История, которую я не рассказывал

Глава 1

Прошло много времени с того момента как моя жизнь перевернулась с ног на голову.

Для того чтобы моя история была более полной, я начну по порядку.

Было начало июля 2027 года, как я появился на свет.

Родители меня очень ждали, и каждый день был наполнен любовью, лаской и заботой.

Помимо родителей у меня была старшая сестра Таня. Ей на тот момент было 3 года, и она тоже проявляла ко мне самые искренние чувства. Так прошел первый мой год жизни.

В начале второго года, я начал ползать и мой мир начал расширяться, я делал неловкие попытки перехода из спальни в общий зал, а оттуда на кухню, я ходил за Мамой буквально хвостиком, чему она очень умилялась, и каждый раз когда я догонял её, она брала меня на руки и играла со мной, обнимала и целовала в щеки.

Папа был более строг в своих чувствах, но когда я подползал к нему, он весело подкидывал меня и всячески крутил над головой, было очень весело.

Что же касается Тани, она сама была ещё не очень смышленая, и в порыве неконтролируемых чувств, могла сделать мне больно. Один раз, когда она играла со мной, я чуть немер. все случилось мгновенно, я взял игрушку которую она мне принесла, и потянул в рот, дальше я ей подавился. начал кашлять и задыхаться. Сестра начала реветь и звать родителей, они быстро прибежали и среагировали. Мама быстрыми движениями отдернула сестру, Папа достал игрушку у меня изо рта и проверил, не осталось ли чего. В этот момент я уже почти не дышал, и силы покидали мое маленькое и слабое тело, но рефлексы сделали свое дело. Как только игрушку достали, я сделал спасительный глоток воздуха.

Следующее значимое событие случилось со мной в три года, мы поехали на Папиной машине на отдых. Сестре было уже шесть лет, и она очень радовалась этому событию. С утра Все начали собирать вещи, мало помалу в коридоре начали скапливаться чемоданы и коробки. Меня одели в самый красивый костюм и я медленно пошел к выходу. родители немного помедлили и тоже вышли. после этого мы гуляли возле дома, играли в догонялки с Таней, пока Папа и Мама загружали машину. Наконец, меня и сестру позвали, я не знал что дальше будет так весело. Таня села на заднее сидение и пристегнулась, меня же на кресло посадила мама и аккуратно пристегнула. Еще минута и мы поехали.

На улице было тепло, в машине поддерживалась комфортная температура, играла веселая музыка, Мама радостно говорила Папе, как они будут гулять по берегу моря, где мы будем жить, и что она оденет, как только приедет.

Дорога была долгая, мы ехали пару дней, по пути останавливались, чтобы отдохнуть и поесть.

Сестра была такая же веселая, мама тоже, и лишь у папы я чувствовал усталость. Мимо проезжали большие машины, и машины поменьше, вид за окном постепенно менялся. Сначала исчезла городская суета, потом исчезли и небольшие домики. Это меня очень утомило, и я уснул.

Когда я проснулся, мы все еще ехали. Мне это надоело и я начал плакать и хныкать. Я больше не мог просто сидеть в кресле, я очень устал. Всю оставшуюся дорогу я канючил и хныкал.

Наконец мы приехали. То место куда мы приехали очень сильно отличалось от того где мы жили, здесь было огромное море, и много народу. До конца дня мы гуляли по берегу моря, вода была теплая, песок обжигающе горячим, Мама держала меня за руку с одной стороны, папа идя по колено в воде с другой. Сестра вприпрыжку бежала впереди, я был очень счастлив, я еще никогда не был так счастлив. Волны бились об наши ноги и распадались на множество переливающихся капель.

Следующую неделю мы ходили по скучным выставкам и музеям, и веселились у моря. В один из таких дней я получил солнечный удар, у меня поднялась температура, мне было холодно. Вдобавок ко всему из носа текла кровь, кровь не останавливалась, через полчаса полотенце, которое мне дали было полностью в крови.

Мама вызвала скорую помощь, они приехали и начали осматривать меня.

Сначала измерили температуру, она была на уровне 39 градусов, с меня по прежнему лил пот. Я ревел от боли в голове. Наконец мне поставили укол, мне уже не было больно, я просто терпел. К носу мне приложили холодный компресс и заткнули его бинтом пропитанным, какой то мазью. Вскоре мне стало лучше, кровь остановилась, а температура спала. Мама успокоилась, да и Папа тоже перестал нервно ходит по комнате.

После этого идя на пляж, мы проводили там гораздо меньше времени. Все больше катались по городу.

Через 2 дня мы поехали обратно. Дорога меня опять утомила, и половину пути я хныкал… И как только это терпели родители.

Дальше случилась первая драка, в 5 года, я в садике подрался с одним мальчиком, из-за девочки из соседнего подъезда, он её обижал. Драка была недолгой и не в мою пользу, с разбитым носом меня повели в медпункт. Уже через двадцать минут в комнату где меня осматривали, прибежала мама, она в истерике начала осматривать меня, и что-то говорить врачам, что будет жаловаться на моих воспитателей и на того мальчика с кем я подрался. В этот день в садик я уже не возвращался, мама забрала меня на работу.

На работе у мамы было скучно, она работала бухгалтером, так что в ее кабинете, было много народу и все были уставлены в мониторы компьютеров. Я сидел рядом с мамой и умирал от скуки. Если говорить про работу, у папы было куда веселее, он работал инженером на заводе. Он водил меня по цехам, в которых было много различных станков и приборов. Это меня очень захватывало, мне хотелось убежать от папы и понажимать все кнопки и покурить все реле, до которых я доставал. Но делать этого было нельзя, в прошлый раз, когда я просто убежал от папы, дома мне очень сильно попало.

Я рос, перешел из садика в школу, из первого класса во второй, и так далее

По выходным мы ходили в кино, или ездили в гости. В общем, я вел обычную жизнь, пока не произошло это…

__________________

Суббота 12 часов 34 минуты 2035 года.

Папа посмотрел по телевизору любимую передачу про армию. Его родители были военными, и он какое то время служил. Дальше, мы привычно оделись и пошли в машину. Всей семьей мы, как обычно поехали по магазинам и в кино.

Сегодня была премьера нового мультика про “Робота “Петю”. Я с газировкой и попкорном занял свое место, родители пошли за покупками. Тане этот детский мальчишеский мультик был не интересен, она пошла с родителями.

Начался мультик, к этому моменту я уже выпил половину газировки, так как хотел пить, а вот попкорн не начинал. Спустя пол часа, на самом интересном моменте, где робот “Петя”, спасает друзей, послышался странный звук, похожий на писк. Через минуту он стих. Из-за странного звука я прослушал, кто же похитил друзей Пети. Через совсем небольшое время, когда “Петя” вместе с друзьями отправился искать злодея, странный писк повторился, и снова прекратился.

Петя и друзья как раз настигли злодея, им оказался Злой и коварный Доктор Осьминог. В этот момент опять начался писк, но уже не прекращался и мультик выключился, зажглось тусклое освещение, администраторы у входа за шептались, рядом сидящие дети за паниковали. Кто-то из них испугался и начал реветь, но я пытался успокоиться и успокаивал рядом сидящих ребят. Я знал, если случилось что-то серьезное Папа или Мама обязательно придут. Я некоторое время оставался сидеть на месте, лишь после того как возле двери кто то сказал, что надо выходить я поднялся и пошел к выходу. там уже стояла очередь. Одна дверь не открывалась. Кругом ревели испуганные дети, начало пахнуть гарью. Наконец я смог выйти, кругом уже был легкий дым, дышать становилось тяжелей, я начал звать маму и папу, сообразив позвонить им, я дрожащими руками достал телефон из кармана. Нашел контакт Папы, но сеть была занята. Пока я звонил маме, дышать стало еще тяжелее, глаза слезились, в горле першило, постоянно хотелось кашлять, кто-то из аниматоров участвующих в представлении, собрал нас и начал выводить, началась эвакуация.

Кругом бегали люди, пылали языки огня, я дышал из последних сил, спускаясь по лестнице, я думал, где же мои Мама, Папа и Таня. Мы спустились до пятого этажа, огонь отрезал нам выход, и аниматор развернул нашу группу. Мы побежали к другой лестнице. Надеюсь с ними все хорошо.

Мы бежали, сверху начали осыпаться горящие предметы, я заревел, но продолжал бежать. По пути мы видели, стрелки с надписью “Выход”, но выхода не было, двери не открывались. Мы бежали почти, десять минут, до противоположного выхода. Он был объят огнем. Взяв огнетушитель, аниматор, побежал вперед, и пытаясь тушить огонь, пробивал нам проход. Горело все, стены, потолок, пол. Дым был настолько густой, что в пяти метрах уже не было ничего видно. Мы слепо верили в аниматора, и шли за ним взявшись за руки. Кто то падал, двигаться стоя дальше, было невыносимо, инстинктивно мы все стали на четвереньки и дальше двигались ползком. Пробуя открыть одну дверь с надписью “Выход” за другой. А я думал о семье…

Мы прошли еще этаж, и я нашел Папу. Вместе с аниматором, они начали спасать нас. На этом этаже мы опять перешли на бег. Папа бежал первый, а аниматор последний, он следил, чтобы никто не отстал. Вокруг слышался треск и взрывы, дышать уже было почти невозможно, к тому же было очень жарко. Пробегая вокруг одного из выходов, я заметил, как его пытаются открыть. Папа остановился и начал бить по двери огнетушителем, дверь не поддавалась. в этот момент совсем рядом с нами послышался сильный хлопок и хруст, Папа скомандовал чтобы мы пошли дальше, а люди продолжали бить в дверь. Видимость стала почти нулевой мы снова ползли почти на ощупь, глаза щипало и они сильно слезились. За одним из поворотов, путь нам преградил упавший сверху потолок, истратив остатки пены в огнетушителе, Папа вместе с аниматором, принялись освобождать путь в уже не горевшем но, еще не остывшем мусоре, видно было, что руки их обжигались, но они этого не замечали.

Через пару минут мы уже могли пройти дальше, дойдя до выхода, перед нами образовалась очередь, народ сбившись в толпу пытался спастись и ломились в проход. кто то прыгал и окон. Аниматор повел нас к другому входу, на этом этаже был еще один, технический, он должен был быть открыт.

Температура росла, я сильно сжимал пальцы в кулак, ногти очень сильно жгло. Папа сказал нам снять, что ни будь из одежды и обвязать ее вокруг носа и рта. По нашему счастью путь пролегал через туалет, мы смогли намочить одежду и попить. Стало немного легче.

Продолжая путь, нам начали попадаться мертвые люди, чем дальше мы продвигались, тем больше было тел, но мы не обращали на них внимания, главное сейчас было спастись самим.

Треск вокруг усиливался, как сказал папа, это трещат несущие колонны, этажом выше пламя выжигало бетонные конструкции. Мы были, где то в холле, проходили мимо горящих эскалаторов, кто-то из примкнувших к нам людей из последних сил побежали к ним, пытались спрыгнуть на нижние этажи. Поднимающиеся снизу языки пламени не оставляли им шансов. Мы двигались дальше

. У соседнего мальчика закончились силы, и он упал замертво, я крикнул об этом папе, он быстро дополз до меня, взял этого ребенка на руки и попытался привести в чувство, но ничего не помогло, выхода не было, пришлось оставить его тут, от этого зависели жизни оставшихся детей и моя.

Через минуту мы доползли до большого холла, огонь полыхал со всех сторон, но едкого дыма было меньше, мы остановились, огляделись и немного отдышались, у многих кружилась голова и была сильная рвота. Свет не горел, но из за огня в холле было светло как днем.. Сзади послышался треск, который приближался к нам, Папа был Инженером и сразу сообразил, что это начали трескаться и разлетаться многочисленные стеклянные витрины, нам повезло холл был большой, мы были в центре него, стекла вокруг звенели, трещали, бились. Папа сказал, чтобы мы повернулись спиной к стенам, и на всякий случай прикрыли лицо и особенно глаза. Осколки градом сыпались на пол, но нас не задело. Немного переждав, мы пошли дальше

Снова почти ползком мы прошли еще 200 метров, спасительный технический выход был открыт. Как можно организованнее мы начали заходить в него. проход был очень небольшой и узкий, как только мы вошли в него, папа плотно закрыл дверь, для того чтобы огонь как можно дольше не перешел сюда. Что было впереди не известно.

Мы побежали на другой конец технического выхода, пробегая мимо небольшого окна, мы увидели страшную картину. Из немногочисленных окон, валил густой черный дым и языки пламени, то тут то там в отчаянной попытке спастись, люди прыгали из окон, внизу стояли люди, но они ничем не могли помочь. оценив обстановку, папа сделал вывод, что пожар начался на последнем этаже и стремительно идет вниз, но первый и второй этаж были еще безопасны.

Мы дошли до конца прохода, безопасность была так близко и так далеко, перед нами была развилка, что нас ждет слева, а что справа никто не знал. Папа решил двигаться налево, так как в центр здания было идти очень опасно. Мы побежали налево, по пути были двери и окна, которые папа плотно закрывал, он знал что делал. Мы бежали, наконец, мы уперлись в металлическую лестницу ведущую вниз. Первым пошел аниматор, Папа оставался позади. Аниматор спустился и проверил обстановку, снизу послышалось слово «чисто», мы начали спускаться, я пошел последним ближе к папе. Дождавшись пока спустится мой Папа, наша группа пошла дальше. Здесь пока не было пожара и кроме духоты и жары, угроз не было, но никто не знал, куда нам идти дальше. Оставаться здесь тоже было нельзя. Перед нами снова было две двери, на них были надписи, один вел к лифту, другой к лестничному маршу, к лифту было идти бесполезно и мы побежали по второму переходу, это был 4 этаж.

Добежав до лестницы мы смогли спуститься вниз, На каждом из этажей, что мы проходили, кричали люди. Кричали от боли, от страха и безысходности. Мы добежали до первого этажа, папа попытался открыть дверь, она не открывалась, скорее всего, она, как и те другие были завалены или заблокированы. Мы поднялись на второй этаж, ситуация повторилась. Закрытая дверь и крики людей. Папа и аниматор били и колотили дверь всем чем попадалось под руки, но она не поддавалась. Дым заволок уже 5 и 6 этаж, и приближался к нам. Поднявшись на третий этаж папа смог открыть дверь, из которой с сильным напором вырвалось пламя. Одежда его загорелась, он начал кричать и валятся по полу, аниматор накинул на него свою кофту и сбил пламя. Осмотревшись на этаже, папа сказал что там все горит и некуда идти. Мы вернулись на 4 этаж, и побежали обратно на технические уровень. Дойдя до развилки, мы остановились, папа послал аниматора осмотреть ведущий к лифтам проход. Прошло буквально минут пять, как запыхавшийся аниматор вернулся, и сказал что там тупик. В низ нам было не спуститься. туда не вела ни одна лестница, к тому же ниже в одном из трансформаторов началось задымление, вот-вот и тут начнется пожар.

Мы побежали по единственному доступному пути, наверх. Сил почти не было, еще и приходилось ползти по вертикальным металлическим лестницам.

По прикидкам мы были на пятом этаже, перед нами были три двери. одна из них вела к не работающему лифту, вторая к заблокированному лестничному маршу. Папа быстро побежал разведать дорогу по третьему пути. Мы, пользуясь паузой, пытались отдохнуть и отдышаться. Аниматор, пытался успокоить тех, кто был сильно испуган, и отказывался идти вперед.

Через минут десять вернулся папа, он сказал, что там есть возможность выйти.

Мы пошли. Чем дальше мы продвигались, тем выше была температура, и едкий запах дыма. У всех снова потекли слезы, и начался сильный кашель. Пока мы шли еще два ребенка потеряли сознание, они были ещё живы, одного на руки взял папа, другого аниматор.

Мы продвигались дальше, абсолютно не зная куда.

Скоро мы вышли на бывший фудкорт, здесь тоже все полыхало огнем. Аниматор, выйдя на знакомую территорию быстро с ориентировался.

-Здесь должна быть открытая веранда, кому то можно укрыться от огня там.- максимально обнадеживающие сказал он.

- Так чего же мы ждем, показывай дорогу, Я очень надеюсь, мы сможем дойти до этого места.

Выбирая путь, мы пошли туда, шли очень медленно, так как все уже очень устали, постоянно запинались и падали. Ноги стали каменными, и горло сильно горело, из носа и глаз беспрестанно текло. Кашель сбивал дыхание, я шел из последних сил. Голова почти не соображала, я и просто шел за Папой.

Пока мы шли, еще пара детей упала замертво, дыхание у них было очень поверхностное, лицо синюшное. Как бы нам не хотелось, мы уже не могли им помочь. Мы двигались дальше, метр за метром, шаг за шагом. Огонь окружал нас, от чего становилось только хуже. Я начал думать, что мы все умрем.

Время почти остановилось, я не помню, сколько прошло времени, мы дошли до места назначения. У бывшего кафетерия, во внутреннем дворе была открытая веранда. Путь на нее преграждала уже занимавшаяся огнем дверь. Папа собрался с силами и одним ударом ноги выбил ее, мы вышли на улицу.

Свежий воздух не сразу, но привел меня в чувство, сознание прояснялось, я мог отчетливо видеть все происходящее. От увиденного меня сковал страх. Мы стояли посреди объятого пламенем здания, вокруг уже слышны были сирены. Огонь все ближе подбирался к нам. Загорелась внешняя обшивка, к тому же пол под нами странно трещал и хрустел. Оставаться тут было опасно, тем не менее аниматор и еще 10 или 12 детей решили остаться.

-Куда вы пойдете, кругом огонь и едкий дым?!!- кричал аниматор

-Тут оставаться нельзя, если пожарные не успеют, вы тут сгорите заживо, под нами пожар, вокруг тоже горит обшивка.

- Мы никуда не пойдем!!!- стоял на своем аниматор. - Нас скоро спасут, я слышу вертолеты!!!

- Умоляю вас, идемте дальше, с нами, мы найдем другой выход! - Папа пытался перекричать гул пламени.

- Нет! мы дождемся помощи тут! Помощь уже близко! Нас обязательно спасут!

________________

Папа оставил их, и мы вошли обратно в горящее здание, я полностью доверял ему. Мы еще не успели уйти, как послышался грохот, и пол под ногами оставшейся группы детей провалился, они упали прямо в пылающее пламя. нам вслед еще долго слышались душераздирающие крики.

Было жарко. Папа снял с себя футболку и укутал мое лицо, жечь стало немного меньше. Я шел и ревел. Слезы текли ручьем, я совершенно не понимал что делать, и что происходит. Я машинально, быстро, как только мог, следовал за Папой..

Мы ходили от двери к двери. Галереи различных отделов, где все полыхало огнем. Где то огонь только начинал свой пир. Где-то уже остались лишь обгорелые остовы витрин и перекрытий. Все здание было сплошной ловушкой, без выхода и надежды на спасение.

Вокруг гудело пламя, стоял треск, что-то шипело. Лопались стеклянные витрины и перегородки.

На пути встретили очередной указатель эвакуационных выходов, но мы уже прошли их все, и не один не вел к спасению. Часть была закрыта, часть уже объята пламенем.

Папа начал держаться за сердце. У меня тоже начало болеть в груди, идти стало невыносимо тяжело. Хотелось остановиться и отдышаться. Но дышать было не чем. С каждым вдохом становилось только хуже. Горло и ноздри обжигало.

И вот она надежда на спасение. Очередное технологическое помещение, в котором было небольшое окно. Папа посмотрел вниз, там был развернут большой батут, для тех кто прыгал этажами ниже. Прыгать было опасно, но оставаться еще опаснее, здание начало рушиться, дым почти полностью заполнил этаж. Другого пути просто не было.

Папа максимально аккуратно и прицельно скидывал детей одного за другим. Первым был сброшен ребенок который все это был без сознания у папы на руках. Он не знал жив он еще или нет, но бросить его в огне не мог. Держа за руки тело, он сделал все возможные поправки. Папа долго не решался отпускать мальчика, снизу его заметили пожарные и начали кричать, чтобы он не боялся.

Наконец он отпустил его. Секунда и к спасательному батуту начали подтягиваться люди в белых халатах. одного за другим он прицельно бросал детей вниз. Дождавшись, когда снизу пожарные примут ребенка, он брал следующего. Возле окна стоял жуткий плач и крики, неясно чего больше боялись дети, пожара или страха, что их будут скидывать с 5 этажа вниз.

Прошли мучительные 20 минут, все дети были спасены, настала моя очередь. Я не боялся, нет, я бесконечно верил Папе, доверял ему. Мы взялись за руки, напоследок, перед тем как отпустить, он обнял меня и сказал:

- Здесь где-то должны быть твоя мама и сестра, я должен найти их.

Я хотел сказать чтоб он не оставлял меня, но было поздно, его руки отпустили меня, и я полетел вниз.

В этот момент, я как будь-то, осознав, что произойдет, крепко вцепился в его руку, и держался из всех своих сил. Но они быстро покинули меня, и я полетел вниз. Мимо пролетел рекламный щит на стене, и я зацепился за него рукой, я закричал. В полете меня начало крутить, и в моменты, когда я мог смотреть вниз, я видел что лечу мимо батута.

____________

Я выжил, прошло два месяца, как я лежу в реанимации, лежал в коме, в моей голове минута за минутой, секунда за секундой, представали последние моменты, обвалившийся под ногами детей пол, папа отпускает меня, я лечу мимо батута. И над всем этим была одна мысль, жива ли моя семья.

Я не мог плакать, но душа моя ревела навзрыд, я не мог чувствовать боль, но сердце разрывало на части. В этом состоянии я провел два месяца.

____________

Как только я очнулся, мне очень полегчало, родителей не пускали в палаты интенсивной терапии, но я впервые за два месяца услышал их голос. Моей сестры, папы и мамы.

Следующие три месяца я шел на поправку. Хирурги и ортопеды снимали и накладывали швы и гипс. Раз в неделю меня возили на МРТ.

Наконец меня перевели в обычную палату, в ней тоже лежали пострадавшие в пожаре дети, кто-то, как и я, только был переведен из реанимации, кто то уже ходил и даже бегал, и мечтал о выписке.

Вечером того же дня, ко мне приехала семья. Мама и сестра, увидев меня, сразу разревелись, папа подошел и прижал к груди. В этот день я был очень счастлив, что все живы. До самого отбоя мы были вместе.

В палате со мной лежал один мальчик Ваня, в отличие от меня, он по своему заболеванию почти не покидал больницу. Лежал он тут с бабушкой, я ни разу не видел его родителей. Помимо основного неизлечимого заболевания, у него к тому же были проблемы с психикой. Он постоянно баловался и шкодничал, все равно, что 5 летний ребенок. Также он мог без спроса взять мои игрушки.

В один из дней он как всегда зашёл в санитарную комнату, не смотря на все запреты. достал оттуда, кресло каталку. Обычно я тоже в этом участвовал, и мы катали друг друга, но с утра у меня было плохое настроение, и сказал, что никуда не пойду.

Я тогда не знал, что эти слова будут настолько роковыми, и приведут к столь печальным последствиям. Если бы можно было повернуть время вспять я бы, пошел с ним, хоть мне и ужасно это надоело. Я бы все изменил.

Ваня, привычно дошел до двери ведущую в Санитарную комнату, она была как раз перед грузовым лифтом. Дверь была не заперта, он достал оттуда одно из кресел. привычно оперся на спинку и ручки, и разогнался. Секунда, тихий час, прервал грохот и звук падения, он эхом пронесся по пустому больничному коридору, и казалось, отдался в каждую палату. Затем раздался плачь. Ваня, упал и сильно ушиб голову.

Я сразу понял, что произошло, поднялся с кровати, и побежал к лифту. Пока я дошел, Ваню уже окружили медсестры, бабушка стояла рядом и ревела. Ваня потерял сознание. Его быстро переложили на каталку и увезли на обследование. На полу было небольшое пятно крови. Я не знал что делать, и как быть. Очень сильно переживал.

Спустя 4 часа, Ваню на каталке привезли в палату, он был жив, но получил легкое сотрясение мозга, рану ему зашили. Его переложили на кровать, он спал, так как наркоз еще действовал. Бабушка Вани немного успокоилась, поставила стул рядом с его кроватью и села, в этот день она даже не пошла на ужин.

После отбоя она пошла в свою палату, Ваня так и не просыпался, он очень крепко спал.

На следующее, утро он умер. Я не помню, было это из за его болезни, или были еще какие-то факторы, или это связано с его падением. Но через полчаса, пришли врачи, и подтвердили факт смерти. 12 летний мальчик лежал в том же, положении, в котором его положили после операции. Санитары переложили его на кушетку-каталку, накрыли белой простыней и медленно выкатили из палаты. Его бабушка ревела, а её лицо, надолго отпечаталось у меня в памяти

________

Через неделю после случившегося меня выписали, но сказали, маме, чтобы привозили меня по вторникам на осмотр в течении месяца. Так как травмы были очень сложные, а примененные технологии, еще не до конца отработаны, врачи боялись возникновения осложнений.

Спустя долгие месяцы проведенные в больнице, я наконец был дома. Тут ничего не изменилось. Учебник оставленный на столе, мятая одежда на стуле, все было точь-в-точь, как перед поездкой в ТРЦ.

Папа был на работе, но скоро обещал приехать, а Таня ждала меня дома. Она очень мне обрадовалась. Мама пошла на кухню, для того чтобы приготовить праздничный ужин, по случаю моей выписки. В это время Таня рассказала, как они тут были без меня, как все переживали.

Особенно переживал папа, он винил себя, за то, что я не смог как остальные дети просто приземлится на батут. Только одному богу известно, что было у него на душе. Он был потомственным военным, и всегда привык все взвешивать и рассчитывать. Вот и в этот раз он спас 10 детей, а своего сына чуть не потерял..

Мама тоже сильно переживала, она безмерно любила меня, и со слов Тани, она плакала каждую ночь, Ей стало немного лучше, когда врачи сказали, что перспективное лечение пошло на пользу, и я восстановлюсь. Даже когда меня перевели в общую палату, в ее голосе и жестах чувствовались напряжение и сильная тревога.

Сама Таня, тоже очень сильно переживала за меня, но на фоне сильного испуга, ведь она тоже была там во время пожара, у нее развилось шоковое состояние. Две недели она пила таблетки и ходила к психотерапевту. Врачи искали решение, как вывести её из этого состояния. Постепенно шок проходил, появлялось осознание произошедшего. Смена лекарства, помогла справиться и с этими симптомами. Переломный момент наступил, когда она в первый раз услышала мой голос в больнице. Ну а когда мы увиделись, лечение показало максимальную эффективность.

За этими разговорами, мы не заметили, как пришел Папа. Он пришел не с пустыми руками, он купил подарки. Сняв обувь и куртку, он вошел в зал, улыбка сияла на его лице, ощущение радости и веселья лилось ключом и наполняло комнату. Первой он подарил маме букет цветов. Затем Тане он подарил, новую куклу, и целый набор одежды для неё. Мне он подарил самую последнюю модель робота трансформера, такой модели не было ни у кого в нашем дворе. Управление происходило с помощью смартфона. По команде он мог превращаться в крутой внедорожник, либо выполнять различные приказы.

Вся семья уселась за стол, все были счастливы, но произошедшее наложило свой отпечаток. Мы ничего не говорили о случившимся. Мы решили, не вспоминать о случившимся, никогда…

_________

Так прошло два года. В один из выходных, когда Мама с Таней пошли в салон красоты, мы с папой поехали на рыбалку. Была поздняя весна. Речки уже неделю как вошли в русло, но оставались полноводные. Мы приехали на одну из таких речек, папа обещал большой клев.

Приехав на место, где русло делало крутую петлю, мы разложили удочки и принялись рыбачить. Первым клюнуло у папы, поплавок едва шелохнулся, и затих, затем еще раз, и вот кульминация, он стремительно ушел под воду. Минута упорной борьбы и карась чуть больше папиной ладошки был у нас в садке. Он быстро насадил червя и закинул снова.

На этот раз поклевка была у меня. Поплавок подняло и положило на бок, через мгновенье он стремительно увильнул в сторону. Я сделал подсечку, и сразу же почувствовал сопротивление на там конце удочки. Папа не стал мне помогать, я регулярно ездил с ним, и у меня была хорошая сноровка. Поняв, что рыба на том конце крупная, и просто так её не вытащить я приготовился к борьбе. Отмотав немного лески, чтобы рыба ушла подальше от берега, у которого были коряги и трава, я принялся изматывать её. Как только рыба уходила на глубину, я поднимал удочку, так чтобы рыба не ушла на дно окончательно. Рыба пыталась уйти в коряги, я тянул в противоположную сторону. Папа предусмотрительно убрал свою удочку и приготовил подсачек. В последней надежде рыба поплыла к берегу, в траву. Я максимально быстро смотал лишнюю леску, и неловкими движениями начал заводить рыбу в подсак. Спустя пару секунд, огромный сазан, был у нас в руках. У меня тряслись руки, все тело пробивала мелкая дрожь. Папа аккуратно извлек крючок и понес рыбу в садок. Но я попросил отпустить её. Папа не стал возражать, он и сам так делал.

Рыбалка удалась на славу, перед отъездом мы доели бутерброды, оставшиеся с обеда, и начали собираться домой. Солнце приближалось к горизонту, когда мы выехали на дорогу в город.

Уставший и счастливый я не смог себя сдержать, и нарушил клятву, я спросил у папы, что произошло, когда он выбросил меня в окно. Папа, сглотнул слюну, нервно вытер еще сухой лоб, и припарковал машину, я понял, что он все еще переживает, и ему больно говорить об этом…

Через минуту молчания он выключил музыку и начал разговор. Сначала он говорил максимально сухо, всячески отнекивался от подробностей. Голос его был прерывистый, он часто прерывал рассказ в задумчивом молчании. Наконец он рассказал мне, как все было.

Он не видел моего приземления и, что со мной произошло, сразу как только я отпустил его руку, он вернулся в помещение и попытался позвонить Маме или Тане, чтоб узнать где они. Попутно он спас еще пару человек, которые были в многочисленных переходах и бились в заблокированные двери. Дозвониться он не смог, но получил СМС, в ней мама написала, что они спрятались на 3 этаже, в техническом помещении, похожим на вентиляционную камеру, там было много воздуховодов, и самое главное, не было дыма. Огонь, тем не менее, отрезал им выход. Папа, изучив план здания на одной из вывесок не обращая внимания, на огонь и дым, побежал в тех. комнату, в которой они были недавно. Он инстинктивно знал, что оттуда, можно дойти до мамы и сестры.

Дойдя до металлической лестницы, и тех самых проходах, ведущих к лифтам, и заблокированной лестнице, он не смотря на задымление и плохую видимость, спрыгнул вниз, с высоты 4 метра. Не замечая боли в ногах, он действовал быстро. Здесь должна была быть дверь, он пробежал вдоль одной стены, затем вдоль другой. Вдоль третьей были трансформаторы и оборудование, автоматы отключились, так что пожара не произошло, но едкий дым от плавящихся проводов, густой пеленой висел в воздухе. Задыхаясь, он прошел вокруг них, и дошел до стены, оглядевшись он заметил дверь. Добежав за неё, он дернул за ручку и она открылась, перед ним, была еще одна техническая комната, в два раза меньше. Это была котельная, где с потолка капал кипяток, тут было очень жарко и очень влажно. На полу были многочисленные лужи. Котлы не работали, но прикасаться к ним было опасно, откуда то вырвалась струя пара. И без того обожженные легкие, горели. Папа оценил ситуацию и привычным методом начал идти вдоль стены, сначала, одной затем, другой.

Открыв заветную дверь, он услышал мамин крик о помощи, и плачь Тани. Быстро добежав до них, они обнялись. Папа сказал, что обязательно спасет их. Осмотревшись вокруг, он начал думать куда им идти. Многочисленные воздуховоды, уходили во все стороны, и во все этажи. Возле самой большой магистрали была лестница, уходящая вверх. Тот люк ведущие на крышу, их спасение. Первым пошел Папа, он прополз пару метров, и сказал, чтобы Таня тоже начала подниматься. Последней поднималась мама. Из некоторых труб, начал струиться черный дым, и словно вода струиться по полу. В очередной раз, путь назад был отрезан, чем выше они поднимались, тем из больших труб валил дым, здание полностью было охвачено огнем.

Наконец папа дополз до люка. Вопреки всем заблокированным дверям, этот люк, запирался всего на пару шпингалетов. Люк был открыт, голубое небо, и солнце, пробивающееся сквозь, поднимающиеся столбы огня и дыма, ознаменовали их спасение. как только они вышли на площадку на крыше, с воздуха их заметили, пожарные. Через пару минут, к ним подлетел вертолет, и спустился спасатель, Первыми были спасены Таня и Мама, затем на борт подняли и Папу.

Миссия была окончена, но они еще не знали, что произошло со мной. Первым делом их осмотрели врачи. Папа с многочисленными ожогами, и повреждением дыхательных путей отправили в больницу. Маме и Тане первая помощь не понадобилась, но с ними тут же, начали работать психологи, и снимать шоковое состояние. С того момента, как на «скорой» увезли Папу, они ничего не понимали, и ни на кого не реагировали.

Они простояли примерно час, стояли молча, мама крепко обнимала Таню, а Таня, Маму, у обоих текли слезы. На конец, психологи смогли наладить, с ними контакт, и они начали хоть как то отвечать на вопросы. В начале, это были не членораздельные звуки сквозь слезы, но постепенно, начали проступать слова, они были бессвязны, но вскоре и они начали обретать смысл.

Так врачи узнали, как их зовут, где они живут, что произошло, и где они были в момент начала пожара. Окончательно приведя в сознание, психологов сменили врачи скорой помощи, теперь они могли узнать их состояние и выявить симптомы которые не проявляются внешне. Маме и сестре повезло, они не пострадали. Им дали седативные средства, и доставили домой. Целый день они были в неведении, о состоянии Папы и моем. По новостям каждый час, обновляли списки погибших. Напряжение зашкаливало. Вечером, зазвонил телефон, мама долго не брала трубку, она боялась услышать плохие новости. Телефон продолжал звонить, трубку подняла Таня, это был папа. Он был в сознании, но по причине осмотра и процедурам не мог позвонить ранее. Где и в каком состоянии был я, по прежнему никто не знал..

Не спав всю ночь, мама, начала звонить по инстанциям, сначала она прозвонила морги, там ей ответили, что детей было много, но по названным приметам, ни кого не поступало, но говорить однозначно было рано. Затем она прозвонила, детские больницы, у них тоже было много поступивших, но ей тоже ничего не ответили. Неоднозначность и напряжение нарастали, началась паника. Наконец, по телевизору показали сюжет про спасение детей. В нем Были кадры, как группа людей стоящих на крыше, провалилась в глубь горящего здания. Затем показали другой кадр, где мужчина, аккуратно скидывал детей на спасательный батут. Мама тут же узнала Папу, на моменте как последний ребенок летел вниз и ударился рукой о рекламную конструкцию, у мамы появились плохое предчувствие и защемило сердце.. Она узнала папу, и сразу поняла ,что это был я.

Она начала звонить по всем медицинским учреждениям города. Поиски осложняло, то что у меня не было при себе документов, а количество пострадавших, сильно увеличило поток поступающих пациентов, и на приметы особо никто не обращал внимания. Наконец, в одной из клинических больниц ответили, что пациент с такими приметами поступал, он находиться в коме, у него перелом руки и ноги, и закрытая черепно-мозговая травма. Состояние критическое, и его переводят в другую клинику, для лечения.

Спустя пару часов Мама и Таня, были в нужной больнице, она стояла недалеко, от вертолета, в котором меня должны были отправить в центральную больницу. За то мгновенье, как мое почти безжизненное тело, вывезли из приемного отделения и перегрузили в вертолет, мама узнала меня. Она сообщила сопровождающему меня врачу, все необходимые данные. дверь вертолета закрылась, лопасти за крутились, мама стояла и провожала меня, столько, на сколько хватало сил сопротивляться поднявшемуся потоку воздуха, наконец, она отвернулась и медленно ушла…

Мама не была верующим человеком, и кроме как в момент моего крещения, больше в церквях и храмах, не была. Но теперь, почти половину дня она проводила, в ближайшей с домом церкви. Конечно же она просила, бога о помощи, о том чтобы он помог выздороветь, и не дать разрушиться, такой крепкой и дружной семье. Просила она и о даровании силы и терпения, чтобы пережить эту ужасную трагедию.

Спустя 20 дней, из больницы выписали папу. Легкие восстановились, насколько это было возможно, и теперь ему категорически нельзя было простужаться. Папа Был сильным человеком, и всячески поддерживал Маму и Таню.

______

В это время папа вновь запустил двигатель и тронулся с места. Разговор продолжался уже на дороге. Садящееся солнце, полностью сменилось сумерками, начали появляться первые звезды. Фары еще не освещали дорогу должным образом, так как было не достаточно темно. предусмотрительно сбавив скорость, он держался возле обочины, давая другим машинам нас обогнать.

Через 10 дней после папиной выписки, дома снова зазвонил телефон, на этот раз трубку взяла мама. Главный врач больницы, сообщил, что лечение, наконец-то дало положительный эффект. Мое состояние теперь оценивалось как стабильно тяжелое, вместо прежнего, критического. Через пару дней им разрешили посетить меня.

В палату кроме папы, ни кого не пустили, и его пребывание ограничили 5 минутами. Я был весь в трубках и капельницах, перебинтован и не подавал признаков жизни. Вся моя жизнь зависела от обеспечивающих аппаратов. Врачи понимали, что от такой картины, у мамы могла бы случиться истерика, или еще чего хуже. В прочем у папы, который винил себя в случившимся, увиденное, тоже породило двоякое чувство. С одной стороны я был жив, с другой стороны, тогда он мог этого не допустить. Максимально собравшись и сконцентрировавшись, ему удалось скрыть раздирающие его чувства. Вместо этого выйдя из палаты он сказал маме сухо, что я буду жить и уже иду на поправку.

После того как вся история была рассказана, до момента моей выписки, мы замолчали, и остаток пути ехали в тишине. каждый в этот момент по новому пережил все случившееся, и думал о чем то своем. Что можно было сделать, по другому, чего можно было вообще избежать. Да и вообще, какого черта, нас занесло в этот ТРЦ, ведь он был на другом конце города…

Прошел еще два года…

Сегодня среда,23 сентября 2039 года. Шел обычный день. Сразу после школы я пошел с друзьями на секцию. Врачи рекомендовали заняться спортом, для укрепления организма и переломанных костей. По расписанию, сначала у нас была 20 минутная разминка, затем полтора часа занятий на велотреке. При работе ногами, выделялось очень много адреналина, и других гормонов способствующих росту мышечной массы. уже через полгода занятий я почувствовал эффект. Выносливость была выше всех в классе. Последствия трагедии полностью исчезли. Перестали болеть мышцы. После занятий я отправился домой.

Дома все было как обычно. Таня уже была тут, и готовилась к приходу мамы, она поставила на плиту, варится овощи и мясо. Сделала уборку. Вообще было странно, что Таня, старшая сестра, стала вроде как меньше, что ли. Или это был эффект от того, что на фоне гормонального взрыва, начал расти я…

Наконец пришла мама, она быстро переоделась и продолжила готовку. Через полчаса должен прийти папа. Быстро заправив уже почти готовый суп, она нарезала салат, из магазинных овощей, поставила на плиту чай.

Пришел папа. Он был как всегда весел и бодр. Обнял нас всех, и прошел в комнату. Переодевшись, он прошел на кухню, где все было готово и накрыто. Мы сели за стол, пожелали приятного аппетита друг другу и начали ужинать.

После мама и Таня начали прибираться на кухне, я пошел делать уроки, а папа сел за телевизор. Ничего не предвещало беды…

Наконец на часах было 10 часов, по телевизору прошли местные новости, и мы начали ложиться спать. Я долго не мог уснуть, что-то тревожило меня, какое-то странное чувство…

Я посмотрел на часы, было 11 часов, сон не шел. С начала из комнаты Тани, послышался плач, он становился все отчетливее. В голосе слышался страх, она начала рыдать и звать маму. Я терпел минуты две, затем встал и побежал успокаивать её, я не знал, чего она так испугалась. Дойдя до комнаты, я постучался и вошел, в полумраке я смог различить силуэты мебели. Таня забилась в угол и громко плакала, она рыдала в истерике, говорила чтобы мама не оставляла её, что она хочет жить. Что ей нечем дышать, ей очень больно. Мне стало не по себе. я позвал маму с папой, но они не откликались, я включил свет, и обнял Таню. пытался успокоить ее, но ничего не помогало. Она продолжала реветь.

Затем крики начали нарастать из комнаты родителей, я испугался, вбежал к ним. Они как по команде, тоже говорили, что им очень больно. Мама звала папу, говорила, что она в ловушке, огонь подступает, и что еще немного, и они тут сгорят заживо. Папа в свою очередь, искал маму, это похоже было, на страшный сон, но никто из нас не спал. Я не знал что делать. я закрылся в своей комнате, и постарался закрыть уши, в надежде что, это скоро прекратится. На шум сбежались соседи ,я слышал как они колотят в дверь, но был так испуган, что был не в состоянии, выйти из комнаты, и открыть её.

Все что мне оставалось, это слушать, родителей и Таню. Я был растерян, и подавлен происходящим. Это было похоже на фильм ужаса. Я лежал и ревел, пока из соседних комнат доносились душераздирающие крики. Мама кричала, что огонь уже совсем близко, и она не может больше терпеть, вскоре она начала просто кричать, как кричат он настоящей боли. Таня, плакала, и твердила, что ей нечем дышать, и она задыхается, что не сможет так больше. Папа кричал всех меньше, но в его словах слышались отчаянные попытки, найти и спасти маму и Таню. Наконец и он, перешел на крик, он прокричал, что на него упала металлическая конструкция.

Следующие несколько мгновений, крики стихали, и вместо этого, каждый из них, как на последнем издыхании, признавался в любви, просил прощения. Постепенно все стихло. Голос Тани затих первым. Затем перестало слышно голос мамы. Последним замолчал папа. Он до последнего говорил, как любит нас, и как бы он хотел, чтобы этого не произошло.

Сердце мое сильно билось, и болело, из глаз градом лились слезы, руки, и ноги словно парализовало, в голове крутилось только две мысли. Одна отчаянно пыталась понять, что же там произошло, вторая отчаянно надеялась, что это все страшный сон, и с родителями и Таней все в порядке. Я не мог поверить, что они умерли.

Через час я услышал, как кто-то вновь стучится в дверь. Я не смог ничего ответить. Еще через 10 минут, я услышал звук лома и болгарки, кто-то взламывал нашу дверь. Но мне уже было все равно. Еще, через какое-то время, я понял, что кто-то вошел к нам в квартиру. Это были спасатели. Они осматривали комнату за комнатой.

Первыми они нашли Таню, она не подавала, признаков жизни, врачи сразу же начали бороться за её жизнь, начали делать непрямой массаж сердца, и искусственное дыхание, ничего не помогало. За тем они зашли в комнату родителей, все повторилось. Сначала беглый осмотр, затем врачи проводили попытку реанимации. И в последний момент они нашли меня. Запуганного, беззащитного, и обессиленного ребенка. Врачи осмотрели меня, вкололи какое лекарство, и я начал засыпать. Последнее, что я смог отчетливо услышать, была фраза “все остальные мертвы, причины будем уточнять”

Это было невыносимо, я хотел закричать, но не смог, я захотел встать, но сил не было. наконец я потерял сознание. Все то время, пока я был без сознания, как на заевшей пленке, крутились эти мучительные моменты, и слова, что остальные мертвы. Я не мог в это поверить. Этого просто не могло быть. Но сделать я ничего не мог. Я просто раз за разом просматривал этот страшный фильм…

27 сентября 2039 года. воскресенье, я пришел ,в себя но мысль о произошедшем все так же довлела надо мной, и я хотел умереть. Зачем жить, когда вся твоя семья мертва. Зачем и самое главное, как. Как жить, когда ты стал свидетелем, их смерти. От этих мыслей на душе стало пусто и холодно, грудь сдавило, дышать стало тяжело, по лицу покатились горячие слезы. Я не мог и не хотел их останавливать.

Я закрыл глаза, и лежал так, не знаю сколько времени. Открыв их, я подумал, что умер, в палату входили Мама, Папа и Таня. Я встал и побежал к ним. Обнял их и расцеловал. Слезы по прежнему текли из глаз, но теперь это были слезы счастья. Стоя в кругу своей семьи, которых я только что потерял, я был очень счастлив, мне было тепло и спокойно. Мамин голос успокаивал еще больше, на душе царила безмятежность. Это было просто невероятно. Невероятно, настолько, что я даже не стал спрашивать, жив я или мертв. Я был со своей семьей, остальное не имело для меня уже никакого значения…

Прошел еще один год… Я старался не вспоминать случай той ночью. Но ложась спать, меня раздирали мысли о случившемся. Что же произошло? как они выжили, ведь врачи не смогли их спасти? Бывало так, что за этими мыслями я проводил по полночи.

И вот когда мы в очередной раз поехали с папой на рыбалку, на которой мой улов был уже в два раза больше его, я решился узнать эту тайну. Еще за обедом, я начал подготавливать его, намекать, что происходит, что-то странное. Почему Таня не растет, почему с тех пор как произошел пожар, простудными заболеваниями и ОРВИ болел только я. Папа отшучивался, и говорил, что им сделали прививки во время лечения, но он не мог врать, и это было видно.

На конец, по пути обратно, ровно в том месте, в котором это было в прошлый раз, он остановился и заглушил двигатель. То, что я услышал, повергло меня в шок, я не ожидал, что правда будет настолько нереальной. Она была настолько нереальна, что я отказывался в это верить, но так как папа при этом говорил ровно, и не отводя взгляд, было понятно, что все так и произошло.

_____

Папа поведал, что он никакой мне не папа, да и мама с Таней тоже. Они результат титанического труда, одной из биотехнической лаборатории. Инженеры которой, после всероссийской огласки, решили на невиданный эксперимент. Они взяли ДНК у моей погибшей в пожаре семьи. По социальным сетям, максимально подробно восстановили из образы и характер. Далее дело было за малым, вырастить кожные покровы, часть внутренних органов, которые бы имитировали жизнедеятельность. поместить и натянуть это все на остов из полимерных материалов, который анатомически очень похож на человеческий скелет. И затем оживить эти биологические машины. У них было очень мало времени, они спешили, так как ни я ни общественность не должны были ничего узнать, ведь подобные работы еще запрещены в общественных и научных кругах, по этическим и моральным принципам.

От этой горькой правды я, не смог сдержать слез и заревел. Папа обнял меня, это была воистину тонкая и искусная работа. Все это время они были как живые, все те эмоции, которые они проявляли, ко мне и к окружающим, были такими родными и такие реальные. Теплота и забота маминых рук, Танина забота обо мне, как старшей сестры, наконец, поддержка и советы папы в самые трудные моменты, все это было искусственным, и таким настоящим. Я решительно отказывался в это верить. Папа продолжал.

Все то, что я слышал в ту ночь, были последние минуты их жизней. Вся боль, бессилие, ненависть, мужество и отчаянье, отпечатались на ДНК и в мозговых синапсах, которые были использованы в их производстве . Долгое время, все шло по плану, но в один момент, логический процессор, расшифровал эти участки, и произошел сбой. На такой случай в нем не было команд и операционных циклов. Он подал команду к действию, и с хронометрической точностью все повторилось, боль, бессилие, ненависть, мужество и отчаяние. Все они умирали, по настоящему. Таня задыхалась притом, что в доме был свежий воздух, мама и папа горели без огня. В конце концов, когда этот участок ДНК был пройден, они от перегрузки всех систем и датчиков просто выключились.

Система перезагрузилась, и они ожили, все в разное время, но в одном месте. Это был морг. Они долго откачивали санитаров дежуривших в это время в здании. Поняв, что жизни их ничего не угрожает, они просто убежали в институт, где их создали. Там им восстановили поврежденные модули и системы. Попутно, чтобы не привлекать лишнее внимание, руководство провернуло в СМИ несколько афер, часть из произошедшего была изменена, часть умалчивалась.

Сказать, что я был потрясен, ничего не сказать. Я не знал, как теперь жить, это было серьезным ударом. Как теперь относиться к моей семье, как к живым родителям, или как к искусственным машинам. Мне хотелось, открыть дверь и убежать. Но что-то внутри держало меня. Если я сейчас убегу, то титаническая работа сотен человек будет потрачена зря, ведь они в первую очередь, старались, чтобы мне было хорошо. Как бы пошла моя жизнь, если бы, в больнице меня никто не навещал, и в один момент сказали, что вся моя семья погибла. Гнев и отрицание, сменилось растерянностью и жалостью. Что в этом случае будет, с папой мамой и Таней, ведь они хоть и машины, но живые. А если их раскроют, то и во все скорее всего уничтожат. Я собрался с мыслями, и сказал, папе, что мы можем ехать дальше.

В течении нескольких лет, я анализировал все произошедшее, и каждый раз приходил к разным результатам. За это время, у Тани и у папы повторился сбой. Я знал что происходит, и на вопрос соседей, отвечал из за двери, что все в порядке, просто смотрим фильм ужасов. Мне было жалко родителей и сестру. Институт ни чего не мог с этим поделать.

Сейчас 2060 год, институт купил нам дом за городом где мы и живем по сей день. С сестрой Таней, которая теперь годиться мне в дочери, и родителями, которые больше похожи на моих брата и сестру. Своей семьей я так и не обзавелся. Мне трудно поделится этой историей, по этому о ней знают только самые близкие родственники.