Инженерская доля
Заглавие, пролог.
* * *
Патман Анатолий Н.
Инженерская доля
Повесть
Фантастика (альтернативная история)
Аннотация:
Простой и обыкновенный опус на тему альтернативной истории.
К середине 1974 года у молодого и талантливого советского инженера Вячеслава Репнина, прямого потомка князей Волконских-Репниных, и даже по мужской линии, дела как бы пошли в гору. Пусть он и имеет княжеское происхождение, мало кто в Советском Союзе на него за это косится. Он, а фактически отставной подполковник спецназа из 2022 года Николай Александрович Романов, участник СВО, сильно помог своей Родине. Именно благодаря ему СССР улучшил в мире некоторые свои позиции. Тут и разоблачение всевозможных шпионов, предателей и преступников, производство, хоть пока и в недостаточном объёме, неплохой бытовой техники, и немалые успехи в музыке. Но всё равно опасность родной стране, грозящую со стороны предателей, устранить не удалось. Так что, несчастного пропаданца впереди ждёт ещё немало важных дел.
Прошу извинить за гипертрофированное описание моральных терзаний главного героя, но, к счастью, у него теперь всё хорошо с семейными отношениями. Да, его жена Инга всё-таки оценила мужа по достоинству и поняла, что лучше него спутника для совместной жизни и отца для своих детей она не найдёт. И молодая женщина даже начала испытывать к нему, пусть пока не совсем любовь, но определённые симпатии. Само собой, и разные моральные уроды, пачками укладывающие женщин в свою постель и ломающие жизнь и им, и их мужьям и семьям, никуда не делись. И в советское время хватало легкомысленных и, более того, продажных женщин, всеми путями стремящихся обеспечить себя благами жизни. Но главный герой с ними дел не имеет и никаких отношений не поддерживает. У него, к счастью, свой круг общения, и там люди вполне примерного поведения. Но в жизни всё бывает...
Вообще, страшные рояли в кустах и Марти и Мэри, конечно, Сью! Ещё и романтические сопли, и кое-то и похлеще! Прошу извинить, но имеются и сцены 18+.
Черновик, и текст по мере сил и желания будет чиститься и изменяться. Всем читателям, высказавшим конструктивные замечания и пожелания, автор выражает самую искреннюю благодарность.
Все события вымышленные, персонажи выдуманные, но есть и исключения.
Текст книги, думается, вполне соответствует соглашению «Красный конвент» (http://samlib.ru/k/krysolow/redkonvent.shtml).
* * *
Оглавление
Пролог
Глава 01. Расцветали яблони и груши...
Глава 02. Поплыли туманы над рекой...
Глава 03. Выходила на берег красотка...
Глава 04. У меня приказ на песни...
Глава 05. А жена мне крепкий тыл...
Глава 06. ...
Глава 07. ...
Глава 08. ...
Глава 09. ...
Глава 10. ...
Глава 11. ...
Глава 12. ...
Глава 13. ...
Глава 14. ...
Глава 15. ...
Глава 16. ...
Глава 17. ...
Глава 18. ...
Глава 19. ...
Глава 20. ...
Глава 21. …
Глава 22. …
Глава 23. ...
Глава 24. ...
Глава 25. ...
Глава 26. ...
Глава 27. ...
Глава 28. ...
Глава 29. ...
Глава 30. ...
Эпилог
* * *
Пролог
– А теперь, дорогие друзья, радио «Свобода», и с вами в эфире Савик Шустрый. Сначала мы решили ознакомить вас с новинкой танцевальной музыки, написанную, раз эта передача посвящена ему, известным уже всему миру князем Вячеславом Репниным из России. Называется «Save me». Сам князь почему-то отнёс эту композицию к стилю шуточной музыки. А так, это, хоть немного и странная, вполне интересная вещь. Её вдруг записали в, э, Ленинграде, в ресторане «Кавказский», как бы любимом у семьи князя, корреспондент «Le Monde» Пьер Карден и его оператор Франсуа Перен. Само собой, они любезно предоставили эту запись и на нашу радиостанцию.
– Вот видите, уважаемые радиослушатели, вполне прелестная композиция. И там мы слышим, разумеется, нежный голос княгини Инги. Несмотря на имевшиеся меж ними отдельные разногласия, эта семейная пара всё ещё вместе. Хотя, мы знаем, что в Советской России власти на семейную жизнь своих граждан обращают весьма пристальное внимание, тем более, таких заметных лиц, как князь и княгиня, и в их отношении, скорее всего, действуют определённые ограничения, поэтому они вместе. Правда, на людях пара показывает самые тёплые и искренние отношения. К тому же, у них подрастают сын Никита с дочкой Нсташей, которых многие русские телезрители, так и мы в Европе, могли видеть на телеэкране при показе концерта в Кремле, при исполнении песни «Hasta Siempre, Comandante» одного кубинского композитора, посвященной, как мы знаем, известному кубинскому революционеру Че Гевара, убитого при совершении террористических актов в Боливии. Её мы сейчас и передадим.
– Да, друзья, хоть и совершенно различные композиции, но надо отдать должное голосу княгини, она прелестна. Для сравнения мы сейчас передадим очередную композицию из шуточной серии, называющуюся «Fly, Robin, fly». Там мы тоже слышим её голос.
– Вот видите, друзья, что обе танцевальные композиции, хоть как бы и шуточные, князю вполне удались. Жаль, что мы не можем видеть эту интересную семейную пару на гастролях у нас, в Европе. Как мы все знаем, они уже несколько лет работают в, э, Ленинграде, на большом военном заводе, выпускающем танки и самоходные орудия большого калибра, причастны к их производству, поэтому не могут быть выпущены в наши свободные демократические страны. Зато, и неожиданно для многих, но, как оказалось, всё же после личного обращения американского сенатора Эдварда Кеннеди к Генеральному Секретарю ЦК КПСС Леониду Брежневу, ещё в апреле этого года, свободы добились другие известные русские музыканты – дирижёр Мстислав Ростропович и его жена, оперная певица, Галина Вишневская. Они вместе с детьми скоро уедут из России. Хоть их отъезд оформлен как творческая командировка, на самом деле уедут оттуда навсегда. Мы знаем, что как раз сейчас во Франции с триумфом закончил свои гастроли Эстрадный оркестр э, Ленинградского радио и продолжит их уже в Испании. Он успешно выступил и в ФРГ, и Бельгии, и Нидерландах, и Люксембурге. Стоит сказать, что репертуар оркестра в основном состоит из музыки князя Вячеслава. Так что, это и его личный успех. Совершенно за короткое время он стал одним из самых заметных композиторов в мире. И мы, уважаемые радиослушатели, сейчас предлагаем вам послушать его очередную песню, и даже на французском языке, само собой, в исполнении княгини Инги. Со слов уважаемых Пьера Кардена и Франсуа Перена, прямых очевидцев, князь написал эту «Les anneaux de Saturne» в течение получаса прямо в ресторане «Кавказский», и она была там тут же исполнена, и успешно.
– Как видите, друзья, и эта песня прелестна. Жаль, что мы напрочь лишены возможности видеть эту интересную пару в наших демократических странах на гастролях или в туристических поездках. У нас тоже живёт множество почитателей их творчества. Для сравнения, послушайте ещё одну песню князя, уже на русском языке, на этот раз в совместном исполнении и князя, и княгини. Лично мы находим эту «Здравствуй, как ты живёшь» вполне интересным.
– Мы должны отметить, уважаемые радиослушатели, что до этого времени, несмотря на всемирный успех и популярность его музыки и у себя, в Советской России, князь Вячеслав испытывал со стороны властей сильные притеснения. Но сейчас, похоже, что его положение начало меняться? Начат выпуск пластинок, хоть тиражом лишь в полмиллиона экземпляров, с его инструментальной музыкой, песнями на иностранных языках и на русском в исполнении самого князя и княгини Инги, ещё и её сестёр Ирмы и Инессы. Да, девочки тоже весьма талантливы, и выпуск пластинок в их исполнении может оказаться успешным. Мы предлагаем вам, друзья, послушать одну интересную песню в исполнении Ирмы Лацис. Называется «Строим БАМ», и она сейчас очень популярна в России.
– Можно сказать, дорогие радиослушатели, что князь Вячеслав успешно выполнил заказ властей в поддержку строительства новой железной дороги. Мы понимаем, что она направлена, прежде всего, против Китая, но и сам Генеральный Секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев, так и советские власти объявили её важной стройкой, предназначенной для ускоренного развития совершенно пустых территорий на Дальнем Востоке. Она стала комсомольской, и как принято в Советской России, молодёжь масссово отправляется на её строительство. Ещё князь Вячеслав отметился целой серией песен, посвящённых прошлой Великой Отечественной войне. Это и «Ты же выжил, солдат», и «О той весне», и «Обелиск». И сейчас мы, друзья, хотим предложить вашему вниманию последнюю песню, уже в исполнении Инессы Лацис.
– Как видите, уважаемые радиослушатели, младшие сёстры княгини Инги тоже подают большие надежды. Они популярны и у себя в стране, и за рубежом, у нас. Но нам хочется отметить, что как раз сейчас в Советской России происходят странные и интересные события. На первом месте, конечно, стоит неожиданный арест некоего цыгана Бориса Буряце, артиста Большого театра, но как бы и любовника дочери самого Леонида Брежнева Галины, так как бы и агента иностранных спецслужб. Появились странные и не совсем достоверные сведения о том, что он тайно встречался с известным английским импрессарио Стенли Лауденом, которого советские власти теперь непонятно отчего подозревают в связях с МИ-6, и как бы просил у него помощи для побега на Запад. Вообще после снятия Юрия Андропова с должности Председателя КГБ, там вдруг начата ожесточённая чистка, и новый Председатель этого комитета Семён Цвигун тихо, но настойчиво выгоняет оттуда сторонников прежнего руководителя. Как бы произведены и многочисленные аресты тайных агентов иностранных спецслужб, так и преступников, как бы нарушивших советские законы при операциях с драгоценностями, ценными металлами и иностранной валютой. Мы теперь знаем, что сотрудники КГБ пытались обвинить и арестовать и князя Вячеслава в незаконном храненнии валюты, но их попытка тогда не увенчалась успехом. Как обстоят дела на самом деле, мы тут пока можем лишь строить разные предположения. Но нет данных и насчёт того, что он может быть причастен к операциям с иностранной валютой. Сам князь никаких заявлений о странном происшествии не делал и вряд ли сделает. С другой стороны, сейчас князь Вячеслав с княгиней Ингой вполне обеспеченные люди, получающих немалые отчисления и от контрактов с «PolyGram Records», и за авторство над большим количеством и музыкальных, и литературных произведений, и им нет никакого интереса заниматься как бы незаконными делами.
В то же время для нас вполне понятен большой успех фильма американского режиссёра Джона Ли Томпсона «Золото Маккенны», который уже почти неделю демонстрируется в России. Многие иностранные корреспонденты отмечают, что у касс кинотеатра «Россия» были замечены длинные, даже километровые очереди, кассы брали чуть ли не штурмом, что ярко свидетельствует об интересе советских людей к нашей культуре и демократическим ценностям. Тот же князь Вячеслав, несмотря на выполнение отдельных заказов советских властей, тоже явно испытывает большой интерес и к западной культуре, оттого часто пишет музыку, интересную и для множества людей в демократических странах. По имеющимся у нас данным, представители «PolyGram Records» уже находятся в Советской России, где намечена запись очередной партии его произведений. Хочется надеяться, что князь Вячеслав и на этот раз представит интересную музыку. И мы, дорогие друзья, и сейчас заявляем, что он полностью оправдает наши надежды!
Да, дорогие радиослушатели, хочется ненадолго остановиться и на некоторых важных мировых новостях. Мы получили из наших источников достоверные данные о том, что ещё восемнадцатая мая в Индии проведено испытание первой атомной бомбы под кодовым именем «Улыбающийся Будда». Получается, что ещё одна страна в мире стала атомной державой. А ещё как раз сегодня намечается подписание соглашения между Сирией и Израилем о разъединении войск, которое, конечно, пройдёт чуть позднее. Это, несомненно, большой успех нового премьера-министра Израиля Ицхака Рабина, сформировшего три дня назад новое правительство страны. Мы будем пристально следить за событиями там и сразу же доедем всё до вас. В отличие от демократических стран, как раз в эти дни происходил Х съезд Союза коммунистов Югославии, где Иосип Броз Тито был в очередной раз избран Председателем СКЮ, ещё и без ограничения срока пребывания на этом посту. Понятно, что этот случай ещё раз отчётливо показывает, что имеется разительное отличие между порядками и соблюдением прав граждан в странах с тоталитарными режимами и демократических странах.
Но мы, дорогие друзья, немного отвлеклась и отошли в сторону. Поэтому сейчас, в завершение нашей передачи, просто послушайте милую «Angel of Love» князя Вячеслава, конечно, в исполнении княгини Инги. Мы думаем, что эта песня о любви и прелестный голос княгини в очередной раз поднимут ваше настроение!
Глава 01.
* * *
Глава 01.
Рассветали яблони и груши...
– Ну, что, Вячеслав, Вы настаиваете, что хотите записать эту Дасковскую? Вы насчёт неё никому ничего не говорили, ни с кем не согласовали и проявили самодеятельность, пригласив её на запись. И кто она такая? Её никто не знает, тем более, у нас, в Ленинграде! Насколько нам известно, она пока принимала участие лишь в записи песен к фильму «Точка, точка запятая».
Сегодня первое июня, суббота, и у нас должна начаться запись моей музыки – очередных двух десятков песен и композиций, с довольно авторитетной звукозаписывающей компанией «PolyGram Records» из Федеративной Республики Германия, можно сказать, что нашими давними партнёрами. Хоть они и не совсем мои песни и композиции, но сейчас являются моими. Пусть и выходной день, но нам – мне, двадцатишестилетнему инженеру Вячеславу Репнину, моей жене Инге, на пару лет меня моложе, и её младшим сёстрам Ирме и Инессе, пусть и школьницам пятнадцати и одиннадцати лет, надо работать. Тем более, у немцев в ФРГ жесточайший капитализм, и им социальные завоевания трудящихся побоку. Им теперь, главное, совсем как у американцев, бизнес важнее.
Но сегодня мы слишком сильно напрягаться не будем. Нам сначала надо согласовать список записываемых песен. Вообще-то, раз Андрей Павлович Петров, Глава нашего Ленинградского Союза композиторов ещё в начале мая сказал, что надо подготовить два десятка композиций, я столько и приготовил. И в списке сначала значилась лишь пара русских песен – «Здравствуй, как ты живёшь» и «Притяжение Земли». Хотя, ещё был приготовлен, на всякий случай, и вариант «Das kleine Küken piept» на русском языке с названием «Цыплёнок по имени Пи». Если честно, эта немецкая песенка являлась обычным ширпотребом и была записана мной больше для прикола, но на Западе могла пойти. И немецкий вариант, и русский предназначались для Инессы. И эта шутливая песенка ей вполне подходила. А вот для Ирмы была приготовлена «Un Monde Parfait», само собой, на французском языке. Она и язык хорошо знала, и песня тоже словно предназначалась именно для неё.
Само собой, основную часть записываемой музыки должна была составить инструментальная. Она однозначно вызовет меньше вопросов ко мне. Ещё в марте, в больнице, приготовил. Хоть договор о намерениях уже подписан, но контракт, пусть и остались некоторые мелочи, почти согласован, но всё ж ещё не подписан. А так, условия хорошие, даже лучше прежних. Мы с Ингой и её сёстры по оплате и разным бонусам сейчас проходим почти как настоящие иностранные «звёзды». Само собой, большая, пребольшая часть оплаты пойдёт в госбюджет. Но и отчисления нам выросли раза в полтора. Но мы, в том числе и я сам, пока вообще не знаем, что нам делать с собравшимися на наших счетах деньгами. Хоть и не миллионеры, но в общем пара сотен тысяч рублей, и даже больше, у нас имеется.
Но сейчас немцы захотели записать и другие русские песни. И на этот раз от наших военных песен они корректно отказались. Я и сам вспомнил о них лишь мельком, так и товарищ Круглова Зинаида Михайловна, глава советской стороны, секретарь Ленинградского обкома КПСС по идеологии, не настаивала. Но насчёт «Родина моя», «Идёт солдат по городу» и «Строим БАМ» немцы предложили сами. Тут я сразу же предложил записать их в исполнении «Надежды». Вот приглашать «Май» и «Ласковый май» и не подумал. Немцы хотели привлечь к записи и «Синюю птицу», но ансамбль пока находился на гастролях в Сибири, так что, выдернуть его оттуда не получалось и не стоило. А я сам должен был спеть «В Ленинграде дождик». И ещё у меня была приготовлена пара интересных песен, и новых, именно для Татьяны Ивановны Дасковский, легендарной исполнительницы «Прекрасного Далёка», хотя, и других песен.
Представитель Ленинградского Союза композиторов Матвей Исакович Вознесенский, довольно авторитетный, хотя, не сильно известный композитор, зло посмотрел на меня. Я был с ним как бы не знаком, но уже точно знал, что именно этот «злой гений» принял немалое участие в моей судьбе. Нет, прямых доказательств против него у меня не имелось, но мне было известно, что это он являлся одним из ближайших дружков и, скорее всего, и подельников, беглого советского «авторитета» Якова Моисеевича Натансона. Бывший директор ювелирного магазина, на самом деле тайный главарь бандитов, месяца три назад попытавшихся, вместе с некоторыми сотрудниками КГБ, убить меня, уже как пару месяцев спокойно обитал где-то за бугром. Не, знаю, кем он там являлся – ну, наверное, жертвой тиранической советской власти? А вот в нашем КГБ или Комитете государственной безопасности СССР, раз до этого являлся там «стукачом», и ему позволили и даже явно помогли спешно уехать, то наверняка считался агентом, направленным на специальное задание. Ну, да, славный рыцарь плаща и кинжала...
Ну, мне всё это было фиолетово, вообще до фонаря и лампочки. Главное, что тайный бандит и собирался меня убить! У меня сейчас, согласно конкретным и достоверным, вернее не бывает, данным из будущего, имелось своё, и отрицательное мнение насчёт органов. Это ведь верхушка КГБ тайно поспособствовало уничтожению великого Советского Союза! И сейчас у меня имелось нежилое подозрение, что этот деятель, сейчас наехавший на меня, как раз и мог, в числе прочих недоброжелателей из «творческой среды», заказать меня. Возможно, что и этот Матвей Исакович, хотя, способный композитор и автор крупных произведений, главное, и представитель одной ушлой национальности, тоже мог оказаться таким же «стукачом». Ведь и он часто имел дела с одной большой и печально известной мне компанией сотрудников КГБ!
– Вообще-то, товарищ Вознесенский, мне уже сообщили, что ещё «Эксперимент», «Факир на час», «Летние сны» и «Вера, Надежда, Любовь», и успешно. Я не настаиваю, а просто ставлю в известность Вас и других уважаемых товарищей, что некоторые песни исполнит именно она. Мне не важно, что Вы её не знаете. Главное, знаю я сам, и её голос мне очень нравится!
Да, один несчастный попаданец из будущего, некий Николай Александрович Романов, крутой подполковник спецназа в отставке и участник СВО или специальной военной операции из 2022 года, и в своей прошлой жизни, и даже нынешней, то есть, уже я, инженер производственного объединения «Кировский завод» в Ленинграде Вячеслав Васильевич Репнин, непонятно отчего испытывал сильное восхищение голосом Татьяны Дасковский.
– Может быть? Закадровая запись – это не уровень для работы по контракту! Тем более, уж на «Мосфильме» многим не понравится ваша самодеятельность! Если на то уж пошло, и Ваша жена может сама всё исполнить. Можно пригласить и Людмилу Сенчину, хорошо Вам известную! Уж у неё голос тоже подходит к Вашим песням!
Само собой, моя жена Инга точно может всё исполнить! Она и сейчас участвовала в записи нескольких песен. Правда, хоть сейчас и пыталась это скрыть, явно испытывала нехилое огорчение. Но я, памятуя о печальном начале нашей семейной жизни, не собирался отдавать все песни ей. Такое вот, хоть и сам в этом однозначно не буду сознаваться, тайное наказание.
Может, позже мои шаги ещё и сильно аукнутся мне, но и это было фиолетово, до фонаря и лампочки. Хоть Инга теперь всё время пыталась как бы заверить меня в своей искренней любви ко мне и верности, но доверие к ней было уже сильно подорвано. Её тайные метания между мной и нашей семейной жизнью и своими прежними приятелями, хоть прямой измены и не было, оставили в моём сердце глубокую рану. Я всё ещё продолжал её любить и хотел растить именно вместе с ней наших сына Никиту и дочь Наташу, если Инга на это пойдёт, родить и других детей, но рано постоянно ныла, и мысли об её ненадёжности прочно засели в моей голове. Вот не верил я, что моя жена, до этого страстно любившая своего Пашу Зацепина, ещё и осторожно поглядывавшая на других своих приятелей, вдруг взяла и в один миг полюбила меня. В жизни так не бывает! Да, она могла начать испытывать ко мне лёгкую симпатию и однозначно понимала, что от такого успешного мужа, как я, лучше не отказываться. Могла со временем и полюбить, но это точно процесс не совсем быстрый и наверняка долгий и мучительный. Прежних возлюбленных забыть не так-то просто! В нашей жизни не всё бывает понятным и гладким, и поступки людей, особенно женщин, трудно понять и предугадать.
Что касалось Людмилы Сенчиной, да, «Золушки» советской эстрады, ещё Эдуарда Хиля, нашего весьма популярного певца, хоть мне насчёт них и говорили прямым текстом, то и сейчас я счёл, что сотрудничество с ними мне лучше будет отложить на позднее время. Голос Инги был не хуже, чем у Сенчиной, так у неё, как и у Хиля, круг знакомств был обширным, и подбор репертуара для них проблемой не являлась. Тем более, они и так спокойно и свободно исполняли песни, как бы написанные мной. Я ими никак не торговал, никаких ограничений на их исполнение не накладывал, поэтому многие советские певцы и певицы и прочие коллективы включили их в свой репертуар. Мне, частично и Инге с Светланой Никитичной, моей тётей, старшей сестре моего отца, капали авторские, и всё. Никто у нас разрешений не спрашивал. Да, за «бугром», ну, границей нашего Советского Союза, использование «нашей» музыки, по условиям валютного контракта с советскими полномочными органами, как бы и с нашего согласия, жёстко контролировал уже «PolyGram Records». Но тут мы с Ингой и тётей, ещё Ирмой и Инессой, ничего не решали, всё было в интересах и руках советских органов. Но немцы нас и СССР, вроде, всё же не обманывали, вели дела честно и деньги отстёгивали вовремя и полностью. Ну, дай бог, чтобы всё было хорошо, и фашисты и сейчас дали нам больше тугриков! В том числе и Татьяне Дасковской!
*
Вечером в понедельник, двадцатое мая, к нам с Ингой, раз я всё же находился на работе, по отдельности, позвонил режиссёр Юрий Сааков и сообщил, что у них, на киностудии «Мосфильм», наконец-то состоялось обсуждение актерских проб к новой кинокомедии «Афоня», и на главную роль был утверждён Леонид Куравлёв. Так как тут я вообще являлся одним из авторов сценария, то эта новость касалась нас напрямую. Тем более, часть сцен как бы должны были снимать у нас дома и с нашим участием. Но это ожидалось всё же немного позже, в середине июня. Всё-таки съёмка кино, тем более, в Советском Союзе – это довольно сложный и долгий процесс, к тому же и сопряжённая немалыми и нехорошими интригами. Там и желающих сняться хватало, так и влиятельных лиц, контролирующих процесс, много, поэтому могли запросто всё поменять в последний момент. А я никакими административными и прочими ресурсами просто не обладал, так и не собирался никуда вмешиваться, поэтому всё происходило без моего участия и вмешательства. Снимут нас, хорошо, не снимут – что же, Инга и её сестры Ирма и Инесса могут немного расстроиться, но это не смертельно и на нашей жизни мало отразится. Если снимут, то тоже никак не повлияет.
А так, я, пользуясь моментом, лишь попросил у режиссёра сообщить мне номер телефона, по которому я мог бы связаться с одной певицей, закадровой исполнительницей, конечно, Татьяной, как бы дочкой лётчика Ивана Семёновича Валухова, ещё и Героя Советского Союза. Я не знал, успела она выйти замуж и родить дочку. Если честно, специально не интересовался, но как-то, ещё года три назад, Вячеслав слушал по радио одну песню певца Валерия Дасковского «Бывают в жизни дни». Судя по всему, это он являлся мужем певицы. Но память Николая ничего о нём не выдала. Значит, особо отметиться не успел. Если и саму Татьяну Дасковскую, хоть и спела сотни песен и имела чудесный голос, в Советском Союзе почти никто не знал. В общем, тут можно было лишь ругаться и сказать, что мафия бессмертна и всемогуща!
А Юрий Суренович удивился, но не отказал, и на другой же день сам перезвонил мне и вдруг связал меня с певицей. Похоже, что, хоть примерно и догадывался, захотел узнать, что мне и на этот раз взбрело в голову. Но я таиться и не собирался.
– Татьяна Ивановна! – прямо сказал я. – Я Вячеслав Репнин, инженер из Ленинграда. Возможно, что моё имя Вам сейчас ничего не скажет? Ну, Юрий Суренович меня немного знает. Я слышал, что Вы сейчас являетесь штатной работницей киностудий «Мосфильм» и имени Горького и порой принимаете участие в озвучивании фильмов. Я как-то ознакомился с некоторыми Вашими работами, и они меня тронули. Мне нужна исполнительница для некоторых новых песен. Каких, чтобы не было ненужных утечек, пока промолчу. Ничего такого обещать не буду, но думаю, что Вы не пожалеете. Мы запишем их для Ленинградского радио, с участием части музыкантов его оркестра. Хоть основной состав оркестра сейчас на гастролях за рубежом, но музыкантов для нас хватит.
Да, тогда нам, в том числе и мне, не было известно, состоится ли контракт с «PolyGram Records» или нет. Полномочные советские органы предпочитали держать нас в неведении. Нет, мы готовились. Но я решил записать хоть немного песен на русском языке, само собой, на Ленинградском радио. А то много чего как бы сочинил, и они частично были и записаны, но в исполнении «Мая» и «Ласкового мая». А Инга, Ирма и Инесса как бы остались в стороне.
Насчёт себя я нисколько не беспокоился – в любом случае, хотя бы как автор, останусь знаменитым, теперь уже и на весь мир, и денежки буду капать. Мне, как бывшему офицеру спецназа, лишней известности и не надо, и не хотелось. Но требовалось хоть немного внимания уделить и своей жене. А то у нас и так, хоть на вид и ничего, сложные отношения. Я это чувствовал своей шкурой. Уйдёт Инга и после этого попаду на немалые денежки – это меня так уж особо не волновало. Ну и хрен с ней! И женщин, и не хуже неё, на свете полно, и денежки заработаю. Но вот что однозначно, так это я уверенно лишусь детей! Инга точно не подпустит меня к ним, и возможностей для этого найдёт, так она и запросто настроит их против меня. Даже если вырастут, будут сторониться меня. Это полностью согласуется с её характером – хоть мы с ней сейчас как бы не разлей вода, но она точно постарается припомнить нелюбимому и случайному мужу все обиды, как бы нанесённые ей мною. Потому что чувствую, что она всё же не совсем полностью воспринимает меня своей. Поэтому и я страхуюсь – и далее буду привлекать сторонних исполнительниц. Хоть как, и Ирма с Инессой встанут на сторону старшей сестры. Своя кровь, так у меня и с их родителями, папой и мамой, никогда не было хороших отношений. Игорь Оттович Лацис и Анна Васильевна с самого начала были настроены против меня, и сейчас, хоть у нас как бы всё нормализовалось, и их сильно тянуло к внукам, нашим сыну и дочке, если что, они сразу же отвернутся от меня. Наверняка ещё и постараются насолить как можно больше. Я теперь знал, что и Анна Васильевна, когда-то являясь любовницей того самого Натансона, немало «наклепала» ему на мозги. Может, и она тоже как-то дала ему своеобразный наказ? У меня имелись и подозрения на этот счёт.
А так, девочки уже сейчас стали не меньшими знаменитостями, чем мы с Ингой. Уже не пропадут. Хотя, и сейчас я подобрал для них интересные песенки, так что, и они примут участие в записи. Но я далее буду плотно сотрудничать и с Татьяной Дасковской. Просто память Николая не даст, так и совесть что-то немного взыграла. Пусть хоть сейчас она получит толику заслуженной славы!
– Чтобы у Вас, Татьяна Ивановна, не было неприятностей на работе, я могу связаться прямо с Вашим руководством. Думаю, что они мне всё-таки не откажут. Да, ещё попрошу Юрия Суреновича сегодня же сообщить им, что пригласил Вас на первое июня на запись в Ленинград, примерно на пять дней. – Ну, режиссёр, раз находился рядом, тут же постарался заверить меня, что сообщит и непременно поможет ей всем. – Приём полностью за мой счёт. Можно было бы устроить запись и в Москве, но я привык работать с музыкантами оркестра и работниками Ленинградского радио, так у нас и давние творческие связи, поэтому работать здесь будет проще.
Глава 02.
* * *
Глава 02.
Поплыли туманы над рекой...
Ну, не буду же я заявлять прямо, что у меня имеются неплохие связи на Ленинградским радио, и мне там работать намного проще. Да, как бы свой. А в Москве я откровенно чужой и не исключено, что разные недоброжелатели запросто устроят мне всевозможные пакости. В «творческой среде» это как пить дать, для них такое в крови. Хотя, теперь и там меня наверняка знают.
– Э, Вячеслав Васильевич, – тут певица ненадолго замолкла, а потом взволнованно продолжила, – я наслышана о Вас и сразу же сообщаю, что согласна. Но у Вас и своя жена может исполнить песни самого широкого диапазона. Она замечательно поёт!
Да, певица всё же остерегалась, что Инга может обидеться. Ну, да, страшнее обиженных жён никого нет. Но тут я уже говорил жене, что хочу пригласить на запись части песен Дасковскую. И она, хоть слегка была и недовольна, согласилась. И так не раз просил и предупреждал, так и сама прекрасно понимала, что я её добровольно в артистки не отпущу, а если силком пойдёт и даст хоть малейший повод, то неминуемо последует разрыв наших семейных отношений. И я был уверен, что однозначно даст, так как там разных соблазнов для падения было полно, и многие творческие вопросы решались, мягко выражаясь, не совсем добропорядочными способами. И Инга сама же хорошо представляла, что сейчас и советские «творческие среды» являлись ещё тем «гадюшником». А далее наверняка станет и хуже. А память Николая сообщала мне вообще ужасные вещи.
– Ну, насчёт этого, Татьяна Ивановна, не беспокойтесь. С Ингой уже всё согласовано. И привлечение других исполнителей является для меня обычной практикой. И даже причину я Вам раскрою – мы с женой решили, что нам всё-таки лучше повышать свой основной профессиональный уровень, а музыка останется увлечением. Ведь я больше инженер, чем музыкант, а Инга, как переводчик, тоже хочет освоить больше иностранных языков. Она, хоть ранее этим не сильно и редко занималась, сейчас спокойно может переводить и сложные технические тексты на английском и французском языках. А ещё мы все, в том числе и её сёстры, изучаем немецкий и испанский языки. Хотя, это нам однозначно поможет и в музыке.
И тут я нисколько не врал. Саму Дасковскую, как выкинули в девяностые годы из киностудий, так чуть не заморили голодом. Никому не было дела до её прекрасного голоса, и музыка тогда сразу же пошла другая, если честно, откровенно отстойная, и творческие вопросы и дела решались уж совсем бандитскими и непристойными способами. И люди стали другими, явно хуже, чем ранее. Так что, уж лучше остаться хорошими инженером и переводчиком, и знающими кучу иностранных языков, в том числе и китайскую грамоту, чем быть плохими, гадкими и развратными музыкантами, сочиняющими и исполняющими отстойную музыку. Это не для меня!
А так, я и так выкладывался полностью, так как мне надо было заботиться о репертуаре ещё ВИА «Синяя птица» и «Надежда». Ладно, что в последнюю неделю всё-таки постарался осторожно отойти от сотрудничества с нашими заводскими ВИА «Май» и «Ласковый май». Да, мы все, как бы по уважительным причинам, дружно отказались от участия в концерте взрослого ансамбля, назначенного на субботу, первого июня. Я не предоставил «Маю» и ни одной новой песни, открыто заявил, что как бы выдохся и решил ненадолго отдохнуть. А руководители детского, раз это они нас как бы «кинули», уже сами поостереглись с нами связываться.
А всё оттого, что случилось небольшое «недоразумение», если честно, нас откровенно проигнорировали. Само собой, у меня сразу же родилась очередная лёгкая и мелкая обида, если честно, ещё и глупая. Ясно, что больше страдают не подлые вредители, а другие, и невиновные, и само дело, но, раз одни нехорошие люди решили устроить нам разные мелкие подлости, приходится им отвечать. Как говаривал кот Леопольд, выходи, подлый трус, и зуб за зуб!
Да, получилось так, что лишь в воскресенье, двадцать шестого мая, Инга и больше её сёстры через своих подруг неожиданно узнали, что на концерте «Ласкового мая» в субботу были представлены три новые песни Владимира Шаинского – «Весёлый марш», «Голубой вагон» и «Крейсер Аврора». Мало того, оказалось, что он и сам ещё в пятницу присутствовал на вечерней репетиции ансамбля, так и в субботу почти целый день провёл в Доме культуры имени Газа, где до полудня одновременно прошла и очередная репетиция «Мая», как бы и с участием самого Ивана Тимофеевича Горохова, парторга отдела главного металлурга, в то же время и одного из руководителей ВИА. То есть, там очевидцев появления Шаинского хватало. Но никто не удосужился сообщить мне и Инге, и её сёстрам об этом! Наша семья тут просто осталась в стороне. Может быть, что Владимир Яковлевич и сам не захотел встретиться со мной и иметь с нами дел, но данных на этот счёт у нас пока не имелось. Мы и сами не жаждали навязываться, но, если бы узнали о его приезде, то однозначно бы постарались явиться и высказать ему, хоть он в этом и не нуждался, наше уважение.
Да, пусть не совсем и наши дела, но мне было неприятно, что ни Иван Тимофеевич, ни Семён Качанов и Тарас Михейчик, прежние приятели Вячеслава, теперь и мои, ныне «рулившие» «Маем», ни Влад Розенблюм и Лёва Кляймиц – уже «Ласковым маем», не посчитали нужным сообщить нам о приезде Шаинского. Правда, оказалось, что Семён и Тарас в те дни в городе отсутствовали – да, ездили, надо же, в Комарово, на Щучье озеро, на как бы романтический отдых вместе со своими подругами Алисой и Мариной, почитательницами Анны Ахматовой, похороненной в Комарово, конечно, на кладбище, ещё в давние времена. Вот мне самому стоило бы съездить туда на могилу Ивана Антоновича Ефремова, умершего лишь около полутора лет назад, хотя, в Москве, но похороненного в Комарово. Ещё Николай являлся не совсем одержимым, но верным почитателем творчества писателя. Из его воспоминаний я знал, что это как раз «кровавая гэбня» в лице и бывшего Председателя, и генералов Филиппа Бобкова и Виктора Алидина замутила что-то непонятное и мутное и насчёт его личности, и творчества. Вряд ли писатель являлся инопланетянином или даже английским шпионом, но вот пропаданцем, вроде меня, вполне! Ну, он, несомненно, был талантливым и неравнодушным человеком. Может, его книги сейчас и запрещали, оттого не печатали, но этого я не видел. Вообще, у нас дома на полке стояли и «На краю Ойкумены», и «Туманность Андромеды», и «Лезвие бритвы», и «Час быка», и «Таис Афинская», что остались ещё от Вячеслава.
А что руководство КГБ решило придраться к Ефремову, это я мог объяснить лишь тем, что оно явно почувствовало угрозу от его идей по построению социалистического общества. Потому что моё послезнание говорило, что впереди Советский Союз могла ждать хорошо знакомая Николаю проклятая и печальная «конвергенция» или постепенное слияние двух разных общественных систем – да, социализма и капитализма. И она фактически являлась прямым предательством коммунистической идей. И одним из проводников и исполнителем этого замысла являлся лично Андропов. Так что, не просто так даже после смерти писателя отдельные руководители КГБ, скорее всего, с тайной поддержкой этого и других высочайших руководителей Коммунистической партии и нашей страны, занялись шельмованием имени писателя. Возможно, они просто не понимали, зачем всё затевалось, но Юрий Владимирович однозначно являлся хитрющим и понимающим свои действия человеком. Несмотря на энергичные шаги Семёна Кузьмича Цвигуна по чистке КГБ, там явно осталось много сторонников прежнего Председателя, так пока было и непонятно, чего он там сможет добиться. Да, ещё и чего желал сам Цвигун! Возможно, просто утверждения своей власти? И Николай Анисимович Щёлоков, испугавшись печальных перспектив прошлой жизни, сейчас наверняка стремился просто обезопасить себя. Уж он точно понимал, что Андропов его не пожалеет.
– Слава! – сразу же открыто заявила возмущённая Инга. – Ладно, что твои друзья не имеют на заводе веса и просто не могли перепрыгнуть через Ивана Тимофеевича! Что Влад и Лёва решили на нас плюнуть, и этого вполне можно было ожидать. Но я не поняла Ивана Тимофеевича! Он же всё время давил на тебя и нас, чтобы мы, несмотря на разные нехорошие интриги, уделяли больше внимания «Маю». Мы же его уважали и всегда шли навстречу, и ничего не имеем против того, чтобы и другие композиторы давали ВИА свои песни и музыку. Но тут нам даже не сообщили о приезде Шаинского! Полное неуважение! А потом ещё и сплетни распустят, что это мы сами же не захотели встретиться с ним. Но это же не так!
А так, да, великий композитор как бы ещё в четверг приехал в Ленинград, конечно, по своим делам, и в воскресенье как бы спешно отбыл обратно в Москву. Не знаю, с чего это он, с сентября прошлого года, с единственного своего участия в творческих делах нашего завода, не обращавший на оба ВИА никакого внимания, вдруг решил одарить «Ласковый май» своими милыми песнями?
Да, всё выглядело так, что нас решили проигнорировать. Явно приезд Шаинского и его участие в концерте «Ласкового мая» были организованы в большой тайне. Словно проводили специальную творческую операцию по защите репертуара обоих ВИА от подлого вмешательства семейки некоего Вячеслава Репнина и недопущению её встречи с маэстро. Кстати, выяснилось, что его там сопровождали и плотно опекали три композитора из Ленинградского Союза, в том числе и этот Матвей Исакович Вознесенский.
Вообще-то, если честно, тогда нам и не было дел до концертов заводских ВИА. В ту же субботу ВИА «Надежда» моего друга Савелия Петрова дал очередной концерт, и мы – я, Инга, Ирма и Инесса, тоже приняли в нём участие. Нет, мы ничего особого и нового не показали, и ради нас Савелий программу не изменил. Номера в большинстве остались теми же, что были показаны и на прошлом концерте. Чтобы зрители больше внимания обратили на самих участников ВИА, мы там даже исключили «Заповедную страну» Ирмы и «Облака» Инессы, а вместо них вчетвером исполнили «Притяжение Земли». И всё. Главным для нас являлась поддержка самого ВИА, а уже само наше появление сильно повышало интерес к концерту.
– Ладно, Инга, не обращай внимания. Это нам только на руку. Я думаю, что тут на Ивана Тимофеевича надавили члены заводского парткома. Там осталось много сторонников Леонида Самуиловича Кудельмана. Как говорят, тот, хоть его и вышибли из завода, сразу же пристроился в Москве к Якову Моисеевичу Савицкому, что удрал уже из обкома, в Международный отдел. – Ну, да, эти сволочи как раз к Андропову и пристроились. – Нас, чтобы загладить вину, явно будут звать выступать и побольше. Если что, не будем ходить, постараемся больше работать с «Надеждой». Это нам и нужнее. К тому же, скоро у нас и времени не будет. Так что, плевать!
А что я мог сказать жене? Это она сильно хотела выступать.
Вообще-то, мне откровенно было плевать на подлые интриги разных композиторов. Не то, что завязывать тесные отношения, но даже встречаться с Шаинским мне не сильно хотелось. Хоть как, было неудобно. Он великий композитор, а я у него, как с грустью говаривал Василий Алибабаевич в «Джентельменах удачи», песни, как последний шакал, ворую. Но, вообще-то, они, что я стырил, пока были и не написаны, так что, прямого воровства как бы и не имелось. Никто мне ничего не предъявит. И великий маэстро наверняка другие шедевры, и не хуже, напишет. Он сможет.
А «Ласковому маю» повезло! Правда, моя память говорила, что эти песни скоро должны были появиться на телевидении вместе с мультфильмами, но отчего-то композитор решил вытащить их на свет заранее. С другой стороны, может, и правильно? Своего рода реклама мультфильмов, так и песни ему больше славы добавят.
Так что, я мог со спокойной душой отодвинуться от заводских ВИА. Такой откровенный игнор не хотелось просто так проглотить. Тем более, на данное время оба ВИА прочно встали на ноги, там имелись и свои товарищи, ответственные за их творчество. Пусть и Шаинский постарается, и бесплатно. Хотя, чемоданы и сумки на колёсиках он явно получил! Скорее, как раз за ними и явился? А так, не может один бедный пропаданец, и ни разу не композитор и не член ни одного творческого союза, тянуть сразу кучу ВИА!
– Да, Слава, времени наверняка не хватит. Так и для нас самих песен не хватает. Большой детский хор Ирму с Инессой вообще без песен оставил! Им вообще нечего записывать!
Да, мне бы тут хотя бы свою жену и её сестёр снабдить песнями! Хоть девочки и хорошо поют, и стараются, но против БДХ им никак не вытянуть. И ещё мне надо было поднимать и Татьяну Дасковскую! А то я присвоил множество песен, исполнявшихся ей, само собой, пока тоже ненаписанных. Нет, и тут меня совесть не мучила. Просто хотелось обрести хоть кусочек привычных времён, и чтобы ещё один неплохой человек получила долю заслуженной славы. Тем более, что она обладала очень хорошим голосом, и жаль будет, если вдруг советская эстрада лишится прекрасных песен в её исполнении. Я сам буду сильно жалеть, если не буду их слышать, хотя бы в записи для узкого круга. Её сильно обделили, и та же самая околомузыкальная мафия! Я никак не мог отойти от прежнего почитания и пройти тут мимо, закрыть на всё глаза.
Так что, тридцать первого мая Татьяна Дасковская приехала в Ленинград. Оказалось, что певица всё-таки успела выйти замуж и родить дочку, так что, она приехала не одна, а вместе с мужем и своей крохой. Валерий был сильно старше своей жены, как я видел, и лет на десять, выглядел импозантным и уверенным в себе мужчиной, так как уже довольно давно выступал. Правда, он не знал, что со временем никто не будет помнить о нём. А вот его жена, хотя, как оказалось, примерно на год меня старше, и до её дня рождения оставалось чуть более трёх недель, станет, несмотря ни на что, легендой советской эстрады.
Так как я обещал ей принять все затраты на себя, тем более, нас с Ингой это нисколько и не напрягало, мы встретили пару прямо на Московском вокзале и сопроводили в гостиницу «Октябрьская». И уровень неплохой, и рядом с вокзалом. А для поездки на запись в Ленинградское радио и обратно будем заказывать такси. Достаточно было назвать себя, как почти сразу же в названное нами место прибывала свободная машина. Можно было пригласить дорогих гостей и к себе в гости, но решили, что это стоит сделать уже после записей. Когда мы поработаем вместе и найдём общий язык. А то у нас вдруг отношения не совсем сложатся?
А сегодня, первого июня, тем более, ещё и в субботний день, мы с Ингой и её сёстрами – Ирмой и Инессой, оставив своих детей – Никиту и Наташу, на попечение Анны Васильевны, матери красавиц, уже с утра прибыли на Ленинградское радио. Сыну с дочкой уже больше года, так что, не страшно, им с любящей их бабушкой будет вполне комфортно. Тем более, если надо, Инга быстро съездит домой, даже на машине радио. Конечно, взяли с собой Татьяну Дасковскую и её мужа Валерия, ещё и их дочку. Нас тепло встретили Ипполит Валерьянович Фонвизин, ответственный работник радио и муж моей тёти Светланы Никитичны, и Денис Васильевич Скуратов, приятель маэстро. Конечно, помимо большой делегации из «PolyGram Records», во главе с herr Отто Шульцем, на запись и подписание контракта, вместе с товарищем Кругловой, явились десяток важных советских чиновников, в том числе и её особо доверенный помощник Кирилл Денисович Самошкин. Само собой, прибыли и два композитора из нашего Ленинградского союза композиторов. И всех тут усиленно пасли десяток сотрудников КГБ, и мы с Ингой и её сёстрами, во избежание, старались особо не отсвечивать. Нам главное записаться, а после хоть трава не расти! А как запишемся, то нам всем станет прелестно, и у нас всё будет клёво!
Глава 03.
* * *
Глава 03.
Выходила на берег красотка...
Нет уж, плевать мне на мнение своих врагов! Само собой, я не собирался отступать и отказываться от записи с Дасковской. Она мне однозначно нужна и станет, хотя бы на некоторое время, популярной. А после певица наверняка и сама постарается пробиться, надо будет, и я её поддержу. Главное, дать ей шанс!
– Я бы, товарищ Вознесенский, с удовольствием, но должен заметить, что просто не могу разорваться на части. Если товарищ Сенчина пожелает, то могу вернуться к сотрудничеству с ней чуть позже. И с товарищем Хилем тоже. Мне очень даже нравятся песни в их исполнении. Но сейчас мне захотелось поработать с товарищем Дасковской. Мне её голос тоже нравится. И собираюсь сотрудничать с ней и далее. Я имел беседу с господином Отто, и он сообщил мне, что полностью доверяет моему мнению при подборе исполнителей! Вы можете решать что и как, и кто для своей музыки, но столь нагло вмешиваться в моё творчество Вам всё же не стоит!
Да, маститый композитор и откровенный мой недруг прямо побагровел. Я ещё не собрал достаточных доказательств насчёт его заказа на моё убийство. Придёт время, спущу на него всех собак, то есть, советские правомочные органы! Хоть он окажется трижды «стукачом», это ему не поможет. Если окажется, что действительно заказал, и органы его не тронут, то уже сам, хоть и не судья, могу решить «исполнить» в отношении него, если получится и буду уверен, что не попадусь, даже «высшую меру социальной защиты». Нельзя прощать таких отъявленных врагов! Надо же, решил устранить как бы конкурента, и самым простым способом. Ну, да, нет человека, нет проблем. А они, хоть и таланты, будут спокойно продавать музыку, делать «чёсы» и получать тайные барыши. Только вот в Советском Союзе это не совсем законно. Ладно, это не моё дело, на это органы имеются, но прощать нападение на себя я не намерен!
Вот другой представитель Союза композиторов, уже неплохо мне знакомый композитор Эдуард Антонович Шульц, тоже вполне авторитетный автор крупных форм, пока молчал. Ну, он со мной уже сталкивался и понимал, что уж ему на рожон лезть не стоит.
А немцы, как ни крути, сейчас были полностью на моей стороне – и секретарь посольства Федеративной Республики Германия Ганс Шрёдер, и представитель компании Отто Шульц и его помощники. Хоть им и не хотелось ссориться с представителями советской стороны, но бизнес превыше всего, оттого они согласились с моими предложениями. Знали, что я «туфту» и «пургу» не несу, предлагаю верное дело. Поэтому они и не имели ничего против предложенной мной музыки и исполнителей. Знали, что, скорее всего, записанные нами композиции наверняка станут мировыми хитами или хотя бы станут довольно популярными. Даже песни на русском языке. Да, нам, участникам записи с советской стороны, как и ранее, всем полагались выплаты, как мировым знаменитостям, и даже чуть больше. Но мы этими знаменитостями и являлись. Пусть я просто занимался откровенным воровством музыки из будущего, но кто это сможет установить? Никто! Я просто не дам себе допросить, даже самыми навороченными способами. Просто постараюсь «уйти» – может, и в преисподнюю, а, может, в очередное Прекрасное Далёко?
Раз этот Матвей Исакович не нашёлся, что мне ответить, то в наш разговор тут же включился Эдуард Антонович:
– Э, товарищ Репнин, мы ничего не имеем и против товарища Дасковской. У неё хороший голос. Просто творческого опыта мало. Всё-таки работа в студии – это не выступление на эстраде.
Но тут я решил пошутить откровенно зло:
– Вы же, товарищ Шульц, наверняка знаете об откровенной тенденции в нынешней западной музыке? Хотя, должен сказать, что, возможно, и некоторые наши исполнители, конечно, по слухам, стали изредка брать дурной пример с них. – Да, память Николая тут же выдала, что София Ротару уже с Нового года как бы использовала фонограммы, так как сорвала связки при исполнении «Мой белый город». Хотя, её как бы муж заставлял зашибать деньгу побольше. И я знал, что и на «Песнях года» стали использовать фонограммы. – Тем более, звукозаписывающая техника усиленно развивается и позволяет легко ввести в заблуждение не знающего этого публику.
Но и второй маститый композитор явно не понял меня. Или просто сделал вид? И его мои слова явно нервировали.
– И что за тенденция, товарищ Репнин?
– Просто, товарищ Шульц, похоже, что некоторые исполнители на Западе явно не поют живьём, а стали использовать технические средства. И далее наверняка станет ещё хуже? Но должен сказать, что танцевать певцам и певицам всё же приходится, так как пока не созданы роботы, способные полностью имитировать танцевальные движения. Но техника развивается, и со временем они точно освоят мой русский спортивный танец! Но мы, хоть и заканчивали лишь музыкальные школы, на записи уж точно будем петь живьём.
И тут нежданно для меня Матвей Исакович, сообщив своему товарищу о том, что ему надо отлучиться, покинул нас. Судя по его виду, он явно испугался чего-то. Скорее всего, побоялся, что сейчас я «наеду» именно на него. Ну, да, мой недруг, судя по слухам, имел среди разных певиц несколько любовниц. Похоже, что они как раз и начали практиковать пение под «фанеру»?! К тому же, судя по слегка злорадному виду Эдуарда Антоновича, и он про это знал?! Ну, надо же, как я метко попал! Конечно, заявлять хоть что-то сейчас не буду, но мой случайный намёк явно был понят правильно! А если он на меня наедет ещё раз, то позже я его точно утоплю!
– Э, товарищ Репнин, мы в вас всех и не сомневались. Что же, у нас никаких возражений против кандидатуры товарища Дасковской нет. У неё и образование имеется, и голос на самом деле хороший.
И на этом я явно сорвал все возможные козни разных недругов. Этот Матвей Исакович больше перед моими светлыми очами просто не появился. Как бы почувствовал себя не совсем хорошо после недавно перенесённого гриппа. Так что, слинял, и хорошо!
А далее уже я сам спокойно согласовал с herr Шульцем весь список записываемой музыки. Он, если честно, слегка и изменился, и расширился до двух с половиной десятков композиций. Что сразу же бросалось в глаза, сильно выросло количество песен на русском языке. И записывались лишь мы сами, Дасковские и, само собой, «Надежда». Правда, мальчики и девочки нам лишь помогали. Тем не менее, никто из советских чиновников не выступил против меня. Решающее мнение, раз товарищ Круглова почти сразу же отлучилась по своим важным идеологическим делам, вдруг высказал Кирилл Денисович, и после его слов уже ничего не мешало подписанию контракта, и никто ничего не возразил:
– Что же, товарищи, мы видим, что Вячеслав подготовил весьма хорошую музыку и подобрал нужных исполнителей. Есть мнение, что следует принять этот список и подписать контракт.
Что же, почти сразу же и подписали, и приступили к записи. Да, если всё будет записано, то и наша популярность сильно вырастет, и страна получит больше валюты, чем ранее, и мы сами станем богаче. Оказалось, что уже сейчас предыдущие контракты дали Советскому Союзу больше пятидесяти миллионов долларов! Это мне herr Шульц как бы тайком сообщил. Правда, мне самому досталось лишь под четыреста тысяч рублей, ещё Инге под сотню, и Светлане Никитичне, Ирме с Инессой под полсотни. Само собой, немалые суммы ушли и оркестру Ленинградского радио, и музыкантам из него. Конечно, их никто мне не сообщит, так и спрашивать не буду. Что заработали, то наше. Нам даже эти суммы некуда деть.
Если честно, и herr Шульц явно хотел устроить мне подлянку. Я сразу же уловил, что далее с его стороны может политься агитация не в ту сторону, поэтому тут же постарался перевести разговор на нейтральные музыкальные темы. Мне не хотелось напрягов с ним, но и предавать свою родную страну не собирался. Вот если ничего не получится со спасением Советского Союза, то тогда наверняка придётся «делать ноги за бугор». Правда, до этого пока явно далеко, так что, загадывать не будем. Если даже придётся уехать, и то наша семья в накладе не останется, так у меня полно и музыки, которую можно продолжать воровать. Так что, не пропадём!
*
И ближе к полудню, сразу же после подписания контракта, у нас началась запись. Само собой, не всё гладко пошло, но к концу дня мы разобрались со всеми проблемами и потихонечку вошли в нужный ритм. Можно было считать, что процесс пошёл.
В общем, мы пока смогли записать лишь четыре песни. «Папа» немцев не заинтересовала, так они и не определились с номерами до конца, потому что я представил им слишком большой выбор. Но Иннокентий Валерьянович нашёл песню интересной. Так что, мы записали её для Ленинградского радио. И Инесса при музыкальной поддержке «Надежды» и под мой синтезатор спела её на хорошем уровне. Да, пусть будет подарком папе моих красавиц.
Второй мы записали, уже и немцы, и команда маэстро, «Les anneaux de Saturne». Тут Ингу дружно поддержали и хор «Надежды», и музыканты оркестра Ленинградского радио. И сам Савелий, и его мальчики и девочки были сильно рады. Получается, что их записали, а теперь ансамбль, раз его название обязательно будет указываться при исполнении музыки с его участием, станет хорошо известным и за границей СССР. Само собой, после этого мальчиков и девочек мы отпустили домой. Хотя, сам Савелий остался. Ну, ему и интересно было, если что, он нам и помощь окажет.
Далее мы аккуратно записали «Fly, Robin, fly» и «Save me». Немцы, хоть пока и думали над порядком записи композиций, от них не отказались. Всё-таки как бы новая музыка. И одно дело запись французов в ресторане «Кавказский», и другое в полноценной студии. И они нашли обе композиции интересными. Мало того, Инга вдруг сама предложила, и herr Шульц с ней согласился, что подпевка в два взрослых голоса, вместе с Дасковской, будет смотреться лучше. Хотя, у самих немцев в составе делегации нашлась одна девушка с хорошим голосом и неплохо танцующая, да, Зенда Джэкс. Оказалось, что она была певицей и прикинувшись, надо же, моей поклонницей, ещё и Инги, сумела как-то примкнуть к делегации и отправиться в Ленинград. И она попросила записать её вместе с моей женой и Дасковской. Что же, пришлось согласиться. Тем более, в три голоса явно лучше будет. Зенда приятно дополнила наших красавиц, и обе композиции на самом деле прозвучали и ярче, и снятое видео получилось неплохим. Немцы откровенно обрадовались. Похоже, что эта музыка им пошла. Они сразу же объявили её новым стилем. Так что, мне пришлось пообещать им подумать ещё насчёт пары композиций. Хорошо, что они и имелись у меня в памяти.
Вот второй день оказался более напряжённым. Запись начали с «Здравствуй, как ты живёшь», и мы с Ингой постарались выложиться на все сто. Всё-таки знаковая для нас песня. Ведь мы как бы объясняемся друг другу в любви, и нам теперь на самом деле по пути. Вроде, и притёрлись немного друг к другу, так и детей растить надо. Уж они не должны страдать от легкомысленности родителей. Если мы настоящая семья, то не должны смотреть по сторонам!
Вот «Притяжение Земли» было исполнено, конечно, в сильно расширенном составе. Тут в хор встали и мы все, ещё Дасковские, Ипполит Валерьянович и Денис Васильевич, конечно, и «Надежда». Правда, больше слышались детские голоса. И очередная русская песня, да ещё с понятным всем смыслом, немцам понравилась.
А далее уже Дасковские сделали шаги к мировой славе. Сначала Татьяна спела «Эту ночь», ну, да, группы «Мираж», почти как в оригинале. Да, она очень способная певица. Ну, я уже знал из своих воспоминаний, что Дасковская быстро всё схватывала и могла сходу включиться в процесс записи. Хотя, она старательно готовилась со вчерашнего дня. Вот Инге требовалось время, хоть немного, для подготовки. Да, она хотела всё сделать качественно. Вообще-то, и моя жена была сообразительной.
Так что, запись получилась. И немцы были сильно впечатлены. Явно не ожидали такой красивой песни. Все участники записи посмотрели на Дасковскую с восхищением. Хоть там текст не очень, но мелодия интересная, ещё и как бы инструментальная, так за границей как раз предпочитали выдавать больше всего разный примитив. И «Эта ночь» им вполне подходила. Мало того, в конце я показал и немного своего рус-данса, притом, исполнил и фигуры из нижнего положения. И всё было снято на камеру.
– Вячеслав, Ви написали замечательный песня. И Ви, Татьяна, исполнили её очень карашо. Публике понравится! – сразу же сделал вывод herr Шульц. – Ми, Вячеслав, готов запись ещё drei таких песня!
Ну, я тоже был готов. Если честно, всю последнюю неделю готовился. Правда, мы с Ингой планировали, что запись будет лишь для Ленинградского радио, но немцы подготовились к контракту чуть ранее. Хорошо, что моя жена отнеслась к моему предложению насчёт Дасковской с полным пониманием. Я и ей предложил спеть «Я снова вижу тебя». А так, у меня, получается, осталось для Татьяны ещё две песни. Ну, если надо, смогу подготовить и ещё.
– Уже готовы, herr Шульц. И должен сразу же предупредить, что в двадцать пять композиций, что по контракту, мы не уложимся.
– Не страшно, Вячеслав. Дополнение подпишем.
Что же, обрадовал нас немец. Тут и Эдуард Антонович тут же довольно переглянулся с парой важных ответственных товарищей из Ленинградского горисполкома и обкома партии, ещё и парой «музыкальных консультантов», ну, да, сотрудников КГБ в штатском. Нет, они ни во что не вмешивались. И я понимал, что без них никуда, так и мало какой шпион мог затесаться в немецкую делегацию. С них вполне можно было ожидать любой подлости! Пусть уж наши органы бдят и страхуют нас от неприятностей, и любых!
Раз так, то до подписания дополнительного договора, мы решили записать и другие песни. Сначала Инга спела, и не хуже Татьяны, «Я снова вижу тебя». Тут я ещё и Валерию предложил спеть «Облака в реке». Может, он ожидал и большего, но мы на него всё же не рассчитывали. И так отдал песню, которую приготовил для себя. Но мужчина, так и его жена сразу же поняли, что ему досталась. Не просто прелестная, но знаковая песня.
Вот моя Инга тут как бы и обрадовалась. Ей явно не хотелось, чтобы я исполнял песни с таким содержанием. Ну, да, опять как бы намёки на некоторые «недоразумения» меж нами. А какой женщине хочется, чтобы ей хоть изредка напоминали насчёт её не совсем хорошего поведения, пусть даже в прошлом, и понравится? Поэтому я стал бояться записывать песни с таким содержанием. Да, лучше чистой инструментальной музыки ничего нет. Никто не обидится, так и сам ни о чём не думаешь.
А далее я опять порадовал немцев. С согласия Инги, Татьяна получила зажигательную песню самой Лиан Росс «Call my name». Хорошо, что текст там терпимый и даже вполне приличный. Всего и требуется, чтобы нацарапать имя любимой на сцене. А далее может стать и хуже – царапать будет лень, а разрисовать, набрызгать из баллончиков, это уже что хочешь! А то у этого «братца Луи» музыка хорошая, но тексты, прямо беда, не для нынешнего времени, можно сказать, что и отстой, ладно, что не полный. Для отстойного Запада сойдёт, но для Советского Союза и советских людей никак!
– Вячеслав, – сказал мне herr Шульц. – ми и сейчас убедились, что Ви можете написать и другой хороший песня! Татьяна, Ви тоже станете популярной в Европе!
Ну, Дасковская умела держать себя. Она скромно потупилась и искренне поблагодарила и немца, и меня. Хотя, видно было, что молодая женщина сильно рада. Ну, я не подвёл её и сдержал своё обещание. И у меня на душе вдруг стало приятно и легко. Да, я много чего украл, в том числе и у неё, но дал ей и то, что она всё-таки не смогла получить в прежней жизни. Надеюсь, что уж в этой жизни певица однозначно станет одной из «звёзд» советской эстрады. Она этого достойна, и больше многих других артистов!
Глава 04.
* * *
Глава 04.
У меня приказ на песни...
– Ну, что там, Эдуард Антонович, на записи? Значит, контракт подписали, и Репнин представил больше песен, чем намечалось?
– Намного больше, Андрей Павлович. Ещё и Дасковским дал красивые и интересные песни. После этой записи они однозначно станут популярными за границей, а чуть позже и у нас в стране. Трудно сказать, как разовьются отношения Татьяны Дасковской с киностудиями, но они наверняка постараются удержать её у себя.
– Да, я слышал, Эдуард Антонович, что у неё голос хороший, и она и сама способная. Да, умеет Репнин выбирать себе исполнителей. Жаль, что он сейчас явно затаил обиду на руководство и «Мая», и «Ласкового мая», и на наш Союз. Нехорошо получилось. Вот ВИА своего друга поднимет. Хотя, в этой «Надежде» собрались способные мальчики и девочки. Ну, пусть хоть их поднимет. Всё равно они наши, ленинградские. А вот если перестанет работать с заводскими ВИА, то уже на заводе на него будут смотреть косо.
– Я думаю, Андрей Павлович, что в ближайшее время заводские ВИА новой музыки не получат. У Репнина просто не хватит времени на них. К тому же, он ещё не скоро отойдёт. Сразу после записи ему и его жене, и её сёстрам придётся отвлечься на съёмки «Афони». Ещё и «Синей птице» помочь придётся, тоже участвующего в съёмках этого фильма. Так что, не сможет.
– Да, Эдуард Антонович, не сможет. Сами знаете, что через неделю у нас в городе начнётся конкурс инструментальной музыки, и Репнин, хоть и не является композитором, включен в состав жюри. Ну, без него никуда. Не привлечёшь его, не поймут. Что делать, он уже считается основоположником «космической» музыки. Она популярна и за границей, и у нас в стране. Само собой, к конкурсу большой интерес. Кстати, Председателем жюри там буду я сам.
– Что же, Андрей Павлович, конкурс наверняка окажется интересным. По моим данным, уже многие композиторы написали самую разную инструментальную музыку и явно горят желанием предстать её публике. Тем более, раз Репнин не сможет участвовать в конкурсе. Ну, ему и не надо. Его немцы и так запишут. Матвей Исакович попытался протолкнуть Репнину Сенчину и Хиля, но он отказался от них, ещё и намекнул ему, что знает про фонограммы. Похоже, что отчего-то невзлюбил его. Так что, Матвей Исакович предпочёл удалиться и не показываться на записи.
– Ну, пусть. Он решил уж слишком нагло вмешиваться в дела Репнина, только вот теперь Круглова на стороне нашего инженера. Он ей явно понравился. И это понятно – помимо музыки, Репнин изобрёл множество бытовых приборов, которые, оказывается, ещё и превосходят зарубежные образцы. Так что, мы, Эдуард Антонович, тут, в Ленинграде, пользуемся лучшими в мире бытовыми приборами. Если честно, Матвей Исакович откровенно сглупил.
– Я его, Андрей Павлович, просил не поднимать вопрос насчёт Дасковской. С другой стороны, Репнин просто уменьшил количество номеров для своей жены. Несмотря на нормализацию отношений, похоже, что между ними всё ещё имеются некоторые разногласия?
– Их семейные дела нас, Эдуард Антонович, не касаются. Пусть хоть что делают! Тем более, видно, что Дасковская с успехом может взять на себя репертуар Инги Лацис. Хотя, могла и Сенчина, но у неё с Репниным что-то не сложилось. Ну, она сейчас и так в Москве – уже или выступила на сборных концертах в Зелёном театре парка имени Горького и эстрадном театре «Эрмитаж», или собирается выступить. Тем более, немалая часть репертуара и у Сенчиной состоит из песен Репнина. Так что, у неё всё хорошо. Ещё и отдохнёт. Мне уже звонили из Москвы и пригласили на показ французской комедии «Высокий блондин в черном ботинке». Он должен состоиться 8-9 июня во Дворце спорта в Лужниках. Как ни жаль, сорваться не получится.
– Да, Андрей Павлович, Репнин, хоть это и странно, вообще не следит за судьбой своей музыки. Раз ему повезло встретить немцев, и рисковать продажей музыки смысла не имеется. Он и так неплохо зарабатывает, и репутацию хранит.
– Что же, Эдуард Антонович, и правильно делает. Нам как раз авторы с хорошей репутацией и нужны. Чтобы и в мире восхищались музыкой советских авторов, и считались с нами. А Репнина там уже знают. Ладно, Вы там всё-таки не вмешивайтесь в его дела. Он, как мы не раз убеждались, и сам умеет неплохо вести их. Думаю, что и сейчас запись окажется вполне успешным, и Репнин вдруг удивит нас и новыми произведениями. Его успех – это и наш успех. Да, хоть и не сильно хочется, и это как бы нарушение сложившихся правил, но надо продумать вопрос насчёт принятия его в наш Союз. Ладно, успеем. А пока пусть старается.
*
А на другой день у нас с немцами прямо с утра был подписан договор ещё на дюжину композиций. Вид у herr Шульца был вполне довольным. Ну, да, больше песен от меня, больше дохода немцам. А ещё и Советскому Союзу. Хоть я даже после воровства такой замечательной музыки всё равно останусь нищим, но мне и некуда деться, так и главным является спасение любимого Союза. Я должен хотя бы попытаться! Может, что-то и получится?
Чтобы как бы умаслить советскую сторону и нас, так и нельзя было обойтись без знакомства любителей нашей музыки на Западе с некоторыми знаковыми произведениями, в этот день мы, хотя, после большой задержки, записали «Родина моя», «Идёт солдат по городу» и, конечно, «Строим БАМ». Так как песни больше хоровые, то в записи опять участвовали и мы, и Дасковские, маэстро с приятелем, само собой, и «Надежда» в полном составе. Единственное, в первой песне солистом выступила Ирма, и она с блеском с этим справилась.
Ну, мы не слишком эксплаутировали детей. После этого все они были отпущены домой. Ещё и Инга уехала. Правда, Анна Васильевна у себя на работе на всю неделю взяла отгулы. Она старалась всеми силами помочь любимым дочкам. Конечно, я мог предоставить хоть одну песню и своей тёте, и даже на французском языке. Но немцы никак не показали такого желания, их больше привлекали молодые и красивые исполнители, поэтому я и не стал настаивать.
А так, получилось, что и «Май», и «Ласковый май» с записью с немцами глупо пролетели. Мне было откровенно жаль, но, с другой стороны, и «Надежда» Савелия оправдала все мои надежды, так и этот ВИА что ни есть советский, детский и частично даже состоит из первого состава «Ласкового мая». Правда, пока я не видел смысла записать для заграничный аудитории их первые песни. Вот как немного прогремят там, то сами немцы наверняка захотят записать «Надежду». Вот тогда они все и пригодятся.
Само собой, этот день, как и было запланировано, завершился записью милой и трогательной «В Ленинграде дождик», конечно, в моём исполнении. И ведь тоже знаковая песня, что ни есть про Ленинград. Мне милей было именно это название, а не какое-то, пусть и историческое, Санкт-Петербург. Так что, я сделаю всё, чтобы прославить именно Ленинград!
Чтобы не особо мучить детей, и четвёртого июля мы начали запись с немецкой «Das kleine Küken piept», уже в расширенном составе, и с Инессой в качестве солистки. Да, для неё не совсем то, но она французский не знала. А песню на английском я уже сам не решился предложить. Так-то, девочка этот язык уже неплохо знала, но мы с Ингой решили, что пока не стоит привлекать к ней лишнего внимания и властей, и слушателей. Уж лучше позже. К французам советские власти относятся терпимее. А песня на немецком, хоть и простенькая, и немного не того содержания, но для Запада вполне годилась. Участвовали, раз знала немецкий язык, и Дасковская, ещё и Зенда Джэкс. Жаль, но привлечь к записи песни «Надежду» у нас не получилось. Там имелись мальчики и девочки, знающие немецкий язык, но не нашлось тех, у кого не было акцента. Для подпевки годились, но не совместного исполнения. Но зато вместе с ними мы записали русского «Цыплёнка по имени Пи», вообще-то, явно для внутреннего, в Союзе, исполнения. Тоже интересно получилось. Может, Ленинградское радио как-нибудь пустит в эфир? Хотя, скорее всего, как немецкая песня взлетит за бугром, наверняка пустят!
А потом мы отпустили детей по домам. Пусть по телевизору «Кортик» посмотрят. Судя по программе, все три серии покажут. А вот мне пришлось полностью отключиться от разных домашних дел и развлечений, в том числе и голубого экрана.
А далее мы записали, в исполнении Дасковской, «Я не хочу» всё той же группы «Мираж». Да, получается как бы небольшая серия песен со звучной музыкой. И голос Татьяны неплохо подходил для песен этой группы. Записанные вещи, пусть и на русском языке, могли привлечь часть аудитории на Западе, думаю, что и немалую. Но вот в Союзе она теперь точно станет популярной!
Второй мы записали Ингу. Она спела «Fantasy» той же Лиан Росс, конечно, с слегка изменённым текстом. А то бы нас советские власти не поняли. Там текст был всё же не для этого времени. Услышав знакомую мелодию, herr Шульц не выдержал и сказал:
– Вячеслав, Ви нас немного обмануть. Эта песня могла быть записана вашим оркестром ещё ранее.
Пришлось как бы оправдываться:
– Э, herr Шульц, извините, но, к сожалению, времени не хватает. Музыку написал, а довести текст не успел. Но ведь всё равно довёл.
Тут немец лишь махнул рукой. Главное, песню он получил. Тоже ничего получилось. Конечно, herr Шульц тоже подозревал, что часть инструментальных композиций могла принадлежать песням. Но это ещё надо осознать. И не всякий поэт может подобрать текст к готовой музыке. Есть мастера, но, вот, пока не нашлись...
А далее мы успели записать лишь инструментальную «Dancing in Space» от «Space» и «Наедине с тобой», конечно, Сергея Кузнецова. Ну, вполне достойно получилось.
И следующий день у нас оказался не менее напряжённым. Тяжелее всех пришлось Ирме. С ней мы записали даже две песни на французском языке, конечно, всё из будущего – шуточную «Hou! La menteuse» одной популярной французской теледивы и как бы более серьёзную «Un Monde Parfait», уже другой француженки, девочки. Эти песни были там довольно популярны. Ирма была солисткой, и для припевов нам удалось подобрать в «Надежде» пару девочек, сносно знающих французский. И песни вполне получились. Что же, быть и Ирме юной «звездой» французской эстрады.
А потом Инга и Дасковская по очереди спели «Безумный мир» и «Музыка нас связала». Да, немцы подумали и решили, что музыка в песнях красивая, так что, что песни русские, не страшно. Западной публике теперь и они как бы достаточно интересны. Да, будущий «Мираж», если вдруг появится, уже сейчас лишился своих главных шедевров. Зато они сейчас как раз пришлись Дасковской.
Вообще-то, предлагать далее певице новые песни я как бы и не собирался, но вот перезаписать некоторые, из прежнего репертуара Инги, и исполненные когда-то самой Татьяной, хотел. Чувствовал, что сильно не хватало мне именно их, и в её исполнении. Но пока никак не получалось. Разве что после записи с немцами, само собой, уже для Ленинградского радио? И моя жена и сама охотно согласилась, но с условием, что взамен них я напишу для неё новые песни. Ну, тут без вопросов – для кого мне стараться, если не для неё!
– Инга, да я для тебя! Точно Луну достану!
– Ну, Луну, Слава, не надо, – нежно улыбнулась моя жена. – Она и так на небе висит и нас радует. Напиши ещё одну песню, чтобы она надолго в памяти людей осталась. – И тут она сказала главные слова, что мне сильно понравилось. – Лучше и вернее будет, если мы споём её вместе. Да, мы начали совместную жизнь не совсем гладко, но теперь мне, кроме тебя, никто не нужен. Пусть нас запомнят вместе!
И я решил, что мне стоит записать ещё одну заграничную песню. А то, кто знает, вдруг мне сейчас ничего не удастся добиться, и времена поменяются? Уж новые продажные власти однозначно постараются выкинуть нынешние советские песни из жизни русских людей, а взамен дадут откровенную «чернуху». Так что, одна милая песня из забугорного мюзикла о бедном и страшном призраке оперы нам вполне подходила. Её когда-то исполняли сама Монтсеррат Кабалье и Николай Басков! Ну, возможно, и сейчас будут исполнять, но уже после нас с Ингой! И мы не хуже их споём!
А так, и этот день мы завершили записью инструментальных композиций – энергичного «Поезда в небо» одного француза, автора «Магнетика со скрипкой», сейчас сильно популярного за границей, и прелестной «Маме» Сергея Кузнецова. И Инге надо было уделить внимание детям, и девочкам готовиться, и Дасковским, так что, все они, и весь состав «Надежды», отправились домой. Пусть отдохнут или посмотрят вторую серию «Кортика».
А так, я не собирался давать далее Дасковским отдельных номеров, но они сами же вызвались участвовать в записи наших. Хотя, их помощь была и к месту. Да, herr Шульц опять немного косо посмотрел на меня при записи «Crazy Music» и «The Final Countdown», хотя, с небольшим перерывом на строго инструментальную «Яркий мир» Сергея Кузнецова. Первую песню на хорошем уровне исполнила женская троица, да, опять с участием Зенды Джэкс. Она же немного подпела при записи второй композиции. И мы с Валерием приняли участие в их записи, тем более, песню группы «Europe» исполнили вдвоём – я был солистом, а он в нужных местах подпел. А так, судя по тёплым взглядам немцев, так и музыкантов оркестра, песни получились. Явно займут подобающее место на Западе, а потом, через время, вернутся уже к нам в Советский Союз. Жаль, что нельзя по-другому. На Западе, сволочи, умеют ставить жёсткие препоны на пути песен на русском языке, вот и приходится мне делать упор на инструментальную музыку. Ну, ничего, и сейчас немцы заберут с собой немало песен на русском и даже пустят там их в эфир.
Далее вполне удачно получилось с «Love in a Sleeper», при совместном исполнении припевов Ингой, Дасковской и Зендой Джэкс. Гостья вполне пришлась к месту. Что же, я сдал немцам ещё одну странную композицию, если честно, не совсем в моём вкусе. Как бы прямо там и сочинил. Ну, записал ещё вчера, а в этот день, и прямо при участниках записи, лишь внёс небольшие исправления. Вроде, получилось неплохо. Ну, раз им подходит, то и мне сойдёт.
И далее, как обычно, мы записали инструментальную музыку, пока «Космическое путешествие» Сергея Кузнецова. И последним в этот день был записан «Oxygène», хотя, вторая часть, всё того же француза. Неплохо получилось. Просто она когда-то сильней других частей нравилась Николаю, так что, и лучше сохранилась в моей памяти. Если надо, можно записать и другие части, но это потом.
Тут herr Шульц опять не смог скрыть своё довольно настроение:
– Вячеслав, Ви уметь сочинять музик.
Ну, если честно, не умею, но, раз я пропаданец, то память у меня хорошая. Хотя, уже и сам могу добавить не совсем сложные куски. Тем более, в музыке многих авторов полно разных заимствований, ещё переделок разного уровня, и у меня самого не всё записывается близко к оригиналам, так что, и меня не совсем просто обвинить в плагиате. Да, и стараюсь следить за годами сочинения.
Седьмое июня, пятница, считалось у нас последним днём записи. Осталось записать как бы пять композиций – две песни и три инструменталки. Вообще-то, ещё имелась и суббота, отведённая на разные формальности и исправление ошибок. Всегда так бывает.
А так, ничего страшного, запишем. Так как они не требовались, то в этот день отсутствовали и сёстры Инги, и «Надежда». Лишь сам Савелий присутствовал, так как планиравалась запись пары наших совместных композиций. Так что, позже и он нехило прославится за границей, а потом его имя, как обычно, станет известным и у нас в стране. Думаю, что старт будет успешным, и далее мой друг будет творить свою дорогу сам. И он это сможет!
Глава 05.
* * *
Глава 05.
А жена мне крепкий тыл...
Но у меня имелась одна небольшая проблема, и важная. Я уже записал песню, точнее, кусочек, ну, да одну арию, и самую важную, из мюзикла «Призрак оперы», ещё и на английском, французском и русском языках, но она не была включена в контракт. И мы с Ингой дома успели её и слегка отрепетировать. Такда, неплохо получилось. И моя жена жаждала эту арию обязательно записать. Я и сам чётко понимал, что, кровь из носу, надо. С этой записью мы не просто отметимся в очередной раз в истории музыки, а станем уже легендой! Так что, мне надо было как-то заинтересовать herr Щульца.
Вообще-то, не так уж и страшно было. Если сейчас не получится, можно было записать всё и для Ленинградского радио. Его оркестр накинется на эту арию как голодный волк! Правда, запись с немцами была для нас намного выгодней, и ещё обещала нас прославить как никогда ранее! Так что, можно было попытаться.
А так, я на уровне спел «Fly to the Moon» ещё не существующего «Modern Talking». Нет, хорошо подпели и женщины, так что, песня получилась интересной. Далее у нас на очереди стояла «Mamma mio», конечно, ещё не написанная, пока мало кому известной «ABBA». Если честно, Николай, хоть и знал часть репертуара группы, не являлся её ярым поклонником. Но моя жадная рука всё же решила посягнуть хотя бы на эту песню. Тем более, она была весьма популярной и сейчас, пусть даже в нашем исполнении, тоже может стать такой. Ну, мы тут и так мировые звёзды и исполняем музыку вполне на уровне, порой и получше, чем иностранные артисты.
Тут я обратился к herr Шульцу, и прямо по-свойски:
– Господин Отто, я прошу меня извинить, но в дни записи мне удалось подготовить ещё пару песен. На всякий случай. Само собой, я сделал к ним и варианты на других языках – на французском и русском, а для второй песни – и английском. Ещё можно отдельно записать, как инструментальную, музыку. Если у Вас, господин Отто, имеется интерес их послушать, то мы с женой готовы исполнить их часть. А так, мы не настаиваем на записи. Это можно сделать и позже. Если что, запишемся с оркестром нашего радио.
Тут все участники записи резко сделали стойки, особенно наши советские работники плаща и кинжала. Ну, это их обязательная работа – подозревать всех и блюсти порядок. Но и я не дурак, чтобы открыто передавать врагам секретную музыку. Меня прямо трясло, так хотелось сообщить немцам, что меня хотел убить некий Натансон, ещё и «стукач» КГБ, ныне обитавший, скорее всего, всё же в Европе. Думаю, что он мог осесть или в Вене, или, скорее всего, Париже. Хотя, и Лондон нельзя было исключать. Все враги СССР там сидели. Вряд ли поехал в свою «обетованную страну»? Думаю, что его давно перевербовали все западные разведки. Но если я сейчас обвиню его в попытке убийства, конечно, меня самого, то наверняка на Западе возмущённая общественность потребует его наказать. Всё же теперь я всемирно известный композитор, автор многих шедевров. Но мне было понятно, что прямо здесь делать это не стоит. Так я точно сорву запись. Как-нибудь уж в другой раз.
– Э, Вячеслав, давайте послушаем! – тут же вскинулся немец. Понимал, что я не стал бы предлагать всякую «чернуху». – Если песни хорошие, то сделаем и другое дополнение к контракту!
Так что, сначала Инга спела, под мой синтезатор, один куплет «Волшебного такси», конечно, на французском языке. А потом мы с ней исполнили и куплет из «Призрака оперы», уже на английском.
Тут немец прямо вскинулся:
– Вячеслав, ми можем записать хотя бы вторую песню? Что ви сейчас исполнили с фрау Инга. И прямо сейчас? – Ну, herr Щульц и его помощники не дураки. Тут одна музыка чего стоила! Ещё и Инга спела куплет не хуже, чем разные мировые знаменитости. Правда, мой голос был слабоват, но и я, пусть и не Басков, но всё же, если сравнить и с первым исполнителем, и другими, то тоже выглядел на уровне. Так что, никак не оплошаю. И нам с Ингой лишь сейчас записаться надо. А позже эту арию пусть исполняет кто хочет. – Она прелестна! А завтра ми обязательно подпишем и дополнение к контракту, и запишем все варианты обеих песен!
Тут и советские представители подключились к разговору и выразили согласие. Они все тоже были впечатлены.
Так что, мы с Ингой исполнили английский вариант «Призрака оперы» целиком. Сильно постарались. Я и сам, можно сказать, превзошёл себя на все двести процентов! Ведь эта ария наверняка станет нашей визитной песней. Я ещё дал и пояснения, что не так давно читал роман одного французского автора с таким названием и был сильно впечатлён. На самом деле, брал эту книгу в библиотеке Дома культуры имени Газа и просматривал. Если работники КГБ надумают проверить, убедятся, что я говорил правду. А затем, после недолгой репетиции, ария была успешно записана, пока только на английском языке. Хотя, уже большой плюс!
Далее мы записали «Mamma mio». Тут Инга с Дасковской, хотя, и мы с Валерой на подпевке, неплохо блеснули. Получилось явно не хуже, чем у самой «ABBA». После усталая Инга отправилась домой. Всё-таки забота о наших детях была на ней. Далее были успешно записаны в качестве инструментальной милые «Звонкий ручей» и «Грустная трель». Так что, обрадованный Савелий наконец вздохнул свободно. Как-нибудь позже, может, можно будет добавить к ним и тексты на русском языке? Если получится, опять отправим на Запад? Мелодии, в стиле работ Сергея Кузнецова, вполне подходили. Правда, на них ещё время надо найти. Так что, как-нибудь сильно позже.
Последней мы записали инструментальную «Child», конечно, от «Space». Подпел я уже сам, ещё и подключил Зенду. Можно было считать, что контракт мы выполнили и даже перевыполнили. Хотя, юристы немцев, так и наши советские, успели быстро подготовить дополнение, так что, по настойчивому предложению herr Шульца, работу мы продлили ещё на пару дней, как раз на выходные. Ну, он явно решил выжать из нашей записи всё возможное. Лишняя музыка, дополнительные доходы. Правда, я и сам устал, и другие участники тоже. Ещё, главное, перевыполнил свой план по воровству музыки из будущего. На время надо было остановиться и перевести дух.
Только вот, к сожалению, и далее отдых мне только снился. Меня и нас почти сразу же ждали съёмки «Афони», хотя, с нашим минимальным участием. Разве что вдруг придётся помочь «Синей птице» с музыкой, но, скорее всего, режиссёры возьмут уже готовую музыку. Тем более, композиторы фильма постараются использовать свою или им приглянувшуюся.
Другой день мы начали с записи «Волшебное такси». Тут Инга справилась на все сто. Вот русский вариант или «Песенку про меня», или «Так же, как все», как бы нежданно для всех исполнила Татьяна. Нет, моя жена явно нашла общий язык с ней, и она решила, что будет лучше, если и Дасковская отметится ещё с одной песней. А далее мы, уже строго с Ингой, записали «Призрак оперы» на французском и русском языках. И она была записана ещё и как инструментальная композиция. И даже одна музыка сильно впечатляла.
Конечно, на этом дело не закончился. Удивив немцев и вдруг насторожив советских представителей, я представил herr Шульцу своего рода либретто мюзикла, да, где-то вычитанный сюжет. Ну, как мне вспомнилось. Жаль, но тут моя память сильно засбоила. Кроме пяти-шести самых запоминающийся мест, я ничего больше из этого мюзикла вспомнить не смог. Ладно, что хоть это осталось. Жаль, но Николай не являлся столь фанатичным и продвинутым меломаном. Его опасная работа не позволяла. Хорошо, что он успел хоть немного музыки, и самую популярную, послушать. Вот она и осела в его памяти, а потом передалась мне. Да, к сожалению, не мне сочинять и даже воровать крупные формы, оперу или мюзикл никак не потянуть! Ладно, что есть, и того хватит. Так что, пусть напишет хоть кто, но без меня. Свою долю славы, вместе с Ингой, уже и так получу.
Тут я решил предложить сочинение оперы с таким названием советским представителям, в частности, зорько надзирающему за нами Эдуарду Антоновичу. Всё-таки он в нашем Ленинградском Союзе являлся вполне способным и уважаемым композитором, ещё и написавшим несколько крупных произведений, пусть и не самых блестящих и известных. Наверняка мог вытянуть.
– Эдуард Антонович, Вы должны написать эту оперу! Верное и нужное дело! Я сразу же признаю, что, к великому моему сожалению, такую вещь просто не потяну. И знаний не хватит, и просто боюсь. Потому что мне на эту работу потребуется страшно много времени. И то вряд ли справлюсь. Я даже не буду претендовать на авторство либретто! Если получится, то Вас будет знать весь мир!
Но моё предложение тут прозвучало, к сожалению, как бы и лёгкой издёвкой. Не совсем к месту получилось. Эдуард Антонович сразу же категорически отказался. Даже не захотел связываться с Андреем Павловичем и сообщить ему о моём предложении. Ещё и советские представители посмотрели на меня косо. К сожалению, на записи ни товарища Кругловой не было, и Кирилл Денисович, её представитель, отличился по каким-то идеологическим делам.
Но тут я и сам решил, что мне не стоит нагнетать обстановку, так и связываться с товарищем Кругловой. Да, наша страна пролетит мимо больших бабок, но мне там всё равно мало что достанется, так и опасно впрягаться. Не хотят, ну и ладно. С другой стороны, меня уже достали эти композиторы с Ленинградского Союза. Они только надзирать за мной желали и всё время вставляли мне палки в колёса. Но мне и было плевать на их мнение.
Зато немцы вовсю били копытами. Уж они сразу же почуяли запах больших денег. Так что, herr Шульц тут же попросил у меня право на написание этого произведения, и наша советская сторона его охотно уступила, само собой, за валюту, как бы и большую, за пять миллионов долларов. Если честно, тьфу! Тут я предательски смолчал. Хоть и понимал, что надо бы слегка поторговаться. Нет, себя я всё-таки отстоял, утвердив автором либретто и арии, уже успешно записанной. Само собой, выпросил и разные отчисления, полагающиеся авторам, и на высоком уровне. Так что, в целом Союз пролетит, но как бы не я. Правда, особых денег с нового контракта я всё же не увижу – почти всё уйдёт в казну. Ладно, не моя вина, что было в моих силах, попробовал. Хотя, herr Шульц тут же выпросил у меня и написание хотя бы нескольких небольших кусков. Так что, я спокойно сообщил ему, что постараюсь, и даже назвал конкретные эпизоды, за которые возьмусь. И немцы дали мне срок в три месяца. Так как мы с Ингой были невыездными, то они готовы были приехать в Союз на новую запись в начале октября. И этот срок меня вполне устраивал. Можно было успеть подготовить и другую музыку. Ну, как приедут, видно будет. В любом случае, мы с Ингой ничего не теряем.
А так, в этот мы работу как бы завершили, и успешно. На записи опять отсутствовали и сёстры Инги, и «Надежда», и сам Савелий. Вообще-то, мой друг пригласил девочек, выделив им по номеру, на сегодняшний концерт ансамбля. Так что, Ирма с Инессой не скучали.
Да, мы все решили на время отказаться от участия в концертах и «Мая», и «Ласкового мая». Как раз сегодня в Доме культуры имени Газа наверняка состоится концерт детского ансамбля. Ну, девочки не работники завода, и им тут ничего не грозит. Если надо, как-нибудь запишем их на Ленинградском радио, и всё. Думаю, что вряд ли кто откажется и откажет им. Само собой, на заводе многие знали, что мы на очередной записи с немцами, но повлиять на это никто из них просто не мог. Контракт валютный и под контролем Ленинградского обкома КПСС, так что, никто не сможет его сорвать.
А что касалось нас с Ингой, то плевать. Сейчас хрен кто нам что сделает. Конечно, начальство опять будут смотреть на нас, особенно меня, косо, может, напирать на заводской патриотизм, но меня не особо волновали возможные проблемы. Если будут мешать, то через три года отработки мы с Ингой спокойно можем уйти в свободное плавание. Устроимся вместе куда-нибудь в спокойное местечко, и всё – будем жить ради семьи. Как ни крути, мне, как имевшему не то происхождение, высокие места во власти и большие чины в нашем Союзе всё же не светили. Ещё и с Запада нагнетали обстановку, всё время обзывая меня, к примеру, на всяких «голосах», князем. Ясно, что это мне и нашей семье особой любви советских властей не добавляло. Думаю, что и сам Леонид Ильич терпел нас лишь из-за наших достижений, как бы покровительствовал, но лишь для вида, тем более, явно относился как к неведомым зверюшкам. Ну, пока не трогали, и ладно. Тем более, сейчас и времена наступили немного иные. Жить было можно, и вполне прекрасно.
Вот в последний день мы быстро записали и «Disco ball», уже четвёртую композицию как бы нового стиля. Само собой, и в этот день отсутствовали сёстры Инги, и «Надежда». Пусть отдыхают. А так, Инга, Татьяна и Зенда неплохо вписались в композицию. Потом они красиво поддержали меня и при исполнении «Darlink» не менее знаменитого «Joy». Вот «Check to check» этой же группы я отдал Валерию. Ну, как-то не то уделять основное внимание его жене. А то именно я окажусь виновником разрушения их семьи. Пусть живут, как и в прошлый раз, дружно. А то он в основном бездельничал. И певец постарался и вполне удачно справился. Но я и не собирался так уж продвигать его. Он был вполне продвинутым певцом, ещё и на дюжину лет меня старше, так что, профессионалу его уровня не требовалась опека какого-то юнца. Я вполне честно отдал долг и самой Татьяне. Уж мы с ней обязательно запишем и другие песни, ей исполнявшиеся, но позже. А то мне завтра и на работу выходить надо, чуть позже и в съёмках «Афони» участвовать, и в жюри конкурса инструментальной музыки посидеть требовалось. Даже не знаю, как всем справиться. Но придётся, потому что это нужно и надо!
А так, да, контракт с немцами мы – и наша семья, и другие участники, выполнили с блеском, ещё и проделали работу сверх плана. И в самом конце, в качестве прощальный инструментальной композиции, была записана милая «Emmanuelle» в варианте Фаусто Папетти. Пока так никто на Западе не смог выдать такой вариант. Тоже получилось вполне мило. Вот «Touch By Touch» я пока решил не исполнять. Всё-таки там текст мне не совсем нравился. Да, и лишним оказалась. Ну, может как-нибудь позже? Пусть про запас будет.
И в конце записи, перед банкетом, на который мы, вообще-то, и не собирались оставаться, herr Шульц сказал нам с Ингой:
– Вячеслав, фрау Инга, хорошо, что ми с вами познакомились. Для нас большая честь быть вашими друзьями и партнёрами. Наше сотрудничество оказалось очень полезным и интересным и нам. И мир получил прекрасную музыку, которая ещё долго будет радовать людей во всём мире. Счастья вам и успехов в вашей жизни.
А далее мы с Ингой крепко пожали руки нашим партнёрам и поехали домой. Очередной этап в нашей жизни завершился, завтра надо переходить к другому. Что он нам принесёт, никто не знает.
Что меня дома сильно порадовало, то, конечно, Инга. Она сразу же, конечно, после рассказа матери о сегодняшней записи и её ухода к себе домой, накинулась на меня и одарила страстными ласками. Тем более, Ирма с Инессой ещё находились на концерте «Надежды» и не могли нам помешать. И дети уже спали.
– Похоже, Слава, что сегодня мы записали одну из главных произведений в нашем творчестве! Немцы прямо пожирали нас.
Ну, что я мог сказать жене?
– Если у нас всё сложится хорошо, Инга, то будут и другие работы. А так, думаю, что «Призрак оперы» нас прославит сильнее, чем прежние работы. Но у нас могут появиться и трудности. Думаю, что некоторые деятели из Союза композиторов не простят нам этой записи. Он сейчас упустили возможность прославиться, а потом, когда всё поймут, то спустят на нас всех собак.
Тут Инга лишь улыбнулась:
– Уже не страшно, Слава. Главное, что мы вместе и будем всегда. Вот не знаю, как получилось, но мне достался лучший муж на свете. И я тебя никому не отдам!
Так я и сам не собирался уходить от Инги! Она моя любимая жена, и мне с ней было хорошо...
Глава 06.
* * *
Глава 06.
Нам хлеба не надо, работу давай...
Да, утром в понедельник, десятого июня, я вышел на работу. Было тепло, градусов под двадцать пять, и даже солнечно. Вообще-то, лето началось. А то в предыдущие дни я был полностью отключён от повседневной жизни. И домой являлся только спать. Хотя, всё-таки старался уделить хоть немного внимания детям. В некоторые ночи я с сыном и дочкой, после игр с ними, засыпал даже вместе. А потом мы с Ингой перекладывали их в свои кроватки.
Хорошо, что на работе от меня ничего особого и срочного не потребовали. Наш отдел товаров народного потребления план мая успешно перевыполнил. И на июнь задание осталось прежним. Да, кухонные комбайны, а так, небольшие совмещённые овощерезки и соковыжималки двух типов, были уже сданы. Опытный цех их пока тоже производил, но, как оказалось, уже сейчас в Кириши, при небольшом механической заводе, для их производства открывался специальный цех. Так что, нам надо было лишь подготовить для него всю нужную документацию. Вроде, готовились такие цеха и в других местах, но пока требовалось поработать для моего родного города.
Да, на очереди у нас, вообще-то, у меня, уже стояли небольшая бытовая хлебопечка, управляемая от механического программатора, простые малые мельницы для деревенских жителей и электрическая духовка. Особых технических сложностей и производственных и прочих трудностей в их разработке и производстве не виднелось. Тем не менее, я наметил сроком их создания начало сентября. Жаль, но далее у меня на них останется маловато времени. Впереди нашу семью ждали не менее важные дела.
Володя Петров и Стас Николаев, мои друзья и тоже, как и я, работники отдела товаров народного потребления, встретили меня тепло. Ну, им было и интересно со мной работать, если честно, и выгодно. Им, за участие в разработке новой продукции, полагались неплохие доплаты. Мы с Ингой время от времени им и помогали. Больше делали разные подарки их жёнам и детям. Жёны Володи Вера и Стаса Агнесса пока взяли годовые отпуска по уходу за детьми. Они сейчас, конечно, не оплачивались, но, что делать, полугодовалые Славик и Аэлита требовали немалого ухода. Хорошо, что обе семьи тоже жили в своих двухкомнатных квартирах.
– Слава, «голоса» повторно передали твои «Fly, Robin, fly» и «Save me» как образцы нового стиля танцевальной музыки. И ещё «Эта ночь» и «Я снова вижу тебя» в исполнении Дасковской и твоей Инги, уже русской музыки. И Дасковскую вообще назвали открытием. Трогательная песня, и голос у неё хороший. Обещали и другие песни в её исполнении. Надо же, ты нашёл неплохую певицу.
Да, знали бы мои друзья, что Николай обожал её песни! Хотя, я и сам тоже был к ним неравнодушен. И Татьяну сейчас наверняка ждало блестящее будущее! После пары дней отдыха, уже и без моего участия, Ипполит Валерьянович запишет для Ленинградского радио, само собой, в её исполнении, и «Пообещайте мне любовь», и «Горит рябиновая гроздь», и «Осенние деньки», конечно, ещё и «Прекрасное Далёко»! Ну, не помешают, так и вполне подойдут ей ещё восемь песен под моим авторством. Она могла спеть их и без моего разрешения, только на киностудиях её бы не записали. А так, и Валерий запишет шесть песен под моим авторством. И ещё пара споёт «Прощальный вальс» и «Навсегда». Так что, пять дней записи, на всю эту неделю, им обеспечены.
А так, завтра вечером Дасковские обещали прийти к нам в гости. Ну, мы решили просто скромно отметить наши успехи. Всё-таки пара приняла участие в записи больше половины номеров! И их часть была исполнена только ими. Мы четверо сейчас даже могли легко составить конкуренцию самой «ABBA»! Уж «Mamma mio» в нашем исполнении явно получилась не хуже!
– Она очень способная. Мне её голос сразу же понравился. На этой неделе уже наше радио запишет с ней и её мужем пару десятков работ. Так что, мы уже много раз услышим её.
Далее друзья рассказали мне и концертах заводских ВИА. Что делать, из-за наличия малышей, так и косых взглядов некоторых участников, они с жёнами перестали участвовать в художественной самодеятельности. О приезде Владимира Шаинского Володя со Стасом узнали даже позже нас. Поэтому, на всякий случай, сходили, уже простыми зрителями, и на концерт «Мая», а в эту субботу – и «Ласкового мая». Нет, ничего необычного не случилось, оба концерта прошли на неплохом уровне. Да, отсутствие номеров с участием членов нашей семьи сразу же бросалось в глаза, но это легко можно было объяснить и нашей работой с немцами. Так что, лишних вопросов со стороны зрителей не было.
– Пока, друзья, мы не будем участвовать в концертах обоих ансамблей. Просто потому, что у меня нет лишней музыки. Выдохся. Скоро из гастролей должна вернуться «Синяя птица». Правда, они останутся в Москве, а потом будут сниматься в «Афоне», насколько я знаю, где-то в Ярославской области. Там будет руководить Георгий Николаевич Данелия. Мы тоже снимемся, но лишь в некоторых эпизодах. К нам в Ленинград просто приедет небольшая съёемочная группа во главе с Юрием Суреновичем.
– Слава, а можно нам посмотреть на съёмки?
– Да без вопросов. Может, ещё и в массовку попадёте?
Ну, да, могли и попасть, но без оплаты. Хотя, желающих всегда много было. Ну, друзей я уж протолкну.
– Мы, Слава, читали в «Литературной газете», что где-то в Ростовской области идут съёмки «Они сражались за Родину». И там в съёмках участвуют даже настоящие танки и пушки. Это же сколько денег надо потратить, чтобы снять военное кино! А в вашей «Афоне» ничего особого не надо. А фильм, вообще, о чём?
Ну, раз я сам как бы один из авторов сценария, то рассказал. Тут мои друзья засмеялась.
– Так он же, твой Афоня, Слава, мелкий жулик и чёрствый тип! Как можно сделать из него главного героя?
Да, так и было. Но, вообще-то, фильм как бы пытался указать людям на это, только поймут ли они?
– Слышали, Слава, что где-то в Эстонии в эти дни идут съёмки фильма с участием твоего Михаила Боярского. Его хотели позвать выступить на следующем концерте «Мая», но он как бы отказался, сослался, что пока идут съёмки и не может вырваться.
Ну, Боярский нисколько не мой. Он свой и вполне ушлый тип. Пусть снимается. Пока мне было не до него. Хоть песни ему можно было выдать, но не было времени с ними, да ещё и с самим актёром, хоть немного поработать. А то могло получиться не то.
– Так-то, этот фильм «Соломенная шляпка» интересный. И музыка там красивая. Потом можете сходить посмотреть.
– Сходим, Слава. Но когда его ещё покажут? А ещё мы слышали, что в Москве в эти выходные показывали французский фильм «Высокий блондин в чёрном ботинке». И в «голосах» про эту комедию рассказывали. Как будто там играют интересные актёры, особенно Пьер Ришар. Ну, может, скоро и в Ленинграде этот фильм покажут?
– Э, друзья, вы, пожалуйста, эти «голоса» поменьше слушайте. Мы, хоть там часто и про нас говорят, вообще ничего не слушаем. Да, этот фильм интересный, и сам Пьер Ришар очень смешной.
И я кратко пересказал друзьям сюжет фильма. Потому что когда-то Николай его смотрел, и несколько раз. И он ему понравился. Наверное, из иностранных фильмов только французские, и с этого времени, можно было и смотреть. А то за границей много снимали откровенную «чернуху». Мало того, Ипполит Валерьянович на записи сообщил мне, что разные комментаторы как бы довольно обсуждали на «голосах», что сейчас во Франции снимали, хотя, и заканчивали, знаменитый, да, станет позже, эротический фильм «Эммануэль», и куда немцы запродали, надо же, «мою» «Emmanuelle», и даже в моём исполнении! Вообще-то, вполне ожидал. Ладно, пусть! Это же, если честно, дополнительная валюта для Советского Союза и денежки мне. Может, на что-нибудь и пригодятся? Пока молчали и советские власти и компетентные органы. Уж они про это наверняка знали. Хотя, что они могли поделать против контракта? Там имелись пункты и насчёт кино. Вообще-то, я мог выступить с протестом, но не сделаю это, даже под давлением. Во-первых, моей вины нет. Так и песня, и так популярная, станет вообще классикой и прославит меня до небес. Поэтому я постарался включить в запись с немцами ещё одну её инструментальную версию. Скоро она рванет!
Мы с друзьями ещё поговорили немного о мировых новостях. Но они нас не сильно интересовали. Разве что тут президент Египта Анвар Садат откровенно кинул Советский Союз. В эти дни он как бы решил начать политику «открытых дверей», после которого нашу страну выкинут нахрен из Египта, и в числе друзей останется лишь бедная и весьма противоречивая Сирия. Ещё Ирак, но там правители будут, если честно, ещё более мутными. Придётся мне, и надо было срочно и обязательно, написать очередную «кляузу» для верхов, но пока никак не выдалась такая возможность. Меня сейчас наверняка плотно «пасли» компетентные органы, поэтому приходилось немного подождать. Уж своя жизнь и безопасность моей семьи намного дороже. Тем более, если честно, моё влияние на происходящие в СССР процессы было не особо сильным.
Ещё нас заинтересовала одна широкообъявленная новость – в эти дни в Москву как бы должны были привести знаменитую картину Леонардо да Винчи «Монна Лиза», написанная им аж в далёком 1503 году. Конечно, смотреть её ни наша семья, ни мои друзья не пойдём – и не такие любители живописи, так и неохота мотаться в Москву. Можно бы было, чтобы «кляузу» оттуда отправить, но здешние дела не отпускали. Так что, как-нибудь попозже.
А так, из важных мировых событий нас больше интересовал десятый чемпионат мира по футболу, который должен был начаться в ФРГ тринадцатого июня. Правда, не знаю, буду я его смотреть или нет, так как наша советская команда там не участвовала. Мало того, что в Лужниках проиграли сборной Чили со счётом 0:0, так второй матч должен был состояться в столице Чили, Сантьяго, на том самом стадионе, где убили Виктора Хару! И я полностью поддерживал нашу Федерацию футбола, решившую не посылать в Чили футболистов. Да, нашей команде ФИФА засчитала поражение, и на чемпионат мира попала команда Чили. Но я знал, что наши футболисты, в отличие от хоккеистов, так никогда и не смогли добиться титула чемпионов мира. Что-то им всегда мешало добиться этой высоты.
– Знаете, друзья, я не буду смотреть этот чемпионат. Если там не играют наши, он мне неинтересен. Само собой, буду следить за результатами, но не более. Хотя, думаю, что, возможно, чемпионами станут немцы. У них команда довольно сильная. Конечно, у немцев хватает достойных противников, но сами знаете, что в спорте немалую роль играет и везение. Вот им как раз и может повезти.
А так, моя память говорила, что как раз сборная ФРГ, обыграв команду Нидерландов со счётом 2:1, могла стать чемпионом. Но за немцев и европейские команды, даже из как бы социалистических стран, ни Николай никогда не болел, и я не буду.
Да, в конце работы состоялся и один важный звонок. Позвонил Иван Тимофеевич, само собой, с очередным предложением принять нашей семье участие в концерте «Мая». Он должен был состояться в эту субботу. О небольшом охлаждении отношений меж нами речь вообще не затрагивалась. Но я решил не «тянуть резину»:
– Извините, Иван Тимофеевич, но мы с Ингой ещё не пришли в себя после записи, и поэтому ни в каких концертах участвовать не будем. Тем более, у меня нет, и в ближайшее время не будет новой музыки. Всё то, что мы записали, пока нами и другими участниками не может исполняться у нас, в СССР. Согласно контракту, в течение трёх месяцев. А что касается Ирмы и Инессы, то они сейчас будут работать с «Надеждой». А «Май» всё же взрослый ансамбль.
– Если ты, Слава, обиделся из-за отказа Шаинского встретиться с тобой, то это его решение. И тогда это Союз композиторов решил не привлекать вас на концерт «Ласкового мая». Да, меня попросили не сообщать вам о приезде Шаинского, но это не такой важный повод обидеться и отстраниться от работы с «Маем».
Да, ни один хрен, ну, человек, ничего не сообщил нам! Ну, в том, что ленинградские композиторы решили устроить мне и нашей семье небольшую подлянку и своеобразный бойкот, Иван Тимофеевич однозначно не должен был участвовать. Конечно, у него и ранее имелось своё особое мнение насчёт меня, но я не могу всё время закрывать глаза на его податливость давлению как бы своих партийных товарищей. Там много окопалось будущих перевёртышей, и они решили сделать из меня прозападного элемента, к тому же, и имеющего старорежимное происхождение. Удобный враг народа. Вот только враги как раз это они! Жаль, но ни многомиллионная КПСС, ни КГБ и прочие структуры не встали на пути разрушителей СССР. Потому что как раз их верхушка, желая прихватиризовать народное достояние, всё имущество страны, и тайно встала на путь предательства и сделала своё чёрное дело.
– Иван Тимофеевич, извините, но я не обязан доказывать, что не верблюд, то есть, не поклонник Запада, и не должен как бы из-за чувства вины выпрыгивать из штанов. Кто есть кто, я и так хорошо представляю, и какие идеи витают среди определённых слоёв, тоже знаю. А Вы отчего-то согласились с теми, кто решил лепить из меня врага. Что же, мы с Ингой, в том числе и поэтому, решили, что пока нам всё-таки стоит немного отойти в сторону и заниматься другими своими делами. Их тоже нельзя бросать. Вот как справимся с ними, тогда видно будет. У нас, если честно, и так времени не хватает.
И я положил телефон на место. Хоть и невежливо, но у меня не было желания продолжить разговор. А то мог наговорить лишнего.
*
– Тут, Кирилл Денисович, до меня дошла информация, что на записи с немцами Репнин опять выкинул что-то эстравагантное? Вы не в курсе, что там случилось?
– Извините, Зинаида Михайловна, это произошло в субботу, и поэтому я не успел среагировать. Находился в поездке по районам. А Вы в Москве, поэтому и до Вас никто не дозвонился. Мне об этом, к сожалению, тоже стало известно лишь сегодня.
– Значит, получается, мы проморгали?
– Да, не совсем хорошо, Зинаида Михайловна, получилось. Жаль, что Репнин порой действует так импульсивино. Он сочинил как бы либретто к опере и даже одну интересную арию написал. Но сочинить саму оперу предложил Союзу композиторов, конкретно, Эдуарду Антоновичу Шульцу. Но тот сразу же счёл это предложение оскорблением, сходу отказался и даже обсуждать этот вопрос ни с кем не стал. Сами знаете, что у Репнина сейчас возникли очередные трения с Союзом композиторов. Жаль, но ни он сам, и никто другой не позвонили ни мне, ни Вам. А решение о продаже либретто принял единолично Яков Соломонович Левицкий. И он, оказывается, тоже ничего не докладывал ни в Министерство культуры, ни товарищу Фурцевой. А немцы резко подсуетились и тут же купили и права, и договорились с Репниным на несколько композиций.
– Значит, он себя не обидел?
– Получается, что так, Зинаида Михайловна. Репнин, как автор и либретто, и части композиций, в случае успеха оперы или мюзикла, получит немалые отчисления, и даже в валюте, прямо на его счёт, открываемый во Внешторгбанке, и доступ к нему будет иметь лишь он сам. Это немцы так предложили, и Левицкий согласился.
– А опера хорошая?
– Пока трудно судить, Зинаида Михайловна. А записанная ария, безусловно, превосходная. Уже она одна сильно возвысит славу пары Репниных. Тем более, она на нескольких языках. Скорее всего, будут и другие версии. Немцы такое право получили.
– Да, получается, что мы оплошали. Если эта опера или мюзикл выстрелит, и это наверняка так, то наша страна потеряет большие деньги. Думаю, что Репнин вряд ли бы предложил что-то неудачное.
– Не знаю, Зинаида Михайловна, как так получается, но у него плохих произведений почти нет, выдаёт неплохую музыку, пусть и не совсем советскую. Но он всё же не антисоветчик.
– Понятно, Кирилл Денисович. Некоторые наши композиторы совсем обнаглели! Решили хоть как убрать молодого конкурента? Придётся принять к ним действенные меры.
– Понял, Зинаида Михайловна. Проведу полное расследование и доложу Вам. Правда, придётся подождать.
– Подождём. Нам спешить некуда. Чем дальше, тем интереснее будет. И кому-то точно не поздоровится!
Глава 07.
* * *
Глава 07.
Мы не скучаем!
Во вторник я плюнул на всё и занялся исключительно малыми мельницами. Там в основном надо было подобрать сам корпус, чем я и занялся. Сильно выложился, но к концу рабочего дня чертежи на них у меня были практически готовы. И наверняка придётся внести небольшие усовершенствования. А электрическая схему я набросал быстро. Ещё осталось сделать заказы на материалы и начать тихо доводить конструкцию. Хотя, успел заказать и материалы. Надо же, умею работать ударно. Можно считать, что мельницы скоро будут.
Так что, домой я отправился со спокойной душой. А гости у нас уже практически собрались. Вообще ждали только меня. Да, Инга успела организовать к моему приходу всё лучшим образом Ну, Ирма с Инессой почти постоянно жили у нас. Наверное, Игорь Оттович всё-таки соскучился по дочкам, так что, и он явился. А Анна Васильевна не чаяла души во внуках и часто бывала у нас. И сейчас, судя по всему, родители Инги помирились и явно дали отставку всем прежним любовницам и любовникам. Не знаю, как они смогли? Я бы вряд ли простил Инге малейшую измену. Ну, вообще-то, не мои дела. И тестя с тёщей я, если честно, терплю лишь вынужденно. Нет, всё же стараюсь поддерживать с ними терпимые отношения, но постоянно жду от них разных подлостей. Такая непонятная ситуация, но, что делать, Инга их дочь. Рвать с ними всё – это придётся разрушить и нашу семейную жизнь, уже более-менее наладившуюся, и лишиться не только любимой жены, но и своих детей. И пойти на это я просто не могу. Хотя, у меня ещё не самые худшие тесть с тёщей!
Конечно, мы сейчас пригласили в гости и мою тётю, Светлану Никитичну, младшую сестру моего отца Василия, хоть ранее не совсем признававшую Вячеслава. Жаль, но я не смог привлечь её на запись с немцами. Там решения принимали представители компании «PolyGram Records», но достаточное влияние имели и советские музыкальные власти. Тётя, хоть и имела неплохой голос, играла на довольно высоком уровне на разных музыкальных инструментах и хорошо знала иностранные языки, не совсем соответствовала требованиям немцев, больше по возрасту и внешнему виду. Потому что всё снималось и на телекамеры, для показа на Западе. И музыканты оркестра были подобраны в основном молодые. Ладно, что Ипполит Валерьянович Фонвизин, её нынешний и второй муж, являлся представителем от нашего радио и тоже неплохо играл на гитаре и пианино, так что, вот он принял участие во многих записях. Я и Татьяну Дасковскую протолкнул на запись, хоть её муж прошёл как бы прицепом, не без усилий. Так получилось.
Само собой, мы пригласили и Анну, старшую дочь тёти и мою двоюродную сестру, на три года меня старше. Она пришла вместе с сыном Борисом и дочкой Верой, уже девяти и пяти лет, и теперь и вторым мужем, майором Василием Соломиным из Фрунзенского РОВД, опером уголовного розыска. Оказалось, что неделю назад пошли в ЗАГС и тихо расписались. Они нас не пригласили, и нам даже ничего не сообщили. И Ипполит Валерьянович, хоть про это и знал, и на записи мне ничего не намекнул. Но тут, если честно, его винить трудно. Ему хоть как надо ладить с женой.
Как ни жаль, у меня, точнее, Вячеслава, с тётей Светланой и его дочками сложились не самые лучшие отношения, и они сейчас не сильно желали улучшаться . Но тут моей вины не было – если честно, ранее тётя, Анна и Инна как бы из-за влияния её первого мужа Бориса и их отца, ныне уже четыре года покойного, так и сами, относилась к моим отцу Василию и матери Арине и их единственному сыну не совсем хорошо, если прямо, высокомерно и холодно, а дочки и с некоторым презрением. Тогда они все, хоть и поддерживали еле теплившиеся родственные отношения, не считали их, хотя, уже и меня, достойной роднёй. Эти холодные отношения, само собой, как бы и по наследству, перешли мне. Хоть я немало сделал для нашего повторного сближения, но немалое недоверие к семье тёти, пусть и моим самым близким родственникам, у меня осталось и, наверное, полностью не исчезнет. Так что, я нисколько не жалел, что не смог привлечь тётю Светлану к записям. И что Анна как бы решила и далее держать меж нами некоторую дистанцию, меня не волновало. Я не собирался любой ценой улучшать наши отношения.
Среди гостей больше, и ожидаемо, оказалось подруг и друзей Инги. В последнее время мы мало общались с Алиной Вьюгиной, одной из близких и давних подруг моей жены, а сейчас, если честно, больше моей приятельницей, и Семёном Зубовым, её мужем, к тому же, и крёстными Никиты, нашего сына. Да, можно сказать, что они наши ближайшие друзья и останутся ими. Их дочка Анюта за последние пару месяцев ещё больше округлилась, но явно любила поспать. Она была вся в отца – можно сказать, копия. Вот сын Валеры и Ларисы Егоровых, общих друзей нашей семьи и крестных нашей дочери Наташи, семимесячный Васюта, хоть и взирал на всех с большим любопытством, но был спокоен, как удав. Тоже неплохо округлился. Пришли Света, тоже ближайшая подруга Инги, и её муж Гена Нежин, со своим новорождённой дочкой, да, Снежаной. Ей было лишь около месяца. Но они и заглянули к нам ненадолго, для знакомства с Дасковскими. Всё-таки девочка мала, и им ещё рано ходить в гости. Но пара являлась и крёстными Наташи, и они решили уважить нас. Пришли и Люба, ещё одна подруга Инги, с мужем Родионом. Их сыну Костику исполнилось уже полтора месяца. Да, и Тома была вместе с Юрой Григорьевым. Похоже, что отношения у них стремительно развивались. Ну, пусть счастье не покинет их!
Нас немного удивила и Анита, жена Саши Турчина, сокурсника Инги, но теперь как бы и моего приятеля – судя по её поведению и нежному взгляду мужа на жену, она явно была беременна! Ну, можно, тем более молодая женщина успешно закончила университет и пока работала где-то юрисконсультом. Ещё порадовали Савелий Петров, давний друг Вячеслава, теперь и мой, и его жена Ольга, уже сильно пополнившаяся. Явно месяца через три будет и рожать. Ну, тоже счастья им! Они взяли с собой и трёхлетнего сына Андрея. Тем более, это пара, вместе с Алиной и Семёном, являлась крёстными Никиты. Конечно, я сам пригласил своих близких друзей на Кировском заводе Володю Петрова, вместе с женой Верой и сыном Славиком, и Стаса Николаева, Агнессой и дочкой Аэлитой. Пришли даже мой друг и сослуживец Вячеслава Саша Крутин, сейчас старший лейтенант милиции, и его жена Юля, вместе с восьмимесячным сыном Вовкой. Мы с Ингой давно не видели их у себя. Всё мешала работа Саши. Само собой, мы пригласили, хоть не так близко и часто с ними общались, и своих соседей – Романа и Марьяны Белужиных, вместе с сыном Артёмом, ещё Дениса и Галю Рубиных, вместе с дочками Олей семи лет и Лидой четырёх. Так что, и детей было полно.
Да, застолье у нас прошло весело. Мы охотно рассказали всем о записи, заодно спели некоторые песни, исполненные там. Ну, чего таиться от друзей, так и слегка погордиться своими успехами можно. Наши друзья быстро приняли Дасковских – видели, что я относился к Татьяне со всевозможным уважением. И Инга на это не обращала внимания, потому что знала, что я верен ей, так они, пусть пока не подружились, вполне нашли общий язык.
Само собой, мы обсудили и последние новости – и мировые, и наши советские, раз имели некоторое отношение, и что касалось музыки и культуры, но мимоходом. Вышла просто как констатация. Мы, не считая Ипполита Валерьяновича и Дасковских, не вращались в околокультурной тусовке и не стремились так уж приобщиться к её «ценностям». Никто из нас не собирался поехать в Москву, к примеру, на просмотр того же «Высокого блондина в чёрном ботинке», по всей видимости, уже показанного, или «Монны Лизы» или «Джоконды», хоть и работы самого Леонардо да Винчи. Вообще-то, Тома, имевшая обширные связи в артистической тусовке, рассказала, что как раз в эти дни должна была идти съёмка «Соломенной шляпки» где-то в Тарту. Мы с Ингой сразу же вспомнили про Исаака Шварца и Булата Окуджаву – о первом тепло, а втором – всё-таки довольно холодно. С композитором у нас отношения остались вполне терпимыми, а с поэтом мы вообще не собирались общаться. Уж я тем более – хоть и терпимо относился к его творчеству, но от Николая мне передалась сильная неприязнь к этому тайному антисоветчику. Пока потомок номенклатуры вёл себя смирно, но позже, когда всё-таки может начаться уничтожение СССР, наверняка покажет себя во всей красе. А так, немало представителей советской творческой интеллигенции, и видных, и не очень, откровенно держали, если выразиться образно, «за пазухами камушки и даже валуны» на советскую власть. Если честно, думаю, что и кое-кто из наших гостей, особенно со стороны Инги, являлись скрытыми и потенциальными антисоветчиками. Уж её родители однозначно, так и моя тётя с дочками вряд ли отстанут от них. Если честно, то я мог считать близким к себе по духу лишь Сашу Крутина. Вот ему можно было доверять. Это вместе с ним Вячеслав хлебнул на китайской границе немало лиха.
Конечно, разговор коснулся и предстоящего чемпионата мира по футболу. Но тут я потвердил, что, раз там нет нашей команды, то не собираюсь смотреть матчи. Тем более, их показывали, когда уже надо было ложиться спать. А мне надо было идти на работу свежим. И нам на этой неделе предстояли и съёмки в «Афоне».
– Э, друзья, нам сейчас не до футбола. Вообще, мне больше будет интересна игра «Зенита». Заметьте, что она уже сколько матчей провела без проигрыша. Только вот, хоть и странно, в основном всё сводит ничью. А это ни к чему хорошему не приведёт. Вот встретятся наши футболисты с киевским «Динамо» и вдруг проиграют, и что будет? Ничего хорошо! Они наверняка проиграют этот чемпионат!
Ну, да, послезнание говорило, что в 1974 году ленинградскому «Зениту» чемпионство в высшей лиге в чемпионате СССР не светило. Скорее всего, вперёд опять же выйдет киевское «Динамо». Николай почему-то являлся болельщиком куйбышевской «Крылья Советов», но сейчас эта команда играла лишь в первой лиге, и о ней среди наших гостей мало кто знал. Я и сам не интересовался её играми.
А так, помимо общего знакомства с Дасковскими, мне, наконец, удалось немного поговорить с Сашей Крутиным.
– Да, Слава, ты на глазах растёшь! Твою музыку уже и Большой детский хор вовсю исполняет, и пластинки свободно продаются, и в очередной раз с немцами записался. Знаешь, ты прямо мировой знаменитостью стал. И вместе с тобой Инга и её сёстры.
И что мне надо было ответить Саше? Хорошо, что в её словах зависти не было. Но и особой радости за друга не наблюдалось. Ну, это было понятно – он у себя милиции тоже нехило пахал, но его жизнь оставалась прежней. Жаль, но я всё же не был виноват в том, что труд людей, и даже в нашем Союзе, ценился по-разному. Конечно, нужны и песни, и пляски, и другие подобные вещи, но не стоило разных артистов и прочих деятелей культуры ставить выше других. А так, они сейчас возомнили насчёт себя слишком многого. Если прямо, эти деятели являются лишь обслугой, развлекающей людей. Я со своими изобретениями дал Советскому Союзу и советским людям больше пользы, чем воровством музыки. Но только именно оно обеспечило мне невообразимые материальные блага.
– Не обращай внимания, Саша. То, что мне слегка повезло, не значит, что я сменю своих прежних друзей на новых. Ты меня знаешь – я остался прежним, как Инга говорит изредка, чудиком, и меняться не собираюсь. Мне важнее сами люди, а не их богатство. Тем более, что я буду делать с теми деньгами, что собрались на счёте?
Да, те деньги, что у меня скопились, можно было лишь раздать. Правда, отдавать их в Фонд мира я не собирался. Если надо, можно найти им лучшее применение. Хотя бы друзьям помогу.
– Знаешь, Слава, у тебя, помимо почитателей, теперь стало больше и недругов. Вообще жизнь станет беспокойной. И сотрудники КГБ тут будут тебе не в помощь, а станут, скорее всего, мешать. Там сейчас много тех, кто недоволен чистками Цвигуна. Ещё больше их соберётся в Комитете по работе с соцстранами. Многие бывшие чекисты перебрались к Андропову. За тобой и твоими близкими будут не только следить, но, при случае, будут и тебя, и их ловить и вербовать. Так что, веди себя осторожно.
И это тоже было ожидаемо. Не знаю, чего КГБ не завербовал Вячеслава? И языки знал, и способности имел... Наверное, всё же и происхождение помешало, и показался явным чудиком? А меня уже не получится – не хочу состоять там простым «внештатником», ну, да, «стукачом», а в большие начальники меня точно не выдвинут. Так что, пусть КГБ катится лесом. И надо следить за Ингой, чтобы и её вдруг не завербовали. Пока она, вроде, чиста...
– Само собой, Саша. Музыкой я не торгую, платные концерты не даю, «чёсом» не занимаюсь... И в текстах песен ничего такого не имеется, и антисоветских высказываний не допускаю. Мы с Ингой и её сёстрами даже «голоса» не слушаем. – И это было правдой. – У нас теперь и таких друзей и близких знакомых нет. Да, общаемся с кем только не попадётся, но, куда не надо, не лезем.
– Это я знаю, Слава. Ты там осторожнее с разными деятелями. А то тот Матвей Исакович Вознесенский, что хотел наехать на тебя, являлся близким другом Натансона. Твои тесть с тёщей были хорошо знакомы с ним и одно время и дружили. Может, и сейчас не прервали отношений? А Эдуард Антонович Шульц, как и другие важные лица у композиторов, всё время мешал регистрации твоей музыки. – Ну, это я всегда подозревал. Хорошо, что у меня минимальные отношения с Союзом композиторов и мало нервотрёпки с ним. Хотелось бы стать каким-нибудь членом, чтобы официально считаться работающим, но, зараза, пока никуда не взяли и не хотят брать. – И теперь, если на Западе всё же сочинят твою оперу, то он и некоторые деятели из Москвы сядут в глубокую лужу. Ты мастер находить себе недругов!
Ну, тут не я мастер, а просто и в советской культуре сложились свои почти мафиозные группировки, которые стараются не пускать туда посторонних и всё время мешают им и запросто могут устроить и разные подлянки. Меня, вон, чуть не убили. Так что, я сейчас продолжаю оставаться для них опаснейшим конкурентом.
– Думаю, Саша, что сочинят. Это и большие деньги, и авторов у них хватает. Я и сам записал несколько эпизодов, просто не успел закончить. Будет время, добью и представлю. Так что, стану больше знаменитым и богаче. Но пока на заводе дела завершить надо.
– Тогда всё понятно, Слава. Так что, береги Ингу и приглядывай за ней. Охотников за ней теперь станет ещё больше. Кстати, и сам Вадим Перетурин, и его родные, и прочие дельцы могут сесть на большие сроки. Пока идёт следствие, но материалов уже с избытком. Суд состоится, скорее всего, ближе к осени.
Ну, эта новость меня нисколько не взволновала. Пусть посадят. Хоть и неприятный факт, Инга, конечно, может слегка и погоревать, но катастрофой для неё это не станет. Пока она всё же предпочтёт меня. Вряд ли сама уйдёт? Всё-таки я не простой человек. А что охотников на неё прибавится, это и так понятно. Жаль, что Инга и сама может кинуться кому-то из них навстречу, конечно, тайно. Вот этого мне точно следовало опасаться. Неохота стать «рогоносцем». Тем более, в случае чего, мне, помимо расставания с детьми, явно придётся понести немалые финансовые и моральные потери.
– Буду стараться, Саша, но, сам понимаешь, это не гарантия. Хотя, не страшно. Свет на ней клином не сошёлся.
Да, если что, особо горевать точно не стану. Страстная любовь Вячеслава к Инге давно сменилась тихой привязанностью, жаль, но приправленная и сильным недоверием. Это отравляло мне жизнь, но, что делать, приходилось сохранять бдительность.
– Если что узнаю, Слава, я сам сообщу тебе. Но пока можешь не беспокоиться, всё чисто. Твоя Инга стала полной домоседкой.
Слова друга меня, конечно, успокоили, но не так сильно. Пока я всё равно не буду так уж доверять жене.
– Спасибо, Саша. Мы с Ингой постепенно стали ближе друг к другу. Надеюсь, что у нас всё сложится хорошо.
Хоть у нас с Ингой не всё было гладко, но я на это всё равно надеялся. И далее постараюсь, чтобы её сохранить.
Глава 08.
* * *
Глава 08.
Дел у нас непроворот...
Вечер встречи с Дасковскими у нас удался. И они сами, и другие наши гости ушли от нас довольными. Так-то, мы ничего серьёзного не обсуждали и ничем интересным и важным не занимались – лишь посидели вечер, слегка выпили и хорошенько закусили, ещё немного попели и вволю поболтали о пустяках.
Но Инга всё же выглядела слегка встревоженной:
– Э, Слава, ты надолго оставил гостей и много времени уделил Саше. Наверное, важные новости обсуждали?
Хоть и не хотелось, но придётся кое-что выдать и Инге.
– Нет, Инга, ничего такого не обсуждали. Хоть как бы и странно, Саша предупредил, чтобы мы были осторожнее с работниками КГБ. И ещё сообщил, что в августе, возможно, организуют суд над Вадимом Перетуриным, его родными и прочими жуликами. Сказал, что они много украли, поэтому могут получить большие сроки.
Тут лицо Инги ненадолго окаменело, но она быстро пришла в себя. Как ни жаль, но моя жена явно жалела своего возлюбленного, хоть и бывшего. Всё-таки в октябре прошлого года я вовремя засёк его появление около неё и предотвратил возможные шашни меж ними. Тогда это, как немного ранее и другие такие события, стоило мне многих нервов и сейчас, так и позже будет нехило отравлять жизнь, но, что делать, придётся терпеть. Мне вообще неохота искать себе другую жену. Лучше Инги я вряд ли кого найду, так и детей терять неохота, и других проблем избежать хочется.
– Слава, я тебе и ранее говорила, и сейчас заявляю, что у меня с Вадимом ничего такого не было. Мы с ним когда-то, да, дружили, но я и тогда относилась к нему насторожённо и никогда близко к себе не подпускала. И в прошлом году тоже не собиралась завязывать с ним никаких отношений. Не знаю, что он думал, когда решил пристать ко мне. Я его к себе всё равно бы не подпустила. – Ну, вообще-то, тут Инга лукавила. Вполне благосклонно привечала, сам видел. Судя по всему, раз и младших сестёр начала настраивать против меня, и будь сам Вадим настойчивее, и если бы я прозевал, точнее, Инесса её не выдала, ещё немного, и могла поддаться ему. Но когда попалась, то решила всё же остаться со мною. Понимала, что лишние дёрганья ей, тем более, ради непонятно кого, ни к чему. Так что, её слова всерьёз принимать не стоило. – А что сейчас может сесть, и надолго, то пусть отвечает за своё воровство! Мне его нисколько не жаль!
Ну, и сейчас Инга лукавила. Судя по резкости речи, что всё-таки слегка жалела. Но и хорошо понимала, что наказание за воровство, тем более, в особо крупных размерах, могло последовать. Ну, нечего было ушлому и наглому кадру, ещё в составе организованной группы, заниматься воровством картин из музеев. За красивую жизнь надо расплачиваться! А он, сволочь, решил ещё пристать к моей жене и поправить свои дела за её и мой счёт! Думал, что, в случае нашего развода и благосклонности Инги к нему, он мог нехило нажиться на моих доходах и будущих алиментам? Ведь наш советский суд, и самый справедливый в мире, в любом случае оставил бы детей с ней и назначил мне ежемесячные алименты в размере одной трети от моих доходов. Да, было бы весьма жирно! Но обломилось!
Вот только я, да, и жалеть Ингу не собирался!
– Что у вас там, Инга, было до нашей женитьбы, мне не совсем интересно. Что касается октября прошлого года, то у меня, сама знаешь, немного другие сведения и мнение. – Инга, конечно, сильно нахмурилась и как бы сжала от обиды свои алые и тонкие губки. Но это меня не тронуло. Хотя, я поспешил её успокоить. Неохота было начинать ссору на ровном месте. – Но сейчас всё как бы в прошлом, и у нас неплохие отношения, поэтому вспоминать об этом жулике мне вообще неохота. А так, Саша просто хотел больше предупредить меня насчёт сотрудников КГБ и Союза композиторов, ещё разных людей, с которыми мы можем иметь дело. Он сказал, что возможны и провокации, и, да, Инга, теперь к нам наверняка будут пытаться приставать, и сильнее, чем ранее, разные кавалеры и дамочки. Так что, нам придётся быть сильно осторожнее и не допускать поступков, которые могут угрожать нашим семейным отношениям.
Тут Инга просто рассмеялась, и явно успокоившись:
– Ну, Слава, ты всё продолжаешь меня подозревать. Можешь не беспокоиться – я всё же не совсем дура, чтобы потерять такого мужа, так и полюбила тебя. – Ну, насчёт её любви мне не совсем верилось, но какие-то симпатии ко мне она явно испытывала. Вообще-то, мы же семья, и не самая худшая, ещё и стремимся беречь наши хрупкие отношения, и так испытавшие немало потрясений. – Что касается КГБ, то и мне его сотрудники всё внушают опасения. И на записи с немцами они всё время смотрели на нас косо. А уж про некоторых членов Союза композиторов и говорить не хочется. И не думай, что мне будут интересны разные кавалеры. Кроме тебя, мне никто не нужен! Ты уж сам не засматривайся на дамочек. Они на тебя будут лезть сильнее. Но я тебя никому не отдам!
Да, Инга решила сама как бы перейти в наступление.
– Нет, Инга, я ни на кого не смотрел и не собираюсь. Мне наша семья и дети дороже. Нам их вырастить, и достойно, надо.
– Вырастим, Слава. Я тебе, как Никита и Наташа немного окрепнут, и других детей рожу. У нас всё хорошо будет.
Тут я просто обнял Ингу и крепко прижал к себе. Да, мне других женщин не надо. Моя жена лучше всех! Я её люблю!
*
В среду я спокойно пошёл на работу. Да, и в этот день больше занимался разработкой малых мельниц. Конечно, пришлось немного отвлечься и на документацию для других своих изделий. Помимо Кириши, их выпуск намечался и в других городах Советского Союза, хорошо, что лишь РСФСР. Ну, это в Москве так решили. Я тут был не причём. Потому что в России находились самые подготовленные предприятия и кадры для их выпуска. Конечно, и на Украине и в Белоруссии они имелись, ещё в Прибалтике, но явно проще было освоить изделия, разработанные мной, именно в РСФСР. И намного выгоднее! А насчёт возможностей промышленности кавказских и среднеазиатских республик я и сам не раз высказывался достаточно отрицательно и даже в документации к своим изделиям отмечал, что там не имеется квалифицированных кадров для производства сложной и качественной бытовой техники. И это являлось правдой!
И, да, ко мне, так и к нам домой, ещё позвонил Юрий Суренович, предупредил, что съёмочная группа «Афони» ещё с утра прибыла в Ленинград, и завтра нам надо сняться в намеченных сценах. Так что, мне опять пришлось брать отгул на пару дней.
А вечером, дома, мы с Ингой, Ирмой и Инессой отдыхали. Да, вместе посмотрели по телевизору начало телефильма «Причал», а после, в девять часов, программу «Время». Хотя, ещё отвлеклись на изучение испанского языка. Не знаю, отправят нас на Кубу или нет, но подготовиться стоило, так и знание лишнего языка нам всем не помешает. Мне ещё и песни надо подготовить.
А прямо с утра к нам прибыла съёмочная группа «Афони». Там больше было помощников Юрия Суреновича и разных работников. Из актёров приехал лишь сам Леонид Куравлёв. Хотя, больше и не требовалось. Ведь мы, вообще-то, в основном Инга и наши дети, принимали участие лишь в четырёх небольших сценах. В первой Афоня, ушлый слесарь-сантехник ЖЭКа примерно сорока лет, как бы познакомился с Ингой, согласно сюжету, ослепительной молодой красавицей Еленой Орловой, хозяйкой квартиры №139. Тут она немного пофлиртовала с Афоней, сильно запавшей на неё, и даже напоила его индийским чаем. А потом он ушёл. Сцена была снята быстро, вообще после пары дублей.
– Спасибо за чай! Как раз хотел пить! – тут же заявил Леонид Вячеславович. – Надо же, вкусный!
Да, мы угостили актёра настоящим индийским чаем. Хотя, не по блату, через родителей Инги и свои знакомства, доставали, а просто она по случаю прикупила, и с большим запасом.
Вот во второй сцене влюблённый Афоня нагло и обманом снял ванну у наших соседей – Рубиных, и принёс к нам домой. Хотя, по такому случаю там всё семейство было в сборе. А у нас дома опять находилась одна Инга. Само собой, Афоня щедро удостоился тёплых улыбок хозяйки квартиры и индийского чая. Всё-таки импортную ванну не всем устанавливают. И он тут, конечно, просто растаял. И эта сцена была снята после пары дублей.
А в третьей сцене я, муж Елены Иван, геолог-вахтовик, уже находился дома. Да, вернулся с далёкого севера, даже Норильска, где на плато Путорана искал алмазы. К нам приехали гости – юные и симпатичные сёстры Елены, хозяйки дома, конечно, Ирма с Инессой, и ещё наши друзья, в роли которых участвовали Володя Петров и Стас Николаев, на этот день тоже взявшие отгулы, их жёны Вера и Агнесса и дети Славик и Аэлита. И тут печальный и злой Афоня прямо при гостях снял и забрал из нашей квартиры злополучную импортную ванну и вернул соседям. Кстати, чтобы осталась память о съёмках, я попросил Юрия Суреновича подарить её Рубиным и даже оплатил стоимость этого съёмочного инвентаря. Нам с Ингой денег не жаль, а вот дома у соседей будет стоять статусная вещь, которую сняли в кино. Конечно, режиссёр охотно согласился. Меньше хлопот, так и никакого ущерба для киностудии. Правда, тут дублей было на пару больше, но к вечеру мы вполне управились.
А так, съёмки прошли интересно и весело. Съёмочная группа не просто работала, а фактически целый день находилась у нас в гостях. Мы охотно угостили всех нашей домашней едой, так и показали, да, наше творчество, исполнив для них некоторые песни, записанные немцами. Инга спела «Я снова вижу тебя», Ирма вообще «Un Monde Parfait», а Инесса – «Папу». И по просьбе Юрия Суреновича мы с Ингой, под мою игру на моём же «Minimoog», исполнили для членов съёмочной группы нашу арию из «Призрака оперы», конечно, на русском языке. И она получилась. Мы не сплоховали. И всё было снято на кинокамеры. На всякий случай, и на память.
– Да, Вячеслав, Инга, надо же, та самая ария, что пару дней назад передали на «голосах», – восхищённо заявил нам режиссёр. – Приятно её слушать. И как вы умудрились подготовить и записать столько музыки, и разной? Ещё и Дасковские неплохо себя показали. А ведь их до этого мало кто знал.
Конечно, не знали. Зато я был в восхищении от голоса Татьяны. Она хорошая певица. У неё с мужем сегодня первый, и очередной день записи на Ленинградском радио. Да, как мы и договорились, Ипполит Валерьянович в эти дни запишет для Ленинградского радио, само собой, в её исполнении, дюжину песен, ещё с мужем пару, и уже Валерий – шесть. Не зря же в Ленинград приехали.
– Это нам, Юрий Суренович, Андрей Павлович Петров, Глава нашего Ленинградского Союза композиторов, ещё в начале мая задание дал – подготовить для записи с немцами два десятка песен. Вот мы и готовились. И Татьяну поэтому пригласили, что она как раз и подходила. У неё голос тоже очень хороший.
Само собой, теперь наши гости прекрасно знали, что снимают, вообще-то, мировых знаменитостей. Нет, мы вели себя с ними ровно, так и возгордиться ещё не успели и не собирались. А так, оказалось, что эту арию из «Призрака оперы» в нашем исполнении, ясно, что на английском языке, уже пару раз передали на западных «голосах». Там, в передаче некоего Савика Шустрого, вообще-то, прозвучало и интервью самого herr Отто Щульца. Да, к сожалению, западные антисоветчики разных мастей умели работать. И Юрий Суренович дал нам прослушать и часть этого интервью, и ещё полную запись арии. Да, передачу записали. Оказалось, что Георгий Данелия решил сделать Афоню, как бы для усиления его отрицательности, тайным слушателем «голосов». Так что, в фильм будет включён и кусок, один куплет, из нашей арии. Как бы Афоня его прослушает. Чтобы не было вопросов, прежде всего, от немцев, требовалось наше с Ингой согласие на включение этого куска в фильм. Конечно, мы охотно согласились. Тем более, этот куплет лишь украсит фильм, так и включить его туда не составит особого труда.
А та часть интервью herr Отто Щульца, что касалось нас, меня слегка удивила. Да, оказалось, что «PolyGram Records» объявила и о создании девичьей группы, надо же, с названием «Silver convektion», ещё и с участием Зенды Джэкс, для лучшего развития направления инструментальной танцевальной музыки, придуманной мной, так и пригласила композиторов для сочинения мюзикла «Призрак оперы». И его планировалось создать уже к сентябрю и поставить даже в этом году. Надо же, как буржуи круто работают!
– Да, Вячеслав, Инга, приятно с вами работать. И ваша музыка интересна, так и ваши эпизоды получились неплохими. Вы вообще сработали, словно настоящие актёры. Надеюсь, что и завтра у нас всё удачно получится. И спасибо за столь тёплый приём!
Ну, мы и сами были рады, что у нас всё получилось. Хотя, уже во втором его фильме снимаемся! Тем более, Юрий Суренович очень даже неплохой режиссёр. Просто не успел отметиться.
– Это вам всем спасибо, Юрий Суренович. Кто бы снял нас в кино? А Вы пригласили. Так что, грех Вас подводить.
После ухода гостей мы опять предались отдыху – посмотрели по телевизору уже вторую часть телефильма «Причал» и, конечно, программу «Время». Да, чуть отвлеклись и на изучение испанского языка. Что делать, тоже нужно и не стоит расслабляться.
*
Вот на другой день нам с Ингой и детям, хотя, и Ирме с Инессой, в качестве наших помощников, ещё и просто зрителей, пришлось прямо с утра отправиться на «Ленфильм», где мы недавно, в конце мая, снимались в мелких эпизодах в фильме «Звезда пленительного счастья» и принимали посильнее участие в озвучке разных сцен на французском языке. Привычно вышли у сада «Эрмитаж» и немного прогулялись по нему. Далее мы прошли на «Ленфильм», нашли там съёмочную группу «Афони» и на полдня оказались заняты важной работой. Но снимались лишь Инга и наши дети. В четвёртой сцене Афоня как бы жил вместе с женой, конечно, Еленой, в своём деревенской доме, ещё и рядом с домом тёти Фроси, и занимался домашними делами – да, время от времени косил траву, чинил изгородь, хозяйственные постройки и ещё роскошно трапезничал на изумрудной лужайке вместе с женой и детьми, хотя, и играл с ними, развлекал их. Таковы были по сюжету розовые мечты главного героя. Вообще-то, хорошие!
Да, сцена получилась красивой и душевной. После этого Ингу точно можно считать одной из «звёзд» советского кино. Хотя, она и так «звезда» советской и даже мировой эстрады. Юрий Суренович сообщил мне, какие мои – да, раз никто не сможет обвинить меня в их воровстве, теперь они все официально мои, и наши песни будут использованы в фильме. Во-первых, это три песни в исполнении «Синей птицы». ВИА сначала покажет «На теплоходе музыка играет», и солисткой выступит Роза. Понятно, что антисоветская «Машина времени» на съёмки не будет приглашена. Не будет участвовать в них и «Аракс», и тут тоже «Синяя птица» исполнит очередную песню во время танца Афони с Людмилой, как ни странно, «Cheri, cheri, lady», и ещё нашу «Здравствуй, как ты живёшь». А что, вполне подходящие замены. Первые две песни уже и так широко известны в нашем Союзе, а вторая – и во всём мире. И третья скоро своё возьмёт. А в качестве музыкального фона будут использованы, как решил Данелия, песни, по одной штуке, ещё от «Самоцветов», «Песняров», кстати, вполне себе «Вологду», хотя, «Цветов» и «Весёлых ребят». Не обойдётся без Иосифа Кобзона, как ни крути, одного из популярных певцов нынешнего времени. И ещё будут использованы песни неизвестных мне авторов в исполнении незнакомых мне певицы и певца. Ну, как и в прежней версии. И ещё одна новая песня пойдёт фоном, уже, и нежданно, в исполнении Татьяны Дасковской. Юрий Суренович попросил, и я решил, что «Эта ночь», недавно записанная, вполне подойдёт. К тому времени, как фильм выйдет в прокат, она станет известной, так и немцы не предъявят претензий. И сама певица, когда мы позвонили ей на Ленинградское радио, сильно обрадовалась, и режиссёр остался довольным. Осталось лишь записать песню именно для фильма.
А так, на этом съёмки для нас были завершены. Осталось лишь дождаться выхода «Афони» в прокат. Но это уже в следующем году...
Глава 09.
* * *
Глава 09.
Не всё в нашей воле...
– Да, Эдуард Антонович, у меня такое чувство, что Репнин нас с этой записью крупно подставил. Жаль, что Вы не согласились на написание этой проклятой оперы, и мне ничего не сообщили. Мы тут вместе могли бы всё продумать и составить творческий коллектив. Уж наверняка что-нибудь да написали, и даже на английском языке.
– Э, Андрей Павлович, не мог я согласиться. Репнин отчего-то и на меня взъелся и под конец записи однозначно решил устроить эту провокацию. Наверное, как-то узнал и решил хоть слегка отомстить за проволочки с регистрацией его работ? Но Вы же сами понимаете, что мы тут не могли их сразу же принять. На нас из Москвы сильно давили! К тому же, он не только не член нашего Союза, но вообще не композитор. У него и музыкального образования не имеется.
– Ну, Эдуард Антонович, положим, в музыкальной школе он учился. Ещё Игорь Аркадьевич во время принятия его работ на своей комиссии отметил, что Репнин имеет обширные знания и в музыке – и теоретические, и практические. Не зря же он согласился в одно время поработать с «Ласковым маем». А потом отдельные товарищи начали плести против него интриги, и я не смог вовремя вмешаться и им помешать, и он ушёл. А так, как хорошо всё начиналось...
– Э, Андрей Павлович, Игорь Аркадьевич и не собирался долго сотрудничать с этим ВИА. Вы же сами хорошо знаете, что Кировский завод не особо вкладывался в свои ВИА и не собирался давать композиторам и артистам, сотрудничающим с ними, достойных вознаграждений. Его руководство решило, что музыки Репнина, работавшим с ними вообще бесплатно, и так достаточно. Что ему, раз он имел громадные отчисления от контрактов с немцами, выплаты с завода? Но он всё же особый случай, а мы бесплатно работать не можем!
– Это понятно, Эдуард Антонович. Но нам просто не надо было ему мешать. Только вот теперь вы повторно выжили его с работы заводскими ВИА. Конечно, уже ничего страшного – оба ансамбля имеют устойчивые репутации, обширный репертуар, кстати, больше состоящий из произведений Репнина, и довольно способных членов. Но вот без участия самого парня, его жены и её сестёр, и, главное, новых произведений от него, их уровень явно ощутимо упадёт. Ну, зачем вам надо было прятать Шаинского от Репниных? Насколько мне помнится, именно наш инженер не раз заявлял, что Владимир Яковлевич лучший детский композитор в нашей стране?
– Да, заявлял, Андрей Павлович. Но и сам Шаинский не захотел с ним встретиться, посчитал ниже своего достоинства. Всё-таки он и музыкальное образование имеет, и немало произведений написал, уже давно и член Союза композиторов в Москве. А Репнин выскочка, ещё и откровенно прозападный автор.
– Э, Эдуард Антонович, не надо мне насчёт прозападности! Тем более, по моим данным, Шаинский всё же хотел посмотреть на Репнина, а вы его отговорили, сказали, что парень возгордился и как бы допускал нехорошие высказывание в его адрес. Насколько мне известно, и я ведь с ним лично общался, Репнин как раз откровенно не любит Запад. Что он сотрудничает с немцами, так тут карты так легли, тем более, это выгодно и нашей стране. Ещё ни один наш композитор, и даже мы тут, столько валюты не дал, как он.
– Извините, Андрей Павлович, но это Матвей Исакович так нашептал Шаинскому. Они же давние приятели. Мне стало известно об их разговоре уже после. И, к сожалению, я просто бы не вытянул работу над этим «Призраком оперы». Мог сильно подвести. Всё-таки валютный контракт. Что простили бы Репнину, мне вряд ли.
– Ладно, Эдуард Антонович, посмотрим, чем завершится эта история с «Призраком оперы». Уже поздно сожалеть! Упустили! А так, эта песня и вся сцена хороши! Однозначно шедевр! Репнин опять сделал себе и жене имя. И ещё я вижу, что он представил работы, как минимум, из нескольких серий.
– Да, Андрей Павлович, хоть и сам удивлён, но это ожидалось. От Репнина всего можно ожидать. Не зря же он позвал Дасковскую. А теперь она вместе с женой парня представила неплохую русскую танцевальную музыку. Ещё и странные танцевальные композиции без текста. Но немцы за них ухватились. Судя по «голосам», именно под них создана какая-то девичья группа. И одна солистка у них уже имеется. Это она участвовала в записях разных песен Репнина. И есть ещё чистая инструментальная музыка. И представлены песни на иностранных языках, но это просто между делом. Тем не менее, и Дасковская может стать на Западе популярной. И Ирма Лацис, пусть и лишь во Франции. Она там и так неплохо известна. Ещё и младшая, Инесса Лацис, тоже популярна на Западе. Это она спела песенку на немецком языке. Про самого Репнина и его жену я уже молчу. После этого «Призрака оперы» они станут на Западе одними из самых известных исполнителей. Хотя, и так популярны. Не знаю, что будет с оперой, но Репнин, да, неплохо постарался.
– Вот, Эдуард Антонович, он-то постарался и умыл руки, а мы, если эта опера будет написана и выстрелит, нашим верхам что будем говорить? Что побоялись, что не справимся? А Дасковские и без записей с немцами станут в Союзе популярными. Они вчера начали запись для нашего Ленинградского радио. Запишут музыку Репнина. Может, он им ещё и что-нибудь новое подкинет?
– Ну, Андрей Павлович, нам особо ничего не сделают. Решение об уступке права на эту оперу единолично принял Яков Соломонович Левицкий из Министерства культуры. А его всё-таки прислала сама Фурцева. Может, будь там Круглова или её Самошкин, она решила бы иначе? Я видел, что Репнин посмотрел на Якова Соломоновича зло, даже как бы хотел что-то возразить, но в последний момент не стал. И товарищ Левицкий это заметил, оттого он, похоже, чтобы позлить Репнина, не стал особо спорить с условиями немцев и охотно ними согласился. Так что, если кто и будет отвечать, то он.
– Ну, хоть так, и ладно. Но я чувствую, Эдуард Антонович, что Репнин нас всё-таки подставил. Слишком интересное произведение этот «Призрак оперы». Думаю, что парень нежданно наткнулся на хорошую идею, но всё же понимал, что один не вытянет, и потому предложил написание оперы Вам. Но никто из нашей стороны его не поддержал. Как бы потом это нам не аукнулось?!
– Э, Андрей Павлович, раз не может развить свою идею, то нечего и было за неё взяться. И мы тут не обязаны поднимать славу Репнина. Пусть сам карабкается. Он и так сильно оскорбил Матвея Исааковича, откровенно прогнал его с записи. Я ранее терпимо относился к Репнину, но теперь поддерживать его перестану. Так что, стать членом нашего Союза он не достоин! Многие композиторы, теперь и я, проголосуем против его кандидатуры! Его и из членов жюри конкурса инструментальной музыки надо выкинуть! Кстати, Яков Соломонович сказал, что тоже против.
– Ну, он, Эдуард Антонович, уже имел со мной беседу насчёт этого. Наше союзное Министерство культуры, включая и товарища Фурцеву, всё-таки настроено против Репнина. И товарищ Лапин не совсем хочет включать его произведения в телеэфир. Правда, тут за Репнина, хоть и не так сильно, выступает сам товарищ Брежнев, и мы не можем идти против его мнения. Ему, оказывается, нравится голос Инги Лацис. Да, она сейчас прекрасно показала себя и в «Призраке оперы», и, конечно, Леониду Ильичу не понравится, если он не увидит её исполнение в теле и радиоэфире. Жаль, но она исполняет лишь произведения своего мужа, и он не пускает её на сцену. Хотя, иногда позволяет сняться в кино. Вы наверняка в курсе, что вчера к Репниным всё-таки приехала съёмочная группа с «Афони»? Они снимутся там в нескольких эпизодах. И часть музыки в этом фильме будет от него, хоть и в исполнени «Синей птицы»?
– Тут мы, Андрей Павлович, не в силах помешать, так и не стоит. И я ничего не имею против «Синей птицы». Как оказалось, там очень достойный состав, и она заслуженно выдвинулась в число лучших ВИА нашей страны. И ещё выше поднимется. И там, как я на всякий случай поинтересовался, все уроженцы Ленинграда и нашей области. А что исполняют в основном музыку Репнина, то тут, вынужден признаться, что он в нашей стране всё-таки один из лучших авторов. Пусть исполняют. Будет хорошо, если Репнин постарается вытащить ансамбль и на мировой уровень.
– Да, этого следует ожидать. Репнин явно хочет вытащить и «Синюю птицу» на западные площадки. Ведь и детская «Надежда» Савелия Петрова, хотя, его друга, участвовала в этой записи. И он сам записал там пару неплохих инструментальных композиций. Ещё и на наш конкурс инструментальной музыки пару работ представил, уже других. Видите, растёт новый композитор, и вполне способный. И Репнин наверняка ему поможет.
– Да, Андрей Павлович, и сам Савелий Петров способный композитор, и его «Надежда» состоит из мальчиков и девочек, уже и так сильно прославивших «Ласковый май». Да, не совсем хорошо получилось, что первому составу пришлось уйти из него. Всё-таки Матвей Исакович и некоторые его единомышленники перестарались. А теперь, после записи с немцами, и «Надежда» получит немалую известность. Наверняка Репнин постарается записать ансамбль и на Ленинградском радио.
– Что же, Эдуард Антонович, я прошу Вас умереть свой пыл и не высовываться, и никак не мешать Репнину. Пусть работает. Что касается Матвея Исаковича, то он наверняка доиграется. Это он, оказывается, являлся близким приятелем одного беглеца за границу и может оказаться причастным к его некоторым нехорошим делам. Так что, ведите с ним осторожнее.
– Да, Андрей Павлович, это так. Но сами знаете, что многие авторы и музыканты вынуждены поддерживать эти странные связи. Всё же нам порой требуется и такая поддержка.
– Я всё понимаю, Эдуард Антонович, но это не оправдание! Так что, кто попадётся, тот сам и виноват! А что касается Репнина, то я, пожалуй, всё-таки не включу его в состав жюри конкурса. На самом деле, нехорошо будет. Многие заслуженные авторы не поймут. Ещё не дорос. Вот Шаинского приглашу. Раз Репнин сам сказал, что он лучший автор детский музыки в нашей стране. Пусть Владимир Яковлевич построже оценит на конкурсе инструментальную музыку наших авторов. И, раз парень не может, немного проработает и с «Ласковым маем». Я сам попрошу его об этом!
*
После съёмок «Афони», раз у нас время имелось, то мы решили ненадолго заглянуть на Ленинградское радио, к Дасковским. Они же всё-таки мои подшевные. За эти три дня Татьяна успела записать уже пять песен, а Валерий – три. И ещё были записаны обе парные песни. Как раз перед нашим приездом певица завершила запись «Паромщика» и готовилась записать «Ты возьми меня с собой» или «Журавлика». А Валерий ещё утром справился с «Главное, что есть ты у меня» и ждал своей очереди с «Чёрные глаза».
Но меня, так и Ингу, в первую очередь интересовали песни в исполнении Татьяны. И когда мы с ней прослушали начала «Осенних деньков» и «Прекрасного Далёка», записанных вчера, у меня прямо отлегло от сердца. Они оказались почти такими же, как сохранились в памяти Николая. Да, я как бы вернул должок этому времени. Нет, и в исполнении Инги песни были не хуже, просто немного другими, и всё. И моя жена нисколько не обиделась. Всё-таки первенство в их исполнении принадлежит ей, так эти песни теперь исполняли и даже записали многие певицы и коллективы.
Тут на радостях я раскошелился ещё на одну песню всё той же группы «Мираж». Решил, что «Солнечное лето» будет для Татьяны вполне к месту. А чтобы не обидеть Ингу, то пришлось выделить и для неё «Млечный путь». Так что, мы сорвали Дасковским, точнее, слегка изменили, график записи.
Ничего, обе новые песни были записаны, и на хорошем уровне. Само собой, запись «Журавлика» перенесли на завтра. Правда, мы далее мешать не стали и уехали. Всё-таки мы были с детьми, и они уже прилично устали и требовали к себе внимания. Пусть Валерий спокойно запишет «Чёрные глаза». Песня вполне ему подходила.
– А, что, Слава, неплохо получилось! – сказала довольная Инга. – Татьяне как раз не хватало такой танцевальной музыки. Теперь и интерес к другим нашим песням появится.
Да, обязательно появится. Потому что скоро вся та музыка, что мы записали с немцами, как бы тайно проникнет в наш Советский Союз и спокойно распространится по стране. И тут слава Дасковских, пока мало известных, взлетит как бы и до небес. Но я и сам был доволен. День у нас прошёл хорошо. И ещё меня порадовало то, что Инга спокойно приняла Дасковских.
– Пока малость подустал, Инга. Всё-таки уже две недели крутимся. А позже мы наверняка запишем и песни в этом стиле. Так что, с Дасковскими встретимся ещё не раз.
А дома мы продолжили отдыхать. Хотя, как и обещал, я не стал смотреть футбол и даже не поинтересовался, кто там играет, и каковы результаты. Вот что меня напрягли, так последние новости. Ну, что где-то там в Йемене состоялся военный переворот, то это меня нисколько не тронуло. Зато и в газетах было напечатано, и по, да, «ящику» передали, что члену Политбюро, Главе Комитета по связам с социалистическими странами Юрию Владимировичу Андропову, конечно, за большие заслуги в построении социализма в Советском Союзе, а так, просто в честь дня рождения, присуждено звание Героя Социалистического Труда. Да, не хочет один вредный «товарищ» «тонуть». Может, я и ошибался, но многое указывало на то, что это именно он, в числе других «товарищей», стоял у истоков уничтожения моего любимого и великого СССР. И будет в любом случае лучше, если его уберут с высоких постов. Правда, это было всё же не совсем в моих силах. А так, придётся написать ещё другие письма. И у меня было что сообщать нужным людям.
Да, и в газетах отмечалось, и по телевизору показали, что в Москве, в Музее имени Пушкина, начался показ «Монны Лизы», и даже не скрыли, что там образовалась длинная очередь. Наоборот, это было подано как интерес советских людей к мировым шедеврам и показатель большого уровня культуры у нас в стране. Хотя, так и было. Теперь я и сам считался одним из значимых и известных во всём мире представителей советской культуры. Можно было даже сказать, что тоже являлся своего рода шедевром.
А так, в новостях о советской культуре мельком упомянули, что уже с начала июня, и вплоть до середины месяца, в Москве, в Зелёном театре ЦПКиО имени Горького, шли сборные концерты с участием «звёзд» советской эстрады. Были названы имена Галины Ненашевой, Вероники Кругловой, Вадима Мулермана, Светланы Резановой, Геннадия Хазанова, Льва Барашкова, ещё, надо же, и Людмилы Сенчиной, само собой, ВИА, хотя, лишь «Поющие сердца» и «Ариэль». Оказалось, что часть артистов из этого списка, в том числе и Сенчина, хотя, и Валерий Ободзинский, чуть ранее выступали и в эстрадном театре «Эрмитаж». А теперь в этом же театре пела, в сопровождении ансамбля «Дружба», Эдита Пьеха. И ещё завтра, 15 июня, во Дворце спорта в Лужниках должен был состояться спортивный праздник, на котором, помимо знаменитых спортсменов, надо же, гимнастки Ольги Корбут, и ведь хорошо мне известной, и в судьбе которой я как бы принял участие, ещё Эльвиры Саади и других спортсменов, выступят и некоторые эстрадные исполнители, в том числе и ВИА «Самоцветы».
Ну, эти новости мне были уже не так интересны. И ведь, надо же, мы с Ингой вообще не были знакомы, хотя, исключая Сенчину и ещё Хиля, так и «Песняры» и те же «Самоцветы», с этими артистами. И они и сами явно не желали вступать с нами в какие-то отношения, варились, так сказать, в своей «звёздной» тусовке. Ну, мы тут с Ингой и её сёстрами, вообще-то, официально и не артисты, так и сами не желаем приобщиться к «ценностям» этой тусовки. У нас и так всё клёво! Главное, в воскресный день 16 июня в Советском Союзе намечались выборы в Верховный Совет СССР. И мы с Ингой, конечно, обязательно примем в них участие. Не по принуждению, а по велению души и просто как граждане своей страны.
Глава 10.
* * *
Глава 10.
Мы просто живём...
Но в субботу к нам, уже после полудня, вдруг позвонил Юрий Суренович и сообщил, что хотел бы записать, помимо «Я снова вижу тебя», ещё пару песен, и желательно новых, для музыкального фона в «Афоне». На всякий случай, вдруг какой-нибудь ВИА откажется или Данелия решит поменять песни. Он ещё добавил, что уже пригласил на завтра и Дасковских, конечно, на «Ленфильм». Да, сказал, что, если вдруг, песни будут предложены на Московское радио. Что же, мы с Ингой согласились. Сойдёт. А так, это моя жена захотела спеть ещё одну песню. Пришлось мне срочно вспомнить пару новых песен и записать их. Провозился до вечера, но всё записал.
Вот что было нежданно и плохо, то меня и вчера, и в этот день так и не пригласили в жюри конкурса инструментальной музыки. Должны были позвонить из Ленинградского Союза композиторов – если не сам Андрей Павлович, то кто-нибудь из его окружения. Но так никто и не позвонил! А ведь открытие конкурса должно было состоиться в киноконцертном зале «Октябрьский» как раз сегодня вечером. Так как я собирался в жюри, то, конечно, ничего туда не представил. Вот Савелий успел, уже пару своих новых работ, хоть немного и в стиле инструментальной музыки Сергея Кузнецова. Они были вполне на уровне и наверняка станут популярными. Если вдруг его, как моего друга, прокатят на этом конкурсе, то всё равно я постараюсь как-нибудь записать его музыку на Ленинградском радио, если будет случай, и с немцами.
– Слава, раз тебя не позвали на этот конкурс инструментальной музыки, тогда давай сходим куда-нибудь, развеемся? А то мы давно не бывали на «Кавказском». А сейчас и съёмки кончились.
Нет, в ресторан мне сейчас нисколько не хотелось. Опять петь надо и новые песни выкладывать. И так две песни на завтра записал. Да, пока рано, как-нибудь в другой раз.
– Э, Инга, в ресторан как-то не то будет. Мне сейчас и пить неохота. Настроения нет. А то вдруг выпью там лишнего и наговорю от обиды чего-нибудь нехорошего?
Ну, я свою норму как бы знал и держал строгий контроль. Но мог и сорваться. Всё-таки настроение было не самым лучшим. Так уж сильно не огорчился, но неприятные чувства испытывал. Всегда нехорошо разные подлянки получать. Так что, лучше в ресторан не ходить. На самом деле мог наговорить лишнего.
– Тогда, Слава, давай в театр! Мы же с тобой давно даже в кино не ходили. А в театре вообще не бывали. Тут мне Лена Федулова с работы звонила, говорила, что в БДТ уже с марта дают «Прошлым летом в Чулимске» Александра Вампилова. Известный же драматург. – Драматург, конечно известный, но я немного помнил содержание пьесы Вампилова, и оно мне не нравилось. Если прямо, не совсем в моём стиле. Работы этого автора Николая не особо привлекали. Он был с ними знаком, но считал их, хоть и злободневными, но скрытой антисоветчиной. А Инга, как я знал, эту пьесу не читала. – А сейчас могут прерваться уже на другой спектакль. Вернуться к нему могут лишь в следующем году. А, может, и вообще больше не покажут?
Хоть и хотелось, но Инге я ничего не сказал. Вдруг она станет допытываться, откуда я знаю и содержание пьесы? И перед ней мне открываться однозначно не стоило – всё-таки её верность, так и способность хранить тайны, внушала большие сомнения, и не надо создавать лишнюю опасность для нашей семьи, особенно детей. Незачем моей жене знать лишнее. Если меня разоблачат, пусть сделают из меня хоть последнего подлеца, но сам раскрываться я никогда не буду. Не те времена и никак не те люди!
Так что, вечером, раз нам сегодня никуда не надо было идти, мы с радостной Ингой, оставив детей на попечение Ирмы с Инессой, вызвали такси и направились в Большой драматический театр. Сама ведь предложила. На самом деле, хоть немного развеемся. Конечно, мы слегка замаскировались. Ну, не надо нам, чтобы к нам всё время приставали. Может, мы мало кому интересны, но лучше будет, если нас вообще никто не будет беспокоить.
Спектакль мы досмотрели спокойно. К нам никто не приставал. Соседи – две незнакомые семейные пары лет на десять постарше нас, обращали на нас, как бы обычную молодую пару, мало внимания. Их больше увлекло действие на сцене.
Если честно, спектакль нам не понравился, особенно Инге. Ну, я знал примерное содержание, а вот она нет. Моя жена еле выдержала, в конце хотела вообще уйти, но сдержалась. Я бы тоже ушёл, и не только в поддержку жены, но и самому было жаль потраченного времени. А так, да, познакомились с культурной жизнью Ленинграда. Ведь мы на самом деле почти никуда не выходили и не знали, что там в городе – в театрах и кино, и на концертных площадках.
– Э, Слава, мы неудачный спектакль выбрали. Надо было хотя бы немного расспросить Лену насчёт его содержания. Ей-то он понравился, поэтому расхвалила. А мне не пошёл.
Тут я и сам решил поддержать жену:
– Да, Инга, неудачно получилось. Но особо не расстраивайся – скажешь Лене, что тоже сделала вылазку в театр. Ты уж извини, но, к сожалению, я слышал об этом драмматурге, но его произведениями до этого не интересовался. Сама же видела, что и мне, и нам было не до театров. А так, всё равно же слегка развеялись.
Да, и у меня конец пьесы вызвал неприятие. Конечно, остаётся додумывать самому, что будет далее, но мне эта легкомысленная продавщица Валентина стала глубоко противной. И о чём она думала, решив переспать с хлыщем Павлом? Сама же с ним пошла? Решила получить острые ощущения? И следователь Шаманов тоже вызвал неприятие. Уж я на его месте поруганную другим женщину, которую метил в свои, ни за что бы не принял. Как переспала с этим Павлом, так и пусть живёт с ним. А если не сложится, то с кем-нибудь другим. Но к такой женщине я далее и близко не подойду.
А так, к самим актёрам у нас никаких претензий не возникло. Они играли замечательно! Просто драматург выбрал тему, не совсем интересную нам с Ингой. Но это уже наши проблемы, а не его.
– Вообще-то, Инга, мы можем посмотреть и другой спекталь «Энергичные люди». Ты же видела афиши. Даже премьера, и работа самого Шукшина. Может, посмеёмся, может, поплачем.
Вообще-то, я примерно знал и сюжет следующего спектакля. Для этого времени вполне прилично, но Николай жил уже в другом времени и насмотрелся всякого. И сейчас мне вообще хотелось этих «энергичных» людей просто ставить к стенке.
Так что, театр мы с Ингой, хоть нас никто и не побеспокоил, покидали слегка расстроенными. Да, зря потратили время. Тем не менее, при выходе случилось и небольшое беспокойство. Кто-то из зрителей, мужчина лет под тридцать, вдруг опознал Ингу и тут же подошёл к нам. Хотя, это оказалась небольшая компания из трёх пар такого же возраста. Мы слегка растерялась, но я уже достаточно восстановил свою форму, так и люди подошли к нам нормальные, и прочих зрителей в фойе было полно, поэтому напрасно беспокоиться не стоило. Что делать, мы с Ингой весьма известные люди и сейчас являлись в Советском Союзе, чего лукавить, самыми популярными исполнителями. И на наш уровень явно не тянули ни один певец и певица, так и ВИА. Так что, от лишнего внимания нам некуда было деться. Хоть и приятно внимание поклонников, но лучше держаться от них подальше и быть неузнанным.
Хорошо, что пока на лицо нас всё-таки мало кто знал. Конечно, на Кировском заводе очень многие работники были с нами знакомы. Правда, и в Ленинграде нас часто показывали по Ленинградскому телевидению. А уж наши песни постоянно передавали по радио, и тоже местному. Вот на Всесоюзных телевидении и радио нас начали показывать и передавать нашу музыку, хоть она уже давно, как говорится, пошла в массы, лишь в последнее время. Сейчас пошли и пластинки, и большими тиражами, чуть ли не по миллиону штук, и большие, и маленькие, с разной музыкой и песнями, и в нашем исполнении, ещё и Ирмы с Инессой. Вообще-то, мы были уже широко известны в стране и без телевидения, и радио. Пластинки с нашей музыкой ранее поголовно привозились из-за бугра. Нас на Западе, и не только в Германии, оказывается, выпустили чуть ли не десяток раз, и миллиоными тиражами, и всё было распродано почти сразу же! Думаю, что немцы и сейчас не оплошают.
– Извините, пожалуйста, за беспокойство, но вы же Репнины? – И нам с Ингой пришлось снять очки. А мужчина сразу же заявил прямо в лоб. – Вячеслав, Инга, можно ваши автографы? Очень приятно увидеть вас. Мы ваши давние поклонники. Жаль, что вы нигде не выступаете. А в Дом культуры Газа просто не попадёшь. Там пригласительные выдают лишь работникам вашего завода.
Ну, не знали наши поклонники, что в ближайшее время, если даже попадут на концерт «Мая», то нас они там не увидят. Как раз сегодня должен был состоятся очередной. Хотя, нас туда уже никто не приглашал, думаю, что в ближайшее время и не пригласят. Так мы и сами не пойдём, и не будем там выступать.
Так что, хоть и в театре, чуть ли не полчаса нам пришлось потратить на раздачу автографов. Как только зрители кончилась, мы резко ушли, можно сказать, почти сбежали. Не знаю, обидятся ли на нас актёры, но никто из них к нам не подошёл. Хотя, часть людей из персонала театра автографы у нас взяли. Такси, что мы заказывали, нас не дождался, и уехал. Ну, мы с Ингой просто перешли по мосту через Фонтанку, немного прошлись пешком, а потом с попавшегося телефона-автомата всё же вызвали такси. Так-то, и до Витебского вокзала, до станции метро «Пушкинская», было недалеко. Но мы уже подустали, так и дети нас ждали, поэтому решили поспешить. Вдруг ещё и в метро нас опознают и пристанут?
А так, мы доехали домой нормально. Ирма с Инессой и дети нас, конечно, сильно заждались. Младшие сразу же стали расспрашивать старшую сестру о спектакле, но Инга просто заявила им:
– Неинтересный, девочки, и не для вас. Лучше не ходить.
Да, Ирме с Инессой на самом деле лучше не ходить на такой спектакль. Нечего им брать пример с дурных женщин!
*
В воскресенье мы прямо с утра направились на «Ленфильм». Что делать, обещали. Помимо «Этой ночи», уже записанной с немцами, Татьяне я отдал ещё «Снежинку» всё того же «Миража». Музыкантов нам предоставила, само собой, киностудия. Да, записи с Татьяной получились, и неплохими. А Валера записал «Мельницу», конечно, усатого Игоря Николаева из Сахалина. Она ему и подходила, так и для выступлений требовались новые песни. Ну, пусть будет, надо! Из-за сегодняшней записи Дасковские пропустили день на Ленинградском радио. Вообще-то, из-за выборов там был объявлен выходной день, так что, запишут оставшиеся песни завтра.
А мы с Ингой записали ещё по одной новой песне, тоже как бы для музыкального фона «Афони». Прямо там, на киностудии, и вспомнил. Да, я лишил Игоря Николаева очередной песни, на этот раз «Королевства кривых зеркал». А Инга записала «Просто весну», когда-то в исполнении милой Татьяны Булановой. И Юрий Суренович посчитал эти песни подходящими. А что, для музыкального фона к фильму они подойдут. Если же не понадобятся в «Афоне», то могут использовать в другом фильме. Уж точно не пропадут.
Само собой, заодно мы попрощались и с Дасковскими, и со съёмочной группой, и тепло. В ближайшее время мы их не увидим. Юрий Суренович сказал, что, если надо будет, нам сразу же позвонит. Хотя, он намерен был сотрудничать с нами и далее. Если власти утвердят, то это именно он может снять «Гостью из будущего». И режиссёр понимал, что может сильно прославиться. Он чувствовал, что этот фильм явно будет знаковым, на века!
А вечером мы с Ингой по пути зашли на избирательный участок. Выборы в Верховный Совет СССР всё-таки нельзя пропустить. Мы с ней тоже проголосовали, судя по их данным, вполне за достойных кандидатов. Жаль, что товарища Шелепина Александра Николаевича, всё ещё члена Политбюро и председателя ВЦСПС, хоть сейчас и выбирали в Совет национальностей, Леонид Ильич фактически убрал из управления СССР. Мы с Ингой, конечно, вообще не знали доярку Фаину Ивановну Лагушкину из совхоза имени Тельмана Тосненского района, и даже Героя Социалистического Труда, выбираемую уже в Совет Союза, но охотно за неё проголосовали. Я бы сейчас, просто из-за классовой солидарности с ними, за всех трудовых людей проголосовал. Вот разных интеллигентов, хоть и вполне достойных людей, наверняка бы, просто из вредности, убрал. Только вот многие из них, хоть на словах и выступали за советскую власть, но на самом деле тайно носили за пазухой, образно выражаясь, тяжеленные камни и валуны, которые они потом непременно бросят на охаивание СССР и советской власти.
*
В понедельник на работе Володя Петров и Стас Николаев чуть поинтересовалась, чем же я занимался в выходные. Рассказал, что в пятницу на «Ленфильме» сняли четвёртую сцену с нашим участием, а потом мы ненадолго заглянули на Ленинградское радио и записали по одной песне с Татьяной и Ингой.
– Уже слышали, Слава, как раз по радио передали и в субботу, и воскресенье. И «Солнечное лето», и «Млечный путь» замечательные песни. Думаем, что скоро они будут звучать везде. Хотя, передали и по паре твоих прежних песен в исполнении Дасковских. Особенно хорошо получились «Когда уйдём со школьного двора» и «Навсегда». Хотя, Татьяна отлично спела и «Пообещайте мне любовь», а Валерий – уже «Плот». Да, Слава, ты нашёл хороших певцов!
Жаль, но мы дома наше радио не слушали. Я просто не ожидал, что Ипполит Валерьянович и его начальство решатся так быстро пустить их в эфир. Думал, что сначала радиослушатели прослушают мои прежние работы, само собой, в исполнении Дасковских.
– Так они же, ребята, профессионалы! – решил пошутить я. – Ну, мне приглянулась Татьяна, а Валерий – для кучи. Хотя, и он вполне подошёл. А так, да, удачно получилось.
Далее я рассказал ребятам уже о субботнее спектакле. Правда, о том, что меня не пригласили в жюри, умолчал. А они про это и так догадывались, но деликатно промолчали. И о мировом чемпионате по футболу мы ничего не обсудили.
– И, что, эта Валентина сдуру переспала с хлыщем Павлом, а этот дурак Шаманов очухался и решил прикрыть её? – удивились и Володя, и Стас. – Да, надо будет сходить, посмотреть. А то и мы давно в театре не бывали.
Ну, я тут же сообщил им, что мы с Ингой и в следующую субботу собираемся туда, уже на «Энергичные люди», и пригласил их, само собой, вместе с жёнами. Мы приличные люди, блюдем семейные ценности и без жён никуда не ходим.
– Что же, Слава, сходим. Вместе и интереснее будет.
А далее мы плотно занялись разработкой конструкции малой мельницы. Время меня поджимало. Надо было изделие добить.
После полудня мне позвонил уже Савелий:
– Слава, тут дело такое, – после краткого приветствия он сжато рассказал мне о субботнем открытии, краткой работе в воскресенье и уже сегодняшнем прослушивании работ разных композиторов, – вместо тебя в жюри конкурса включили Шаинского. Ничего такого, Владимир Яковлевич и сам хороший композитор, но о тебе Андрей Павлович не сказал ни слова – ни о том, почему не включили, или почему не показали, для ознакомления, ни одной твоей композиции. Словно тебя и нет. Кстати, от министерства культуры из Москвы прислали всё того же Левицкого.
Конечно, лёгкая обида во мне тлела, но, с другой стороны, я почувствал и большое облегчение. Ну, не хотелось мне судить чью-то музыку, решать и рушить судьбы людей. Тем более, я всё же не вправе это делать, ибо сам ничего музыкального не создаю, а лишь ворую труды настоящих авторов, хоть пока и ненаписанные.
– Не нагружай голову, Савелий. Мне хватит того, что конкурс смог пробиться. Главное, ты сам там не оплошай, нормально покажи свои работы. А что вместо меня в жюри взяли Шаинского, так это даже лучше. Достойная кандидатура. У него и знания хорошие, и опыта больше, и связи имеются. Думаю, что особую предвзятость не покажет и вполне нормально оценит представленные композиции. Главное, чтобы выбрали самую лучшую музыку.
Да, конкурс должен способствовать развитию в Советском Союзе именно инструментальной музыки. А что меня отодвинули в сторону, тут не играет особой роли. Главное – сама музыка!
Глава 11.
* * *
Глава 11.
Всё дела, дела, дела...
Во вторник мне на работу позвонили Дасковские и радостно сообщили, что намеченные песни все записаны, и они уезжают домой. Конечно, искренне поблагодарили и с грустью заявили, что жалеют, что мы живём в разных городах. Но тут я сам в ответ обнадёжил их, что не намерен прекращать сотрудничество с ними и буду помнить о них, если что, непременно свяжусь.
Если честно, так уж сильно двигать Татьяну я не собирался. Пока присвоил лишь четыре песни в её исполнении, зато дал ей, вообще-то, намного больше, и тоже не сильно хуже. Теперь она и сама выдвинется в «звёзды» советской эстрады и станет и покруче разных «див». Пока времена «энергичных» людей не настали.
Само собой, раз с конкурсом инструментальной музыки меня нагло прокатили, то я решил тихо сосредоточиться на подготовке к поездке на Кубу. Правда, и тут в меня закрались нехилые подозрения – пока никто, тем более, из посольства самой Кубы, не выходил на нас с предложением о поездке туда. Слова Андрея Павловича к делу не пришьёшь. Раз такое дело, то он наверняка постарается удалить меня в августе и из жюри конкурса ВИА. Ну, дай бог, чтобы «Синюю птицу» не тронули, но теперь ансамбль не так просто прикрыть.
А так, до июля осталось совсем мало времени. Можно просто не успеть подготовить нужные документы. И ещё мы с Ингой как бы невыездные. Да, я перешёл в отдел товаров народного потребления, где секретности уже нет, но пять лет истечёт нескоро. А она и сейчас числится в техническом отделе, где секретность осталась. Тем не менее, надо было готовиться. Репертуар у нас широкий, и песен на иностранных языках полно. Но чисто на испанском было не густо. «Ламбада» и то на португальском. Хотя, сойдёт. Есть ещё «Porque Te Vas», «Nathalie» или «Nostalgie», и всё! Тем более, они не совсем нужного стиля, кубинские революционные власти могут не понять. Ничего, у меня полно инструментальной музыки. Вот клип на «Hasta Siempre, Comandante» можно снять, и он наверняка будет встречен на Кубе тепло. Если поедем, прямо там и снимем. Там много народа надо, как раз сами кубинцы и подойдут. Ещё надо подготовиться к встрече с Сальвадором Альенде. Надо бы выучить и несколько песен Виктора Хары, отдать, так сказать, долг памяти о нём. Он не просто жил, а сражался за счастье простых людей и погиб, защищая социалистические и коммунистические идеи.
Вопрос только в том, насколько нас отпустят, и выдержим ли мы, особенно наши дети, смену климата. А ведь ещё и прививки надо делать, скорее всего, и не дожидаясь приглашения. А так, было бы неплохо отдохнуть побольше, и даже за свой счёт. Хрен с работой – на заводе легко обойдутся и без нас, и нам, даже родителям Инги, на жизнь зарабатывать не надо. Мы сами легко обеспечим их всем.
Так что, по возвращению домой я изложил Инге свои мысли.
– Согласна, Слава. Постараемся побыть на Кубе как можно дольше. Думаю, что нам, главное, вырваться туда. А там нам сами кубинцы наверняка и сроки продлют, если что, и помогут. Завтра же займусь прививками – и детям, что надо, привьём, и Ирму с Инессой озабочу, и папу с мамой попрошу. И ты тоже найди на работе время на них. – Тут я просто согласно кивнул. – Значит, будем усерднее учить испанский язык и песни Виктора Хары. А ты сочини хотя бы пару-тройку песен на испанском. Нет, революционные не надо, мы же не барбудос. Про любовь хватит, и ещё что-нибудь о Кубе.
Вообще-то, Инга права. Я же сейчас у властей в любом случае числюсь в качестве слабого антисоветчика, и будет как-то не то, если вылезу яркими агитками. Разве что что-нибудь изредка, и единичное. Хоть и могут посчитать, что прогибаюсь, но, главное, представить. И у меня в памяти всё же имелось несколько популярных вещей на испанском языке, в том числе и для Инги. Надо будет их лишь аккуратно записать и выложить в нужное время.
– Если лишь про любовь, то, Инга, думаю, что смогу. И про Кубу тоже что-нибудь придумаю. Тем более, пока и время имеется.
А так, да, опять занимались изучением испанского языка ещё фильм посмотрели, раз мы с ней князья, как раз о князях и одном несчастном простолюдине, безответно влюблённом в прекрасную княгиню. Да, «Гранатовый браслет», снятый по повести Александра Куприна. Прямо так Вячеслав сох по Инге и лишь случайно, выпив лишнего, сделал ей предложение. Ну, один её подлый «друг детства» постарался, хотел её опорочить и сделать своей. Но ему не повезло – тогда Инга всё-таки досталась мне, раз была строгих нравов, и даже невинной. Она сама затащила меня в постель.
– Да, Слава, а он полный дурак! – в конце фильма заявила моя жена. – Зачем стреляться? Она всё равно бы ему не досталась. Мог ведь жениться на другой. Хотя, романтично!
И Инга пристально и лукаво посмотрела на меня. Только вот я не из таких. Уж из-за неё, вообще, никого, ни за что бы не стрелялся! Я всё же не обиженный и благородный Александр Сергеевич Пушкин а, скорее, наглый, подлый и злой Жорж Дантес. Не стал бы ждать и стрельнул бы до барьера, то есть, сам заранее пристрелил бы своего врага. Киллеры благородством не страдают! И даже защищать СССР чистыми руками смерти подобно! Антисоветчики хуже и киллеров!
– Ну, Инга, какая романтика? Вот если бы он был декабристом, и она отправилась вместе с ним в Сибирь, то совсем другое дело. Или женился бы на другой и вместе с ней вырастил пятерых дочерей, то тоже совершил бы подвиг. Ведь их всех замуж выдать надо и приданным обеспечить. А так, да, дурак!
Ну, мы просто так пошутили. Конечно, в семье должны царить – если не любовь, то взаимное уважение.
*
В среду на работе до меня вдруг дозвонились Костя Резунов и Фёдор Белецкий, как бы старые приятели Вячеслава, а теперь уже и успешные руководители «Синей птицы». Они являлись способными музыкантами и, главное, ушлыми и хваткими дельцами, поэтому за ВИА можно было не беспокоиться. Уже не потонет, так как музыки для него, если даже не буду давать ансамбля ничего, хватало. Если что, купят у других авторов, обычная практика. Теперь денег у них было в достатке. Это я ничем не торговал, а советская эстрада давно жила в рыночных отношениях. Просто советские законы мешали ей развернуться в полный капитализм. Хотя, у «Синей птицы» и свои авторы имеются. Думаю, что со временем Сергей Безруков и Дамира Якубова, особенно последняя, и весьма талантливая, ещё и красотка, выдвинутся в полноценные композиторы. Уже сейчас ансамбль успешно исполняет немало их музыки.
– Слава, мы в Ярославле и, знаешь, уже начали сниматься. Вчера успели сыграть, да, в сцене с танцами, «На теплоходе музыка играет» и «Cheri, cheri, lady». А сегодня запишем уже «Здравствуй, как ты живёшь». Интересные съёмки. Георгий Николаевич сообщил нам, что и вас в Ленинграде сняли. И вы там как бы записали с немцами и Дасковскими много интересной музыки.
Что же, резво дела продвигаются! У меня прямо отлегло от сердца. Раз сняли «Синюю птицу», то всё, в «Афоне» в основном будет царить моя музыка. А если добавят ещё и то, что снял Юрий Суренович, то я даже не знаю, что сказать.
– Да, ребята, и нас сняли. Мы, можно сказать, отстрелялись. Сцену с заменой ванны сняли прямо у нас в квартире, а жизнь Афони в деревне – уже на «Ленфильме». Да, возможно, что в фильме фоном пройдут и песни в исполнении Дасковских, но это я точно не знаю. Всё решит Данелия. Но я с ним вообще не знаком и никакой связи не имею. Так что, крутитесь там сами. Постарайтесь понравиться, тогда наверняка и на другие его фильмы попадёте.
Ну, да, пусть крутятся. Если честно, я опасался иметь дел с Костей и Фёдором. У меня в памяти крепко сидели некоторые дела с ними весной и летом 1972 года, когда они запросто кинули меня, тогда ещё нищего и никому неизвестного, так и почти отвергнутого Ингой, пусть и на небольшие суммы. Главное, не деньги, а то, что они это сделали! Жаль, что мне не попались другие музыканты. Только вот другие были бы и похуже. А Костя с Фёдором и способные, и как бы давние приятели Вячеслава. Я с ними был неплохо знаком и знал, чего от них ожидать. Так что, теперь придётся поднимать именно «Синюю птицу», ещё «Надежду», и выводить их, если получится, на мировой уровень. Пусть и советские ВИА станут крутыми!
– Слава, тут нам предлагают дать несколько концертов в Ярославле и Рыбинске, а у нас нет новых песен. Может, подкинешь и нам хоть что-нибудь? А то нам и в Москву надо. Нас тоже пригласили через несколько дней выступить в Зелёном театре ЦПКиО имени Горького. Вместе с «Ариэль», Аллой Пугачёвой, Юлием Слободкиным, Геннадием Хазановым и другими артистами, не такими известными. Ещё и Хиль предложил нам спеть пару песен на своих концертах. Он, знаешь, выступает в конце месяца в ГЦКЗ «Россия». Мы ему пока не дали согласия, но и не отказали. Но ответ надо дать в эти дни.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге