Коллективное счастье

Глава 1

Есть дни, которые созданы для того, чтобы сделать людей счастливыми. Вчерашний первый майский день, как и положено, отгремел грозой, а вот сегодняшний. Он говорил, что самое время радоваться жизни, ведь до меланхоличной осени и полной хмурой зыби зимы далеко, а лето – счастливое время не круглосуточно, а лишь вечерами да рано утром.

Около цветочного ларька – ещё Ритин папа маме тут букеты покупал – зевал парнишка в красной кофте с логотипом организации помощи бездомным.

– Возьмите листовочку! Нам нужна ваша поддержка!

По дороге до остановки разноцветных флаеров набралось ещё с десяток, поддержка нужна многим. Торопящейся на автобус девушке пришлось перепрыгнуть через какие-то инструменты рабочих – переклеивали билборд.

– Мам, а почему у этого дяди на рекламе руки нет?

– Ну видишь, написано: «Потерял на производстве». Наверное, был неосторожным.

– А зачем его тут повесили?

– Потому что надо всегда помнить, что есть такие люди, и пытаться им помочь.

Утро было чудесным. Перескочить пару луж по дороге к остановке, всё-таки успеть на предпоследнее стоячее место в автобусе и даже заплатить за проезд без сдачи – в такие дни Рита с чистой совестью заявляла: «Всё отлично!»

Водитель вежливо улыбнулся и сделал погромче радиостанцию.

«В этот прекрасный солнечный день, когда каждого наверняка ожидает что-то невероятное, перед традиционной рубрикой «Помоги ближнему» послушаем такой же солнечный блюз юного, но уже известного…»

Потрёпанное здание, которое видело ещё прадедов сегодняшних работников ксерокса и факса, блестело отмытыми окнами. В общем кабинете всё шуршало, периодически звонило и пахло кофе.

– Доброе утро всем!

Обойдясь коротким приветствием, Рита помчалась к своему месту, потому что уже целых десять минут, как начался рабочий день. Павлович такого не прощает.

– Утро-то доброе, а нам вот опять с бумагами сидеть. – Лена поймала удивлённый взгляд начальницы и поспешила исправиться. – Вечером обязательно нужно в парк сходить, правда?

– Конечно, Леночка. – Алевтина Викторовна согласно возрасту и стажу считалась самым опытным сотрудником офиса, а потому была уверена, что и в остальных сферах жизни без её волевого решения никто ничего сделать не сможет. – Тем более вам давно пора познакомиться с каким-нибудь приятным молодым человеком, а парк для этого прекрасно подходит. Или у вас уже есть, как сейчас принято говорить, парень?

– Нет, что вы, никого нет! Я бы обязательно сказала.

Алевтина Викторовна несколько осуждающе и с полным осознанием своего авторитета покачала головой. Действительно, разве мог бы кто-то не сообщить ей о таких важных изменениях в своей жизни?

– И не стоит жаловаться, Леночка. Разве это проблемы?

Девушка зашуршала документами и пробормотала что-то извиняющееся.

Несмотря на высокую вероятность появления начальника, который всегда приходил проверять опоздавших, Рита достала зеркальце и попыталась незаметно замазать синяки под глазами. Отец всю ночь буянил опять, но кому это интересно? На заднем фоне отражалась Лена с неестественной улыбкой. Поймав блуждающий взгляд блондинки, девушка понимающе но очень тихо хмыкнула. Недавно начальница отдела решила высказать своё веское мнение по поводу внешнего вида её самой, мол слишком спортивный стиль и так вызывающе одеваться вообще нельзя! Такому испытанию на оптимистичность Рите не приходилось подвергаться со школьного возраста. Тогда одноклассник при всех поразился «красоте» её действительно отвратительных подростковых прыщей.

Хаотичные перемещения бумаг на столе для создания рабочего беспорядка сработали как магический призыв, явился Александр Павлович.

Если и был кто-то в конторе с ещё большим ощущением собственного достоинства и незаменимости, чем Алевтина Викторовна, то это их директор. Пятидесяти лет, всегда в костюме как генеральный, но плохо сидящем и иногда даже мятом, он держался человеком, повидавшим всё и точно знающим как надо жить.

– Доброе утро, уважаемые! Я вижу, сегодня все вовремя.

Опоздавших никогда не сдавала даже начальница, не терпевшая нарушений дисциплины. Это правило появилось ещё до прихода Риты сюда на работу. Павлович дошёл до конца кабинета.

– Это замечательно. Успех в жизни начинается с успеха в мелочах! Наш филиал должен быть образцовым во всём! А вы любите помогать несчастным, Нина?

Тихая и почти незаметная, всегда с головой погружающаяся в работу, женщина вздрогнула при звуке своего имени. Но пару раз моргнув, растянула тонкие губы в слабой улыбке. Смотреть на директора прямо Нина избегала.

– Да. Это… Это очень важно.

– Мы в школе таким не занимались, и я сейчас очень об этом жалею. Прекрасное начинание. – Начальница кивала с важным видом.

– Замечательно! Приятно знать, что у меня работают такие социально ответственные люди! Не буду вам мешать, хорошего рабочего дня.

Нестройное хоровое «спасибо» прозвучало уже в спину уходящего.

– Похоже, генеральный опять затеял какое-то соревнование с премиальными директорам. Как думаете, куда в этот раз направят волонтёрить? – Рита накрутила секущуюся прядь на карандаш.

– Ну у нас тут детдом недалеко, а может, в интернат тот, для стариков который. Помнишь, мы там месяца три назад были? – Многозадачная Ленка строчила очередной документ, умудряясь посматривать на коллег. – А ты куда-то конкретно хотела?

– Леночка, разве это приемлемо? – Алевтина Викторовна даже сдвинула очки на кончик носа, чтобы лучше видеть девушку на другом конце кабинета. – Это же несчастные люди! Каждому из них нужны забота и внимание. И потом, не подчинённым решать за руководителя.

– Это, наверное, будет не детдом. Я там недавно была, их, кажется, взяли под опеку те из строительного офиса. – Нарушившая своё молчание Нина слегка махнула в сторону окна. Там виднелось современное зеркальное здание, располагавшееся через дорогу.

Несмотря на некоторую замкнутость, Нина была интересным собеседником, но это сложно было оценить. Каждый раз Рите приходилось будто отгораживаться от неё. Слишком уж благообразным был скромный внешний вид женщины: всегда собранные прилизанные волосы, тонкие пальцы с чистыми подстриженными под корень ногтями, тугие манжеты блузки. И эта странноватая улыбка. Наверняка у неё тоже есть что-то, о чём не принято говорить. Рита незаметно вздохнула. В любом случае сейчас не до этого. Чтобы решить свои проблемы, нужно работать.

Из колонок начальницы зазвучала известная с детства песня – «Колыбель человеческого счастья». После короткой музыкальной заставки вступил бессменный диктор правительственной радиостанции.

«С вами новый выпуск благотворительной передачи, и сегодня в лице нашей героини мы протянем руку помощи тем, кому тяжело рассказать о своих бедах.»

На миг отвлёкшись от монитора, Лена иронично хмыкнула.

«Всем известно, что мораль нашего общества строится на сострадании, понимании и взаимопомощи, однако иногда раздаются высказывания несогласных с таким положением дел. В последних наших дебатах – запись вы можете услышать у нас на сайте – известный профессор предположил, что многие несчастные просто боятся реакции общества и поэтому не рассказывают о своих проблемах. Что ж. Сегодня мы решили продемонстрировать, что это не так! Поприветствуйте Анастасию! Она считает, что в признании на всю страну нет ничего особенного и готова доказать это своим примером. Анастасия, о чём же вы решили сегодня рассказать?

– После того, что со мной случилось, вряд ли имеет значение осуждение окружающих…»

За многие годы прослушивания таких передач можно было легко научиться уже по голосу рассказчика предсказывать, о чём будут говорить. И свою реакцию на историю. Ломкий, сухой голос, монотонная речь неизвестной Анастасии не могли поведать о разводе, разбитой в аварии машине или невозвращённом долге бывшей подруги. А ещё Анастасия собиралась скрыть главное. Таким голосом не рассказывают о чувствах. Во всяком случае искренне. Рита точно это знала.

***

После бумажной работы с постоянными звонками день уже не казался таким замечательным. Да и похолодало к вечеру.

Входная дверь закрылась со скрипом старого пластика.

– Я вернулась! – крикнула Рита в глубину дома и принялась разуваться.

– Мы с отцом в зале.

Подогретый суп был жидким и почти безвкусным, потому что двум из трёх членов семьи нужно было соблюдать довольно строгую диету. А готовить себе отдельно при нынешнем количестве денег и свободного времени было бы роскошью. Единственным плюсом положения Рита считала возможность всегда сказать, что ведёт здоровый образ жизни.

– Как папа?

Девушка вошла в небольшую гостиную. Мама сидела в продавленном кресле, что знало времена до рождения Риты, а отец, последние пару лет напоминавший скорее древнего старика, полулежал на диване и, кажется, смотрел телевизор.

– Пока тихо. Лекарства мы приняли, помылись, поели. Скоро в туалет сходим и спатки пойдём, да, Владик?

Мужчина обернулся на своё имя и промычал что-то. Возможно, утвердительно.

– Течь не перестало?

Маленький домик в забытом дорожниками и коммунальщиками частном секторе давно уже требовал ремонта. До болезни отца с тремя работающими членами семьи на это был шанс, теперь…

Мама улыбнулась.

– Да я там ведро поставила. Ещё и днём немного просохло. Скоро лето, дождей уже почти не будет.

– Были бы деньги. – Рита тяжело опустилась на скрипнувший стульчик. – Лекарства пора покупать? Там зарплата должна успеть прийти. А с крышей не знаю.

– Рит, не расстраивайся. Разве нам прилично жаловаться? Дом есть, с голоду не умираем, на лекарства вот хватает. У многих ведь всё куда хуже. Вон, посмотри! Бедный парень. А ему только двадцать исполнилось.

Мать нажала на пульт, и телевизор стал вещать чуть громче. В очередном вечернем шоу солидный ведущий с понимающими глазами выслушивал гостью – мать, чей сын перенёс инсульт и находился в пограничном состоянии. Юноша немного младше Риты на фотографиях действительно выглядел страшно, прямо как отец сразу после больницы. Прошло два года с того момента. Девушка прекрасно знала с чем придётся столкнуться этой женщине. Но разве это важнее отца?

– Мы должны радоваться, Рита.

***

Солнечная погода установилась надолго. Темнеть стало позже, и после работы удавалось насладиться тёплыми днями.

Иногда коллеги любили зайти куда-нибудь. Учитывая общую стеснённость в средствах, обычно это был поход за продуктами: рядом с офисом как раз располагался большой супермаркет. Ради него несколько лет назад снесли пару рассыпавшихся памятников архитектуры. В этот раз Лена сбежала буквально перед стеклянными дверьми из-за звонка из дома, так что по улицам из стеллажей Рита бродила вдвоём с тихой Ниной.

– Сейчас ещё в овощной зайдём? Картошки нет, а без неё суп не сваришь. – Короткий список почти закончился. На свою память Рита уже давно не полагалась. – Тебе больше ничего не надо?

Нина поправила очки, заглянула в корзинку с бутылочкой моющего и парой упаковок печенья.

– Нет, ничего.

Рита даже не удивилась. Похоже, такие вылазки были для коллеги только поводом пообщаться. Если можно так сказать, с учётом её молчаливости.

«Дорогие покупатели! Наш магазин проводит акцию помощи бездомным! Купите товар по акции «1+1», и второй такой же товар будет пожертвован на благотворительность».

Около стеллажей с овощами было, как обычно, не протолкнуться. Одни бросали тележки, чтобы набрать продукты и взвесить, из-за чего другим протиснуться было невозможно. Если и случались в этом небольшом городе настоящие пробки, то здесь.

– Простите, но если я сейчас не достану лука, меня ждёт медленная и мучительная смерть! – Какой-то парень потянулся к корзинке в глубине, немного прижав Риту с Ниной к стеллажу.

– А за такое вас смерть не ждёт?

– Надеюсь, нет. – Засовывая луковицы в пакет, парень покосился в сторону прохода в соседний отдел. Стоявшая там девушка с кучей товаров в тележке довольной не выглядела. – Извините ещё раз!

– М-да. Удачи.

И вот только сейчас, повернувшись обратно к проклятой картошке, Рита заметила, что Нине нужна помощь. Побледневшая женщина сжала край корзины и стояла будто только за счёт этого.

– Нина, тебе плохо? У тебя таблетки какие-нибудь есть?

– На воздух. – Коллегу начало мелко трясти, но она, слава богу, смогла сама отцепиться от корзины. – Мне… На улицу.

– Ну, вы долго ещё тут стоять будете?! – Типичная мелковластная тётка, из тех, которых даже улыбающихся боишься в детстве, с силой толкнула Риту в бок нагруженной тележкой. За всю свою жизнь девушка так и не смогла понять, что делает людей такими?

– Нет, сейчас пойдём уже. Давай-ка сумку.

Рита говорила вовсе не для бьющейся крупной дрожью Нины и уж точно не для той… женщины. Этому она научилась ещё в школе, когда какая-то сложная, большая, незнакомая задача вызывала панику. Нужно просто вслух проговаривать каждое своё действие, как будто точно знаешь, что следует делать. Вот уже и руки успокоились. Может, ей просто душно стало? Где бы лавку найти?

– Так, от воды тебе точно хуже не будет. Давай, пей. – Было время, когда часы Рите заменяло расписание приёма таблеток. С тех пор она не выходила из дома без бутылочки воды.

– Можно сумку, пожалуйста.

Нина достала блистер каких-то лекарств и, чуть не растеряв, проглотила сразу два круглешка.

– Сейчас пройдёт. А где продукты?

– Ну стоять в очереди на кассе тебе точно не стоило, так что всё осталось в магазине. Я потом ещё раз схожу, может, и не заберёт никто. Тебе точно больше ничего не нужно?

– Нет, всё нормально.

Нина действительно выглядела намного лучше. Наверняка что-то скрыли уже сгустившиеся сумерки, но она точно больше не дрожала. И руки согрелись. Когда Рита её вела, они были будто отмороженные.

– Девушки, возьмите! Наша организация занимается помощью детдомам…

– Простите, нам сейчас не до этого.

Парнишка в белой накидке с голубым логотипом, кажется, обиделся.

– Часто с тобой такое?

Прозвучало не очень тактично, но они вместе работают. Вдруг ещё понадобится помощь, а Рита даже не знает, что делать.

– Нет, это ничего страшного. – Нина глотнула воды и почему-то продолжила. – Это из-за того парня. Понимаешь. Когда-то мне сделали больно, и с тех пор я. Я боюсь мужчин, но не так чтобы сильно. В смысле могу разговаривать или находиться в одном помещении, но касания меня пока… Пока пугают. Но мне дали таблетки. Вот.

Рита вспомнила привычку директора, приходя к ним в кабинет, обязательно останавливаться около Нининого стола и стучать по нему, а иногда в задумчивости и по её плечу. Она ведь сидит спиной к проходу, а Павлович из людей, которые не понимают, что такое личные границы. Была у Ритиной мамы похожая подруга, любившая подержать собеседника за руку или коленку во время разговора.

– Нин, а на работе знают?

Коллега, похоже, вспомнила те же самые моменты и передёрнула плечами.

– Нет. И не говори им. Я не хочу рассказывать. На другой работе рассказала, это ведь уже не первый год, и… В общем, я там ни с кем не общалась потом, они меня жалели. Жалели и не хотели говорить. Я же несчастная, а это никому не нравится. Они просто не хотели лишних проблем, наверное.

Хотелось бы сказать, что это были не очень хорошие люди, и что в их конторе будет по-другому, но… Алевтина Викторовна, конечно, посочувствует, во всяком случае напоказ. Лена вроде бы хорошая. Павлович может и перестанет трогать Нину, правда, после этого она всё равно не задержится. Ведь его филиал ведь должен быть показательным. Несчастным можно и нужно помогать, только за ними и остальные могут начать страдать, работоспособность упадёт. И Нина будет каждый день приходить и тем самым напоминать.

Рита вот тоже ведь не случайно молчит о своём.

– Я уже успокоилась. Ты, наверное, можешь вернуться в магазин?

Смотреть Нине в глаза было стыдно.

– Да, только подожди. Я провожу до автобуса.

– Девушки, может, всё-таки возьмёте? – Паренёк опять стоял около их скамейки.

– Да, давайте. – Коллега взяла голубую листовку. – Ты иди, Рит, я тут буду.

***

И в этот раз Александр Павлович не изменил своей традиции. Поприветствовал всех – сегодня действительно никто не опоздал – прошёлся по кабинету, постоял, подержавшись за спинку кресла Нины. Рита вчера предложила ей поменяться местами, её стол ведь в самом углу стоит, но коллега отказалась. Сказала, что это своего рода тренировка. Психолог ей советовал пытаться взаимодействовать с мужчинами, а заставить себя пока не получалось. Так хоть что-то.

Директор настолько задержался со своей речью, что даже очередной выпуск «Руки помощи» их кабинет сегодня пропустил.

– Ну раз все тут, сделаю вам небольшое объявление! На этой неделе в выходные, то есть через два дня, наш филиал будет участвовать в акции волонтёрской помощи от фирмы. Генеральный директор выбрал центр реабилитации для людей с различными физическими травмами.

– Это замечательная идея, Александр Павлович! Эти несчастные наверняка нуждаются в поддержке и общении.

Глядя на решительный и одухотворённый вид Алевтины Викторовны, Рита подумала, что в интересах самих же больных будет исцелиться в кратчайшие сроки.

– Да, да. Я в вас не сомневался. В общем, жду ваш отдел, так же, как и всех остальных, в сквере перед реабилитационным центром на Каретной в субботу в десять утра. Брать ничего с собой не надо, фирма всем обеспечит. И не опаздывать!

Директор слегка погрозил пальцем, заглядывая каждому в глаза, кивнул и вышел.

– Девочки, надеюсь, я могу на вас рассчитывать. – Начальница строгим взглядом обвела кабинет.

Рита любила свой угловой стол ещё и за то, что отсюда всегда всех видно. Вот, например, на лице Лены энтузиазм точно не отразился.

– Конечно, как бы мы могли от этого отказаться. – Попытка блондинки замаскировать своё недовольство провалилась.

– Вам что-то не нравится, Елена? Или волонтёрская деятельность на благо несчастных людей вас не привлекает?

В такие моменты Алевтина Викторовна с обвисшими щеками и тяжёлым взглядом напоминала бульдога. Лена же, как казалось Рите, походила на болонку, только пряталась не под диван, а за работой.

– Алевтина Викторовна, простите, могу я не приходить? – Нина поправила очки, волосы, снова очки. – Просто у меня уже были планы.

– Нет, вот от вас, Нина, я такого не ожидала! Мы с вами тут здоровые, семейные люди с определённым достатком. И помогать тем, кому не так повезло, – наша обязанность. Добровольная помощь, волонтёрство – это одна из основ нашего общества, как вы можете отказываться от этого?! Ира, вы тоже хотите мне что–то сказать?

– Нет. Я обязательно буду.

– Вот и хорошо. – Начальница ещё раз обвела всех взглядом. – Моральный облик нашего отдела должен быть показательным!

***

Одноэтажное здание двухвековой давности постройки за монолитным серым забором немного напоминало место заключения. Странно смотрелся огромный яркий баннер: «Помоги ближнему и получишь помощь в нужде!» Фраза напоминала какую-то акцию. Но внутри за слегка ржавыми воротами с небольшой калиткой оказалось довольно уютно. Много зелени, спортивные площадки, лавочки. Погода стояла хорошая, так что некоторые пациенты сидели на улице.

– Ну вот, все собрались. – Судя по традиционному костюму, Александр Павлович собирался исключительно наблюдать. – Пойдёмте, я передам вас в руки старшей медсестры этого чудного места.

Елизавета Фёдоровна оказалась приятной женщиной высокого роста, крепкой, почти без макияжа и с собранными в хвост волосами.

– Здравствуйте. Наш реабилитационный центр всегда рад любой помощи. Сейчас, пожалуйста, разбейтесь на группы по три человека, я закреплю вас за ответственными. После этого они скажут, чем вы можете помочь.

В принципе, весь филиал и так стоял группками. Каждый подсознательно держался ближе к сотрудникам своего отдела или соседям по кабинету. Риту, Лену и Нину сразу же записали в одну группу, пока Алевтина Викторовна пыталась выяснить у Елизаветы Фёдоровны важный момент: можно ли ей ограничиться руководством, потому что возраст, давление. Ну вы понимаете? Услышать окончание этого разговора не получилось, девушек сразу отправили заниматься клумбами.

– Вот, в общем-то, ваш инструмент. Вот цветы и вот те кусты ещё тоже за вами. Прополите, кое-что посадите, польёте. Кусты немного подрезать надо будет. Если кто из пациентов подойдёт, не переживайте – тут все со справкой от психиатра.

Шефствовать над ними поставили местного завхоза, отвечавшего заодно и за прилегавшую территорию. Мужчина был лет сорока, приятной наружности хоть и в грязноватой одежде. Пытался шутить и ушёл заниматься своими делами с явным облегчением.

– Ну наконец-то. Интересно, нам тут весь день торчать нужно? Терпеть не могу копаться в земле. – Блондинка принялась натягивать перчатки кончиками пальцев.

Настроение у троицы сегодня было не очень. Лена просто злилась. Нина нервничала, хотя это было не сильно заметно. Рита не обратила бы внимание, если б не их разговор тогда. Что же до Риты, пожалуй, она тоже злилась. На самом деле эти выходные у неё были заняты. Подработка должна была помочь их семье продержаться до аванса после того, как большая часть зарплаты на следующей неделе уйдёт на коммуналку и лекарства. Отец всю ночь не спал и требовал внимания, из-за этого они с матерью утром выглядели не лучше него. А перед этим ещё и успели поссориться. Мать категорически не хотела отдавать отца в специальное учреждение и к тому же менять дом на квартиру. И неважно, что за ним там был бы действительно правильный уход! Если б они взяли небольшую квартиру вместо разваливающегося дома, если б мать согласилась пойти на работу, им хватило бы денег обеспечить отцу нормальные условия. И сами смогли бы жить как люди. Рита ведь его любит, она от него не отказывается, но как дальше? Без выходных, рискуя не выполнить план на работе, потому что практически не спишь. Без какой-либо жизни вне офиса и дома? Но мать твердила об общественном мнении, что «бывало и хуже», и, вообще, Рита преувеличивает, ведь они живут лучше многих. От таких разговоров в последнее время девушку преследовала усталость.

– Давайте работать уже. Может, нас быстрее отпустят. – Старая тяпка прекрасно подходила под настроение.

Через час начало припекать, и Нина убежала за водой в столовую. Лена достала сигареты. В закутке у чёрного входа, где они спрятались от солнца, стояла ржавая консервная банка с бычками. Это у пациентов сигареты отбирают, про врачей и остальных никто не говорил.

Лена курила глубокими затяжками, зло, нервно скрестив руки на груди.

– Помощ-щники…

– М-м? – Рита отвлеклась от попыток мысленно подстроить свои потребности под доходы. Даже усталость не спасала от снова накопившегося раздражения.

– Да… Эти все. Директор вон наш. Помогать он решил. Нужна им твоя помощь.

– Видимо, да.

– Поверь, нет! Знаешь, что им нужно? Чтобы о них забыли и не вспоминали больше! Ты думаешь, почему к нам никто за всё это время не подошёл? У них тут часто гости бывают? – Лена ещё раз затянулась, выдохнула. – Вон, видишь. Однорукий идёт. Тень ищет. Думаешь ему помощь нужна?

– Может, и нужна. – Несчастный листик каштана в руках просыпался на землю миллионом кусочков.

– Вот. А знаешь, что будет, когда он домой вернётся хоть и с рабочей правой рукой? Ничего не будет. Ни работы у него не будет, ни друзей. И у семьи его их не будет. Потому что нечего людям настроение портить. У нас же тут все счастливые! Всё государство счастливое! Потому что что пятьдесят лет назад приняли? Пра-авильно, шестую поправку. Сами приняли, у нас же референдум по любому поводу. «Государство должно обеспечить счастье каждого члена общества и всего общества в целом.» Вот и обеспечивают. Ты вот счастлива?

«Мы должны радоваться, Рита».

– Допустим. Чего ты хочешь, Лен?

– Счастлива. И я счастлива. И Нина вон счастлива. Видишь, по какой дуге мужиков обходит? А кто несчастлив, тот что? Пра-авильно, портит моральный облик коллектива. Так что ты, Ритка, мысли свои счастливые лучше дома думай. А то попадёшься Викторовне на глаза, будешь потом доказывать…

– Там сейчас объявление делали, просили остальным передать. Завтра мы тоже тут будем. Директор распорядился. – Нина, добравшись через весь двор до тени, обессиленно прислонилась к белёной стене. В пусть и тонкой, но кофте ей наверняка было ужасно жарко.

– Пойдём, нас ещё кусты ждут. - Отбросив ещё один лист, Рита поспешила за вёдрами.

Может, заданий сегодня больше не будет, и всё-таки получится поработать? Там же почасовая оплата. Чёртов директор со своей помощью…

***

– Сегодня у нас небольшое перераспределение. Некоторым из вас предстоит поработать с волонтёрами, которые приходят к нам регулярно. Им уже можно доверить более сложные задачи, а вы будете помогать.

Как и в прошлый раз, Елизавета Фёдоровна решила всё за пять минут. Риту поставили в пару к Алёне – девушке её возраста, выделявшейся в группе добровольцев. Длинные русые волосы в косичке, серые глаза, искренняя улыбка. Остальные стояли какие-то сосредоточенные и серьёзные. А тут Рита даже сама улыбнулась, хотя после вчерашнего приезда скорой и очередной ссоры с матерью хотелось спрятаться в угол и не вылезать оттуда пару дней.

– Приятно познакомиться! Можно на «ты»?

– Да, конечно.

Алёна сразу же развернулась и пошла к одному из коридоров.

– Отлично! Мы сегодня должны помочь в обслуживании некоторых палат, там не всегда санитарок хватает. Ты когда-нибудь ухаживала за больными?

– Да, у меня отец после инсульта.

– Тогда тебе уже всё будет знакомо.

Рита покосилась на всё ещё улыбавшуюся девушку. Это был первый раз, когда ей не выразили сочувствия. И её подобное совершенно не задело.

– Сейчас кофе попьём и приступим. Или ты чай будешь?

В палатах было солнечно. Больные размещались по четверо, некоторым пока ещё было рано вставать.

– Вот и хорошо. Та-ак… Сейчас мы вам всё перестелем.

Алёна справлялась как человек с большим опытом, Рите оставалось лишь подавать нужное и забирать лишнее. В этом отделении работали ещё несколько таких пар. В одну из них поставили Лену, иногда они пересекались в коридоре, не пытаясь, впрочем, заговорить. Очередная встреча произошла в подсобке.

– Твоя подруга злится. Ей не нужна помощь? – Алёна махнула головой в сторону двери, Лена только что вышла из комнаты.

– Вряд ли. – Вчерашний разговор ещё не забылся.

– Наверное, это потому, что она не хочет этим заниматься.

Девушка споро рассортировала грязное бельё, а потом принялась складывать на тележку чистые комплекты. В голове Риты снова не сходился дебет с кредитом.

– Как будто у нас есть особый выбор.

Вчера хоть и удалось поработать, но получилось всё равно мало.

– Ну, волонтёрство – это же добровольно. Помогать заставлять нельзя.

Удивление Рите скрыть не получилось, а Алёна в ответ только пожала плечами с лёгкой улыбкой. Она из другого мира, что ли? Оттуда, где несчастного человека можно предоставить самому себе?

На калек разного рода за эти два дня удалось насмотреться больше, чем за всю жизнь. А учитывая, что дома ждал свой… Впрочем, Рита чувствовала себя на удивление нормально. Во всяком случае, успокоительные пить пока не пришлось. На самом деле, в основном мужчины и женщины несчастными не выглядели. Было несколько таких, которые даже с соседями по палате не говорили, но, вообще, в центре было очень хорошо. Как-то спокойно, удивительно доброжелательно. Не радостно, скорее умиротворённо. И к концу дня даже удалось забыть о деньгах.

– Ну вот, теперь можно и чайку попить. Пойдёшь?

Улыбка Алёны была чуть уставшей. Интересно, бывают дни, когда она не улыбается?

Чаёвничать полагалось в маленькой комнате с большими окнами, которая получилась из старой веранды. Теперь это было помещение для персонала.

– Я бы тут осталась. – Ветерок из открытого по летнему времени окна колыхал ажурную занавесочку.

– Так себе пожелание. – Алёна улыбнулась. – Но, если хочешь, приходи! Мы тут каждые выходные.

Рита хмыкнула. Да, как будто дома уже всё отлично.

– И правильно. Не нужно тебе ещё это всё.

Девушка посмотрела на Алёну и удивлённо нахмурилась.

– Разве это не обязанность каждого нормального человека?

Та смешно фыркнула.

– Что есть нормальный человек? Особенно в нашем странном обществе. Вот смотри, помогать – значит делиться?

– Но помогают же не только деньгами.

– Не важно, делиться же можно и временем, силами. Согласна?

Рита кивнула и отогнала от печенья наглую муху. Разговор свернул к тем вопросам, которые она даже с мамой не обсуждала. А обсудить хотелось. Впрочем, почему бы и нет, они ведь всё равно больше не встретятся.

– А делятся тем, чего самим хватает! Правильно? – Алёна отогнула шторку и выгнала нахалку окончательно.

– Не всегда, я в школе как-то весь свой обед отдала, там девочка была из очень бедной семьи.

– Но дома тебя еда ждала?

Рита опять кивнула и тут же нашла аргумент.

– А вот если люди потерялись, и один из них ребёнок, например. Взрослый же может оставить ему всю еду?

– На самом деле это не похоже на хорошую идею, но допустим. Я понимаю к чему ты. – Алёна оперлась головой на руку. – И что этот взрослый значит сделает? Чтобы ребёнок выжил, он…

– Пожертвует собой.

– А можно ли жертвовать собой каждый день? – Алёна снова улыбалась.

– Но я же не умру оттого, что помогу тут. Это не жертва.

– Это уже тебе виднее, я всего не знаю! Ты допила? Пойдём старшую спросим, может, и домой отпустят.

Оставлять грязные чашки было некультурно, поэтому на пару минут они всё же задержались.

После разговора на веранде Рита не смогла просто так пойти домой. Было неспокойно, то и дело начинался какой-то странный внутренний диалог.

Все пациенты уже собрались в столовой, поэтому во дворе было пусто. Скамеечка по пути к выходу оказалась слишком привлекательной. Пахла сирень, какая-то птица свистела в каштанах. Рита подставила лицо прохладному вечернему ветерку и поняла ещё одну вещь. Тут совсем не было радио и телевизоров, и компьютеров тем более. И никто не призывал никому помочь. Но, кажется, она всё-таки услышала кое-что важное.

Всего два нажатия на экран телефона.

– Мама? Знаешь, я решила.

Слово от автора:

Многие читатели спрашивали меня, так какое же решение приняла Рита? Какое из них было правильным? Почему конец оставлен открытым?

Решение, которое приняла Рита, - это та мысль, которая была у вас в голове при прочтении последней строчки. В жизни Риты сложилась очень сложная ситуация. На самом деле, практически в жизни каждого можно найти настолько же сложный момент. И правда (на мой взгляд) в том, что тут нет плохого и хорошего решения. В любом варианте приходится чем-то жертвовать.

Этот рассказ - повод задуматься, зеркало, попытка понять себя. Узнать каким бы было ваше решение. И задуматься уже над этим.

Спасибо Вам большое за прочтение!