Искупление недостойного

Глава 1

Апокалипсис:Искупление недостойного

1997 год. "Апокалипсис" участвовала в югославских войнах, раскачивая их ещё сильнее. Агенты организации стремились обострить ситуацию до предела, подталкивая республики к взаимному уничтожению, распространяя националистические взгляды и спонсируя насилие.

"Стальной Феникс" также вмешался, вступая в продолжительные бои с неофициальными формированиями, поддерживаемыми "Апокалипсисом" и правительствами враждующих сторон.

Босния и Герцеговина. Сараево. 14:53:34

Заброшенная укреплённая точка недалеко от парка Хастахана. У входа в полуразрушенное здание сидел боец. Его бронекостюм, чёрный с алыми акцентами, выдавал принадлежность к "Апокалипсису". В одной руке он сжимал пистолет, в другой — металлический крест, наполовину окрашенный в ало-красный цвет.

Он был погружён в мысли, будто время застыло вокруг него.

— Что я тут вообще делаю?.. Это моя миссия — убивать других? И всё ради теории, в которую верил безумный старик?.. — он закрыл глаза, медленно поднося пистолет к виску. — Видимо, такова моя участь... Уйти в мир иной от своей руки за всё, что совершил.

Он глубоко вдохнул, сдерживая дрожь в пальцах.

— Молю тебя, Господь... Укажи мне путь. Не оставь меня в этот страшный час…

Палец напрягся на спусковом крючке, но его остановил резкий грохот. Боец распахнул глаза.

Перед ним стояли двое в броне "Стального Феникса". Их взгляды были безмолвны, словно застывшие кадры смерти. И вдруг — крик.

— Гледајте, Американци! Какви пси! На вама је ред да овде гинете!

(Гляди, американцы! Псы! Ваша очередь сдохнуть!)

Два серба подошли с оружием наперевес. Один из них перевёл взгляд на сидящего бойца:

— Хеј, зашто седиш тамо? Устани и убиј их!

(Эй! Чего расселся? Вставай и замочи их!)

Боец медленно поднялся. Он всё ещё держал пистолет, глядя на лежащих у его ног оперативников. Мысли вернулись:

«Они такие жалкие... словно насекомые. Или мыши, попавшие в ловушку...»

Выстрел. Один из сербов хладнокровно убил одного из оперативников. ГГ вздрогнул — его выдернуло из раздумий.

— Зашто стојиш тамо и не пуцаш? Или си хтео да им се придружиш?!

(Ты чего стоишь?! Или с ними захотел?!)

Ствол автомата упёрся в его висок. Но он не шелохнулся. Молчал. Глядел на оставшегося в живых оперативника — девушку.

Внезапно он ударил по автомату, сбивая его в сторону. В два выстрела — в упор — он разнёс лицо первому боевику, затем расстрелял второго. Медленно перевёл взгляд на девушку.

Она была в шоке. Он сделал шаг к ней. Голос его прозвучал глухо:

— Ты ведь хочешь жить, так ведь?

Она молча кивнула. Когда пришла в себя, схватила плёнку с фотографиями и сжала её в руках, не сводя с него настороженного взгляда.

Он снял с себя истрёпанный бронекостюм, бросив его на землю, затем наклонился над телом убитого серба. С него он снял бронежилет и автомат.

— Ты ведь говоришь по-английски? Или хотя бы по-сербски?

— Да. Я говорю по-английски. Я американка, — ответила она, сжав винтовку.

Девушка поднялась, убрала плёнку фотоаппарата в карман и навела оружие на бойца.

— Почему ты помог мне?

— Честно? Не знаю. Если хочешь — можешь убить меня. Вы с этими сербами помешали мне закончить начатое. Но ты одна тут долго не продержишься. Я могу помочь тебе.

Она не спешила нажимать на курок. Внутри — хаос. Паника, сомнения, страх.

«Чёрт... что мне делать? А если он просто играет? Убьёт или сдаст кому-нибудь? Я не могу умереть здесь, как брошенная собака…»

— Эй! Ты долго будешь стоять? Нам лучше убираться отсюда, пока не пришли сербские или боснийские ополченцы.

Она снова посмотрела на него, затем опустила винтовку и тяжело вздохнула.

— И куда нам идти? У тебя есть план?

— Всё зависит от того, куда тебе нужно. Я могу провести тебя.

— Мне нужно добраться до заставы миротворцев у международного аэропорта.

Боец кивнул, прикрыв глаза. Мысли вновь завихрились.

«Чёрт… кто додумался ставить заставу миротворцев в такой мясорубке… Придётся импровизировать…»

— Эй! Ты чего застыл?

— Думаю, как мы туда проберёмся. Это опасное место.

— Но это же миротворцы ООН. У них нейтралитет. Их нельзя трогать!

— Боснийским сербам плевать. Они стреляют по всем, кого не узнают. Боевики вроде меня — тем более. На нейтралитет всем наплевать. Нас ждёт долгий путь. Желательно — без остановок.

— Погоди. Мне нужно пробиться к территории, которую они контролируют.

Она достала фотоаппарат и показала ему.

— Я должна сделать ещё снимки. Люди должны увидеть, что здесь творится. Мир должен знать.

Боец чуть усмехнулся, услышав её слова. В этом была горечь, а не радость.

— Общественность?.. — он покачал головой. — Думаешь, их это остановит? Даже ООН тут бессильна. Всё, что мы можем — выжить. Я проведу тебя туда, где ты получишь свои снимки.

Он шагнул наружу. Девушка осталась стоять — ошеломлённая, растерянная. Через несколько секунд всё же двинулась за ним. Они пошли в сторону парка Хастахана. Город вокруг гремел — где-то близко гремели взрывы, вдалеке слышались автоматные очереди.

Добравшись до входа в парк, они остановились. Из центра поднимался густой столб чёрного дыма. Оттуда же доносились выстрелы и крики.

— Что там происходит? — голос девушки дрожал. — Этот запах гари… просто невыносим.

— Когда доберёмся до точки, сама увидишь.

Он повёл её к многоэтажке неподалёку, поднял на четвёртый этаж. Там, в одной из комнат, они заняли позицию у окна. Боец достал бинокль, а девушка — фотоаппарат. Она взглянула вниз… и застыла.

Там, внизу, тела убитых сваливали в общую яму. Кто-то облил её бензином, и вспыхнул огонь. Не меньше тридцати тел — мужчин, женщин… детей. Рядом поставили на колени ещё дюжину безоружных. Среди них — подростки лет тринадцати. Один из ополченцев в красном берете медленно расхаживал между ними, потом достал пистолет и начал хладнокровно стрелять — в голову, одного за другим.

Девушка судорожно продолжала фотографировать, сдерживая рвотный позыв. Она дрожала. Последний кадр — и она не выдержала: опустила камеру и согнулась, её вырвало на пол. Она тяжело дышала, лицо залито слезами, руки тряслись.

А боец? Он продолжал наблюдать, абсолютно спокойно. Лицо его было таким же, как раньше — будто видел это сотни раз. Как будто это — нормально.

— Я… я убью их всех… — прошептала она, всхлипывая. — За это…

Схватив винтовку, она отбросила фотоаппарат, прицелилась в палача.

Боец успел в последний момент дёрнуть ствол винтовки в сторону. Выстрел ушёл в пустоту. Внизу сразу же началась суматоха. Ополченцы разбежались, прячась за грузовиками, стенами, остатками баррикад.

— Ты что творишь?! — закричала она. — Я могла их остановить!

— Ты выдала нас! — его голос был резким. — Теперь нам не уйти тихо.

Из окна посыпались пули. Здание загудело от вибраций — бетон крошился, пыль и щебень летели повсюду.

— Уходим, быстро!

Он схватил фотоаппарат и выволок девушку из комнаты. Они спустились по остаткам лестниц, потом по проломам стен добрались до земли. Пули звенели у них над головами. За ними доносились крики и новые очереди.

Они бежали через развалины, пока не оказались в относительной тишине. Перед ними — брошенный лагерь сербов. Там нашли немного боеприпасов, дымовые гранаты, бинты и рацию.

— Попробую связаться с командованием. Может, нас удастся эвакуировать, — она села, начала настраивать частоты.

— Думаешь, кто-то сюда сунется? — он покачал головой. — Пока зенитки сербов работают — ни один транспорт не подлетит.

Девушка не слушала. Она ловила сигналы.

Внезапно — голос из рации. Мужской, спокойный, как смерть.

— Внимание. Обнаружен предатель. Устраните, как и предыдущих. Вместе с ним — боец “Стального Феникса”. Его тело должно попасть в эфир новостей в США и Европе — пусть видят, какие они беспомощные и жалкие. Конец связи.

Она побледнела. Посмотрела на бойца.

— Тебя ищут. Они знают, что ты предал их.

— Угу. Бывает.

— И меня… тоже теперь ищут.

— Добро пожаловать в ад, — он усмехнулся.

Наконец ей удалось поймать частоту своего командования. Она передала координаты, доложила обстановку, попросила эвакуацию. В ответ — короткий приказ: двигаться к точке экстренного выхода, известной с начала операции.

-Ну пора бы выдвигаться раз смогут эвакуировать.Бери всё что может пригодиться и веди.

Меринов поднял с земли шлем, осмотрел его и надел. Затем вставил в автомат магазин с бронебойными патронами, перезарядил и перевёл взгляд на девушку. Та уже вытащила плёнку из фотоаппарата, аккуратно спрятала её к первой, а потом взяла со склада пистолет. Нашла к нему магазин, вставила, щёлкнула затвором.

— Ладно, — сказала она. — Нам нужно двигаться к центральной библиотеке. Пройдём через неё и выйдем к точке эвакуации.

Меринов хмыкнул, в его голосе сквозила ирония:

— Ну, маршрут ты выбрала не самый удачный. Там, в районе библиотеки, расположился штаб "Апокалипсиса". Они используют это место как узел снабжения. Плюс, сербы там дежурят постоянно.

— Прорвёмся. Мы обязаны. Иначе всё, что я сделала… всё, что мы видели… всё это будет напрасно.

Он молча кивнул.

— Ладно. Попробуем. Хотя бы скажи, как тебя зовут?

— Зачем тебе это?

Она слегка нахмурилась, но через пару секунд всё же ответила:

— Карен. Карен Андерсон. И что дальше?

— Меринов Баштински. Рад знакомству… ну, насколько это вообще уместно в такой ситуации.

Он повернулся к выходу.

— Пошли. Времени мало.

Город погружался в сумерки, тусклый свет закатного неба терялся в плотном тумане и клубах дыма. Они двигались быстро, перебежками, стараясь не оставаться на открытых участках. Когда добрались до печально известной "Аллеи снайперов", им пришлось ползти, прятаться за машинами, обломками, бетонными плитами. Откуда-то сверху хлопали выстрелы, и каждый раз звук падающих гильз звенел по крышам, разносясь на сотни метров.

— Слева! — выкрикнул Меринов, втягивая Карен за угол.

Секунда — и снайперская пуля врезалась в стену, где только что была её голова. Они затаились.

Выстрел. Второй. Третий.

Один из них задел Карен — пуля прошла вскользь по ноге. Девушка вскрикнула, споткнулась, прижалась к земле.

— Твою мать, — прошипел Меринов. — Всё, по земле больше не пойдём.

Он подхватил её под плечо, повёл в сторону разрушенных катакомб. Когда-то это были дренажные тоннели и подвалы старых зданий, теперь — лабиринт темноты, осыпавшегося камня и гнили.

Они шли медленно. Каждый шаг отзывался болью у Карен, но она молчала. Лишь тяжело дышала.

— Меринов… — её голос был сдавленным. — Скажи мне… почему ты на самом деле мне помогаешь?

Он не ответил сразу. Остановился. Потом, не оборачиваясь, достал из нагрудного кармана крест — тот самый, окрашенный в ало-красный. Сжал его в ладони.

— Честно?.. Я и сам не знаю.

Он пошёл дальше. Молчание окутало катакомбы.

«А ведь действительно… зачем я это делаю? Надеюсь на прощение?.. Или на то, что хоть кто-то запомнит меня не как палача?.. Может, просто боюсь умереть один — никому не нужным?»

Карен молчала. Она чувствовала в нём нечто человеческое, даже если сама не могла объяснить — что именно.

Вскоре они остановились перед проломом в потолке.

— Мы уже под библиотекой, — сказала она, вытирая с лица грязь.

— Да, похоже на то. Поднимемся через эту пробоину. Осторожно.

Сквозь бетонные щели они выбрались в здание. Огромные залы, некогда наполненные книгами, теперь были разрушены. Стеллажи сожжены, потолок местами обвалился. Сквозь щели в стенах лился серый свет, и снаружи доносились голоса и рёв двигателей.

— Јеси ли пронашао свог издајника? (Вы нашли своего предателя?) раздался грубый голос.

— Не, међутим, постоје сумње да се креће ка аеродрому заједно са борцем Челични Феникс,(Нет однако есть подозрения что он двигается в сторону аэропорта вместе с бойцом Стального Феникса) ответил второй.

Карен замерла, глядя на Меринова.

Он вытянул руку, приложив палец к губам. Затем жестом показал: двигаться вдоль стены — тихо, без резких звуков.

Они крались вдоль полок и руин, направляясь к запасному выходу, за которым должна была начаться последняя часть их маршрута.

— Челични Феникс!? Морамо их пресрести, или би могли да одају наше кључне положаје! (Стальной Феникс!? Нужно перехватить их, иначе они могут выдать наши ключевые позиции!)

— Знамо! Не помишљајте да ми командујете! Примате нашу помоћ у борби против Хрвата и Босанаца. (Мы знаем! Не думайте командовать мной! Вы получаете нашу помощь в борьбе с хорватами и боснийцами!)

Наш дуэт продолжал медленно двигаться вперёд, прислушиваясь к разговору за стеной. Голоса звучали резко, с нарастающим напряжением. Внезапно — свист, а потом серия глухих взрывов, от которых дрожала земля. Над ними пронёсся объятый пламенем грузовой самолёт, пикируя к земле.

— Чёрт, что это было?! Бомбардировщик?

— Видимо, да... Надо выбираться отсюда — и быстро!

Они стремительно покинули здание библиотеки и направились к «этажкам», за которыми должна была находиться точка эвакуации. Но, едва миновав поворот, наткнулись на двух сербов. Те с криками избивали прикладами безоружных боснийцев.

— Будем что-то делать? Если не вмешаемся — они их просто убьют.

— Нам нельзя привлекать внимание, помнишь?.. Хотя... к чёрту.

Боец прицелился и выдал длинную очередь. Сербы рухнули, не издав ни звука. Следом — крики, топот, движение.

— Валите отсюда! Быстро!

Боснийцы, не сказав ни слова, метнулись в сторону ближайшего подъезда. Меринов и Карен тоже попытались отступить, но уже слышались шаги преследователей. За ними гнались боевики, среди которых были и бойцы «Апокалипсиса».

Погоня продолжалась до брошенной заставы — места, которое годилось для эвакуации: открытая площадка, укрытия, место для посадки вертолёта. Едва они достигли стены, Карен снова получила ранение — теперь в левое плечо. Меринова задело в ногу.

Они успели укрыться, но противник начал окружать. Вдали слышался гул... затем — отчётливый лязг и грохот гусениц.

— Нас будут штурмовать. Как будем выбираться?

— Я... я не знаю. Могу лишь сделать одно.

Карен достала сигнальный пистолет, подняла его к небу и выстрелила. Заряд озарил округу резким синим светом.

— Меринов… спасибо. Ты пытался спасти меня, несмотря на то, что предал своих...

Её слова вонзились в сознание. Меринов был потрясён — им, возможно, суждено умереть. И всё же... возможно, нет.

Оглядев территорию, он заметил то, что изменило ход мыслей: у стены стоял силовой экзо-бронекостюм «Чистильщик» — тяжёлый, обугленный, но с работающим огнемётом.

— Прикрой меня. Я выиграю для тебя немного времени. И ещё...

Он достал из кармана крест. Несколько секунд смотрел на него, затем бросил девушке.

— Пусть Господь защитит тебя, Карен Андерсон.

— Меринов?! Что ты задумал?!

Он уже мчался к экзокостюму. Карен оглянулась в панике. Увидев у ящиков брошенный ПКМ, она дотянулась до него, перехватила и тут же открыла огонь, заливая боевиков шквалом пуль.

Меринов тем временем добрался до брони, забрался внутрь и начал активацию. Кабели питания, система блокировки — всё заработало. Закрепив привод, он встал и шагнул вперёд.

Он шёл навстречу врагу — тяжёлым, уверенным шагом. Из сопла вырывалась струя горящей смеси. Боевики, попавшие под её поток, кричали, падали, пытаясь сбросить с себя огонь. Танк медленно поворачивал башню.Меринов вновь выпустил из встроенного в его правую руку огнемёта струю горящего топлива. Пламя с глухим рёвом обдало лобовую броню танка. Он бил точно — в смотровые щели, в вентиляционные отверстия,и люк. Машина дрогнула, качнулась, и в следующее мгновение выстрелила. Грохот был такой силы, что оглушённый Меринов едва не рухнул на землю. В глазах поплыло, в ушах — сплошной звон. Но он продолжал держать руку вытянутой, пламя вырывалось вперёд, обволакивая броню танка.

Из башни один за другим начали выбираться пылающие фигуры. Горящие солдаты, крича, вываливались наружу, их лица уже начинали обугливаться, как древесный уголь. Меринов шагнул вперёд, не давая им шанса спастись. Левой рукой он перехватил автомат и, стреляя навскидку, стал сдерживать напирающих боевиков. Улица превратилась в хаос — дым, гарь, крики.

Карен, придя в себя после выстрела, с трудом подняла голову. Её взгляд поймал небо — оттуда снижался вертолёт с эмблемой Стального Феникса. Бортовая дверь уже была открыта, бойцы в тёмно-серой броне вели огонь изнутри. Карен впервые за долгое время улыбнулась — но радость оборвалась, когда прямо возле вертолёта пронеслась ракета. Взрыв ударил рядом, корпус дёрнуло. На земле показались двое — бойцы «Апокалипсиса» в экзоброне. Один нёс на плече ракетницу, другой — тяжёлый пулемёт, из которого он тут же открыл огонь по винтам вертолёта, а затем — по Меринову.

Тот, не медля, бросил автомат, прикрыл голову левой рукой и, рванув вперёд, направив огнемёт прямо на врагов. Струя огня ударила в одного из них, но не пробила броню. Вертолёт с шумом опустился на площадку, из него выскочили четыре бойца. Они открыли плотный огонь, прикрывая эвакуацию. Один из них подхватил Карен, уводя к борту. Она кричала, зовя Меринова, слёзы струились по лицу.

Тем временем Меринов подскочил к одному из экзобойцов. Огненной струёй он выжег прицел и механизм РПГ. Но против двоих — это было почти самоубийство. Пока Меринов разбирался с первым второй с пулемётом ринулся к вертолёту. Меринов погнался за ним его и сбил с ног, обдав пламенем. Тот загорелся, как факел, и закричал. Второй вражеский боец схватив пулемёт который выронил второй начав стрелять, не давая бойцам Стального Феникса выбраться из укрытия. Меринов прыгнул на него, схватил за плечо и дёрнул назад, избивая встроенным огнемётом. Удары были мощными, но оружие не выдержало — при очередном ударе оно вспыхнуло изнутри. Правая рука брони горела.

— Ты предатель! — проревел боец, ударив Меринова прикладом.

— Лучше быть отбросом... чем слушать бредни старого безумца, — процедил Меринов сквозь зубы.

Стычка превратилась в драку. Кулаки в броне, удары по шлемам, кровь, металл, огонь. Наконец Меринов рухнул. Противник, уверенный в победе, развернулся и пошёл к вертолёту. Тот уже разгонял винты.

Но Меринов, обгоревший, контуженный, поднялся. Он сорвал с головы шлем, в первый и последний раз показывая лицо. Лоб в ссадинах, один глаз залит кровью. Он бросился вперёд и догнал врага у самого борта.

— Карен! Улетай! Немедленно! — закричал он.

— Я не могу тебя оставить! — плакала она. — Позволь спасти тебя, ты спас меня...

— Меня уже не спасти. Это... моё искупление. За всё, что я сделал.

Он навалился на врага, удар за ударом разрушая сочленения экзокостюма. Вертолёт, наконец, взмыл в небо. С земли по нему начали стрелять — сербы успели подтянуть зенитку. Карен смотрела вниз до последнего.

И тогда — прогремел взрыв. Боекомплект танка, оставленного позади, сдетонировал. Пыль и огонь закрыли площадку а башня танка взмыла в небо высоко над зданиями.

Прошло несколько месяцев. В ходе операции «Вынужденная Жестокость» Стальной Феникс и силы НАТО начали наступление на юге. Когда район, где проходила та битва, был освобождён, двое оперативников нашли среди бетонных руин останки экзокостюма.

Позже Карен прибыла на то место. Её сопровождали миротворцы. Среди тел и обломков она нашла его — обгоревшее тело, навсегда сросшееся с бронёй. Молча, со слезами на щеках, она достала красный алый крест — тот самый, что он когда-то отдал ей — и повесила на останки.

— Спасибо. Ты спас меня. Я надеюсь, Господь простит тебя...

Конец.