Хоя - Бачу

Глава 1

Хоя - Бачу

С детства люблю лес, его аромат, чистоту живого сердца бьющегося ветром в листве. Очарование красок осени, завораживающий хруст под ногами. Извилистые кроны раскинувшиеся на 35 гектар, затянули ровную опушку со всех сторон от чужих глаз.

Манящие старинные замки, леденящие душу зловещие истории, всё это было бы увлекательной забавой, если бы волей случая я не стала частью этой истории. Навсегда связав душу с лесом. Множество легенд бытует о Хойе, молва разносит страшные сказки. Я же, хочу поведать свою.

Я родилась в небольшом посёлке Трансильвании, о существовании которого свидетельствуют сейчас лишь заросшие мхом земляные бугорки, скрывшегося под землей каменного фундамента, единственного доказательства жизни покинутого места. К западу от современного города Брошова. На опушке старого леса. Тогда он еще не был таким. Во времена моей юности единственное, что могло напугать озорную ребятню - туман. Да и тот, явление для Румынии обыденное, как внезапные английские дожди, в межсезонье. Дело привычки, а привыкнуть можно ко всему. В детстве мы часто бродили по лесу, выходили на опушку, каждый раз удивляясь завиткам необычных деревьев. Играли в прятки в лабиринтах старого замка Бран, легендарного Влада Цепиша.

Частенько забегали в крошечный домик старой отшельницы Сэнды, не привлекательной внешне, но доброй и милой в душе. Днем она собирала травы, удивительным образом знала о них все, а вечерами готовила отвар. На её полках было всё и от всего, сила трав исцеляла любую хворь. Люди с окрестных деревень стекались за снадобьями, но переступить порог решались не многие. Приняв как почтенного гостя беглого бандита в старых лохмотьях, а следом Сэнда могла выгнать почётного старца, в расшитой обнове, оказав в помощи. Плату за труды она не брала. Кувшин козьего молока, ломоть хлеба, брынзу, самотканые ковры, все складывалось в изветшалый пристрой у дома, сортируясь самими просящими, и почти не разбиралось знахаркой. Иногда она отправляла туда людей, забрать принесенный ими ломоть и взять гостинцы голодным детям. Нас она тоже подкармливала. Ах, как вкусен был ее чай. Казалось, в нем переплетались все ароматы Румынского леса.

Но потом случилось непоправимое, в избушку заглянул большой человек, так поговаривали в поселке. Разговор не заладился, Сэнда выставила его вон. Но следующий день в лесу случился пожар. Пострадал единственный домик, пепел от белоснежного столба дыма густым туманом окутал лес, знахарка унесла с собой свет этих мест.

Лес изменился, словно хищник требовал новых жертв. Огонь не затронув ни единого дерева, оставил страшные ожоги на кронах с противоположной стороны опушки, куда не смог бы добраться жар огня. Кровоточащие соком раны, стали появляться по всему лесу, завивая в спираль стволы, даже там, где огня никогда не было. Сам дьявол облюбовал эти места. Я уверенна, добрая старушка не причинила бы вред ни людям, ни лесу, слишком сильно она любила природу, до последнего вздоха веря в свет чистой души. Жизнь покинуло это место вместе с ней. В лесу больше не слышали пеня птиц, не видели зверей. А потом стали пропадать люди.

Нам запретили приближаться к проклятому месту. Но дети часто не слушают родителей, и мы не были исключением. Младшей сестре было пять, мы резвились на лугу у леса и не сразу заметили, как Николета в погоне за бабочкой подошла к деревьям, густой туман в ту же секунду скрыл её силуэт. Мы бросились к ней, но было поздно.

Поиски не прекращались несколько дней, мужчины, женщины и подростки прочесали каждый метр загадочного леса, но не обнаружили ни слада. Она словно растворилась в дымке тумана, лишь ступив в зелёное царство. Долгие годы я винила себя, возвращаясь на то место, часами вглядывалась в чащу, если бы тогда я лучше следила за ней. В один из осенних дней, дымка тумана появилась вновь. Она звала меня, манила непроглядной густотой, и как в тот день в ней мелькнул силуэт Николеты. Я побежала, умоляя его не ускользать, дать мне шанс все исправить и он принял меня.

Лишь сделав шаг ему на встречу, тело обволокло приятное тепло. Не думала, что туманы бывают теплыми. Но исчез он так же внезапно как появился. Лес стал другим. Вокруг летали удивительно большие бабочки, как та, за которой пять лет назад пошла Николета, дикие пчелы суетились перелетая с огромных цветов в поисках нектара. Одни лианами обвивали извилистые кроны, распускаясь на стволах, другие благоухающей шторой свисали с ветвей, самые большие расположились на земле, на них смело могла бы сесть добрая сотня огромных бабочек. Каждый благоухал собственной ноткой, превращая воздух в симфонию изысканного аромата, такого же насыщенного как чай Сенды вкус которого не забыть никогда.

Свисающие цветочные пряди шевельнулись, с неизмеримым любопытством за мной наблюдали два огромных желто-коричневых глаза, вальчак не испугался, стряхнув с раскидистых рогов пыльцу золотом осыпавшую густую шёрстку грациозно побрел навстречу. Подойдя близко, остановился, как он был красив. Слегка удлиненная благородная шея, легкая, чуть вытянутая голова увенчанная ветвистой костяной короной, изящные конечности, кофейно-бурая шёрстка с отливами золота, мудрый взгляд. Приветливо опустив голову, царь лесов поспешил вернуться. Завороженная встречей я не могла пошевелиться. Сохатый обернулся, указав рогами путь.

Мы шли по чарующему богатством красок лесу, я удивлялась всему на что падал взор, вальчик уверенно брел по тропинке из белоснежной гальки, такой правильной формы, будто огромный жемчуг долгие годы кто-то рукотворно укладывал в извилистую стёжку. Путь казался знакомым, ощущение того что была здесь раньше не покидало. Может во сне?

Мы вышли к опушке, в центре на малахитовом лугу паслась добрая отара белоснежных овец, будто облака спустились на лужок полакомиться свежей зеленью, узнать это место труда не составило. Я бросилась к домику, он и не был похож на лачужку из детских воспоминаний. Архитектура строения взяла лучшее, переплетая: округлые формы английского ренессанса, мощь и величие немецкого барокко, императорское убранство рококо.

Сендра вышла встретить меня. Облачённая в белый наряд она по праву могла бы быть красивейшей женщиной во вселенной, от былой сутулости не осталось и следа, лишь изумрудные глаза были прежними, она плыла по мраморным ступеням шурша раскидистым к низу атласом шантеклеры. На живописном лице приветствием сияла улыбка.

- Ты должно быть искала Николету, прости, она немного задержалась.

- Мы искали её пять лет. – При виде сестры на глаза накатились слезы.

- Здесь время течёт немного иначе. – Улыбнулась Сандра, прижимая сестру, стоявшую рядом в том же платьице, что и в тот роковой день. Она ничуть не изменилась, не подросла ни на сантиметр, словно время для нее остановилось.

- Всего лишь на несколько минуточек. – Нежно шептала Николета. Я уже не могла сдерживать слез.

- Что ты, - успокаивала Сандра, склонившись утирая мои слёзы, - не нужно плакать, теперь все будет хорошо.

- Матушка будет рада. Но, скажи, как? Этот лес, старая лачуга. Я не верю глазам. И ты. Ты же умерла.

- Смерти нет, дитя мое, есть лишь состояние, как у воды, она может быть твердой как льдинка, белой и пушистой, ложиться сугробами у ног, или прозрачной течь в своем русле, но она вода.

- И ты вода? – Мой вопрос вызвал звонкий смех, она покачала головой.

- Я не вода, просто каждый видит лишь то, что хочет видеть и лишь чистый сердцем способен узреть истину. В вашем мире для прекрасного не осталось место, я утаилась в чертогах леса, но и там настигло зло. Тогда я решила уйти, суда, в отличие от моей избушки сможет попасть лишь чистая душа.

- Но почему лес стал таким? – Я не понимала.

- Он всегда был таким, - вновь рассмеялась она. – Лес, как и все живое – прекрасен, как чистый дух – совершенный в своих оттенках, но не всяк способен видеть истинную красоту, она не в оболочке, не в изогнутых кронах, не в скрипучих покинутых соком жизни ветвях, она внутри этого. Ты и на меня смотришь удивленно, но я всегда была такой, за оболочкой сморщенной старушки, ждала того, кто сможет разглядеть истинную красоту, в которой таится магия жизни. – Её взор устремился на луг, туда где на зеленой траве резвились белые облака.

Обернувшись я увидела пропавшего Бачу, он пас овец, собирая полевые цветы для возлюбленной. А она издали любовалась им, обнимая теплым взглядом на который способно лишь бескорыстное сердце. И только тогда я поняла. Он не исчез, не погиб, не сгинул, он сбежал от жестокости и людей в её мир. Больше ему не придется со слезами на глазах уводить на убой овец. Он нашел её, свой островок покоя, без боли, смерти, наполнил душу счастьем. Бачу оказался достойным. Пастух и знахарка, принц и принцесса нового мира, как Адам и Ева в собственном раю.

- Я спрошу тебя, но прежде чем ответить, подумай. Хочешь ли ты вернуться?

- Матушка не переживет, если еще одна дочь не возвратится из леса. Я должна, как бы мне не хотелось остаться.

- Ты права, но помни, ты всегда сможешь передумать. – По взмаху белоснежной руки нас окутал густой теплый туман, унесший обратно, к лугу.

Я гордо вела Николету по единственной улочке поселка, под хоровые возгласы и любопытные взгляды сельчан, такую же как и пять лет назад, в руках она держала огромную бабочку – дар Сандры. Никогда и никому мы не рассказывали о том в каком чудесном мире нам довелось побывать. Но сейчас, в свои девяносто четыре года я вновь бреду по лугу в направлении леса, в надежде на то, что туман примет меня.