Идеальный мир

Глава 1

Профессор гигантскими шагами пересекал в диагональном и поперечном направлении небольшой кабинет, тускло освещаемый через крошечное окошко. Я пристально вглядывался в его лицо, пытаясь уловить хоть какие-то признаки безумия, которые за долгие годы работы в психоневрологическом диспансере умел определять безошибочно и даже чувствовал, как говорится, кожей. Но взгляд профессора был на удивление нормальным, чего нельзя было сказать о его речах. Если бы такое говорил ребёнок, я бы, мило улыбнувшись, посоветовал его родителям оградить своё чадо от чрезмерного увлечения Интернетом. Но передо мной стоял, а точнее, бегал из угла в угол, взрослый человек с высшим образованием и степенью доктора наук и нёс такое, что менее опытный психиатр уверенно бы поставил ему диагноз.

- Физики давно допускают многослойность пространства, - вещал профессор, сшибая на ходу стулья, - но эти болваны из Академии Наук даже слышать не хотят о финансировании подобных исследований. Да и черт с ними! Все гениальные открытия просты. Я давно говорил: всё во Вселенной подчиняется одному единственному закону. Откроем его и сразу получим ответы на все вопросы.

Я покорно кивал, поглядывая на часы. Просьба моего школьного друга «заглянуть к нему на полчасика» оборачивалась лекцией, на которую мне совершенно не хотелось тратить воскресный день. Тем более, что к обеду меня ждали в одном очень приличном ресторане.

- Каждое событие имеет варианты, - продолжал профессор, не обращая внимания на моё недовольство. - Оно может случиться, может не случиться, а может пойти совершенно по другому сценарию. И каждый вариант порождает новые миры. Да что там событие! Даже намерение совершить действие уже порождает другую, параллельную реальность. И таких реальностей – бесконечное множество. Пространство, как слоеный пирог, оно как бы размножает само себя.

Я решил не уточнять детали данной теории, надеясь освободиться от общества профессора хотя бы минут через двадцать. Но у моего ученого друга явно были другие планы.

- Большинство из этих миров почти точные копии друг друга, - продолжал он с интонацией лектора, - потому что различия в вариантах, как правило, незначительные. Но стоит случиться чему-то экстраординарному, меняющему ход истории, и тогда события в возникших параллельных Вселенных могут развиваться в совершенно разных направлениях.

Я устало кивнул. Этот бред я много раз слышал по РЕН ТВ и читал в интернете. Профессор, увидев мое разочарование, оживился.

- Так вот, - воодушевленно продолжил он, как будто итогом его рассказа должна была быть необычайная сенсация, - похожие миры, где события практически ничем не отличаются друг от друга, расположены так плотно и так близко, что мы иногда перескакиваем из одной реальности в другую, не замечая этого.

Я опять кивнул и добавил:

- И поэтому возникает синдром дежавю.

- Нет… – поморщился профессор, - дежавю не имеет к этому никакого отношения. Это я установил точно. Но это не важно… А важно то…

Тут профессор замолчал и загадочно посмотрел на меня, как бы размышляя, сообщать ли мне эту новость сейчас или перед этим одеться во фрак и включить торжественную музыку.

- А важно то, что во всех этих множествах похожих и совершенно разных миров есть и ты, и я, и абсолютно все люди. Мало того, даты рождения у всех этих людей во всех мирах одинаковые. Даты смерти могут различаться, а вот рождение – константа.

- Из чего сие следует? – устало спросил я.

- О, об этом чуть позже… А сейчас о другом. Ты же слышал, - он небрежно махнул рукой куда-то в сторону, как бы намекая на некие примитивные источники информации, - что возможно перемещение между параллельными реальностями?

Я пожал плечами.

- В научной фантастике...

- Ничего подобного! Теоретическая физика давно доказала такую возможность.

- Она и перемещение во времени доказала. Теоретически, - съязвил я.

Профессор опять презрительно махнул рукой в сторону примитивных источников.

- Время это пустяки. А вот возможность перемещения между параллельными мирами приводит к одному важнейшему следствию.

- К какому? – спросил я из вежливости и тут же пожалел об этом, посмотрев на часы.

- К тому, что система координат не четырехмерна. Да она и не может быть четырёхмерна!

Я выжидающе молчал.

- Подумай сам. Если у пространства есть длина, ширина и высота, то почему у четвертой координаты – времени – только одно направление? Должны быть как минимум еще два!

Я хмыкнул и покачал головой. Мне это неожиданно показалось разумным.

- Действительно… и что же это за направления?

Профессор торжественно забегал по комнате, а потом резко остановился.

- Ось Икс – это всем известное четвертое измерение - время. В одном направлении она ведет в будущее, в противоположном направлении – в прошлое. Прошлому соответствуют значения на оси Икс со знаком минус. А вот ось Игрек – это и есть движение сквозь параллели пространств. Ибо если есть параллельные пространства, то сквозь них должно быть движение, а значит должна быть и ось координат!

- Интересно, - покачал головой я, - а ось Зет?

- Зет? – переспросил профессор и поднял палец вверх, указывая привычное направление оси Зет. Увидев, что я в некотором замешательстве, он вслед за пальцем вознес к потолку глаза.

- Неужели?... – поразился я.

- Именно! Это направление в другое измерение, в мир с иными законами, куда, вероятно, отправляется сознание после смерти.

- Очень красивая теория, - признал я, всё еще сожалея, однако, что пропускаю званый обед.

Тут профессор изменился в лице и улыбнулся краешком рта.

- Это не теория, - произнёс он и посмотрел на меня в упор.

Увидев, что я не реагирую, он продолжил.

- Переход в похожие параллельные миры не требует значительных затрат энергии и потому часто происходит сам собой. Например, при мощном грозовом разряде. А вот чтобы перенестись в миры, где события кардинально отличаются друг от друга, энергии нужно много. Когда-то давно в журнал «Наука и Жизнь» просочилась статья одного молодого учёного, в которой сообщалось, что если создать электромагнит площадью с Западную Сибирь, то можно сгенерировать такое количество энергии, что пространство искривится, и расстояние от Земли до Альфы Центавра станет равным одному метру. Так вот, автор статьи был абсолютно прав. Ошибся он лишь в одном. Этим достигается не искривление пространства, а перемещение сквозь параллельные пространства.

- По-моему, создать электромагнит размером с Западную Сибирь также невероятно, как доехать до Альфы Центавра на троллейбусе… - прервал я рассказчика.

- Получать энергию, увеличивая размер электромагнита – это чесать левой рукой правое ухо, - ответил довольный профессор, - в этом и состоит моё открытие. Я изменил принцип электромагнита, а точнее, я создал правильный электромагнит. Все электромагниты, которыми пользовалось человечество сотню лет, были сделаны как бы шиворот навыворот. А правильное расположение сердечника относительно обмотки даёт неисчерпаемый источник энергии любой величины.

- Интересно, - чуть не зевнул я, - и каковы практические результаты?

- Они в этом ящике, - торжественно произнес профессор, указав рукой на письменный стол.

- Хм, - оживился я, - там тот самый электромагнит?

- Сначала я отвечу на твой первый вопрос: откуда я знаю, что в параллельных мирах живут все те же люди, что и в нашем, и что родились они в одни и те же дни.

- Интересно, и почему?

- Потому что я сам это видел…

Вот тут я очень пристально вгляделся в лицо моего друга. Я надеялся уловить в нем признаки помешательства, которые иногда хорошо маскируются под маской чудаковатости у некоторых особо эмоциональных личностей. Но глаза профессора были ясные, взгляд осмысленный и глубокий.

- Роберт, - обратился он ко мне чуть более серьезно, - я пригласил для этой беседы именно тебя. Ты – психиатр, а потому только ты сможешь поверить мне, потому что понимаешь, что я не сумасшедший. Ты сможешь объяснить всё, что в скором времени увидишь, с рациональной точки зрения, не списывая увиденное на сон или галлюцинацию. Ты-то умеешь отличать реальность от бреда.

- Несомненно, - насторожился я.

- С помощью созданного мною устройства я за этот месяц побывал в двух параллельных мирах.

- Да?... – переспросил я, и тревога за разум моего друга многократно усилилась.

- Я знал, что потребуются доказательства, поэтому прихватил оттуда кое-что…

Я забыл про званный обед. Профессор точно сошел с ума! Такой случай будет прекрасной темой для докторской диссертации. А это стоит любого обеда.

Профессор тем временем открыл верхний ящик письменного стола и извлек оттуда цилиндрический предмет, похожий на небольшой фонарик. Из чего был сделан предмет, сказать было трудно, цвет его был неоднородный, серебристый, плавно переходящий в бледно-фиолетовый. Профессор сдвинул в сторону одну из его секций, направил на стену и нажал большим пальцем на небольшое углубление. Тотчас из предмета вылетел тонкий оранжевый луч, ударил в стену и исчез. Через образовавшуюся дыру и дымящиеся обои я увидел улицу. Луч прожег пятьдесят сантиметров газобетона за долю секунды.

- Надеюсь, у тебя не осталось сомнений? – мрачно спросил профессор.

Я прекрасно знал, что современные лазерные приборы – это либо безвредные указки, либо огромные установки, режущие тонкий металл за более длительное время, нежели продемонстрированное мне устройство. Лазерное оружие подобной мощности, что было в руках у моего ученого друга, сегодня можно было увидеть только в кино.

- Что это? – еле слышно спросил я.

- Там, где я это взял, боевые лазеры существуют уже двести лет, - спокойно ответил профессор.

Тут мне показалось, что это не профессор, а я потихоньку лишаюсь рассудка.

- Я не понимаю, ты действительно…

- Я скажу тебе больше, - так же спокойно ответил профессор, - через несколько минут мы с тобой отправимся в подобное путешествие. И ты сам всё увидишь.

Даже не знаю, что я почувствовал в тот момент. Наверное, недоверие и надежду, что увиденные мною чудеса получат какое-то более трезвое объяснение.

- Первое мое путешествие - продолжил профессор, - состоялось в параллельную реальность, порождённую недавними событиями: я переместился в мир, где переворот 1991 года в нашей стране не удался. Советский Союз сохранился, а инициатива в холодной войне была перехвачена нашими спецслужбами. О том, что я узнал за неделю пребывания в Советском Союзе 2032 года, можно написать не одну книгу, настолько он отличается от той реальности, в которой мы существуем сейчас. Я, кстати, в том мире живу по этому же адресу и тоже профессор физики. Правда, ты не поверишь, я отсидел четыре года и семейное положение у меня несколько…

Профессор замолчал и посмотрел в пол.

- Ну да ладно, сейчас не об этом. Второе моё путешествие состоялось в мир, где события разошлись, как мне удалось установить, примерно тысячу лет назад. Примерно, потому что с помощью разработанной мною технологи прицельно переместиться в какую-либо плоскость параллельного пространства невозможно. Еще только предстоит составить таблицу, в которой определённому количеству энергии, выделяемой моим электромагнитом, будет соответствовать перемещение в миры, разделившиеся в конкретную календарную дату. В продолжение моего второго путешествия я так и не успел понять, когда именно, в какой исторический момент, произошло разделение, породившее этот мир. Тамошние обитатели плохо знают историю, как, кстати, и нынешние граждане, поэтому добиться от них точного хода событий тысячелетней давности было трудно. Этот мир был одновременно и похож, и не похож на наш. Я с трудом мог понять традиции местных жителей. Но было и то, что совершенно не изменилось. Например, числа.

- Числа? – очнулся я от ступора.

- Да. Я сейчас живу в доме номер шесть, в двенадцатой квартире. В том мире я тоже обитаю в некоем строении (дома там имеют несколько другой вид, поэтому назову это строением), которое было шестым от края дороги и двенадцатым по счёту от центра Усадьбы. На территории Усадьбы жила большая семья. А я был в той семье…учителем.

- Невероятно, - покачал головой я, прикидывая диагноз, с которым намеревался сегодня же определить профессора к себе в клинику.

- Да, я жил в отдельной пристройке, в соседних располагались другие работники, причем одного из них я совершенно точно несколько раз встречал на нашей лестничной площадке в этом мире.

- То есть внешность людей не меняется? – переспросил я.

- Совершенно. Только выражение лица меняется. Иногда очень сильно, почти до неузнаваемости. Я как-то прогуливался по городу, который у них зовется Городня, и с помощью тахеометра, который захватил с собой в путешествие, определял координаты знакомых мне мест. В районе моего НИИ, в нашем мире это улица Донская, я встретил своего коллегу. Я с трудом узнал его. Он же не узнал меня вовсе. В этом мире он доцент, в том – Страж, вроде нашего милиционера. У него-то я и «одолжил», не совсем честным путем, этот лучемёт, как они его называют.

- Лучемёт? – переспросил я, - то есть язык в том мире русский?

- В общем, да, - ответил профессор, - только очень непривычный акцент. Так у нас говорят в некоторых северных деревнях, сначала ничего непонятно, потом привыкаешь. Есть, конечно, совсем непонятные слова. Но общий смысл вполне ясен.

Слушая профессора, я всё больше сомневался в правдивости его рассказа и пытался найти объяснение боевому лазеру с позиций современной науки. Одного я не мог понять: зачем профессор несёт эту околесицу? Но в глубине моего сознания таилось слабое сомнение: а вдруг всё это правда? И я не знал, искать ли мне мысленно подтверждение словам моего друга или решительно отвергать сказанное им.

- Сегодня же мы совершим более удивительное путешествие, - прервал мои мысли профессор.

Я насторожился.

- Я хочу проверить мощность моего магнита, хочу отправиться в самую дальнюю точку расхождения событий.

Я почувствовал, что дело пахнет чем-то небезопасным, в чём замешено высоковольтное электричество. Мне стало не по себе. Я еще раз решил проверить ученого на психическую вменяемость.

- Дорогой профессор, - произнес я как можно более мягко, - а зачем это надо? Какой практический смысл от подобных путешествий? Я понимаю – перемещение во времени. Можно изменить прошлое, чтобы улучшить будущее. А насколько я понял, события параллельных миров никак не влияют на наш мир. Тогда зачем их исследовать?

- Хороший вопрос, - ответил профессор, - я тоже задавал его себе. Кроме этого лазера я пока не увидел ничего перспективного в таких путешествиях. Но, во-первых, если научное открытие сделано, его надо всесторонне исследовать, тем более, что данная технология перемещения по координате Игрек, о которой я говорил, тесно связана с перемещениями и по координате Икс, и по координате Зет, а во-вторых, знания более развитых миров очень могут помочь в нашем мире. Где-то наверняка уже придумали и лекарство от рака, и двигатели для дальних межзвездных полётов.

- С этим трудно не согласиться, - также мягко сказал я. – Но зачем в этих путешествиях тебе понадобился я?

- Очень понадобился, - оживился профессор. – В одиночку подобные эксперименты проводить опасно. В последнем мире мне пришлось применить лучемёт, чтобы остаться в живых. Не зная местных обычаев, можно попасть в неприятную ситуацию. А ты, насколько я помню, занимался борьбой. И вообще, вдвоём как-то веселее…

Я снова не увидел признаков сумасшествия в речах «пациента», и во мне шевельнулась некоторая уверенность в правдивости его рассказа.

- И что нам нужно для такого путешествия? - спросил я.

- Я всё приготовил, - ответил профессор. – Главное, захватить с собой лучемёт. Я, правда, не знаю, насколько в нём хватит заряда и как он заряжается, но, думаю, больше одного раза нам не придётся им воспользоваться. Если что, лучше сбежим.

- Куда же мы отправимся? – заинтересовался я, до конца всё еще не веря в возможность такого путешествия.

- Мы отправимся в мир, рождённый событиями пяти тысячелетней давности! Такова расчетная мощность моего магнита.

- Это же третье тысячелетие до нашей эры! – воскликнул я.

- Это 2950 год – год так называемого всемирного потопа, - торжественно возвестил профессор. – Представляешь, каким может быть мир, где этого главного библейского события не было?

- Ну, во-первых, - не согласился я, - тот самый библейский потоп был в Месопотамии, а это далеко от нас. Не факт, что события на территории современной Сирии и Ирана повлияли на события в современной России. Но самое главное, очень сомнительно, что потопа могло не быть. Это победа в войне зависит от многих факторов, большей частью, подвластных человеку. А потоп ни от чего не зависит, а точнее его вызывают настолько глобальные процессы, что…

- Я тебя понимаю, - перебил профессор, - потоп, действительно, скорее всего, будет в любом историческом варианте. Но вот поведение людей во время потопа – многовариантно. Кто-то смог выжить, кто-то, наоборот, сгинул в пучине вод. Взять того же Ноя. Он же мог и не выплыть на своем замечательном ковчеге?

Мысль о ковчеге мне понравилась.

- Ну что ж, - согласился я, - эксперимент интересный.

- Отлично,- деловито потер ручки профессор, - тогда в путь?

Я неуверенно пожал плечами.

- Добро пожаловать в моё туристическое агентство! – подтолкнул меня профессор, и мы прошли в соседнюю комнату, из которой по лестнице спустились в пристроенный к дому гараж.

Гараж был оборудован по последнему слову науки. Я совершенно не разбираюсь в физике, но обилие приборов, проводов и компьютеров дали мне повод думать, что гараж моего друга не уступал по уровню техники лабораториям передовых НИИ.

В центре гаража стояло нечто, напоминающее душевую кабину. Только сверху и снизу этого чуда техники были намотаны массивные спирали из желтоватой проволоки.

- Вот мой аппарат, - сказал профессор и нажал на кнопку пульта. Дверь в кабину открылась. Я не без волнения вошел внутрь. Стенки кабины оказались зеркальными. Я слегка постучал по ее поверхности.

- Особый сплав, - сообщил профессор, войдя следом. – Уникальные свойства…

Кабина была довольно просторна для двоих. При желании там могло свободно уместиться еще два-три человека.

- И где же твой знаменитый электромагнит? – спросил я, оглядывая пространство кабины.

- Мы внутри него, - ответил профессор, - видел мотки проволоки сверху и снизу?

- Так это обмотка магнита?! – догадался я. - Действительно, странная конструкция.

- Итак, лучемёт со мной, навигационные приборы тоже, можно трогаться, похлопал по небольшому рюкзачку профессор.

- Постой, - схватил я его за рукав, - я всё еще не совсем понял тот принцип, по которому ты путешествуешь.

- Это просто, - перебил меня профессор, - мы перемещаемся по координате Игрек, а значит, все остальные координаты остаются без изменений. То есть в параллельном мире мы окажемся в то самое время и в той самой точке планеты, из которой стартовали. Но есть небольшое неудобство. Мы перемещаемся не по оси, а по плоскости, то есть во все стороны в пределах плоскости. А это значит, что мы попадем в мир, события которого разделились в заданный момент времени, но вот в какой именно вариант этого разделения мы попадем – это уже абсолютная случайность. То есть при желании второй раз попасть в этот же вариант параллельной реальности мы, скорее всего, не сможем. Иными словами, все наши путешествия одноразовые.

Я не понял, расстроил ли меня этот факт. В данный момент меня волновало другое.

- А если в новом мире то место, где мы сейчас находимся – оживленная трасса, не угодим ли мы прямиком под колеса какого-нибудь параллельного грузовика?

Профессор довольно улыбнулся.

- Ну как же я мог не предусмотреть такой важный момент! - сказал он с хитрой улыбкой. – Не переживай, всё продумано. Ну что, больше вопросов нет?

- Ну, если продумано, то нет, - неуверенно ответил я.

- Тогда в путь!

Профессор нажал несколько кнопок на пульте, и стенки кабины стали прозрачные. Гараж постепенно стал наполняться солнечным светом. Я посмотрел вверх и увидел, что крыша гаража раздвигается, обнажая синее осеннее небо. Профессор нажал еще пару кнопок, кабина слегка качнулась и вдруг… оторвалась от земли и медленно начала подниматься в воздух.

- Вот так и обеспечивается безопасность, - улыбнулся профессор, - перемещение осуществляется в километре над поверхностью земли. Так что ни на какой трассе мы оказаться не сможем. Мизерная вероятность – возникнуть на пути следования летательного аппарата, но я уверен, что ей можно пренебречь.

Мне стало спокойнее. Я смотрел свозь прозрачные стенки кабины на удаляющуюся землю с её домами, улицами и скудными лесными массивами. Когда Москва слилась с окружающим ландшафтом, кабина остановилась, слегка покачиваясь в воздухе. Профессор нажал на пульт, и стенки кабины стали зеркальными.

- Мы что-нибудь почувствуем? – успел спросить я, но остаток фразы потерялся за негромким гулом магнита.

Легкая вибрация продолжалась несколько секунд, потом на мгновение мне показалось, что я перестал ощущать свое тело, как будто оно растворилось в воздухе. Потом всё стихло.

- Приехали, - произнес профессор и набрал комбинацию на панели управления.

Тотчас стены кабины снова стали прозрачными. Я увидел, что мы висим точно на той высоте, на которую поднялись полминуты назад.

- Ну что ж, начнем снижение, - деловито произнес профессор, взяв в руки пульт.

Кабина медленно начала движение вниз.

Мы пытались разглядеть на поверхности земли хоть что-то, похожее на известные очертания родного города. Но чем ниже мы спускались, тем больше убеждались, что на территории Москвы нет ничего, кроме сплошного нескончаемого леса.

Профессор остановил кабину в пятистах метрах от земли (расстояние в числе прочих показателей – температуры воздуха, влажности, уровня радиации и других жизненно важных параметров – отображалось на электронной панели управления). Вдруг я с изумлением заметил, что зелёный лесной ковер под нами покрылся сеткой из густых красных линий. Спустя секунду я понял – это же лазерная карта современной Москвы.

- Удобно! - восхитился я.

- Да, очень помогает сориентироваться на местности.

- Но видны ли эти линии на земле?

- Нет, - покачал головой профессор, - их видим только мы, пока находимся в кабине. Но что толку, сдаётся мне, что под нами кроме леса ничего нет.

Мы спустились ниже. Теперь ясно было видно, что на месте дома, откуда мы стартовали, шумели зеленые кроны деревьев. Не было ни Арбата, ни Садового Кольца, ни Красной площади. Лишь Москва-река прорезала, извиваясь, бескрайний лес. Только она была заметно шире нашей, да и вся территория города была изрезана многочисленными речками.

- Поселения надо искать вдоль берега реки, - сообщил профессор, - если они, конечно, есть…

Мы начали спускаться в район Крымского моста, со стороны Остоженки. Подлетая ближе, мы разглядели нечто, отличное от деревьев. Вдоль берега тянулись грязно-желтые прямоугольники, пересеченные зелеными полосами. Вскоре стало понятно, что это участки голой земли с невысокими зелеными насаждениями.

- Предлагаю приземлиться на краю леса и понаблюдать, - произнес профессор.

Мы начали снижение, ориентируясь на здание института Сербского, где я имел счастье работать вот уже двадцать лет. Правда, в этом мире на его месте был густой лес.

Кабина с треском обрушилась на зелёные, несмотря на конец сентября, ветки и приземлилась на небольшой полянке.

Мы вышли из кабины и направились к выходу из леса.

- Не обнаружат ли местные жители наш аппарат? – с тревогой спросил я и обернулся.

Но кабины не было. Только что она стояла здесь, у дерева, а теперь ее и след простыл.

- Уникальные свойства… - радостно повторил профессор, довольный моей реакцией.

И тут, приглядевшись, я увидел стенки кабины, которые стали настолько прозрачные, что случайно их просто нельзя было заметить. Толстые спирали проволоки тоже каким-то странным образом стали еле различимы на фоне листвы.

- Интересный сплав, правда? – с некоторой издёвкой, намекая на мою абсолютную безграмотность в физике, весело спросил профессор.

Мы вышли на опушку леса. Перед нами раскинулась огромная деревня. На аккуратно обработанных участках земли копошились люди, меж ними бегали, виляя хвостами, собаки и мерно ступали лошади. Земля была засажена какими-то растениями, по краям участков росли невысокие деревца. Некоторые из обитателей деревни были одеты в серые свободные балахоны, другие в зеленоватые комбинезоны. Все строения, располагавшиеся на участках, представляли собой разного размера пирамиды высотой примерно от пяти до десяти метров. Сделаны они были, скорее всего, из дерева, а стены их сплошь укрывал зеленый плющ.

Мы завороженно наблюдали за этой мирной, полной гармонии, картиной, как вдруг наши мысли прервал донесшийся из-за наших спин звонкий женский голос.

Мы обернулись. Перед нами стояли мужчина и женщина. Мужчина был одет в серый подпоясанный веревкой балахон, похожий на тунику, а на женщине было удивительной красоты платье, сплетённое из веток с зелеными листьями. Но меня поразило не это. Женщина была мне знакома – передо мной стояла моя коллега из института Сербского, доктор медицинских наук, специалист по маньякам и половым извращенцам, Тихомирова Наталья Николаевна. Только сейчас она была значительно моложе, ее лицо было свежим и светлым. Она улыбалась, глядя на меня.

- Мирабодра, - произнесла женщина.

Затем она показала рукой на мою одежду и произнесла еще несколько слов. Ее голос был звонким и мягким. Я не пон ял ничего из сказанного, но готов был поклясться, что все слова были русские. Только буквы в них были как будто переставлены местами, от чего полностью менялось их звучание и, наверное, смысл. Несколько секунд я соображал, откуда здесь взялась Наталья Николаевна, но потом вспомнил, что в нашем мире она жила как раз в районе набережной. Неужели это ее двойник?! Но как она свежа… Как будто прошла курс какой-то волшебной омолаживающей терапии. А ведь по теории профессора ей сейчас те же 42 года, что и «оригиналу».

Мы стояли друг напротив друга, пытаясь понять, что же мы видим. Женщина опять произнесла фразу на загадочном русском. На это раз не выдержал мой друг.

- Мы из будущего, - почему-то произнес он и показал пальцем в небо.

Женщина и мужчина наморщили лоб, пытаясь понять эти слова. Видимо, наш язык тоже показался им знакомым.

- Шиветоподи до вереди, - произнесла женщина и с улыбкой поманила нас рукой.

Мы не без волнения последовали за нашими новыми знакомыми по широкой, укрытой зеленым травяным ковром дороге в направлении деревни. Нас согревало ласковое солнце бабьего лета и пьянил запах сена, земли и реки. Всё было так спокойно и умиротворённо…

Вокруг постепенно стали собираться люди. Это были загорелые и очень красивые мужчины и женщины. Одеты они были, как я уже говорил, либо в серые балахоны, либо в плетеные из веток и листьев платья и комбинезоны. Волосы их были длинные и светлые. У некоторых женщин и мужчин они были заплетены в косы. Все улыбались и смотрели по-доброму. Среди взрослых мелькали дети разного возраста. Те, которые поменьше, трогали нас за одежду, а профессора еще и за небольшой рюкзачок, висевший за спиной.

Когда вокруг нас собралось человек тридцать, женщина что-то сказала им, сдержанно жестикулируя. Тогда из толпы кто-то крикнул:

- Сочешна!

Все обернулись. На крик из небольшой пирамиды вышла женщина. Это была единственная пожилая женщина из всех собравшихся вокруг нас. Но ее старость была так прекрасна и свежа, что не все молодые в нашем мире могли похвастаться такой ровной кожей и живым взглядом.

Женщина подошла и с интересом посмотрела на наши лица. И тут я почувствовал, что в мою голову будто кто-то запустил руку и перебирает пальцами мозг, словно страницы книги.

Сочешна о чем-то спросила меня. Я опять не понял ни слова, но твёрдо знал, что она спросила про то, откуда мы. Я словно почувствовал вопрос. Только я начал строить в голове план ответа, как Сочешна повернулась к жителям деревни и стала что-то рассказывать. Мы с профессором переглянулись и поняли, что она уже прочла ответ в наших мыслях.

Когда она замолчала, все с еще большим интересом посмотрели на нас. Женщина, похожая на Наталья Николаевну, поманила нас рукой, и мы пошли за ней. Мы проходили мимо удивительных деревьев и необычных растений. Я, как известно, огородник со стажем и даже написал пару статей о прививке плодовых деревьев на почку в весенний период, но разглядывая местную растительность, я не мог идентифицировать больше половины видов деревьев и кустарников. С уверенностью из культурных растений я мог назвать только яблони, вишни, сливы, горох, топинамбур и репу. А вот из так называемых сорняков особое место занимала крапива. Она росла в изобилии, но очень ровными рядами, поэтому создавалось впечатление, что за ней прилежно ухаживали. Ее стебли были толстые, а листья ярко зеленые и сочные.

Мы прошли мимо поля, усеянного каким-то злаком. Но вот каким – осталось для меня загадкой. Позже мы с профессором познакомимся с его удивительными свойствами, а пока нам оставалось только поражаться, как же местная природа отличалась от нашей.

Окруженные восторженными жителями, которые смотрели на нас, как на самых дорогих и желанных гостей, мы дошли до большой пирамиды, увитой плющом. По дороге нам удалось разглядеть эти необычные строения. Основания местных пирамид, в отличие от привычных нам, Египетских, были трёхгранные. В каждой их стенке было по одному большому окну и одному маленькому у самой вершины. Дверь была только с одной стороны на уровне земли. И окна, и двери у всех пирамид были открыты.

Когда мы вместе с Натальей Николаевной, буду для простоты изложения так называть женщину, похожую на мою коллегу, вошли внутрь одной из пирамид, то увидели, что она не разделена на комнаты. Стены ее были сложены из толстых стволов деревьев, пол застелен покровом из веток и листьев, похожим на тот, из которых была соткана одежда некоторых жителей деревни. Покров был необычайно мягкий и источал умопомрачительный успокаивающий аромат. Нас удивило то, что на стволах, из которых были сложены стены, росли ветки с зелеными листьями. От этого стены изнутри были такими же зелеными, как и снаружи.

Вместе с нами в пирамиду вошло человек двадцать, остальные остались на улице и смотрели на нас через окна. Причем не только через те, что были расположены низко, но и что были у самой вершины. Вероятно, люди влезли на пирамиду по увивающему ее плющу.

Наталья Николаевна потянула за какую-то веточку. От верха стены отделился прямоугольник и опустился перед нами. Этот прямоугольник оказалась большим столом.

- Невероятно эргономичное решение, - в восхищении покачал головой профессор, - обязательно сделаю так у себя на даче.

Как мы впоследствии узнали, вся мебель, то есть столы и кровати, в пирамидах для удобства поднимались на веревках вверх и прислонялись к стенам, а при необходимости опускались и свисали с потолка.

Не знаю, как мой спутник, а лично я был довольно голоден, пропустив званный обед. Ясновидящая Сочешна, которая вошла в пирамиду вместе со всеми, как бы прочла мои мысли и пригласила жестом сесть за стол. Стол опустился на такую высоту, что расположившись на земле и поджав под себя ноги, мы оказались в привычном для нас положении относительно его поверхности. Нам принесли какой-то прозрачный напиток в стаканах из плотно сотканных и, вероятно, чем-то склеенных между собой листьев и продукт круглой формы, похожий на пшеничный хлеб. Ясновидящая отломила кусок этого хлеба и протянула мне. Его запах меня удивил. Он пах одновременно и хлебом, и жареным на костре мясом. Вкус удивил не меньше, ибо был таким же, как запах – смесью хлеба и мяса. Я с наслаждением съел предложенный мне кусок. Тотчас волчий голод, терзавший меня последний час, исчез, сменившись такой сытостью, будто я слопал комплексный обед из четырех блюд в нашей институтской столовой. Судя по довольному мычанию слева от меня, профессор тоже был приятно удивлен свойствами волшебного продукта. Я предположил, что этот чудо-хлеб был изготовлен из того самого неизвестного нашей цивилизации злака, мимо которого мы проходили, минуя поле.

Как только я проглотил последнюю крошку, ясновидящая протянула мне стакан с жидкостью. И вот тут моему удивлению не было предела. В стакане оказалась обыкновенная вода. Но когда я сделал глоток, мой организм наполнился такой силой, что я мог, как мне показалось, с корнем выкорчевывать деревья и метать их до самого неба. Это была самая настоящая «живая вода», о которой писали в наших сказках и которую, пролежав на печи тридцать три года, выпил из рук волхвов Илья Муромец.

Только здесь, в этом мире, вся вода была «живой». Как мы потом узнали, ее набирали прямо из Москвы-реки. Кстати, на местном русском языке эта река звалась Рыська и означала, собственно, общее название для всех рек. Отдельного имени у этой реки, как и других рек, не было.

После удивительного обеда местные жители во главе с Ясновидящей устроили нам что-то вроде экскурсии по своей деревне. Ясновидящая взяла на себя роль переводчика. Всё, что она говорила, было нам непонятно с точки зрения языка, но смысл с помощью ее сверхспособностей легко долетал до нашего восприятия. Поэтому я имею сейчас возможность рассказать, как был устроен этот мир, ответвившийся от нашего на рубеже 2950 года до нашей эры.

Ясновидящая поведала нам, что по всем берегам ближайших рек располагались поселения. А вот названий у поселений не было. И это не единственная странность, с которой нам пришлось столкнуться. Люди во всех поселениях жили одинаково: работали на земле и питались её плодами. Животной пищи они не употребляли и к животным относились, как к равным. Мы это поняли чуть позже, когда с удивлением заметили, что люди и животные, общаясь, прекрасно понимали друг друга.

Старшими в их обществе были женщины, хотя старосты или кого-то, кому все подчиняются, у них не было, все были равны. Как мы потом поняли, узнав еще кое-что об этом народе, в построении общества на основе порядка и подчинения у них просто не было необходимости.

При попытке узнать, чем же наша история отличается от их и как повлиял на нее библейский потоп, мы с изумлением узнали, что они не только совершенно не знают истории, но даже не понимают, что мы подразумеваем под этим словом. Они также не знают понятий война и оружие. Это абсолютно мирное общество, живущее в гармонии с собой и с окружающей природой.

Но более всего нас поразил их возраст. Самой старшей из них – Ясновидящей – было восемьсот девяносто лет… Их организмы по какой-то странной причине (о которой мы узнали позже) не были подвержены ни старению, ни болезням. Они спокойно могли прожить более тысячи лет. Но смерть была им знакома, хотя не воспринималась как что-то негативное. Когда кто-то из них, прожив целую вечность, уставал от жизни, он расставался с ней добровольно. Это был целый ритуал, который проводился как большой праздник. Виновник торжества выпивал отвар из растения, именуемого Векабор, и в райском блаженстве покидал этот мир. Тело его сжигалось, а в пепел высаживалось плодовое дерево под названием Шиня. Этих деревьев по всей деревне росло великое множество. Плоды Шини считались дарами умершего, который таким образом общался с односельчанами. Причем, что удивительно, вкус плодов с каждого такого дерева отличался от других аналогичных плодов с других Шинь.

Слушая рассказ об этом удивительном мире, я невольно вспоминал свидетельства наших древних историков о загадочных гиперборейцах, которые доживали до тысячи лет, а когда пресыщались жизнью, задавали пир и бросались со скалы в море. Не этот ли народ сейчас расселился по всей территории России, а может и всей Земли? Я был в восторге от того, что узнал о жителях этого мира, а вот мой товарищ был явно недоволен.

- Мне интересно, - шептал он мне на ухо при каждом удобном случае, - это только в России такая дикость или весь мир живёт в первобытном состоянии, не зная ни наук, ни технологий? Это надо обязательно проверить!

Когда стало смеркаться, нас подвели к берегу реки. Почти у самой воды мы увидели огромную пирамиду, которая была даже немного больше той, где мы принимали пищу. Это была единственная пирамида во всей деревне, из которой шел дым. Когда мы вошли, то ощутили невероятную жару. Мы увидели, что всё пространство пирамиды было заполнено абсолютно голыми людьми. В центре стояла каменная конструкция, внутри которой горел огонь. Конструкцию окружали деревянные кадушки, в которых плескалась вода. Это пирамида оказалась баней. Вся деревня мылась в ней перед сном после трудового дня.

К нам тотчас подошли две молодые улыбающиеся девушки и жестами показали, чтобы мы разделись. Мы не без стеснения сняли одежду. Девушки взяли нас за руки и повели к каменной печи, от которой шел мягкий и ароматный жар. Девушки набирали из кадушек горячую воду деревянными черпачками, лили на нас и растирали руками, в которых были зажаты пучки каких-то благоухающих трав. Это было очень волнительно, но аромат пара, трав и полумрак цвета заходящего солнца, лучи которого проникали в пирамиду через окошки на ее вершине, умиротворяли и успокаивали.

Когда мы вышли из бани, наша знакомая Наталья Николаевна поднесла нам одежду – два серых балахона и два зеленых комбинезона. Мы поняли, что мы можем выбрать, что нам больше по вкусу. Профессор выбрал балахон, я же с удовольствием начал облачаться в комбинезон из веток и листьев. Это оказалось не так-то просто, и Наталья Николаевна с улыбкой помогала мне.

Еще ни одна ткань не была мне так приятна и комфорта, как это растительное облачение. Комбинезон был мягкий, в нем не было ни жарко, ни холодно, кожа дышала, как будто на ней вовсе не было одежды.

Наталья Николаевна поманила нас за собой, и вскоре мы оказались у ее домашней пирамиды. Мы поняли, что в эту ночь мы ее гости. Обстановка в пирамиде была такая же, как и в других жилых пирамидах. В одном из углов стояла каменная печь, которая топилась только зимой, с потолка свисали деревянные настилы-кровати. А вот потолок у пирамиды был плоский, то есть жилые пирамиды были двухэтажные. Судя по двум парам любопытных глаз, изучающих нас в небольшое потолочное отверстие, на вторых этажах пирамид была детская комната. Кстати, лестниц на такую верхотуру не было – дети взбирались в своё жилище по веткам на стенах, что, несомненно, было полезно для их физического развития.

В пирамиде, несмотря на прохладный вечер, было тепло. Наталья Николаевна предложила нам снять одежду и уложила на самые широкие настилы. Было уже совсем темно. Мой настил плавно покачивался. Я попытался подумать о планах на завтра, но под воздействием качки мгновенно заснул, как убитый.

Разбудили меня солнечные лучи, заполняющие всё пространство пирамиды через открытую дверь и окошко. Я аккуратно приподнялся на своем качающемся ложе и увидел, что вокруг меня суетятся люди, расставляя на большом столе фрукты. Я очень неловко почувствовал себя голым среди одетых и поэтому быстро начал натягивать на себя свой зеленый комбинезон. Одна из девушек, видимо, родственница Натальи Николаевны, с улыбкой подошла и помогла мне.

В пирамиду ворвался профессор. Он был взволновал.

- Долго спишь! – громко сказал он.

Я посмотрел на часы – было около шести утра. Я удивился. Я – сова, и встать раньше десяти для меня всегда было проблемой. Сейчас же я был абсолютно свеж и бодр, как будто на часах был полдень.

Профессор подозвал меня к себе. Когда я подошел, он украдкой распахнул свой балахон, обнажив живот.

- Ты видишь это?

Я разглядел на его теле какую-то еле заметную неровность.

- Мне два месяца назад удалили аппендицит, - горячо прошептал профессор, - еще вчера здесь был здоровенный рубец!

- Может, дело в тех травах, которыми нас вчера тёрли в бане? – предположил я.

Наша беседа была прервана Натальей Николаевной, которая пригласила нас к столу. На завтрак были фрукты. Половину из них мы с профессором видели впервые. Да и знакомые нам яблоки имели совсем другой вкус – более насыщенный и сладкий.

Я взял в руки яблоко и громко сказал, обращаясь к хозяевам дома:

- Яблоко!

Все заулыбались, а Наталья Николаевна, указав на яблоко, произнесла:

- Бялка.

Так мы с профессором узнали, что сливы на местном русском зовутся Вислы, а топинамбур, который был приготовлен каким-то необычным способом и был божественно вкусным – Гуршак (видимо от слова Груша).

На столе в небольшой деревянной миске лежал еще один вид фруктов. Это были золотистые продолговатые бочонки размером со средний огурец. Когда Наталья Николаевна протянула профессору один из них, предлагая назвать, он задумчиво пожал плечами. Это вызвало восторг у всех сидящих за столом, особенно у детей, а Наталья Николаевна торжественно объявила его название.

- Пянжа!

На вкус пянжа была похожа на очень спелое манго с привкусом киви и редиски. Она немного жгла язык и приятно хрустела на зубах. Профессор с восторгом поднял большой палец вверх. Все с интересом посмотрели на этот жест.

- Ты здесь поаккуратнее с жестами, - шепнул я, - кто знает, что это у них означает.

Как потом выяснилось, этот жест ничего не обозначал, поэтому местные жители им так заинтересовались.

Завтрак был запит «живой водой». Потягивая из зеленого стакана вкуснейшую жидкость, я заметил, что из всех окон на нас были направлены любопытные взгляды. Вокруг нашей пирамиды снова столпился народ, в основном, дети.

Мы вышли на воздух. К нам подошла Ясновидящая и повела на свой участок. Она видимо, почувствовала наше желание больше узнать о местном образе жизни, а может, считала с эфира, что я спец в садово-огородных делах, и решила пообщаться со мной на профессиональном уровне.

На участке Ясновидящей, как, собственно, и на других участках, шла уборка урожая. Мужчины в высоких плетеных сапогах, заходящих далеко на бедра, стояли на коленях и выковыривали из земли какие-то плоды. Сначала я подумал, что они собирают картофель, но приглядевшись, понял, что и это растение с ярко красными клубнями было мне незнакомо.

Жизнь в деревне шла своим размеренным ходом. Толпа народа вокруг нас вскоре исчезла, и мы с профессором остались, наконец, одни.

- У меня два вопроса, - глядя вдаль, произнес он, - что произошло с моим рубцом и не пора ли нам домой?

- Не узнав, что это за волшебные травы, которые исцеляют и заживляют раны?! – удивился я.

- Да, ты прав, - согласился учёный. – Может, это те самые знания, ради которых мы и посетили этот мир. – А потом добавил после небольшой паузы, - Всё-таки моё изобретение не так уж и бесполезно!

У меня же как у опытного огородника зрел еще один вопрос. С ним я и обратился к Ясновидящей.

- Как вам удаётся сохранить урожай в зимний период? – спросил я, надеясь получить какой-нибудь уникальный рецепт засолки или маринада.

Ясновидящая кивнула и повела нас за собой. Мы подошли к небольшой пирамидке, которая располагалась рядом с жилой пирамидой. Ясновидящая отодвинула дверь (двери в этом мире не имели петель, а просто отодвигались в сторону), и мы вошли внутрь. Вся пирамида была заставлена аккуратными рядами овощей, фруктов, трав, кругами хлеба и еще какими-то неизвестными нам продуктами. Это очень напоминало небольшой продовольственный рынок. Я сразу вспомнил, что на каждом участке рядом с большой жилой пирамидой располагалось по несколько малых. Оказывается, это были хозяйственные постройки. Как мы узнали позже, не во всех из них хранились продукты. Отдельные пирамиды были для лошадей.

- Но как вам удаётся сохранить продукты на всю зиму, чтобы они не испортились? – не унимался я, всё еще надеясь на рецепт.

Ясновидящая улыбнулась и сложила ладони пирамидкой.

Тут вмешался беспардонный профессор.

- Вы лучше скажите, как такое возможно? – он задрал балахон, - вчера здесь был рубец от операции, а утром он исчез!

Ясновидящая опять изобразила руками пирамиду.

Мы с профессором переглянулись.

- Не может быть! – выдохнул он. – Я читал об уникальных свойствах пирамид… Но это были примитивные статейки в интернете, я не воспринимал этот бред всерьез…

- Твой рассказ о параллельных пространствах тоже был похож на бред, - съязвил я, - а видишь, как всё обернулось.

Я сразу предположил, что необыкновенные свойства этих пирамид наверняка зависят от их пропорций.

«Их обязательно надо измерить», - решил я.

Когда мы вышли из овощехранилища, я встал в угол жилой пирамиды и шагами начал отмерять расстояние до другого угла. Ясновидящая, гордая тем, что ее мир оказался «умнее» нашего, с улыбкой наблюдала за моими действиями.

Отсчитав шаги по всему периметру, я посмотрел на вершину пирамиды, соображая, как бы измерить расстояние до пика. Ясновидящая увидела моё намерение и подошла ближе. Она сделала широкий шаг и показала на основание пирамиды и на её грани. Потом она показала рукой на пирамиду, жестом как бы повернула ее в воздухе и указала пальцем на солнце. Я понял, что грани пирамиды равны её основанию и пропорциональны длине шага, а её расположение каким-то образом связано с движением Солнца по небу. Прикинув, откуда Солнце восходит, я сделал интересный вывод: та плоскость пирамиды, в которой была дверь и одно из окон, находится чётко на востоке. Видимо для того, чтобы первые солнечные лучи как бы входили в дверь, начиная новый день.

До обеда мы с профессором занимались только тем, что осматривали пирамиды снаружи и сверяли их положение относительно друг друга. Мы обнаружили еще одну закономерность, подтверждающую мою первую догадку. Все пирамиды были расположены так, что ни одна не перегораживала другой восходящее солнце. Из-за ориентации строго на восток пирамиды были расположены не параллельно реке, а немного наискосок.

Осматривая пирамиды, мы сделали еще одно открытие. То, что мы раньше приняли за плющ, увивающий наружные стены пирамид, оказался вовсе не плющом, а ветками с живыми листьями. Профессор, приглядевшись более внимательно, аж вскрикнул от неожиданности.

- Посмотри, Роберт, эти деревья пустили корни!

И действительно, все пирамиды корнями вросли в землю. Деревья, которые, несомненно, были срублены и принесены из леса, ожили, пустили корни и покрылись листьями. Мы объяснили это чудо волшебными свойствами пирамид. Теперь мы поняли, почему этот народ живет так долго и не умирает естественным образом. Пирамиды не дают состариться, предохраняют от болезней и даже исцеляют механические повреждения тела.

После сытного обеда, состоявшего из фруктов и мясного хлеба, так назвал профессор этот удивительный продукт, мы решили немного прогуляться по берегу реки. Лично мне было интересно подробнее познакомиться с местной флорой.

По дороге к реке мы заметили некоторое оживление среди местных, и оно явно не было связано с нами. У одной из пирамид готовилось какое-то блюдо. Мы подошли ближе и увидели огромный камень, отшлифованный изнутри так, что получалось углубление. В этом камне-котле кипела вода, а в ней плавали светло-серые грибы небольшого размера. Рядом с котлом на плетёных циновках сидели Наталья Николаевна и ее муж и мыли очередную порцию грибов в деревянных кадушках. Увидев нас, Наталья Николаевна загадочно улыбалась. Мне понравилась эта улыбка. Она предвещала очередное незнакомое и очень вкусное грибное блюдо на ужин. В приподнятом настроении мы продолжили путь.

Выйдя на берег, мы увидели нечто странное. Десятки маленьких лодочек, в которых сидело по три-четыре человека, переправлялись с того берега на наш.

- Вот тебе и нет войн, - испугался профессор, - это похоже на битву «деревня на деревню».

Мы поспешили обратно, чтобы предупредить своих об опасности. По дороге мы встретили большую толпу местных жителей. Но они не были похожи на бойцов, скорее наоборот. Из толпы вышла Ясновидящая. Из ее объяснений мы поняли, что нам неслыханно повезло. Нам выпало счастье сегодня вечером побывать на свадьбе. Местная девушка выходила замуж за парня из соседней деревни.

Ясновидящая также сообщила, что свадьба эта особенная, и наше появление местные жители связывают ни с чем иным, как с особым знаком, благословляющим союз жениха и невесты, поэтому мы на этой свадьбе – самые почетные гости.

Жители с того берега были встречены веселыми улыбками и объятиями. Было заметно, что некоторые из них являются родственниками жителей этого берега.

До шести вечера лодочки продолжали пребывать, кругом царила праздничная суета. На нас показывали пальцами, разъясняя гостям, кто мы такие и как важно наше присутствие для предстоящего мероприятия. Нам несколько льстило такое внимание.

Начинало смеркаться. Вдали громко прозвучала какая-то фраза, и люди неторопливо стали выстраиваться в две шеренги по обеим сторонам большой дороги, идущей от реки в деревню. Гости встали в одну шеренгу, а местные напротив них в другую. И в той, и в другой шеренге было человек по сто, а может и больше. Нас поставили в центр местной шеренги. Рядом с нами стояла Наталья Николаевна, выполняя роль переводчицы, так как Ясновидящая руководила процессом. Как только шеренги выровнялись, все стоявшие в них тихо запели. Песнопение было очень похоже на привычные нам русские народные напевы, только смысл слов был непонятен.

Со стороны реки показался жених в сопровождении родителей. Он шел по дороге между шеренгами навстречу своей невесте, которая шла по той же дороге в сопровождении своих родителей, но со стороны деревни. В середине дороги они встретились. По традиции жених должен был остаться в доме невесты, поэтому после торжественной речи родителей, одни из которых отдавали, а другие принимали детей в свою семью, и напутственных слов Ясновидящей, жених с невестой встали в нашу шеренгу между мной и профессором. Родители невесты встали по обеим сторонам от нас, родители жениха расположились напротив в шеренге гостей.

Тут мы стали свидетелями удивительного ритуала. У каждого из нескольких сотен человек в руках оказалось по небольшому шарику розового цвета размером с маленькое яблоко. Так выглядели плоды того самого дерева Шини, символизирующего умерших родственников. Под звуки ритуальной песни шеренги сблизились, и каждый гость обменялся с местным, стоящим напротив него, плодом Шини. Далее, шеренги вернулись на свои места, песня прекратилась, и все принялись вкушать плоды Шини, оставляя на ладони лишь маленькие косточки размером чуть больше вишневых.

Когда плоды были съедены, песня продолжилась, и произошло нечто удивительное и прекрасное. Все стали неторопливо подходить к жениху с невестой и отдавать им в руки косточки от своих Шинь. В ладонях молодых быстро выросли розовые горки. Как только все косточки были переданы, родители увели молодых к пирамиде, где жила невеста. Мы вопросительно посмотрели на Наталью Николаевну, пытаясь понять смысл ритуала. Она нежно улыбнулась и показала на свою грудь. И тут мы увидели на ней розовое ожерелье и тех самых косточек. Оказывается, косточки, символизировали сердца умерших родственников. Это ожерелье было своего рода обручальным кольцом из сердец умерших жителей деревни, которые семейные пары носили на себе. Так выражалось единение поколений и считалось, что умершие родственники незримо присутствуют у самого сердца.

Пока мы восхищались красотой обычая, мы не заметили, как Наталья Николаевна и еще некоторые женщины исчезли. Всё это время ритуальная песня продолжалась, и мы даже стали подпевать, повторяя незнакомые слова. И вот в наступивших сумерках появились женщины, которые несли в руках мисочки с ароматным содержимым. Когда одна из мисочек оказалась у меня, я увидел что это и есть та самая грибная похлёбка. Она представляла собой мутноватую субстанцию, в которой одиноко плавал неизвестный мне гриб.

Когда все мисочки были розданы, песня прекратилась. Мы с профессором, по примеру остальных, выпили сладковатое содержимое и закусили хрустящим грибом. Было вкусно, но я от этого блюда ожидал чего-то большего. Я был слегка разочарован. Но не надолго.

Положив мисочки на землю, все взялись за руки и образовали круг. Мы оказались в хороводе, который начал медленно двигаться по часовой стрелке. Когда круг сделал ровно один оборот, я всё понял. Это была не похлёбка.

Земля покачнулась под моими ногами, и я вдруг ощутил такую благость, какую не испытывал никогда в жизни. Я стал безмерно любить всех людей вокруг, и был уверен, что и они все любят меня. Все казались мне прекрасными, лучшими друзьями, одной любящей меня семьёй. Тем временем круг начал сужаться, и люди уже не держались за руки, а обнимали друг друга за талию. Когда же круг стал слишком тесным, он разделился надвое: часть людей пошла через его середину, и теперь каждый касался каждого в круговороте танца. Если можно было бы посмотреть сверху, то фигура напоминала бы восьмёрку, внутри которой вращались спирали маленьких хороводов.

По мере вращения чувства мои усиливались. Хоровод постепенно разбивался на более мелкие кружки, хаотично двигающиеся относительно других хороводов. Неожиданно я оказался в паре с одной девушкой. Она показалась мне прекрасной, и я твердо знал, что и она влюблена в меня.

- Роберт, - представился я ей.

- Ясьня, - назвала она себя, и мы, взявшись за руки, пошли к одной из гигантских пирамид, стоящих около реки. Мы двигались в потоке людей – теперь все направлялись к подобным пирамидам.

Наша пирамида, как вероятно и другие, была полна влюблённых друг в друга пар, которые в тесноте продолжали вращаться в медленном танце. Все тихо напевали какую-то красивую песню. Я обнимал свою подругу, глядя ей в глаза, а она шептала мне на ухо слова песни. Вдруг я почувствовал, что кроме Ясьни меня касаются еще несколько рук. Я посмотрел вокруг и увидел, что перемещение людей по пирамиде стало хаотичным, все ласкали всех и многие из танцующих были уже без одежды. Мою спутницу также ласкали несколько танцующих рядом мужчин, а она в ответ ласкала их. В ту же секунду чьи-то нежные женские руки принялись снимать с меня комбинезон. Я на мгновение потерял из вида мою подругу, но она вскоре возникла передо мной, раздетая, и вместе с другими девушками принялась ласкать меня.

В следующие несколько часов происходило то, что в нашем мире называлось свальным грехом. Перед моим затуманенным от любовного безумия взором мелькали прекрасные женские лица, которые любили меня, а я любил их. Однако когда рядом со мной оказывалась Ясьня, ураган моих чувств усиливался, и между нами возникала особая духовная связь.

Проснулся я на мягком зеленом полу среди голых плотно прижатых друг к другу тел. Моя подруга спала у меня груди. Люди медленно «оживали» ото сна и неторопливо поднимались с зелёного ложа. Многие парами выходили из пирамиды. У всех на лицах были счастливые улыбки. Моя подруга тоже улыбалась мне, а я испытывал к ней ровно те же чувства, что и вчера вечером, хотя действие грибного дурмана уже кончилось.

Мы вышли на улицу и голые, среди десятков других голых людей, пошли по деревне. Наша одежда, как и одежда всех остальных жителей деревни, осталась в пирамидах. В последствии она сжигалась на большом костре под радостное пение. Расставание с ней символизировало, как потом я понял, обновление как физическое, так и духовное.

Моя избранница привела меня в свою пирамиду. Ее родственники с интересом посмотрели на меня. Ясьня подошла к большому столу, свисающему с потолка, взяла с него зеленый комбинезон и протянула мне. Потом она помогла мне правильно надеть его и оделась сама в такое же зеленое облачение.

Затем она взяла с деревянной тарелочки два зеленоватых орешка. Сорт их был мне неизвестен. Один орешек она оставила у себя, а один протянула мне. При этом ее родственники подошли ближе и внимательно посмотрели на нас.

Моя подруга разломила свой орешек и положила в рот. Я сделал то же самое. Орех оказался чуть сладковатым, хотя немного и горчил. «Видимо, на завтрак здесь не только фрукты», - подумал я тогда.

Как только я разжевал орех, родственники девушки радостно обняли меня. Затем Ясьня зажала скорлупки ореха у себя в руке и предложила мне сделать то же самое. Мы вышли из пирамиды и пошли по направлению к пирамиде Ясновидящей.

По дороге ко мне подбежал взволнованный профессор.

- Всё утро тебя ищу! – он схватил меня под локоть и отвел в сторону. – Ты съел орех?

- Да, - насторожился я.

Профессор вознёс глаза к небу.

- Плохо дело…

- Разве он ядовит? Но девушка тоже его съела…

- Ты знаешь, почему эта свадьба была особенной? – перебил меня мой друг.

- Нет, мне так никто и не объяснил.

- Люди здесь не умирают по тысяче лет. Чтобы не было перенаселения, рождаемость строго контролируется. Один умерший – один рождённый. Пара, которой разрешают родить, выбирается с помощью специального ритуала. Многие столетиями ждут своей очереди.

- Вот она, обратная сторона бессмертия, - с грустью заметил я.

- Неделю назад умер один из местных жителей, - продолжил профессор. - Если смерть совпадает с чьей-либо свадьбой, то зачатие разрешается без обряда. Так что вчерашней паре повезло. Такое совпадение случается раз в сто лет. Кстати, наше с тобой появление и связали с этим совпадением.

- Интересно… А при чем тут орех?

- А ты думаешь, как они регулируют рождаемость? Они жрут эти самые орехи! …. Один слопал – и на всю неделю бесплоден.

Я не знал, жалеть ли мне местных обитателей или радоваться за них. С одной стороны это очень удобно, но с другой, такой поход к проблеме перенаселения похож на добровольную кастрацию.

- Но ведь через неделю способность зачать возвращается? – уточнил я.

- Да. Перед зачатием они прекращают их трескать.

- Тогда в чем проблема? Что плохого в том, что я съел этот орех?

Профессор с сожалением похлопал меня по плечу.

- Если девушка предлагает парню орех бесплодия, она тем самым предлагает ему отношения. И если парень соглашается, они официально становятся парой. Это что-то вроде помолвки. Сейчас твоя подруга ведет тебя к Ясновидящей.Ясновидящая, просматривает будущее и либо одобряет союз, либо советует подумать над другим вариантом. Но суть в том, что вчерашний обряд с грибками позволяет безошибочно выбрать подходящую для себя пару. Сознание расслабляется, энергетические потоки куда-то там залетают, и в хаотичном движении идеально подходящие друг другу люди встречаются, как бы притягиваются магнитом.

Теперь мне стало ясно, почему мне так понравилась Ясьня. Я до сих пор чувствовал необычайное единение с ней, как будто она действительно моя вторая половинка.

- Но откуда ты всё это знаешь? – с удивлением спросил я.

- Откуда?! Я только что от пирамиды Ясновидящей. Тоже сожрал орех. Только по местным обычаям я теперь обязан остаться с моей избранницей навсегда – Ясновидящая одобрила наш союз. Чувствую, нас теперь так просто отсюда не отпустят…

Я посмотрел на Ясьню. Она стояла в сторонке и по детски мило улыбалась. Как ни жаль мне было расставаться с ней, но домой мне хотелось гораздо сильнее. К тому же страшновато было навсегда остаться в этом странном мире и никогда не увидеть больше автобусов, компьютеров и жареного мяса.

Я заметил, что неподалеку от профессора тоже стояла симпатичная девушка.

- Я вот что придумал, - наклонился я к моему другу, - прогуляемся с нашими подругами в лес. Это не вызовет ни у кого подозрений. А там запрыгнем в кабину и привет!

Профессор кивнул, обнял свою половинку и зашагал к лесу. Я подошёл к Ясьне и знаками показал, что нам надо последовать за ними и что мы вскоре вернемся и продолжим путь к пирамиде. Наивная Ясьня, улыбаясь, подчинилась.

Кабина стояла на своем месте, почти не различимая на фоне леса. Мы попросили подруг остановиться, а сами зашли внутрь. Профессор нажал на пульт управления и невидимые двери закрылись. Я бросил прощальный взгляд на свою возлюбленную, и в моей голове шевельнулась мысль: а не взять ли ее с собой? Да, она проживет короткую жизнь, но зато какую! А может мы построим с ней «правильную» пирамиду и будем жить вечно? С этими моими мыслями кабина качнулась и стала медленно подниматься в небо. Я увидел на глазах Ясьни слёзы. Наверное, это были первые слёзы в ее жизни.

Кабина зависла над деревней.

- Знаешь, - в задумчивости произнес профессор, - вечная жизнь – это, конечно, прекрасно, но не знаю, как долго бы я так продержался. Когда каждый день похож на другой, никаких ссор, конфликтов, международных событий. Все любят друг друга, питаются фруктами и разговаривают с лошадьми. И так – сотни лет. Думаю, году этак на трёхсотом я бы плюнул на всё, выжрал бы бутылку водки, вышел на улицу и набил бы кому-нибудь морду.

Интересно, но я тоже об этом думал. Смогу ли я ценой бессмертия отказаться от «вредных», но таких приятных радостей жизни.

- А я всё-таки хочу понять, - прервал мои мысли профессор, - только мы живём в такой блаженной убогой дикости или весь мир превратился в травоядное стадо евнухов. Предлагаю рискнуть…

- Рискнуть? – переспросил я.

Рисковать я не любил, особенно, зависнув в километре от земли в устройстве, похожем на душевую кабину.

- Мой аппарат оборудован аккумуляторной батареей. Её энергии хватает не только на перемещение сквозь пространства, но и на движение внутри пространства. Так что мы можем совершить воздушное путешествие и пролететь над Европой.

- А в чём риск?

- В том, что энергии может не хватить на обратный путь. Но кабина оборудована датчиком заряда батареи. Если за ним внимательно следить и вовремя повернуть назад, то ничего страшного не произойдёт.

- Лично мне не очень интересно, как устроен этот мир, - высказался я, - мне вполне достаточно знаний о пропорциях местных пирамид. Но коль я удовлетворил своё любопытство, то почему я должен возражать против твоих интересов.

- Отлично! – обрадовался профессор и взял в руки пульт.

Тотчас под нами загорелась лазерная карта, и кабина взяла курс на запад.

Скорость перемещения кабины была потрясающей. Я намекнул профессору, что только за возможность таких полётов ему положена Нобелевская премия и миллиардный счет в банке, но он только презрительно отмахнулся.

- Проще лампочки. Каждый школьник сможет собрать такой аппарат. Представляешь, какой бардак начнётся в небе.

Вскоре мы зависли над Берлином. Под нами простирался густой лес и знакомые пирамиды вдоль берега Шпрее. Весь берег был нарезан на ровные прямоугольники, между невысокими деревцами копошились люди в серых и зеленых одеждах.

Тот же вид имели все европейские столицы. И не только столицы. Люди жили везде, и их образ жизни был подобен тому, что мы видели в деревне на месте нашей Москвы.

- Не может быть… Почему так… - бормотал себе под нос профессор.

Я же не без тревоги поглядывал на индикатор заряда батареи, который постепенно таял.

Профессор решительно направил свой аппарат на юг. «Великая римская империя…» бормотал он.

Под нами пронеслись снежные вершины Альп, и мы оказались на побережье Средиземного моря. Когда мы снизились, нашему удивлению не было предела. Мы увидели те же пирамиды, людей, правда в их одеждах преобладали красные оттенки, но эти люди были белокожие, точно такие же, как и люди из нашей деревни.

Профессор припарковал аппарат в аллее кипарисовых деревьев. Время было обеденное и ужасно хотелось есть. Мы вышли на берег моря. Пирамиды Италии утопали в зелени. Мандарины, оливы, киви, хурма, инжир, гранаты, яблоки, сливы, вишни и дебри из виноградных лоз делали эту землю похожей на рай. Мы гуляли меж пирамид, как по ботаническому саду. Десятки растений я видел впервые в жизни. Людей рядом не было. Наверное, в жару они предпочитали отдыхать в прохладе своих жилищ.

- Тем лучше, - сказал профессор, срывая с ветки сочный апельсин. – Проникнем в их овощехранилище и разживемся хлебом. Или что у них вместо хлеба, пицца?

Вдруг навстречу нам из зарослей вышла девушка. Ее русые волосы были заплетены в густую косу, а голубые глаза сияли от ощущения постоянного счастья.

- Мирабодра! – поздоровалась девушка.

Мы остолбенели. И тут говорят на русском?! За пару дней жизни в деревне мы усвоили несколько простых фраз, и профессор попросил девушку угостить нас хлебом. Девушка кивнула и позвала за собой. По дороге она задала несколько вопросов, на которые способный к языкам профессор дал короткие ответы. Мы поняли, что она приняла нас за гостей из какой-то дальней деревни, прибывших на большой праздник.

Мы подошли к высокой пирамиде, и наша провожатая пригласила нас войти. На зеленом полу в освежающей прохладе возлежало человек двадцать. Многие спали, некоторые лениво потягивали красноватую жидкость из полукруглых стаканчиков. Стол в центре пирамиды был завален фруктами всевозможных видов. Девушка подошла к столу и подала нам большие плоские лепешки. В них она завернула несколько видов фруктов. Потом она из большого бочонка налила в стаканчики красноватую жидкость. Мы сели на пол и впились зубами в фруктовую шаурму. Сочетание вкусов было поразительным. Ничего вкуснее я не ел в своей жизни! Но содержимое стаканчиков сразило нас еще больше. Это был нектар, который пили на своих пирах боги Олимпа. Он легко вскружил голову, а лепешка с фруктами совершенно утолила голод.

Девушка пригласила нас отдохнуть. Но профессор объяснил ей, что нам надо идти. Девушка кивнула и улыбнулась. Мы вышли из пирамиды и вскоре были у своей летающей кабины.

- Ничего не понимаю, - сокрушался, проходя мимо зеленых апельсиновых деревьев, профессор, - что произошло с этим миром? Почему?

На индикаторе осталось чуть более половины заряда. Самое время было отправиться в обратный путь. Но профессор не унимался.

- Где же все арабы? Нет, я должен увидеть Междуречье! Как изменил его потоп?

- Но заряда осталось мало, - возразил я.

- Должны успеть, - отмахнулся профессор, - обратно полетим напрямик.

Мы поднялись в воздух и взяли курс на юго-восток. Перевалив через Понтийские горы, мы достигли территории древней Месопотамии. Мы кружили над Ираном, несколько раз пролетели над Сирией, мы избороздили весь Ближний Восток, но он был пуст и безлюден. Непроходимые джунгли на севере и огромная пустыня на юге.

- Я попал в самую точку, когда в шутку предположил, что Ной не спас человечество на своём ковчеге, - смотрел на унылую пустоту профессор, - значит, черноголовые шумеры не пережили потопа, ассирийские семиты не поселились в междуречье, не возникло воинственное Вавилонское царство, не было Вавилонского столпотворения и разделения единого языка на сорок языков… Так вот что дала нам так называемая колыбель цивилизации. Бесконечные войны! А отняла бесконечную жизнь…

- Но не может быть такого, что всё население земли из-за этого стало белокожим, – засомневался я. - Хорошо, допустим, не произошло смешения с арабами, потому что они не пережили Великий потоп. А негры, а китайцы? Думаю, нам надо прояснить этот вопрос.

- Если мы тотчас не вернёмся, то аккумулятор сядет как раз тогда, когда мы будем исследовать Китай, - возразил профессор. – А оставаться в этом мире навсегда, да еще среди китайцев мне совсем не хочется. Так что оставим этот вопрос без ответа.

Профессор нажал на пульт управления, и кабина с бешеной скоростью понеслась на север. В исходную точку нашего путешествия мы прибыли уже на закате. Индикатор заряда показывал одну палочку.

- Хватит? – с тревогой спросил я.

- Впритык, - ответил профессор. – Приготовься.

Стенки кабины стали зеркальными, она мерно загудела. После нескольких секунд вибрации и потери ощущения собственного тела мы снова увидели небо.

- Вот мы и дома, - произнёс профессор.

Радость возвращения быстро сменилась тревогой – индикатор заряда был пуст и часто мигал.

- А теперь молись, - сказал профессор, - до земли целый километр.

Кабина пошла на снижение. Мы неотрывно наблюдали за пустым мигающим прямоугольником заряда, поглядывая на медленно приближающуюся землю.

- Ну, ну, ну! – подбадривал кабину профессор.

И тут индикатор погас. До земли оставалось еще двадцать метров.

- Упрись в стены! – только и успел крикнуть профессор.

Кабина камнем ринулась вниз, как вагонетка на аттракционе в Парке Горького.

Через секунду она с грохотом пробила крышу гаража.

Очнулся я на полу. Кабина валялась метрах в пяти от меня, из нее вытекала струйка крови. Я аккуратно пошевелился. Резкая боль в ноге заставила меня вскрикнуть. Я осторожно подполз к кабине и заглянул внутрь. Профессор лежал лицом вниз в небольшой лужице крови. Я пощупал пульс на его изогнувшейся под неестественным углом шее и понял, что он мертв.

Повинуясь единственной мысли, возникшей в этот трагический момент, я вынул у него из-за пояса лучемёт. Опираясь на здоровую ногу, я поднялся в дом, откуда и вызвал скорую.

С тех пор прошло немногим больше года. Моё бедро срослось, и я снова стал активным членом физкультурного общества «Самбука». Вдова Профессора передала все его бумаги мне – так было сказано в его завещании. Я, не понимая в них ни строчки, бережно храню их до лучших времен. Лучемётом я за всё это время воспользовался только один раз. Долгое время он лежал у меня на даче, и я, откровенно говоря, просто не знал, куда из него шмальнуть. А как-то пару месяцев назад я, изрядно набравшись, решился продемонстрировать своим товарищам это удивительное оружие. Я тожественно вышел на крыльцо дачного домика и произнёс:

- Сейчас вы увидите то, от чего ваша жизнь изменится навсегда!

Я направил лучемёт на соседский дом и нажал на углубление в корпусе. Из чудо-аппарата показался еле заметный луч, чуть ярче луча дешевого фонарика. Я понял, что грозное оружие разрядилось и навсегда превратилось в бессмысленную железяку.

А вот с пирамидой мне повезло больше. Её я соорудил у себя на участке. Небольшую, из трёхметровых балок. Раны она, к сожалению, не заживляла, а вот розы там росли необыкновенные. При их удивительной красоте они совершенно были лишены шипов. Эти розы прославили меня на весь мир. Выставки и питомники выстраивались в очередь, обрывали телефоны, забрасывали письмами и щедрыми предложениями. Что удивительно, вне пирамиды эти розы не размножались, а секрет я не раскрывал никому. Всемирная федерация общества роз поместила мои розы в свой знаменитый Зал Славы.

Сорт этих чудесных роз я назвал «Ясьня».