История, какая она есть

1919 ГОД, СТЕПЬ, СНЕГ, СТ. АЛЕКСЕЕВСК…

Он задумчиво смотрел в щель неплотно закрытой двери штабной теплушки. На днях выпал снег, над степью плыл затихающий церковный набат, а он вспоминал, как их, марковцев, встречали на парадах после освобождения русских городов.

Девушки и молодые дамы в лучших нарядах с букетами врывались в ряды солдат, целуя первых попавшихся, не замечая пыли на лицах. Рядовые и офицеры улыбались в ответ…и шли вперед. Они стремились к Москве, не жалея своих жизней, ради возможности пройти по улицам Москвы, свободной от большевиков.

Но вот началась осень, пришел ноябрь, отступление, бои, защищая тыл отступающих корниловских полков. От полка осталось всего 200 человек.

Вспомнилась семья, жена, живущая в Варшаве, вспомнился брат занимающий пост военного министра Польши.

-Ваше высокопревосходительство, чай пить, пожалуйте, - раздался голос его денщика,- за стол. А-то застынете на ветру.

Пришлось вернуться к столу, за которым пили чай его штабные офицеры и разговаривали, шутили, мечтали.

Он не стал сообщать им о том, что всего полчаса назад получил телеграмму на станции Алексеевск, в которой было прописано, что из Ростова в их направлении вышел конный корпус Буденова. Он знал, что путь ему преградил казачий полк генерала Бредова. Но не знал, что бредовский полк разбежался при столкновении, оставив свободный проход до ст. Алексеевск, и уйти они уже не успеют.

Офицеры приняли их высокопревосходительство в своё общество, и натянутые шутки зазвучали с новой силой. Они почувствовали его тревогу и пытались развеселить его.

Паровоз уже вошел в поворот и выпустил пар, останавливаясь. По крышам бежит офицер из посаженного в ст. Алексеевск дозора, стараясь предупредить любимого командира о появлении со стороны станции всадников с красным флагом.

Пробегая по теплушкам, грохотом сапог, он передавал всем сообщение о тревоге. Об этом говорила и внезапная остановка эшелона.

Он понял все, выслушав офицера. Оглянувшись на штабных, увидел, что они уже готовятся к бою:разбирают винтовки, заряжают их и все с шутками.

-Господин капитан, узнайте, что случилось с машинистом? Если, что…стреляйте.

-Слушаюсь!

Запахнув шинель, он достал наган и спрыгнул на снег. У вагонов тоже готовились к бою, не дожидаясь приказа, солдаты и офицеры готовились к бою: одни устанавливали пулеметы под теплушки, другие быстро рассовывали по карманам винтовочные обоймы; на миг они замерли, ожидая его слов.

-К бою, господа ! Покажем красной сволочи!

За паровозом раздалась пара выстрелов. Это капитан убил машиниста и его помощника, которые,бросив эшелон посреди степи на съедение большевикам, решили укрыться в степном хуторе недалеко от путей, но сейчас это было не важно.

Отступать к хутору для них было бы самоубийством. Буденовцы легко догонят и просто порубят всех, а тут кто-нибудь, возможно, останется жив.

Он прогнал эту мысль и торопливо вернулся в теплушку, набив карманы генеральской шинели патронами.

Там офицеры уже были готовы к бою: выбили доску для стрельбы, распредели патроны, только без шуток, серьезно. Генерал-майор лег рядом с ними, приготовясь к стрельбе.

Красные вышли во фронт, рассыпавшись по степи.Спешившись, командир прошел и прокричал условия сдачи в плен.

Ответом ему была короткая очередь из пулемета. Пули взбили снег у его ног, но он пошел ближе.

-Солдаты! Ваши офицеры лгут вам... - То, как это было произнесено стало ясно, что это офицер из бывших. С каждым мгновением исчезала надежда остаться живыми.

Буденновцы ринулись в бой, но марковцы сумели отбить эту атаку. Как и последующие, теряя каждый раз по несколько человек. Потери были и у марковцев.

Наконец на галопе подъехала тачанки и, развернувшись, стали пулеметами к эшелону.

-Солдаты! У меня приказ уничтожить вас по причине сопротивления. Сдавайтесь!!! Я гарантирую жизнь тем, кто даться сейчас. Иначе… - раздался голос командира.

В ответ раздались шутки, чей-то смех.

Пауза закончилась пулеметным огнем. Через 30 минут наступила тишина.

Буденновцы кинулись в атаку, с «Ура!», под красным флагом, не дожидаясь встречного огня. Они не заметили, как в одной из теплушек выдвинулся пулемет, сделал короткую очередь, и замолчал.

Его стрелок, недавно пришедший в полк молодой поручик, был тяжело ранен и, расстреляв остаток ленты, застрелился, не дожидаясь, пока сюда придут красноармейцы и не пристрелят его.

Захватив эшелон, буденновцы стреляли даже в мертвых, а тех, кто рискнул добраться до степного хутора, они догоняли и рубили к ужасу жителей, укрывшихся в хате.

Оттуда всадники пригнали немолодого капитана. Командир решил допросить его. Рядом бойцы торопливо сдирали с офицерских шинелей погоны, шарили по телам в поиске золотых нательных крестов и обручальных колец. Снимали и серебряные кольца с пальцев солдат.

Допрос офицера был закончен, когда какой-то всадник убил его, просто так. Командир промолчал на этот поступок, зная, он должен вернуться, а так его, просто, пристрелят на ходу. Так погиб комиссар…

Дело в том, что бойцы Первой Конной после взятия Ростова, быстро, превращалась в простую банду…

В штабной теплушке генерал-майор видел, что его ожидает, если он попадет в плен

Все офицеры штаба были мертвы. Сам их высокопревосходительство зажимал рану в груди.

Бойцы что-то возились с дверью теплушки, не спеша открывать.

-Матка боска! - по-польски помолился генерал-майор и окровавленными пальцами достал из внутреннего кармана снимок жены – Матка боска!

Потом он с трудом встал и поднял на стол небольшой сверток - самодельную мину, сделанную на всякий крайний случай, и поджег шнур. В этот момент онувидел взгляд тяжелораненого офицера.

Это был не испуг. Он понимал, почему и что поджег господин генерал-майор. Губы шептали слова молитвы.

Прогремел взрыв, уничтожая теплушку. Досталось и паровозу, и соседней теплушке, заставляя, перекрестится, даже привычных к смерти буденовцев.

Гибель генерал-майора О. Н .Леснянского, командира 4-го Марковского полка, была одной из многих причин польского нашествия в 1920 году, которым руководил его старший брат, военный министр сейма и в прошлом российский генерал-лейтенант.

Предлагаю, просто, по-русски помянуть марковцев, их командира и тех, кто их убивал. Выпить рюмку водки за упокой их душ и перекрестится на лик Богоматери.

И снова: степь, затихающий церковный набат…..

19.9.2017г.

БОИ АЛЕКСЕЕВСКОГО ПОЛКА И ЮНКЕРОВ НА КУБАНИ В 1920 г.

Летом 1920 года приказом генерал Врангеля, ставшего не так давно главнокомандующим, сначалом наступления, за пределы Крыма решившего поднять восстание в тылу Красной армии на побережье Азовского моря с помощью казаков. Генерал Улагай был направлен вместе с кубанской казачьей дивизией под командованием генерала Бабиева, Алексеевским полком, в который вошла роты юнкеров выпускного класса Константиновского и Кубанского военного училищ вместе с артдивизионом. Кроме того, было несколько телег казачьего семейного обоза, а так же беженцы с Кубани.

Транспорты удачно дошли до Приморско-Ахтарского лимана, встав для высадки далеко от берега из-за отмели. Началась короткая перестрелка, закончившаяся беспорядочным бегством, оставшихся в живых, двух рот красноармейцев вместе с командиром батальона, расквартированного в станице большевиками.

Станица была довольно большой и богатой, по крайней мере, до революции. Здесь любили отдыхать многие богатые жители Екатеринодара и Ростова.

В станице на деньги богатых казаков был выстроен, почти собор, храм Николы Исповедника с высокой колокольней. Позже на его месте был построен Дворец культуры.

Началась срочная выгрузка казачьих полков. Местные жители, вдоволь хлебнувшие большевистской власти, на лодках перевозили казаков и полковые припасы.

Для скорости казачьих лошадей выгружали прямо в воду. На втором транспорте сделали еще проще: всех лошадей, поднятых на палубу транспорта, решили, просто, заставить прыгнуть в воду. Лошади, послушно, поплыли к берегу.

На берегу местные казаки щедро угощали солдат, но раздался жесткий голос генерала Улагая, и командиры стали строить полки. Решено: казаки во главе с генералом Бабиевым и Алексеевским артдивизионом, и частью солдат пойдет на станицу Бриньковская,где был расположен штаб 9 армии и, лично, генерал Левандовский, который бежал.

Алексеевский полк был направлен в станицу Ольгенскую, чтобы разрушить планы красных по выступлению против белых.

Часть солдат была направлена по дороге, среди плавней, в хутор Керпели. Они сопровождали телеги, тяжко груженные ящиками с патронами снарядами, винтовкам и формой.

Сам генерал Улагай вместе со своим штабом остался в станице Приморско-Ахтарской.

Еще в мокрой, после высадки, белой форме с голубыми погонами и голубой кокардой белой фуражки алексеевцы, получив приказ, строем, прошли до станицы Ольгенская. Здесь уже проходили в 1918-ом, освобождая эти места от красных

День был жаркий. Солнце не пряталось за редкие облака, и вскоре от жары стало тяжело шагать по степной дороге. Им нужно было пройти 40 верст по жаркой прокаленной солнцем степи.

-Подтянуться! Шире шаг!- раздался приказ

Строй начал двигаться быстрее. Стало, вроде бы, не так жарко, хотя высохли гимнастерки и штаны. Вперед, юнкера!

К вечеру дошли до станицы Ольгенская, все время, мучаясь от жажды и голода. Понимая состояние солдат, командир стал на бахче. Обилию зрелых кавунов обрадовались, прежде всего, мальчишки – юнкера. Командир отдал приказ: « Раздать хлеб!»

До света командир полка увел три четверти полка в Керпели полнить боезапас, оставив, только одну рота юнкеров для возможной обороны станицы от красных.

Позже стали приходить казачки с молоком и сливками, другие несли хлеб или блинов, чтобы угостить этих 17-18-летних мальчишек, и заодно пожаловаться на кровавое разказачивание, стоившее жизни сыновьям, мужья, соседям.

День обещал быть жарким и мирным, но юнкера еще не знали, что красное командование уже направило в этот район части 10 и 11 армий, это 33 строевая бригада и 7 кавалеристская дивизия. Их командование уже получило указания: пленных не брать и т. п., а рядовые обещание: выдать деньги за каждую пару сорванных с убитых погон, и первыми на их пути оказался рота юнкеров.

С началом боя командир батальона послал связного к генералу Бабиеву с просьбой о помощи. Для безопасности юнкер одел казачью форму.

Подошел Алексеевский полк, и красные получили, крепко, по зубам. Чуть погодя, двигаясь галопом, подскакали орудия Алексеевского артдивизиона и, почти, с ходу открыли огонь по красным. Следом подъехал с казаками генерал Бабиев. Хватило времени погулять казачьим шашкам по головам красных солдат.

Вторая встреча юнкеров и красноармейцев произошла через месяц при отступление. Юнкера защищали эвакуацию остатков войск при Ачуеве (г. Ейск). Не смотря на значительный перевес красных, они не позволили мешать погрузке войск. Алексеевский полк, в который входил юнкерский батальон, полностью погиб на кубанской земле.

Для защиты грузящихся с моря был выделен миноносец «Жаркий» под командованьем А.С.Манштейна. Корабль собирал остатки алексеевцев в плавнях.

Сейчас, бывая на трассе соединяющей г. Приморско-Ахтарск и ст. Ольгенская, я пытаюсь представить, как 4 августа 1920 года здесь проходил Алексеевский полк и пытаюсь представить лица офицеров и юнкеров, так и не справивших своё девятнадцатилетние.

14. 10.2017

БРОНЕПОЕЗД

За вагонным окном, привычно, мелькали пустые крестьянские поля, хутора с садами, разрушенные барские имения, речки, табуны коров с обязательными мальчишками, в виде пастухов и еще полустанки, станции, полуразрушенные красными. И еще армейские обозы, маршевые роты, артиллерия, эскадроны, обязательные санитарные телеги – в общем, то без чего не прожить ни одной армии. Скоро фронт.

Он отвернулся от окна закрытого броней, чтобы снова уснуть, ведь на фронте спокойный сон будет скорее исключением, чем правилом, не смотря на стоны, слышимые из командирского купе, где находился капитан Уваров. Ему не повезло: в прошлом бою снаряд от красных попал в орудийную башню, где в этот момент был он. Как его вытащили живым из-под покорёженных листов брони?

В 18-ом бронепоезд начался с идеи капитана Харьковцева и группы юнкеров, присоединить к паровозу спереди платформу, на которую поставили захваченные у красных орудия и укрепили платформу мешками с землей. Назвав платформу «Хатой», храбро кинулись в бой.

Через час они вернулись…. От платформы остались только окровавленные, обгорелые обломки, растерзанные мертвые тела юнкеров. Командир соседнего полка, приехал выразить благодарность за спасение офицеров от огня красного бронепоезда. На смену погибших пришли юнкера из строя, и на завтра, «Хата» ушла в очередной бой. Сейчас бронепоезд «Офицер» воевал с большевиками.

В18-ом уже был бронепоезд, правда, бывший красный. Починенный, в ближайшем депо, он ушел в бой, и, так до следующего ремонта.

Командование вечно забывало о повышении капитана Уварова в новый чин. Он не обижался на это, считая, что это необязательно.

Паровоз резко притормозил, так, что заскрипели рельсы и машинист выпустил остатки пара. Поручик и остальные в вагоне зашевелились, просыпаясь. Вышел из своего купе господин капитан и вежливо постучал в соседнее купе.

Это было, так сказать, девичье купе. Его занимала Зоя Аркадьевна Рар, дочь французского барона-эмигранта убитого в собственном имении, сестра милосердия. Она пришла вместе с группой юнкеров еще на «Хату» и было невозможно оставить её. В бою помогала юнкерам, подавая заряды и перевязывая раненых. Так вот Зоя появилась в команде бронепоезда. И никто не смел, ухаживать за ней, никто не знал о её прошлом, что заставило эту красивую, нежную барышню уйти на фронт, в команду бронепоезда.

-Господа офицеры, займитесь боеприпасами. Мне только, что позвонили из штаба армии и приказали завтра с утра ехать на позицию. Поэтому прошу, закончить писать письма и прочее…

От ближайшего эшелона уже подъехало несколько телег

и прапорщик - повар, и господа офицеры пошли носить ящики со снарядами и патронами, понимая, что от их работы зависит выполнение приказа и их жизнь.

Зоя тоже собрала стираные бинты, усадив скатывать их первого попавшегося прапорщика, и ушла в городской госпиталь, чтобы пополнить запас наркотиков и перевязки.

После того, как покончили с патронами, командир отпустил до 9 вечера всех.Офицеры, конечно, хотели отдохнуть перед наступлением, хотя пехотные полки и конница уже наступали на Москву.

Господин капитан Уваров прошел к паровозу, где машинист, тоже офицер в прошлом инженер, доложил, что угля хватит и нужна только вода.

-Конечно, - ответил командир, - я согласен: набирайте воды сегодня, завтра будет не когда.

Пока бронепоезд ездил к водонапорной башне, пришел ремонтный поезд. Целью был срочный ремонт взорванных железнодорожных путей, и выполнять несложный ремонт на бронепоездах. Здесь было все для этого, но у них был собственный запас рельс и шпал, было и должное количество костылей, запас на случай, если красные повредят пути спереди и сзади и не один раз. Сцепка прошла нормально.

Все было в порядке, капитан довольный закрыл теплушку. Прошел и осмотрел еще два орудия, стоящие в последнем вагоне. Там была еще контрольная платформа с рельсами, шпалами и всем для железнодорожного ремонта.

Обойдя бронепоезд, капитан Уваров, наконец, устало вздохнул и успокоено пошел внутрь жилого вагона. Там уже заканчивал скатывать бинты прапорщик-мальчишка. Капитан помнил, за что произвел этого прапорщика, которому было всего 17 лет.

Он зашел к господину капитану, и отказать ему было невозможно. Обиженно дрожать покусанные от обиды губы, набухшие от слез серые глаза. Попробуй только отказать ему

-Если задание сестры милосердия выполнено, то идите. –

Вспоминая своего погибшего сына, ответил капитан, чуть улыбаясь.

Прапорщик козырнул, но не ушел, а остался стоять.

-Что-то еще?

-Я хотел бы узнать, почему, вы, не хотите пойти в ресторан. Если у вас не хватает денег, то…, - он замолчал

Но капитан мягко ответил, что у него дела и он, просто, занят весь вечер.

-А,вы, прапорщик, ступайте. Вас ведь ждут. – в конце сказал Уваров по-отечески мягко. За этот отеческий тон его молодые офицеры, звали между собой, с уважением, отцом.

Прапорщик остался в бронепоезде, думая, что приятели не сильно тоскуют без него в ресторане.

До германской войны он служил простым инженером на станции глубоко в провинции. Имел жену и троих детей: двух сыновей и дочь. Жил не слишком богато, старший сын учился во Владимирском юнкерском училище, средний в кадетском корпусе имени Анны Иоанновны тожена казенном коште. Подрастала дочь. Все было хорошо до семнадцатого года.

На фронт Уваров попал в шестнадцатом в чине подпоручика пехотного полка. Служил хорошо, но солдаты осенью решили покинуть позиции, превратившись в толпу дезертиров. В 17-ом году добравшись до Ростова на Дону, ушел вместе с сыновьями в Ледяной поход. Но старший погиб под Екатеринодаром, а среднего оставили раненым в станице Ольгенская. Больше о нем не слышал, но надеялся на встречу. Поэтому он и ушел в бронепоезд.

Первой вернулась Зоя. По её довольному выражению лица было ясно, что ей удалось разорить госпитального доктора на наркотики и бинты.Госпитальный возчик занес ящик в её купе.

Позже прибыли офицеры, отпущенные в ресторан. Они были почти трезвые. Перед началом боёв почему-то не пилось, не елось…

2

Рано утром, еще до света, бронепоезд ушел на передний край, где находился 1-й ударный корниловский полк.

-Впереди небольшая станция, из которой красная сволочь сделала что-то вроде укреп.пункта. – Докладывал, торопливо раскладывая карту на столе в купе, подполковник.

-Вы, наступайте, как всегда. – Успокоил подполковника капитан Уваров. – Ну, а мы пойдем в бой чуть позже. Обманим товарищей большевиков. Только, прошу, дать двадцать два добровольца, не каждый в бронепоезд умирать пойдет.

-Хорошо. – Ответил подполковник. – Они придут через полчаса. - И собрался уходить

В дверях купе он остановился и, четко, козырнул. В ответ козырнул Уваров

Подполковник ушел, но через полчаса часовой сообщил, что пришла группа корниловцев

Это были добровольцы со штабс-капитаном во главе. Он вздохнул и пошел к ним, стоящим в строю под теплым и редким летним дождиком. Перед тем, как заговорить, он посмотрел в лица добровольцев. Они скрывали невольный страх под улыбками и за разговором. Как молоды эти, поручики.

Подавив жалость, капитан Уваров вышел перед строем и сказал, что они будут воевать на этом бронепоезде и ему требуются люди способные стрелять из орудий и из пулеметов.

Вызвалось, к его радости, больше половины человек. Он назначил, кто будет стрелком, кто заряжающим, а кто на подноске снарядов.Остальные были назначены в команду десанта.

— Только, прошу, разделитесь сами на первый и вторые номера.

-А, вы, - он обратился к штабс-капитану, - принимайте командование над теми, что я отобрал, будете старшим офицером над второй сменой.Через четыре часа - в бой. А пока пошлите внутрь, отдыхайте,…если сможете. Да, еще…

Среди офицеров на бронепоезде есть девушка, сестра милосердия. Поэтому, попрошу, не распускать руки и прикусить языки. Нарушивший будет расстрелян. Так, что предупредите офицеров.

Он повел штабс-капитана Петрова к себе в купе, где на самодельной карте показал план боя и угостил чаем.

Бой начался в 6 часов, но бронепоезд задержался, выпуская вперед команду офицеров, которая должна была обезвредить возможные заряды под железнодорожным путем и уничтожать все помехи движению бронепоезда под огнём противника. Паровоз закрытый, словно рыцарь в забрале, от орудийных выстрелов, наконец, вздрогнул и, не выпуская пар, поехал в бой. Офицеры на поле встретили бронепоезд громовым: Ура!

Внутри было пока, что тихо.Стоял запах смазочного масла и мужского пота. В командной башне Уваров, нервно, держал у глаз бинокль, вглядываясь в расположение батарей противника.

-Поручик Васильев, готовсь!! Пли! – Закричал он в телефонную трубку. – Поручик Орлов, не спать! Огонь! Поручик Лавренский, огонь! – После паузы, внутрь через плечо к пулеметчикам, - Господа, открыть огонь по пехоте противника!

По корпусу бронепоезда застучали пули от красноармейцев, которые не могли нанести большой урон. Только поручик Петряев получил ранение в голову, выглянув в щель наблюдения. Зоя перевязала его. Уходить он отказался.

Бронепоезд гудел от стрельбы орудий и пулеметов. Внутри стало трудно дышать от запаха пороха.

Для того, чтобы красные батареи не могли пристреляться, машинист то тормозил, то прибавлял ход. Не смотря на это, некоторые снаряды взрывались, столкнувшись с бронёй обшивки или около колес, вздымая фонтаны сухой земли пополам с осколками. Причинить вред они не могли, так как колеса были защищены броней.

Пришло время меняться, и капитан Уваров уступил место в командирской башне.

-Следите за флангами: на левом у них батарея, справа – отдельные орудия. Ваша цель – станция. Желаю удачи…

Бой продолжился.

Вдруг, бронепоезд стал тормозить.Около моста через небольшую речку красные навалили баррикаду из бревен, мешков с песком и телег.

Офицеры из десанта под огнем растаскивали баррикаду. Десантная группа разделилась: одни сражались, а другие торопливо растаскивали бревна.

Набрав пару, бронепоезд пробил остаток баррикады и поехал вперед.

Навстречу со станции, шел красный бронепоезд. Пару раз он выстрелил, потом пошел на таран, но после нескольких точных попаданий остановился и выпустил человек двадцать.

-Прекратить стрельбу!

Моментально огонь прекратился, но никто не покинул своего оружия.

Пришлось штабс-капитану высаживать еще одну десантную группу.

Начался бой, но белый бронепоезд был вынужден объезжать его по объездному пути, чтобы попасть на станцию.

Еще раз пришлось тормозить, чтобы повернуть стрелку.

На станцию въехали так, что их приняли за красного, и только по названию, все поняли. Обстреляв эшелоны на путях, штабс-капитан выпустил остаток десанта, надеясь на скорый подход корниловцев.

На станции был кошмар. Все пути были забиты эшелонами. Держались час, выдерживая контратаки, потом большевикистали отступать, благодаря, атаке корниловцев. Прошло еще четверть часа, и все было сделано.

«Своих» раненых перевязывала Зоя.

Командиры, пользуясь моментом, вышли на свежий воздух.

-Вам, господин штабс-капитан, сегодня досталось с этой станцией, но, вы, выполнили приказ. - Глядя на погнутую местам от разрывов снарядов броню бронепоезда, сказал капитан Уваров. – И я не забуду отметить вас перед командиром полка.

- Благодарю вас, но меня просили сказать, что офицеры не желают возвращаться в полк. – Набравшись смелости, сказал штабс-капитан, - и я тоже.

Немного погодя к ним подошел усталый, оттряхивая пыль, корниловский командир. Черная гимнастерка от пыли казалась серой. Командир прихрамывал: в бою он был ранен. Без улыбки он узнал о решении офицеров не покидать бронепоезд.

В это время на север прошло несколько бронепоездов.

За остаток дня команда ремонтного поезда постаралась выправить вмятины от снарядов на броне и задедали прямое попадание в спальный вагон. Завтра «Офицер» ушел, а новые бои за Москву.

3

Пришел 20-й год. После отступления 19-го года у Вооруженных СилЮга России под командованием генерала Врангеля из 17 бронепоездов осталось только 6 , в том числе и «Офицер».

Уже погиб капитан Уваров, погиб штабс-капитан Петряев. В разгар боёв погибла Зоя, погибли многие офицеры бронепоезда. Порой ремонтный поезд волочил за собой его жалкие останки в депо г. Екатеринодара или Ростова на Дону на ремонт, и откуда он выезжал готовый к бою.

После последнего ремонта в депо г. Севастополя, где бронепоезд получил морские орудия, снова ушел в наступление. Теперь им командовал капитан Шахаратов.

Это наступление стало лебединой песней Добровольческой армии. Только в сентябре месяце она потерпела первое поражение.

На одном из перегонов в Южной Таврии, бронепоезд «Офицер» чуть не попал в плен.

Он с возможной для бронепоезда скоростью, отступал от красного бронепоезда. Трудное было время: не хватало патронов и снарядов из-за предательства Великобритании

С высоты командирской башни капитан Шахаратов наблюдал в бинокль за возможным появлением преследователя и порой поднимал трубку телефона, чтобы связаться с машинистом.

-Это машинист. Если возможно, то еще быстрее. Я знаю, что запас угля на исходе, но от вас сейчас многое зависит. В том числе, господин поручик, ваша жизнь и жизни остальных офицеров экипажа. Моя жизнь в том числе. Так, что постарайтесь, поручик….

Денщик, единственный солдат среди офицеров, принес на пробу еду. Капитан одобрил борщ. Здесь на бронепоезде были морские традиции, хотя никто не служил на корабле.

В жилом вагоне офицеры в большинстве спали, пользуясь моментом. Другие занимались кто чем. Не спали, только доверенные офицеры, ожидая приказа поджечь бикфордов шнур зарядов заложенных в различных частях бронепоезда. Об этом знали все.

Внезапно красный бронепоезд вынырнул откуда-то сбоку и поехал по соседнему пути, рядом.

-Теперича ждите гостей. – Беззлобно, пробурчал солдат, проходя мимо проснувшихся офицеров. Защелкали курки винтовок и наганов.

Бумагу с приказом о сдаче перекинул какой-то боец. Её поднял господин капитан, не смотря на запрещающие возгласы офицеров, и ушел к себе

Через полчаса он вернулся и постарался, не снижая скорость, выровнять два входа, и, когда это получилось, капитан, внешне спокойный и подтянутый,как всегда, снял портупею с кобурой и, сказав на прощание, чтобы господа офицеры не стрелялись,

-Потерпите, до моего прихода. – И вышел из своего бронепоезда…

Время шло медленно. Прошло около часа, когда вернулся капитан Шахаратов, сохраняя покойное выражение лица.

Офицеры встретили его мертвым молчанием. Они хорошо знали, как поступают красные солдаты с пленными экипажами белых бронепоездов.

Выдержав минутную паузу, он улыбнулся и произнес:

-Можете ехать, господа офицеры спокойно. Считайте, нам сильно повезло…

Большевистский бронепоезд притормозил, как бы пропуская «Офицера».

О чем говорили капитан Шахаратов, и красный командир осталось тайной гражданской войны, как и судьба этого командира.

Пришла осень 1920 года. Бронепоезд «Офицер» был послан для усиления Феодосийского полка на Арабатской стрелке. Здесь тоже была приложена железнодорожная одноколейная линия. Её проложили для доставки соли в Россию. Два берега Мертвого моря соединялись простым мостом. Сейчас в Геническе были большевики. Ближайшая станция носила название Таганаш.

-Недаром здесь раньше соль добывали. Даже в колодце вода солёная,- сказал командиру его денщик, – но нам не привыкать.

-Ты, возможно, уже успел найти земляка? – глядя на то, как солдаты разбивают палатки. Из-за нехватки строевых офицеров в состав было введено 47 солдат. Они были разделены между десантными командами.- Признавайся? – этот легкий разговор капитан Шахаратов завел, чтобы успокоить свои не приятные чувства на счет ночного дежурства.

-Да, нет, ваше высокоблагородие. Среди моих земляков таких трусов нет. Большевиков бояться. Хоть один явись к ним, так они побегут, как пить дать, и офицеров бросят.

Феодосийский полк был собран из жителей Крыма и был по численности равен плохо обученному батальону. И вот с ним, «Офицер» должен был защищать Крым.

- Ладно, - прервал он солдата. – Собери срочно всехкомандиров.

Перед всеми командирами капитан Шахаратов доложил офицерам, что он собирается идти на ночное дежурство с уменьшенным количеством офицеров и солдат

-В случае прорыва большевиков отступать к Севастополю в пешем строю, не дожидаясь подхода бронепоезда. - Закончил капитан. – Старшим офицером будете, вы, поручик. – Он посмотрел на командира десантной группы.

В этот раз бронепоезд собирали на совесть: погрузили двойной запас снарядов и патронов, только людей капитан Шахаратов брал мало из-за предчувствий. Не раз выручали они команду бронепоезда.

Ночью красные решили штурмовать позиции Феодосийского полка. Завязался бой, который был особенно ярый за обладание мостом. Первым отступили солдаты Феодосийского полка, убивая своих офицеров, пытавшихся оказать сопротивление красным.

С той стороны большевики подогнали бронепоезд готовый переехать мост, но дорогу им преградил бронепоезд «Офицер». Его пушки и пулеметы не умолкали, не смотря на несколько прямых попаданий в корпус. Когда сопротивление было уже бесполезно, капитан Батарковский (сменщик) увел бронепоезд, благодаря гибели командира.

Офицеры, оставшиеся в живых, с боем пробились на станцию вместе с командиром боевой части капитан Лабавич, который вынес прицелы и панорамы орудий, затворы пулеметов.

Бронепоезд «Офицер» погиб на разгонном пути Симферопольской железной дороги. Когда с разогнанного бронепоезда спрыгнул машинист, зарыдал капитан Лабавич. Офицеры, все, плакали, не скрывая слез.

В Севастополе команда бронепоезда села на борт теплохода

«Саратов», на котором она эмигрировала в Турцию. Там в Галлиполи они (и члены команд других бронепоездов) были сведены в 6-й бронепоездной артиллерийский дивизион. После 1921 года они рассеялись по Восточной Европе, и мы не знаем, где они похоронены.

Лето 2018г