Императорский городъ

Глава 1

****

- Нет как всё-таки здорово, Абдул, что мы договорились такой город построить. Для нас – императоров.

- Слава Аллаху, Николай-СашА!

-Асалям алейкум! Опять вы бухтите про вашу грандиозную стройку, Николаша. Это с вашими то строительными темпами! Надо кайзера попросить инженеров и у султана марроканского, шайтана этого, рабочих завезти.

- Я между прочим - тут, герр король английский, просите сколько влезет. Но проект - мой, на этот раз. Не захотели воевать? Всё! Строим по нашим - цвай унд цвансихь - расчетам.

- А кого в этом году выберут президентом Франции? Не хотелось бы опять какое-то республиканское мерде.

- А ничего, что это республиканское мерде тоже тут сидит?

- Ничего. Так народу и передайте. И за вино хвалите от всей души.

- Кстати о вине. А не пора ли нам завязывать с вином, синьоры, я всё понимаю, но печень пока ещё не научились пересаживать.

- Вы уже очнулись, Виктор-Иммануил?

- Иммануил очнулся.

- Воистину очнулся.

- Николай, прошу вас…

- Чего вам милейший?

- Кликните принести умыться.

- Так, опять это свинство?! Кликните его величество отнести умыться.

- Можно и отнести. Умойте меня у жриц любви.

- Жрицы любви…Аллах…

- Да, господа императоры, жрицы любви, мон амур, отнесите и меня тоже, пока они ещё свежы, как в летнем парке утром розы….

- Да всех уже несите тогда. Цвай унд цвансихь…

****

ВРИО главного инженера императорского ЖЕКа Юкио Моргенштерн массировал виски и кряхтел. Он только что принял двойную дозу экстрапирамидону и минуту прикидывал, что вытащить из аптечки бывшего главного инженера: кокаин или револьвер.

На новой должности Юкио прослужил менее года и уже написал два прошения об отставке и одну чудесную предсмертную записку. «Это же кошмар какой-то, а не работа…» - душераздирающе заканчивалась записка. И дело было совсем не в технических проблемах. Чуть ли не всю технику-сантехнику городской агломерации Юкио проектировал, ещё будучи студентом Азиатского университета. И какой дёрнул его Ками согласиться на это ВРИО?! Временный исполняющий обязанности. Понятно теперь почему до него были одни сплошные ВРИО!..Завтра у господ Императоров выходной. Выходят они к народу. А попробуй - обеспечь им этот ликующий счастливый, нуждающийся в господах императорах народ! Вот где взять нищих и убогих для раздачи милостыни?! Их приходилось, чуть ли не с боем, выгрызать по всем лечебницам мира. Умолять, чтоб выделили на день-другой. А доктора-эскулпы: «Не дадим, они только на поправку пошли… ах транспортировка… ах риск рецидива…берите актёров!» Да, толпа штатных нищих-актёров есть, но они разожрались страшно, никакой грим не помогает. И это только одна проблема! А жрицы любви? Эти, прости господи, специалистки хорошего настроения. Им самим настроение надо как-то поддерживать – Фрейда требуют, ну Юнга - на худой конец. А к мэтрам очереди киломэтровые. Юкио и сам бы не прочь у Фрейда пару сеансов получить, но без револьвера туда не попасть, заявку всё время переотправляют к ученикам светил, а те советуют включать синемапсихолога почаще….«Эх!» вздохнул Юкио, захлопнул аптечку и повернул выключатель туалетного зеркала.

Зеркало замерцало и, вместо унылой физиономии инженера, начало показывать рекламацию «Зубной феи» - новой электрощётки для гигиены полости рта. Оказывается она бывает вредна, если использовать слишком долго с завышенным режимом озонирования. Юкио поглядел на «Зубную фею» в своей руке. Он уже передержал её несколько лишних минут в своей несчастной ротовой полости. Грозило ему это не менее, чем дополнительным ростом зубов. «Хорошо, - подумал Юкио, - будет чем перегрызть горло ВРИО заместителя главного инженера по дворцовым интригам (ДИ). Прожжённый интриган сживал со свету уже не первого инженера. Конечно, интриги императорским династиям требовались. Он прекрасно понимал это. Но зачем применять свои порочные практики в рабочем коллективе? Живые люди из нормального мира вовсе не готовы постоянно подозревать и взращивать амбиции. Всем хочется просто отработать контракт и … бежать! Юкио тоже хотел поскорее к своим коралловым фермам. Молодые дилетанты запросто могли запороть могучий проект. А по электровизору разве что-то втолкуешь этим горячим головам, которым не терпится выращивать острова?!... Есть ведь проектная скорость… быстрее - кораллы не успевают нормально кальцинироваться, как новые зубы!...Правда он сам виноват. Хлопнул дверью, крикнул: «…пломбировать будете лично!» и подписался работать в императорском иллюзионе. Всё-таки его дипломный проект – «биосфера замкнутого цикла». А тут дурдом на колёсах - коллектив неврастеников и бифренов…

«Охайо!» - инженер выключил зеркало, успевшее рассказать о вреде новых чайников-самоваров, создающих при пеерекипячивании воды диоксин, и сунул всё-таки револьвер в карман рабочего кимоно. Пустит себе пару зарядов «Хорошего настроения» в крайнем случае. Стосемизарядная машинка приятно оттянула одежду. Стало заметно легче дышать. А потом Юкио снова нахмурился – в револьвере оставалось от силы пол-барабана. А электровизор предупреждал – «Хорошее настроение» вызывает мощное привыкание. «Так могут и в клинику положить…» - подумал Юкио и улыбнулся, как дитя конфетке.

Тесламобиль ждал инженера в подземном гараже, прогретый и радостно бибикающий хозяину. Юкио не разделял его прекрасного состояния духа. Сегодня надо объехать вдоль и поперёк половину инфраструктурных отделов и поругаться с доброй половиной из их сонного руководства. По электровизору – тоже можно. Но хуже чем, свою должность Моргенштерн не любил электропланёрки – это сборище мычащих за быками коров. То у них не готово, то лопнуло, а это вообще не привезли поставщики. Хорошо было при самураях – срубил пару голов заместительских – и тишина! Сейчас приходится подгонять простыми тумаками. И то… Юкио разделял боль и тоску этих несчастных, которые делали никому вроде как ненужную работу по поддержанию жизни и здравия императорских домов. Но не усыплять же их, в конце концов! Историки от подобных предложений сопят, словно мамонты перед заморозкой. «Музей культуры! Вы ещё наследников передушите и чучелы натрамбуйте! Не дадим! Грудью закроем!» Юкио видел, как они грудью закрывают. Поживут пару недель в командировке, прожрут суточные бонусы и – к цивилизации – статейки строчить, про эту (как её там?) проституционную монархию, унеси её Камикадзе!

Юкио завёл тесламобиль и покатил в холодный рассвет, нажимая на клавиши пунктов назначенияи подкручивая часовой механизм. Успеть надо всюду. Словно слыша его мысли, тесламобиль рванул вперёд, дудя пневмоклаксоном. Он промчался до ближайшего въезда в магнитную трубу и взлетел. Через минуту машину вынесло на развязку у Казначейства.

****

Посреди развязки гордо возвышался памятник-транформатор. Он был гораздо выше куполов самого Казначейства. Юкио всегда удивлялся откуда столько маразма на планете победившего разума. Сколько мощности потеряно ради торчащих голов и рук! Головы и руки, правда, несли и воспитательную функцию. Жюль Вернь в обнимку с Мери Шелли и Бремом Стокером должны были, видимо, символизировать Доброе, Мудрое и Вечное. Чтоб современная молодёжь постремилась куда-то вслед за поколением, которому позволили таки воплотить свои мечты в действительность. А молодёжи уже и порывов никаких не надо – живут на готовом. Хорошо хоть научились кайфовать от своего жизненного промысла.

- Кстати насчёт кайфа…- Юкио припарковался под колоннадой искусственного гранита на дальнем конце казначейства. Не стрельнуть ли себе сразу жизнерадостности? Ведь это - иди сейчас через бюрокретинов и вступай в философские дебаты про то, что нету людей отрывать от перепроизводства, потому как перепроизводство – основа нашего психологического благополучия, а императоров развлекать можете и големами, только големов у нас тоже нету сейчас, и если государи сами чуть не поразвлекут друг дружку – в руки им флаги их держав. А у инженера Моргенштерна особое распоряжение по снабжению! А где? А вот. Идите в отдел прямых поставок. А я только оттуда. А что там говорят? Говорят к вам за пояснительной запиской о непоставке. Вот вам записка. С содержимым вы ознакомлены. А свободные големодельные мощности? Заняты. Големоделов не хватет. Налаживайте производство големоделов или големов-големоделов. Неэтично. Социально опасно. Тогда давайте туристов с отдыха на экскурсию… Или лучше разрешите провести фестиваль-маскарад. Неэтично. Были инциденты. А этично держать этих несчастных императоров без народа? Хорошо идите в Резерв. Был уже. Сразу туда пошёл. 50-тысяч человек на громадный императорский город – это даже в королевских кварталах будет пустовато, а в диктаторских – хоть волков пускай - и то веселее. Ладно, дарёному резерву в зубы не смотрят. И ещё урвать в техотделе бодрых городовых. Люди без привычки плохо справляются с подвыпившими толпами, присоединяются к празднику. И ещё големов своих замов раскидать из очереди по смежным вопросам. Может всё-таки вмазать себе в ногу разок? Нет. Иначе до вечера протолкаюсь на добрячке. Надо хмуро миновать коридоры.

Юкио захлопнул тесламобиль и вошёл в здание через шлюзовую камеру бокового притвора. Внутри Юкио встретила духота климатизатора. Самураю не нравились нежные температуры кабинетных работников, но тут иначе и нельзя – казначеи должны быть расслаблены. Инженер как раз проходил мимо верхних окон большого зала казначейства. Было видно ряды кресел, из которых введённые в транс казначеи обрабатывают информацию с шаровидного зеркала электровизора в центре зала. Казначеи слегка двигались, словно подёргиваясь в агонии. Быстрыми тенями шастали туда-сюда гипнотизёры в тёмных балахонах. Юкио по-русски перекрестился. Не приведи Господи такую работу. Это надо сильно родину любить, чтобы всю знакоту-цифроту переваривать успевать, слушать в наушники, отвечать в микрофон да ещё и сигналить морзянкой команды. И всё равно – логистический центр надо бы побольше. Теряются заявки, кругами ходят.

Юкио добрался до приёмного отдела и высоко поднял брови над голубыми арийскими глазами почти не раскосыми, когда округляются от удивления. В приёмном - пусто как в попе у кого? Одно окошко горит и то в полсвета. Что за?! Он посмотрел на часы – сорок минут как начало рабочих полусуток. «А чтоб меня проглотил речной дракон! - понял Юкио. - Это же полушарие перешло на зимнее время! А у меня полушария не перешли. Интересно левое или правое?»

Делать нечего. Пришлось Юкио плестись к лифтам и ехать в монетный двор к злодею-приятелю Савве. Сюда он заглядывать совсем не планировал, но даже рад был увидеть здоровенную спину сибиряка на фоне раскалённого горна. Тот в рукавицах из ананасовых корок наливал из тигля ярко-белое жидкое золото в какую-то непонятную форму.

- Озухен вей, генацвале, - вежливо приветствовал мастера Юкио. – не помешаю?

- Помешаешь… – огрызнулся маталлург, не отрываясь от дела, – …на дух не переношу перфекционистов у себя в мастерской! Да при деле…

Савва поставил тигль у горна и повернулся к инженеру своей могучей грудью. Он выглядел как олимпийский бог огня и валькирия одновременно. На мысль о последней наводили две тугие косы заплетённые из его светлой бороды.

- Чего припёрся? Монеты для раздачи вашими величествами готовы и уже отправлены.

Инженер знал это.

- Монеты – один в один, даже лучше. Коллекционеры с руками оторвут.

- Свят, свят. Не поминай Ками – накличешь. Эти сволочи постоянно прут из города сувениры, уже не раз коронованных особ обносили.

- Ловите. Клептоманию сейчас прилично лечат.

- Ловят, кому положено и лечат, кому положено. Моё дело – чтоб всё работало как часы. А выходной – завтра.

- Морочишь ты себе голову этими выходными. Закажи многофункционального голема и пускай ходит, орёт на всех, подгоняет. И народу легче ему в рожу плевать и тебе в два раза меньше бегать. Ты ж всё равно бегать будешь?

- Буду. И что - голем за меня посмотрит новую фильму? Прикинь, Саввич, - Юкио уселся в кресло хозяина и налил себе стакан берёзового сока, – соорудили стервятники к выходному - фильму-ужасов «Падение дома Романовых» про революцию. Сказал им вырезать сцену расстрела немедленно. Нечего хорошую фантастику мрачняком таким разводить. Еле успели переснять конец, как вся семья спасается и бежит жить в Имперторский Город.

- А чего не на Соловки - в пустынь?

- Где они тебе возьмут на Соловках пустынь? Натуру? Там кругом трансформаторы атмосферные. Разве что на фоне моря снимать постоянно. Да и времени не было морочиться, на коленке доснимали.

Юкио договорил и выпил соку. Горло ожгло холодным огнём.

-К.ках-х… Саввич!

Мастер хлопнул Юкио по спине широкой лапой и поднёс горячую, пахнущую ананасом перчатку к носу.

- Ты что ж, саке моего не пробовал ни разу? Ну да, на сабантуи наши ты ходить брезгуешь. Всё в свой сад камней.

- Спирт с глицерином, что-ли?

- Он самый, на берёзовых почках. Промываю суставы големам. Иди сюда… - кликнул он рабочего голема, стоявшего за кузнечным прессом. Голем послушно подошёл. Савва подсунул ему недопитый стакан инженера. – Промойся, родимый.

Голем послушно сунул стакан в силикатные губы.

- Покажи дяде главному инженеру дракона.

Голем немедленно отрыгнул светло-синим пламенем. Юкио чувствовал, что слегка соловеет от жары и выпитого спирта.

- Хочешь, на премиальные дни слетаем на острова? - миролюбиво проворчал он. - Настоящим саке угощу, домашним.

- Чего не слетать? После выходных сразу и можно.

-Выходные! Ох! – Юкио глянул на циферблат мастерской. – Бегу людей выбивать для праздника.

- Счастливый твой синтоистский бог, Юкио Иоганнович, что сюда зашёл. Звони быстро на пятый реакторный. У них там выброс был, сейчас полторы тыщи сабель в карантине сидят, чернила хлещут от изотопов. Пока их медики не умыкнули – бери себе в массовку – всё едино где дурака валять… можешь даже стачку пролетарскую организовать, типа долой самодержавие – развлечёшь их величеств разгоном и топтанием транспарантов.

- Эт ты дело говоришь. Только без стачек. Было уже весной прошлой. И големов казацких быстро не организуешь с лошадьми и прочим барахлом. Пусть пролетариат по кабакам сидит и гуляет.

Юкио включил настольное зеркало электровизора и набрал код комбината на подключенном к нему ундервуде. «Пятый реакторный, диспетчерская…» - ответили на той стороне, но изображения не было.

- Дайте координатора смены. Моргенштерн из Императорского беспокоит.

****

Юкио пулей вылетел из Казначейства, прыгнул в салон и нажал на кнопку уборки колёс. Должность позволяла и в пригороде. Тесламобиль загудел магнитами и упруго качнулся над мостовой, готовый выстрелить себя в любом направлении. На груди сомкнулись противоперегрузочные лапы водительского кресла. Юкио на секунду застыл. Это было сатори. Воспоминание о том дне, когда он стал спешить. Давным-давно, сидя на берегу, он видел, как в порту Йокогамы приводняется первый стратосферный электролёт. Это было настоящее чудо. Слепящая окутанная паром сигара плавно падала в море, словно слеза Аматэрасу полная солнца и огня. А когда тормозная волна успокоилась, рядом с причалами застыл золотистый гигант, тень которого закрывала почти весь порт. Тогда Юкио и понял, что он должен бежать навстречу этому сверкающему воздушному змею. Узнать его секреты и полетать на нём. Было раннее утро, звезда , упавшая со светлого неба, попала ему прямо в сердце. Огромные, минуту назад, пароходы в гавани превратились в игрушечные кораблики. Это был день его рождения как инженера. Юкио не знал тогда, что увлечение божественным транспортом пройдёт как мимолётное увлечение, и создание биосферных машин победит неистовый дух камикадзе своей ещё большей масштабностью. Но тогда эта машина стала откровением не только для него, но и для всего остального мира. Экспериментальный плазменный реактор Резерфорда, питавший её, был воистину огромен и требовал большого корабля. А последние модели помещались даже под рамой фордоцикла. И понеслись годы. Юкио перевёл рычаг реактора на полную тягу и взмыл над памятником вечно живым романтикам. Небольшая стайка голубей шарахнулась с носа Жюля Верна, оставив за собой множество белых пятнышек. Казалось - у памятника появились веснушки. Юкио спешил на 5-й реакторынй, это было всего ничего и по магнитке, но подземные туннели сейчас заполнены первой сменой, быстрее долететь. Он сразу устремился к приблизительной точке торможения и, зависнув, нырнул к посадочной площадке завода. На электрозеркале тесламобиля замигал значок предупреждения. Пересекать много воздушных потолков сразу - условно запрещено – требовалось согласование с радарной системой, а Юкио, передвигаясьв последнее время по императорскому городу на двуколке, запряженной настоящей лошадью, совсем забыл наклацать маршрут. Ясно, что самопилот отклонился бы от возможного столкновения. Но траектория на траекторию не приходится, и аварийное торможение двух магнитных машин – штука дух вон, так что позволить себе прыгать блохой мог только человек с допуском. А допуск у Юкио был. Как, впрочем, и у всяких карет скорой помощи, коммунальщиков, срочных поставщиков и прочего мелкого сброда. Юкио видел несколько собратьев по разуму, пикирующих на ту же площадку. Он приземлился сразу за белоснежным омнибусом неотложки. «Конкуренты, - скрипнул зубами Юкио, - не отдам ни души!»

Добрый утренний Будда похоже сопровождал инженера с самого открытия глаз. Обошлось малой кровью. Даже наоборот. Полный омнибус медиков прикатил, чтобы подготовить и сопроводить рабочих на отдых в императорские сады и наблюдать там за ними. И ещё два обещали доставить прямо на восточную проходную города. Ом! Аллилуйя! Его заявка всё-таки успела пройти через казначейство. А там никаких шуток. Богатство Общества – люди, а их время – единственная полноценная валюта, эквивалент. И отдых ценился не меньше труда. А здоровье так совсем влетало Обществу в круглую цифровую копеечку. Дело было за малым – получить согласие слегка облучённого персонала. Толпа работников реакторного труда, румяных после дезактивации и нескольких кружек глинтвейна, урчала в теплом ангаре для грузовых электролётов.

«А трудовые и часы отдыха засчитают вместе?» - первое что услышал Юкио, поднявшись по лесенке на площадку оператора у входа в ангар. Толпа сразу многоголосо загудела. Он постучал револьвером о трубу парапета, призывая людей к вниманию.

- Братья и сёстры, - начал он, - вам уже сказали, что ближайшие сутки надо активно отдохнуть!Меня, может, кто не знает? Я главинженер ЖКХ Императорского города, Моргенштерн.

- Слыхали, - крикнул пожилой дядька, блестя наголо выбритым черепом, - был инструктаж. За премиальные говорите. Тут народ сознательный – все пойдут!

- Уже подписал премиальные. Всем по два дня. – Юкио помахал кружочком карманного зеркала. Всё 1644 человека. Прошу к транспортам. По дороге медики вколют вам положенные релаксанты, а месмеристы на месте введут в транс для полноты образа, глубину выбирайте по желанию.

Рабочие загомонили все разом и потянулись к выходу, кутая в ладони морозные комочки дыхания. Транспорты уже пыхтели рядом, покачиваясь, под грузом заходящих пассажиров.

- Пятьдесят девять. – сказал оператор ангара, сверяясь со своим зеркалом.

- Что говорите? – переспросил инженер.

- У меня в списке 1659 человек.

- Отлично. Давайте я заверю, чтоб потом нам головы не отрубили за лишние человекоминуты.

Он приложил кольцо своего магнитного ключа к документу об уточнении, который быстро соорудили на электрозеркале операторской и побежал к своему транспорту. Большая часть проблем ещё ждала впереди, ощетинившись мечами да пиками.

****

Юкио планировал к большому зелёному пятну на горизонте и собирал волю в кулак. Сейчас предстояло нелёгкое решение. Лёгких решений у Юкио давно не водилось, так что насупился он просто по привычке. За образовавшихся полчаса окна в рабочем графике он должен был уладить ровно две проблемы. И обе личных. И обе образовались буквально минуту назад. Зеркало затрещало и зазвенело, как упавшее в бетономешалку ведро с колокольчиками. Такой звонок у зеркала был только, когда телефонировала Изабелла. Рука Юкио метнулась к револьверу, а другая – включать связь. Пока на зеркале расплывалось абонентское пятно, инженер выстрелил заряд релаксанта себе в бедро прямо через карман. Его лицо посетила скупая улыбка. Релаксант с трудом пробивал напряжение, накопленное для нынешнего сумасшедшего дня. Самураю важен путь – бесспорно. Но иногда этот путь включал шаги по самой грани сурового жизненного кодекса. Юкио подтянул уголки рта поближе к ушам и приготовился послать Изабеллу к чёрту. Или наоборот сказать что-то приятное. Но ту никогда не разберёшь. Посыл к дьяволу ей частенько звучит малиновым звоном.

- Доброе утро, Юкио, - улыбнулась из глубины зеркала крупная улыбка с ровными жемчужными зубками. Изабелла красила губы и говорила с ним по карманному зеркалу, поднеся фиксирующую поверхность к самому лицу.

- Для кого доброе, а для кого может и последнее, - вздохнул Юкио и отпустил уголки рта. Улыбка сбежала с лица, как шлюха из горящего ресторана.

- Что так? - губы чмокнули , покатались друг об дружку и сложились сердечком.

- Доконает меня эта беготня. Как ни выходной – гоняю по всем дырам за трудящимися и отдыхающими.

- А в нашу дырочку ты давно не заглядывал. – Изабелла взялась поправлять алой кисточкой нижнюю губу.

- Какой у вас контингент? Бабы да детишки? И все - под расписку о полной целости и сохранности? Это в нашей то богадельне!.. И детей потом по всему императорскому городу по паркам и подвалам собирай неделю. Да и лимит у вас. Всего триста душ.

- А вот и нет, – губки состроили восьмёрочку, – уже полторы тысячи. Мы слились с общиной лесничества. Планируется праздник. Вот я и подумала о тебе. Может - выделишь нам для гуляний Императорские пруды? Государи твои оценят наш сводный хор и ансамбль пляски…

Сонная блажь мигом сползла с инженера.

- С этого места поподробнее, Изочка! Ты что хочешь сказать, что у вас завтра можно пятнадцать тысяч душ выцыганить?

- Даже больше! Мы ещё рыбаков пригласили. Они как раз снимаются послезавтра. Путина там какая-то в южной Атлантике. Сказали, если сегодня не начнут гулять, то завтра будут обязательно. Мы им, кстати, уже насчёт прудов и фонтанов с пивом наобещали.

Юкио расцвел в самой настоящей гримасе смеха.

- Банзай! Где расписаться? Уже лечу.

- Если минут за десять – застанешь инспектора по этике и деонтологии. На месте решите с заявками.

- Буду! - отрубил Морнегштерн и быстренько отключился, пока вдруг не всплыли личные вопросы. Он ухнул ладонью по рычагу самопилота и заложил вираж в сторону фитоклиматических комплексов. Зелень быстро приближалась. Юкио любовался буколическим пейзажем. Комплексы чем-то напоминали старую Европу. Особенно - климатическими термоветряками - один в один как ветряные мельницы времён славного идальго Дон-Кихота из Ламанчи. Правда, ветряки эти были километровой высоты и колонии, притаившиеся под их тёплыми струями, выглядели на их фоне миниатюрными городками цветочных фей.

- Устроят мне сейчас эти феи вынос полушарий, вот ни разу не бывало, чтоб без скандала. – думал Юкио хладнокровно. – А вдруг сегодня обойдётся. Празник-шмазник. Всё-таки у него после обеда доклад в краевом центре психологического равновесия… по вопросу императорских семей. Там давно надо что-то решать. И ещё перед самым выходным дали добро – заслушают.

Юкио поморщился. «А тут эти бабы…» С женщинами у инженера вообще были сложные отношения. Он ни разу не мог выбрать себе подругу самостоятельно. Они постоянно выбирали его раньше. Он говорил «Таков путь» и вступал с ними в отношения различной степени интимности. Заканчивались отношения обычно малой кровью. Не при Изабелле будь сказано. Это был личный его – Юкио – демонище. Изабелла возглавляла колонию суфражисток, обитавшую во фруктово-овощном секторе сельпромзоны. Суфражистки – по большому счёту - совсем не так уж и страшно. Женщины как женщины, только с мужскими замашками и привычками. Очень хорошая компания для паба или спортивного праздника. Но Изабелла оказалась ко всему ещё и уником. Она была натуральной сиамской блондинкой. Зачата Изабелла - в период калибровки больших волновых коллекторов энергии, мощности тогда прыгали и поля разлетались нешуточные, вот и получилась она не совсем правильно с точки зрения природы и высших сил. В её шикарном теле ещё в утробе одна близняшка поглотила другую, и родились они с одним трёхполушарным мозгом на двоих в длинногом и крепкозадом теле. Одну звали Иза. А другую - Белла. Обе были от Юкио без ума. А Юкио же с первых минут знакомства испугался Беллы на всю жизнь. На Изе он женился бы, не раздумывая, несмотря на презрение суфражисток к семейным отношениям. А вот Белла!... Так можно было жениться на белом носороге, который резко противится браку, но не прочь выместить на тебе весь свой дикий первобытный эротизм. Юкио пока удавалось держать их отношения в рамках простого служебного романа, который Обществом повсеместно приветствовался. Секс на работе - как известно – лучший способ снятия стресса, и, вообще, часто приводит к созданию крепких рабочих семей. Но не в случае с организованными суфражистскими колониями. «Даже удивительно, что они с лесниками договорились,– думал Юкио, - мокрого места они от лесников не оставят или лесники от них. Ну, да дело молодое, слюбится – стерпится. Да и новое это дело – колониальные браки – хоть и не редкость уже в условиях современного полипрофессионального мира… Рыбаков пригласили. Славный мордобой предстоит на иператорских прудах и фонтанах…»

Юкио промелькнул над пряничными домиками колонии и приземлился аккурат у казённого тесламобиля инспектора. Сам инспектор страдальческим взглядом поймал глаза Юкио. Инспектор находился в объятиях шикарной блондинки, жёстко целующей его взасос на прощанье.

- Белла Васильевна, - позвал Юкио, приоткрыв дверцу машины, - одолжите мне вашего партнёра на пару слов.

Изабелла с лёгким чпоком отпустила инспектора и сняла у него с плеча пушинку одуванчика.

- Вольфганг - это Юкио, Юкио – это Вольфганг…. – как хорошая хозяйка представила она мужчин и незаметно показала Юкио руку, вроде как пальцами сдавливающую кому-то горло. Юкио понял – «еле удержала, так бы смотался и ищи его потом по кабинетам…»

****

Вольфганг продолжал шарить глазами по небу и чему угодно, кроме Изабеллы. Даже выбравшись из душистых объятий суфражистки, он всё ещё ошалело шарил в карманах форменной тужурки этика. Наконец он достал уже не дрожащую руку и протянул её Юкио. Тот пожал инспекторскую ладонь. Она была мокрой, словно в кармане, откуда её достал несчастный, раздавили минитермос живой водой. Изабелла кого угодно могла ушатать, но чтоб лицензированного этика-деонтолога довести до вегетативного криза… Он даже вышел из рабочего транса. Полностью. А этики ходили в нём даже во сне. Изабелла вовсе не желала подкупить чиновника. Это было невозможно. Даже натурой. А кто в наше время подкупает натурой такого плана как дармовая любовь? Да ещё телесная. Этику чувство подавай, не менее. Высокое. А за подобные расклады с дачей взятки искренней любовью этик сам себя до ближайшего этического отдела доведёт и сдаст. Секса сейчас тоже всем хватает. Кому не хватает, того вычисляют быстро и в скесанаторий на принудиловку. Юкио подозревал, что Изабелла просто напросто отлично владела гипнозом, но не подозревал, что настолько хорошо. Она оказалась способна вывести из чужого гипноза инспектора при исполнении. «Взломала пацана» , - подумал Юкио и выпустил руку. Инспектор был незнакомый. Скорей всего с переводом из тропиков. Он аж лоснился коричнево-чёрным загаром из белой форменной тужурки. Хлопковая панамка сбилась на затылок и стала видна часть незагоревшего лба.

Глаза подо лбом перестали блуждать и удивлённо уставились на что-то за спиной инженера. Юкио обернулся. Ничего особенного. Два могучих голема-битюга волокли теслателегу, гружёную морковью. Морковь в этом году суфражистки вырастили хоть куда. Добавили ешё полтора погонных метра. Похожий на сигару ярко-оранжевый овощь достигал размерами космолётной пули на двадцать человек. За теслотелегой тянулось огромная ботва, подметая полотно магнитного покрытия. Компостный битюг, тяжело передвигая крупные слоновьи ноги, шёл за грузом и поглощал ботву находу. В его чреве гудело и булькало – ботва превращалась в удобрения.

- Всё-таки правильно, что вы углубили морковные шахты, вместо того, чтобы расширять. – сказал он Изабелле. – Толстая морковь может плохо проходить изгибы магнитных тоннелей.

- А я была бы не против морковочки потолще… - хихикнула хулиганка.

Инспектор вздрогнул и чуть попятился.

- ...и внутри больше помещается сладкого морковного сока! - причмокнула она коралловыми губками.

- Вашего сока морковного уже девать некуда, - подхватил Юкио, стараясь направить ход мыслей инспектора в нужное ему русло. - На краситель перерабатывают, водку гонят. И пиво… Кстати, о пиве. Госпожа будущая невеста, если инспектор разрешит проведение вашей колониальной свадьбы в императорском городе, то надо будет ещё оформить наряд на поставку пива для фонтанов. Инспектор, вы как насчёт проинспектировать завтра свадьбу колоний - праздник большой и чистой любви?

- Нет! – вырвалось у Вольфганга, тихо пятившегося к своему голубому экипажу.

- Что «нет»? Не одобряете: свадьбу, любовь или думаете, что императорский город влюблённые стеснят? Да там одного пустого жилья, хоть обезьян сели со всей Индии.

- Нет не смогу проинспектировать завтра. Завтра у меня - будень отдыха.

- Ну … будень отдыха – это святое. С вашими то соломоновыми нагрузками.

- А свадьбу проводите. Совет да любовь. Но чтобы с полным погружением в эпоху. Мой предшественник рассказывал, что у вас там чуть ли не скафандрах туристы разгуливают, сбивают коронованных особ с исторического толку.

- Ловим хроноэксгибиторов. Обязательно. Только они же с собой проносят скафандры. Что его в кармане пронести свёрнутый, паучий шёлк?…

- Вот и смотрите. Делаю вам предварительное предупреждение с занесением в проектную документацию. Она готова?

Инспектор, похоже, почти вернулся в дорогой сердцу бюроэтический транс.

- Готова. – Сказали Юкио с Изабеллой в один голос и протянули карманные зеркальца с открытыми для подписи документами. Инспектор сердито засопел, вынул из кармана своё рабочее зеркало, дохнул в него и протёр его о мягкую ткань тужурки. Зеркала показали друг другу, а затем приложили магнитные кольца-идентификаторы. Этик уставился в зеркало - провёл дополнительное сканирование глаз. Ответственное дело – признавать что-то морально правильным. А распознавание сетчатки гарантирует личность ответственного работника. Подделать такую подпись можно было только честными глазами мёртвого инспектора и то сразу после кончины, пока не испортились. Ну, да кому в наше время нужны такие сложности? Добро на добро сейчас и так давали всё охотнее. Ушла уже жёсткая моральная зажатость тех первых лет Общественного Договора, когда за любую мелочь запросто отправляли в исправительный сон.

Этик застегнулся, кивнул головой и был таков. Его тесламобиль взвился в утреннее небо навстречу солнышку и стратостатам, ползущим над легкой дымкой.

- Мадемуазель, вы чего инспектора тираните? Вам ещё с ним работать, вопросы решать. – проворчал Юкио и глянул на на Изабеллу. На её личике расплывалась улыбка довольного хищника.

- Тоже мне инспектор нашёлся! – Изабелла, вроде, была в хорошем настроении всеми личностями, что случалось редко, но метко. – У нас тут свой сад-огород и нечего тоску наводить по Канту или по Гегелю… Мы – суфражисты – народ плечистый… Так что ты, любимый, - она аккуратненько обняла Юкио , - не забудь и с шампанским фонтаны включить в меню.

- С шампанским? – вскинулся Юкио. - А императорское не подойдёт игристое? И вообще. Перепьётся рыбачьё, бузить станет. У них же девиз – промочить горло перед путиной, чтоб ни хвоста, ни чешуи…

- А ты им отрезвитель включай периодически. Рыбаки это любят.

- Да уж включу… и рыбу в прудах предупрежу, чтоб не высовывалась.

- Ну, давай, тогда, дуй в свою трубу, молодой человек, - она кивнула на чёрную дыру магнитного туннеля.- Знаю, что занят, ногами в кимоно перебираешь. И всё ты спешишь, Юкио. Всё тысячи душ своих собираешь. А вот одна моя душа тебя ждёт не дождётся….

- Если бы одна, - вздохнул Юкио, садясь в кресло пилота, - Фрейд знает что в ней там за душа! С тремя личностями, а то и больше… как дракониха многоглавая. Юкио ей на один зуб крайней левой головы…

Он уже почти нажал на педаль, как в окно стремительно сунулось личико Изабеллы.

- А поцеловать? – облизнулась она розовым язычком.

****

- Господа императоры, а кокой массаж мне сделали! Еле лежу! Будет мой любимый…

- Это с медведем? Румынские цыганки, цвай унд цванцих?! В смысле - майн гот!

- И не страшно вам, Николя, глупым зверям доверять?

- Не страшно. У них зубов нет и когтей.

- У Зиты или у Гиты? Ха-ха.

- Ха-ха-ха…

- Болваны коронованные. У медведя. А цыганки просто мажут вас мёдом… вот - Абдул соврать не даст...

- Не дам, Николай-СашА. Медведь – якши!

- А я тоже медведя хочу!

- И я.

- Велите нести всех к медведю!

- Да что вы как дети малые?! Медведя несите!

- Цвай унд цванцихь! Каждому!

****

Юкио шипел от бессильной злости. Конечно же, вслед за лицом и нежными губами, Изабелла земеёй затекла в салон машины целиком и немедленно надругалась над его – Юкио Моргенштерна - рабочим временем и телом. «Тебе лечиться надо, эротоманка!» - крикнул Юкио вслед Изабелле в окно тесламобиля. Удовлетворённая богиня бежала по травянистой дорожке в сторону корпусов плодохранилища. Вокруг неё по магнитным полосам проплывали прозрачные холодильники с фруктами, свежими цветамии прочими дарами земли. Воистину Иза не уступала ни одной богине плодородия. И посреди рабочего дня она создаст романтическую атмосферу. Любить вот так, по наитию, самозабвенно и ненавязчиво могла только она. Пропадали преграды, растворялись в лёгких движениях тела запреты и предметы. Юкио уже не видел торчащие вокруг продуктовые капсулы из ферромагнетиков, похожие на плетённые корзинки. Исчезли неподвижные лица големов-грузчиков, которые вовсю укладывали холодильники, но не отрывали от людей своих зеркальных зрачков. Юкио они казались ожившими атлантами, которые только вчера бросили свои балконы и пошли искать лучшей жизни на грузовой площадке плодо-овощного комбината. Теперь они смотрели на людей, что уже не видели ничего кроме друг друга. Ещё на самом краешке сознания Юкио маячил дворцами и перекрёстками императорский город, а также куча обязанностей по его благоустройству. Но и он пропал, растворился как кусок сахара в кипятке. Остался только выращенный Юкио атолл, голубое небо и море, и русалка, тянувшая его на дно лагуны… Крепкая такая русалка. Никуда не денешься. Юкио в который раз взяли тёпленького, довели до блаженства и там бросили… С галлюцинациями и звоном в ушах. А ещё на это ушло добрых пятнадцать минут его бесценного сегодня рабочего времени. Поэтому Юкио ощутил после соития не грусть, как все нормальные самцы, а бодрящую досаду. И он тогда ещё не шипел. Шипеть он начал, когда, вдавив на полную, влетел в тоннель и стартовал по плюсовому магнитному потоку, но не прошло и двух секунд как его тесламобиль врезался во что-то большое оранжево-зелёное, проломил его и намертво застрял. Боги удачи изволили почивать, и Юкио догнал на форсаже ту саму экспериментальную морковь. «Приехали!» - гаркнул Юкио и зашипел.

Как ни крути, а умеренность - весьма полезная вещь в мире, над которым поработали точные науки. Юкио предупреждал, что длинная морковь может не вписаться в развилку магнитки, если по встречному полярному потоку попадётся что-то чуть крупнее стандартной транспортной капсулы. Иза сказала: «Ой», а Белла: «Плевать, сломается морковка - и все дела…». Среднее полушарие Изабеллы, которое Юкио звал Абель, а сёстры старались не замечать, отстучало пальцами морзограмму: «…невпервой». Шанс, что именно Юкию распорет на скорости морковку, застрявшую между стенной тоннеля и крупным, хорошо защищённым детовозом был один на … очень много. И если бы не выходки Беллы, инженер спокойно облетел бы морковь. Ну, или подрезал слегка...

Раздалось несколько увесистых шмяков. Это в морковку ударило ещё пару транспортов. Тесламобиль Юкио чуть сжало, и в щели над дверцами брызнул морковный сок. Он был сладким… Юкио вспоминал самые страшные японские проклятия! Вспомнить никак не мог. Видимо его личный самопилот-камикадзе чётко взял управление в свои невидимые руки. Свет в салоне мигнул и убавился вдвое. Магнитку аварийно отключили до прибытия рембригады. Авто зажато со всех сторон, а доклад, который Юкио выбивал полгода – уже через час. Даже по зеркалу доложить не выйдет. Связи в отключенном тоннеле и толстой пробке нет. Отправить почтового голема? Ну и – заслушают - что почтового голема и пустят проект по инстанциям ещё на полгода…. «Голема!- яркой катаной сверкнула мысль инженера. - Конечно, голема!»

Юкио отвёл расслабившиеся лапы кресла и нажал кнопку под задним сиденьем. Оно бесшумно поднялось. Голем Юкио лежал на боку, удобно подтянув ноги к подбородку, и резался с ладонным зеркалом в го. Вернее – пытался. Зеркало лишь мигало восклицательным значком,извиняясь за неудобства на эсперанто и ещё десятке распространенных языков. Связи с центром управления големами тоже не было. Но это ж не просто силикатный болван. Должность Юкио позволяла иметь многофункционального голема-автоматона. В отличие от стандартных головешек големов его замов – этот был вполне представительского класса и мог ходить по очередям министерств и ведомств, не распугивая местную фауну с флорой. Даже лицо из мягкой древесины хорошо воспроизводило мимику и цветовую палитру простой человеческой физиономии. Юкио честно включал свою собственную, а можно было ещё девять режимов. Правда, сейчас, представительские возможности мало интересовали узника моркови. Юкио кивком велел голему вставать. Тот живо уставил на инженера пару серебристочёрных зрачков и ловко прыгнул на переднее кресло, захлопнув за собой седушку элегантным взмахом ступни. Голем был готов к работе.

- Так, смотри, - проинструктировал Юкио, - открываешь окно и расчищаешь дорогу, три на два…Стоять! Кимоно сними.

Голем пришёл в движение. Раздевшись и приняв церемониальную боевую стойку, он пальцами ноги открутил ручку стеклоподъёмника и резкими ударами ладоней принялся вырубать морковные кубики. Юкио откидывал кубики назад и старался не думать о докладе. О докладе думать было нельзя. Сомнения загрызут. Он думал о всякой банальщине, которую порой слышишь по зеркалу: о чудесах големизации и мрачной перспективе вытеснения людей с рабочих мест новыми, всё более продвинутыми големами; и о том, что дел полно, только люди размякли, где бы не работали – всюду приспосабливают големов… А сами отвыкают рубить ребром ладони морковку.

Голем уже выбрался за пределы тесламобиля и резал овощь за ветровым стеклом, как нож миксера. Только куски прыгали, и брызги сока выдувало вверх пневмоочистителем.

«А ведь жили раньше без големов, - думал Юкио. – Очень прилично жили. И не боялись, между прочим, что големная прислуга у императорских особ приставленная - тоже сложные автоматоны - не устроят вдруг дворцовый переворот. А ведь одна спятившая кухарка может запросто вырезать целое королевское семейство. Ну, не вырезать, так - касторкой попотчевать, для здоровья. Был прецедент. А вот Юкио застал ещё времена, когда и зеркал карманных не было, и гальванический рис не родил - рисинка с мизинец сумоиста. Ещё только объявили «Месмеризм плюс электрификация всей Земли». Тогда мало кто понимал что происходит. Для него – малыша - иероглифы из газетных полос пока были странными пляшущими человечками, а вот еды стало больше и год от года - вкуснее и разнообразнее… Морковь Юкио с детства терпеть ненавидел. За что – непонятно. А ведь как чувствовал - ляжет морковка поперёк его дороги к мечте!

Юкио подудел клаксоном голему. Звук получился глухой и хрюкающий. Самого голема давно уже заслонил морковный мякиш, мелькнула надежда, что заместитель пробил уже выход из проклятого овоща. Юкио нетерпеливо дёрнул рычаг реактора. Тесламобиль задрожал, взбурлил колёсами в сочном месиве и заглох. «Наверное, водород кончился!..» - вспомнил он старую шутку тесламобилистов и попробовал улыбнуться, как советовал зеркальный психолог с Первого канала: «Обмани мозг, выдели эндорфины…». Не помогло. Кончалось терпение, а тритий Юкио менял всего пару месяцев назад… Понятно – реактор глушили датчики блокировки. Возрастание заряда в накопителе могло привести к аварийному сбросу. Тогда бы морковка вокруг славно поджарилась… Эта мысль не утешила Юкио, но добавила оптимизма. Он переключился на аккумулятор и вжал педаль газа. «И-и-и-изззза…» - заурчали колёса, и машина стронулась с места, вдавливая морковный жмых. «И-и-и-изззза-а-абелла!!! - рычал Моргенштерн в такт свистящей песне ходовой, - не дай боги Севера и Юга опоздаю! И-и-зззззмельчу, сволочь!»…

****

Юкио бросило на штурвальное колесо машины. Аварийные лапы кресла сжали грудь самурая и выдавили из неё гулкий ух. ТеслО освободилось и рвануло вперёд, выталкивая морковную пробку в пузырящемся морковном соке. Миг - и на стекло в оранжевых разводах обрушилась чернота магнитного туннеля. Самопилот дал реверс на все колёса, поскользил ещё немного вперёд и остановился на груде раздавленной моркови. Юкио секунду сомневался. Загрузить голема и - по газам? Или, как положено, дождаться ущербных. Кстати, странно, что этих ещё нет! Юкио включил обдув стекла и смог, наконец, осмотреться. Как же нет… В метрах десяти поблёскивала патрульная фордоциклетка. Чуть дальше тарахтела реактором другая. От неё вился толстый чёрный провод вглубь вагончика товарного метро. Вагон оказался нанизан на покорёженный нос гигантской призовой морковки. «Наверное, пытаются подать ток в повреждённую часть поезда…» - подумал Юкио автомачически. Очевидный несчастный случай. Чего они могут предъявить Моргенштерну? Попытку самостоятельно покинуть аварийную зону с риском увеличения ущерба? Да – это могут. А где инспекторы… и этот его идиотский голем? Юкио вышел из машины, погружая ноги во влажную мякоть. Он ещё раз глянул на пролом в вагоне. Там что-то аварийно искрило. Сначала ему с ужасом показалось, что в товарняке множество окровавленных людей. Он не сразу понял, что это не люди вовсе и даже не големы, а плоские манекены в белых, забрызганных морковкой платьях.«Изабелла меня убьёт! - вспыхнуло в голове инженера. - Это же их свадебные платья для завтрашнего колониального брака! Хотя, при чём тут я? Сами виноваты. Да и никто не виноват. Ущерба то? Грязных платьев - вагон и маленькая тележка…»

Юкио повернулся к машине и остолбенел. Из-под капота торчал шлем дорожного теслоинспектора. «Йах уейу!» - выдохнул Юкию на чистом литературном хёндзюго. Шлем зашевелился и повернулся к Юкио зеркальным щитком забрала. Из-под забрала блеснула зубами широкая дежурная улыбка инспектора. «Нарушаем, нарушаем!» - ласково пробасил задавленный блюститель дорожной дисциплины. Тесламобиль инженера вздрогнул и приподнялся на выпрямленных руках голема. Из морковных ошмёток показался второй шлем. По его полосатому светоотражающему боку стекал сок. Второй теслоинспектор пытался выбраться и что-то вытащить из-под днища, уцепившись рукой в перчатке на передний бампер. Раздался негромкий чпок, и рука служивого голема добыла на свет божий голову Юкио. Голем тащил её за волосы, заплетённые в аккуратную косу. За головой показались плечи. Юкио радостно выдохнул. Цел его многострадальный голем. Помят немного, но это поправимо.

- Офицер, - быстро тараторил Монгерштерн, нервно поглядывая на часы, – у меня рабочая командировка, сами видите… Давайте скорее протокол…

Теслоинспектор деловито протёр зеркало переднего вида и принялся снимать показания. Второй очищал его от мякоти, шипя сжатым воздухом под головной шарнир коллеги.

Юкио нетерпеливо мусолил личное зеркало, если оно вдруг понадобится для экспертизы. Его голем выгружал мусор из салона, механически виляя голой задницей.Наконец перемигивание зеркал прекратилось, и теслоинспектор повернулся к Юкио.

- За время следования: три нарушения средней степени и одно выше средней. – констатировала силикатная железяка. – С вас, инженер, списывается тринадцать с половиной трудоминут категории «Бэ». Извольте намагнитить протокол.

Юкио ткнул кольцом в зеркальный щиток прямо между добрых глаз голема, светившихся на зеркале мягким успокаивающим светом, как и положено по уставу магнитнодорожной службы. Голем вытянул руку ладошкой кверху и несколько раз согнул толстые пальцы. Юкио скорчил рожу и плюнул в ладонь на предмет содержания кортизола в слюне.

«В жопу, себе засуньте эти тринадцать минут!» – проворчал он садясь в ещё влажное после обработки паром кресло. Хорошо - уровень стресса оказался в пределах нормы, могли и успокоительное вколоть для профилактики. Сиди потом, жди когда отпустит. А кто за него докладывать будет? Басё?!!!

Инженер погудел клаксоном раскорячившемуся на фордоцикле ущебному и тот живо освободил дорогу. Юкио подал напряжение с ректора на обшивку, помятую всего в нескольких местах, оттолкнулся колёсами от места происшествия и взлетел в уже заработавшие верхние потоки туннеля. «Успеваю!» - сверился он с наручным хронометром. До времени доклада оставалось долбанных тринадцать минут, и Юкио понял, что нарушить придётся ещё минимум разок.

Срезать можно было по промке. В целом, живым людям шляться промышленными трассами не рекомендовалось. Вот где можно было запросто нарваться на нехилый коэфициент ущерба, врежься он в какой-то агрегат технологического процесса или грузовую сцепку, но делать было нечего, быстрота требовала жертв, и Юкио сразу за развилкой нырнул в вертикальную шахту промзоны. Самопилот гневно заверещал, забибикал, грозя всеми карами божьими и человеческими за вождение в ручном режиме. И правда - самое время было вздремнуть за рулём. Юкио поскорее ввёл координаты комплекса краевого управления и запустил самопилота. Машина пролетела несколько последних метров шахты и, словно камешек из рогатки, устремилась в быстрый, упорядоченный поток грузовых вагонов вперемешку с шустрыми курьерскими капсулами и упаковками негабарита. Можно было расслабиться. На зеркале машины показались счастливые восемь и две десятых минуты полёта по технологическому подземному кишечнику. Давно он не бывал так глубоко в подземельях. Юкио чуть опустил стекло и вдохнул густой аромат машинного масла и озона, напоминавший ему детство, проведённое у портовых магнитных причалов. Оттуда тоже тянуло свежей до рези в глазах волной напоённого разрядами воздуха. Родители таскали сорванцов за чубы, чтоб духу их не было возле грузовых терминалов подземки. Тогда их только только начали прорезать плазменными поездами-проходчиками. Юкио боялся этих дышащих синим огнём червяков, когда они, огромные и покрытые окалиной выползали после выработки очередной ветки. В одном из таких и сгинул его отец – Моргенштерн-старший, рабочий по обмену из далёкого другого конца света. Так и не успел свозить Юкио на родину предков почтить их ками и попробовать баварского пива прямо из пивной колонки. Аварии были редкостью, но случались. Отца он, как ни странно, почти не помнил. Разве что большую светлую бороду и голубые глаза, которые до сих пор Юкио гордо носил на собственном лице. А в остальном он пошёл в мать - грустную красавицу, так и не оправившуюся после гибели мужа. Нет, она осталась неповторима и тонка, словно сакура, но престала улыбаться, когда оставалась одна. Юкио увидел это много позже. От матери он перенял невозмутимость и почти настоящую улыбку счастья, которой она провожала их со старшей сестрой в школу. Да. Юкио ходил в школу. Не то, что сейчас – зеркальные классы, зеркальные экзамены, и нянька поварёшкой загоняет ребёнка назад к зеркалу, успевшему наябедничать про лёгкую невнимательность и порекомендовать чаду небольшой транс для большей усидчивости. Юкио обучали живые учителя, и големов-нянек ещё не придумали даже близко. Учились писать настоящей тушью на рисовой бумаге…

Вдыхая ароматы промзоны и провожая глазами яркие овалы проносившихся мимо цеховых полостей, Юкио вспоминал, как после уроков они - едва оперившиеся школяры - обедали в школьной харчевне и разбегались по городу с его строящимися на глазах чудесами. С парочкой таких же мелких сорвиголов Юкио, освободившись от руки старшей сестрёнки, исследовал порт и город-завод, стремительно теснивший бумажные домики корпусами литого искусственного камня и фарфоровыми башнями воздушных трансформаторов, напоминавших пагоды храмов. Тогда всё пахло электричеством – дивной силой, изменявшей мир на глазах.

На душе инженера становилось спокойнее и спокойнее. Однако сна не было ни в одном глазу. Юкио перекинул переключатель на зеркале и выставил нужный режим. Гипнофильма закрутилась витыми спиралями знаков и мельканием образов икс-кадра под мерный клекот метронома. Юкио глубоко вздохнул, поймал привычную тренированную волну и погрузился в немедленный сон. Наконец можно спокойно поработать...

****

Во сне - понятно и младенцу - не в трансе. Работается гораздо легче. Свободнее. Одно дело автоматически выполнять однообразные обязанности, другое – жить своим делом. Юкио заснул в любимый сон о проекте жизни. Всё свободное время своих снов он просыпался на большом японском барьерном рифе, который возводил уже много лет. Раньше он там и просыпался, а теперь только наезжал проведать ростки островов. Длинные рогатые хребты потихоньку поднимались из океана, а гальванизированные кораллы жадно всасывали океанские соли и упирали острова плечами друг в друга. Когда-то их стена будет надёжно защищать от цунами страну восходящего солнца и много других земель на цунамиопасных направлениях. Ну и вообще – лучше отдыха, чем дайвинг в кишащем рыбой океане среди кораллов и пузырящихся кислородом водорослей и не придумать. Юкио в последнее время повадился проводить и досуг и текущие рутинные расчеты на дне, в лично выращенном гроте. Во сне в воде дышится гораздо легче, и тело такое удобное, только и летаешь, как птичка, от зеркала с проектной документацией, чертежами и прочим, отлить в океан. И луна высоко над прозрачными водами, и акулы во сне ручные. Особенно нравился Юкио Кустанай - самый смышлёный персонаж его акульих иллюзий. Психиатр говорил, что это символ - тот самый Юкио, которым Юкио хочет быть. На что Юкио пожимал плечами. Так мастерски перегрызать всякую живность и вилять хвостом при виде хозяина? Что-то в этом есть. Только не хозяину хвостом вилять, а хозяйке. Сердца своего. Ну да. Может быть. А что если хозяйка сердца – просто мечта? Да вот и она сама. Навстречу Юкио выплыла, умывая водами грота заспанные глазки его мечта. «Хозяюшка, ты просто мечта?» «Мечта, мечта…» - отвечает Оно и протягивает ему чашечку спорынного саке, густого и тёплого, как он любит. И пока он втягивает сладкую кашицу, Оно начинает расплетать ему волосы. Юкио выдыхает последние пузырьки спёртого воздуха кабинетов по обеспечению и видит всю вселенную сразу. Где-то там, далеко в крохотной альтернативе бытия Юкио летит в подземном грузопотоке. Его тело расслаблено и погружено в сон, а дух витает в своих чертогах и гротах. И рядом с ним витает его любовь – совершенная, как и в день её безвременного ухода от него. Юкио до сих пор не мог ей простить этого. Ладно, ушла бы просто. Так она ушла к этому недохудожнику переучке, эмоциоману. И в результате не досталась никому. Ну как?! Как можно позволить себе умереть от любви?! Со всей этой современной гальваноимуникой тело работает как хронометр, пока его чуть не насильно уложат в гроб неисчислимые годы жизни. А вот бывает. В момент наивысшего ощущения и напряжения чувств – дух вон. И летает теперь этот дух в его сне и чешет ему волосы, расплывшиеся в сумрачных водах грота. Спрашивает: «Как там дела?» А что ей говорить? Юкио вкратце рассказывает про морковку и задавленных эмтеишников. Она заливисто смеётся по-дельфиньи, и звуки отбиваются от стен грота. Врывается, щёлкая челюстями, Кустанай. Трётся тупым акульим рыльцем о пятку. Требует играть. Юкио треплет его за плавник. «Отстань, малыш, сил никаких нету… и работать надо».

Ух! Юкио совсем расслабился, а часики то – тикают. Хоть там снаружи они и остановились почти, но можно так залипнуть до завтра с вечномолодой суккубой-женой. А доклад сам себя не отрепетирует. Но настроения нет никакого. Дурной доклад. Мелко и непродуктивно. Если менять, то в самом важном направлении, в основах. Как тогда – в прошлом веке. Только на то они и основы, чтобы держать всё вышестоящее. И как сделать новый фундамент, не снося всё здание вместе с зазевавшимися жильцами?

- Построить новое, а в старом пусть голуби живут?... - откликнулась Оно на его мысли. - Если в общественных зданиях начнут жить голуби - кто за ними дерьмо будет разгребать? Бессмыслица. Хорошо, раньше дерьмо было ценностью – удобрения и всё такое. А сейчас любая климатическая установка гонит аммиак из воздуха и подаёт в почвенные воды, где надо для хозяйства и ровно сколько надо. Нет уже необходимости в таком количестве неучтённого дерьма и голубиной дохлятины. Ты, милая, брось свои каламбуры. Речь то идёт о Здании Духа. Какие там голуби?

- Духовные голуби, - не унималась Оно, отстаивая свою правоту, как и при жизни – до самого победного конца, - символические.

- Символы срут на голову не хуже натуральных птиц. Даже более метко – они то делают это изнутри – не промахнёшься.

- Вот они тебе мозг и удобряют… - провокационно хихикнула Оно и закончила переплетать ему волосы, затем она порхнула через голову инженера и улеглась на мягкое, устланное мелкими водорослями дно грота.

- Голову удобряешь мне ты, голубка моя. Но не до такой же степени! Символ – это хорошо, когда он более-менее однозначен… и ведёт в нужном направлении. А голова набитая множеством пернатых символов – это уже не голова - голубятня… Символятня! Вот у меня конкретная задача – обеспечить жизнедеятельность императорской богадельни. Я им всё!... И канализацию червонного золота с овальным сечением трубы для самоочистки сделал – тыщу лет простоит! И сталюминивевый каркас для всепогодного купола дефицитнейший выбил… Такими правдами и неправдами… Ну ты знаешь, сама помогала писать требования … В следующем квартале монтировать начнут и ультраплёнкой затягивать… Целый големный завод обслугу клепает специально для императорского этого символа, чтоб было удобно им проживать по той глупой статье Нового Общественного договора… Обул-одел големов – последний золотарь чуть не в золоте ходит, навоз лошадиный сгребая. Всё крепко и прочно из паучьего шёлка шито на века…Механизмы работают, рыба в прудах вымахала с пони величиной…

При слове рыба, пускавший у углу пузырьки, Кустанай взвился, схватил зубами острогу и подплыл к Юкио. Инженер вздохнул, отвлёкся от мрачных мыслей, взял острогу и метнул прочь из грота. Акула ринулась следом.

- И вот, скажи, поожалуйста, зачем я теперь сижу на этом дурацком посту? Я инженер экологических систем по шестому образованию, а не психиатр по первому. И к каждому выходному дню рву жилы, чтобы собрать в городе живой народ для массовки. А это дело добровольное. По желанию. Раньше любопытство людей толкало, опять же прописывали многим ретротерапию – символических голубей погонять в башке. А теперь - нет желающих. Даже на денёк. Все личные проекты свои ковыряют после общественного труда. Я бы тоже не против личный проект поковырять…

- Юкио, снова ты за своё. Проект, проект… А меня поковырять на досуге?

- Тебя – это другое…

- Какое такое другое? Я - живая душа! И хочу внимания. И детей.

Юкио вздрогнул.

- Оно, не начинай. Какие дети? Давай я тебе лучше подружек заведу. Хотя вы начнёте трещать в подсознании о своём, о женском… детей выпрашивать. Гарема в черепушке мне ещё не хватало. И вообще. Ты – сон.

Оно взвилась к полтолку. Зелёные глаза засверкали в фосфоресцирующем свете биолюминисцентных моллюсков.

- Ты уже сам давно – сон ходячий. А если и сон, то сон – это что?...

- Сон – основа отдыха и продуктивного труда. Помню я Конституцию…

Юкио помрачнел и ссутулился. Сон – это серьёзно. Вся современная цивилизация с помощью сна поднялась с колен общественного безумия. Где бы он был сейчас, если бы не сон? Ловил бы рыбу и продавал за гроши перекупщикам или кочегарил на пароходе, чтобы пойти на корм акулам в очередной войне за мир? А сон дал людям всё. Юкио был не слишком талантливым сновидцем. Воображение слишком уж инженерное. Приходилось после школы ходить к репетитору – начальную гипноподготовку подтягивать. Да и ему – пацану совсем – главное было протоптать дорожку к мечтам – мультики научиться снить и управлять собой для своевременного засыпания и просыпания. А вот учёным тогдашним мастера-месмеристы дали зелёный свет для настоящих прорывов в их работе. Только и успевали их будить, чтоб с ума не сошли от гигантских перспектив новых открытий. От тех ещё подпольных тайных сеансов началась новая веха истории человека – гегемонии разума и усмиреня неразумного. «Психиатрия – мать порядка» читал он потом в учебниках, особо не задумываясь над предельной ясностью этого определения. Смутные сомнения посещали несколько позже. Ну, если Общественный договор – отец Порядка и Благополучия, то парочка в браке получалась довольно странной. Зато детишки у них вышли превосходные и внуки… Одна система гипнообразования как ускорила подготовку специалистов. Буквально за пару недель из портового забулдыги можно было сделать, если не инженера, то приличного слесаря. Словно щелчком пальцев. А уж дети, изначально проходившие гипноклассы и освоившие разные программы работы с трансом, получались чуть ли не полубогами, по сравнению с их сверстниками всего несколько лет назад. И был тогда индивидуальный подход, никаких зеркал и психофильм.

Нельзя было это дело на конвейер ставить – считал Юкио. И не только он. Но люди всегда поклонялись моде, скорости решения проблем и выгоде, сулящей золотые горы и бриллиантовые облака. Ведь как оказалось просто под гипнозом учить гипнозу! Особенно используя при этом электропотенциалы, стимулирующие мозг. Дьявольская выдумка месмеристов – шапка для управляемого сна – теперь была в каждой порядочной подушке и подголовнике кресла в транспорте или рабочем месте. «Лентяй спит – служба идёт!» – говорил Юкио, наблюдая за дрыхнущими на работе подчинёнными. А ничего не поделаешь – трудовое законодательство. Любой может во сне заниматься делами с помощью голема-заместителя или даже нескольких десятков големов одновременно. Главное чтоб казначеи не сломали себе мозги, рассчитывая индекс полезного действия с психозатратами в растянутом быстром сновидении. Больше, конечно, премиального трудовремени засчитывалось за очную работу, но некоторые ухитрялись выезжать на чистой эффективности, так и не просыпаясь до конца четырёхчасового рабочего дня. «Чем заняты интересно сейчас его подчинённые? Шкуру спущу, если мне до завтра не вылижут город до блеска кошачьих яиц!» - подумал Юкио и сверил внутренние часы с режимом объективного времени. Двадцать две секунды! Мать самурая! А он ещё даже не открыл папки с докладом! Юкио хотел было вскочить на воображаемые ноги, но мощный толчок в спину повалил его лицом прямо в колени охнувшей Оно. Моргенштерн скосил левый глаз. Ещё бы… Сзади вилял хвостом довольный собой Кустанай. На остроге, которую он крепко сжимал в зубах, трепетала, истекая кровью, крупная мурена. Юкио похлопал по наглой акульей морде.

- Оно, займись, дорогая, этим шустрым символом, а я поработаю.

Он включил зеркало, подкрутил уровень транса и уснул на ещё большей скорости.