Изнанка купола: Пробуждение

Глава 1

Глава 1: Великое открытие и безумная идея

Китайское солнце нещадно палило, раскаляя воздух вокруг Яньшаньского карьера до состояния плотной, удушливой бани. Артём вытер пот со лба тыльной стороной ладони, даже не заметив, как оставил на щеке грязную полосу от гранитной пыли. Перед ним высилась она — Яньшаньская стела. Колоссальный монолит весом более шестнадцати тысяч тонн. Официальные путеводители монотонно твердили туристам, что этот блок в начале пятнадцатого века вырубили обычными зубилами по приказу императора Чжу Ди, но бросили из-за трещины.

Артём хмыкнул. Любой человек, за плечами которого был хотя бы курс физики, сопромата и пара прочитанных книг Андрея Склярова, понимал: вырубить вручную монолит размером с многоэтажный дом — это всё равно что пытаться сковырнуть Эверест чайной ложкой.

— Ну что там, Артём? Долго ещё настраивать? — раздался сзади тихий, спокойный голос.

Артём обернулся. Женя стояла чуть поодаль, и, казалось, даже сумасшедшая китайская жара не способна была нарушить её строгое изящество. Статная, высокая, она выглядела пришельцем в этом заброшенном карьере. Из-под капюшона лёгкой штормовки выбилась прядь её густых, невероятно длинных светлых локонов. Внимательный синеокий взгляд изучал древний камень с чисто профессиональным, холодным интересом.

— Сейчас, Жень, ещё минуту, — Артём торопливо подкрутил тумблер на серой пластиковой коробке. — Анализатор пластической деформации капризничает из-за жары. Но кристаллическую решётку он считает, обещаю.

Он осторожно прижал резиновые присоски датчиков к шероховатому основанию стелы. Этот прибор Артём собрал сам в своём полуподвальном кабинете ЛАИ. Идея была проста и безумна одновременно: если древние строители размягчали камень до состояния пластилина, как утверждали сторонники альтернативной истории, то структура кристаллов на стыках должна быть деформирована — вытянута, словно застывшие волны.

Экран планшета моргнул, и по нему побежали ломаные зелёные линии графиков. Артём затаил дыхание. Линии не выстраивались в ровную сетку, характерную для природного скола гранита. Они шли плавными, тягучими синусоидами.

— Есть… — выдохнул Артём, подаваясь вперёд. — Жень, смотри сюда! Кристаллы вытянуты по вертикали. На молекулярном уровне этот гранит тёк, как подтаявший пломбир! Посмотри на эти наплывы у основания — это не следы зубил. Это следы колоссального давления. Его мяли!

Женя подошла ближе, неслышно ступая по гравийной крошке и заслоняя собой солнце. Она достала из походного рюкзака свой планшет.

— Артём, я подняла закрытые библиотечные архивы династии Мин, — произнесла она своим правильным, академическим языком, полностью игнорируя восторженный тон напарника. — В хрониках чётко зафиксировано количество рабочих и инструменты. По всем законам строительной механики и сопромата, данный монолит должен был разрушиться под действием собственного веса ещё на этапе попытки отделения его от скального основания. Напряжение в критических точках превышало предел прочности гранита на излом в три с половиной раза. Строители того века физически не обладали крановыми системами и технологиями распределения нагрузок такого класса.

— Вот! И я об этом! История врёт!

— Я ещё не закончила. Официальная версия несостоятельна не только из-за сопромата. Посмотри на этот идеальный внутренний угол у основания. Там видны следы дисковых фрез радиусом около двух метров. Скорость вращения такого инструмента должна быть не менее трёх тысяч оборотов в минуту. У китайцев эпохи Мин не было электричества. Соответственно, они не могли это построить.

Артём хотел было рассмеяться и выдать какую-нибудь шутку про «древнекитайский перфоратор», но вовремя вспомнил, что Женя совершенно не понимает иронии. Она воспримет шутку как исторический факт и начнёт искать чертежи перфоратора в архивах.

— Да, Жень, ты абсолютно права. Но самое интересное не здесь, — Артём нахмурился, вглядываясь в нижний угол монитора. — Прибор поймал что-то ещё. Сканер зафиксировал частотный отклик. Глубокий, очень низкий гул. Камень работает как огромный ретранслятор.

Он переключил вкладку программы. На экране отобразилась схематичная карта земного шара. От точки их нахождения в Китае вниз, сквозь геомагнитные сетки и тектонические разломы, уходила жирная пульсирующая линия. Она пересекала океан и упиралась в самую нижнюю точку планеты.

— Сигнал уходит по разлому… Прямиком в Антарктиду. В область земли Королевы Мод. Там частота бьёт прямо из-под ледяного щита.

Женя внимательно посмотрела на карту, затем на прибор, и её глаза сощурились.

— В Антарктиде под ледяным куполом нет зарегистрированных тектонических станций, способных генерировать сигнал такой мощности. Это ведь противоречит картам. Если сигнал идёт оттуда, значит, там находится какой-то объект колоссальных размеров.

— И мы должны его найти, — Артём убрал свой планшет и начал сдёргивать присоски с древнего гранита. Глаза его горели лихорадочным блеском первооткрывателя. — ЛАИ одобрит эту экспедицию, я уверен. Но нам нужна цифровая защита. Если там что-то серьёзное, глобальные спутниковые системы нас спишут ещё на подлёте.

— Ты хочешь привлечь Геннадия? — Женя аккуратно убрала чертежи в папку.

— Да. Только Гена Космос со своими таёжными серверами сможет скрыть наше присутствие от военных и их спутников. Сейчас буду звонить ему. Мы летим в Сибирь, а оттуда — на Белое безмолвие.

Глава 2

Глава 2: Сибирский оазис и таёжный хакер

Деревня Малиновка под Томском встретила путешественников оглушительной, почти хрустальной тишиной. После бурлящего, задыхающегося от смога Китая и бесконечных перелётов здесь, в самом сердце Сибири, воздух казался настолько чистым и сладким, что у Артёма поначалу даже слегка закружилась голова. Пахло листвой, остывающей землёй и далёким печным дымком.

Они шли по узкой деревенской улочке. Женя, аккуратно придерживая походную сумку, с любопытством рассматривала окрестности. Её высокая фигура и платиновые волосы собирали редкие взгляды местных деревенских жителей, но сама она сохраняла академическое спокойствие.

— Мы пришли, — Артём остановился возле массивных деревянных ворот.

Дом Гены Космоса выделялся на всей улице. Это была добротная, просторная пятистенная изба, срубленная под старину из толстых кедровых брёвен. Гена построил её сам, от фундамента до конька. Окна избы украшали резные деревянные ставни с узорами в виде солярных знаков, которые сейчас были гостеприимно распахнуты.

Артём постучал в тяжёлую дубовую дверь. Изнутри послышался какой-то грохот, громкий вздох, и дверь распахнулась. На пороге стоял сам хозяин — крепкий, широкоплечий мужик с густой, чуть седеющей бородой, во фланелевой рубашке в крупную клетку.

— Тёмыч! Дружище! Какими судьбами из своего научного подвала? — басом загремел Гена, сгребая друга в охапку так, что у физика хрустнули рёбра.

Затем хакер перевёл взгляд на спутницу Артёма, и его прищур на мгновение сменился искренним удивлением. Он приосанился и выдал:

— О как... Не предупреждал, что с тобой будет такая гостья. Заходите, заходите в берлогу!

Внутри дома царил уникальный дух исследователя-одиночки. Здесь пахло сушёной травой, канифолью и лёгким творческим беспорядком. На кухне высилась стопка кружек, на подоконнике подсыхала герань, а на старинном комоде художественно раскинулись инструменты.

Женя мгновенно зафиксировала это взглядом. Её брови слегка поползли вверх.

— Уровень хаотичности распределения бытовых предметов в данном жилом помещении превышает допустимые нормы на сорок два процента, — тихо и абсолютно серьёзно заметила она, глядя на Гену. — Однако прочность несущих бревенчатых конструкций выполнена безупречно. Настоящее строительное мастерство.

Гена ошалело моргнул, посмотрел на Артёма, потом снова на Женю:

— Тёма, она у тебя что, из министерства контроля качества приехала?

— Это Женя, — улыбнулся Артём. — Наш аналитик, инженер и библиотекарь. Два высших образования. И она вообще не понимает юмора, Гена, так что даже не пытайся.

— Интересный случай... — вздохнул Космос, но гостеприимно махнул рукой в сторону просторной гостиной.

Гостиная Гены представляла собой невероятный гибрид сибирской старины и киберпанка. У одной стены белела огромная, любовно побеленная печь, а у другой — на длинном самодельном столе из кедрового сплита — гудели, перемигиваясь светодиодами, три мощных системных блока. Рядом высилась гора разобранных материнских плат, ноутбуков и паяльных станций. Половину деревни и половину Томска Гена снабжал интернетом, попутно подрабатывая ремонтом электроники и сложным программированием.

Хозяин быстро организовал обед: на столе появился борщ, пузатый термос с горячим таёжным чаем на брусничном листе, миска домашних пряников и горсть калёных кедровых орешков.

— Выкладывайте, зачем приехали, — Гена посерьёзнел, усаживаясь на лавку и привычно расщёлкивая орешек.

Артём достал планшет и вывел на экран графики деформации кристаллической решётки Яньшаньской стелы и ту самую пульсирующую линию, уходящую под лёд Антарктиды. Физик говорил быстро, взахлёб, рассказывая про размягчение камня, лазерные фрезы древних и потайной сигнал. Женя периодически вставляла веские сухие факты из архивных документов, подтверждая аномалию.

Гена слушал молча, не перебивая. Его глаза за густыми бровями сузились, а пальцы начали машинально перебирать скорлупки. Сибирский хакер, несмотря на свой оседлый деревенский быт, всегда был невероятно лёгок на подъём. В его груди билось сердце настоящего искателя приключений. К тому же, искреннее желание помочь старому другу Артёму перевешивало любые риски.

— Лупит, значит, прямо из-под ледника Королевы Мод? — Гена поднялся, подошёл к своим компьютерам и с размаху опустился в кресло. Его пальцы резво застучали по клавиатуре, запуская теневые прокси-серверы. — Ладно, учёные. Задача ясна. Если там военные частоты, обычные спутники вас на подлёте в порошок сотрут. Но мы сделаем хитрее. Я напишу скрипт зеркальных помех. Для их радаров вы будете просто стаей антарктических пингвинов, летящих на снегоходах.

Он резко развернулся на кресле, победоносно взглянув на гостей:

— Я в деле, Тёмыч. В Малиновке хорошо, тихо, но от этой тишины скоро мох на ушах вырастет. Едем в ваше Белое безмолвие. Евгения, собирай свои архивы. Только рацию мою импортную не трогай, она морозов боится, а я её ещё не докрутил.

Женя посмотрела на него своими большими синими глазами и послушно кивнула:

— Я готова, Геннадий. Мои расчёты сопромата для низких температур уже систематизированы.

Глава 3

Глава 3: Белое безмолвие и Зеркальный купол

Дорога из Сибири до самой южной точки планеты оказалась для исследователей настоящим испытанием на прочность. Планшет Гены на самодельном кедровом столе ещё в Малиновке долго высвечивал ломаную, пугающую линию маршрута, от одного вида которой Артём тоскливо вздыхал.

— Тёмыч, ты мне зубы-то не заговаривай своими «древними богами», — басом ворчал тогда хакер, лениво листая схемы перелётов на экране. — Ты глянь, какой адский логистический крюк нам ЛАИ выписала. Мы же до твоей Королевы Мод пока доберёмся, у меня борода мхом обрастёт.

Сначала был суматошный прыжок из Томска в Москву — четыре с половиной часа в звенящем гуле гражданского авиалайнера. Затем — изнурительный международный перелёт на другой конец света, в Южно-Африканскую Республику, с бесконечными сутками ожиданий и стыковок в душных терминалах Дубая.

Когда самолёт наконец шлёпнулся на взлётно-посадочную полосу Кейптауна, сибирские путешественники буквально выползли наружу, ошалело зажмурившись от палящего африканского солнца. Гена, держа под мышкой свой верный рабочий планшет, умудрился прямо в аэропорту расстегнуть верхнюю пуговицу фланелевой рубашки и недовольно прищурился на океанский горизонт.

— Ну и жарища, — буркнул он. — Кругом пальмы, океан, пингвины на пляжах... А у нас в баулах пуховики полярные и унты. Дикость какая-то.

— Расслабься, Гена. Нам тут ещё двое суток сидеть на базе полярной сети, — Артём устало натянул на глаза кепку. — Пока эти бюрократы из Антарктического комитета все разрешения проверят, мы как раз успеем акклиматизироваться.

Попасть на Землю Королевы Мод частным лицам было практически невозможно. Только благодаря связям директора Лаборатории альтернативной истории им чудом удалось выбить три дефицитных места на огромный грузопассажирский Ил-76.

Этот финальный пятичасовой перелёт над безжизненными, штормящими широтами Южного океана Гена Космос запомнил на всю жизнь. Самолёт швыряло из стороны в сторону, как бумажный кораблик, а Женя, грациозно удерживая равновесие в кресле, неотрывно смотрела в экран своего новенького тонкого планшета.

— Геннадий, прекратите так шумно вздыхать. Вы зря так волнуетесь, — тихо и абсолютно спокойным тоном заметила она, даже не поднимая глаз от цифровых схем. — Согласно регламенту DROMLAN, данный тип воздушного судна идеально приспособлен к турбулентности «Ревущих сороковых» широт. Сейчас мы проходим зону пониженного давления.

— Да я не вздыхаю, Евгения, я молюсь всем сибирским духам, чтобы у этого дедушки советской авиации крылья на ходу не отвалились! — проревел Гена сквозь гул турбин. — Ты погляди, как нас колбасит!

— Вероятность разрушения несущих конструкций Ил-76 в данных метеоусловиях составляет менее нуля целых двух сотых процента, — так же ровно ответила девушка, плавно пролистав страницу на сенсорном экране. — Гораздо больший интерес представляет посадка. Пилоты осуществляют её практически вслепую. Мы приземлимся прямо на голый, монолитный голубой лёд аэродрома «Новолазаревская». Один неверный порыв бокового ветра, и шасси просто срежет под действием силы трения.

Гена ошалело посмотрел на Артёма:

— Тёмыч, сделай так, чтобы твой суперкомпьютер на ножках замолчал. Она меня сейчас до инфаркта своей статистикой доведёт!

К счастью, мастерство полярных пилотов не подвело. Тяжёлая машина мягко коснулась ледника, и исследователи наконец-то ступили на Белое безмолвие, сразу же задыхаясь от обжигающего, колючего холода. Дальше был лишь многокилометровый, изнурительный марш-бросок на снегоходах вглубь материка, поближе к эпицентру загадочного сигнала, где они и разбили лагерь.

Антарктический буран выл так, словно миллиарды невидимых ледяных призраков пытались одновременно протиснуться в крошечную отдушину походной экспедиционной палатки. Плотная многослойная ткань ходила ходуном, прогибаясь под порывами ураганного ветра, который нёсся над ледяным щитом Земли Королевы Мод со свирепой скоростью тридцать метров в секунду.

Внутри палатки, несмотря на завывания стихии, было тепло. Гудел портативный обогреватель, а в воздухе стоял густой аромат таёжного чая с брусничном листом и кедровой смолой.

За импровизированным складным столом сидел Гена Космос. Широкие руки уверенно орудовали маленькой часовой отвёрткой — Гена ковырялся в недрах дорогой импортной портативной рации спутниковой связи.

Раздался отчётливый хруст. Гена привычно расщёлкнул кедровый орешек, который достал из бездонного кармана рубашки, аккуратно убрал скорлупку в пустую консервную банку и хмуро ухмыльнулся.

— Нет, Евгения, ты только погляди на эту их хвалёную западную технику! — Гена покачал головой, поддевая отвёрткой микросхему. — На корпусе же чёрным по белому отлито: «Гарантированная работа при температуре до минус тридцати». Они там реально думают, что если термометр показывает минус тридцать один, то всё — жизнь на планете останавливается? Да наш человек при такой погоде только верхнюю пуговицу на куртке расстёгивает и идёт на улицу гулять, иногда ещё и с мороженым! А этот прибор уже всё, замёрз, бедолага.

Женя, сидевшая напротив на низком походном ящике, даже не шелохнулась. Она аккуратно поставила термокружку с чаем, который ей минуту назад налил Гена, и посмотрела на хакера с абсолютной, железной серьёзностью.

— Геннадий, вы не правы, — тихо и спокойно ответила Женя, чётко выговаривая каждое слово. — В заводской технической инструкции указаны физические свойства литий-ионных аккумуляторов при критических температурах. Происходит замедление химических реакций и падение ёмкости. Это базовые законы термодинамики и материаловедения. При чём здесь страна разработки? Инженеры создавали прибор под другие климатические зоны.

Гена замер с отвёрткой в руке. Он ошалело посмотрел на девушку, несколько раз моргнул, переводя взгляд с её строгого лица на Артёма, который в углу палатки изучал показания частотного сканера.

Тяжело вздохнув, сибиряк снова полез в карман за кедровыми орешками.

— Эх, Евгения… — Гена сокрушенно покачал головой. — Два высших образования. Инженер-строитель, библиотекарь, вечный студент… А вот встроенного датчика иронии тебе природа в диплом, видать, забыла вписать. Как ты вообще в Лаборатории альтернативной истории выживаешь со своим буквоедством? Люди вокруг шутят, Тёма вон вообще сумасшедший, а ты как робот из научно-популярного журнала вещаешь.

— Я не робот, Геннадий, — так же тихо, с абсолютным достоинством ответила Женя, даже не поведя бровью. — Я просто опираюсь на проверенные архивные источники, методы доказательной инженерии и точные цифры. Шутки не являются валидным инструментом для решения физических задач.

— Да ладно вам, не ссорьтесь, — подал голос Артём, отрываясь от экрана. Лицо его было бледным, но глаза блестели от возбуждения. — Гена, брось рацию, она нам сейчас не понадобится. Посмотри лучше сюда. Твои глушилки сработали?

Гена мгновенно посерьёзнел. Он пододвинул к себе планшет, по которому бежали строчки кода.

— Сработали, Тёмыч. Мой таёжный скрипт сейчас крутит спутники вокруг пальца. Для них в этом квадрате — просто сплошная снежная стена и помехи связи. Мы для них не существуем. Что там твой сканер?

— Мы на месте, — Артём указал пальцем на точку на цифровой карте, которая пульсировала прямо под их координатами. — Частотный отклик Яньшаньской стелы привёл нас ровно сюда. Мы стоим прямо над эпицентром тектонического разлома. И источник сигнала... в тридцати метрах от нашей палатки. На поверхности.

Женя поднялась, застёгивая пуховик под самое горло.

— Но на поверхности по картам геодезии здесь только ледник, — заметила она. — Визуальных объектов нет.

— Вот и пошли проверим, почему их нет, — Артём решительно натянул полярные перчатки и шагнул к выходу из палатки, открывая молнию навстречу ревущему белому бурану.

Они вышли в полярную ночь. Ветер швырял в лицо пригоршни острого, как битое стекло, снега. Артём шёл впереди, сверяясь с маленьким ручным экраном прибора. Шаг. Ещё шаг. Внезапно прибор истошно запищал, и Артём, сделав очередной шаг вперёд, обо что-то споткнулся.

Но он не упал в сугроб. Он упёрся вытянутыми ладонями во что-то... абсолютно невидимое.

Женя и Гена замерли позади. В лучах их налобных фонарей перед Артёмом не было ничего, кроме крутящегося снежного вихря. Но ладони парня лежали на плоской, идеально ровной вертикальной поверхности. Артём провёл рукой вбок — перчатка скользила по чему-то гладкому, ледяному на ощупь, но не покрывающемуся инеем.

— Что за... — Гена Космос подошёл ближе и осторожно потрогал пустоту перед собой. — Стекло? Здесь, посреди Антарктиды?

— Нет, — Женя присела, изучая место, где невидимая стена уходила вглубь снега. — Это не стекло. Плотность материала и коэффициент преломления света рассчитаны так, чтобы полностью отклонять солнечные лучи и отражать окружающий пейзаж. Это идеальная мимикрия.

— Я понял, это купол, — выдохнул Артём, стирая снег со своего лица. — Зеркальный купол, скрывающий целую базу от спутников и человеческих глаз. И мы уткнулись прямо в его изнанку.

Глава 4

Глава 4: Изнанка мира и Подземные сады

Гена Космос, по уши увязнув в сугробе, яростно стучал по сенсорному экрану планшета, который заливал его суровое бородатое лицо колеблющимся синим светом. Прямо перед ними пустота искажала пространство: падающие снежинки натыкались на невидимый барьер, таяли и стекали по воздуху прозрачными каплями.

— Тёмыч, эта зараза не просто свет преломляет, — пропыхтел Гена, убирая очередную скорлупку. — Тут силовое поле на квантовых ключах. Бюрократия высшего космического разряда. Думали, если заперлись в Антарктиде, так сибирский хакер их код по брёвнышкам не раскатает? Евгения, ну-ка, подсвети фонарём вон тот нижний угол, где у них заземление идёт. Только без лекций по термодинамике, умоляю!

Женя молча шагнула вперёд. Ветер яростно трепал её светлые локоны, но её синие глаза оставались совершенно спокойными. Она чётко направила мощный луч полярного фонаря на указанную точку.

— Частота купола колеблется, — тихо произнёс Артём, прижимая сканер к пустоте. — Она падает.

— Ещё бы она не падала! — Гена победоносно ткнул пальцем по кнопке «Enter». — Я пустил обратный пакет на частоте Сварги, 14,4 Герца.

Воздух перед ними вдруг заложило, как при резком спуске в самолёте. Раздался тяжёлый, утробный металлический вздох, и кусок невидимой стены перед Артёмом пошёл радужными бензиновыми разводами. Пространство дрогнуло, пиксели воздуха разорвались, открывая тёмный, технологичный технический лаз, уходящий глубоко под лёд.

Но вместе с открытием прохода где-то глубоко под землёй взвыла сирена. Багровый, яростный свет полоснул по их лицам изнутри тоннеля.

— Тревога! — Артём схватил Женю за руку. — Бежим! Нас засекли!

Они ворвались внутрь купола, и за их спинами барьер мгновенно захлопнулся, отрезая рёв антарктического бурана. Теперь они бежали по гладкому, матово-чёрному коридору. Сверху, со свистом рассекая воздух, уже неслись дискообразные дроны охраны «Комитета 600», прочесывая коридор зловещими красными лучами.

— Направо! Вон туда, в нишу! — тяжело дыша, скомандовал Артём.

Они влетели в глубокий технологический карман, забившись между гигантскими, светящимися фосфором листьями подземных папоротников. Оказалось, база уходила не просто вглубь льда, а открывала проход в огромную полость. Вокруг раскинулись невероятные, чистейшие подземные сады Полой Земли, о которых в своё время писал исследователь Макс Пирс, чьи труды обожал Артём. Воздух здесь был сладким, тёплым и пах первозданной свежестью. На ветках деревьев светились огромные, налитые соком фрукты. Земля на поверхности задыхалась от смога, а здесь, под зеркальным щитом, скрывался настоящий рай. Но чей это рай?..

Багровый луч прожектора пронёсся в паре сантиметров от лица Гены. Дроны охраны были близко.

Вдруг бесшумно, словно соткавшись из густой тени подземных деревьев, прямо перед ними выросла высокая фигура в футуристическом облегающем комбинезоне. Лицо незнакомца полностью скрывала совершенно гладкая зеркальная маска-шлем, в которой отражались испуганные глаза Жени. На рукаве незнакомца тускло горела маркировка: «Слуга Л-1».

Гена Космос инстинктивно сжал в кармане фланелевой рубашки рукоятку самодельного частотного детонатора. Артём загородил собой Женю.

Однако вместо атаки незнакомец резко вскинул руку. На его запястье щёлкнула панель управления, и по саду пронёсся невидимый высокочастотный импульс. Дроны охраны над их головами на мгновение ослепли, потеряли курс и с глухим гулом улетели вглубь соседнего коридора.

Наступила тишина, прерываемая только их тяжёлым дыханием. Незнакомец медленно повернулся к беглецам.

— Вы с ума сошли? — раздался из-за маски глухой, изменённый электронными фильтрами голос. — Если бы система зафиксировала ваши биологические маркеры, от вас бы и атомов не осталось. Кто вы такие? Как попали сюда?

— Слышь, космонавт, — Гена аккуратно вышел вперёд, не вынимая руки из кармана. — Ты нас пугать брось. Мы, добираясь в Антарктиду такое пережили, что твои летающие дроны нам как детские игрушки. Ты сам-то чьих будешь?

Фигура замерла. И тут случилось то, чего никто не ожидал от идеального слуги тайного Комитета. Парню, видимо, стало жутко неудобно от тугого, впивающегося в кожу воротника футуристического костюма. Он чисто по-человечески завёл руку за голову, неловко почесал затылок, а потом слегка дёрнул шеей, поправляя плотную ткань.

Женя, внимательно наблюдавшая за ним, мгновенно зафиксировала это движение.

— Роботы и киборги последней серии не испытывают тактильного дискомфорта от одежды, — тихо, абсолютно спокойно и серьёзно констатировала она. — И у искусственных антропоморфных моделей нет привычки чесать затылок. Вы — человек. Или, как минимум, наполовину.

Незнакомец вздрогнул. Его рука замерла у воротника. Против этой жёсткой девичьей логики и двух высших образований у него не было аргументов.

На стыке шлема и воротника что-то громко щёлкнуло, послышался шипящий звук разгерметизации, и зеркальная маска-купол медленно поползла вверх, скрываясь в пазах костюма.

Под ней оказалось лицо молодого парня — красивое, но бледное, с глубокими тенями усталости под глазами. Он посмотрел на Артёма, на Гену, но дольше всего его взгляд задержался на Жене — на её невероятных, сияющих в полумраке сада платиново-белых волосах. В его глазах промелькнуло что-то отчаянное, глубоко личное и живое.

— Вы... вы из России? — тихо спросил он. Его голос слегка дрожал, но это был чистейший, правильный русский язык. Парень сделал полшага вперёд и с надеждой заглянул Жене в глаза: — Скажите... а в Уфе сейчас тоже осень? Липы на улицах уже облетели? А закаты над рекой Белой... они правда такие же золотые и огромные, как мама мне в детстве рассказывала? Меня Лев зовут.

Глава 5

Глава 5: Тайны Комитета 600

В подземном саду повисла густая, звенящая тишина. Вопрос Лёвы об уфимских закатах и липах застал команду врасплох. Гена Космос медленно убрал руку с детонатора, а Артём удивлённо переглянулся с Женей.

Женя несколько раз моргнула. В её аналитическом мозгу, под завязку забитом строительными нормативами и архивными текстами, уфимские закаты заняли совершенно чёткую логическую нишу. Она достала свой планшет и вывела на экран архивную метеосводку.

— Согласно официальным метеорологическим данным Приволжского управления по гидрометеорологии, в Уфе сейчас действительно середина осени. Средняя температура составляет плюс пять градусов Цельсия, а плотность липовых насаждений в черте города достигает сорока процентов. Так что да, листья уже облетели. Что касается закатов над рекой Белой, то из-за специфического преломления солнечных лучей через взвесь речного тумана они действительно имеют ярко-золотой оттенок с длиной волны около шестисот нанометров. Ваша мама не обманывала вас, Лев.

Лёва замер. На его бледном лице отразилась целая буря эмоций — от культурного шока до тихой, щемящей грусти. Он посмотрел на эту удивительную девушку, которая только что разложила его детскую мечту по законам физики, и тяжело вздохнул.

— Моя мама... её зовут Диана, — тихо заговорил Лёва, и его взгляд устремился куда-то сквозь светящиеся своды подземного сада. — Она приехала в антарктическую экспедицию от уфимского института больше двадцати лет назад. Там, на леднике, они с отцом и встретились. Отец тогда уже был высокопоставленным куратором Комитета.

— Что за Комитет? — перебил Артём.

— Комитет 600, — ответил Лёва.

— Мы слышали про комитет 300. Говорят, что он состоит из сильных мира сего в количестве трёхсот человек. Но я думал, это просто вымысел.

— Тут вас немного обманули, здесь живёт ровно 600 человек, вернее, 601, если посчитать со мной. По суровым, безжалостным законам нашей структуры, любой контакт с людьми с поверхности — это измена. За связь с земной женщиной и отцу, и маме, и мне грозила немедленная, полная аннигиляция. Комитету не нужны предатели и полукровки.

Парень коснулся своего футуристического комбинезона, на котором тускло мерцали датчики.

— Маму они выследить не успели — отец тайно переправил её обратно на материк. В Уфе она меня и родила. А когда отец узнал, что я подрастаю, мне исполнилось шесть лет, он тайно забрал меня к себе. Чтобы спасти мне жизнь, ему пришлось пойти на безумный подлог. Он внёс меня в базу данных как экспериментальную модель био-робота — «Слугу Л-1».

— Так, а почему тебя не оставили на поверхности? — поинтересовался Артём.

— Отец посчитал, что мне будет безопаснее тут, рядом с ним. Любой земной врач по первому же анализу крови понял бы, что моя биологическая матрица отличается от человеческой. Нас бы сразу разоблачили. Люди, возможно, ничего бы мне не сделали, а вот Комитет сразу решил бы мою судьбу и мамину.

— А откуда твой отец? Кто он?

— Он, как и все члены Комитета здешние. Их предки были выведены рептилоидами в древних генетических лабораториях здесь, под куполом. В их генах течёт изменённая ДНК древней правящей касты, обладавшей технологиями предков. И Комитет помогает этим силам скрыто управлять населением Земли. Многие крупные ведомства, финансовые структуры и медийные личности на поверхности неосознанно выполняют наши директивы. Комитет рассылает волновые команды, а земные лидеры их исполняют. Высшее руководство структуры находится не здесь, управление завязано на внешние космические узлы связи.

Лёва устало вздохнул:

— Здешние правители лишены привычных человеческих чувств, они действуют по холодному цифровому расчёту. А я другой, во мне жива кровь матери. Чтобы меня тут не раскрыли, с самого детства я был вынужден носить этот душный комбинезон и глухую зеркальную маску, имитируя механические движения, чтобы сканеры купола не распознали во мне живого человека. Единственное, что спасало меня от безумия — это мамины письма, которые отец сумел сохранить. Она писала про Башкирию, про шум липовых аллей, про то, как пахнет свежий мёд... К маме хочу.

Лёва снова посмотрел на Женю, и на его губах появилась слабая, очень тёплая человеческая улыбка.

— Так, лирики, отставить сантименты! Чуть позже нам всё расскажешь, — Гена Космос вклинился между ними. — Парнишка, ты, конечно, наш, уфимский наполовину, это приятно. Но у нас на хвосте летающие системы твоей охраны. Куда нам двигаться?

Лёва мгновенно посерьёзнел. Он резко повернулся и махнул рукой, увлекая их за собой по узкой тропинке, скрытой между массивными, светящимися стеблями подземных растений.

— Сюда. Я проведу вас в технический сектор. Охрана ищет нарушителей на верхних ярусах льда, они не думают, что вы смогли пробить частотный фильтр купола и спуститься в сады Полой Земли. Сейчас я перенаправлю логи их датчиков, выдам сигнал о ложной тревоге, и они полностью успокоятся.

Глава 6

Глава 6: Закупольный рай и законы долголетия

После пережитого стресса, побега от дронов и шокирующих откровений Лёвы силы окончательно покинули исследователей. Лёва тайно провёл их в заброшенный, скрытый от сканеров релакс-блок на самой окраине подземных садов, где команда смогла наконец-то проспать несколько часов в тёплой, напоенной ароматами трав тишине.

Утро — хотя под куполом понятия времени были условными и ориентировались лишь по мягкому изменению тона свечения ламп — принесло невероятные сюрпризы.

Артём проснулся первым, рывком сел на мягкой кушетке из упругого био-материала и замер. Он осторожно пошевелил правой ногой, затем встал, присел... и ошалело посмотрел на свои ладони. Мениск, сорванный ещё на втором курсе института во время археологической экспедиции на дольмены и с тех пор нывший на любую смену погоды, больше не подавал никаких признаков боли. Колено двигалось идеально, словно его заменили на новое.

С соседней кушетки поднялась Женя. Она медленно покрутила головой из стороны в сторону, осторожно коснулась ладонью шеи.

— Артём, спазм в моём шейном отделе, развивавшийся последние годы из-за бесконечной сидячей работы, исчез, — тихо, со всей своей серьёзностью констатировала она. — Ощущения полностью в норме. Физиологически это удивительно за один цикл сна.

— Да уж, чудеса местной медицины... — из угла комнаты донеслось кряхтение Гены Космоса.

Сибирский хакер сидел на полу, привалившись спиной к матовой стене, и с аппетитом уплетал странный, похожий на огромную фиолетовую грушу плод, который им ночью оставил Лёва. Плод буквально исходил соком, а пахло от него одновременно земляникой и свежей мятой. Гена зажмурился, проглотил кусок, погладил свою густую бороду и хмыкнул:

— Не знаю, что тут за законы физики, Евгения, но у меня поясницу впервые за десять лет отпустило. Чистый нектар! Тёмыч, ты попробуй.

В этот момент гермодверь тихо отъехала в сторону, и в комнату вошёл Лёва. В релакс-блоке он наконец-то сбросил свой маскировочный костюм био-робота, сменив его на лёгкую, удобную одежду жителей Полой Земли. Его бледное, но красивое лицо озаряла мягкая улыбка.

— Это действие наших фруктов и самого воздуха Полой Земли, — объяснил он, кивнув гостям. — Воздух здесь проходит тройную очистку и обогащён ионами редких минералов, стимулирующими ускоренную регенерацию тканей. Всё наше питание — исключительно растительное, закупольское. Наша цивилизация практикует строгое веганство. Наземную пищу у нас есть опасно, так говорят. Ваша еда на поверхности полна вредных веществ и усыпляющих частот.

— И долго на таких яблочках можно протянуть? — с интересом спросил Гена, потянувшись за вторым плодом.

— Коренные жители Комитета 600 живут тысячи лет, — спокойно ответил Лёва. В его голосе на мгновение промелькнула грусть. — Их биологические клетки практически не стареют благодаря этой экосистеме. Но я... я полукровка. Из-за человеческих генов мамы моя личная матрица нестабильна. Мой предел — от силы сотня лет, как у обычных землян. Но я не жалею. Лучше прожить один век свободным человеком, с чувствами и эмоциями, чем вот так, как здешние жители.

Лёва посмотрел на Женю. Девушка встретилась с ним взглядом. В её обычно холодном, аналитическом взоре появилось что-то новое — глубокое, тёплое сочувствие, которое стремительно перерастало в симпатию. Высокий, хрупкий парень, запертый в золотой клетке чужого мира, задел самые сокровенные струны её души.

— Сотня лет — это вполне достаточный временной промежуток для реализации ключевых жизненных целей, Лев, — тихо, но очень мягко произнесла Женя, сделав к нему полшага вперёд.

— Пойдёмте, я покажу вам базу, пока есть затишье, но сначала наденьте защитные комбинезоны, чтобы сенсоры внешних коридоров нас не вычислили. Буду ждать вас за дверью, — Лёва подал комплекты экипировки и поспешил к выходу.

Весь оставшийся день Лёва тайно водил их по огромным секторам базы, которые были устроены по принципу пчелиных сот. Каждый сектор-сота отвечал за своё направление: гигантские оранжереи, залы климат-контроля, генетические лаборатории и архивы древних знаний. Гена восхищённо цыкал зубом, глядя на квантовые сервера, но интереснее всего было наблюдать за Лёвой и Женей.

Они шли чуть позади остальных. Лёва увлечённо рассказывал ей об устройстве переборочных шлюзов, а Женя с ходу дополняла его речь формулами сопромата и цитатами из древних свитков. Они говорили на одном языке — языке логики и цифр, но между ними уже искрило чисто человеческое притяжение. Лёва то и дело бросал робкие взгляды на её платиновые волосы, а Женя, замечая это, смущённо опускала глаза.

Они как раз проходили по узкой галерее жилого сектора, обсуждая архитектуру купола, как вдруг Лёва резко побледнел. Его датчики на костюме испуганно запульсировали.

— Тихо! — выдохнул парень, хватая Женю за руку и увлекая её за массивный выступ титановой колонны. — Отец...

Артём и Гена инстинктивно вжались в нишу рядом. Через секунду по главному коридору сот медленным, величественным шагом прошёл высокий мужчина в строгом сером костюме — куратор Комитета 600. Его тяжёлый, сканирующий взгляд скользнул буквально в паре сантиметров от колонны, за которой прятались герои. Напряжение было таким, что Артём даже перестал дышать. Ещё секунда — и их бы застукали, что означало бы немедленный трибунал.

Куратор прошёл мимо, и тяжёлые створки лифта закрылись за ним.

Лёва перевёл дух. Он обнаружил, что всё ещё крепко держит Женю за руку, прижимая её к себе. Девушка смотрела на него снизу вверх своими огромными голубыми глазами. Они поспешно отпрянули друг от друга, но обоим стало ясно: это химия.

Глава 7

Глава 7: Грандиозное похищение и Роковой выбор

Смущение после случайных объятий в коридоре сот улетучилось так же быстро, как и багровые датчики на костюме Лёвы вернулись в норму. Шаги куратора окончательно затихли в глубине лифтовой шахты. Лёва осторожно выпустил ладонь Жени, чувствуя, как лицо обдало предательским жаром. Женя, поправив воротник штормовки, аккуратно вернула на место выбившуюся платиновую прядь и сделала глубокий вдох. Ей потребовалось ровно три секунды, чтобы вернуть лицу привычное спокойствие, хотя пульс на сонной артерии всё ещё заметно частил.

— Нам нельзя долго оставаться на открытых галереях, — негромко сказал Лёва, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Отец проходит в этом секторе каждые два часа. Сейчас я проведу вас туда, где датчики слежения отключены на техническое обслуживание. Ближе к терминалам связи. А сейчас я покажу вам то, что вас действительно заинтересует.

Через пару минут стремительного бега по петляющим переходам они оказались перед массивной гермодверью из тёмного матового титана. Лёва приложил ладонь к биометрической панели. Замок тихо щёлкнул, и дверь отъехала в сторону, открывая проход в колоссальный зал координационного центра связи «Комитета 600».

Артём ахнул, а у Гены от удивления приоткрылся рот. Перед ними, уходя вверх на десятки метров, высились ряды огромных голографических терминалов. В воздухе беззвучно вращались трёхмерные проекции политических карт Земли, графики движения финансовых потоков, биржевых индексов и живые трансляции из кабинетов мировых лидеров. Отсюда тайное правительство планеты управляло курсами валют, развязывало локальные конфликты и переписывало официальную историю для учебников, скрывая правду о технологиях предков.

Пока Артём и Женя заворожённо разглядывали экраны, Гена Космос времени не терял. Он уже сидел на корточках перед распределительным щитом терминала, подключая свой портативный рабочий планшет напрямую к футуристическому порту. Пальцы хакера с бешеной скоростью летали по клавиатуре, копируя секретные архивы Комитета 600.

— Ну-ка, ну-ка, посмотрим, что у вас тут за софт стоит... — бормотал Гена, хитро прищурившись. — Архитектура-то всё равно на двоичном коде построена!

— Геннадий, не отвлекайтесь, система может зафиксировать несанкционированный доступ, — предупредила Женя, внимательно изучая схемы энергоснабжения базы через его плечо.

— Космос на проводе! — отмахнулся Гена. Вдруг его экран окрасился в ядовито-синий цвет, и по нему побежали плотные массивы данных. Глаза хакера округлились. — Ребята... Тёмыч, иди сюда. Тут такое дело...

Артём и Лёва подбежали к нему.

— Я перехватил их исходящий сигнал дальней связи, — Гена указал пальцем на координатную сетку. — Этот подземный антарктический купол — всего лишь ретранслятор. Основной массив данных и команд идёт сверху. Из космоса. Направленный луч бьёт с тёмной стороны Луны. Похоже, у этого вашего Комитета там развёрнута действующая лунная база. Офис у них там, понимаете? И оттуда на Землю круглосуточно транслируется низкочастотная волна, которая буквально усыпляет сознание человечества, заставляя людей быть послушным стадом.

— Вот почему никто не может проснуться, и из-за чего официальная наука блокирует любые открытия ЛАИ. Они глушат нас прямо с орбиты! Гена, нам нужны эти данные. Всё, что сможешь вытащить!

— Спокойно, Тёмыч, процесс пошёл, — Гена победоносно вытащил из кармана массивную флешку-терминал в титановом корпусе. — Я качаю терабайты данных прямо сейчас. Закрытые файлы по альтернативной истории, спецификации и чертежи «пластилиновой» технологии мегалитов, химические формулы растворов для размягчения гранита. База у нас в кармане! Теперь у ЛАИ будут неопровержимые цифровые доказательства.

— И теперь они знают, что мы здесь, — тихо добавил Лёва.

На его комбинезоне внезапно вспыхнули и замигали багровым цветом все датчики. Настенные экраны координационного центра погасли, и вместо карт на них загорелась огромная зловещая надпись: «ОБНАРУЖЕНЫ БИОЛОГИЧЕСКИЕ АНОМАЛИИ. БЛОКИРОВКА СЕКТОРА».

Сирена взвыла с новой силой, переходя на ультразвуковой свист. Стены зала запульсировали тревожным красным светом. Тяжёлые титановые гермодвери сектора начали медленно, но неотвратимо опускаться, грозя замуровать исследователей заживо.

— Гена, шнуры рви! Уходим! — крикнул Артём, хватая свой частотный сканер.

Но вместо того чтобы бежать к выходу, физик резко метнулся в противоположную сторону — к центральному демонстрационному стенду Комитета. Там, под защитным колпаком, покоился удлинённый прибор, похожий на массивный хромированный пистолет с матовым линзовым раструбом и мерцающим индикатором жидкого азота. Портативный лазер-размягчитель камней. Тот самый инструмент древних строителей, который Комитет веками прятал от человечества.

— Тёма, ты с ума сошёл?! Дверь закрывается! — рявкнул Гена Космос, на ходу запихивая планшет в карман.

— Без этого прибора нам никто в ЛАИ не поверит! Скажут, что всё нам приснилось! — Артём со всего размаху опустил тяжёлый железный штатив от голографического проектора на защитный колпак.

Сверхпрочное стекло покрылось паутиной трещин. Артём ударил ещё раз. Осколки с треском разлетелись. Физик схватил лазер — рукоять оказалась неожиданно тяжёлой и легла в руку как влитая, обдав пальцы холодом.

— Скорость опускания створок составляет ноль целых сорок пять сотых метра в секунду, — ровным, собранным тоном объявила Женя, хотя её огромные голубые глаза выдавали сильное напряжение. — Через четыре секунды зазор станет критическим для прохождения. Бегите.

Лёва первым проскользнул под закрывающейся гермодверью, развернулся и протянул руки:

— Быстрее! Давай прибор!

Артём швырнул лазер-размягчитель Лёве, после чего рыбкой нырнул в сужающуюся щель. Гена едва успел протиснуться следом, ободрав пуговицы на любимой клетчатой рубашке. Последней поднырнула статная Женя — её длинная платиновая коса промелькнула в проёме за долю секунды до того, как многотонный титановый лист с глухим стуком наглухо запечатал зал.

Они снова оказались в подземных садах Полой Земли, но раем это место больше не казалось. Светящиеся папоротники и кроны деревьев теперь тонули в ядовито-красном мареве аварийного освещения. Из дальних коридоров уже доносился тяжёлый, синхронный топот штурмовых андроидов Комитета.

— К ангару! — скомандовал Лёва, ведя команду по петляющим тропинкам. — Там стоят разведывательные челноки. Если прорвёмся туда, сможем уйти через верхний шлюз купола.

Они выбежали на широкую обзорную террасу, зависшую над гигантским зелёным каньоном, как вдруг дорогу им преградил плотный заслон. Прямо из воздуха, материализуясь из невидимости, соткались трое тяжёлых киборгов-ликвидаторов в матовой чёрной броне с плазменными винтовками наперевес. Их зеркальные маски светились холодным фиолетовым цветом.

— Спец-объект Л-1, — раздался из-за спин штурмовиков тяжёлый, властный голос, от которого Лёва инстинктивно вздрогнул.

Из тени деревьев медленно вышел мужчина в сером костюме. Его волосы были тронуты сединой, а лицо казалось высеченным из гранита — ни одной лишней эмоции, только леденящая душу уверенность. Это был куратор «Комитета 600» и по совместительству... отец Лёвы.

— Отец... — тихо произнёс Лёва, опуская голову. На его комбинезоне испуганно мигали датчики.

Куратор холодным взглядом окинул группу землян: взъерошенного Артёма с частотным сканером, насупленного Гену Космоса и Женю, которая даже под прицелом плазменных винтовок умудрялась стоять с прямой спиной.

— Твой био-модуль дал системный сбой, — ровно, без капли гнева, но оттого ещё более жутко произнёс куратор. — Ты подлежишь полной утилизации и замене на цифровую модель. Сдай украденный лазер-размягчитель.

Лёва сжал кулаки. На его бледных щеках проступил румянец. Он посмотрел на Женю, на её платиновые волосы, поймал её глубокий, поддерживающий взгляд. В его жилах сейчас бурлила кровь той самой уфимской женщины, которая научила его любить мир. Человеческое начало окончательно победило в нём встроенные протоколы повиновения.

— Нет, — твёрдо сказал Лёва, делая шаг вперёд и закрывая собой Женю. — Я не Слуга Л-1. Моё имя Лев. И я возвращаюсь домой, к маме. На Землю. К липам и золотым закатам.

Куратор на секунду замер. В его каменных глазах впервые за много десятков лет промелькнуло что-то похожее на человеческую боль и глубокое, тщательно скрываемое отчаяние. Как высокопоставленный член Комитета он был обязан отдать приказ об уничтожении. Но как отец, который тайно годами спасал своего сына-полукровку, выдавая его за робота, он понимал: это конец. Если Лёву схватит общая система безопасности, его сотрут без остатка.

Сзади, ломая кусты светящихся папоротников, уже выкатывалась основная волна штурмовых дронов базы. Красные лучи сканирования начали прочесывать фигуры беглецов.

Куратор принял решение за долю секунды. Он резко повернулся к своим штурмовикам и нажал кнопку на своём персональном пульте. Чёрные киборги-ликвидаторы внезапно замерли, их винтовки опустились, заблокированные командным кодом высшего уровня.

— Отец? — Лёва ошалело посмотрел на него.

Куратор повернулся к сыну. Его лицо снова стало непроницаемой маской, но голос едва заметно дрогнул.

— Система зафиксировала мой несанкционированный приказ. Через тридцать секунд Комитет объявит меня изменником и активирует протокол зачистки всего сектора. Беги, Лев. Беги на поверхность. Маме передай, что я её люблю. Не так, как она меня, но всё же.

— Но тебя же аннигилируют! Пошли с нами! — крикнул Артём.

— Моё время вышло, и мой дом здесь, — куратор выхватил лучевой пистолет и развернулся лицом к наступающей армии дронов Комитета. — Лев, в ангар! Код доступа к центральному челноку — 144-Антисварга! Живее!

Он открыл огонь по приближающимся роботам, принимая на себя весь удар взбесившейся системы безопасности базы. Световые вспышки озарили подземный сад.

— Лёва, вперёд! Он даёт нам шанс! — Гена Космос схватил парня за плечо и с силой потащил за собой по коридору, ведущему к ангарам.

Они бежали, не оглядываясь, пока за их спинами рушился подземный рай тайного правительства Земли.

Глава 8

Глава 8: Побег на Летающей тарелке и Любовный резонанс

Они ворвались в залитый неоновым светом ангар. Конструкция помещения поражала воображение: стены из матового углепластика уходили высоко вверх, к исполинским створкам шлюза, запирающим выход в стратосферу. По всему периметру, на магнитных подвесах, парили дискообразные корабли — те самые легендарные летающие тарелки, которые человечество привыкло считать вымыслом уфологов.

— Туда! К центральному скауту! — Лёва указал на хромированный аппарат с хищными обводами корпуса, паривший в центре платформы.

Над их головами уже начали смыкаться автоматические броневые заслонки ангара. Система безопасности Полой Земли стремилась намертво запечатать беглецов.

Они взлетели по трапу и буквально ворвались в кабину пилотов. Интерьер челнока напоминал оживший научно-фантастический фильм: никаких кнопок или рычагов, только полупрозрачные трёхмерные панели и центральная био-панель управления, переливающаяся жидким серебром.

Лёва занял кресло пилота и решительно опустил ладони на металлическую поверхность консоли.

— Отец научил меня теории, но на практике я... — парень осекся.

Вместо мягкого сияния био-панель внезапно налилась зловещим багровым цветом. Раздался резкий зуммер, и механический голос бортового компьютера отчеканил: «ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН. БИОМЕТРИЧЕСКИЙ ОТКАЗ. ТРЕБУЕТСЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ С ЛУННЫМ ОФИСОМ».

— Чёрт! — Артём ударил кулаком по переборке, прижимая к груди похищенный лазер-размягчитель. — Луна перехватила управление! Мы заперты!

— А ну-ка, расступись, молодёжь! — Гена Космос бесцеремонно отодвинул Лёву и рухнул в кресло второго пилота. Его фланелевая рубашка была в саже, борода растрепалась, но в глазах горел бешеный азарт сибирского хакера. — Лунный офис у них, видите ли... Сейчас мы устроим вашей лунной канцелярии короткое замыкание по-нашему!

Гена рванул из кармана свой верный планшет, подключил переходник напрямую к светящейся жиле био-панели, и его пальцы превратились в сплошное размытое пятно на клавиатуре.

— Евгения, выдай мне точные координаты верхнего шлюза! Тёма, сканируй внешнее поле! — командовал хакер, не оборачиваясь. — Они думают, что их квантовый код непобедим. Но у них все частоты привязаны к искусственным алгоритмам. А мы ударим природным резонансом Земли. Ловим частоту Сварги! Четырнадцать и четыре Герца!

— Геннадий, до полного закрытия внешних створок ангара осталось ровно одиннадцать секунд, — раздался за спиной тихий, абсолютно ровный голос Жени.

Она стояла полярным монолитом посреди качающейся кабины, грациозно удерживая равновесие. Её огромные голубые глаза неотрывно следили за трёхмерной проекцией шлюза, пока длинные ресницы едва заметно подрагивали от напряжения.

— Линейная скорость закрытия плит возрастает. С учётом массы нашего корабля и ускорения, угол взлёта должен составлять строго сорок три градуса к плоскости горизонта. Ошибка на одну десятую градуса приведёт к срезанию хвостовой части челнока.

— Понял тебя, библиотекарь! Считай траекторию, я ломаю код! — проревел Гена.

Экран его планшета бешено замигал. Частота четырнадцать и четыре Герца — резонанс самого сердца планеты — мощной, живой синусоидой врезалась в заносчивые протоколы «Комитета 600». Багровая блокировка на био-панели дрогнула, пошла фиолетовыми искрами и с тихим хлопком растворилась. Жидкое серебро консоли вспыхнуло чистейшим лазурным светом.

— Есть контакт! Космос рулит! Лёва, хватай штурвал, выводи! — Гена резко перебросил управление на Лёву.

Тарелка глухо, утробно зарычала. Колоссальная гравитационная тяга мгновенно вдавила героев в мягкие кресла. Корабль сорвался с места без единого звука, превратившись в серебряную молнию.

— Коррекцию влево! Три градуса! — чётко крикнула Женя, и её длинные платиново-белые волосы шлейфом взметнулись в воздухе от бешеного ускорения.

Челнок на безумной скорости пролетел в полуметре от сходящихся титановых плит шлюза. Раздался страшный, оглушительный скрежет — створки захлопнулись мгновением позже, едва не подрезав корму. Корабль с рёвом пробил невидимую изнанку зеркального купола Антарктиды и, оставив позади ледяное белое безмолвие, вертикально ушёл в стратосферу Земли.

Вокруг них раскинулся бархатный чёрный космос, усыпанный миллиардами далёких звёзд. Где-то далеко в стороне зловеще мерцала Луна, чей усыпляющий сигнал они только что временно переиграли.

Артём, тяжело дыша, бережно опустил лазер-размягчитель на соседнее сиденье и победно рассмеялся:

— Мы сделали это... Ребята, мы вырвались! У нас есть подлинные технологии и доказательства!

— Рептилоидам теперь придётся сменить место дислокации. Они раскрыты, — добавил Гена Космос.

— Нет, Гена, нам всё равно не дадут раскрыть факт их существования, — вздохнул Артём, качая головой. — В психушке закроют, это в лучшем случае. Поэтому знаем мы, Иванычу доложим — и всё. Наша задача — спасти науку, а не воевать со всей Галактикой.

В кабине плавно включилось мягкое, тёплое освещение. Лёва медленно отпустил светящуюся панель управления и повернулся назад. Его бледное лицо теперь светилось искренним, ничем не скрываемым счастьем. Он посмотрел на Женю, которая аккуратно поправляла свою платиновую косу.

Между парнем-полукровкой, выросшим в стерильном бункере, и этой удивительной, строгой девушкой-учёным с поверхности вдруг протянулась невидимая, но осязаемая нить. Это не был технический сигнал Комитета и не частота Сварги. Это был мощный, чистый биологический резонанс — то самое древнее, истинно человеческое чувство, ради которого его отец когда-то рискнул всем.

Лёва осторожно протянул руку и коснулся ладони Жени. Девушка не отстранилась. Она посмотрела на его пальцы, затем подняла свои огромные голубые глаза на Лёву и впервые за всё время улыбнулась. Её коричневые ресницы дрогнули от едва заметной, невероятно нежной и искренней человеческой улыбки. В этот миг её научная броня полностью растаяла.

Ошалевший от напряжения Гена Космос крутанул в пальцах последний, чудом уцелевший в кармане калёный кедровый орешек. Он посмотрел на замерших влюблённых, перевёл взгляд на Артёма, который вовсю изучал украденный прибор, затем поглядел в иллюминатор, где внизу медленно вращался огромный голубой шар Земли.

Вся его хакерская спесь и сарказм куда-то испарились. Сибиряк задумчиво почесал седеющую бороду, отправил орешек в рот и негромко, с тёплой усмешкой пробормотал себе под нос:

— Ишь ты... Резонанс у них… Жениться мне что-ли?.. Ладно, космонавты. Держи курс на Россию, Лёва. Полетели твой дом искать. В Уфу. К мамке твоей.

— Нет, Гена, давай так: высаживаем пару в Башкирии, пускай обживаются среди своих лип, — Артём азартно потёр руки и вывел на вспомогательный экран новую карту. — А дальше летим в Таиланд. Давно хотел Нагов изучить. Хочу доказать, что эти скальные кольца в пещере Нака — никакое не солнечное растрескивание песчаника, а настоящие, некогда живые гигантские змеи! Мне нужно понять, как именно они мгновенно окаменели и что за оружие превратило их в монолит.

Гена удивлённо приподнял густые брови, и в его глазах снова вспыхнул азарт вечного искателя приключений. Он со щелчком раскусил последнюю кедровую скорлупку:

— А, понял, слышал об этих змеях, у которых чешуя на камнях как настоящая? Ооо, туда я с удовольствием. Тёмыч, если их там древним волновым оружием накрыло, то на месте окаменения точно остался остаточный частотный след. С моим планшетом и твоим сканером мы эту загадку природы за пару часов расколем!

Корабль ЛАИ, мерцая габаритными огнями, плавно развернулся и на огромной скорости пошёл на снижение, держа курс к родным берегам — навстречу новым тайнам, которые только предстояло открыть.