Код Максима

Глава 1

«Мир слишком не совершенен, - подумал Максим, переводя свой ноутбук в спящий режим. - Тривиальная фраза. Однако странно, что задумывались об этом многие, а толкового решения предложить так никто и не смог. Давайте уточним - чем он так несовершенен? Ответ простой. Только тем, что не соответствует тому проекту, под который создавался. Разве таким хотел видеть мир его Создатель?».

Максим вновь открыл первую главу Ветхого Завета - "Бытие". Читаем:

"…И увидел Бог все, что он создал, и вот, хорошо весьма. И был вечер, и было утро: день шестой… ".

"…И совершил Бог к седьмому дню дела свои, которые он делал, и почил в день седьмый от всех дел Своих, которые делал. И благословил Бог седьмой день, и освятил его, ибо в оный почил от всех дел Своих, которые Бог творил и созидал"…

«И почил Творец от всех дел своих, - продолжал думать Максим. - Получается, что этот день седьмой длится до сих пор. Что же, если встать на научную точку зрения, то те 4 млрд. лет, которые ушли на создание этого мира (условно говоря 6 библейских дней), дают нам достаточно большую величину для продолжительности дня Седьмого. Иначе говоря, чуть менее 1500 млн. лет Создатель не станет проглядывать, как функционирует созданная им система, но, отдохнув, однажды сделает то, о чем так недвусмысленно напоминает нам Апокалипсис?».

Максим вновь поднял крышку ноутбука:

«Боюсь, что, если Создатель увидит сегодняшние результаты плодов своего творчества, человечеству, как говорят, мало не покажется. Необходимо что-то предпринять, расчистить поле наносной цивилизации, убрать из него лишнее, все то, что было создано в мире во время отдыха Творца, и дать ему шанс снова заняться своим проектом под названием Жизнь, отвратив тем самым его гнев от всех живущих. Что же, подумаем, как это сделать - решил Максим. - Тем более что в принципе это возможно».

День первый (по календарю Максима)

Посмотрим внимательно, что Творец создал в свой самый плодотворный шестой день своего творения. Начнем с конца:

"И сказал Бог: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя; - вам сие будет в пищу; а всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому гаду, пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, дал Я всю зелень травную в пищу. И стало так". (Бытие 1, 29-30)

С этого мы и начнем. Человечество за последние 200 лет надымило так, что наступила эпоха глобального потепления климата, того самого климата, который был создан Творцом. Уничтожаются леса. Люди для своей прихоти создали себе переизбыток энергии, которую сами же себе во вред и поглощают. "Этому необходимо положить конец", - решил Максим.

Он внимательно посмотрел на экран монитора. Для начала с анонимного сервера сделал электронную рассылку руководству крупнейшей в мире китайской ТЭЦ Tuoketuo с требованием завтра же остановить свою работу. «В случае если вы этого не сделаете, то за вас это сделаю я» - так содержалось в послании.

"…И был вечер, и было утро…"

Встав пораньше, Максим сделал себе яичницу, сварил кофе, выпил стакан апельсинового сока. На улице шел снег. Максим растопил камин, проверил свою шифрованную электронную почту. Как и ожидалось, на ней ничего не оказалось.

«Отлично, - улыбнулся Максим, - пусть теперь не говорят, что я их не предупреждал».

Учеба в Массачусетском технологическом институте по программе информационных технологий дала Максиму многое. Помнится, на одном из семинаров профессор Кларк, бородатый добряк в потертых джинсах рассказал о том, как однажды он со своими друзьями дистанционно подключились к рулевому управлению одной японской шхуны, которая, несмотря на запрет, шла на промысел китов, и развернули ее на 180 градусов. Все это было рассказано в качестве шутки и демонстрации возможностей современных технологий. Максима эта информация очень заинтересовала, а поскольку добряк Кларк любил выпить, то от него без труда удалось получить алгоритм совершенных им действий. После этого для Максима совершенствование "метода Кларка", как он для себя его назвал, стало смыслом жизни.

Максим не раскрывает подробности "метода Кларка", основной посыл которого состоит в том, что обычной хакерской атаке придается более широкий смысл за счет использования явления квантовой суперпозиции и запутанности при эманации внедряемого вируса, что делает его неуловимым и неистребимым антивирусными системами. Но главное состояло в том, что Максим в дополнении к "методу Кларка" придумал особый код, основанный на том же принципе (Максим дал ему свое имя), и который способен проникать через любой сетевой ресурс в системы электропитания, связи, военную, транспортную, энергетические инфраструктуры, государственное управление, то есть во все те сферы, где совершается человеческая деятельность.

Утром, перед тем как приступить к действиям, Максим решил немного передохнуть. Он жил в небольшом голландском городке, неподалеку от границы с Германией, на положении натурализованного иммигранта. Преподавал информатику в местном колледже. Его любили в городе за спокойствие, вежливость и аккуратность в оплате счетов. В ближайшем пивном баре у него был даже открыт кредит. Кружка пива взбодрила его.

- Бьерн, - обратился он к хозяину. - Тебе не надоели эти трубы с рурских заводов, которые портят здесь весь воздух? Ты знаешь, что немцы опять собираются жечь уголь в своих печах?

- Еще как надоело, но что с этим поделаешь? - равнодушно ответил голландец.

Поблагодарив за пиво, Максим вернулся домой,

«Пора!» - решил он.

Небольшое количество времени ушло на составление электронного письма в службу безопасности Tuoketuo, в котором содержалась информация об угрозе аварии на электростанции. Максим предполагал, что такое сообщение наверняка будет вскрыто, поэтому ввел в него свой код, который в данном случае блокировал всю энергоподачу на ТЭЦ. Убедившись, что письмо отправлено, Максим достал сигарету и с наслаждением закурил. Полчаса он провел в кресле, стараясь представить себе те события, которые сейчас происходят на электростанции.

"Ну а теперь посмотрим, как работает служба их внутренней безопасности" - с улыбкой подумал Максим. Как и ожидалось, отметилось не менее 40 попыток определить его IP адрес для локализации ресурса, с которого было отправлено его сообщение. Благодаря "коду Максима" адресат выводился в район Гонконга. Максим знал, что Tuoketuo уже больше не работает, но в средствах массовой информации китайцы упорно продолжали об этом молчать.

«Ладно, - решил он. - Поработаем на более близком расстоянии».

Письмо, составленное в ином стиле, но с аналогичном посланным китайцам содержанием, он направил на немецкую ТЭЦ Lippendorf. К вечеру пришла рассылка SMS сообщений, в которых власти города предупреждали жителей о возможных проблемах с электричеством. Но поскольку многие голландцы пользовались услугами компании, владевшей сетью ветровых установок, к волнениям в городе это не привело.

«Проба была успешной, - с улыбкой отметил Максим. - Но день первый продолжается».

Перекодировав вновь свой почтовый ящик, Максим сделал аналогичную рассылку всем электростанциям типа ТЭЦ по всему миру, естественно внеся в нее свой код. «Блэкаут» не заставил себя ждать. Достаточно большие пространства планеты погрузились в темноту.

Максим включил новостной канал CNN.

«Хакерская атака на ведущие мировые электростанции заблокировала жизнь миллионов граждан по всей Земле, - грустным голосом вещала телеведущая. - Ведутся поиски организаторов «блэкаута». По неофициальной информации, полученной из АНБ, следы ведут в Китай, Гонконг и Северную Корею. Специалисты прилагают все усилия с тем, чтобы разблокировать данную ситуацию. По данным Госдепартамента, перед правительствами указанных стран готовится к представлению демарш с требованием допустить американских специалистов на свои серверные объекты».

«Ну что же, теперь пришло время пощупать крупные калифорнийские ЦОДы[1]», - вслух произнес Максим.

Поскольку все программы со встроенным в них "кодом Максима" были подготовлены заранее, то для их размещения в сети не потребовалось и 40 минут. Результатом стала блокировка интернета практически по всему миру. Максим специально не стал трогать серверные комнаты небольших компаний с тем, чтобы самому не потерять связь с внешним миром.

«Итак, - подумал Максим, - самое время выдвигать условия».

Вскоре в редакцию Нью-Йорк Таймс с набольшего исландского сервера пришло письмо, содержание которого явилось поводом для созыва экстренного совещания всего руководства медиа-холдинга. Письмо было следующего содержания:

«Господа! Я не буду утомлять вас излишними подробностями тех вещей, с помощью которых я причинил жителям планеты ряд небольших неудобств. Сейчас речь - не об этом. Я хочу рассказать о том, зачем я это сделал. Цель моей миссии - вернуть человеку его первоначальную сущность: иначе говоря, я хочу восстановить мир в том виде, в котором его создал Творец. Считайте тем самым, что я действую и от его имени. По моему убеждению, современная цивилизация не вписывается в рамки тех понятий, которые оставил на Земле Вседержитель перед тем, как уйти на отдых. Свобода воли, данная Им человеку, была использована во вред ему же им самим, и это состояние необходимо коренным образом изменить. Господь даровал нам власть над всем миром фауны и флоры, но не словом не упомянул о том, что мы имеем право уничтожать ее. Все излишние достижения т.н. цивилизации в кратчайшие сроки должны быть устранены. Согласен с тем, что это снизит степень комфорта, в котором сейчас обитает меньшая часть человечества, то, что вы называете "золотым миллиардом". Но это станет справедливым не только по отношению к большинству жителей земли. Главное - будет устранено главное препятствие, которое отвращает вас от служения Богу. Вы создали атеистическое общество с гендерным равноправием, однополой любовью, полной бездуховностью, войнами и культивируемым насилием. Я не стану вступать с вами в философские диспуты на эту тему, напомню лишь о судьбе городов Содом и Гоморра. Я оставляю вас сайт незаблокированным с условием, что все мои послания человечеству будут незамедлительно распространяться по всему миру. Следующее послание вы получите через полчаса. За это время вы должны успеть провести соответствующее совещание, о результатах которого я узнаю тотчас же.

С уважением! Адам».

– Это сумасшедший, - с уверенностью произнес издатель (Нью-Йорк Таймс; NYT) Артур Акс Сульцбергер.

– Дьявольски опасный сумасшедший, - добавил редактор Дин Баккет. Однако должен заметить, что наш даже воскресный тираж никогда не переваливал за 1,4 млн. экземпляров.

– Представляете, сколько нам сулит подобная сделка, если мы окажемся первыми, кто станет выкладывать его послания, - высказалась Ева Стоун, выпускающий редактор воскресного приложения, ослепительная 25 летняя длинноногая блондинка.

– Сделка с дьяволом, - ударил по столу Артур, - да федералы нас просто растерзают, если мы не укажем источник информации.

– Ну, во-первых, источник и сам не горит желанием быть раскрытым, а федералов можно убедить в том, что мы единственные, с кем хочет разговаривать этот террорист и упускать такую возможность просто нельзя, - ответила Ева.

– Хорошо, вы меня убедили, - подытожил Артур.

В дверь комнаты заседаний постучались, и туда осторожно вошёл заведующий секцией электронной переписки Алан Дью. Он сказал, что поступил новый e-mail из того же источника.

Написанное Максимом письмо гласило следующее:

«Я рад Господа, что мы пришли к взаимопониманию. Однако считаю для себя не лишним напомнить вам о правилах честной игры. Итак, передайте миру мое следующее обращение:

С завтрашнего дня все атомные электростанции по всей Земле должны быть переведены в режим подготовки к полному завершению работы. Производство электроэнергии на них должно быть прекращено незамедлительно. Персоналу АЭС, не занятому в процессе консервации станций, предписываю в трехдневный срок их покинуть. В случае невыполнения этого требования все АЭС будут заблокированы, что чревато самыми серьезными последствиями с точки зрения безопасности. Адам».

– Что будем делать? - возведя руки к небу, с мольбой спросил Артур.

– Я звоню в ФБР, - сказал Дин.

– И он нам за это отключит не только интернет, но и канализацию. - Ты, что дурак? - остановила его Ева. - Дин, давай готовить экстренный выпуск.

Экстренный выпуск NYT вызвал сенсацию во всем мире.

После его выхода через 3 часа президент США назначил совещание в Белом Доме и выслал в Нью-Йорк за Артуром Акс Сульцбергером свой личный самолет. Ева Стоун пожелала составить ему компанию. В ее сумочке лежало адресованное лично ей послание от Максима. В нем сообщалось, что на встрече с президентом она обязана убедить его в серьезности его намерений. В качестве доказательства было обещано, что в ходе данного заседания будет взорвана законсервированная АЭС Bellefonte (шт. Алабама). Но об этом Максим просил Еву заранее никому не говорить.

Заседание Совета по национальной безопасности открыл помощник президента Герберт Макместер.

–В настоящий момент мы ничего не можем поделать с «блэкаутом». На стратегические объекты, школы, больницы направляются автономные энергогенераторы, но их все равно не хватает. Переговоры с китайцами и корейцами то же ничего не дали: они сами в шоке и не знают, что делать. Силиконовая долина молчит: ее программисты бессильны. Чем больше они пытаются исправить ситуацию, тем хуже она становится. Облачные сервера работают какими-то сегментами. Слава Богу, что GPS и военная информационная сеть пока еще функционируют нормально. Работает закрытая связь, трансатлантические кабеля и каналы экстренной связи. Выход один - нужно искать этого подонка или подонков, возможно, их действует целая сеть.

– Русские? - спросил Президент.

–Если бы. По информации от наших источников из Москвы, они сидят в такой же заднице, как и мы.

– Алан, - обратился к издателю NYT министр обороны. - Если ты сейчас не скажешь, кто он, я тебя расстреляю прямо в этом кабинете.

– Послушай, Джеймс, я знаю не больше твоего. От него приходят электронные письма, и он пригрозил, что, если я им вам их покажу, он нас прикроет.

– А если не покажешь, то моя угроза остается в силе, - ответил министр.

– Взяв в руки листы бумаги, министр тут же вышел из кабинета.

– Зря он это делает, - вмешалась в разговор Ева.

– То есть, как зря? - удивился Президент.

– С этим человеком нужно разговаривать, а не пытаться его поймать. Он слишком силен для нас. Убеждена, что уже сегодня нас всех ждет еще один неприятный сюрприз.

– Откуда такая убежденность? - поинтересовался Герберт.

– Я, кажется, начиная понимать его.

– Этого психа?

– Да. Это - фанатик, но не зверь, и ему пока не надо мешать.

– Все это бред, ни до какой АЭС он не дотянется, - решительно подытожил президент.

– Раздался звонок по внутренней связи. Герберт взял трубку. Немного помолчав, он сообщил, что подстанции возле законсервированной АЭС Bellefonte только что взорваны. Жертв нет.

– Выполняйте требования террориста по АЭС и предупредите союзников, Москву и Пекин, - с яростью заорал президент.

Совещание закрыто.

День второйАдам и Ева

"И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их". (Бытие 1, 27)

Для дальнейших действий Максиму была нужна сообщница. Недаром сказано в Библии, что Адаму и Еве одновременно была дана власть обладать всеми земными существами. Ева Стоун была его единственной возможностью соблюсти дух и букву Закона. Естественно Максим отдавал отчет в том, что она, как и все нормальные люди, считает его психопатом, но если грамотно поработать с материалом, приняв за основу версию о том, что женщина была рождена из ребра мужчины, то, в принципе, оставались некоторые шансы переубедить ее. На личный почтовый ящик Еве было послано новое сообщение:

«Спасибо, что не рассказала о Bellefonte на совещании у президента. Я, конечно, понимаю, что в твоих глазах я остаюсь преступником, фанатиком. Возможно, что с обывательской точки зрения это и так. Но дело не во мне: я лишь хочу переделать этот мир, сделать его чище, комфортнее, освобожденным от страха уничтожения в ядерной войне. Этого хотят многие, но не знают, как это сделать. Я пытаюсь создать уникальную возможность изменить то, что противоречит воле Создателя, не прибегая ни к войнам, ни к насилию. Сейчас, когда вся власть находится в руках людей, без сопротивления отдавших себя в руки Дьявола, единственная возможность воздействовать на них - это сила, которая открылась мне при помощи моего изобретения. Если хочешь помочь мне в моем деле, то у тебя есть уникальная возможность. Мы могли бы встретиться, ну, скажем в Риме или Лиссабоне при условии полного доверия.

Для твоего сведения: официально в NYT я высылаю письмо с требованием прекратить танкерные перевозки нефти по всему миру с завтрашнего числа. Вышедшие в море суда могут продолжить плавание, загрузка новых - запрещена. В противном случае ни одно заполненное судно выйти в море не сможет. Этой мерой я хочу сделать так, чтобы основным источником энергии в мире стал газ, гидроэлектростанции, солнце, ветер, движение волн. Использование угля, торфа, нефти и нефтепродуктов мы должны человечеству ограничить, как бы болезненно для него это не было. Пиши мне только на тот ящик, название которого я тебе высылаю. Сообщения на него будут шифроваться автоматически супернадежным 248-битным эллиптическим ключом. До свидания. Адам».

Отправив это письмо, Максим поставил под круглосуточный контроль интернет переписку Евы, а также её мобильный телефон.

«А теперь займемся танкерами. Кто у нас там под погрузкой - TI Europe. Сейчас он в Дохе (Катар). Ну что же, пошлем ему одновременно и блокиратор, и предупреждение. Эту же информацию я сброшу в NYT».

В хорошем настроении Максим наконец-то решил хорошенько выспаться.

Встал он поздно, часов в 11. Лекций в колледже у него сегодня не было, и он решил продолжить свою миссию. Но сначала необходимо было позавтракать. У себя в холодильнике Максим, кроме старого банана ничего не нашел. "Не беда, схожу в ближайшее кафе", - решил он. Денег, правда, маловато, но возьму что-нибудь дешевое, например, пиццу. Завтрак Максиму удовольствия не доставил, но его грела идея немедленно приступить к работе, не теряя понапрасну время.

Открыв ноутбук, он нашел на своей почте письмо от Евы:

Прежде чем начать его читать Максим не спеша выкурил сигарету (он предпочитал марку Winston).

«Здравствуй, Адам! Я получила твое письмо и прекрасно осознаю, какой опасности ты подвергаешься. Я не разделяю твоих убеждений и методов, которыми ты хочешь достичь желаемого. Но мне интересен ход твоих мыслей. Ты не похож на безумца, и должен прекрасно себе представлять, какой силе ты противостоишь. Не случится ли так, что твои благие намерения обернуться бедой для человечества, если власть не пойдет на уступки, а ты не остановишься в своих действиях. Я хочу поговорить с тобой об этом лично, предостеречь, если это ещё возможно. В мире очень многие проклинают тебя за «блэкаут» и блокировку Интернета, и только небольшое число людей, прежде всего, из числа "зеленых" поддерживают. Если ты хочешь победить, то найди способ, чтобы они за тебя могли заступиться. Это достаточно сильное лобби во многих неправительственных организациях. У меня есть контакты в этой среде, и мы можем поговорить об этом при личной встрече. Лиссабон, скверик возле аквапарка в 12.30, завтра. Я немедленно вылетаю. Обещаю хранить нашу встречу в тайне. Ева».

Еще раз, перечитав письмо, Максим удалил его и отправился в колледж предупредить, что завтра ему необходимо на пару дней съездить в одну из германских медицинских клиник, где он проходил регулярное обследование. Затем, собрав небольшой рюкзак, он сел на поезд до Франкфурта и уже через три часа был в аэропорту. Рейс на Лиссабон. Его европейский паспорт не привлек никакого внимания пограничников, и это немного успокоило Максима. Раздражала только то и дело слышимая вокруг английская речь. "Это все нервы", - повторял он про себя.

Номер Максим заказал себе в гостинице Lisboa Orient Hotel, расположенной в восточной части города, недалеко от аквапарка. Вечер он провел, катаясь на туристическом автобусе и осматривая достопримечательности города. Больше всего его взволновала поездка на мыс Рока. Показалось странным, что путь по железной дороге от Лиссабона до ближайшей к мысу город Синтра занял не более часа, а в его конце он увидел край света таким, каким он рисовался жителям Европы вплоть до эпохи Средневековья. Темнело, и тучи над океаном начинали густеть, от этой бездны веяло страхом, но она манила так, что казалось невозможным не вступить в эту черноту, протягивающую к тебе свои соленые руки.

Максим вернулся в отель. Проснулся в десятом часу, позавтракав, он решил пораньше выдвинуться к месту встречи, чтобы некоторое время со стороны понаблюдать за окружающей обстановкой. Ночью в городе прошел дождь и небо оставалось хмурым, под которым и без того казавшийся серым город все больше мрачнел. "Место не самое удачное", - подумал Максим, осмотрев территорию аквапарка. Пустынно, народу немного, а вокруг нагромождение различных зданий, где легко можно устроить засаду.

«Зачем я ей так доверился? - размышлял он, разглядывая небольшую очередь, которая выстроилась перед входом в аквапарк. - Это же обычная журналистка, и для нее взять самого великого хакера - наивысший творческий успех. Сколько книг она потом сможет об этом написать». Но Максим внутренне ощущал, что журналистский инстинкт должен оказаться сильнее банального содействия правоохранительным органам. Для нее эта встреча должна стать красивым и незабываемым приключением, от которого человеку свободной профессии трудно было бы отказаться. Это могло стать уникальным шансом на ее профессиональном пути.

Ева под расписанным кленовыми листьями зонтом прогуливалась по дорожке, ведущей от аквапарка к подъемнику, на котором туристы поднимались для осмотра достопримечательностей города. Она шла неторопливо, её задумчивый взгляд скользил лишь по мраморным плиткам, щели между которыми таили угрозу для ее высоких каблуков. На ней был серый кожаный плащ с меховым верхом. Шею закрывал клетчатый ярко-желтый шарф. Короткая черная юбка и в тон подобранные колготки подчеркивали красоту и стройность ее ног. Максим стоял шагах в двадцати от нее. Заметив его, она улыбнулась.

– Я Вас сразу узнала, - сказала она, подойдя к нему почти вплотную. Ее голос немного дрожал от волнения. Она пыталась посмотреть прямо в глаза, но затем тотчас же отвела взгляд в сторону. Справившись от смущения, она вновь попыталась сделать это. Максим взял ее левую руку и поцеловал ее. От нее пахло сиренью. Ева удивленно посмотрела на него. - Теперь я поняла, что Вы поляк, и имя Вы себе придумали польское: Адам. Только в Польше мужчины целуют женщинам руки. У нас в Америке это не принято. Но моя бабушка была полькой и рассказывала мне об этом. Вы доставили мне большое удовольствие, - со смехом закончила она.

– Был рад быть хоть чем-то Вам полезным, - раздумывая над тем, как начать беседу, ответил Максим.

– Повисла неловкая пауза.

– Вы знаете, - начала Ева, - я только утром прилетела в Лиссабон и даже не успела позавтракать. Вы не против?

– Конечно, нет, - автоматически ответил Максим, совершенно позабыв о том обильном завтраке, который только что съел в отеле. - Давайте поступим следующим образом: я ожидаю, что разговор между нами будет достаточно серьезным, и его лучше всего провести у меня в номере. Туда же мы и закажем еду. Договорились?

– Хорошо, - без тени сомнения ответила Ева.

– Она взяла Максима под руку и накрыла обоих своим зонтом. Дождь немного усилился, и несколько капель упали ему на лицо. Достав из крохотной желтой сумочки бумажную салфетку, она вытерла их, при этом уверенно с улыбкой посмотрев ему прямо в глаза. В знак благодарности Максим слегка коснулся губами ее щеки. После этого они оба почувствовали, что общее напряжение, которое сковывало их, исчезло. Взамен появилась та легкость, которая позволяла общаться мужчине и женщине непринужденно, не мучаясь над придумыванием фраз, которые бы позволяли поддерживать дальнейший разговор.

–Твоя бабушка научила тебя говорить по-польски? - спросил Максим.

– Да, конечно.

– Тогда, может быть, перейдем на этот язык.

– Так (по-польски значит "да"), - ответила она.

У входа в отель портье, как показалось Максиму, с завистью посмотрел на него. На лифте они поднялись на 4 этаж и, войдя в номер, расположились на двух рядом стоящих напротив телевизора креслах. Заказав по телефону треску с картофелем во фритюре и бутылку портвейна, Максим предложил включить телевизор и просмотреть последний выпуск новостей. Но у Евы были другие планы.

«Если позволишь, - обратилась она к Максиму, - я приму душ. Я только что с самолета и чувствую себя немного неловко». Она встала с кресла и перешла в душевую кабинку, а Максим при этом подумал, что, вероятно, и гостиницу для себя она не успела заказать. Под шум работающего фена Максим размышлял о предстоящем разговоре. Ева вернулась минут через десять в костюме, названном в честь ее имени. Слегка прищурившись, легким движением руки она указала Максиму на ванную комнату.

Вернувшись, Максим с наслаждением прижался к ее чуть влажному теплому телу. Любовь была недолгой, но одновременно порадовала их обоих.

«Что же первородный грех между Адамом и Евой состоялся и прошел достаточно неплохо», - весело про себя подумал Максим.

Раздался стук в дверь. Официант принес заказ. Не стесняясь своей наготы, Адам принял поднос и закрыл на защелку дверь, повесив с обратной стороны двери табличку с надписью "не беспокоить". Минут пять у Максима ушло на то, что расставить приборы, открыть бутылку и разлить вино по бокалам. С предложением поесть он повернулся к Еве и увидел, что та уже спала сладким сном.

17.00 по среднеевропейскому времени. Форт-Мид.

Совещание в штаб-квартире АНБ вел заместитель директора агентства Джон Френч. Слушали доклад начальника департамента электронного мониторинга Джеффри Янга.

– До тех пор, пока наши крупнейшие ЦОДы будут оставаться заблокированными, нормальное состояние систем жизнеобеспечения будет оставаться под угрозой. Судя по характеру внедренной вирусной программы, её возможности беспредельны. Нам лишь остается ждать, что наш враг предпримет в следующий раз.

– Что сделано для того, чтобы вычислить противника? - спросил Френч.

– На этот вопрос пришлось отвечать руководителю службы безопасности Джо Митчелу.

– Я располагаю данными, полученными буквально только что: мы исходили из предположения, что одному человеку такое сделать не под силу, поэтому, скорее всего, действует рассредоточенная по всему миру группа, которая каким-то образом должна связываться между собой. Мы провели мониторинг шифрованных сообщений, в которых использовались не доступные пока нам эллиптические ключи по надежности, превышающие 224-битные. Круг поиска удалось сократить путем исключения из списка, расколотой нами военной связи русских и китайцев. На частном уровне, трафик таких сообщений охватывает лишь несколько европейских стран. Поскольку основной удар пришелся по США, то особое внимание мы обратили на циркуляцию этих ключей на национальной территории.

– Джо, можно покороче? - попросил коллегу Френч.

– Пожалуйста. Остаются Исландия, Голландия и Португалия.

– Точнее нельзя. Нам удалось установить только факт существования трафика таких ключей и их примерную локализацию. Пункты отправки и получения нам неизвестны. Конечно, если подключить мощный ЦОД, мы могли бы что-нибудь сделать, но пока мы бессильны.

– Понятно. Придется обратиться за помощью к нашим коллегам из Лэнгли, - подвел итог совещанию Джон Френч.

– Ева проснулась, когда за окном уже начинало темнеть.

– Проголодалась? - спросил ее Адам.

– Очень, очень, очень!

Поев, Ева оделась и, поджав под себя ноги, села в кресло.

– Адам, у меня в 11.50 самолет до Нью-Йорка. Пока есть время, я хочу попросить тебя об одном одолжении. Отмени на время свои приказы по энергоблокам ТЭЦ и АЭС, а также движению танкеров, ликвидируй «блэкаут» и восстанови хотя бы частично интернет. Ты показал свое могущество, и я уверена это даст толчок новой "зеленой" революции. Давай дадим время политическим организациям всерьез взяться за решение этой проблемы. Твое упрямство только снижает их шансы. Я уверена, что все у нас получится. В Европе уже половина парламентариев выступает в поддержку экологов. Поверь мне - так будет лучше. По возвращении в Штаты, я вышлю тебе проект, назовем его "ультиматум" для политиков всех стран с тем, чтобы они срочно сели за стол переговоров с целью решения этой задачи. Мы дадим его от твоего имени в NYT. Поверь, у меня лучше получится его составить. Хорошо?

А что дальше? - поинтересовался Максим. - Пойти и сдаться в АНБ. Хочешь увидеть меня на электрическом стуле? Неужели ты не понимаешь, как только я разблокирую калифорнийские ЦОДы, они меня моментально вычислят!– Попробуй предложить им сделку.

– Сделку?

– Да. Жизнь в обмен на твое гениальное изобретение. Я думаю, они согласятся.

– Вряд ли. В лучшем случае мне позволят отсидеться в посольстве какой-нибудь не вполне дружественной США стране.

– Что же ты решил?

– Пока не знаю, но идея с ультиматумом мне пришлась по душе. Так, что действуй.

– Спасибо, милый. А теперь пойдем, погуляем, а затем ты проводишь меня в аэропорт.

Вымерзающий Лиссабон производил не очень приятное зрелище. На Praca do Comercio яркими огнями горела зеленая новогодняя елка. Максим и Ева сели в 28 трамвай[2]1 и поехали в сторону элевадора Santa Justa[3]. Поднявшись на нем, они долго смотрели на исчезающие в темноте ярко оранжевые черепичные крыши домов, которые с приближением темноты превращались в единую сумрачную гладь. Сильно похолодало, и Ева повязала свой шарф на голове на манер платка. Ей это очень шло: лицо становилось совсем детским, и только накрашенные губы выдавали в ней взрослую женщину. Проводив Еву до аэропорта, Максим вернулся в гостиницу.

День третий Адам и Ева

Утренний авиарейс Максима на Франкфурт был с пятичасовой пересадкой в Риме. Подключившись через Wi-Fi аэропорта к известному ему сегменту работающего интернета, Максим сразу же увидел составленный Евой "ультиматум". ("Наверно, состряпала его прямо в аэропорту", - подумал Максим). Добавив в него свой код, он забросил его в NYT и с чистой совестью отправился гулять по городу. Светило яркое солнце, и Рим был прекрасен. Побродив по развалинам Форума, и поднявшись на Капитолийский холм, Максим вновь ощутил в себе радость от встречи с "вечным городом". Пройдя пешком от фонтана Треви до Колизея, Максимостановился перекусить в пиццерии. Войдя в зал, он инстинктивно почувствовал опасность. Это было даже не ощущение, рожденное в сознании, нет - это скорее была реакция организма на что-то пока еще не осознанное, но явно таящее в себе угрозу. Повесив рюкзак с ноутбуком на спинку стула, Максим заказал себе пиццу и стал потихоньку рассматривать посетителей. Его внимание привлек мужчина, лет сорока, сидевший за соседним столиком, который даже не смотрел в его сторону, но ладони этого человека были повернуты в его сторону и, отрезая кусок пиццы, свой нож он также клал в том же направлении. Взглянув на вход в ресторан, Максим заметил двух одетых в одинаковые серые плащи парней, которые курили и о чем-то между собой темпераментно разговаривали.

"Брать будут, скорее всего, на входе в ресторан", - подумал Максим. Он знал, что существует запасной выход из него, а эти американцы (Максим не сомневался, что это были именно они), могли об этом и не знать. Максим жестом подозвал официанта и достаточно громко с тем, чтобы быть услышанным за соседним столиком, спросил, где здесь находится туалет. Официант жестом показал ему нужное направление. Максим встал, взял рюкзак и не спеша пошел в сторону туалетных комнат. Рядом находился проход, через который на кухню доставлялись продукты. Не теряя времени, Максим бросился туда и вышел в крохотный переулок, который вел прямо к остановке общественного транспорта.

Стоящий автобус уже закрывал двери, но водитель, по просьбе Максима пустил его внутрь. Проехав три остановки, Максим вышел, взял такси и попросил отвезти его междугородную автобусную автостанцию. Сев в автобус до Римини[4]1, он наконец-то почувствовал облегчение. День он переждет в каком-нибудь пустующем отеле, а затем на поезде доберется до Гааги. Конечно, была вероятность, что американцы проверят список пассажиров, не севших на авиарейсы из Рима, и методом исключения вычислят его фамилию, но у него, во-первых, был небольшой запас времени, а во-вторых, он располагал комплектом других документов, который он нашел случайно в своем городе. Изображенный на них парень, 30 лет, был как две капли воды похож на Максима.

Лэнгли. Совещание оперативного директората. 18.00 по среднеевропейскому времени.

Стив Брэдли - директор.

– Сколько человек не село на рейсы из Рима, начиная с 11 часов по местному времени?

– Майкл Смит - заместитель.

– Двести тридцать шесть.

– Проклятые макаронники, разгильдяи. Этот парень итальянец?

– Вряд ли. Итальянцы в Колизей не ходят. Потом он говорил по-итальянски, похоже, с акцентом, хотя наши парни и в этом не уверены.

– Ваши парни - идиоты, они скоро и английский забудут, отупев от безделья. Хорошо, без итальянцев сколько?

– Восемьдесят шесть.

– Сколько из них исландцев, голландцев и португальцев?

– Один исландец, четыре голландца, шестнадцать португальцев.

– Проверить всех. Особое внимание к итальянцам. Ну и последнюю группу то же тщательно потрясите. Он - один из этих 236, поскольку шифровка ушла из аэропорта, то рано или поздно мы его найдем.

– А если этот парень не транзитник, а обыкновенный приезжий или местный житель, просто зашедший в аэропорт?– Тогда на кой черт ему пользоваться платным Wi-Fi? Короче, у нас на него ничего больше нет. Будем действовать из того, что есть.Ева

Домой Ева возвратилась поздно ночью. Она жила в Бронксе, и окна ее квартиры выходили на Гудзон. Перед отлетом она забыла закрыть окно, и поэтому все три комнаты были пропитаны холодной соленой сыростью с привкусом гари. Опустив ставни и включив обогреватель, Ева устало опустилась на диван. «Бокал джина с тоником, пожалуй, меня взбодрит», - решила Ева и отправилась на кухню готовить себе коктейль. Далее по плану следовали подготовка бумаг к завтрашнему совещанию у шефа и крепкий сон, приправленный вчерашним лиссабонским приключением. Телефонный звонок в такой час очень удивил Еву. На проводе был сам шеф. Голос его звучал неуверенно, и начал он разговор с вопроса, решение которого вполне могло подождать до завтра.

– Ева, - начал он, - ты помнишь, что у нас завтра совещание? Ты провела переговоры с рекламодателями относительно нашего воскресного приложения?

– Конечно, - удивленно ответила Ева, - утром они обещали прислать свои предложения.

– Хорошо. Я хотел бы тебя предупредить, что вчера тобою интересовались ребята из ФБР. Из их вопросов я понял, что ты летала за границу, хотя мне сказала, что хотела съездить в Пенсильванию к своей бабушке.

– Послушай, Арк, у меня есть право на свою личную жизнь?

– Да, конечно, но, как я понимаю, речь идет о твоих контактах с этим психом, Адамом.

– Шеф, я делаю всё, что может сделать нашу газету самым влиятельным СМИ в мире. Хочу напомнить, что свобода информации охраняется нашей конституцией.

– Все это так, но твои действия могут попасть под пакет законов о противодействии терроризму, принятых после 11 сентября 2001 г. Ты играешь с огнем. Короче, я сделаю все возможное, чтобы тебя защитить, но вызова в ФБР тебе не избежать. Мой тебе совет: поговори с Майклом Пенном, нашим штатным адвокатом, он - толковый парень. Я его предупрежу.

– Хорошо, до завтра.

– До утра, - поправил её начальник.

Адам

Максим вернулся домой усталый и не выспавшийся. Фальшивый паспорт едва не погорел на пограничном контроле, когда выяснилось, что его владелец уже успел заявить о пропаже. Правда, Максиму поверили, когда он рассказал, что забрал свое заявление, но все же неприятное чувство на душе осталось. Необходимо было уезжать из Голландии, и завтра Максим решил уволиться с работы. Перед тем как выпить чашку кофе, которое на него, почему-то всегда действовало как снотворное, он набрал сообщение Еве:

«За нами следят. Будь осторожна. Я прилечу в Штаты завтра, поселюсь где-нибудь в Гарлеме, куда ни полиция, ни ФБР не посмеют и носа сунуть. Они ищут меня в Европе, им и в голову не придет, что я нахожусь у них под носом. Я сообщу, где мы сможем встретиться. Думаю, что они будут следить за твоей перепиской, а не за тобой. Поступим так: я тебе буду писать регулярно с европейских серверов, а ты отвечай на письма: пиши, что угодно, они все равно это не расшифруют. Смысл состоит в том, чтобы создать видимость твоей активной переписки с Европой.

– Теперь о твоем ультиматуме. Да, кое-что сдвинулось с мертвой точки. По миру увеличились заказы на солнечные батареи, электромобили и ветровые установки, выросла цена на нефть. Готовится всемирный конгресс "зеленых”. Но этого мало. Необходимо придать новый импульс нашему делу. И это мне будет проще сделать с территории США. Подробности позже. Твой Адам».

Закончив письмо, Максим погрузился в глубокий сон.

День четвертый Ева

Ринард Блумберг в ФБР работал более 20 лет и считал себя опытным сотрудником. За его плечами десятки выявленных на территории США иностранных разведчиков. Его заслуги были оценены медалью "За отличную службу", тремя медалями "Похвальной службы" и "Единой наградой воинской части". Уверенный в себе оперативник, жестом пригласил Еву сесть напротив него. (Беседа проходила в здании NYT по завершении ведомственного совещания).

– Итак, - начал Ричард, - в Португалии Вы вошли в контакт с террористом, которого ищут специальные службы всего мира. Расскажите: где, при каких обстоятельствах проводилась эта встреча, и каково содержание Вашего разговора.

– Ева взглянула на сидевшего рядом с ней Майкла Пенна.

– Как адвокат Евы, я рекомендую ей не отвечать на эти вопросы, - жестко высказался Майкл.

– Ей придется на них ответить, поскольку речь идет о национальной безопасности.

– Я не думаю, что Вам удастся принудить ее к этой беседе.

– Почему?

– Потому, что Вы не можете предъявить обвинение в общении с конкретным человеком, о котором Вы даже не знаете, кто он. Где доказательства, что она встречалась с каким-либо террористом или знает о его местонахождении? В этом случае Ваша настойчивость означает лишь попытку влезть в личную жизнь гражданки США со всеми вытекающими для Вас негативными последствиями.

– Я прошу Еву Стоун, как гражданку США, добровольно рассказать о своих контактах с лицом, с которым она продолжает переписываться, и которого мы разыскиваем, а также дать нам информацию, позволяющую его идентифицировать.

– Мне нечего Вам сказать, - спокойно произнесла Ева.

– Разговор, я полагаю, закончен? - подытожил беседу Майкл.

Весь рабочий день Ева провела в редакции, решая массу накопившихся проблем. Несмотря на занятость, время для нее тянулось изнурительно долго. Ночью должен прилететь Адам, и она ждала его, даже не отдавая в этом себе отчета.

Лэнгли. Совещание оперативного директората. 17.30 по среднеевропейскому времени.

Майкл Смит: "Мы поймали его, шеф!".

Стив Брэдли: "Где?".

– В Рейкьявике, там, где мы и предполагали. Наши ребята его допросили, и этот гад во всем сознался.

– Ну, это еще ничего не значит. Необходимо распотрошить его компьютеры и заставить рассказать, как он это делал. У нас в Исландии есть такие специалисты?

– Откуда им взяться?

– Стив взял телефонную трубку спецсвязи.

– Хеллоу, Джон Френч. У меня для тебя хорошие новости. Мы, наконец-то, достали его.

– Где он сейчас?

– В Рейкьявике на своей квартире под охраной моих сотрудников. Нужно подключить твоих специалистов, без них нам трудно разобраться во всех этих хакерских премудростях.

– Хорошо, сегодня же высылаю группу из трех человек со спецаппаратурой. Ты уже обрадовал Президента?

– Давай дождемся твоих ребят, когда у них будет полный объем информации.

– Хорошо. Будь на связи.

Адам

"Черт меня дернул лететь этой проклятой "Дельтой", - ругался про себя Максим, - ни сервиса толкового, ни выпивки, ни еды нормальной. Стюардессы носятся по салону как ненормальные, а на просьбу что-нибудь принести всегда отвечают стандартно: одну минуточку. Второй час дожидаюсь глотка виски. Курицы, а не стюардессы, да еще одна страшнее другой, как только таких… на работу набирают. Тьфу! Курить хочется просто жуть. В туалетах наверняка стоят дымоуловители - придется терпеть. Когда же кончится этот кошмар?».

Наконец показалась кромка берега океана, и Максим застегнул ремни безопасности, не дожидаясь объявления. С первого раза посадка командиру самолета не удалась. Что-то, пробурчав по радио для пассажиров, он повел машину на второй круг.

«Чертов сапожник, - злился Максим, - даже сесть толком не умеет. С перепугу, не дай Бог, пойдет на запасной аэродром, куда-нибудь в Чикаго!».

К счастью вторая попытка пилотам удалась, Максим вышел из самолета и встал в длинную очередь на паспортный контроль. Настроение оставалось прежним.

Симпатичная девушка в форме долго рассматривала его голландский паспорт и, наконец, едва ли не с сожалением, поставила в нем отметку о въезде. Выйдя из аэропорта, Максим сел на рейсовый автобус и отправился в сторону Гарлема. Затем пересел на сабвей и часа через полтора был уже на месте. Гостиница, которую он себе приглядел, представляла собой 6-этажное здание, закрытое со всех сторон жилыми домами. Улыбающийся негр на ресепшене выдал ключ, и Максим с облегчением закрыл за собой дверь. "Короткий отдых и за работу", - решил он.

Проснулся он через час с ощущением внутреннего спокойствия. Достал ноутбук и набрал следующий текст:

«Господа! Я очень рад, что мои действия не остались без вашего внимания. Вместе с тем я крайне недоволен вашей реакцией на них. Вместо того, чтобы последовательно выполнять пункты ультиматума, вы все свои силы бросили на мои поиски. Скажу вам прямо - это меня очень огорчает, особенно в условиях, когда я пошел вам навстречу и отложил принятие жестких мер в отношении работы ТЭЦ, АЭС, а также нефтеперевозок. Вы, господа, вновь заставляете меня прибегнуть к силе, последствия применения которой целиком лягут на вашу совесть.

Итак, запоминайте, начиная с сегодняшнего дня Соединенные Штаты должны начать ликвидацию всех своих оружейных ядерных запасов, хранящихся на национальной территории, мощность которых превышает двадцать килотонн. В случае неповиновения, одна из шахт в штате Невада с находящейся на боевом дежурстве межконтинентальной ракетой "Минитмен", будет взорвана. Обращаю ваше внимание на то, что я предупреждаю вас об этом заранее с тем, чтобы избежать трагических последствий. Также я даю вам 5 часов на полную эвакуацию жителей из близлежащих населенных пунктов. С уважением. Адам».

Белый Дом. Овальный кабинет. Совещание в узком кругу. Присутствуют: Президент, Герберт Макместер, Стив Брэдли и Джон Френч.

Президент: "Интересно, кого же Вы поймали там в Рейкьявике?"

Стив Бредил: "Этот придурок в конце концов сознался, что хранил у себя на жестком диске детскую порнографию, а оговорил себя из-за страха, что об этом узнают его близкие".

Джон Френч: "Спасибо, Стив, что не забыл рассказать мне об этом. Какую информацию посоветуешь дать моим сотрудникам, которые сейчас на пути в Исландию?".

– Мне надоело слушать ваши склоки, - громким голосом сказал президент, - Вы - члены Совета по национальной безопасности. Ну, так советуйте же хоть что-нибудь. А если этот псих действительно взорвет один из "Минитменов", что тогда? Взорвал же он Bellefonte. В общем так, даю Вам два дня, чтобы найти его и обезвредить. Не сумеете - положите мне в субботу на стол рапорта об отставке. Герберт, кстати, тебя это тоже касается.

– Президент подошел к телефону спецсвязи и вызвал к себе министра обороны и начальника Национальной гвардии.

– Начинаем эвакуацию, - бросил он на прощание своим коллегам.

Ева шла по усыпанной мусором асфальтовой дорожке, кутаясь в плащ и пугливо оглядываясь по сторонам. Адрес Максима она обнаружила в конверте, присланном ей обычной городской почтой. Она не собиралась так скоро идти к нему, но прочитав, присланное им в NYT письмо, поняла, что медлить уже нельзя. "Господи, только бы он был дома", - думала она, с отвращением обходя пахнувшие зловонием лужи.

Ева вошла в гостиницу и остановилась у порога с тем, чтобы немного оглядеться и привыкнуть к неприятному запаху, которым, казалось, были пропитаны стены этого не слишком приглядного заведения. За стойкой ресепшена, сидя на табуретке и уронив голову на стол, сладко спал молодой негр. Стараясь не разбудить его, Ева тихо поднялась на второй этаж по узкой деревянной лестнице. Единственная тусклая лампа едва светила, но этого было достаточно, чтобы отыскать нужную дверь. Тихонько постучав, Ева вошла в комнату. Максима она увидела сразу, едва перешагнув порог. Он сидел на обшарпанном стуле у окна и смотрел, не отрываясь, в черноту спящего Нью-Йорка. Он видел, как она вошла, но продолжал сидеть, словно не замечая ее. Ева молча прошла к кровати, и села на нее, поджав по привычке под себя ноги. Максим посмотрел на часы.

– Посчитай вслух до десяти, пожалуйста, - произнес он, не поворачивая головы.

– Не делай этого, прошу тебя, - попросила Ева, вслушиваясь в свой голос, в котором невольно звучали нотки безнадежности.

– Шесть, пять, четыре, три, два, один. Все, - отсчитал Максим. Затем он встал, сел рядом с Евой и обнял ее за плечи.

– Ничего не бойся. Пусть теперь боятся они, - с улыбкой, которая Еве показалась неестественной, сказал Максим.

– Минут пять они сидели молча. Рука Максима больно сжимала ее правое плечо, но Ева боялась об этом ему сказать.

– Включи телевизор, - попросил ее Максим.

– Ева покорно взяла лежавший на одеяле пульт и нажала кнопку. Пощелкав каналы, она нашла CNN и отложила пульт в сторону. На экране шла реклама.

– Знаешь, о чем я сейчас думаю? - Спросил Максим, убирая руку с ее плеча.

– Нет.

– Скажи, в Америке отмечают день победы во Второй мировой войне?

– Официально, нет. Про войну нам рассказывают в школе - удивленно ответила девушка.

– Это неважно. Я вот думаю: «Если бы не воля одного человека, которая подчинила себе тогда в тридцатые годы прошлого века весь мир, заставила сотни миллионной людей изменить свой размеренный жизненный уклад, одеть военную форму, взять в руки оружие, и в конечном итоге стала первопричиной того облика мира, который мы сейчас имеем, разве всё это не является оправданием всех тех жертв, которые понесло человечество?

– Адам, я не понимаю тебя.

– Я хочу сказать, что человечество должно быть благодарным этому человеку, которому и нынешнее и предыдущее поколения обязаны своим существованием. Не будь Второй мировой войны, люди бы продолжали оставаться прежними. Тот порядок вещей, который сложился к ее началу, определял бы облик планеты еще многие десятилетия. К примеру, не было долгое время ни ракет, ни современного вооружения, ни технической революции 70-х годов, интернета, мобильной связи, то есть всех тех изобретений, которые упираются своими корнями в те технологические прорывы, которые человечество было вынуждено сделать тогда, в годы войны с тем, чтобы сохранить свое существование. Тогда же произошло и великое смешение рас, миллионы людей были вынуждены переселиться на новые места. Предки, бракам которых мы обязаны своим существованием, никогда бы не встретились между собой, поскольку была большая вероятность того, что они встретили какого-нибудь другого партнера, и в этом случае шансы любого ныне живущего человека появиться на свет были бы равны нулю.

– Не думала, что борец за экологию может быть поклонником Адольфа Гитлера, - насмешливо произнесла Ева.

– Ева, не надо делать из меня чудовище. Я просто пытаюсь объективно оценить происходящее.

– И к какому же выводу ты пришел?

– Если ставишь перед собою цель, то нужно идти до конца.

– Тебя не пугают последствия?

– И да, и нет. Сейчас я стою у черты, вроде Цезаря перед рекой Рубикон, и пока не могу заставить себя её перейти.

– Есть такая древняя мудрость - воздерживайся в сомнениях, и раз уже ты вспомнил о Цезаре, то не забывай, что после всех одержанных им побед его смерть появилась оттуда, откуда он её совсем не ждал.

Беседу прервал спецвыпуск новостей.

Журналистка будничным голосом объявила об аварии в пусковой шахте МБР в штате Неваде. Похвалив Национальную гвардию за слаженную работу, она также сообщила, что жертв и значительных разрушений нет. Радиационный фон в районе пришествия - нормальный, поскольку боевой заряд на момент взрыва на ракете установлен не был. Далее шел прогноз погоды, и Максим выключил телевизор.

– Каковы твои ощущения? - спросила Ева, насмешливо взглянув на него.

– Да, ты права, мирового злодея из меня пока не получается. Может это и к лучшему.

– Адам, еще раз тебе советую, попробуй договориться с федералами. На твою защиту мы подымем "зеленых" со всего мира.

– Пойми, я сейчас меньше всего беспокоюсь о собственной судьбе. Мне необходимо завершить задуманное, но кровь останавливает меня. Кроме того, я не могу лишать ядерного оружия только одну страну, поскольку официально им обладают еще четыре государства, а неофициально еще столько же. Его на планете слишком много, а ядерный Армагеддон в мои планы не входит, так как это противоречит воле Создателя этого мира. Но, с другой стороны твои друзья в Вашингтоне выбрали тактику меня игнорировать, а это значит, что все сделанное мною становится бесполезным.

– Что ты намерен предпринять?

– Завтра увидишь. Ложись спать, а я немного поработаю.

Ева разделась, легла под одеяло и долго смотрела на Максима, невольно любуясь его профилем. "Какой красивый мальчик, - подумала она, перед тем как погрузиться в безмятежный сон".

День пятый Адам и Ева

Ночь прошла спокойно. Ева просыпалась лишь на мгновение, ощущая в себе крепкую плоть Адама. Утро же показалось ей совсем будничным с привкусом какой-то утерянной радости. Ей стало странным то, что она чувствовала себя полноправной женой этого, в общем, мало ей знакомого человека. Проведя рукой по простыне, она тихо сказала: "Супружеское ложе", - и тут же звонко рассмеялась.

Максим удивленно покосился на нее, но продолжал сидеть за своим ноутбуком, вбивая в него череду одному ему понятных цифр. Наконец он сделал паузу и повернулся к Еве. "Послушай, сходи, пожалуйста, до ближайшего магазина, купи что-нибудь на завтрак", - попросил он.

Конечно, милый, только умоюсь и переоденусь, - с готовностью ответила Ева.

Она вернулась минут через двадцать слегка обескураженная. В руках у нее был пакет с едой.

– Что-нибудь случилось? - с улыбкой спросил ее Максим.

– Это твоих рук работа?

– Что карточку не приняли?

– И ты еще спрашиваешь? Объясни, в конце концов, что происходит.

– Ты знаешь, я всю ночь думал...

– Ну, предположим, не всю ночь, - перебила его Ева.

– Почти всю, - не стал спорить Адам. - Так, вот, я решил ударить по самому дорогому для власть предержащих этого мира, а именно - по их карману. Миром правит доллар, и теперь его правлению приходит конец.

– Звучит немного высокопарно. А по конкретнее можешь?

– Видишь ли, я понял, что величие твоей страны и все беды остальных строится на крайне зыбком фундаменте - на одной зеленой продолговатой бумажке с портретом почившего в бозе президента США. Ваша федеральная резервная система в любой момент может напечатать таких бумажек сколько угодно, и они тут же разлетятся по всей земле, обеспечивая тем самым американскому народу высокие жизненные стандарты. По большему счету это просто фантик, на который, по негласной договоренности мировых богачей, можно что-нибудь купить как внутри страны, так и за рубежом. И к этому фантику привязаны ключевые товары, производимые всем миром. Это несправедливо, когда одна страна для того, чтобы заработать доллары должно что-то произвести и продать, а дяде Сэму достаточно лишь включить печатный станок. Поэтому, слушай меня внимательно. Все банковские транзакции в долларах, переводы, проплаты поставок товаров, безналичный расчет в американской валюте я заблокирую. Вот это будет настоящий удар по Америке, при котором меня уже точно не будет мучить совесть.

– Кстати, соответствующее обращение я уже выслал в NYT, так что тебе лучше поспешить на работу.

– Адам, у меня на карточке было 6 тысяч долларов, - грустно заметила Ева.

– Ну так пойди и сними с неё все деньги, эту операцию я оставляю доступной для жителей планеты.

– Огромное тебе спасибо, любимый! - в раздражении ответила Ева, надела свой кожаный плащ и ушла, не сказав больше ни слова.

Белый Дом. Овальный кабинет. Совещание. 10-30 по вашингтонскому времени. Присутствуют: Президент, Герберт Макместер, Стив Брэдли, Джон Френч, министр финансов Стивен Мучин и глава Федеральной резервной системы Джером Пазл.

Президент: "Объясните мне, наконец, что происходит с долларом?"

Джером Пазл: "Пока трудно оценить все последствия блокирования долларовых переводов, мы только приступили к изучению этого вопроса. Ясно лишь одно, сейчас нужно срочно остановить работу NYSE и Nasdaq1. Неплохо было бы попросить о том же самом наших союзников".

Президент: "Что ты думаешь об этом, Стивен?"

Стивен Мучин: "Я полагаю, что до следующего понедельника мы сможем приостановить их работу. Но, что будет потом, я себе не представляю".

Президент: "А потом ничего не будет. Стив и Джон обещали поймать этого террориста к субботе. Я верю в то, что они справятся. Герберт, выдай в прессу информацию о временном техническом сбое на американских биржах и заверения о том, что ситуация исправится к началу следующей рабочей недели".

Стив Брэдли, Джон Френч, директор ФБР Кристофер Рай, а также министр внутренней безопасности Кирстон Нильсон договорились провести совместное рабочее совещание с привлечением специалистов своих ведомств. С тем, чтобы ускорить его начало и обеспечить полную безопасность от прослушивания договорились собраться через 2 часа в ситуационной комнате Белого дома.

Кристофер Рай: "Эта девчонка - наша единственная зацепка. Я абсолютно уверен, что она знает, где он скрывается. Её нужно хорошенько потрясти, и я не сомневаюсь, что она выдаст его".

Джон Френч: "Ваши сотрудники, кажется, с ней уже работали?"

Кристофер Рай: "Да, но ситуация изменилась. Уверен, что прокуратура штата выдаст ордер на ее арест".

Джон Френч: "Так чего же мы медлим?".

Рай сделал жест рукой своему помощнику и тот пулей вылетел из комнаты: «Стив, что у тебя там по твоей линии?».

Стив Брэдли: "Нам необходимы, по крайней мере, одни сутки, чтобы отработать все версии, связанные с аэропортом в Риме. Итальянская полиция нам активно помогает. Это вопрос времени. Меня больше интересует то, что он успеет выкинуть до того, как мы его возьмем".

Кирстон Нильсон: "Разрешите и мне высказаться. Я уверен, что Ева Стоун не просто передаточное звено в этой цепочке. Велика вероятность того, что вся эта ситуация была организована ею и этим Адамом с самого начала совместно. Только она в курсе всех планов этого террориста. Её арест вызовет его ответный гнев, и кто знает, не устроит ли он нам Армагеддон в отдельно взятой стране. Кстати, он что-то там упоминал о Содоме и Гоморре. Я полагаю, что ей нужно дать шанс перейти на нашу сторону. В конце концов - она 100% американка и до этого в никакие сомнительные компании не попадала. Так, что я бы не стал торопиться с арестом и дал возможность моим специалистам с нею поработать. Скажу даже больше. Если все получится, то в руках у нас окажется оружие, равному которому ничего на свете не существует. Через Еву мы сможем эффективно использовать его против наших врагов. Представьте себе на секунду, что в одночасье Россия и Китай останутся без ядерного оружия. Какие перспективы это сулит для нашей внешней политики! Поэтому, мое мнение следующее: естественно необходимо найти этого Адама, но брать его пока не нужно. Сейчас незамедлительно необходимо заняться Евой, продумать к ней подход и добиться того, чтобы она начала с нами сотрудничать".

Стив Брэдли: "Идея неплохая, но не забывайте, у нас на все про все всего лишь сутки". Если Вы потерпите фиаско, я примусь за самые жесткие меры.

Кирстон Нильсон: "Я понимаю, Стив, и займусь этим немедленно сам".

Нильсон вызвал свой персональный автомобиль и отправился на квартиру к Еве. Согласно данным службы слежения, она должна была находиться дома. Оперативникам было строго запрещено общаться с ней и заходить вовнутрь многоквартирного комплекса. Поэтому они не обратили внимания на вошедшего среди прочих в подъезд молодого человека в кожаной куртке и небольшим рюкзаком в руке. Поднявшись на 9 этаж, Нильсон позвонил. Общаясь через переговорное устройство, он сообщил Еве кто он такой и коротко обрисовал цель предстоящего разговора. После небольшой паузы Ева открыла дверь и пригласила гостя в квартиру.

– Мое почтение, мисс Ева, - поздоровался Нильсон и протянул ей руку.

– Здравствуйте, Кирстон, - ответила Ева, пожав протянутую ладонь.

– Мне, кажется, Вы не слишком удивлены моему приходу, - с улыбкой на лице начал беседу Нильсон.

– За последние несколько дней я уже стала привыкать ко всему необычному, - приспосабливаясь к шутливому тону министра, - заметила Ева и предложила собеседнику занять кресло.

– Прекрасно, - ответил Нильсон, - это позволит мне сразу перейти к существу нашего дела.

– Нашего? - удивленно воскликнула девушка.

– Да, именно так, - став в мгновение серьезным, подтвердил министр. Я не стану Вас спрашивать о том, где сейчас находится Адам, хотя я абсолютно уверен, что Вам это известно.

Сделав паузу, и не дождавшись реакции Евы, Нильсон продолжил.

– Я преклоняюсь перед гением Вашего друга, такие люди появляются на свет, вероятно, раз в сто-двести лет, и именно им человечество обязано теми техническими достижениями, которыми оно располагает.

– Нильсон внимательно посмотрел на продолжавшую молчать Еву и продолжил.

– Я бы очень хотел встретиться с ним и объяснить, что его талант может оказаться востребованным, и использован не во вред людям, а ради их блага. Его цель - сделать этот мир лучше, полностью совпадает с нашими устремлениями. Почему бы нам не договориться?

– Не дождавшись ответа на свой вопрос, министр продолжил.

– Мне неприятно говорить об этом, но ваши действия подпадают под федеральные законы, призванные защищать национальную безопасность США, и преступивших их ждет самое суровое наказание, вплоть до смертной казни.

– Вы пришли, чтобы мне угрожать? - прервала его Ева.

– Конечно, нет. Я лишь хочу, чтобы вы вместе осознали глубину вашего заблуждения. И еще один важный момент, с которым я бы хотел, чтобы Вы ознакомили Вашего друга. Созданный Адамом хаос будет прекращен нами завтра. Мы располагаем всеми возможностями, чтобы арестовать его в течение суток, и тогда при помощи специальных средств мы заставим его выдать необходимую нам информацию, которая бы позволила разблокировать мировые долларовые транзакции. Подумайте также о собственной судьбе. На размышление мы даем вам ровно сутки и то, при условии, что за это время этот Ваш Адам не выкинет что-нибудь новое. В этом случае наша реакция будет мгновенной.

Закончив говорить, Кирстон Нильсон встал, кивком головы попрощался с Евой, протянул ей свою визитную карточку, и направился в прихожую. Закрывая за собой дверь, он с оттенком доверительности обратился на прощание к Еве.

– Надеюсь, я говорил достаточно громко и отчетливо, чтобы быть правильно понятым.

Адам и Ева

– Ну, что скажешь, - обратилась девушка к Максиму, вышедшему к ней из соседней комнаты Максиму.– Условия достаточно жесткие, - продолжая сосредоточенно думать, ответил Максим. - Мне кажется, они блефуют. Они ухватились за тебя с тем, чтобы попытаться выманить своего врага из его логова и заставить сделать ошибку. Ты - их единственная надежда, и они не отстанут от тебя, пока не найдут то, что им нужно. Нам необходимо выиграть время. Пока они держат ситуацию на мировых рынках с помощью дезинформации о, якобы, существующих временных технических неисправностях в системе международных платежей, но с понедельника ситуация изменится. Мировая финансовая система начнет избавляться от доллара, и это будет означать их собственный конец. Той Америки, какой она была прежде, больше никогда не будет. На внутренний рынок хлынут триллионы ничем не обеспеченных долларов, и у дяди Сэма останется только два варианта: либо объявить дефолт по всем внешним обязательствам, либо отказаться от доллара вообще, заменив его новой валютой под обеспечение имеющихся у США золотовалютных резервов. В обоих случаях это будет означать одно: рухнет несправедливая система распределения мировых богатств, принадлежащих не одному государству, а всему человечеству. Полагаю, что на первых порах Америке будет не сладко, да и другим странам то же, которые по глупости своих правителей вкладывали на протяжении десятилетий свои национальные богатства в ценные долговые бумаги обанкротившейся страны. Но все это скоро пройдет, и вот тогда-то мир и изменится по-настоящему.

Сделав небольшую паузу, и выпив стакан апельсинового сока, Максим продолжил.

– Теперь о тебе или, точнее, о нас с тобой. Нам нужно исчезнуть, по крайней мере, до понедельника, когда начнут работу мировые биржи. Скажу прямо - возможностей у нас немного: мы заблокированы со всех сторон и за твоим домом наверняка следят, однако, не все так безнадежно. Завтра утром ты свяжешься с этом Нильсоном и скажешь ему, что ты согласна вывести их на меня. Скажешь им, что сейчас я нахожусь в Южной Америке, в Рио- де-Жанейро, и у нас с тобой назначена встреча завтра в 20.00 возле входа на стадион Маракана. Они обязательно клюнут на это, и сделают все, чтобы к указанному времени ты была на нужном месте. Я, действительно, буду там, а после нашей встречи мы надолго останемся вне поля их зрения. Об этом я позабочусь сам с помощью моих друзей. Завтра, после того, как ты выйдешь из дома, они обязательно снимут с тебя наружное наблюдение, и я без проблем выберусь из твоей квартиры и смогу сесть на рейсовый самолет в Бразилию, тем самым их опередив. Самое главное - ничего не бойся, будь в себе уверенна, и тогда все будет хорошо. А теперь пойдем спать: я очень устал, да и ты, похоже, то же едва держишься на ногах.

День шестойАдам

Максим вышел из дома рано утром, смешавшись с толпой его обитателей, спешивших на работу. Спустился в сабвей и на всякий случай сделал несколько пересадок, выскакивая из вагона всякий раз перед закрытием дверей. Как он и ожидал, слежки за ним не было. Приехав аэропорт, Максим с удовлетворением отметил, что авиабилеты продаются только за наличные деньги. Посадка в самолет прошла без происшествий. Перелет до Рио показался совсем не утомительным. Привыкнув к ненавязчивому американскому сервису, Максим больше не беспокоил стюардов, а мирно дремал у окна, иногда просыпаясь, чтобы взглянуть на ослепительную синюю гладь бескрайнего океана, и снова погружался в забытье. Не вывела его из душевного равновесия даже болтанка, в которую попал самолет в районе экватора. Посмотрев в иллюминатор, там внизу он увидел, как огромным зеленым пятном расползались на всю видимую ширь тропические леса с раздвигающей их синей лентой рекой Амазонкой. Позже пейзаж за бортом заметно пожелтел и представлял собой уже плоскую и жаркую равнину. Ее однообразие показалось Максиму утомительным.

До посадки оставалось еще более трех часов, и он решил мысленно подытожить проделанную им за пять дней работу.

«Итак; человечество, благодаря ему, наконец-то, осознало свою собственную уязвимость от любого сбоя в системе собственного жизнеобеспечения, зависимость от т.н. "достижений цивилизации", которые лишь разрушают окружающую среду, в которой оно обитает. Возникло мощное движение «зеленых», в парламентах многих государств, где в срочном порядке обсуждаются законопроекты, ужесточающие нормы выбросов вредных веществ в атмосферу. Но главное не это, - продолжал размышлять Максим. - Я нанес сокрушительный удар по доллару, а это означает, что основной потребитель всех тех товаров, производство которых губит экологию планеты, окажется банкротом и займет то место, которое должно занимать там, на задворках Европы. Что в минусе? Я не смог доходчиво объяснить военным необходимость уничтожения сверхмощного ядерного оружия. Мои аргументы показались им недостаточными и это необходимо сегодня же исправить. Важным является также то, что крах доллара возможен только в понедельник, а сегодня лишь суббота, которая является последним днем моей миссии. Но с другой стороны, убедившись, что все идет само собой по порядку, я смогу спокойно удалиться на покой и просто понаблюдать за происходящим. Но ведь меня ищут самые могущественные спецслужбы всего мира, - вдруг вспомнил Максим и внутренне посмеялся над тем, что только сейчас это пришло ему в голову. - Он мысленно повторил вчерашний вопрос Евы: «Почему мы должны лететь именно в Рио-де-Жанейро?» и свой ответ: «Это единственный город на планете, где нас никто и никогда не найдет». И это была правдой; в фавеле или коммуне, как сами ее называют обитатели, можно скрываться годами, живя при этом в городской обстановке на берегу красивого и теплого океана. Главное - договориться с вождями такой коммуны, которые по совместительству входят в руководство крупных преступных организаций и обеспечивают спокойствие и безопасность на вверенных им территориях. Правда, такое проживание входит в перечень платных услуг, но ради большего дела придется побеспокоить один из банков, желательно иностранной юрисдикции. «В конце концов. - думал Максим, - все, что я делаю, это же для их блага, а 10-12 миллионов реалов помогут нам с Евой обеспечить относительный комфорт и безопасность на ближайшее будущее». Теперь, о Еве: «Смогу ли я убедить ее остаться со мной? - продолжал размышлять Максим, - настолько ли сильна ее привязанность, чтобы бросить ради меня привычную для нее жизнь?».

На этот вопрос ответа пока не было...

Ева

Ева сидела рядом с Нильсоном в его персональном автомобиле, который следовал в аэропорт Джона Кеннеди в Нью-Йорке. Там их ждал спецрейс до Рио-де-Жанейро. Водителю было дано указание поспешить, но лишь полицейский мотоциклетный эскорт, который буквально прорубал пространство в многокилометровой пробке, давал возможность хоть как-то двигаться вперед. Министр с раздражением взял телефонную трубку и приказал отложить вылет на полчаса. В ответ на реплику собеседника, он посоветовал ему заткнуться. В дороге Ева упорно молчала, и все попытки разговорить ее заканчивались для Нильсона полным фиаско. Вновь и вновь она прокручивала в голове те инструкции, которые ей дал перед своим отъездом Адам. Определенная растерянность овладела ею лишь после посадки на борт:

«Господи, что такое со мной происходит? Неужели это все реально? Зачем я это все делаю ради человека, чье настоящее имя мне даже не известно. Но тут ей снова вспомнился профиль Адама и запах его тела, чуть горьковатый и волнующий до самой глубины души. Пусть будет то, что будет. Адам решит за меня сам», - закончила свои размышления Ева и весело улыбнулась, незамедлительно поймав на себе удивленный взгляд министра.

Операция по захвату Адама была назначена на 20.00 по местному времени. Оперативная группа была в сборе. Нильсон сделал последние распоряжения и сотрудники выехали к стадиону, чтобы занять подготовленные позиции.

– Ну, вот, - обратился к Еве министр, - скоро все скоро закончится и этот кошмарный сон для Вас, наконец, завершится. С учетом того, что Вы стали сотрудничать с нами, я думаю, что проблем с законом у Вас не будет. Я не могу обещать, что мои коллеги оставят Вас навсегда в покое, но никаких особенных неприятностей они Вам не причинят. Я об этом позабочусь. Как Вы думаете, этот Адам будет с нами откровенен?

– Не знаю, - немного поколебавшись, ответила Ева, - он может отказаться говорить с Вами.

– Долларовый оборот должен быть восстановлен к понедельнику, иначе Вашу родную страну постигнут очень большие неприятности. Вы осознаете последствия этого?

– Я не специалист в таких вопросах, но вполне доверяю Вашему мнению.

– Вот и отлично. Нам пора.

Дорога от отеля "Шератон" на Копакабане до Мараканы заняла примерно около часа. Город был буквально забит автомобилями. Вечерний Рио остывал от дневной жары, и Ева открыла окно, чтобы вдохнуть немного теплого густого воздуха. Министр недовольно посмотрел на нее, но промолчал. На подъезде к стадиону пришлось остановиться: людской поток болельщиков расползался по прилегающим улицам после окончании футбольного матча. Толпа постепенно густела.

– Вот он, - закричала Ева, - указывая на стоящего в двадцати метрах от них высокого парня в темной рубашке и бейсболке.

– Все за ним, - скомандовал Нильсон, отправив в погоню находящихся в автомобиле сотрудников. Затем он достал рацию и начал передавать сигнал о начале операции и приметах преступника.

– Ева, не стала дожидаться, когда он закончит, открыла дверцу автомобиля, вышла из него и тут же смешалась с толпой.

«Как же это все оказалось просто», - весело думал Максим, разглядывая скудную обстановку набольшего домика, который стоял на крохотной каменной террасе, выступавшей по направлению к океану. Позади ее накрывала темная масса огромной горы, которую местные жители называли "Два брата". Небольшой стол, двуспальная кровать, два кресла, желтый матовый торшер и подобранные ему в тон занавески создавали атмосферу уюта и абсолютной тишины, которую не хотелось прерывать ни единым звуком: «Как здесь хорошо!».

– Ты разговаривал вслух, - обратилась к нему Ева, которая только что вернулась из ванной комнаты и легла на кровать, укутав себя мохнатым сиреневым пледом.

– Не обращай внимания, - коротко бросил свои слова Максим и попытался вернуться к своим размышлениям. Однако настроение к этому уже отпало.

«Займемся делом», - мысленно сказал себе Максим и инстинктивно посмотрел на засыпающую Еву.

Работа по транзакции 4 млн. местных реалов заняла у него более одного часа: пришлось повозиться с идентификатором своего предъявительского счета, который он открыл в Сингапуре еще полгода назад. Немного передохнув и выкурив сигарету, Максим приступил к главному своему действию.

Капитаны всех атомных авианосцев США должны были быть ознакомлены с его письмом, направленным им в Пентагон, и в котором он информировал, что в течение 3 часов их экипажи должны быть эвакуированы на сопровождающие их суда поддержки. В противном случае личный состав авианосцев ждет не медленная гибель. Поработав еще около часа за компьютером, Максим с удовольствием забрался под плед к Еве, обнял ее и тут же погрузился в глубокий сон. "Настало время отдыха", - засыпая, успел подумать он.

Вашингтон 23.00 по местному времени. Министерство обороны США. Совещание Директората.

Министр - Джеймс Мэтис.

– Наши коллеги из Совета национальной безопасности так и не смогли ничего поделать с эти террористом. Насколько я помню, сегодня - крайний срок, когда они были обязаны это сделать. Но СНБ упорно молчит. Я звоню президенту.

– Заместитель министра - Патрик Шанахен.

– Помимо информации об эвакуации, он потребует от нас предложений о том, как мы собираемся действовать.

– Какие тут могут быть предложения? Передайте приказы экипажей об эвакуации. Чем быстрее мы это сделаем, тем будет лучше. Уверен, что президент нас поддержит: он, кажется, как и я уверовал во всемогущество этого психа.

Вашингтон. Штаб оперативного командования ВМС США. 3. 40 минут местного времени.

Доклад дежурного генерала. Запись в журнале.

"Сегодня ночью в период с 3. ч. 20 минут до 3 часов 53 минут принял сообщения капитанов авианосцев: «ДЖЕРАЛД Р. ФОРД», «ДЖОРДЖ БУШ», «РОНАЛЬД РЕЙГАН», «ГАРРИ ТРУМЭН», «ДЖОН С. СТЭННИС», «ДЖОРДЖ ВАШИНГТОН», «АВРААМ ЛИНКОЛЬН», «ТЕОДОР РУЗВЕЛЬТ», «КАРЛ ВИНСОН», «ДУАЙТ ЭЙЗЕНХАУЭР», «НИМИЦ» об эвакуации экипажей".

В Белом доме, в Пентагоне, в других силовых ведомствах в этот час никто не спал. Любые разговоры казались неуместными, и поэтому все молчали в тревожном ожидании. Наконец, в 4.00 из "Овального кабинета" к участникам совещания Совета по национальной безопасности вышел президент. Он произнес только одну фразу, после которой вернулся к себе и запер за собой дверь: «Атомных авианосцев у нас больше нет».

День седьмойРио-де-Жанейро. Фавела "Видигал"

"И благословил Бог седьмой день, и освятил его, ибо в оный он почил от всех дел своих, которые Бог творил и созидал." (Бытие. Глава 2, 3).

«Седьмой день - день отдыха, сладостный и неизбежный, - размышлял Максим, вглядываясь в лицо Евы, которая мирно спала под чуть влажным от утренней росы пледом. - Как здесь хорошо, тихо, мирно. Стоило ли так тормошить весь окружающий мир только для того, чтобы мне, Максиму, наверное, только одному было бы так безмятежно весело и спокойно? Наверное, да. Как же иначе? Но, что обо мне подумают потомки, которые будут продолжать жить в этом мире, который я так изменил до неузнаваемости? Странное ощущение: меня совсем не мучают муки совести за причиненное мною насилие в отношении окружающего мира. Свету ли провалиться, или мне чаю не пить? Кто как не Достоевский мог бы сейчас меня понять. Я сейчас фактически властелин мира и та ненависть, которую я к себе вызываю, есть лучшее тому подтверждение. Но что дальше? Дальше? Ничего. Вдруг все окажется напрасным? Нет, пусть все идет так, как оно идет. Я сделал все, что зависело только от меня. Остальное я оставляю на суд живущим».

Бытие. Глава 3, 22. И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы ни простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно.

23. И выслал его Господь Бог из сада Едемского, чтобы возделывать землю, из которой он взят.

24. И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни.

Я и Ева, мы никогда не были счастливы как в этот наш день. Вечером мы спустились из нашего жилища вниз, к океану. Он был тих и безмятежен. Волна лениво вылизывала кромку песчаного берега, оставляя за собой мокрую зелень водорослей. Слабый бриз ласкал нас своим соленым шелестом. Я зашел в воду и поплыл туда, вдаль, где на горизонте, соединяясь с вечерним небом, едва виднелись острова Cagaratas. Они манили меня к себе какой-то притягательной силой, я плыл к ним, но от этого они не становились ближе. Справа, чуть позади меня, виднелись огни опускающейся в ночь фавелы.

1. В оформлении обложки использована фотография с https://pixabay.com/ по лицензии CC0.

2. Все иллюстрации повести взяты с сайтов https://www.shutterstock.com. и https://pixabay.com по лицензии CC0.

[1] Центр хранения и обработки данных.

1 Маршрут идёт через центральную площадь города.

2 Лифт, поднимающий пассажиров в верхнюю часть города.

1 Итальянский курорт на Адриатическом побережье.

1 Нью-Йоркская фондовая биржа и биржа, специализирующая на акциях высокотехнологичных компаний.