Художник своего времени

Глава 1

Кажется, в прошлом 1918 году началась и уже год как шла революция.

Моня, невысокий пухловатый мужчина среднего возраста с небольшим остатком, когда-то буйных золотистых кудрей, вот уже год как занимался рисованием. В одно прекрасно утро, увидев ярко-красный стяг, развивающийся на крыше соседнего здания, Моня понял, что ему предначертано стать художником.

Вот и сейчас мужчина резво размахивал кистью, внося последние штрихи в свое произведение. Впрочем, по порядку. С самого утра Моня был не в духе. Заказ поступил, а вот с его исполнением не ладилось. С ночи он не мог заснуть. Сначала видел странный сон про самолет, которым он не мог управлять, потому что у того не было ни мотора, ни шасси для посадки, а потом, март на дворе давал о себе знать и за окошком бездомные коты упорно драли глотку, оглашая округу визгливыми вскриками. Моня уже начинал расстраиваться, и не потому, что он подводил заказчика, а потому что могли побить за невыполненную работу.

Рано утром, встав, надев красный шелковый халат с драконом во всю спину и церемонно выпив кофе, Моня начал готовить холст — пора было приступать к рисованию. Первый оказался бракованным — прямо посредине оказалась дырка, проеденная соседской крысой. Второй, он же и последний, был цел. Повезло, художник выдохнул и нервно стер испарину с лысины. Сегодня найти хорошие холсты было нереально, а заказчик всегда ценил не нарисованное, а качество материала.

Мастер бросил взгляд на аквариум, стоящий на столике у окошка и вдруг подумал, что его можно как-то приспособить… а если одеть его на голову, то…Художник отвлекся и посмотрел в сторону двери. Пришла его домработница Лизавета. Такая же пухловатая, среднего возраста дама, с небольшими глазками, зато с феноменальным носом, как и полагалось даме, находящейся на такой ответственной должности.

Лизавета принесла яйца, оказавшиеся тухлыми. Мастер остался без свежих красок и был не уверен, что вчерашних хватит на целую картину. Впрочем, выбора не было. Пока ему готовили завтрак, художник размышлял, с чего бы начать рисовать. Особенный заказ был действительно особенным и нельзя было напортачить.

Протянув дрожащую руку к полотну, он начал легонько водить по нему, то и дело, поглядывая в зеркало напротив. Нет, он не любовался собой и своими легкими движениями творца. Все было сильно банальнее — в зеркало был виден проход на кухню, откуда, всегда появлялась Лизавета с подносом. На голодный желудок как-то совсем не рисовалось.

Внезапно художнику почудилась какая-то тень слева, и он дернул рукой с углем. По полотну прошла темная жирная полоса, перечеркнув весь рисунок. Расстроено вскрикнув, мастер сильно прикусил язык и начал бегать по комнате. На шум прибежала домработница Лизавета.

Впрочем, она был особой флегматичной, и никогда не реагировала на столь экспрессивное поведение хозяина. Помахав на язык художника передником, и выгнав соседского кота Муфосаила, который тайком пробрался в квартиру художника, дабы добыть себе ту самую мышь, посмевшую прогрызть дырку в холсте, домработница отправилась на кухню, где что-то уже радостно шкворчало и фыркало.

Мастер с расстройства прилег на красную кушетку, закинул руку за голову и подумал, что может быть стоит полчасика вздремнуть, раз дело не шло, но потом с грустью вспомнил, что не может себе этого позволить. Вечером за картиной должны были прийти. Угроза избиения уже достаточно реалистично маячила на горизонте. Нет, заказчик не был таким категоричным и привередливым, чтобы потребовать от художника нарисовать картину за несколько часов. Как и положено добропорядочному человеку, он передал заказ в работу еще полгода назад. И вот, ответственный час наступал, поэтому спать было никак нельзя. Достав из кармана носовой платок, Моня вытер им лицо, потом посмотрел на него, сложил пополам, потом еще вчетверо, связал внизу узлом и подумал, что будет, если скинуть этот платок с горы…

Вскочив с кушетки, мастер кинулся к полотну, снова заводил углем. Быстро замаскировал жирную полосу под небольшую горку, а ее вьющийся хвостик под извилистую дорогу. Вуаля, холст начал приобретать живой вид. Вот только в центре оставалось пустое место.

Мастер опять пробежался по комнате, покрутился у зеркала, посмотрел на полотно и опять опустился на кушетку. Потер виски черными от угля пальцами и снова глянул в зеркало. Лизаветы с обедом все не было и не было. Он быстрым шагом пошел на кухню. Посмотрел, как домработница ловко чистит картошку, вытирая с округлого лба пот и то и дело, откидывая легкие светлые кудряшки назад. Запахи были умопомрачительные, и это подтвердил желудок мастера, который вдруг заделался в чревовещатели.

Вернувшись в комнату, художник снова сел напротив картины. Пустое место в центре полотна раздражало. Надо срочно что-то было придумать. Мысль пронзила мозг словно молния. Схватив угол и приблизившись к картине, мастер сосредоточенно стал водить по полотну, потихоньку что-то приговаривая. Дошло дело до красок. Подбирая оттенки и цвета, мастер вдохновлено водил по картине кистью, вторя урчанию в своем желудке.

Когда художник сделал последний мазок, отошел и улыбнулся своей работе. Сзади стояла Лизавета и удивленно крякала, держа в руках поднос с дымящейся едой.

Присев за обеденный столик, мастер стал любоваться своим творением. Потом вскочил, подхватил кисть, набрал немного краски и подписал: «Моня и Лиза, 1919 год». Удовлетворенный, вернулся за свой столик, и начал тащить из супницы огромную мозговую кость.

Лизавета стояла и внимательно разглядывала своего двойника, изображенного на картине на фоне холмов и извилистой дороги. Вместо рабочего халата на картине было изображено красивое старинное платье, правда, светлые кудряшки остались на месте. Чем-то эти кудряшки походили и на прическу художника.

Вдруг, она увидела, что в районе даты, которую написал мастер, потекла краска. Домработница попыталась аккуратно стереть подтек и не заметила, как 1919 год изменился на 1519, а буква и между словами затерлась. Еще раз хмыкнув, Лизавета пошла на кухню.

***

Вечером пришел заказчик и похвалил картину. Он заказывал картину, которую не стыдно было бы повесить в кабинете над камином, ведь именно там, в стене у него образовалась дыра, а ковер на стенке смотрелся как-то архаично.