Хронохусит

Глава 1

Михаил Гинзбург

Хронохусит

Глава 1. В которой Йоав находит часы, а судьба делает вид, что всё идёт по плану

Если бы кто-то рассказал вам, что в подземной тюрьме Ашкелона можно найти нечто, способное изменить ход истории — вы бы, разумеется, подумали, что это череп Моисея или, на худой конец, винтажная бутылка Coca-Cola времён шестидневной войны. Но Йоав нашёл часы. Смарт-часы. С функцией путешествия во времени. И это, как вы уже догадываетесь, всё испортило.

Йоав Лившиц, человек с улыбкой, за которую в некоторых странах дают тюремный срок, вышел на свободу с планом. Не хорошим, но всё-таки планом. Он состоял из трёх пунктов:

1. Не попадаться.

2. Найти деньги.

3. Сменить фамилию на что-то более располагающее. Например, Гейтс.

Проблема заключалась в пункте номер два. За ним, как за тенью шляпы фокусника, всегда шёл пункт номер четыре: «Йоав, ублюдок, где наши деньги?» — вопрос, который задавали с неподдельной искренностью люди, у которых руки начинались прямо от ушей и пахли чесноком даже в Телль-Авивских пробках.

А потому, когда он нашёл странные часы в металлической вентиляционной решётке между душевой и столовой (возможно, единственное место в мире, где время действительно останавливается), он решил, что это либо судьба, либо чей-то глупый розыгрыш.

Он ошибался. Это было и то, и другое.

Глава 2

Глава 2. В которой Йоав почти изобретает науку и пробует нажимать всё подряд

Часы выглядели невинно. Чёрные, с квадратным циферблатом, блестели как новенькие, что уже само по себе было подозрительно, учитывая, что они провели не меньше трёх лет в вентиляции среди пыли, плесени и редких философских бесед между тараканами.

На экране мигал странный значок, напоминающий одновременно треугольник, улитку и советскую эмблему химзащиты. Ни Apple, ни Samsung, ни даже Xiaomi — никто бы не подписался под такой дизайн, даже под пытками.

— Ну что ж, — сказал Йоав, оглядываясь, — если сейчас откроется портал в ад, я хотя бы не буду в очереди.

Он нажал на первую кнопку. Часы зажужжали и показали дату: 12 мая 2010 года. Потом экран мигнул и выдал надпись на иврите: «Пункт назначения активен. Подтвердить?»

— Подтвердить? Это же не Wolt, я даже не выбрал начинку, — пробормотал Йоав.

Он сделал паузу. Затем, как человек, у которого выбора не было в принципе, ткнул по кнопке с галочкой. В этот момент произошло следующее:

1. Пространство вокруг него задрожало, как кофе на столике в едущем автобусе.

2. Воздух стал пахнуть озоном, жвачкой и слегка палёными волосами.

3. Мужчина, сидевший рядом на скамейке в парке, закричал:

— У него что, опять реактивный геморрой?!

И всё исчезло.

Йоав почувствовал, что его вывернуло наизнанку, потом обратно, потом ещё раз — но уже изнутри наружу. И вот он уже стоял — посреди улицы, жаркий воздух пах шаурмой, а реклама на автобусной остановке гласила:

«Добро пожаловать в 2010! Год возможностей!»

Он посмотрел на свои руки. Всё на месте. Даже татуировка на пальце, сделанная в тюрьме и похожая на карту метро Варшавы, светилась прежним идиотизмом.

— Значит, это правда? — сказал он сам себе. — Машина времени. И что я первым делом сделаю в прошлом? Купить биткойны?

Нет.

Йоав пошёл есть хумус. Потому что ничто так не вдохновляет на гениальные финансовые авантюры, как правильный хумус. Особенно в 2010 году, когда он ещё стоил как еда, а не как акции стартапа.

Глава 3

Глава 3. В которой Йоав узнаёт, что попасть в прошлое — это полдела, и сталкивается с величайшим врагом: банком

Итак, он в прошлом.

На улице ехали машины, которые в его времени уже считались ретро, курс шекеля был каким-то неправдоподобно оптимистичным, а в новостях обсуждали что-то о Мундиале в Южной Африке и странного парня по имени Цукерберг. В общем, идеальное время для инвестиции.

Йоав, сияя как биткойн при Илоне Маске, направился к ближайшему интернет-кафе. Да, интернет-кафе. Они ещё существовали. Он даже расплакался немного от ностальгии.

— Компьютер номер семь, без вирусов, пожалуйста, — сказал он, расправляя купюру в сто шекелей, с радостью обнаружив, что 2010 год принимает наличку без сарказма.

Через пять минут он уже был на сайте, который выглядел, как будто его проектировали студенты техникума из Петах-Тиквы. Но он работал. И там продавали биткойны. По цене…

— Два доллара за биткойн? — выдохнул он. — Это как фалафель без НДС.

Он достал часы, чтобы убедиться, что всё ещё в 2010 году, и нажал кнопку «купить».

И тут система вежливо сообщила:

“Для продолжения введите данные вашей банковской карты.”

Йоав усмехнулся. Нет проблем. Он достал свою привычную пластиковую карту, проведённую сквозь тысячи афер, и ввёл данные. И получил:

“Ошибка. Данные недействительны. Карта выпущена в будущем.”

Он снова попытался. Снова — ошибка.

Он пробовал через PayPal, через Western Union, через сайт, который требовал фотографию с паспортом и лягушкой на голове.

Но в 2010 году никто, абсолютно никто, не хотел принимать карту, которая ещё не существовала.

— Потрясающе, — буркнул он. — Я во власти самого страшного врага всех путешественников во времени — банковского бюрократического времени-пространственного контроля.

Он сел, обхватив голову руками. Над ним завис интернет-администратор, человек с внешностью скучающего волшебника.

— У тебя что-то сломалось? — спросил тот.

— Моя жизнь, — сказал Йоав. — У тебя есть банковская карта?

— Конечно.

— А хочешь заработать миллиард?

— Нет.

— …Ты в каком-то смысле святой, брат.

Глава 4

Глава 4. В которой Йоав узнаёт, что время — штука капризная, а десять минут — не так уж и много, когда ты пытаешься стать миллиардером

Он сидел на неудобном пластиковом стуле с видом «вторая жизнь детского горшка» и размышлял. В голове у него бились сразу три мысли:

1. Как купить биткойн без денег.

2. Где достать деньги без преступления.

3. Что, чёрт возьми, так странно жужжит у него на запястье?

Ответ пришёл сам собой. Часы — те самые смарт-часы, волшебные, временные, возможно, проклятые — начали вибрировать. Сначала несмело, потом навязчиво, как бывшая в WhatsApp.

Экран мигал, на нём появилась надпись:

“Сеанс истекает через: 00:00:47”

Йоав прищурился.

— Это что, шутка? Какой ещё сеанс?

Экран моргнул в последний раз, как будто прощаясь. И в тот же момент Йоав почувствовал, что воздух стал густым, как суп в армейской столовой. Пространство задрожало. Пол треснул под ногами (или это его мозг?). В ушах прозвучало «шрррп», которое в аудиологической литературе описывается как «звук, который издаёт Вселенная, когда она поскальзывается на банановой кожуре».

И всё.

Он снова сидел на лавочке в современном Тель-Авиве. 2025 год. Жарко. Голубь ходил по его ботинку. Кто-то вдалеке кричал в мегафон про блокчейн и каббалистический смысл QR-кодов.

— Десять минут?! — возмутился Йоав вслух. — Это не машина времени, это хренова демо-версия!

Он встал, отряхнулся и посмотрел на часы. Те молчали. На экране появилось новое сообщение:

“Пауза на перезарядку: 6 часов 18 минут.”

“Совет: планируйте свои перемещения заранее. Спасибо, что путешествуете с нами.”

— Спасибо? — прорычал Йоав. — Спасибо?! Да я только хумус успел доесть! И всё! Ни тебе биткойнов, ни романтических встреч с самим собой, ни даже — прости, Господи — путешествия в день, когда я впервые выбрал профессию «мошенник».

Он сел обратно, сжав кулаки.

— Ладно. Играем в долгую, да? Хочешь так — будет так.

Теперь он знал: у него есть 10 минут. Через каждые шесть часов. Чтобы изменить историю. Или хотя бы — конвертировать её в доллары.

Глава 5

Глава 5. В которой Йоав врывается в нацистский золотой поезд, не зная ни слова по-немецки, но с большим желанием стать богатым

Шесть часов спустя. Йоав был готов.

Он надел всё тёплое, что нашёл (включая кофту с надписью “Tel Aviv Irony Festival”), вбил в часы дату: 15 апреля 1945 года и координаты из Википедии: somewhere in Lower Silesia, что звучало одновременно как географическое проклятье и недоеденный десерт.

На экране часов появилась надпись:

“Выбранное место: немецкий транспортный состав №42. Цель: неизвестна. Атмосфера: враждебная.”

Йоав усмехнулся.

— Золотце, я работал в налоговой Израиля. Меня уже ничем не напугаешь.

Он нажал кнопку.

Миг.

Темнота.

Шум.

Гудок.

Йоав очутился посреди узкого вагона, набитого ящиками, с пыльным воздухом, запахом бензина и драгоценностей. Он стоял на ящике с маркировкой “Reichsbank Berlin”, а прямо перед ним — два удивлённых немецких солдата с винтовками и выражением лица «мы явно не подписывались на это».

— Was ist das?! (Что это такое?!) — завопил первый.

— Ein Jude! (Еврей!) — подтвердил второй, хотя это было пока что чистой догадкой.

Йоав, не моргнув глазом, развёл руками и произнёс:

— Ну а ви азой герест ду дер ворт? Их бин а шоймэр! (Ну а как ты узнал это слово? Я вообще-то охранник!)

Солдаты переглянулись.

— Du bist Spion? Amerikaner? (Ты шпион? Американец?)

— Спион? Халоймес! Их бин а малох фун ди цайт! (Шпион? Мечты! Я — ангел времени!)

Он ткнул себя в грудь и гордо заявил:

— Цайт-рейзе-репаратурман, о майн гот! (Техник по путешествиям во времени, о Боже мой!)

Солдаты растерялись. Один прошептал:

— Vielleicht ist das… Himmlers neues Projekt? Zeitmaschine? (Возможно, это… новый проект Гиммлера? Машина времени?)

— Амен, амен! Гимлер, ясер койдэш! (Амен, амен! Гимлер — святой человек!)

Он с придыханием добавил:

— Зеер гехейм! (Очень секретно!)

Часы снова загудели.

На экране появилось:

“Осталось: 00:00:26”

— Ай геварен! Их хоб фаргессен эсн! Ай-ай-ай… (Вот те на! Я же забыл поесть! Ай-ай-ай…)

Он схватил ближайший слиток золота, скинул его себе под мышку и, оглядывая солдат, заявил:

— Гешвиндер! Вен их гей ништ цурик ин 20 секунд — аданк зольсту дер рейх! (Быстрее! Если я не вернусь через 20 секунд — конец твоему рейху!)

Солдаты вытянулись и отдали честь.

Йоав повернулся к ним, прищурился и, перед тем как исчезнуть, со значением произнёс:

— Du hast, du hast mich... (Ты… ты имеешь меня…)

И исчез.

И снова оказался в Тель-Авиве. На лавочке. С золотым слитком в руках. И голубь снова смотрел на него с упрёком.

— Ну вот, — выдохнул он, — теперь главное — не пытаться расплатиться этим в фалафельной.

Глава 6

Глава 6. В которой Йоав сталкивается с израильской полицией и демонстрирует чудеса хамства, креативности и почти йоги

Йоав шёл по набережной Тель-Авива, стараясь не слишком сильно звенеть под мышкой. Слиток, хоть и обёрнутый в старую футболку с надписью “Birthright 2004”, по-прежнему имел форму, цвет и харизму, которую невозможно было спутать ни с чем, кроме как с украденным нацистским золотом.

Он шёл, как будто нёс арбуз. Или младенца. Или взрывчатку. То есть — с любовью и паникой.

Сзади кто-то крикнул:

— Гевэр! (Мужик!) Ше ата носэ шам? (Что ты там тащишь?)

Йоав резко обернулся. Два патрульных — один молодой, с лицом, как будто только что съел лимон вместе с кожурой, второй постарше, с выражением "я всё уже видел, но всё равно не верю".

— Бокер тов! — сказал Йоав с натянутой улыбкой. — Это... подарок. Для бар-мицвы племянника.

— Бар-мицва? — недоверчиво повторил молодой. — А шо там внутри, а?

— Любовь. И немного... традиционных ценностей. И, возможно, мизуза в размере XXL.

Старший уже доставал рацию.

— Тахкор ото (Проверь его).

Младший двинулся к Йоаву, и тот понял — всё, игра начинается.

Он поставил слиток на скамейку, как будто сейчас откроет кейс с торой.

— Послушайте, офицеры, я могу всё объяснить. Это наследство. От деда. Из... Польши.

— Какого деда?

— Дед был скромный человек. Не любил банки. Прятал всё в глиняной свинье. Потом свинья убежала. А теперь вот — нашлась.

Молодой полицейский присел, дотронулся до угла свёртка, слегка развернул ткань — и увидел блеск.

— О-о-о... — протянул он. — Это же... золото?

— Нууу... технически — да. Но с духовной точки зрения — это просто тяжелая медитация.

— Ты уверен, что ты не только что ограбил музей?

— Более чем. Я, честно говоря, вообще думал, что это пресс-папье.

Старший полицейский пристально посмотрел на него.

— Имя, фамилия, тэйдат зеут (удостоверение личности).

Йоав вздохнул.

Пора было говорить правду. Или хотя бы её третий двоюродный клон.

Он полез в карман, достал часы — и увидел, что до следующего прыжка осталось 0:00:14.

— Ребята, послушайте... если сейчас произойдёт нечто странное — не вините меня. Это всё квантовая нестабильность.

— Что?

— И да, кстати... — Йоав повернулся, улыбнулся, как будто сейчас собрался пригласить их на семейный ужин, и добавил:

— Ich will... dass du mir vertraust...

(Я хочу... чтобы ты мне доверял…) — на случай, если за ними вдруг наблюдали какие-то временные бюро.

И исчез.

Старший и младший молча стояли несколько секунд. Потом младший сказал:

— Никогда не ешь фалафель на пустой желудок.

Глава 7

Глава 7. В которой Йоав пытается купить квартиру за 20,000 шекелей и случайно предсказывает войну

Очередной прыжок.

На этот раз Йоав выбрал начало 1992 года. Время, когда всё было возможным: шекель был честным, шаурма — жирной, а недвижимость в Хайфе стоила как сейчас два кофе с миндальным молоком.

Он материализовался прямо на улице Яффо в Иерусалиме, недалеко от банка "Мизрахи". Всё выглядело идеально: плакаты на русском, запах солёных огурцов, и группы репатриантов, обсуждающие, где в Израиле можно купить нормальную колбасу без надписи парве.

Йоав втянул воздух — ностальгия ударила в лёгкие, как советский хлорированный бассейн.

— Извините, молодой человек! — окликнул его мужчина с усами и лицом, словно вырезанным из газеты "Правда".

— Вы не подскажете, где тут дают корзину абсорбции?

Йоав огляделся. Вокруг — десятки новых репатриантов. Женщины в пальто посреди жары, мужчины с портфелями без содержимого и дети, которые впервые увидели пальму и пытались выяснить, можно ли её варить.

— Корзину? Конечно. Но сначала, ребятушки, давайте я вам расскажу одну шокирующую новость из будущего.

Мужчина с усами насторожился.

— Какую ещё новость?

Йоав приблизился, шепотом:

— Через 30 лет Россия начнёт войну против Украины.

Пауза.

— А теперь серьёзно? — сказал кто-то из группы.

— Серьёзно-серьёзно. Вторгнутся с танками, ракетами. Киев будет под обстрелами. Всё из-за... НАТО, Крыма и одной очень-очень длинной пресс-конференции.

Женщина лет пятидесяти в тёмных очках прыснула от смеха:

— Ну конечно! А Израиль, наверное, станет мировой империей?

— Нет, Израиль просто подорожает до состояния невозможного. Квартиры в Бат-Яме будут стоить, как Боинги. А шаурма станет элитной едой.

Мужчина с усами уже сжал руками свою сумку.

— Вы... больной?

— Нет, я просто хорошо информирован.

— Так, а вы где работаете?

— Я? Я инвестор. И путешественник во времени. Пытаюсь купить квартиру, пока можно. У кого-то есть 20 тысяч шекелей?

Толпа молчала.

Потом старушка в беретике пожала плечами и сказала:

— Пожалей мальчика. Он, видно, не перенёс алию.

— Точно, с ума сошёл. У нас таких в подъезде два было — оба про будущее кричали, а потом — тишина. Один теперь кран чинит.

Йоав, слегка обиженный, но не теряющий достоинства, повернулся к молодому парню в спортивном костюме с надписью “CCCP”:

— Слушай, если вдруг через 30 лет ты увидишь телевизор, где украинцы бьют по российским танкам под Харьковом — вспомни меня. И купи доллары. Много.

Парень кивнул, закуривая "Беломор":

— Если я через 30 лет буду жив, я себе куплю не доллары, а мозги.

И засмеялись все.

Йоав пожал плечами.

— Ну и ладно. Никогда ещё спасение мира не было таким недооценённым.

Глава 8

Глава 8. В которой Йоав пытается купить квартиру, а продавец решает, что он Мессия (или минимум агент Ванги)

После того как его публичная лекция о будущем геополитики закончилась коллективным смехом и предложением «отдохнуть в тени», Йоав направился к единственному агентству недвижимости, вывеска которого выглядела достаточно старой, чтобы быть настоящей, но не настолько, чтобы упасть ему на голову.

Табличка гласила:

"Недвижимость Кац и сыновья. Справки на иврите, русском и немного по-болгарски."

Йоав вошёл, обвешанный уверенностью и пылью эпох. За столом сидел человек с причёской «югославский администратор» и глазами, которые за свою жизнь, похоже, видели и войну, и мир, и скидки на керамическую плитку.

— Здравствуйте, — начал Йоав. — Меня интересует скромная квартира, желательно с балконом. Желательно в Хайфе. Желательно до конца временного континуума.

Агент посмотрел на него пристально, склонив голову.

— Вы от Ванги?

Йоав моргнул.

— Что?

— От Ванги. Я вас сразу узнал. У вас... аура. И прическа как у её второго двоюродного внука. Она же предсказала: “Придёт человек с часами и золотом — и принесёт великое потрясение.”

Йоав поднял бровь.

— Серьёзно?

— Конечно! Я в 1986 году в Болгарии был на экскурсии! Вся группа пошла в музей, а я — к Ванге. Она мне сказала: “Ты будешь продавать квартиры евреям, пока не придёт тот, кто знает всё.” И вот вы пришли.

— Ну… это действительно похоже на меня.

Йоав слегка поправил воротник.

— А вы точно готовы продать мне квартиру? За… наличные. Мелкими купюрами. В рублях.

— В рублях?

— Ну... пока что. Я их потом обменяю. Или сожгу. Там уже по ситуации.

Агент встал.

— Пойдёмте. У меня есть один объект в Хайфе. Старый, как моя тёща, но с видом на море. За 18 тысяч долларов — и это, как говорит моя душа, судьба.

— Берём!

— Но с вас сначала предсказание.

— Какое?

— Как закончится Евровидение 2025 года?

Йоав пожал плечами:

— Израиль отправит трансгендерного раввина с песней про толерантность, и всё будет решено голосами стран, которых нет на карте.

Агент замер. Потом перекрестился, потом неуверенно сделал знак Меноры.

— Вы действительно от Ванги.

И так Йоав стал обладателем квартиры. Однокомнатной. С плесенью. Но с балконом и видом на Хайфу — того самого города, где он, возможно, однажды построит империю.

Глава 9

Глава 9. В которой Йоав объясняет Эйнштейну теорию струн и почти меняет историю науки

Йоав уже дважды прыгал во времени вслепую. Но на этот раз он решил действовать с шиком.

— Значит так, — сказал он вслух, обращаясь к часам, как к таксисту. — Берём курс на Цюрих, начало XX века. Ищи мне Альберта Эйнштейна. Молодого, с волосами уже как у Тельма Шигельмана, но ещё без нобелевки. Есть работа. Срочно.

Он ввёл координаты и год: 1904.

— Цель: предотвратить 120 лет мучений студентов по всему миру. Пусть сразу пишет теорию струн и радуется. Ньютон, кстати, бы оценил.

Щелчок. Миг. И вот он уже в Цюрихе. Холод, запах угля и амбициозных студентов. Йоав стоял перед зданием Политехнической школы, где некий Эйнштейн любил спорить, курить трубку и пропускать лекции.

Он постучал в аудиторию, в которой, как ему сказали, «иногда ошивается какой-то еврейский гений». Дверь открыл молодой человек в поношенном костюме с глазами, полными скуки и потенциальной революции в науке.

— Ja? — сказал он.

— Момент, мейстер Эйнштейн. Их бин дер Йоав фон де цукунфт. (Я Йоав из будущего.)

Эйнштейн нахмурился.

— Зукунфт? (Будущее?)

— Ништ шпрехн дойч гут, но лос мир дир заген... ты всё делаешь неправильно!

— Вас? (Что?!)

— Забудь об относительности. Всё это старьё. Вот записывай: теория струн. Вселенная — это как скрипка. Только с одиннадцатью струнами. Или с девятью. Там как пойдёт.

Эйнштейн присел. Йоав начал рисовать на доске. Криво, как будто это была не теория струн, а дорожная карта из Кфар-Сабы в Антарктиду. Он выводил формулы из головы, заменяя латинские буквы на ивритские, просто потому что так звучало "умнее".

— И главное: всё вибрирует. Всё! Даже твоя трубка — это просто струна, колеблющаяся в пространстве!

— Aber... (Но…)

— Аберабер... не аберакайся тут, Альберт. Слушай и записывай. Потом будут в твою честь называть улицы и гениальных математиков, которые ничего не понимают в жизни.

Йоав вдохновлённо продолжал:

— Теория струн объединяет гравитацию, электромагнетизм, вообще всё! Даже любовь, Альберт! Даже твою любовь к этой девушке с косами!

Эйнштейн моргнул:

— Welche... welche Theorie ist das? (Что это вообще за теория?)

— Струн! Strings! Universum как арфа, только если на ней играет... Бог в шапке!

Эйнштейн встал и прошёлся по комнате. Потом сел. Достал листок. Написал на нём:

“Это слишком. Даже для меня.”

Йоав улыбнулся.

— Да? А в 2025-м это будет нормой. Ты только дождись. Хотя... тебе лучше не ждать. Больше будет разочарований.

Он посмотрел на часы.

00:00:05

— Ой, пора. Передай Мариле привет. И не пиши слишком много писем — потом публиковать придётся.

И с этими словами он исчез, оставив молодого Эйнштейна в полном недоумении, окружённого мелом, формулами и ощущением, что либо он только что разговаривал с безумцем... либо с пророком.

Глава 10

Глава 10. В которой Йоав узнаёт, что стал частью школьной программы и случайно изменил академическую науку навсегда

Он вернулся в своё время — и первым делом, как настоящий еврейский мошенник, зашёл в книжный.

Не за тем, чтобы купить книгу. Конечно нет. А чтобы проверить: осталась ли история цела после его скромного визита к Эйнштейну, или теперь человечество учится по учебникам, написанным фанатами каббалы и теории вероятности имени "Йоава Лившица".

Он подошёл к полке с надписью "Физика для старшей школы". Взял первый попавшийся том: “Современная физика: от Ньютонa до Теории Абсолютного Хаоса”. Автор — некий профессор Шульц-Левитан.

Он пролистал к главе “Теория струн” и замер.

Глава 11

Глава 11. Теория струн

Как известно, в начале XX века великий Альберт Эйнштейн получил мистическое вдохновение (по некоторым источникам — от некоего загадочного "человека из будущего", говорившего на идише и носившего смарт-часы), и предсказал, что Вселенная состоит из колеблющихся струн.

Эти струны вибрируют в многомерном пространстве, как, цитируя основателя теории:

“Струны — как арфа, но если на ней играет Бог в шапке”.

Именно это образное выражение сегодня используют для объяснения космологических процессов в системах образования от начальной школы до NASA.

---

Йоав захлопнул книгу. Поставил её на полку. Огляделся. Медленно сел на пластиковый пуфик в детском отделе, рядом с раскрасками по квантовой механике и наклейками с чёрными дырами.

— Вот это я... дал.

Он задумался.

А что, если дальше? Если он уже часть истории? Если его имя скоро появится в кроссвордах и на кружках с надписью "I love Yoav. Without him, no Strings."

Секунда — и он уже достаёт свой телефон. Просматривает Google. Набирает «Йоав теория струн».

Первый результат: “Йоавский парадокс: почему время любит идиотов”

Второй: мем с его лицом и подписью “Он сказал Эйнштейну: забей на E=mc², играй на струнах!”

Третий: курс на Coursera — “String Theory Explained by Yoav-style: With Falafel and Diagrams”

Йоав наклонился вперёд. Улыбнулся.

— Мама, я в учебнике. И ни одного экзамена не сдал.

Глава 12

Йоав уже понял, что время — не просто ткань реальности, а скорее плохо прошитое одеяло, в которое можно завернуться, сделать глоток кофе и отправиться испортить ещё одну страницу истории.

— Так, — сказал он, вбивая в часы дату, — 1609 год. Флоренция. Галилео Галилей. Мужик с бородой, трубой и дикой тягой к звёздам. А я ему покажу, что настоящее влияние — не в научных открытиях, а в алгоритмах выдачи. Вперёд, Цейт-машин!

Миг — и вот он на холме недалеко от Пизы. Ночь. Воздух пропитан вином, тосканским чесноком и сомнительной теологией. На террасе виллы — человек с телескопом, похожим на водопроводную трубу, смотрит на Луну и бормочет что-то про кратеры.

Йоав поправил воротник и пошёл к нему.

— Buona sera, professore! — бодро поздоровался он.

— Chi siete? (Кто вы?)

— Amico. Consultore. SEO-специалист из будущего. Вы, кстати, плохо ранжируетесь по ключевым словам “луна”, “звёзды” и “галилео”.

Галилей замер.

— Вы... врач?

— В каком-то смысле, да. Я лечу трафик. Послушайте: вы открыли четыре спутника Юпитера. Это же контент-бомба! Почему ни одной брошюры? Ни одного подкаста? Ни гравюры с кликабельным заголовком “Вы не поверите, что крутится вокруг Юпитера”?

— Эм... я веду заметки.

— А где их выкладываете?

— Я... показываю их инквизиции.

— Господи, вы же себя убиваете. Вам нужен собственный канал. ГалилеоTube. И weekly newsletter: “Что нового у Сатурна на этой неделе”. Я вам и лого нарисую.

Он достал мел и начал на стене рисовать план:

1. Слоган: “E pur si muove… и мы о тебе расскажем.”

2. Контент-стратегия: сравнивать звёзды с известными людьми — “Марс как папа, но без пояса”.

3. Мерч: телескопы с гравировкой “Galileo approved”.

4. Запуск астрономического TikTok с обзорами: “Туманность Андромеды — стоит ли туда лететь?”

Галилей молчал. Потом наконец выдавил:

— Вы... дьявол?

— Нет, хуже. Я из стартапа.

— Но как это работает?

— Алгоритмы, Галя. Кто владеет алгоритмом — тот и центр Вселенной.

И с этими словами он достал часы. Время истекало.

— Запомни, дорогой: не достаточно просто смотреть в звёзды. Надо, чтобы они лайкали в ответ.

Он исчез, оставив Галилея в раздумьях. На следующее утро Галилей начал писать трактат под названием "Sidereus Influencer: о новой звёздной власти."

Глава 13

В которой Йоав встречает самого себя и получает пощечину… от себя

Йоав долго думал, стоя на крыше торгового центра «Дизенгоф».

Он уже объяснял Галилею, как вести телескопный TikTok, и намекал Эйнштейну на струнную музыку мироздания. Но один вопрос всё ещё жёг ему душу, как хрен в арабской шаурме:

«А если бы я тогда… знал?»

Если бы он знал, что та невинная афера с инвестициями в «виртуальную нефть» приведёт к трём годам в Ашкелонской тюрьме, где у него отобрали зубную пасту и честь? Если бы он сам себя предупредил?

— Всё. Прыгаю.

Он вбил дату: два дня до ареста. Координаты: улица Бальфур, квартира на четвёртом этаже. Он тогда ещё был «человеком с планом», брюками на стрелках и тостером с двумя режимами: “греть” и “почти взорвать”.

Часы загудели.

Мир поплыл.

Потом — клик.

Он оказался в своей же квартире. Был вечер. Из кухни доносился запах кофе и самодовольства. Он услышал голос:

— Так, если я вложу биткойны в вино, а вино в облигации, а облигации в такси… я гений!

— Нет, ты идиот. — сказал Йоав вслух.

И вошёл.

Молодой Йоав стоял у холодильника, в трусах с принтом «Shalom, baby!» и в деловом галстуке. Замер.

— Ты кто такой?!

— Я — ты. Только уже прошёл это. И давай сразу без истерики: да, ты будешь в тюрьме. Да, это из-за того стартапа. И нет, адвокат Ицхак тебя не спасёт.

Молодой Йоав выронил банку тунца.

— ЧТО?!

— Слушай, тебе нужно отказаться от схемы с NFT для домашних питомцев. Никто не хочет токенизировать попугая. Это провал.

— Но… а биткойны? А вилла в Рош-Пине?

— Будет. Но через страдания, как в любом приличном сериале. Или каббале.

— И что мне делать?

— Прятаться. Или — смириться. Или — слушать меня. Хотя ты всё равно не послушаешь. Потому что я тоже не послушал.

— Ты точно я?

— Конечно. Кто ещё знал бы про ту штуку с мраморной лестницей, где ты подскользнулся в костюме бургомистра?

Молодой Йоав покраснел.

— Ну ладно… а можно хотя бы один совет?

Старший Йоав подошёл ближе, обнял его за плечи, заглянул в глаза и сказал:

— Когда выйдешь из тюрьмы… никогда не связывайся с женщиной по имени Наоми. Никогда. Даже если она скажет, что у неё “шестое чувство и дрон”. Понял?

— Понял…

В этот момент часы на руке старшего Йоава замигали:

“Сеанс завершён. Возврат через: 00:00:04”

Он усмехнулся:

— И да… не доверяй людям, которые делают мацу в микроволновке. Это — всегда тревожный знак.

Миг.

Исчезновение.

Молодой Йоав остался стоять один.

С тунцом.

В галстуке.

С тревогой.

— Наоми? — прошептал он. — Шестое чувство и дрон? Это же… звучит идеально…

Глава 14

Наоми появилась в его жизни, как налоговая — неожиданно, настойчиво и со странным интересом к мелочам.

Йоав сидел в кафе на бульваре Ротшильда, пил капучино с овсяным молоком (потому что “так моднее”) и думал о смысле жизни, новых аферах и странной пощёчине от самого себя две недели назад.

И тут она вошла.

На ней были очки, которые, казалось, сканируют реальность; кожаная куртка, будто из боевика с Нета Баракелем; и походка женщины, которая может убить тебя взглядом, но сначала — заставит подписать документ.

— Ты Йоав? — спросила она, как будто это не имя, а алиас из базы данных ШАБАКа.

— Возможно. А ты?

— Наоми. У меня шестое чувство и дрон.

Йоав подавился.

— Ты сейчас шутишь, да?

— Нет. Шестое чувство — это оперативная интуиция, а дрон — это “Рафаль-304”, миниатюрный, неслышимый и жутко любопытный. Он прямо сейчас над нами.

Йоав медленно посмотрел вверх. Там ничего не было, кроме зонтика и голубя, смотрящего с упрёком.

— Ты… из налоговой?

— Хуже. Я из Моссада.

Йоав нервно рассмеялся:

— Это розыгрыш? Где скрытая камера? Где Барак Обама?

— Ты знаешь, кто ты, Йоав? — сказала она, садясь напротив.

— Ты — аномалия. Ты прыгаешь во времени, вмешиваешься в исторические события, и, по предварительным расчётам, именно ты виноват в том, что в школьной программе появилась формулировка “Бог в шапке играет на арфе из струнной материи”.

Йоав склонил голову:

— Это была метафора. Красивая. С поэтикой. У Эйнштейна слеза пошла… может.

— Теперь послушай: ты нужен нам. В одном из временных отрезков мы засекли утечку информации. Кто-то ещё путешествует. И этот кто-то — не из наших.

— Подожди. “Наших”? Ты хочешь сказать, что в Моссаде есть…

— …Отдел хронологических операций. Да. Подразделение “Хронос”. И мы хотим тебя завербовать. Взамен — защита, ресурсы… и бесплатный кофе в киоске “Кофико” навсегда.

Йоав задумался.

С одной стороны — дрон, спецслужба, опасность.

С другой — киоск, кофе и… Наоми.

— А это правда, что у тебя шестое чувство?

— Сейчас оно говорит мне, что ты согласишься. Хотя бы ради того, чтобы снова попасть к Галилею и спросить, где он покупал ту тогу.

Йоав усмехнулся.

— Ладно. Но если меня убьют в прошлом, я обижусь. Очень.

Наоми протянула ему устройство, похожее на скрещённый датчик дыма с шампуром.

— С этого момента ты — “Агент Й-13”.

— Агент “Йоханан”, звучит даже лучше.

— Йоав… вставай. У нас миссия.

И так началась новая глава в жизни Йоава — не просто как временного туриста, а как шпиона по ту сторону времени.

Глава 15

— Ты серьёзно? — спросил Йоав, глядя на координаты.

— Абсолютно. — ответила Наоми, нажимая кнопки на браслете управления.

— Древний Египет. Тридцать четвёртая династия. До Хеопса, до Моисея, до всего. Наши источники считают, что кто-то слил планы пирамид… пришельцам.

Йоав моргнул.

— Ты хочешь сказать, что я сейчас поеду шпионить… за древними архитекторами?

— Нет. Ты отправишься под видом архитектора. У тебя легенда — ты из далёкого восточного племени “Йуд-Лайт”, строитель великих треугольных сооружений и автор концепции “энергетической вентиляции через астральный резонанс”.

— Это звучит как мои дипломы.

— Потому я тебя и выбрала.

Щелчок. Свет. Песок. Солнце как раскалённая сковородка.

Йоав оказался посреди строительной площадки. Вокруг — полуголые рабочие, тащащие каменные блоки, архитекторы с планшетами из папируса и командующий, похожий на Фараона с манией величия и внезапным интересом к геометрии.

— Имя? — рявкнули на него.

Йоав расправил плечи:

— Йоав ибн Лившица, из племени Йуд-Лайт. Эксперт по наклонным плоскостям, сакральной симметрии и… теневым карманам энергии.

— Хм. Подходит. — сказал надзиратель. — Фараон велел всех “нестандартных” собрать. Говорит, ему снилось существо с антеннами, которое хочет пирамиду с вентиляцией на север.

— Я знал. Это пришельцы. Или архитекторы из Амстердама. — прошептал Йоав сам себе.

Он оглянулся. Где-то вдали, за рабочими, он увидел фигуру в странном головном уборе. Тот сидел в тени и что-то чертил… не папирусом, а металлической палочкой по светящемуся кристаллу.

Йоав ощутил мурашки.

— Вот и контакт. — пробормотал он. — Первый дизайнер из Зеты Ретикулы.

Он двинулся вперёд. За пазухой — скрытая камера от Наоми, записывающая всё на папирус с bluetooth. Миссия началась.

Глава 16

Йоав медленно приблизился к фигуре под навесом.

Тот сидел в лотосе, чертил в воздухе схемы и издавал легкий “пинг-пинг”, будто внутри у него работала кофеварка с Wi-Fi. Голова была обмотана чем-то вроде золотой фольги, одежда напоминала гибрид туники и противоударного спортивного костюма Adidas, а рядом лежал предмет, подозрительно напоминающий… швейцарский армейский нож с антеннами.

Йоав кашлянул и произнёс:

— Здрав будь, сущность из иных звёзд. Или бухгалтер. Кто как представляется?

Фигура медленно повернула голову. На лице — выражение усталой аристократии, будто он только что отменил десять встреч в ЦЕРНе и теперь был вынужден общаться с туристом из Тель-Авива.

— Ох, нет… опять вы. — вздохнул он с лёгким акцентом — смесью бернского швейцарского и сарказма.

— “Вы”? Это... ты кого имеешь в виду?

— Псевдоспонтанные путешественники. Самодельщики. Люди с часами на Android. Ты, вероятно, из израильской временной “Шляпа-Групп” или как она там теперь?

— Моссад. — гордо ответил Йоав.

— О боже. — перекрестился тот как католик, протестант и каббалист одновременно. — Меня зовут Клеменс фон Цайт. Федеральное Бюро Времени. Швейцария. Нейтральные во все эпохи. Мы следим за культурным и архитектурным баллансом между веками.

— А ты чё тут делаешь, Альпийская Сплетница?

— Контролирую соответствие пирамид техническим нормам. Один из ваших, кажется, вдохновил фараона встроить в конструкцию хаммам, который будет “отдавать вибрации в созвездие Девы”.

Он скривился.

— Стыд и инфразвук.

— А, это точно не я. Я вообще тут как бы… шпион. В отпуске. В песке.

Клеменс встал, стряхнул пыль с туники и сказал:

— Слушай, Йоав. Мы оба знаем, что здесь не должно быть технологий. А ты только что направил камеру в бронзовый век. Если ты не прекратишь вмешиваться, мы запустим “протокол кукушка”.

— Что за протокол?

— Мы пересадим тебя в 1963 год. В Днепропетровск. В бухгалтерию. Навсегда.

Йоав побледнел.

— Ладно, ладно. Я всё понял. Но давай по-честному — кто первым нашёл схему пирамиды с космической вентиляцией?

— Я. Но у меня было разрешение. Подписанное в трёх временных координатах. С печатью.

Йоав задумался. Потом хитро улыбнулся:

— Слушай, Клеменс. А может, не будем спорить? Хочешь, я покажу тебе, как обойти квантовую налоговую систему 2090 года?

Клеменс прищурился.

— Покажи.

И на песке между двумя безвременно потерянными агентами началось нечто великое: обмен знаниями в обмен на временное молчание.

Глава 17

Клеменс что-то чертил на песке, объясняя Йоаву принцип “квантового возврата НДС через межвременные оффшоры”. Йоав же в это время пытался выцарапать на куске глины формулу биткойн-кошелька с ретро-датой 2009 года.

Их странный академический обмен прервался, когда над землёй пронёсся странный шум — низкий, вибрационный, похожий на смесь старого советского лифта и пения тибетских монахов под кислотой.

— Это что было? — поднял голову Йоав.

— Это… плохо. — Клеменс уже вставал и достал из складок туники тонкий прибор с двумя вращающимися кольцами. — Очень плохо.

— Ты уверен, что это не просто бедуины поют гимн в стиле лоу-фай?

Клеменс глянул на прибор:

— Уровень временной нестабильности: максимальный. Кто-то активирует древний артефакт, расположенный под пирамидой.

— Под пирамидой? Там же только песок, жуки и... бюрократия.

— Нет. Под пирамидой находится ВПЦ.

— Что?

— Временной Переходный Центр. Или как мы его называем — “портал для особо отчаянных идиотов с доступом к техно-магии”. Он был запечатан 3000 лет назад. До этого, по легенде, через него проходили...

— …первые путешественники?

— …и туристы. Селфи у саркофагов — первая угроза человечеству.

Йоав, наконец, понял:

— То есть кто-то хочет снова открыть портал?

Клеменс кивнул:

— Мы засекли сигнал. Не наш. Не из Моссада, не из Федерального Бюро. Это…

Он замолчал. На приборе загорелась надпись:

“ОРГАНИЗАЦИЯ: ТАЛМУДИКС”

Йоав округлил глаза:

— О боже…

— Ты знаешь их?

— Знаю. Это тайная секта временных хасидов, верящих, что в будущем Машиах придёт из времени, а не из рода Давида. У них главный принцип: “Вернуть всё в исходное состояние”.

— То есть…?

— Они хотят откатить всю историю. До самого начала. До Адама. Без Wi-Fi.

В этот момент из-за дюны показалась группа странных фигур. В чёрных одеяниях, с торой в одной руке и светящимися жезлами в другой. Один из них говорил по рации:

— “Готовьте активацию. Временной сброс через 11 минут.”

Клеменс и Йоав переглянулись.

— Ну что, швейцарец, — сказал Йоав, закатывая рукава, — хочешь спасти Вселенную с еврейским мошенником?

— Я всё равно планировал этим утром бороться с бессмысленностью бытия. Так почему бы не сектой?

Они встали.

За их спинами — пирамида.

Перед ними — фанатики времени.

И между ними — судьба истории.

Глава 18

Они бежали к пирамиде.

Точнее, Клеменс бежал. Йоав же с лёгким одышливым стоном перемещался в её направлении, по пути теряя сандалию и читая вслух отрывки из Танаха, потому что “вдруг пригодится”.

Перед ними — платформа у основания пирамиды. Над ней парили голографические знаки, мерцал купол из энергии, а в центре стояли члены секты “Талмудикс” — одетые в чёрные мантии с вышитыми временными кодами и головными уборами в виде песочных часов.

Их лидер стоял на пьедестале, размахивая жезлом и выкрикивая:

— “Сброс! Сброс! Да будет история обнулена! Машиах приходит не в свете, а в ПРИВЕТ!”

— Что это вообще значит?! — прошептал Йоав.

— Я думаю, это анаграмма. Или просто бред, — ответил Клеменс. — Они хотят активировать ВПЦ через минуту. У нас один шанс.

— Какой?

Клеменс вынул из-под туники устройство размером с хумусницу.

— Это — временная граната. Если мы подбросим её в поле активации, произойдёт краткий сбой в пространстве, и весь механизм откатится в безопасную версию.

— Звучит просто.

— Единственное — её надо вручную доставить в эпицентр. И кто-то должен отвлечь фанатиков.

Йоав усмехнулся.

— То есть ты хочешь, чтобы я устроил… шоу?

— Ты же еврейский мошенник. Шоу — в твоей крови.

Йоав шагнул вперёд. Подошёл к платформе. Поднял руки.

— Братья! Слушайте! Я пришёл из будущего. У меня есть послание Машиаха.

Фанатики замерли.

— Он сказал: “Хватит. Уже хватит. Вы зашли слишком далеко. Он просил передать, что ему ОЧЕНЬ нравится TikTok. И он считает, что перезапуск истории — это, цитирую, “ништ фрейлех”.”

Пауза.

Лидер поднял посох.

— Он врёт! Машиах не может пользоваться TikTok! Он в Telegram!

Тем временем Клеменс прокрался к платформе, открыл отсек и бросил гранату.

— Йоав! Прыгай!

Граната завизжала. Портал заискрил, заколебался, как папа после бокала арбаковского арака. Потоки времени закрутились, как бурекасы в микроволновке.

Йоав нырнул в сторону, а за его спиной всё взорвалось — красиво, торжественно, с библейским вайбом и лёгким запахом палёной халвы.

Купол исчез. Голограммы рассыпались.

Фанатики были разбросаны по песку, как винтики из поломанного будильника.

Йоав сел, тяжело дыша.

Клеменс подошёл, протянул флягу с надписью “ChronoSwiss”.

— Ты жив.

— Это не точно. Но если нет — я не жалуюсь.

— Портал отключён. История спасена. Машиах — возможно, доволен.

Йоав поднялся, отряхиваясь.

— Ну и что теперь?

— Теперь — назад. До следующего сбоя. До следующей глупости. До следующего Йоава.

Глава 19

— Ну всё, — сказал Йоав, когда поле портала начало затягиваться. — Теперь точно можно идти за мороженым.

— Подожди… — Клеменс уставился в экран своего хронокомпаса. — Подожди… подожди!

— Что опять не так?

— Параллельный запуск. Один из “Талмудиксов” активировал резервный кристалл! Мы не отключили всё!

— То есть…

— Мы летим.

— Куда?

— Судя по координатам — в 70 миллионов лет до нашей эры. Период позднего мела. Когда динозавры были живы, а технологии — это палка и удача.

Миг.

Жар. Пар. Дикие крики вдалеке.

Йоав пришёл в себя в зарослях. Рядом валялся Клеменс, его туника была в грязи, волосы — в каком-то мхе, а лицо — в выражении «я бы предпочёл быть в Цюрихе, даже с налогами».

— Это был... телепорт? — прохрипел Йоав.

— Это была временная пощёчина.

В этот момент кусты зашевелились, и из них вышел пещерный человек. Высокий. Волосатый. С дубиной. И… кипой из листьев.

Он уставился на Йоава, ткнул в грудь пальцем и сказал:

— Шму-лик!

Йоав моргнул.

— Ты… Шмулик?

Пещерный человек радостно завопил:

— Шмулик! Шмулик! — и указал на себя. Потом — на Йоава. Потом — снова на себя.

— Он думает, что ты его потомок? Или наоборот? — пробормотал Клеменс.

Йоав встал.

— Я не знаю, кто он. Но если он умеет добывать огонь и жарить курицу — он мой человек.

Шмулик вдруг достал из шкуры кость, на которой были вырезаны… странные символы. Один из них Йоав узнал.

— Подожди… это… это же логотип моей школы в Ашдоде?!

Клеменс побледнел.

— Если это неандерталец знает твой логотип, значит…

— …значит, кто-то уже побывал тут до нас. Кто-то из будущего. И оставил следы. Много следов.

Шмулик, тем временем, жевал камень и пытался натянуть на Йоава какую-то меховую накидку. Изнутри на ней было написано:

“С любовью. Агент YX-13. Вернусь, как только изобретут Wi-Fi.”

Йоав посмотрел на Клеменса.

— Кажется, мы не первые. И точно не последние.

— Добро пожаловать в доисторическую миссию.

— Где фалафель, Клеменс. Где фалафель?!

Глава 20

Йоав сидел у костра и задумчиво смотрел в огонь.

Вокруг него толпились полураздетые неандертальцы, осторожно тыкавшие в тлеющие угли палками, кусками кости и в некоторых случаях — собственными мыслями.

Клеменс стоял в стороне и рисовал на песке табличку:

"Здесь будет министерство образования. Возможно."

— Слушай, — наконец сказал Йоав, — если мы уж застряли в этом доисторическом бардаке, давай хотя бы оставим след. В хорошем смысле. Без динозавров и апокалипсиса.

— Ты хочешь… построить общество? Из Шмуликов?

— А почему нет? Смотри на них. Чистый лист. Ни политиков, ни налоговой, ни людей, кричащих “я просто задал вопрос” в Facebook. Рай!

Шмулик, в этот момент, пытался приручить птеродактиля с помощью кусочка жёлтого сыра и мантры «Алеф-Бейс-Грунгх».

— С чего начнём? — спросил Клеменс.

— С Конституции. Вот мои предложения:

1. Каждый Шмулик — гражданин.

2. Фалафель — валюта.

3. Сарказм — официальный стиль общения.

4. Если кто-то изобрёл колесо — пусть запатентует.

5. Каждое воскресенье — “день жалоб и стенаний”. Это выходной.

Клеменс криво усмехнулся.

— Ты всерьёз?

— Ты когда-нибудь был в израильской очереди за хумусом? Там больше порядка, чем в Риме при Цезаре.

Йоав начал обучение. Он устроил вечерние лекции у костра — “Как разводить огонь без спичек, но с чувством”. Он ввёл должность старшего Шмулика (это был Шмулик), который отвечал за храбрость, мораль и доставку еды с деревьев.

Клеменс построил первую школу — из палок, камней и одной очень смиренной козы. Там обучали базовой арифметике, географии (настоящей и вымышленной) и основам “не трогай, если шипит”.

А когда Йоав объяснил им, что курица — это божий подарок, если правильно её поджарить, цивилизация окончательно пошла в гору.

Через месяц:

Была введена система налогообложения (в орехах и грибах).

Возник первый спор о собственности (кто первым ткнул палкой — тот и хозяин).

И впервые в истории звучала фраза:

— “Мне не нравится, как он смотрит на мой камень. Это личный камень. С семейной символикой!”

Йоав называл свою империю:

Йоавидская Федерация Доисторических Сообществ.

Клеменс — более кратко:

“Бардак с брендингом.”

Глава 21

— Клянусь винегретом, это сработало! — Клеменс торжественно держал в руках импровизированное временное устройство, собранное из обсидиана, магнетита и одной очень старой зубной щётки.

Йоав прищурился.

— А это точно портал? А не, например, тостер для динозавров?

— Ты хочешь домой или нет?

— Не знаю. Здесь меня уважают. Мне недавно нарисовали фреску на скале, где я сражаюсь с мамонтом и читаю стендап. Публика в восторге.

— Дай мне пять минут, и я напомню тебе про налоговую.

— Пошли.

Миг.

Свет.

Вихрь.

Они шагнули в портал — и оказались… в будущем.

Но не в их будущем.

В другом.

Йоав осмотрелся. На улицах — люди в меховых кипах и цифровых сандалиях. Автобусы в форме доисторических животных. Уличные дисплеи транслировали философские цитаты Йоава:

> “Фалафель — это не просто еда. Это платёжная система и способ выразить эмоции.”

— Йоав I Великий, Основатель Йоавизма

На стенах зданий — портреты Йоава, в золоте и мозаике. В центре площади стояла гигантская статуя: Йоав с часами на запястье, поднятой рукой и мраморной табличкой “Он дал нам сарказм — и мы стали нацией.”

Клеменс остолбенел.

— Нет. Нет. Нет. Это всё…

— …прекрасно, — закончил Йоав, сияя. — Мой народ. Моя культура. Мой брендинг!

— Ты случайно создал религию!

— Это не религия. Это лайфстайл.

Они пошли по улице. Их узнавали. Люди кланялись. Один мальчик протянул Йоаву микрочип с голографической надписью:

“ЙоавCoin. Надёжнее фалафеля.”

— Ты понимаешь, что мы теперь в мире, где всё построено по твоим шуткам? — зашипел Клеменс.

— Это не шутки. Это… основа для грантов. Поддержка малого бизнеса. Институт саркастической дипломатии. Вот смотри — там Министерство Неуверенного Да.

В этот момент к ним подошёл человек в мантии и шлеме в форме смарт-часов.

— Великий Основатель. Мы ждали твоего возвращения. Совет Йоавидов собран. Пожалуйста, просканируйте сетчатку — и возьмите обратно трон.

Йоав посмотрел на Клеменса.

Пауза.

— Слушай… а может, пока останемся? Ну просто посмотреть? День-два. Может, три.

Клеменс закрыл лицо руками.

— Я пойду… поищу портал. И таблетки от головной боли.

Глава 22

Йоав сидел в золотом кресле в форме хумуса.

Совет Йоавидов передавал ему очередную свиток-свитшот с благодарностями от Министерства Сарказма и Этики. В это время дроны жужжали над городом, вещая в уши народу:

> “Он пришёл. Он спас. Он поджарил курицу на костре прогресса.”

Йоав кивал с достоинством, ел виноград из рук робота по имени Шмулик-3000 и уже мысленно проектировал свой мавзолей в форме гигантских часов.

И тут в небе открылся портал.

Без фанфар. Без интро. Просто — открылся. И оттуда вышел Он.

Невысокий. В белом. С глазами, которые как будто видели всё, кроме ТикТока. Он смотрел на Йоава так, как может смотреть только человек, который действительно является Машиахом и пришёл на встречу с парнем, занявшим его место.

— Кто ты? — спросил он спокойно.

Йоав приподнялся, поправил кипу, слепленную из временных алгоритмов.

— Я? Йоав Первый. Великий. Основание основ. Папа народу. Живой мем.

— Ты занял мой трон.

— Я... занимал. Немного. Пока ты... ну… путешествовал.

— Ты превратил мессианскую миссию в комедийный сериал.

— Серьёзные вещи лучше заходят через иронию. Это факт. Даже Тора это знает.

Толпа замерла. Дроны начали тихо выключаться.

Машиах подошёл ближе:

— Ты исказил пророчества.

Йоав задумался:

— Может, я не исполнил их буквально. Но я сделал народ счастливым. Я дал им фалафель, налоговые каникулы и еженедельный вечер стендапа. Я дал им… тебя. Без тебя.

Машиах посмотрел в небо.

— Я должен был прийти в огне. С трубами. А вместо этого вижу хештеги, фрески и анекдоты про Моисея на самокате.

— А разве ты не рад? Ты можешь прийти не как судья, а как гость. Не как пророк, а как артист на закрытом концерте. Разве не в этом сила эволюции?

Пауза.

Совет Йоавидов не знал, кому кланяться.

И тут Машиах улыбнулся.

Слегка.

— Ты самодовольный лгун, Йоав.

— Спасибо. Я стараюсь.

— Но ты… кое-что построил. Пусть и криво. С мемами, но с теплом. Это уже лучше, чем было у многих.

Он сел рядом.

— Я останусь. Но только в роли консультанта. Без апокалипсиса. Может, буду вести подкаст.

Йоав вздохнул с облегчением.

— Я всё равно не люблю апокалипсис. Слишком громко.

Глава 23

Был обычный день в Империи Йоавидов.

Министерство сарказма обсуждало закон о запрете серьёзных лиц на общественных мероприятиях. Шмулик-3000 тестировал фалафельный дрон-доставщик. Машиах вёл мастер-класс «Мистика для скептиков» и, кажется, впервые чувствовал себя расслабленно.

А Йоав… Йоав лежал в кресле-гамаках и писал свою автобиографию:

«Йоав. Точка. Без комментариев».

И вот в этот момент… небо изменилось.

Сначала — легкое дрожание.

Потом — тишина.

Затем в небе вспыхнул огромный экран. Без рамки. Без источника. Без объяснений.

Только чёрный фон и яркие цифры:

> 00:23:59:59

(До события: 24 часа)

Все замерли.

Дроны зависли. Люди подняли головы. Даже МегаШмулик-5, который обычно не обращал внимания ни на что, кроме чипсов и философии, притих.

Клеменс выбежал из здания хронобюро, глядя в свои приборы, потом на небо, потом снова в приборы. Лицо его стало серым.

— Это не мы. — произнёс он. — И не Машиах. И даже не “Талмудикс”.

— А кто? — спросил Йоав, не вставая с гамака.

— Я не знаю. Никто не знает. Это... системное. Это как если бы всё время — как платформа, как софт — начало... обновляться. Само по себе.

Йоав молча смотрел на небо.

> 00:23:57:48

Машиах вышел на балкон, посмотрел вверх, потом на Йоава.

— Ты что-то сделал?

— Я? Ничего особенного. Ну… кое-где я, возможно, слегка переписал причинно-следственные связи. Чуть-чуть. В пределах разумного.

— Это может быть начало конца.

— Конца чего?

— Времени.

Йоав вздохнул, встал, стряхнул крошки хумуса с туники, и сказал:

— Ну, если это конец… у нас есть почти сутки. Я предлагаю фалафель, крепкий кофе и панику по расписанию.

Он посмотрел прямо в небо, в сверкающий, бесконечно равнодушный таймер.

— Ладно, Время. Покажи, на что ты способно.

---

Конец первой части.

Продолжение следует…