Инженером быть не просто
Заглавие, пролог...
* * *
Патман Анатолий Н.
Инженером быть не просто
Повесть
Фантастика (альтернативная история)
Аннотация:
Простой и обыкновенный опус на тему альтернативной истории.
К началу 1974 года один молодой советский инженер, имеющий княжеское происхождение, а фактически отставной подполковник спецназа из 2022 года, участник СВО, добился многого. Он стал и успешным изобретателем, и всемирно известным композитором. Но вот в родной же стране у него появилось много недоброжелателей. И удастся ли ему справиться с грозящими ему опасностями?
Прошу извинить за гипертрофированное описание моральных терзаний главного героя, но, к счастью, у него теперь всё хорошо с семейными отношениями. Конечно, разные моральные уроды, пачками укладывающие женщин в свою постель и ломающие жизнь и им, и их мужьям и семьям, никуда не делись. И в советское время хватало легкомысленных и, более того, продажных женщин, всеми путями стремящихся обеспечить себя благами жизни. Но главный герой с ними дел не имеет и никаких отношений не поддерживает. У него, к счастью, свой круг общения, и там люди вполне примерного поведения. Но в жизни всё бывает...
Вообще, страшные рояли в кустах и Марти и Мэри, конечно, Сью! Ещё и романтические сопли, и кое-то и похлеще! Прошу извинить, но имеются и сцены 18+.
Черновик, и текст по мере сил и желания будет чиститься и изменяться. Всем читателям, высказавшим конструктивные замечания и пожелания, автор выражает самую искреннюю благодарность.
Все события вымышленные, персонажи выдуманные, но есть и исключения.
Текст книги, думается, вполне соответствует соглашению «Красный конвент» (http://samlib.ru/k/krysolow/redkonvent.shtml).
* * *
Оглавление
Пролог
Глава 01. Не всё так плохо...
Глава 02. Разборки в песочнице...
Глава 03. Буду жить...
Глава 04. Пропаданец не пропадёт...
Глава 05. А жизнь продолжается...
Глава 06. Без музыки никак...
Глава 07. Намудрил...
Глава 08. Пока продолжается зима...
Глава 09. Тайны, всё тайны...
Глава 10. Работа мне как праздник...
Глава 11. Письма, письма...
Глава 12. У нас пока праздники...
Глава 13. Всё впереди...
Глава 14. Очередные заботы...
Глава 15. Действительно новые успехи...
Глава 16. Мы никогда не подведём...
Глава 17. Не всё зря...
Глава 18. Мир, труд, май...
Глава 19. Милые тоже бранятся...
Глава 20. Потешились...
Глава 21. Дела земные…
Глава 22. Хорошие новости…
Глава 23. Хороший праздник...
Глава 24. Хорошо мы поём...
Глава 25. Всё пропели...
Глава 26. Первым делом, первым делом...
Глава 27. Всем всё известно...
Глава 28. Начались обычные будни...
Глава 29. Мы нисколько не скучаем...
Глава 30. Мы дети Галактики...
Эпилог
* * *
Пролог
– А теперь, дорогие друзья, радио «Свобода», и с вами в эфире Савик Шустрый. Мне тут хочется обсудить одну срочную новость из России. В последнее время оттуда приходит много интересных и неожиданных новостей. Но сначала послушайте одну музыкальную новинку в стиле «космической» музыки. И, конечно, её написал князь Вячеслав Репнин. Уже многие композиторы и в самой России, и у нас Европе начали приглядываться к этому стилю. Но, сами понимаете, трудно так сразу превзойти основоположника этого стиля. Мы лишь недавно восхищались его прелестным «Магнетиком в скрипке» в исполнении известного уже во всём мире Эстрадного оркестра радио из, э, Ленинграда, а теперь, дорогие друзья, мы представим на ваш суд новый, без сомнения, шедевр князя Вячеслава. И он явно посвящён полёту в космос первого русского спутника.
– Вот, дорогие друзья, хоть в целом уровень музыки в России и отстаёт от уровня Европы и остального свободного мира, но, спору нет, эта композиция «Воскрешение» прекрасна. Князь Вячеслав уже не раз радовал многих любителей музыки и в России, и во всём мире разными музыкальными произведениями. Эта милая композиция и ещё несколько новых были исполнены в Ленинграде на недавних концертах Эстрадного оркестра. И они были составлены целиком из «космической» музыки и вызвали в городе большой фурор. Кстати, на двух первых концертах, состоявшихся в Большом концертном зале, как часто принято у большевиков, названном «Октябрьским», в качестве клавишника на синтезаторе «Minimoog», подаренном ему компанией «PolyGram Records», сотрудничающей с ним с самого начала его творчества, принял участие и сам князь Вячеслав. В нашем распоряжении имеются записи этих концертов, сделанные корреспондентами западных средств массовой информации, и они будут постепенно включены и в наш эфир. А теперь ещё одна милая новинка с первого концерта «космической» музыки.
– Так вот, уважаемые радиослушатели, все видите, что князь Вячеслав умеет радовать любителей музыки. Эта композиция «Юра», сами понимаете, посвящена первому русскому космонавту Юрию Гагарину. Да, это оригинальное произведение тоже является чистой пропагандой, тем не менее, и его можно назвать шедевром. И, несмотря на то, что в целом творчество князя Вячеслава не несёт никакой антисоветской направленности, он, как мы указывали уже не один раз, в России считается прозападным автором и сильно ущемляется. Кроме вышеназванного Ленинградского радио, его произведения почти не видны на русском телевидении и радио. Да, они уже исполняются по всей России, но всё равно находятся под негласным запретом коммунистических властей. И вот к этому добавилось, вы не поверите, дорогие друзья, нежданное покушение на него. Поздно вечером, двадцать пятое февраля, при возвращении домой с работы, князь Вячеслав был тяжело ранен у своего дома несколькими пистолетными пулями, выпущенными в него со спины. По последним данным из Ленинграда, пока он, возможно, находится в коме, и речь может идти даже о его скорой смерти. Но, чтобы всем было лучше ясно творчество этого молодого и талантливого автора и исполнителя, хочется дать послушать его милую «Эммануэль».
– Вот, видите, дорогие друзья, какую трагическую утрату мы можем понести. Князь Вячеслав уже заслужил любовь любителей музыки во всём мире. А теперь, дорогие друзья, позвольте кратко изложить подробности этого, без сомнения, преступления, вы не поверите, совершённого сотрудниками КГБ! По последним данным, на месте происшествия русской милицией были найдены четыре мёртвых мужских тела и три мужчины в тяжёлом бессознательном состоянии. И все они имели множественные огнестрельные ранения. К счастью, князя Вячеслава нашли живым. Но он был два раз ранен в правое лёгкое, и ещё у него пострадало правое плечо. На месте преступления найдены три пистолета типа «Вальтер», и два из них принадлежали уверенно опознанным сотрудникам КГБ. И при них имелись и пистолеты ПМ, которые в России являются штатным оружием и у сотрудников КГБ, и милиции. Один из них, Владимир Лившиц, по неофициальным данным, даже капитан КГБ, был, как ни странно, убит, а второй, уже лейтенант Константин Слонов, тяжело ранен. Ещё трое убитых и один раненный, по всем данным, являлись простыми русскими криминальными, да, элементами, взявшимися выполнить заказное ограбление или даже убийство князя Вячеслава. Один из них тоже был вооружён пистолетом «Вальтер». Преступники имели при себе и разное холодное оружие, но воспользоваться ими не успели. Судя по характеру происшествия, эта группа встретила князя Вячеслава по пути из работы, недалеко от его дома. Он был один. И все они, в том числе и князь, были неожиданно застрелены со спины сотрудниками КГБ. Но, похоже, преступник, вооружённый пистолетом «Вальтер», сам успел открыть по ним ответный огонь и смог поразить их. Тем самым, не дал им уйти и скрыть это ужасное преступление, и отомстил за себя и своих приятелей. Да, интересный финал. А пока, чтобы вы, дорогие друзья, пришли в себя после таких ужасных и странных новостей, послушайте ещё одну из прелестных песен князя Вячеслава, конечно, тоже на французском языке.
– Вот видите, дорогие друзья, трудно даже предположить, что с этим милым человеком возможны такие ужасные происшествия. «Если б не было тебя» тоже одна из первых песен князя, и она в первый раз была исполнена им в Венгрии, представьте себе, лишь год назад. По имеющимся сведениям, тогда он был в сильной ссоре со своей женой, княгиней Ингой, и так трепетно выразил к ней свои чувства. Да, к сожалению, любовь бывает и жестокой, в том числе, и к таким людям! Но тут невольно возникает вопрос и о причастности самого князя Вячеслава к службе в КГБ. Ведь это он, если кто ещё не знает, легко задержал в Будапеште четверых, как выяснилось, даже действующих сотрудников специальных служб Великобритании и Италии. И многие посетители ресторана зафиксировали, что он тогда показал хороший уровень владения специальными навыками. Явно проходил нужную подготовку. Хотя, известно, что князь Вячеслав служил срочную службу в пограничных войсках, относящихся к КГБ, и за участие в боевых действиях на китайской границе был удостоен медали «За отвагу». И год назад он получил и два боевых ордена Красной Звезды. К тому же, известно, что и во время учёбы в Горном институте князь Вячеслав, как положено в России, проходил трёхлетнюю военную подготовку на военной кафедре и получил звание «лейтенант». Всё это может говорить о том, что князь вполне может являться действующим сотрудником – если не самого КГБ, то одной из военных спецслужб. И нам известно, что он уже полтора года, после института, успешно работает инженером на Кировском заводе. Князь, помимо изобретения разной бытовой техники и, вот лишь недавно, новейших видов дорожных сумок и чемоданов на колёсиках, ещё причастен, если вдруг кто не знает и сильно удивится, и к производству военной техники, в том числе новейших русских танков и самоходных пушек большого калибра. И там он тоже зарекомендовал себя хорошим инженером. И всё это, к сожалению, делает его невыездным, и, значит, в обозримом будущем, если князь выживет, полностью исключает его гастроли в демократических странах. А хотелось бы. Ведь князь, как мы знаем, и сам хороший музыкант. И, в конце передачи, в подтверждение коммунистических взглядов князя Вячеслава, позвольте вспомнить ещё одну его песню.
– Вот видите, друзья мои, эта военная песня «Комбат», как бы посвящённая боевому другу его отца, показывает, что князь вполне себе придерживается коммунистических взглядов. Он же является автором другой военной песни «Малая земля», посвящённой, без сомнения, Генеральному Секретарю ЦК КПСС Леониду Брежневу. Конечно, отец князя лейтенант Василий Репнин воевал вместе с ним, но сам не высаживался на этой Малой земле. Но известно, что за бои у озера Балатон князь Василий, уже капитан, был представлен к званию Героя Советского Союза, и эта награда, предположительно, из-за княжеского происхождения, была вручена его сыну лишь год назад. У нас имеются записи песен князя Вячеслава, исполненные им на праздничном концерте, состоявшемся после получения этой награды. И, на удивление, там было исполнено целых десять его песен! На этом концерте он исполнил, вот не поверите, и «Эммануэль», и даже на французском языке, и «Если б не было тебя», уже на русском. Всё это говорит об откровенной милости к нему, хоть не всех советских руководителей, но Генерального Секретаря Брежнева однозначно. И, похоже, как лишь недавно утверждал главный идеолог коммунистов и член Политбюро их партии Михаил Суслов, в руководстве СССР имеются определённые разногласия, и они так странно выражаются и в отношении к успешному молодому советскому композитору. Вот пока, дорогие друзья, послушайте ещё одну коммунистическую песню князя Вячеслава «Моя гитара».
– Тем не менее, дорогие друзья, мы видим, что, несмотря на вполне коммунистические взгляды, и князь Вячеслав подвергается разным ущемлениям. И теперь дошло и до столь подлого покушения на него. Может, эти четверо преступников и не собирались убивать князя Вячеслава? Возможно, они хотели его лишь ограбить? Мы знаем, что князь, благодаря своим трём валютным контрактам с «PolyGram Records», сейчас является довольно обеспеченным лицом. Но сотрудники КГБ, вместо того, чтобы защитить его от грабителей, по неизвестным причинам сами открыли огонь по нему и, заодно, чтобы скрыть следы преступления, перебили и преступников. Судя по последним данным, пока состояние князя Вячеслава тяжёлое. При нынешнем уровне медицины в России, сильно отстающей от ведущих западных стран, трудно сказать, выживет он или нет. Уже многие известные деятели культуры Европы и мира выразили решительные протесты советским властям за это подлое покушение на молодого и талантливого композитора. Ещё год назад никто ничего не знал о нём, а сейчас невозможно представить мир без его музыки. И теперь, дорогие друзья, в завершение своей передачи, позвольте передать его песню «Say You'll Never», конечно, в исполнении его жены, княгини Инги. Да, голос у неё божественный. И эта песня знаменита ещё и тем, что при её исполнении князь вдруг показал уникальный спортивный танец «Rus-dance», ныне уверенно набирающий большую популярность во всём мире. Кстати, как и довольно откровенный и прелестный танец, исполняемый при другой его песне «Ламбада». Хотя, если честно, эти танцы открыто показывают, что князь Вячеслав не является таким уж твёрдым сторонником коммунистических идей. И, возможно, что терпение советских властей лопнуло, и они решили таким образом устранить неугодного им композитора? Но исполнители, хоть и сотрудники КГБ, не справились с заданием. И теперь жизнь князя, как говорят сами русские, висит на волоске. Так что, дорогие друзья, послушаем эту песню и вспомним одного молодого и талантливого автора и исполнителя, в эти самые минуты упорно борющегося за свою жизнь. И пусть Всевышний подарит ему жизнь, чтобы он и далее радовал нас своей музыкой!
Глава 01.
* * *
Глава 01.
Не всё так плохо...
– Так, Репнин, что Вы можете сказать о недавнем случае, когда Вас ранили? И можете ли описать свои действия?
Так, судя по такому обращению ко мне майора Глеба Жеглова из нашего Кировского районного отдела внутренних дел, он или меня же хочет сделать виновным, или тупо проверяет на стойкость. Что же, и мне ничего не остаётся, как дать ему достойный отпор. Майор, да, большой начальник, но и я не совсем мелкая бесправная букашка, так и, как там, правда на моей стороне. А где правда, там и сила. Хотя, обычно наоборот – где большая сила, там и правда. И правда, как правило, у каждого своя. У кого силы больше, у того и правда весомее. Не зря же говорят, что с «товарищем маузером» и добрым словом можно добиться большего. Ясно, что маузер убедителен для всех, даже самых крутых мэнов, а доброе слово – больше разных «лохов». Как правило, это «джентльмены» и прочие хозяева жизни хозяева своего слова, и его соблюдение для них не обязательно. Я, между прочим, тоже являюсь обыкновенным «лохом» и вынужден слушаться слов важных людей, но ведь изредка могу и отгрызнуться, и нехило. Хотя, к сожалению, сейчас не совсем такой случай, но душа кипит и требует правды...
– К сожалению, гражданин майор, я ничего не помню. – Видно было, что майора злило обращение «гражданин», но, раз он задаёт мне такие вопросы, то точно не товарищ! – Только и запомнил, как коренастый и молчаливый парень уже держал в руке пистолет, и он безжалостно выстрелил из него в своего напарника, замахнувшегося на меня ножом, да ещё в спину. Может, защитить меня хотел? Но, скорее, промахнулся? А тот был высоким и имел прокуренный хриплый голос. Это он попросил у меня закурить. И больше не успел ничего сказать. После этого уже кто-то спереди, со стороны угла дома, где мы стояли, вдруг произвёл по нам из пистолета целую серию выстрелов, похоже, опустошив весь магазин. Он попал в меня в правый бок, а далее – не знаю, случайно или осознанно, ранил или убил и молчуна, и хриплого. Вот в высокого и коренастого мужчину или парня сзади меня – я успел заметить лишь его тень, стрелок спереди стрелял явно целенаправленно. Но попал или нет, не могу сказать. Далее я ничего не видел и не слышал. И ещё непонятно, отчего был застрелен и четвёртый парень, толстяк, что стоял слева от молчуна. Он ещё и держался как-то отстранённо. Я тут же упал на асфальт и, уже теряя сознание, услышал, как вдруг спереди последовала вторая серия выстрелов. Явно стреляли по мне и всем остальным, тоже лежавшим на дороге. На этот раз меня ранило в правые плечо и уже лёгкое, и я окончательно потерял сознание. И что происходило тогда и далее, кроме этого, ничего не помню. В себя пришёл уже в больнице. Сами знаете, что лежал без сознания три дня. И сейчас очень рад, что выжил.
Да, так и было. Это сейчас я, ещё через четыре дня, могу даже разговаривать, и довольно долгое время. А так, в первый и второй дни, тем более, после операции, и как раз на первое марта, только лежал и бессильно хлопал глазами. И, конечно, просил пить, но санитарка лишь мочила мне губы. Всё-таки у меня было прострелено правое лёгкое, пусть и лишь с краю. Ещё и бок нехило продырявлен, и правое плечо получило сквозное ранение. Но в целом я, честное слово, отделался легко. Просто три ранения сразу привели к большой потери крови, и «скорая помощь» приехала с небольшим запозданием, вот и пришлось мне малость полежать без сознания. Так-то, на улице было уже довольно тепло. Хотя, три дня – это многовато. С другой стороны, похоже, что мой бедный организм, измученный в последнее время постоянными стрессами и нервными перегрузками, просто решил дать себе небольшой отдых. Эти два года выдались у меня сильно непростыми...
А майор, похоже, жалеть меня не собирался:
– А кто тогда, Репнин, открыл ответный огонь по тем, кто стрелял по всем вам спереди? Судя по данным экспертизы, это явно Вы подобрали пистолет коренастого молчуна и сами произвели четыре выстрела? Остальные четверо мужчин в это время были уже мертвы или находились без сознания.
Ага, точно меня же хочет сделать виновным! Вообще-то, это была самооборона, но попробуй доказать это! Но меня не так-то просто и поймать. Так что, пусть следствие само доказывает, что им надо. А я просто уйду в глухую несознанку. Мне это и не нужно, но пусть будет своего рода страховкой от непредвиденных случаев.
– Ничего не могу сказать на это, гражданин майор. Я этого, к сожалению, не помню. Был сразу же ранен и находился в состоянии аффекта. Всё произошло в одно мгновение, и у меня в памяти просто ничего не отложилось. Только и помню, что сначала обожгло правый бок, и я сразу же упал на асфальт, ещё и сознание стал терять. А потом мне стало сильно больно уже в правом плече и, почти сразу же, груди, и меня вырубило полностью. Может, и стрелял, может, и нет? Ничего не помню. Но у меня с собой никакого оружия не было. Я же простой инженер. Не мог я стрелять. Разве что мысленно...
Ну, пусть майор стерпит эту лёгкую издёвку. Конечно, стрелял я сам, и, несмотря на адскую боль в правом боку, правой же рукой. Мне удалось толкнуть хриплого на коренастого молчуна и уронить того на асфальт на левый бок, пусть и головой к себе. Одновременно я и сам упал на левый бок рядом с ним, сумев отнять у него, при падении, пистолет. Честно говоря, не совсем удачно получилось, так как всё же должен был упасть больше на спину, а вместо этого, хоть успел сдвинуться чуть в сторону, я подставил второму стрелку правый бок. К сожалению, тут же и получил. Хотя, просто не успел. Первый стрелок, подстреливший мне правый бок, не знаю, почему, не успел поменять своё положение и оттого поплатился сполна. Обе пули я всадил ему прямо в грудь. А что открыл огонь, то, похоже, после моего толчка он сразу же понял, что всё пошло не по плану и сам стал стрелять. Тем более, и молчун сходу, с испуга, открыл огонь по мне, но я успел спрятаться за хриплым, и это он принял три пули, предназначенные мне. В свою очередь, первый стрелок, уже уложивший и меня, и хриплого, и коренастого молчуна, после нас тупо застрелил и третьего парня, что подло собирался ударить меня сзади чем-то по затылку, и четвёртого, уже толстяка, что растерянно стоял слева от коренастого. Хоть и было больно, я смог сделать из пистолета коренастого два выстрела. Но ещё не знал, что впереди имелся и второй. И он уже сам не замедлил всадить в меня пару пуль, и второе из них в лёгкое, хоть и с краю. Но заодно этот стрелок всадил по паре пуль и в хриплого, и молчуна, судя по хриплому дыханию, явно ещё живого. Почти одновременно я тоже всадил в него пару пуль, и, похоже, попал. Всё же, хоть и давно не стрелял, до попадания сюда был хорошим стрелком. И последнее, что чётко отложилось у меня в памяти, как я роняю пистолет вниз на молчуна, к его правой руке, находящегося чуть спереди его груди, а сам тут же опрокидываюсь на спину, и моя правая рука летит, конечно, в сторону. И я, в отличие от него, был в тонких кожаных перчатках, и на пистолете не должно было остаться моих отпечатков пальцев. Так и обочина дороги была плохо очищена от мокрого и грязного снега. И, всё, больше я просто ничего не помнил! Всё произошло в один миг, что невозможно было толком запомнить. Конечно, многое указывает на меня, но это ещё доказать надо. И пока следствие, похоже, ещё не смогло точно установить, кто стрелял по стрелкам, что открыли из темноты спереди огонь по мне и проклятой четвёрке. Не зря майор сейчас пытал меня!
Но, к счастью, мне сильно повезло! Живой ведь! Явно кто-то сверху присматривал за одним бедным пропаданцем! Как сообщили мне врачи, я действительно пришёл в себя только через трое суток, конечно, уже после непростой операции. Из меня они достали одну пистолетную пулю, застрявшую меж рёбер. Вторая и третья, похоже, пройдя насквозь меня, попали в других и остались в них. Ну, пусть теперь следствие доказывает, что это именно я стрелял по обеим стрелкам. Хоть и самооборона, но мне лишних хлопот не надо. А так, там помню, а здесь нет, и пусть докажут, что это не так! Вернейший вариант! Тем более, прошла лишь неделя, и я ещё сильно слаб, и настойчиво допрашивать меня нельзя. Могу и не ответить, тем более, ещё и без адвоката! Да, точно не стоит!
– Значит, ничего не помните? Хорошо, пусть будет так. Потом выясним. Экспертизы всё покажут! – Ну, да, уже сейчас явно ничего не показали. Иначе бы он меня не провоцировал. Но я не так прост. Так что, пусть катится лесом! – И, скажите, Репнин, что за отношения связывали вас с Петром Глуховым и Самсоном Привединым? Вы же прекрасно знали, что они оба являются штатными сотрудниками Ленинградского управления Комитета госбезопасности.
Ага, а ещё и их жёны! И красавицы опаснее и мужей, особенно Полина, жена Петра. И подготовлена хорошо, и умная! Хотя, и Анфиса, жена Самсона, ничего. Но она явно чуть мягче.
– Э, гражданин майор, а это имеет отношению к нападению на меня? Неужели это они в меня стреляли? Вот сволочи! Тогда я даже не знаю, что Вам сказать. Мне надо прийти в себя!
– Успокойтесь, Репнин! Не возводите на них напраслину! Не стреляли они в Вас! Просто нам в рамках следствия надо определить круг Ваших знакомств. Скажите, Вы знали этих троих парней, что остановили Вас? Как я понимаю, четвёртого Вы всё же не видели?
– Не видел, гражданин майор. И стрелков впереди не видел. И с этой проклятой троицей вообще никогда не сталкивался. А память у меня хорошая. Я же инженер. А что касается круга знакомств, то, кроме Вас и гражданина следователя, я, к примеру, немного знаком и с Вашим начальником, товарищем подполковником Чуровым. И со многими сотрудниками вашего РОВД.
– Да, у Вас много знакомых, Вячеслав. К примеру, Пётр Глухов и Самсон Приведин, и их жёны. Вы же друзья.
– Да, я знаком с ними, и у нас чисто дружеские отношения. Вы и сами прекрасно знаете, что с Петром мы вместе учились ещё в школе, в Кириши, а потом он, в Ленинграде, познакомил меня с Самсоном. Они оба учились вместе с моей женой Ингой. Но вот где ребята служили, я вообще не имел представления. И не спрашивал, так они и сами никогда передо мной в этом не признавались. Всегда считал, что являлись ленинградскими корреспондентами «Комсомольской правды» и «Труда». Но, раз мои друзья к данному нападению на меня не причастны, то, ладно. И, думаю, что мне надо срочно вызвать сюда Соломона Юрьевича. Если он не сможет, то, можно любого другого адвоката по Вашему выбору. И, уж извините, гражданин майор, но больше без адвоката я вам никаких показаний давать не буду. Похоже, кто-то хочет сделать из меня, вместо пострадавшего, обвиняемого? Да, и мне плохо! Сестра, вызовите, пожалуйста, врача!
И я просто закрыл глаза и замер. Придёт врач или нет, мне без разницы. Больше с майором или любым «ментом» я без адвоката не буду разговаривать. Врач, конечно, пришла. Юлия Петровна Агранова, мой лечащий врач, симпатичная женщина лет за сорок, сразу же вежливо, но настойчиво попросила майора Жеглова и следователя Ковальчука оставить меня. А я, хоть она и начала хлопотать вокруг меня, и на самом деле устал, и оттого желание спать вдруг одолело меня, и точно почти сразу же уснул. И, к счастью, меня будить не стали. А то я мог ненароком тут же резко и психануть, даже на врача. Всё же у одного бедного и несчастливого, и неудачливого в любви пропаданца, который только чудом выжил, нервы и так на пределе. А то пришли тут, панимаешь, и на невиновного человека, которого непонятно кто чуть не убил со спины, сами «менты» решили дело шить. Я знать не знал, кто это три парня, что вдруг остановили меня поздно вечером неподалёку от моего дома на Тракторной улице, что в славном городе Ленинграде, и попросили закурить. На самом деле, никогда до этого с ними не сталкивался, иначе не пошёл бы им навстречу. Спрашивал хриплый, и хоть он держал руки в карманах, я сразу же почувствовал неладное. Чуйка у меня такая. Тем более, коренастый молчун уже начал вытаскивать правую руку из кармана, и там я сразу же засёк что-то похожее на пистолет. Может, он и не думал застрелить меня, но, скорее, был готов к этому. Ладно, что третий, низенький толстяк, стоял молча и лишь недоумённо взирал на всё действие. Похоже, что он, хоть и глупо примкнул к этой дурной компании, но не совсем подписывался на «мокрые» дела. Явно был в этой бандитской компании не совсем своим и единственный из четвёрки не успел ничего осознать и предпринять. Просто не ожидал. К тому же, я успел уловить четвёртую тень сзади с себя, поэтому сразу же, не говоря ни слова, пошёл в атаку. Хриплый не ожидал моего резкого удара левым ботинком себе в пах и одновременного толчка обеими руками в грудь. Я толкнул его ещё и в сторону молчуна. Но четвёртый сзади поднимал что-то типа толстой палки или, скорее, монтировки, завёрнутой в ткань, для удара меня по голове, то я вместе с толчком постарался упасть на левый бок, ещё и уронил коренастого, и смог забрать пистолет из его рук, а затем, перекатившись, хотел обрушиться на толстяка. Хотя, не успел, и первый стрелок застрелил и его, пусть и последним. А второй стрелок повторно достал и меня, и хриплого, и коренастого. И я пока не знал, что там, в конце концов, со всей шестёркой. Или все лишь ранены, а, может, кто-то и убит? Хотя, бандитская четвёрка явно не выжила. Не знаю насчёт толстяка, а трое рядом со мной под конец точно не дышали. И первый стрелок получил обе пули прямо в грудь и мог погибнуть сразу же. Уверен, что не промахнулся. Вот насчёт второго стрелка пока остаётся лишь гадать. В него я точно попал, но куда, сказать трудно, так как и рука уже твёрдость потеряла, и сознание сильно туманилось. Жаль будет, если сволочь выжила!
Ну, ничего, всё хорошо, что хорошо обошлось.
*
– Да, очень интересный концерт в Лужниках получился. Мне он сильно понравился. Неплохо выступили Иосиф Кобзон с Жанной Бичевской, ещё и «Голубые гитары» с «Синей птицей». Вот Геннадия Хазанова зря выпустили. Как-то неуместно получилось. Ведь почти половину песен, исполненных на концерте, написал Вячеслав Репнин. А на него, как вещают «голоса», как будто ночью бандиты напали и сильно ранили. Жаль будет, если умрёт. Талантливый композитор. Мне хочется послушать его «космическую» музыку. Но для этого надо поехать в Ленинград. Пока только там и можно. Жаль, что по радио и телевизору его музыку не дают.
– Согласен! Особенно мне понравилась «Синяя птица». А так, и «Голубые гитары» ничего, но первый ВИА выступил лучше. Костя Резунов исполнил «Привет» не хуже самого Репнина! Мне ещё сильно понравилась Дамира Якубова. Куколка! И голос хороший. Как она трогательно спела «Незабудки»!
– А мне больше понравился «Марш рыбаков». Весь Дворец спорта неистовствовал! Не зря сам Иосиф Кобзон решил спеть его вместе с «Синей птицей». Хорошая песня! Да, жаль Репнина! Странные дела творятся в Ленинграде. Что-то сильно распоясались там бандиты. Хотя, «голоса» как будто передают, что это КГБ решил его убрать. Как-то не верится.
– Да, есть такое. Будто у него сплошная антисоветчина, и как бы за это. Странно? Мне понравилась и «Моя гитара» в исполнении Сергея Безрукова, и она вполне наша, советская песня. Хотя, слышал, что сам Репнин исполняет его лучше. Только вот его песни можно услышать лишь на Ленинградском радио. И ещё на «голосах»! Очень хорошие песни у него, особенно на иностранных языках. Мне сильно понравилась «Эммануэль». Неужели Репнин так популярен на Западе, и наравне с самими иностранцами?
– Похоже, что так. Мне ребята дали послушать пластинки с его музыкой, так её многие иностранцы исполняют. Ту же «Эммануэль» поёт сам Джо Дассен и, честно тебе скажу, у Репнина она звучит лучше, трогательнее. Говорят, что у него французский чуть ли не с парижским акцентом. И английский хорош! Я, как послушал «Cheri, cheri, lady» в его исполнении, так прямо обалдел. Как настоящий англичанин спел. Да, Репнин молодец! Жаль будет, если его не спасут.
– Ну, будем надеяться. По слухам, вроде, должен выжить. Дай бог, чтобы выжил и скорее поправился!
Глава 02.
* * *
Глава 02.
Разборки в песочнице...
– Ну и что сказал Репнин? Внёс хоть какую-то ясность? Имей в виду, майор, что это дело на контроле на самом верху! Выше уже не бывает! И чего это принесло в Ленинград его дочь и её мужа? Ещё и эти проклятые «голоса» достали! Словно тут у нас КГБ настоящий террор против несчастных музыкантов развязал!
– Э, товарищ полковник, ничего он не прояснил. Сразу же нагло прикинулся, что ничего не помнит. И Алексей Шкалик, выживший толстяк, мало что помнит из обстоятельств происшествия. Парень не совсем из этой компании, его взяли для кучи, и он просто не ожидал, что так странно всё повернётся. А когда капитан Лившиц ранил его, толстяк сразу же потерял сознание. Лейтенанта Слонова нам КГБ пока не выдаёт, и допросить его не разрешает. И в ближайшее время вряд ли удастся. Как показал Шкалик, насчёт нападения на Репнина, с каким-то неизвестным заказчиком, как бы договаривался Натан Парчанский, главарь группы. Но у него уже не спросишь, а других зацепок у нас пока не имеется. А так, следы как бы ведут к его другу Жоре или Георгию Бугрову, ныне осуждённому на семь лет. Не лично к нему, а, скорее, его окружению, оставшемуся на воле. Хоть пока и непонятно, кто заказал убийство Репнина, но, скорее, это кто-то из наших ленинградских валютчиков, уцелевших от ареста. Пока так, товарищ полковник.
– Получается, вся та же проклятая группа Павла Зацепина и прочих заказала? Как бы хотели отомстить Репнину? Но зачем? Он же был совершенно не причём! Ну, задержал случайно в Калинине этого дурака Зацепина и его группу. Но они сами же сдуру на него полезли. Ещё и огнестрел прихватили. Мало того, этот юнец из-за своей прежней подружки глупо подставил всю шайку! Серьёзные преступники нападать на Репнина лишь из-за Зацепина не будут. Тем более, юнец являлся внештатником КГБ. Они сами не простят ему его дурость. Хоть Зацепина и не осудили по нехорошим статьям, но бедняге в колонии трудно придётся. Нечего было портить жизнь легкомысленным дурёхам. Теперь из него самого «девочку» сделают. Что делать, за свои нехорошие поступки тоже надо отвечать! Хорошо, если ещё и в живых останется!
– Да, на первый взгляд, товарищ полковник, всё как бы из-за Павла Зацепина. Но есть и много нестыковок. Другие члены этой группы, что напала на Репнина, помимо самого Парчанского, до этого к валютным делам отношение не имели. Виталий Хромов и Михаил Песцов больше промышляли квартирными кражами, а Шкалик являлся мелким воришкой, «работавшим» в основном на рынках и в магазинах. А эта группа хотела не просто ограбить, а как бы выбить у Репнина деньги. Только как, непонятно? Да, Репнин сейчас довольно обеспечен, но деньги у него хранились на счёте в сберкассе. Так просто оттуда их не снимешь. У инженера с собой имелась лишь небольшая сумма под полусотню рублей. Скорее, его хотели напугать или даже убить. О конкретном задании знал лишь Парчанский. Хотя, слишком Репнин резко возвысился, и за короткое время. Возможно, вдруг какому-то важному лицу дорогу перешёл?
– Ладно, понятно, что пока нам ничего не понятно. Так что, майор, продолжай работать и будь осторожнее. А что там конкретно с участием в этом нападении сотрудников КГБ?
– В основном разобрались, товарищ полковник. Из пистолета Парчанского застрелены лишь Хромов и капитан Владимир Лившиц, и тяжело ранен лейтенант Константин Слонов. Все остальные убиты и ранены капитаном и лейтенантом. Похоже на то, что капитан Лившиц, едва услышав выстрелы Парчанского, сразу же открыл огонь по Репнину, но прострелил тому лишь правый бок и заодно попал по Хромову, уже застреленному Парчанским, и тоже в сердце, и падающего от толчка Репнина на главаря группы. Хромов явно хотел ударить нашего инженера ножом в грудь, но промахнулся. Репнин резко упал на асфальт, но сначала на левый бок, а потом уже на спину. А Лившиц заодно выстрелил, раз тот был вооружён, и по самому Парчанскому, но попал неудачно. Тот сначала был ранен лишь в левое плечо и явно не успел потерять и сознание. И Хромов, и Парчанский упали на асфальт, притом второй на левый бок. Четвёртым Лившиц попал Песцову, стоявшему сзади Репнина, и промахнувшемуся по нему монтировкой, завёрнутой в ткань, в грудь, и прямо в сердце. После он открыл огонь по Шкалику, стоявшему сбоку. Явно хотел, раз расстрелял других, избавиться и от этого свидетеля. Но толстяк, хоть и получил две пули в плечо и правую грудь, лишь потерял сознание и остался жив. И добить Парчанского и Репнина Лившиц не успел. Первый магазин он расстрелял полностью и как раз собирался его менять. В это время в него попали две пули, и прямо в сердце. Капитан был убит сразу.
– Похоже, майор, что Лившиц просто не спешил? Он же видел, что все упали и явно был уверен, что поразил всех. Тем более, Репнин и не мог иметь оружия. Капитан, скорее всего, собирался сделать контрольные выстрелы вторым магазином? Сомневаюсь, что стрелок он не очень. Всё же в КГБ служил, а там спрос строже, чем у нас. Тем более, и Хромову, и Песцову Лившиц попал прямо в сердце. Значит, стрелять умеет. И главным в двойке являлся именно капитан. А лейтенант стоял на подстраховке.
– Так и есть, товарищ полковник. По имеющимся у нас данным, Лившиц всегда показывал хорошие результаты при стрельбах. Но следствие пока в сильном затруднении, непонятно, кто же застрелил его. Мог, конечно, Парчанский. Тем более, на его пистолете найдены лишь его отпечатки, хоть и не совсем чёткие. И «Вальтер» лежал рядом с его правой рукой. После выстрела Лившица он точно был жив, может, даже находился и в сознании, к тому же, лежал на левом боку, хоть и спиной к капитану, но немного наискось. Его добил уже лейтенант Слонов, попав ему сзади в грудь в районе сердца, и два раза. Он же по два раза попал по Репнину и Хромову. Но у первого, упавшего за Хромова, виднелся только правый бок, вот Слонов и ранил его в правые плечо и лёгкое, но убить не смог. А второй уже был мёртв и пули принял в левый бок. Штатные ПМ ни Лившиц, ни Слонов не применяли, скорее, и не успели. В их телах, в груди, обнаружены по две пули из «Вальтера» Парчанского. Лившиц погиб сразу же, а у Слонова немного до сердца не хватило, оттого и выжил. Меткие выстрелы! Тут тоже не совсем понятно, кто именно стрелял по лейтенанту. По данным экспертизы, Парчанский был убит им сразу же, обе пули попали ему в сердце. По Слонову стрелял, скорее всего, Репнин, так и Лившиц прострелил ему лишь правый бок. Но наш инженер был в тонких кожаных перчатках. На пистолете его отпечатков и других следов не нашлось. К тому же, было сильно слякотно. Хоть Слонов и попал по нему раньше, тем более, в правое плечо, но он как-то умудрился сделать ответные выстрелы. Когда приехал наряд милиции, Репнин лежал уже на спине, и его правая рука была откинута в сторону. Баллистические экспертизы ничего не дали, и кто выстрелил по Лившицу и Слонову, пока точно сказать нельзя. К тому же, Репнин до этого вряд ли держал в руках «Вальтер» и, тем более, стрелял из него? По имеющимся данным, он, во время службы в пограничных войсках и на сборах после завершения обучения на военной кафедре, имел дело лишь с нашими АКМ и ПМ, конечно, ПКМ и РПК, ещё и РПГ-5. Когда учился в Горном институте, Репнин часто захаживал с друзьями в городские тиры и стрелял из мелкокалиберной винтовки, и показывал неплохие результаты. Но после учёбы стрельбу забросил. А насчёт Парчанского данных у нас пока не имеется. Но Хромова застрелил именно он.
– Понятно, майор. Получается, что именно Лившиц всех убил и ранил, а Слонов уже добил. Но его мы сейчас и допросить не сможем. Пока в верхах не разберутся меж собой, нам его никто не выдаст. Интересно, а он хоть что-нибудь видел? И, интересно, зачем Лившиц и Слонов поджидали Репнина? Неужели и сами причастны к разным тёмным делам? Хоть как ни крути, получается так.
– Наверняка причастны, товарищ полковник. Это они вместе со старшим лейтенантом Збарским пришли арестовать Репнина. По имеющимся у нас данным, Збарский и капитан Миронов точно были связаны с валютчиками. Но в прошлый раз их не смогли сразу же разоблачить, скорее, и не хотели. Пусть Миронова задержали, но Збарский пропал. То ли сбежал за границу, то ли его убили.
– Да, что-то тут многое непонятно, майор, и явно у них кто-то и старший имелся, который сейчас остался в стороне. С другой стороны, хоть сейчас пострадали и сами, но это же они расстреляли на ровном месте пятерых, тем более, со спины. А должны были лишь задержать для выяснения. Значит, точно причастны! Эти уголовники, похоже, вообще не ожидали, что за ними присматривают и могут и их самих пустить в расход. Уж должны были догадаться, что КГБ вполне могло следить за Репниным. Вот и попались!
– Скорее, их всё-таки навели, товарищ полковник. Репнин обычно возвращался домой на метро, изредка брал такси, и тогда он просто подошёл бы к дому с другой стороны. А тут уголовники ждали его именно около этого дома, и долго. В других местах вокруг дома Репниных их следов не обнаружено. Целенаправленно ждали. Явно кто-то следил за Репниным ещё у завода и навёл их. Но, похоже, что за домом следили, как минимум, ещё две группы, и как раз на другой стороне. Множественные следы остались. Но кто они, пока сказать трудно. Может, и установить не удастся? И у Лившица со Слоновым у завода, похоже, тоже дежурил наводчик? Мы выяснили, что они сначала немного посидели на своей конспиративной квартире, находящейся на соседней улице, а когда Репнин подходил к дому, тут же заняли позицию сзади уголовников. Не удивляйтесь, товарищ полковник, про неё многие жильцы знали, и сейчас соседи по шуму у двери засекли время их ухода. Можно сказать, что это была целенаправленная акция. И, выяснилось, что с ноября за Репниным постоянной слежки не было, лишь изредка. В последнее время никто и не следил. КГБ не хотел привлекать к себе внимание, а у нас к нему никаких подозрений не имелось. Вот уголовники его осторожно могли пасти, но всё же не эти. Шкалик сообщил, что следить за домом Репниных их группа начала лишь за неделю до нападения. Но ранее у них трогать парня команды не было. Вот в воскресенье эта команда поступила.
– Так, майор, а что было у нас перед этим воскресеньем?
– Да, товарищ полковник, имелась одна интересная встреча. В субботу Репнин выступал вместе с Эстрадным оркестром в Большом концертном зале «Октябрьский», и там имел не очень долгую беседу с товарищем полковником Чурбановым и его женой Галиной Брежневой, и по их инициативе. А так, ничего необычного. Неделю с лишним назад Репнин в субботу и воскресенье записал очередную партию музыки с Эстрадным оркестром и ВИА «Май». И сам записался, и жена с сёстрами спели по одной песне. В течение недели все они готовились к концертам.
– Ну, вот, майор, и возможная причина, по которой преступники решили напасть на Репнина. Товарищ Чурбанов вполне мог приехать по его душу и во время встречи наверняка интересовался прежними делами. И тут главари преступников тут же решили избавиться от одного из опасных им свидетелей. Может, подозревали, что ему известно ещё что-то? Ведь возобновление прежних дел как увеличит сроки тех, кто уже осуждён, так могут последовать и новые аресты. Известно хоть, о чём они там говорили?
– Нет, товарищ полковник. Репнин отказался разговаривать с нами без адвоката, а опросить насчёт разговора с ним товарища Чурбанова и Галину Брежневу мы не можем. Скорее, и Репнин без их разрешения ничего не расскажет. Конечно, они могли затронуть и прежние дела. Но, согласно имеющимся данным, товарищ Чурбанов с женой как бы приехали к некоторым знакомым Галины Брежневой и попали на концерт «космической» музыки случайно, и уже там захотели встретиться с её автором. А Репнин собирался сбежать через чёрный выход, но его администратор зала задержал.
– Ладно, это уже не наше дело. А что происходило потом?
– После концерта Эстрадного оркестра в «Октябрьском» сразу же состоялся праздничный концерт, но Репнин на него не остался. Он поехал в Дом культуры имени Газа за женой и её сёстрами, и детьми. Домой все они вернулись на такси. К ним заехали ещё родители жены. В воскресенье Репнины все сидели дома и гуляли около него с детьми, а вечером поехали на концерт Эстрадного оркестра в «Октябрьском». Репнин там тоже выступал. Но он уже ни с кем не встречался. Домой все они опять вернулись на такси. В понедельник он работал. И в этот день товарищ полковник Чурбанов и Галина Брежнева, вместе со многими важными товарищами, как раз посетили Кировский завод и весь день провели в цехе товаров народного потребления. Там сейчас начали выпуск новомодных чемоданов и сумок на колёсиках. Но важные гости с Репниным не встречались. Тот, по нашим данным, целый день провёл в своём отделе и занимался делами. Обыски, проведённые на его рабочих местах и дома, ничего не дали. Вообще ничего подозрительного не найдено, никаких зацепок по этому делу. Нам не попались и никакие антисоветские материалы. Изъяты лишь материалы по кухонному комбайну, новому изобретению Репнина, три десятка рукописей, в основном написанные через копировку, частично и машинописные, ещё и переведённые на иностранные языки – английский, немецкий и французский, двух военных повестей, повествующих о его отце, и одной детской фантастики, и черновики к ним. Судя по стилю и почеркам, детскую повесть сочиняли уже Ирма и Инесса Лацисы. Эта «Гостья из будущего», товарищ полковник, оказалась интересной вещью. Она понравилась многим нашим сотрудникам. Девочки наверняка прославятся больше. Изъяты и черновики к разным музыкальным произведениям, но уже всех исполненных. В общем, никакого компромата на Репнина и членов его семьи не обнаружено.
– А КГБ тогда что искал?
– По неофициальным данным, там просто подозревали, что мы провели некачественные обыски. Работники КГБ провели обыски не только на работе и дома Репнина, но и у родителей жены и его тёти. По имеющимся данным, тоже ничего интересного не нашли – лишь изъяли у Репниных пластинки, подаренные им год назад немцами, и у Лацис ещё одну копию рукописи детской фантастики. Хотели всё забрать и у нас, но тут уже Вы сами, товарищ полковник, им ничего не отдали. Получается, что обыски лишь подтвердили верность Репнина. Вот его родных, конечно, сильно напугали.
– Ещё чего? Чтобы дело замяли и все рукописи похоронили? А в военных повестях, между прочим, имеются большие эпизоды насчёт товарища Брежнева. Известно же, что он воевал вместе с отцом парня под Новороссийском и на Малой земле. Оказалось, что тот встречался с товарищем Брежневым ещё один раз, уже в сорок пятом году. Просто у нашего Генсека таких военных встреч было много, и он не всех может помнить. А тут и во второй повести очень тепло о нём написано. Если потеряем рукописи, нас могут не понять. Видно, что и отец парня тепло относился, и он сам уважает товарища Брежнева. Что КГБ изъял и пластинки, это уже слишком и глупо. Лишь очередной повод на нас будет для «голосов». Они там словно с цепи сорвались. Уже в чём только нас не обвинили! Даже насчёт Солженицына так не шумели.
– А пока зачем им Солженицын, товарищ полковник? Его книгу они уже издали. Он мало кому известен и интересен. Только для пропаганды годен. А Репнин сильно популярен и у нас, и особенно за границей, тем более, у молодёжи! После концертов «космической» музыки он уже известный во всём мире композитор. И шума от нападения на него намного больше. Жаль, конечно, что эти Лившиц и Слонов осмелились на такое! Такой урон КГБ и нам нанесли!
– Ладно, майор, это не совсем наше дело. И без нас разберутся. А нам надо постараться вычислить наводчиков, что пасли Репнина у завода, и другие группы, что следили за его домом. Наверняка могли оставить следов, так и свидетели могут найтись. И у завода, и у дома людей много бывает, и кто-то мог приметить чужих. У завода вряд ли, но у дома запросто. А что Репнин стрелял по Лившицу и Слонову, роли не играет. Они получили своё. Слонов ещё сильно пожалеет, что остался жив. Это нападение ему никто не простит!
Глава 03.
* * *
Глава 03.
Буду жить...
– Ох, Слава, знаешь, какие сейчас страшные слухи по городу гуляют! В том числе и про тебя. Говорят, что «голоса» в день по несколько передач выпускают. И все с твоей музыкой и рассказами о тебе и покушении на тебя. Конечно, упоминают и нас, больше меня. Нет, я сама ничего не слушала и не буду. Ну, и, много слухов о том, что творится в городе. В общем, ничего хорошего.
Ингу ко мне пустили лишь через две недели после нападения на меня. Я и на самом деле был ещё довольно слаб. Нет, уже и ходил, и аппетит был хорош, и раны не сильно беспокоили, лишь лёгкое. Но, главное, майору Жеглову, ведущему моё дело, сильно хотелось меня допросить в полном объёме, поэтому он и оттягивал до последнего посещение меня родными и близкими. Но ничего нового в паре последующих встреч майор от меня не узнал. Так я и на самом деле ничего не знал. И однозначно не собирался осложнять себе жизнь разными признаниями. Я пострадавший, и злые бандиты меня убить хотели, и точка! Что надо следствию, пусть сами и доказывают, в том числе и то, что это я сразил пару подлых стрелков, решивших меня убить. Они получили по заслугам! Но и это не повод для меня, чтобы признаться хоть в чём-то. Не видел ничего, и всё! Я не я, и лошадь не моя! Что пристали к одному бедному инженеру?!
И сильно выручило меня прибытие на эти странные «беседы», хотя, фактически допросы, Соломона Юрьевича. В его присутствии майор просто остерегался задавать мне провокационные вопросы. Но, сволочь, он так и не раскрыл мне ни подробности нападения, ни личности тех подлецов, кто напал. Но «больничный телеграф» всё равно выдал мне, кто в меня стрелял. Оказалось, что уже с самого начала «голоса» раздули из-за этого нападения шум до небес. Это вдруг оказались, надо же, сотрудники «кровавой гебни» капитан Лившиц и лейтенант Слонов! Вот сволочи! Мне эти «оборотни в погонах» с самого начала сильно не нравились! Это они же, вместе со старшим лейтенантом Збарским, хотели подставить меня с валютой. Хотя, явно кто-то и повыше! Они не могли действовать сами по себе! В КГБ так просто не бывает. Вот фамилии четвёрки бандитов в «голосах» то ли не приводились, то ли слушатели не обратили на них внимания, и пока они мне остались неизвестны. Придётся как-то выяснить уже позже.
Вообще-то, судя по «голосам», этим сволочам я уже отомстил. Капитан Лившиц, оказывается, был сразу же убит – обе пули попали ему прямо в сердце, но лейтенант Слонов – хотя, кого-то ведь и допросить надо, оказался лишь тяжело ранен, но выжил. И из бандитов как бы выжил один странный толстяк. Вообще-то, я думал, что все погибли, но, оказалось, ему всё-таки повезло. Не дострелял его Лившиц. Ну, пусть, для допросов сгодится. Срок он получит в любом случае, скорее, и немалый. Как ни крути, покушение на убийство, да ещё в составе организованной группы и с применением огнестрельного оружия. Жалеть его не будут. Нападение резонансное, уже многие важные лица за границей как бы интересовались моим состоянием. Понятно, что тут больше примешана политика, и откровенная антисоветская, но у меня там и простых поклонников должно быть много. Многие мировые деятели культуры, политики и прочие знаменитости как бы дружно выразили протест творящимся в СССР явным беспределом страшного КГБ и прочих уголовников. Это, конечно, сильный плевок в адрес Союза, но моей вины тут нет. И советской власти придётся теперь хоть как-то и срочно реагировать. Понятно, что и мне, чтобы вдруг не вляпаться в разные неприятности, да ещё с политическим оттенком, надо быть сильно осторожным. Ну, ничего, выкручусь, так я антисоветской деятельностью никогда не занимался. И не активист, но за советскую власть.
А так, я уже вполне пришёл в себя и чувствовал себя терпимо. И, надо же, меня, как важного лица, и содержали в отдельной палате, и кормили лучше, чем других больных. Правда, я это просто принял к сведению. Раз замешан КГБ, мне всё ещё могла грозить опасность. Бунтовать против установленных порядков я и не думал. Мне, главное, поправиться и скорее выйти из больницы. Но всё равно придётся полежать ещё пару недель. А позже, скорее всего, дадут немного посидеть и на «больничном». Всё же ранения не совсем простые. Но организм у меня молодой и крепкий, и, похоже, ещё имелся и какой-то бонус с усилением регенерации, возможно, по причине попаданства. Судя по всему, мои раны явно заживали немного быстрее, чем положено, так как врачи просматривали на меня немного удивлённо. И это меня радовало. Конечно, не могли все эти неведомые дела остаться без последствий и постороннего, чуть ли не божественного, вмешательства. Что же, тому, кто за мной присматривал, я был благодарен. Уж точно постараюсь учесть их пожелания. Может, и никого не имелось, но всё равно спасибо!
А Инге, своей милой и слегка неверной жене, я был сильно рад. Уже соскучился не просто по её нежности, а по ней самой. Хотелось просто посидеть рядом, потрогать ладошки, послушать её голос. Хоть как, люблю я её – конечно, не больше жизни, но сильно. И, учитывая все обстоятельства пропаданства, считал, что это божественные силы свели меня с ней. Может, ради неё самой, но скорее, наших детей? Поэтому я и сейчас, несмотря на все испытания, выпавшие на мою долю, намерен был как можно больше прожить с ней, если честно, и образно, и до гроба. Как ни крути, первая жена всегда от бога, и чтобы она и далее единственной и неповторимой и осталась. И чтобы подарила мне как можно больше детей!
Да, Инга у меня стройная и ослепительно красивая блондинка с длинными светлыми волосами, и чуть ли не до тугих ягодиц, ещё и большими синими глазами, и может запросто свести с ума любого мужчину. Одним из них как раз я и являлся. Несмотря на разные нехорошие испытания, ниспосланные именно ей на меня, мы до сих пор являлись мужем и женой. Хотя, больше неё самой, теперь меня с ней крепче любых уз связывали наши дети. Сыну Никите и дочке Наташе пока исполнилось лишь по году, и жена их с собой не взяла. Хотя, с ними её ко мне, скорее всего, и не пустили бы. Пока они остались в нашей квартире с её младшими сёстрами Ирмой и Инессой. А что, хорошие девочки. Такие же красавицы, как их сестра и мама Анна Васильевна, и умницы. Хотя, они уже большие – Ирме все пятнадцать лет, а Инессе – одиннадцать. Справятся.
– А, Инга, хоть пусть что творится! Я очень рад, что тебя пустили ко мне. Как видишь, ничего страшного. Оклемаюсь. Я и на границе был ранен, хоть и не так тяжело, но и тогда быстро выздоровел.
– Ох, Слава, знаешь, как мы все сильно перепугались! Я себе места не находила! Ох, что там творилось, когда тебя нашли. Ты же лишь немного до дома не дошёл. – Тут Инга немного пустила и слезу. Хотя, пока она нисколько не играла, всё было по-настоящему. Хоть какой, но муж, и потерять его для неё, думаю, сейчас было как-то нежелательно. – Ладно, вижу, что теперь ничего страшного и скоро поправишься. Ирма с Инессой тоже хотели тебя навестить, но к тебе вообще никого не пускают. И внизу два милиционера стоят, и здесь у палаты один. Я каждый день приходила. И передачи не хотели принимать. Хотя, ты же всё равно ничего бы не съел. Сказала, что пусть другим передают, а то прямо у входа в мусорный бак выброшу. Стали принимать. Но к тебе всё равно не пускали.
Ну, так и есть, не пустили бы. Сначала был сильно слаб, потом допросить требовалось. Ладно, что только милицией. И, похоже, это она и избавила меня от внимания КГБ. Хотя, ещё ничего не кончено, позже наверняка пристанут. Но им нечего мне предъявить.
– Ладно, Инга, поправлюсь. Но ещё пару недель явно придётся полежать. Ладно, привет всем передай от меня. И малышей за меня поцелуй. Я очень рад, что они у нас есть. Знаешь, ты у меня очень хорошая! Я тебя всегда любил и буду любить ещё сильнее.
Тут жена улыбнулась мне очень мило:
– Слава, теперь и я тебя полюбила и, вообще, не представляю жизни без тебя. Честное слово! – И эти её слова были для меня получше любого лекарства. И моя жена говорила вполне серьёзно. – Скорее выздоравливай. Жду не дождусь, когда ты домой вернёшься. Я и сама по тебе сильно соскучилась, и детям надо, чтобы их папка нежно приласкал. Они тоже по тебе скучают.
Ну, дети пока вряд ли заметили временного отсутствия отца? Мама рядом, и это для них главное. Хотя, они уже уверенно меня опознавали. А вот я сам по ним сильно скучал. Само собой, и по Инге, но мне хотелось быть рядом и с сыном и дочкой. После нападения на себя мне так хотелось прикрыть их собой, чтобы ни одна сволочь не решилась косо посмотреть в сторону моих детей. Я же их главный защитник, и, кровь из носу, мне их надо вырастить. Так что, никуда мне не деться от Инги. Раз неведомые боги свели меня с ней, то надо прожить жизнь именно с ней, и достойно. Я решил, что постараюсь, чтобы она никогда во мне не разочаровалась. Инга моя любимая жена, и всегда ей останется. Никому её не отдам!
Ну а далее на меня посыпались домашние новости. В первую очередь, конечно, о детях и близких. К счастью, с ними всё было хорошо, даже с родителями Инги. Мы в последний раз виделись с Игорем Оттовичем и Анной Васильевной у нас дома, после концерта «космической музыки» в киноконцертном зале «Октябрьский». Не знаю, как на самом деле, но любимая сообщила, что её отец и мать сильно переживают за меня. Вряд ли это так, но, наверное, сейчас и у них никакого интереса не имелось, чтобы потерять зятя. Вроде, ко мне в больницу прибыла и моя тётя Светлана Никитична с мужем, Ипполитом Валерьяновичем, но их пока не пустили. Ну, раз и Ингу пустили с трудом, то других и подавно заворачивали обратно.
В связи с нападением на меня, в Ленинграде почти сразу же возобновилась перетряска криминальных элементов, которая, как всегда, сопровождалась и арестами попавшихся правонарушителей. Ну, тут Инга так уж ничего особенного мне не рассказала, лишь вспомнила мимоходом. Но эти дела её и не касались, и не волновали. Хотя, в эти дни и мои близкие больше сидели дома. Во избежание разных случаев, милиция просто попросила Ингу поменьше выходить на улицу. Хотя, и обоснованно. Всё-таки я стрелял в сотрудников КГБ! Кто его знает, что там могли подумать некоторые из них? Кто-то там наверняка затаит на меня обиду. Возможно, меня в дальнейшем ещё ждут нехилые разбирательства с «кровавой гебнёй»? Поэтому Инга не отпустила Ирму с Инессой на предпраздничный концерт нашего заводского ВИА «Май». И Иван Тимофеевич согласился с ней. Пока не стоило поднимать ажиотаж вокруг меня. А в случае появления на концерте девочек, они могли привлечь к себе повышенное внимание. И так им и в школе покоя не было. Многие школьники и даже учителя там интересовались состоянием моего здоровья. А что они могли сообщить, если и их старшая сестра ничего не знала? Вроде, жив, и ладно. Мне, конечно, было сильно приятно, что имею определённую популярность, и в широких кругах, так сказать, не только советской, но и мировой общественности. Хотя, получается, больше в мире.
Ясно, что номера девочек были заменены. И концерт состоялся с большим успехом. Потому что большинство номеров составили «мои» произведения. Ну и пусть, что я их все присвоил? Так, раз они все из будущего, никто и не сможет ничего доказать. И, конечно, не абы что, а практически все поголовно мировые шедевры!
Ещё, как рассказала Инга, разузнавшая всё по своим связям, в том числе и напрямую от Ивана Тимофеевича, в концерте приняли участие и музыканты из Эстрадного оркестра Ленинградского радио. Они, уже как бы и шефы ВИА, исполнили пару песен – сначала на русском «Грустный вальс», ещё и с прелестным сопровождением из восьми пар юных балерин из Музыкального училища, а потом и «Angel of Love», уже на английском, и тоже вместе с балеринами. Эти номера, безусловно, произвели фурор. Тем более, оркестр лишь в конце февраля и начале марта дал в Доме культуры имени Газа два концерта «космической музыки», полное повторение того, что было показано в «Октябрьском». И, само собой, они прошли с бешеным успехом. Работники Производственного объединения «Кировский завод» были очень довольны, что им одними из первых удалось послушать интересную музыку. Хотя, её часть им была уже знакома, потому что ранее исполнялась на концертах «Мая».
Ещё Инга сообщила, что несколько раз звонили Костя Резунов и Фёдор Белецкий, руководители как бы моего ВИА «Синяя птица». Оказывается, после Горького они успешно дали по паре концертов во Владимире, Иванове, Костроме, Ярославле, а потом их позвали в Москву, где они в конце февраля выступили на сборном концерте во Дворце спорта в Лужниках. Само собой, концерт прошёл с большим успехом, раз вместе с ними выступали сам Иосиф Кобзон, Геннадий Хазанов, Жанна Бичевская и ВИА «Голубые гитары». Вообще-то, это было настоящим прорывом как для ансамбля, так и для меня. Это означало, что, скорее всего, далее меня вряд ли будут прессовать так сильно, как ранее. Ну, посмотрим. А перед «Синей птицей» вообще открывались блестящие перспективы. Теперь вряд ли кто помешает ансамблю пройтись «чёсом» по всему Советскому Союзу. Мало того, оказалось, что в начале марта ВИА записал на фирме «Мелодия» небольшую пластинку с песнями, что были исполнены в Лужниках. И нежданно восьмого марта «Синюю птицу» показали по телевизору на «Праздничном вечере в Останкино». Тут уже Инга сама всё видела. Моя красавица-жена рассказала всё с небольшой грустинкой, но, что делать, она лишь моя жена, мать моих детей, и никак не артистка. И не будем же мы с ней постоянно шастать по гастролям, а, скорее, лишь выступим иногда где-нибудь, как бы для души, или запишемся с несколькими песнями. Мы, конечно, и так знаменитости, но вряд ли нас часто будут показывать по телевизору? Разве что изредка и случайно, и всё. Так и не хочу я отпускать жену в артистки! Ну и к чёрту этих «деятелей культуры»! У них там, если честно, не культура, а настоящие гадюшник и вертеп! И сами они не деятели, а люди без моральных принципов. Если над ними не будет строгого присмотра, и сами тут же безбожно загуляют, и всех развратят.
А так, мои близкие эти две долгие для них недели практически просидели дома. Они постоянно ждали и новостей обо мне, так и моё отсутствие всё равно сказалось, так как выросла, хоть и немного, нагрузка на Ингу. Всё-таки ранее и часть домашних дел, и уход за детьми лежали и на мне. Так что, ей скучать не приходилось. Кроме того, у нас в квартире нежданно побывало и много самых разных гостей, так ей пришлось и отвечать на многочисленные звонки, в том числе и из-за границы. И просто от важных людей, и дипломатов из разных стран. И ведь умудрились найти откуда-то наш номер. Ладно, что к нам в дом милиция мало кого пускала, лишь близких друзей и, конечно, представителей городских и партийных властей. И все дружно выражали Инге сочувствие и желали моего выздоровления. Мы мигом стали востребованными. Хотя, если «голоса» постоянно передавали мою музыку и неистово клеймили «кровавую гебню» и злых русских бандитов, осмелившихся поднять свои подлые руки на мировое музыкальное достояние. Да, за границей нападение на меня наделало много шума. Хотя, если предоставили такой удобный повод попинать советскую власть и СССР, кто там откажется?
Вот в самом Союзе обо мне и нападении на меня почти нигде и практически ничего не говорилось. Только разные слухи и гуляли. Да, большое упущение советских государственных органов. Можно же было выпустить хоть небольшие сообщения. И сразу же сбили бы многие нежелательные слухи и разную антисоветскую клевету. Да, сильно хромает советская пропаганда. А так, Ленинград, и намного ранее наступления новых времён, и откровенно бандитских, прослыл как бы бандитским городом. Конечно, криминальные элементы в городе имелись, но нынешние времена даже близко не стояли с поздними. Сейчас вообще был настоящий рай для законопослушных горожан и гостей города. Почти ничего криминального. Но если история не изменится, то этого, похоже, не избежать...
Глава 04.
* * *
Глава 04.
Пропаданец не пропадёт...
– Тут, Слава, оказывается, немцы насчёт тебя интересовались. Опять наши прежние знакомые, которые на записи приезжали. Они в горисполком, отдел культуры, недавно звонили. Как бы выражали сочувствие и желали тебе скорейшего выздоровления. И как бы выразили желание сделать, конечно, после твоего выздоровления, новые записи. И наши не только согласны, но и сами настаивают. Вот только у тебя же пока ничего нового не имеется? Что им покажешь?
Понятно! Значит, немцы из компании «PolyGram Records» из Федеративной Республики Германия спешили сорвать куш, и точно немалый. Ну, да, сейчас моя личность, возможно, и из-за покушения на меня, явно вызвала на Западе ещё больший интерес. И мои «новые» произведения там наверняка будут многим интересны. Хотя, это и в наших интересах, и даже советских властей. Советскому Союзу лишняя валюта никак не помешает. И, главное, она, хоть мне мало что достанется, всё же пойдёт на государственные нужды. Тем более, музыка, если честно, откровенно ворованная, и меня порой тоже совесть нехило мучает. И мне свои невольные грехи, вообще-то, и осознанные, хоть слегка замолить хочется. Хотя, надо постараться что-то урвать и для себя. Придётся подумать немного.
А что и чиновники из отдела культуры горисполкома желают поучаствовать в записи, то и это понятно. Наверняка и городу что-то перепадёт? Пусть. Я же, раз родился в Ленинграде, как бы местный и должен заботиться и о родном городе. Жаль, что у властей Кириши, где я вырос, и который считаю своей малой Родиной, не тот уровень, чтобы тоже напрямую вести дела с заграницей. Ну, всё это меня уже не касается. Мне, главное, выдать нужную музыку.
– Не переживай, Инга, постараюсь всё подготовить. И для тебя подберу новые песни, и даже на иностранных языках. На английском и французском точно будут. Так что, всё запишем.
И эти слова Ингу явно обрадовали. Она у меня всё-таки слегка тщеславная, всё хочет блистать на сцене. А вот мне самому, немало знающему, конечно, из будущего, о не совсем порядочных нравах в музыкальной тусовке, не хочется, кровь из носу, пускать её туда. Если всё-таки сунемся, то я там со временем запросто могу потерять ветреную жену. И так с трудом склонил её на свою сторону, может, ещё и не полностью. Хоть Инга сейчас мне как бы и не врала, но у неё очень переменчивое настроение! Ведь не просто жена, а любимая и единственная, и она как бы дана мне свыше, и её потеря однозначно станет для меня непоправимой утратой. Да, не хочу её терять!
А так, да, надо постараться. Я, судя даже по «голосам», сильно популярен за границей, но и Ингу там нехило обожают. Лишняя слава нам не помешает. Что ни говори, и голос у неё хороший, не хуже, чем у Людмилы Сенчиной, милой «золушки» советской эстрады, скорее, и получше. Сейчас моя жена, хоть и не является профессиональной артисткой и практически не выступает на сцене, похоже, даже у нас, в Советском Союзе, более известна, чем Сенчина или многие другие советские певицы. А за границей она вообще «звезда» мирового уровня, популярна практически на уровне со многими иностранными певицами. Ну, может, разве что слегка уступает самым известным, и всё. В общем, точно «звезда»!
Моя жена, помимо красивой внешности, и держаться на людях, и очаровать их умеет. То, что надо как раз для популярности за границей! Тем более, вполне себе добропорядочная женщина и мать двух милых ангелочков. Её холить и лелеять надо. Может, оттого, что мы как бы живём за загадочным «железным занавесом», к ней интерес ещё больше? Похоже, импонирует западной публике и то, что и она, раз я имею княжеское происхождение, теперь, по всем их понятиям, тоже является аристократкой. Оказывается, за бугром нас постоянно титулуют князем и княгиней. Может, всё это лишь в антисоветских целях, но, раз признали, дать задний ход наверняка не получится. Сами потеряют лицо. А что, Вячеслав Васильевич Репнин есть прямой потомок по мужской линии, правнук князя Николая Васильевича Репнина-Волконского, в одно время, до революции, являвшегося и киевским губернатором. Как ни крути, я однозначно князь, а Инга – княгиня! И наши дети княжич и княжна! Это, конечно, вредит нам перед советской властью, но, что делать, и отказаться от титулов нельзя. Я и не собираюсь. В свете печальных исторических событий, может, готовых и повториться, требуется думать не только о сохранении Советского Союза, но и безопасности своей семьи. Нам с Ингой и так надо достойно вырастить сына и дочь, так жена уже давно пообещала мне родить через год-два ещё ребёнка. Судя по ней самой, её матери и сёстрам, так и по мне, и дочка, и сын у нас вырастут красивыми. И, вообще, мне хочется иметь не менее пяти детей, и только от Инги. Гулять с другими женщинами я не собираюсь. И Николай был верен своей Карине, просто она оказалась такой же, как Инга, немного ветреной! Кроме последнего раза, хоть там до прямой измены тоже не дошло, не попадалась.
– Э, Слава, было бы неплохо. Я постараюсь исполнить их на самом высоком уровне. Хотя, можно и успеть подготовиться. Немцы собираются приехать к нам примерно через месяц. Ты тогда точно выздоровеешь и будешь дома.
Конечно, буду. Хоть у меня как бы и серьёзные раны, но они уже скоро зарастут. Так что, немцев надо уважить и предложить им точно интересные вещи. Хотя, у меня их ещё полно.
Но Инге долго засидеться у меня не дали. Мы так и не успели до конца обсудить, что же можно предложить немцам. Мне самому это не так интересно было, а вот она уже настраивалась. Ладно, ничего страшного. Ещё успеем всё обсудить, и не один раз. Ко мне пока вообще никого надолго не пускали. Даже «ментов». С другой стороны, скорее, не из-за заботы о моей безопасности и здоровье, а чтобы надёжнее изолировать меня от внимания посторонних. Случай со мной слишком громкий и, считай, политический. Надо же, получается, что сами сотрудники КГБ непонятно отчего покушались на всемирно известного композитора и инженера. Меньше встреч, меньше шума и болтовни обо мне. Я же работаю на секретном военном производстве, где производят новейшие советские танки и САУ, и много чего нужного и интересного врагам. Вдруг выдам чего-нибудь лишнего или произойдёт нежелательная утечка?
А знаю я очень много. Конечно, пока никто не догадывается, что в теле скромного инженера из производственного объединения «Кировский завод» Репнина Вячеслава, живущего в 1974 году, с первого мая 1972 года уютно устроился подполковник спецназа из далёкого 2022 года Романов Николай Александрович. Так что, я не хухры-мухры там, и моим знаниям могут позавидовать даже самые продвинутые учёные нынешнего времени. Жаль, что мне приходится сильно таиться. Пока я смог немного прославиться, и во всём мире, только «сочинением» музыки, то есть, беззастенчивым воровством её из будущего. Ладно, что хоть занялся и изобретением разной бытовой техники – пока стиральной машины, микроволновки, электрочайника, ещё чемоданов и ручных тележек на колёсиках, и тоже на довольно высоком уровне. Ну, ещё по мелочи – «изобрёл» кубик Рубика или магический кубик, написал несколько рассказов и повестей, в том числе фантастических. Так что, мне есть чем похвастаться. Даже без воровства музыки могу прожить. А так, с ней, конечно, получилось интересно. Если честно, сам не ожидал, что смогу как бы творить на довольно высоком уровне. На удивление, много музыки сохранилось в моей памяти. Похоже, и сам процесс переноса сознания получился довольно удачным, и моя личность вдруг оказалась подходящей. Хотя, и сам в прежней жизни не без способностей был. Просто не смог сильно отметиться, выдвинуться. А здесь я смог вспомнить и записать ноты и слова многих композиций и песен. Самому было непонятно, как так получилось. Похоже, мне ещё и был дан нехилый бонус при переносе – память у меня стала намного лучше, чем при прежнем теле. Думаю, что, если сильно надо, уже сам смогу сочинить музыку попроще. Через некоторое время точно стану настоящим композитором. Так что, всё не зря, в любом случае, на благо Союза.
Вот и сейчас отпустил Ингу не просто так. За эти дни, несмотря на строгий запрет врачей, мне удалось слегка поработать и записать ноты и гитарные аккорды, само собой, и слова нескольких шлягеров из будущего. Ну, скучно было, а заняться больше нечем, да и не особо трудно, и проверить память требовалось. Ничего, моя бедная голова не пострадала. И тут чисто для Инги предназначались трогательная «Здравствуй, мама», исполнявшаяся в будущем ВИА «Пламя» и пока явно ненаписанная тем же Давидом Тухмановым. Но скоро он её напишет. Ещё и «Youre My Heart Youre My Soul» знаменитого «Modern Talking». Популярные, конечно, в будущем, и знаковые, песни. И сейчас точно выстрелят. Обязательно надо присвоить. Если честно, взгрустнулось сильно, вот и вспомнились, и вместе, и своя родная мама Тая, и мама Вячеслава Арина. Их, конечно, уже нет ни там, ни в этом мире, но, вот, всё равно вспоминаются в первую очередь. Тем более, сам ведь чудом жив остался. Так что, пусть уж хотя бы Инга порадует свою маму. Честно говоря, не самая лучшая тёща, но, что делать, другой у меня нет и, скорее, хочется надеяться, что не будет. Ну, не надо мне другой жены, кроме Инги, так что, и Анна Васильевна сгодится. Как-нибудь и её вытерплю. А что касается песни на английском языке, то она пусть выступит как бы протестом против подлого произвола «кровавой гебни». А то отдельные сволочи оттуда попытались лишить жизни мировую музыкальную знаменитость! Только вот не всё коту масленица! А что Томас Андерс, что моя Инга, без разницы. Зуб даю, что и у неё будет нормальное исполнение.
И, конечно, добавил я и инструментальную музыку. Решил, что «Сказка о дружбе» нашего российского гения, и неоценённого, Сергея Кузнецова и «One Man's Dream» одного грека Янни или как бы «Апрель» великого Шопена будут в самый раз. Ну, прелестные мелодии, и самому сейчас очень нравятся, и Николай был от них без ума. Вот и сохранились в памяти в целости, и сразу же вспомнились. Ещё отдал – для Ирмы и Инессы, прелестную «Заповедную страну», что исполняла несравненная Екатерина Семёнова, и милого «Ёжика» одной детской группы из будущего. Для них они в самый раз будут. И выделил для «Синей птицы» «Видение» группы «Секрет». Им тоже нужны новинки. Надеюсь, власти простят мне невинный «питерский вечер»? Я же как бы из «бывших». Хотя, пока ВИА и прежний репертуар сгодится. У них там много разных песен, которые мало где исполнялись. Только начали гастроли по СССР и, тем не менее, уже вызвали сильный интерес. Ну, с теми шедеврами, что у них, это неотвратимо. И, главное, мне ведь тоже надо поддерживать к себе интерес, хоть слегка. Пусть все знают, что я выжил и готов представить своим верным поклонникам ещё немало прекрасной музыки! У меня её много! Просто не всё так сразу! Приходится быть осторожнее.
А так, похоже, что и Инга не всё мне рассказала. Наверняка произошло и много других важных событий, но тут, скорее всего, и милиция попросила её ограничить свой рассказ, и она и сама решила не особо беспокоить меня? Может, и самой есть что скрывать? Уж насчёт этого у меня точно гарантий не имеется. Я с ней живу словно на огнедышащем вулкане. Мне же ещё выздороветь надо, и лишние волнения как бы ни к чему, поэтому, на взгляд «ментов» и власти, пока меня как бы не особо стоит расстраивать плохими новостями. Хотя, и правильно. Главным тут являлось то, что Инга сообщила, что всё-таки полюбила меня. На этот раз я ей всё же поверил. Не потому, что сердце истосковалось по искренней любви жены. Уже привык к её постоянным обманам на этот счёт. Но всё-таки мне хотелось не уходить от неё и прожить жизнь вместе с любящим меня человеком. Вроде, и не врала? И ничего важнее этой новости для меня не имелось! А остальное уже приложится.
Хотя, время от времени я слушал радио. Хорошо, что в палате оно имелось, конечно, простой сетевой радиоприёмник. И меня сразу же привлекли хорошие новости с 54 чемпионата мира по фигурному катанию, проходившего в Мюнхене. Николай тоже любил этот вид спорта. Там с большим перевесом победили наши. Конечно, и много позже на слуху у многих будут Ирина Роднина и Александр Зайцев, а ещё Людмила Пахомова и Александр Горшков. Правда, память тут же выдала множество сведений о не совсем хорошем, практически антисоветском поведении Родниной во времена Николая. Хоть и была обласкана властью и в новое время, всё равно сбежала за бугор, и детей туда отправила. И Валентина Терешкова много чем нехорошим отметилась. Вред от них в будущем, конечно, немалый, но по сравнению с деятельностью многих важных, но мутных деятелей тех времён, ещё терпимый. Но неприятный осадок остался. Что делать, люди слабы и не могут устоять перед разными соблазнами, особенно своей корыстью. Как говорится, алчность правит миром. И ещё им всё время приходится приспосабливаться и прогибаться перед властью. Ну, пока эти женщины ничего такого не совершили.
Ещё по радио часто передавали разные новости о потрясениях, происходивших в Эфиопии. Похоже, скоро императору Эфиопии Хайле Селассие Первому придёт конец? Хоть СССР как бы и не стоило лезть туда, но, что делать, и место географически важное, и святое место пусто не бывает. Тем более, хоть и много каких сведений я передал, но видно было, что они на текущий ход событий не так уж сильно повлияли. Поэтому мне и не стоило так уж особо выпендриваться. У меня теперь жена и дети, и другие родные, и мне надо было всерьёз позаботиться об их безопасности. Если узнают, кто я, то, скорее всего, нас всех запросто могут пустить в расход, даже в Советском Союзе. На этот счёт обольщаться не стоило.
А так, небольшие потрясения происходили в Бирме и Гватемале, но они вряд ли сильно повлияют на мировые процессы. Ну, не особо важные страны. Ещё по радио сообщали о крупной авиакатастрофе под Парижем, где как будто погибло и больше трёх сотен человек. И сколько их ещё будет! Что делать, любая техника не совершенна. И никуда не деться от пресловутого «человеческого фактора».
И ещё меня удивило большое количество «моей» музыки, вдруг передаваемое по радио. Никогда столько не слышал. И, надо же, даже моё имя в качестве автора называли. И, само собой, врачи и медсёстры, и санитарки, и прочий персонал больницы, ясно, что и другие больные смотрели на меня с большим уважением, а то порой и восхищением. Как ни крути, мировая знаменитость, и у них перед глазами. Хотя, я особо и не выпендривался. Уже всем, и не по одному разу, раздал автографы. Мне не жалко. И многие больные, особенно молодые мужчины, провожали Ингу с восхищенными взглядами. Ну, да, «конфетка». Того и гляди, готовы съесть целиком. Но я свою жену им уж точно не отдам. Самому нужнее.
Дня через три меня навестили и моя тётя Светлана Никитична с Ипполитом Валерьяновичем. Пустили их всё-таки. И я был очень рад и их приходу. Ведь сейчас, если не считать моих детей, именно тётя, старшая сестра моего отца Василия, являлась моей ближайшей родственницей. Хоть ранее, до переноса памяти, наши отношения сильно желали лучшего, но сейчас они были в норме. Конечно, кто в здравом уме откажется от знаменитого племянника? Я и сам не откажусь от родственников. Родная же кровь, а не водица. И, судя по их нежным взглядам, бросаемым друг на друга, видно было, что тёте явно повезло с маэстро. И ещё, судя по её словам, и Анна, её дочь и моя двоюродная сестра, с сыном Борисом и дочкой Верой хотели меня навестить, но их пока ко мне как бы не пустили. И других близких родственников – двоюродную тётю Софью и тётю Лизу, уже троюродную, срочно прибывших из Кириши. Их у меня там много. Всё же Вячеслав, хоть и родился, и раннее детство провёл в Ленинграде, вырос там. Ну, ничего, увидимся ещё.
Глава 05.
* * *
Глава 05.
А жизнь продолжается...
– Эх, Эдуард Антонович, не поддержал ты меня тогда, и оттого и Андрей Павлович отклонил мою кандидатуру. Я бы точно с этим несчастным «Ласковым маем» развернулся! А эти молодые щеглы там всё развалят! У меня и песен, и прочей музыки никак не меньше, и они не хуже, чем у одного инженеришки. Зато она вся советская!
– Не знаю, Матвей Исакович. Твоя музыка и так в репертуаре обоих ансамблей. Но, похоже, судя по письмам в партком завода, музыка Репнина работникам завода больше нравилась и сейчас сильно востребована. А Андрей Павлович имел тогда тяжёлый разговор с Кругловой. Ты же сам знаешь, что по «голосам» всё время твердили об ущемлении Репнина. Вот она и накричала на него. Мол, доведёте до того, что Репнин так за границу сбежит. А сейчас, после покушения на него, на Западе вообще словно с цепи сорвались. По «голосам» как бы только об этом и говорят. Ну, и много его музыки передают. И, надо же, действительно оказалось, что в покушении, помимо четвёрки уголовников, принимали участие и два сотрудника КГБ. Один даже убит, а второй тяжело ранен.
– Так, Эдуард Антонович, это же парень сам себе неудачно жену выбрал. Ты же и сам эти слухи слышал, что её бывший парень, хоть сейчас и сидит в тюрьме, всё успокоиться не может. Тем более, получается, что именно Репнин его в тюрьму и засадил.
– Э, Матвей Исакович, это не совсем так. У меня на Кировском заводе много знакомых. Так вот, они говорят, что тот сам собирался убить Репнина и даже сорвался за ним в Калинин. Ну и попался, хоть и внештатник КГБ, так ещё и с незаконным оружием. У него там целая шайка была. Репнину тогда повезло. Хотя, всю шайку он сам и задержал и просто сдал милиции.
– Да, опасно с уголовниками связываться. А что на этот раз вмешались и сотрудники КГБ, то, это, конечно, сильный скандал. Тем более, Репнин скрытый антисоветчик, оттого сразу же подозрение на КГБ падает. А ведь, зараза, живуч!
– Да, как я слышал, ранения опасные, но жить будет. Вот теперь и Андрей Павлович переживает. Получается, он же тоже ущемлял Репнина. Прямо по «голосам» и об этом передают. А то Репнин, как выздоровеет, вдруг на самом деле на Запад сорвётся?
– А кто его выпустит? Насколько я знаю, Эдуард Антонович, парень работает на военном производстве. У него же секретность. Репнина точно за границу не выпустят! А попробует сбежать, так пограничники поймают. Он сам себя разоблачит!
– Уже не работает, Матвей Исакович. Перешёл в другой отдел и до нападения занимался товарами народного потребления. Хотя, всё равно срок подписки пять лет. А инженер он хороший. Я пока так и не смог достать его посудомойку. Даже для заводских не хватает. Сторонним вообще не отпускают, только по специальным заказам. А вот чемодан на колесиках и с выдвижной ручкой достал. Очень удобная вещь. Тоже страшный дефицит. Тем более, только недавно придумал. Вот и присматривает Круглова за Репниным, как бы следит, чтобы его не трогали. Сейчас её лучше не сердить. А то она и за наш Союз может взяться! Сейчас, после покушения, трогать Репнина опасно. На самом верху за него заступятся.
– Ну, если она за него беспокоится, и наверху за Репнина, то, да, лучше не попадаться под горячую руку. Тем более, не вся же музыка Репнина прозападная. Там и достойные песни имеются. Если на то пошло, парня можно и в наш Союз принять. Разве я против? Надеюсь, тогда мы его технику без всяких проблем будем доставать?
*
Наконец, ещё через две недели меня выпустили из больницы. Пролежал я там, в итоге, чуть более месяца. И во дворе уже был конец марта. Да, не заметил, как пролетел ещё месяц моей нелёгкой жизни. Главное, живу ведь и надеюсь прожить много-много счастливых лет, больше, чем в первый раз. Может, и повезёт?
Ну, и эти две недели я провёл не зря. Записал ещё пять новых инструментальных композиций, но их ещё никому не показал. Решил потихонечку готовиться к записи с немцами. Успеется, так и немного доработать надо. Неделю и ещё три дня назад прямо в коридоре своего хирургического отделения дал небольшие концерты. Много не пел, лишь исполнил по паре песен в каждый раз. В первый раз «Дорогу в облака» и «Emmanuelle», и во второй – «Мою гитару» и «Плот», и, всё, конечно, под гитару. Врачи не позволили. А так, сыграл на гитаре и пианино по десятку мелодий, ранее записанных, притом «К Инге» на обоих концертах, и в обоих вариантах. Хоть уровень игры из-за ранения снизился, больные приняли меня тепло. С другой стороны, музыка же хорошая, и как бы сам автор играет, так и никто денег не просит. И народ уважил, и себя показал. И люди меня явно признали.
А так, часть времени я провёл за сочинением фантастики. Нет, ничего серьёзного, обычная история про космические путешествия, но, может, и примут, или нет, о Содружестве и борьбе одного парня из приграничного королевства, вдруг ставшего наследником Джоре, с жестокими ящерами. Хотя, успел записать только начало повести, где главный герой нашёл космический фрегат, конечно, имеющий название «Аврора». Ведь и он проложит в этом Содружестве дорогу к новому миропорядку, поведёт тамошний пролетариат к социализму. И эту короткую рукопись, наверное, прочло всё отделение, и моя работа, хоть и лишь начало, многим больным явно понравилась. Они просили и продолжения. Так что, можно и поработать.
Хотя, скучно болеть. Ладно, что хоть Инга навещала меня почти через день, правда, детей с собой не приводила. Ну, свои же, не убегут, так и не смогут. Они ещё только свои первые шаги делают. Раза три приходили тётя с маэстро, и я им в последний раз, за два дня до выписки, отдал две песни, тем более, для записи совместно с Эстрадным оркестром. Пусть и они прославятся. Тётя получила «Я не могу иначе», а маэстро – уже «Домик на окраине», и он как раз всё и подготовил. Пусть Инга не обижается, но всё-таки не всё, что запишу, я ей покажу. Хотя, должна понимать, что сама же и заслужила такое двойственное отношение. Хоть и таю от её любви, но у меня где-то внутри засело и не отпускает сильное недоверие к ней. За эту пару лет жизни я с ней немало настрадался.
Хотя, много было желающих меня навещать, но я лишь принял по паре раз тётю Софью и тётю Лизу из Кириши и по разу друзей из ВИА «Май» и с работы, уже отдела товаров народного потребления. Нет, друзья из ансамбля – Семён Качанов и Тарас Михейчик, прежние приятели Вячеслава, музыку у меня не просили. Я бы им и не дал. Уже зарёкся иметь там дел. Наоборот, рассказали о своих делах. Они навестили меня перед своим последним концертом, за неделю до моей выписки. Вроде, ВИА постепенно завоевал на заводе прежнюю популярность, и, как рассказала мне Инга, на этом концерте зал как бы был практически полон. Ансамбль в целом как бы и выступил хорошо. Так как от меня новой музыки ждать не приходилось, то они сейчас исполняли и мои прежние произведения, и других советских композиторов. Но никакого сотрудничества с ними не ожидалось, поэтому в репертуаре ВИА не виднелось новых, тем более, особо популярных вещей. Так что, пусть теперь его старое-новое руководство – Иван Тимофеевич и разные «деятели культуры», ещё и партийные и комсомольские органы, крутятся, как могут. Авось до чего-нибудь и докрутятся.
И с «Ласковым маем» было не совсем хорошо. Всё-таки много детей в него записалось. Там теперь рулили два композитора – Влад Розенблюм из Москвы и Лёва Кляймиц из Ленинграда. Они мне были незнакомы. Прежний репертуар исполнялся ограниченно, а детских песен не хватало, и одни и те же песни и музыка кочевали с концерта на концерт. Через день после моей выписки состоялся очередной концерт ансамбля. Ни Инга, ни Ирма с Инессой никуда не ходили, но через свои связи им на другой же день стало известно о нём почти всё. Нет, ансамбль как бы выступил ничего, но до прежнего уровня сильно не дотягивал. В нём пока не нашлось мальчишек и девчонок, которые могли бы достойно исполнять прежний репертуар. Но ведь главное не широкая известность, а приобщение детей работников завода к музыке. И под эту роль «Ласковый май» подходил идеально.
А так, да, оба ансамбля лишились хорошей музыки. Ну, нечего было ранее меня безбожно шельмовать и прессовать. Некоторые ушлые и беспринципные музыкальные деятели из Ленинградского Союза композиторов не просто хотели отодвинуть в сторону одного как бы конкурента, так и, чувствую, яро желали засадить его аж за решётку, и на долгий срок, что, похоже, подключили и свои связи в органах. Печёнкой чую, что без них не обошлось. Ну, не за что было, кроме музыкальных дел, меня так подло прессовать. Именно они и дали мне всемирную известность и довольно большие, по советским меркам, деньги. Даже некуда было их тратить. А изобретательство бытовой техники, так и «магических» кубиков, если честно, хоть и принесло моральное удовлетворение, денег мне практически не дало. Наоборот, самому пришлось нехило потратиться. К валютным делам и фарцовке, и прочей спекуляции, и, вообще, преступности, я совсем не причастен. И пока в литературном творчестве большими успехами не успел отметиться. И, думаю, что и прежние увлечения Инги не совсем уж весомый повод для моего убийства, тем более, с участием штатных сотрудников КГБ. Она и сама, при всех её достоинствах, не такая уж роковая красавица, за которую надо было навечно закопать её законного мужа. Вот он сейчас точно являлся достоянием СССР. И её Паша или даже жирдяй Давид не такие уж важные личности, чтобы за них мне так чрезмерно мстили. Тем более, они сами же и виноваты. Ну, нечего было лезть на меня, так и требовалось вести себя скромнее. Фактически всё просто случайно получилось. Я в их делах никаким боком не засветился.
Так что, только музыкальные дела и могли подвести меня под «монастырь». Слишком многих важных лиц я там задел, тем более, заимел доступ к большим деньгам и широкой известности и как бы встал на пути мастистых деятелей культуры. Но далее ко мне будет ещё труднее подступиться. Всемирная известность у меня появилась, так я ещё могу вспомнить и много другой популярной музыки. Как ни крути, моё имя из истории музыки уже не вычеркнуть.
Жаль, что, хоть и выжил, но ненадолго из жизни я выключился. Так и выписали меня не совсем здорового. Нет, раны почти зажили, но больших нагрузок на лёгкие и мышцы давать было нельзя. На работе, раз у меня должность инженера-технолога отдела товаров народного потребления, я нормально всё вытерплю. Но прежнюю физическую форму мне требуется восстановить как можно быстрее, но это не так просто и легко. Точно придётся терпеливо заниматься пару месяцев, и осторожно. А то можно и надорваться.
Мне придётся посидеть ещё пару недель на «больничном». Но я этому был рад. И с Ингой побуду побольше, и по детям соскучился. Никита с Наташей, несмотря на моё как бы долгое отсутствие, уверенно опознали меня. Конечно, они больше тянулись к матери, но однозначно понимали, что и папа им не чужой и такой же близкий человек и их надёжный защитник, как она. У меня большой опыт ухода за детьми, так и домашние дела мне не в тягость. Я справлялся с ними не хуже, чем Инга. Всегда старался достойно выполнять свои обязанности. Строгого разделения мужских и женских дел у нас в семье никогда не было, я во всём помогал ей. Конечно, что там как бы мужское, Инге было не под силу. Ну, я мастер на все руки, так что, упрекать меня в криворукости и лени, лежании на диване с газетой в руках и перед телевизором, так и слабом внимании к ней, ей не приходилось. Хоть и после больницы, я сразу же включился во все домашние дела, но осторожно. Тем более, у нас и с бытовой техникой проблем не имелось. Конечно, она пока не такая продвинутая, как в будущем, но для нынешнего времени супер-пупер и сильно облегчила наш быт. Сам изобрёл и собрал стиральную машину, микроволновку, электрочайник и электрическую же мясорубку, по виду совсем как в своей прошлой жизни. В ближайшее же время поставим кухонный комбайн и посудомойку. Мебели, хоть и советской, у нас хватало, и она нас вполне устраивала. А ещё имелись и цветной телевизор, и пианино, хоть и советские, и магнитофон с проигрывателем, уже импортные, подарки немцев. Только пластинок и кассет с музыкой, конечно, моей, кстати, тоже подарков, дома не оказалось. Милиция при обыске их не тронула, а КГБ взял и изъял. Отсутствовали и рукописи – и нотные листы с записанными на них текстами песен, и рукописи повестей и рассказов. Ладно, что они все очутились в милиции. Так что, надеюсь, что уцелеют, а позже и ко мне в целости вернутся. Комитетчики при своём обыске перерыли нашу квартиру намного тщательнее, но, понятно, что тоже никакого компромата на меня и других не нашли. Зря, что ли, я страховался? Помимо нашей квартиры, КГБ провёл тщательнее обыски и у тестя с тёщей, тёти Светланы, её дочери и моих родственников в Киришах. Ну, явно искали компромат на меня, но ничего не нашли. Лишь нормальных советских людей напугали и недоверие к себе взрастили.
Так как, согласно «рекомендации» родной милиции, мне пока не совсем желательно было светиться средь больших скоплений людей, то некоторое время придётся сидеть дома. Но я и сам не стремился. Мне сначала надо было подтянуть свою физическую форму до нужного уровня. После тяжёлых ранений она ожидаемо снизилась. Раз нельзя было резко и сильно себя нагружать, то пока мне можно лишь лёгкая зарядка и постепенное увеличение нагрузок.
Пару дней меня никто не беспокоил, так и последние дни марта попали на субботу и воскресенье. У людей и своих личных дел полно, так, похоже, многие и не просекли, что меня выписали из больницы. Оттуда я мало с кем общался. Как бы и нельзя, и сам не хотел. И мы с Ингой никому не сообщили, когда меня выпишут. Незачем лишнюю шумиху устраивать. Да, посторонним не так просто было узнать меня. А так, и при выписке к больнице как-то обыденно и тихо подъехало вызванное мной такси, и в него спокойно уселся не особо приметный молодой мужчина, к тому же, слегка обросший и одетый в не совсем шикарную одежду. Хоть и не последний бомж, но точно и не всемирная знаменитость, а простой работяга.
Ну, скучать мне не приходилось. Работы дома хватало. Помимо разных домашних дел, скопившихся за время моего отсутствия, и требовавших именно мужских внимания и рук, я, по мере сил и возможностей, почти сразу же продолжил задуманную в больнице фантастическую повесть. Конечно, и Инга заинтересовалась. На этот раз брать её в соавторы я и не подумал. Хватит и того, что главная героиня, принцесса одного звёздного королевства, будет списана с неё. Сам я, конечно, виделся в роли главного героя, притом, тоже княжича из обедневшего и сильно сдавшего княжеского рода, но сначала всё же прикинувшегося простым и бедным дворянином. Что делать, принцессы водиться с простолюдинами вряд ли будут? А с дворянином, хоть и мелким, урон чести для них будет не таким сильным. Да, советская цензура может и придраться, но для публикации за рубежом может и пропустить. Главное, чтобы валюту выбить для страны Советов, и побольше. И мне немного рублей будет. Может, и пригодятся на что-нибудь?
Сейчас меня не беспокоили ни милиция, ни КГБ. И ещё, похоже, что и там, и там расследование нападения на меня ожидаемо зашло в тупик. К тому же, явно и милиция, и комитет не особо стремились копать глубоко. А то слишком много грязи, и на себя, можно накопать. Так и не лохи всё организовали, их не так-то просто вычислить и разоблачить. Скорее всего, выживший толстяк не особо много знал и навести на след заказчиков не мог. А главный по банде был мёртв, и именно он как бы держал связь со своими «коллегами» и, главное, заказчиками. И лейтенант Слонов находился в своём КГБ, и милицию к нему не пускали. И в этой паре явно командовал убитый мной Лившиц. И звание, и опыт больше. Так что, нужные для раскрытия заказчиков связи у преступников были оборваны. При желании можно и докопаться, но кто возьмётся это делать? И кто разрешит?
Спасибо за чтение
Вернуться к книге