перерыв на день, чтобы встретиться с возлюбленной. Она не только давала ему указания, где искать камни, но и наполняла княжича уверенностью в том, что у него все получится.

В замке он почти не показывался, но там это как будто никого не беспокоило. В разгар лета молодцу полезно не сидеть в каменных стенах.

Да и были у обитателей Замковой горы другие заботы.

В городе произошел еще один погром лис. Озлобленные люди на сей раз подготовились – окружили и подожгли дома ремесленных лисолюдов, а на спасающихся нападали толпой. Погибло около двух дюжин пушистых. Противники погромов – таких среди горожан все еще хватало – предрекали большую месть на бестолковые головы убийц-поджигателей.

Огромное войско Наримонта и Любарта встало на подступах к Вежинску. Вернее, оно еще даже не прибыло целиком, но передовая часть уже занялась рубкой леса и возведением осадных машин. Никаких переговорщиков старшие княжичи пока не посылали. Направляемые к ним один за другим гонцы Витеня – не возвращались.

(лисы)

Скипетр Кориата получился иным. Похожим на отцов лишь отдаленно, с другими камнями.

Эльжбета сказала, что иначе и быть не может. В ее словах Кориат не сомневался, ведь без нее никакого скипетра он бы вообще не изготовил.

К вратам могущества они отправились вдвоем. Идти до врат было – примерно как до расколотого дуба, но в другом направлении. Поэтому вышли с рассветом. Серебристую разведчицу, как оказалось, поход совсем не тяготил. Она непринужденно забегала вперед Кориата и возвращалась обратно, когда он недостаточно расторопно преодолевал овраг или задерживался среди бурелома.

Один раз они сменили направление, чтобы посетить красивое место – родник у большого плоского камня. Кориат догадался, что когда-то здесь был жертвенный алтарь языческих богов. Но ничего особенно красивого вокруг не было – обычный лес.

Эльжбета в пару легких движений запрыгнула на камень и стала танцевать. Кориат взобрался следом, они закружились вдвоем.

Место стало по-настоящему красивым, когда они опустились на каменную плоскость и окончательно осквернили алтарь. Оно стало просто ослепительным.

Вода из родника тоже была вкусной.

Дальше шли без остановок. И вот, среди обычного на вид березняка, Эльжбета произнесла:

– Прибыли, это здесь.

Кориат осмотрелся, но не увидел ни врат, ни каких-либо примет, которые могли бы на них указывать.

– Чтобы открылись врата могущества, – сказала лиса, – ты должен взмахнуть скипетром посолонь с полной властью.

– Над кем?

– Над ними. Для тебя это должно быть легко.

Княжич взмахнул скипетром, но ничего не произошло. Он попробовал разные движения, но обстановка не менялась. Только шумели от легкого ветра березы.

Когда он остановился, чтоб передохнуть, Эльжбета сказала:

– Я не могу вмешиваться, это должно быть полностью твое, но все же… Не важно, как ты взмахиваешь. Важно, кем ты себя при этом ощущаешь.

– Ощущаю себя Кориатом, сыном великого князя.

– Это правильно, но ты лишь произнес привычные слова. Подумай, как изменилось значение этих слов.

Кориат задумался. В последнее время он уже перестал быть тем юношей, который хоронился в библиотеке. Та часть души осталась, но он сделался кем-то новым.

Повлияла возлюбленная, немного повлияло и создание скипетра.

Вот оно. Он сделал скипетр, потому имеет полное право на врата могущества. И должен, должен получить над ними власть.

– Я – Кориат, – сказал княжич, – создатель сего скипетра!

Воздух между березами задрожал и врата явились. Их заполняло подвижное сияние, как будто составленное из множества ограненных самоцветов. Контур врат по краю был тонок, всего в два пальца толщиной.

Теперь Кориат мог призвать само могущество. Скипетром на вытянутой руке он коснулся сияния и произнес:

– Пусть явятся новые воины!

Сияние погасло. Теперь Кориат видел только пустой проем, черную рамку. Он обернулся к Эльжбете.

– Ах, вот оно что, – сказала та.

– Надо подождать? Или?..

– Не сработало. Я предполагала, что такое может случиться. Но стоило попробовать.

– Может, я сделал неправильный скипетр?

– Скипетр подходящий, – сказала лиса. – И его надо было сделать. Но врата его не признали. Потому что в этом мире уже есть один волшебный скипетр. Его надо отнять или уничтожить.

Возвращались в город они уже не так бодро. В домик у реки добрели в вечерних сумерках, валясь от усталости.

(лисы)

В Пятибашенном замке стражи-лисолюды неотступно охраняли самого князя и его покои. Коридоры – лишь патрулировали. Внутри большого тронного зала, когда он не использовался, никого не было. Но днем по коридору мимо дверей в зал постоянно сновали слуги, потому что рядом находилась кухня.

Кориат хорошо знал тот коридор. Нередко он сам пробирался ночью в кухню по делам. Даже если бы его застали возле тронного зала, это бы не вызвало лишних вопросов.

Он мог бы встретиться с Эльжбетой поутру, уже с отцовским скипетром, чтобы снова отправиться к вратам. Но серебристая лиса поинтересовалась, можно ли ей посмотреть его покои. Княжич эту идею горячо поддержал.

В замок входили раздельно. Кориат переживал, пропустят ли Эльжбету, но та уверила, что в страже у нее есть знакомые по службе. И действительно – когда княжич вошел во двор, серебристый хвост уже скрывался в дальней арке.

Кориат поспешил следом. Разведчица его, как всегда, сильно обогнала. Он добрался до своих покоев в одиночестве, так ее и не увидев. Похоже было, что ей пришлось забалтывать знакомых стражей, куда-то свернув.

Княжич использовал это время, чтобы проверить порядок в покоях. Оказалось, что там хорошо прибрались. Его ждала свежая постель, пол был тщательно выметен, а большие свечи, сгоревшие на две трети, заменили на новые. Вдобавок на столе, потеснив заброшенные манускрипты, пристроились кувшин с чистой водой и накрытая салфеткой корзинка с изрядным куском сыра. Все принесли недавно.

Кориат умилился мысли, что кто-то в замке все-таки по нему скучал.

Он снова вышел в коридор, уже волнуясь, что возлюбленная заблудилась. Царапнула дикая догадка, что ее схватили и собираются пытать. Кориат метнулся к лестнице, чтобы быстро проверить подвалы.

– Эй! – нагнал его дорогой голос. – Высокий княжич, куда спешишь?

Эльжбета шла к нему по коридору. К счастью, поблизости никого не было, чтобы увидеть, как Кориат ее обнял, поднял и внес в свои покои.

Дверь захлопнулась и не открывалась до предрассветного часа.

(лисы)

Из высоких окон большого тронного зала смотрело вниз светлеющее небо. Кричали на стенах крепости проснувшиеся вороны. Казалось, они очень возмущены.

Княжич Кориат непочтительно залез на трон с ногами. Затем встал в полный рост прямо там, где обычно сидел великий князь. На Кориате были легкие сапоги для похода в лес, и он не стал тратить время на то, чтобы уважить трон и разуться. Все равно его никто не видел.

Но даже так он не дотягивался до скипетра. Не помогло и залезание на подлокотник.

Проблема была в том, что трон стоял не вплотную к стене, а на добрый шаг впереди. Будь расстояние меньше на пол локтя, Кориат бы дотянулся. Отцовский скипетр висел на тонкой серебряной цепи, накинутой на то же крепление, что и щит с гербом.

Княжич вдруг понял, что их герб изображает не просто скипетр в форме вертикального столба, помещенного в арку. Он изображает скипетр во вратах могущества. Понимание символа, однако, не помогало до него дотянуться.

С собой он ничего не взял. Сказалась одурительная ночь с Эльжбетой – он вышел из покоев, вообще ни о чем не думая.

Как назло, большой тронный зал был пуст. Из украшений имелись прекрасные шпалеры на стенах, под стенами стояли длинные лавки.

Кориат слез с трона и подошел к ближайшей лавке. Приподнял – слишком тяжелая. Да и не подходит все равно. Надо было возвращаться в покои хоть за чем-нибудь.

Тут взгляд княжича упал на двустворчатые двери. На них он увидел железные проушины для засова. Чтобы в зале можно было запереться изнутри. После недолгих поисков он обнаружил и сам засов – тот стоял в углу, скрытый свисающей со стены тканью. Засов оказался средних размеров балкой, с которой он мог управляться.

Длины вполне хватило, чтобы стоя на полу столкнуть цепь со скипетром с крепления. Отцовское волшебное орудие в результате грохнулось об пол, но не повредилось.

Кориат зажал скипетр подмышкой и хозяйственно понес засов на место. Но замер. За ним наблюдали из приоткрытой двери. Та немедленно распахнулась. В зал вошел Витень.

На великом князе были одежды для выхода. Возможно, он собирался поутру куда-то, например, проверять замковые укрепления. Или считать оставшихся у него воинов-лисолюдов, которые лучше всяких укреплений. Лицо у него, правда, было осунувшееся, с черными пятнами вокруг глаз. Кориат впервые подумал, что отец может быть и правда очень болен.

Витень молча смотрел на сына. Спрятать скипетр за спину у того уже никак бы не вышло. Для этого требовалось сперва бросить балку.

Кориат чувствовал, что свести все к игре или шутке невозможно. Он пришел за скипетром – и он забирал скипетр.

Отец стоял молча. Он мог кликнуть стражу в любой момент, вместо этого хмуро смотрел на княжича.

Опасается, что подмога не успеет? Или знает, что его стражи уже спешат сюда, а потому ему нужно просто ждать?

Кориат вспомнил – да он и не забывал ни на миг – серебряную лису, которая дожидается его в покоях. Если ему конец, то и ей тоже.

Он пошел вперед. Попытался обойти отца. Тот сделал шаг и преградил путь. Кориат свернул, обходя с другой стороны, но отец стал пятиться к двери.

Кориат разъярился одновременно на себя, на отца и на этот дурацкий засов в руках. Переложив засов удобнее, он сделал взмах. Движение получилось посолонь – удар пришелся Витеню в правый висок.

Отец и великий князь рухнул на пол. Его голова заломилась на сторону, на пол закапала кровь. Кориат отбросил засов и поднял упавший волшебный скипетр.

Он вышел в пустой коридор, притворил за собой дверь и побежал.

()

Эльжбета, которой он едва смог что-то сказать, быстро оценила ситуацию. Она схватила княжича за руку и потащила его к лестнице на нижние этажи. Проходы, повороты – но совсем не в ту сторону, точно не на выход из замка через двор. Они снова петляют, чтобы ей было спокойнее?..

К одном из боковых коридоров разведчица отодвинула портьеру, за которой обнаружился небольшой закуток. Там она открыла люк в полу.

Потом они долго спускались по тайной лестнице. В полной темноте, потому что не захватили ни одной из новых свеч. Кориат преодолевал ступени не очень расторопно, но лиса ему помогала.

Скоро начался прямой подземный ход, в котором княжич смог идти, склонив голову. Наконец они добрались до двери наружу. Дверь выходила в овражек и была хорошо спрятана.

Кориат не запомнил, как они добрались до врат. Он просто шел по лесу за возлюбленной лисой, выбиравшей удобные тропы.

Пустой проем врат их как будто ждал. Кориат взял два скипетра, свой и отцовский, в одну руку. Взмахнул молча.

Проем сразу заполнился сиянием. В этот раз оно было нестерпимо ярким, но казалось более зловещим.

– Мне нужны новые воины, – сказал Кориат.

Навстречу ему из врат шагнула серая лисолюдка в необычных черных доспехах. Крупная, даже немного крупнее привычных лисьих воинов. Со странным, но привлекательным лицом.

Несколько раз моргнув, княжич понял, что неправильно совместил привычное с новым. Это была не лиса вовсе. Более всего новоприбывшая походила на полосатую кошку.

Подтверждая его догадку, воин потянулась и промурлыкала:

– Серая когтистая лапка готова нести службу. За мной идут шесть сотен кисов. Ты будешь с нами хорошо обращаться, владыка?

– Обещаю, – сказал Кориат.

– Благодар-рю, – ответила киса. – Мы точно подружимся.

(кошки)

Вежинск охватывал полумесяцем разросшийся лагерь старших княжичей. Но они со своими притязаниями уже опоздали.

Ночь, когда в город вошли кисы, стала последней для лисолюдов. Даже воины не могли защитить себя от неистовых бойцов. Их резали очень быстро и кроваво. Кисы обладали такой силой, что разрубали крупного лисьего воина одним ударом меча.

Городские погромщики, смекнув, откуда дует ветер, присоединились к бойне на стороне кошек. Но нападали, конечно, только на лис-ремесленников.

Все было кончено уже в середине ночи. Кориат с большой группой кисов поднялся на Замковую гору и вошел в открытые ворота. Бойцы приступили к окончательной очистке цитадели.

А по улицам Вежинска волнами текла лисья кровь, смывая рыжую шерсть.

(кошки)

Князь Кориат сидел на бревне в центре замкового двора. На том самом, о которое когда-то сломал луки Наримонта и Любарта. За спиной нового правителя стояли Эльжбета и Серая когтистая лапка. Дюжина кисов была рассредоточена по двору, хоть это и было излишним.

Князь говорил с небольшим посольством старших братьев. В группу входили они сами, полоцкие владыки и бесполезная здесь охрана.

Кориат позаботился, чтобы весь путь Наримонта и Любарта по Вежинску был уставлен подводами с мертвыми лисолюдами.

Теперь – говорил только он. Для начала приказал братьям распустить лагерь, чтобы не пришлось губить хорошее человеческое войско. Его войско.

Затем сообщил братьям об их наградах. Когда они присягнут ему на вечную верность, получат в удельное правление завоеванные ими Пинское и Туровское княжества. Куда затем отправятся без лишних промедлений.

Евнут, когда выздоровеет и окрепнет, станет удельным князем полоцким. Такова воля правителя.

Возражений ни у кого не возникло.

(ящерки)

Он провожал Эльжбету к вратам и тихо рыдал. Неужели проклятое могущество обязательно должно отнять у него самое дорогое?

Но любимая лиса убеждала, что иначе нельзя. Серая когтистая лапка вторила ее словам. Иначе нельзя, все лисолюды должны смениться. Со своей стороны кошка обещала подарить владыке покой и утешение.

– Тебе станет легче у врат, обещаю, – говорила Эльжбета. – Станет легче, вот увидишь. Просто подожди.

– Ты могла бы остаться еще ненадолго, – умолял князь. – Прошу, останься…

Она качала головой.

Так, втроем, иногда останавливаясь для судорожных объятий, они пришли к проклятым вратам проклятого могущества.

– Я пойду с тобой! – выкрикнул Кориат.

– Так пока не получится, милый мой монашек. Сейчас – нельзя. Это мне нужно в мой колдовской мир, пока он еще рядом. Но позже, когда снова все изменится, обещаю, я…

– Ты сможешь вернуться ко мне?

– Я смогу прийти за тобой. А теперь включай врата своими скипетрами, тебе предстоит еще один разговор. И тебе сразу станет легче.

Врата засияли, сияние сменилось живой картиной, которая обрела реальность и глубину.

Кориат увидел светлые покои с большими круглыми окнами. В окнах было темно и мерцали звезды. Среди покоев в воздухе висел и шевелился большой ком из кожи и чешуи.

Через мгновение Кориат понял, что ком состоит из голого человека и обвивших его тело двух больших зеленых… видимо, ящерок. Да, ящерки предавались любви с мужчиной. Кориат никогда не встречал людей-ящеров и не знал, как правильно называть их женщин.

Вот его отец точно знал. Потому что голым человеком был именно он. Только гораздо моложе и здоровее.

Витень увидел, что за ним наблюдают, но ничуть не смутился. Даже обрадовался.

– Сынок! – произнес он. – Рад тебя увидеть. Сразу к делу: верни мой скипетр. Он дорог мне не просто как память. Мы его использовали, чтобы… Ты такое не поймешь. А зря… В общем, это символ нашей с Лолой и Карлой любви. Кстати, познакомься, вот они.

– Отец… ты не гневаешься?

– Буду гневаться, если не вернешь скипетр. У тебя есть свой. Кстати! Вырежи в своем скипетре место для девятого камня. Вставь туда рубин или гранат, говори всем, что он символизирует кровь отца. Еще там чего-нибудь придумай. В общем, не скучай, папке скипетр отдавай.

– Но как же я его верну, если ты… на небесах?

– Я на небесах, это точно, – согласился Витень. – Пролетаю у тебя над головой, но ты не увидишь… Да ты не волнуйся, мне передадут. Я же не умер. И теперь не умру очень долго, видишь, какой я молодой. Тебя тоже таким сделают, когда износишься. Все обновят. О, сейчас ты даже не представляешь себе, какая это грандиозная награда… И ты свою получишь.

– За что мне награду? – тихо спросил Кориат. – Я убил всех твоих лис.

– А, это! Так ты не знаешь – они все живые. Это была большая и очень красивая инс-сэ… инсэни… Короче говоря, спектакль, только как настоящий. Чары такие, для всех сразу.

– Отец, у нас же тысячи тел…

– Да они ненастоящие, успокойся. Мое видел? Иди пощупай, еще ж не похоронил. Сожги лучше… Но как ты мне дал, а! Прямо в голову бревном или чем там… Богатырь, горжусь! А был такой мальчик книжный бледный…

– Я не понимаю, – сказал Кориат.

– Еще поймешь. Я приспосабливал к действу Евнута, но он не захотел, бестолочь. Тогда пошли другим путем – таким же, как ходили со мной когда-то… Ну, пока. Увидимся, сынок. Лет через сорок точно увидимся.

– Прости меня…

– Ой, да не смеши. Все отлично.

И отец исчез в сиянии врат вместе с его ящерками.

Кориат обернулся к Эльжбете.

– Он правильно сказал, – кивнула лиса. – Лет через сорок ты увидишься с ним, если захочешь. А уж со мной точно. Не волнуйся, я заберу тебя, тут не оставлю. Как твоего отца забрали его подруги, ну, ты все видел.

– Дорогая…

– Молчи. – Эльжбета обняла его. – Просто не грусти и живи полной жизнью. Обязательно подготовь заранее себе преемника, не спохватывайся в последний момент.

– Любимая…

– Ничего больше не говори. Это такое испытание. Лисы прошли свое и собрали много полезных знаний. О том, как в людском мире могут жить вместе настолько разные твари божьи. Жить и любить, мой милый монашек. Мне пора. Давай, передам ему тот скипетр…