Глава 6. Гашение светила

Глава 1

Глава 1: Мёртвый попутчик

Трансатлантический переход обновлённого «Наутилуса» больше напоминал полёт безумной кометы сквозь океанскую бездну. Гибридный биомеханический корпус крейсера, сплавленный некромантией вуду Эдварда Тича и гением Капитана Немо, вибрировал от колоссальной мощности. Изнутри швы обшивки пульсировали ядовито-фиолетовым колдовским огнём, а гальванические кабели, опутывавшие реактор, гудели на частоте, от которой закладывало уши.

Филеас Фогг стоял в центре роскошного салона, хладнокровно защёлкивая крышку своих золотых карманных часов. Треснувшее стекло хронометра было безупречно отполировано, а стрелки наконец-то шли с идеальной, пугающей точностью.

— Мы пересекли экватор с опережением графика на одиннадцать минут и двенадцать секунд, — ровным, сухим тоном констатировал Фогг, не поднимая глаз на спутников. — Температура забортной воды за последние два часа поднялась на четыре градуса по Цельсию. Вектор движения к берегам Египта верен. Бог Ра наращивает термическую активность.

— Ещё бы он её не наращивал! — Паспарту, судорожно сжимавший в руках серебряный заварник, испуганно посмотрел на панорамное окно. — Мистер Фогг, приборы Капитана Немо показывают, что Средиземное море закипает! Если мы не поторопимся, наш «Наутилус» просто сварится, как рак в кастрюле!

Дороти, сидевшая на кожаном диване, методично смазывала затвор своего карабина. На её юном, иссечённом шрамами лице не было страха, но взгляд серых глаз оставался колючим и собранным.

— Пусть кипит, — резко бросила девушка, вгоняя гальванический патрон в патронник. — На Аляске Крампус пытался нас заморозить, теперь этот пернатый бог солнца хочет поджарить. Моему карабину без разницы, в кого стрелять. Лишь бы Монстр Франкенштейн снова не закоротил генераторы.

Сидевший в углу Исполин Франкенштейна глухо, механически зарычал, словно понимая человеческую речь. Его электроды на шее тускло мигали в такт фиолетовым сполохам обшивки подлодки. Профессор Ван Хельсинг, туго перебинтованный после карибской бойни, лишь хмуро покачал головой, проверяя натяжение тетивы своего стимпанк-арбалета. Невидимка Джон Гриффин шуршал невидимыми пальцами где-то у приборной панели, регулируя клапаны давления.

Внезапно фиолетовое свечение в салоне резко угасло. По стальным переборкам «Наутилуса» прошёл леденящий, потусторонний сквозняк. Воздух в каюте мгновенно замерз, заставив Паспарту выпустить из рук посуду.

Прямо посреди салона, из клубов сухого, пахнущего специями и тысячелетним тленом тумана, начала соткаться высокая фигура.

Льняные, пожелтевшие от времени бинты зашевелились, складываясь в жуткий, но уже знакомый героям силуэт. Древняя Египетская Мумия из Смитсоновского музея, которая до этого являлась лишь в виде призрачных проекций, теперь материализовалась на борту «Наутилуса» во плоти. Её иссохшие, костлявые руки были покрыты древними рунами, а в глубине чёрных глазниц загорелся тусклый, но ясный золотистый огонь.

Монстр Франкенштейна мгновенно вскочил, готовый одним ударом разнести незваного гостя, а Дороти вскинула карабин, поймав голову существа в прицел.

— Стойте! Не стрелять! — громовым голосом скомандовал Ван Хельсинг, превозмогая боль в боку и выступая вперёд. — Она пришла не как враг.

Мумия медленно опустила сухие ладони, и из её чёрного провала рта вырвался не панический шёпот, а глубокий, вибрирующий голос, прозвучавший прямо в сознании каждого джентльмена:

— Время… почти истекло, защитники Нового Века. Я разорвал оковы загробного царства Дуат, чтобы явиться к вам во плоти. Моё имя погребено под песками, но знайте: я не враг вам. Я — ваш союзник.

Филеас Фогг даже не шелохнулся. Он лишь слегка приподнял бровь, безупречным жестом убирая часы в карман жилета: — Математически обоснованное решение, сударь. Или... сударыня. Каковы ваши мотивы?

Мумия сделала тяжелый шаг по стальной палубе, и от её шагов по биомеханическим швам крейсера побежали золотые, солнечные искры, временно подавляя фиолетовое проклятие вуду Черной Бороды: — Великий Ра сошёл с ума. Пробудившись от нарушения баланса ядра Земли, Бог Солнца ослеплён гневом. Он считает ваш век угля, пара и машин осквернением священной земли Кемет. Ра собирает солярную энергию в Великой Пирамиде Гизы, чтобы обрушить на планету Огненный Шторм Первого Дня. Живые сгорят. Но я веками хранил тайны жрецов Гелиополя. Я знаю геометрию его гробницы, знаю уязвимые точки его солярного ядра и знаю, как обмануть его стражей — каменных сфинксов. Без моих знаний ваши железные машины расплавятся ещё на подходе к Нилу.

Капитан Немо, до этого молча стоявший у штурвала, медленно повернулся к пестрой команде. На его испачканном сажей лице проступила суровая, хищная улыбка: — Скрестить гальванику Немо, некромантию Карибов и сакральную геометрию Древнего Египта? Из этого может получиться самый эффективный сплав в истории науки. Фогг, каков наш новый расчёт?

Филеас Фогг снова извлёк хронометр, сверяясь с золотыми искрами, которые Мумия оставила на приборной панели, и хладнокровно произнёс: — С учётом данных нашего мёртвого попутчика, мы оптимизируем маршрут через Суэцкий канал. Мы прибудем к подножию Гизы ровно через тридцать два часа сорок минут. Приготовьте термозащитные костюмы, господа. Наше расписание вступает в силу. Секунда в секунду.

«Наутилус», окутанный теперь тройным сплавом магии вуду, технологий стимпанка и древнего золотого сияния мумии, на полной скорости прорезал кипящие глубины, держа курс на великую битву со жгучим Богом Солнца.

Глава 2: Пепел над Каиром

Средиземное море встретило «Наутилус» зловещим, неестественным гулом. Вода за хрустальными иллюминаторами больше не была прохладной бездной — она бурлила, превращаясь в густой, обжигающий пар. Пробившись сквозь Суэцкий канал, биомеханический крейсер вошёл в русло Нила. Река, веками питавшая Египет, обмелела, обнажив потрескавшееся глиняное дно, а над Каиром висело колоссальное, яростное белое солнце. Бог Ра вышел на пик своей солярной мощи. Воздух дрожал от испепеляющего зноя, а песок, гонимый раскалённым ветром — хамсином, — плавил обшивку городских зданий.

Филеас Фогг стоял у центрального пульта. Его золотые часы, адаптировавшись к тепловой аномалии, шли с безупречной, леденящей точностью. На лбу джентльмена выступили капли пота, но он оставался в своём строгом, хоть и потрепанном карибской битвой сюртуке.

— Температура обшивки достигла ста двенадцати градусов по Фаренгейту, — невозмутимо произнёс Фогг. — Если мы не достигнем плато Гизы в течение девяти минут, изоляция медных шин превратится в жидкий деготь. Капитан Немо, мы на месте.

«Наутилус» с глухим, протяжным скрежетом уткнулся носом в раскалённый прибрежный песок неподалёку от великих пирамид. Шлюзовые люки с шипением распахнулись, выпуская героев наружу. Паспарту, укутанный в специальный асбестовый термокостюм, который Немо спешно модернизировал в пути, едва сдерживал стон. Земля под ногами буквально жгла подошвы тяжелых сапог.

Впереди, окутанное слепящим золотым маревом, высилось плато Гизы. Великая Пирамида пульсировала, словно гигантское огненное сердце: её вершина была расколота, и оттуда в небо бил столб чистого, белого солярного пламени.

Но путь к ней преграждала опасность. Из раскалённого песка, повинуясь воле ожившего Ра, медленно поднимались исполинские каменные сфинксы. Их пустые глазницы горели жидким золотом, а массивные когтистые лапы были готовы раздавить любого, кто посмеет осквернить сакральную территорию. Стоило Дороти вскинуть свой карабин, как один из сфинксов повернул голову, и из его пасти вырвался сфокусированный луч солнечного тепла, мгновенно превративший базальтовый валун неподалеку в кучку стеклянного шлака.

— Назад! Обычный свинец расплавится на лету! — закричал Ван Хельсинг, прикрывая Дороти своим щитом.

В этот критический момент вперёд плавно выступила Мумия. Её пожелтевшие бинты, исписанные древними иероглифами Гелиополя, ярко вспыхнули солярным золотом. Иссохшее существо подняло свои костлявые руки к небу и издало глубокий, вибрирующий гортанный возглас на староегипетском языке.

Этот звук заставил каменных титанов замереть. Золотой огонь в глазах сфинксов испуганно дрогнул. Мумия, используя свои вековые знания жреческих ритуалов, перехватила ментальный контроль над стражами гробницы, создавая вокруг команды Филеаса Фогга временный энергетический заслон, блокирующий испепеляющий жар бога Ра.

— Идите за мной, дети пара… — прозвучал замогильный голос Мумии прямо в умах героев. — Сакральная геометрия плато открыта. У нас есть ровно три минуты, пока Ра не осознал, что его стражи подчиняются чужой воле. Внутри пирамиды его лучи бессильны, там правит полумрак Дуата.

— Отличный расчет, — хладнокровно констатировал Филеас Фогг, защёлкивая крышку хронометра и делая стремительный шаг вперёд под прикрытием золотого щита их мертвого союзника. — Троица, Немо, Дороти — штурмовой марш! Нас ждет Великая Пирамида. Секунда в секунду.

Пестрая команда Лиги, ведомая древним хранителем песков, устремилась прямо к зияющему проходу в раскалённом основании пирамиды, готовая бросить вызов самому яростному божеству человечества.

Глава 3: Гальванический титан против Бога Солнца

Главный зал Великой Пирамиды Гизы напоминал жерло просыпающегося вулкана, запертое внутри циклопической каменной кладки. Стены из чёрного базальта были покрыты раскалёнными докрасна иероглифами, которые пульсировали в такт безумному сердцебиению ожившего божества. В самом центре зала, над массивным саркофагом, висел Источник — Бог Солнца Ра.

Он больше не походил на человека с головой сокола из древних свитков. Это был колоссальный, слепящий сгусток первобытной солярной плазмы, сотворённый из чистого термоядерного гнева. От его ядра во все стороны веером расходились жгучие протуберанцы, которые с шипением плавили гранитный пол. Воздух внутри гробницы раскалился настолько, что асбестовые термокостюмы Паспарту и Дороти начали покрываться чёрной копотью.

— Логический предел прочности наших защитных систем будет исчерпан через сорок две секунды, — ровным, леденящим тоном произнёс Филеас Фогг. Джентльмен стоял у самого входа в зал, укрывшись за базальтовым выступом, который Мумия удерживала своими золотыми чарами. Хронометр в руке Фогга вибрировал, его стрелки вращались с безумной скоростью, едва выдерживая дикое гравитационное и тепловое поле бога. — Капитан Немо, баллистический удар бессилен. Его ядро подпитывается напрямую из тектонических разломов Кемет.

Ра яростно взревел, и этот звук отозвался оглушительным скрежетом рушащихся каменных плит. Один из его огненных лучей ударил прямо в защитный заслон Мумии. Пожелтевшие бинты египетского жреца мгновенно начали тлеть, а золотой огонь в его глазницах испуганно задрожал.

— Я… не могу долго удерживать его пламя! — прозвучал замогильный, слабеющий голос Мумии в головах героев. — Моя магия — это лишь тень его былой славы! Он выжжет нас дотла!

— Против тепла солнца нужна сила, которая сама соткана из первобытного хаоса природы! — Капитан Немо безумно оскалился, его глаза фанатично блеснули в багровом мареве зала. Он резко повернулся к застывшему позади Исполину. — Твой черёд, мой гальванический шедевр! Покажи этому олимпийскому и выжженному выскочке силу молнии Франкенштейна!

Монстр Франкенштейна сделал тяжелый, монолитный шаг вперед, с грохотом сбрасывая с себя остатки обгоревшего водолазного скафандра. Существо, сшитое из кусков мертвой плоти, не чувствовало боли и не знало страха перед огнем. Его массивные стальные электроды на шее, до этого пульсировавшие фиолетовым проклятием вуду Черной Бороды, внезапно замерли, перестраивая свою квантовую структуру под колоссальное напряжение зала.

Исполин издал утробный, механический рев, от которого задрожали своды пирамиды, и бросился прямо в эпицентр солярного шторма.

Ра направил всю мощь своего испепеляющего пламени прямо в грудь нападающей твари. Белый, концентрированный луч плазмы, способный за секунду испарить броненосец, врезался в Монстра Франкенштейна. Но вместо того чтобы превратиться в кучку пепла, мёртвая плоть существа сработала как колоссальный, противоестественный заземлитель.

Монстр Франкенштейна широко расставил свои огромные сшитые ладони и начал жадно поглотить солярную энергию бога.

Его электроды на шее мгновенно раскалились до слепящего оранжевого свечения. Жилы и вены под серой, пергаментной кожей существа налились не кровью, а жидким, пульсирующим золотым огнем Ра, который переплетался с фиолетовыми разрядами карибской магии. Биомеханическая структура твари, модернизированная Немо, превратила его мёртвое сердце в колоссальный гальванический конденсатор. Монстр Франкенштейна буквально впитывал в себя тепловую и термоядерную мощь Бога Солнца, лишая его пламя разрушительной силы и заставляя ослепительное ядро Ра стремительно бледнеть и уменьшаться в размерах.

— Давление в его ядре упало на тридцать два процента! — громовым голосом скомандовал Филеас Фогг, резко защёлкивая крышку золотых часов и выхватывая трость. — Профессор Ван Хельсинг, Дороти — цель дезориентирована! У нас есть ровно одиннадцать секунд для финального удара, пока Монстр удерживает тепловой баланс! Пли!

Глава 4: Гашение Светила

Одиннадцать секунд Филеаса Фогга начали свой неотвратимый отсчёт.

Монстр Франкенштейна, превратившийся в сияющий изнутри золотом и фиолетовыми разрядами вуду живой громоотвод, сдерживал безумный напор солярного титана. Его мёртвая плоть дымилась, электроды на шее гудели от запредельного напряжения, но мёртвая хватка исполина была непреклонна. Бог Ра метался в его титанических объятиях, его плазменное ядро пульсировало, тщетно пытаясь вырваться и испепелить дерзкую тварь, лишившую его огненного превосходства.

— Восемь секунд! — ледяной голос Фогга перекрыл грохот рушащихся базальтовых плит. — Дороти, Ван Хельсинг, на позицию! Частота солярных колебаний на минимуме!

Профессор Ван Хельсинг, превозмогая дикую боль в раненом боку, рванулся вперёд, падая на одно колено прямо перед сияющим заслоном Мумии. Его тяжёлый стимпанк-арбалет, наспех перенастроенный гальваническими цепями Немо, тускло поблёскивал сталью. Профессор вогнал в направляющие массивный болт, наконечник которого был смазан не просто алхимическим фосфором, а концентрированной некротической эссенцией, извлечённой из алтаря Чёрной Бороды. Этот состав нёс в себе чистую энергию изнанки и загробного холода Дуата — идеальный антипод солярного тепла.

Рядом с ним, широко расставив ноги в обгоревших сапогах, Дороти вскинула свой карабин. На её лице, залитом потом и копотью, застыла маска абсолютной сосредоточенности. Она подключила медный провод оружия напрямую к аварийной шине, тянувшейся от «Наутилуса», объединяя гальванику Немо и патроны Ван Хельсинга.

— Пять секунд! — Фогг хладнокровно зафиксировал взгляд на замершей секундной стрелке. — Цельтесь точно в геометрический центр ядра, под корону Урея! Выстрел изменит вектор гравитации зала!

— За Кемет! За Новый Век! — замогильным эхом проревела Мумия, вскидывая руки и направляя последний золотой импульс своей магии, чтобы сфокусировать лучи и подсветить уязвимую точку в сердце бушующей плазмы.

— Пли! — громовым голосом скомандовал Ван Хельсинг.

Грохот одновременного залпа разорвал раскалённый воздух Великой Пирамиды.

Тяжёлый болт арбалета Ван Хельсинга, оставляя за собой леденящий фиолетовый шлейф некро-магии, со свистом прорезал полумрак. Доля секунды — и следом полетела гальваническая пуля Дороти, окутанная ослепительно-голубой вольтовой дугой науки. Два снаряда, объединившие в себе безумную технологию девятнадцатого века, проклятие Карибов и многовековую ярость охотника, столкнулись в одной точке — в самом сердце солярного ядра Ра.

Прогремел оглушительный взрыв ментальной и физической энергии.

Черный загробный холод и гальванический ток мгновенно вступили в реакцию с термоядерной плазмой бога. Ра издал леденящий душу предсмертный крик, в котором потонули раскаты грома. Его слепящее белое сияние начало стремительно покрываться глубокими трещинами, взрываясь изнутри и осыпаясь безвредными золотыми искрами. Термическое поле рухнуло.

Ослабленный, лишённый своей божественной мощи солярный титан сжался до размеров тусклой искры и с глухим стуком втянулся обратно вглубь базальтового саркофага, крышка которого намертво захлопнулась под воздействием финального заклятия Мумии.

В главном зале воцарилась зловещая, прохладная тишина, нарушаемая лишь тяжелым механическим дыханием Монстра Франкенштейна, чьё тело постепенно остывало, возвращая себе привычный серый оттенок.

Филеас Фогг спокойно подошёл к саркофагу, на ходу отряхивая пыль веков с порванного рукава сюртука. Он достал из кармана золотые часы. Их стрелки, поймав финальную вспышку, замерли секунда в секунду.

— Двенадцать часов дня. Расписание восстановлено без математической погрешности, — невозмутимо произнёс Фогг. — Египет спасён.

Мумия медленно опустила иссохшие руки, и золотой огонь в её глазах сменился выражением глубокого покоя. Она безмолвно склонила голову перед Лигой Джентльменов в знак вечной благодарности.

Но радоваться победе было рано.

В ту же секунду, когда солярный замок Ра был окончательно запечатан, пол под саркофагом с грохотом раскололся. Из глубокой выжженной трещины, уходящей к самому ядру Земли, начал сочиться густой фиолетовый дым, пахнущий древними звёздами и озоном. Металлический цилиндр с космическими рунами, который они уже видели в Атлантиде, начал медленно подниматься на поверхность. Нарушение гравитации планеты, лишившейся трёх ментальных замков — Дракулы, Крампуса и Ра, — выходило на финишную прямую.

Филеас Фогг хладнокровно взглянул на цилиндр, перевёл взгляд на снова сошедшие с ума стрелки часов и спокойно произнёс: — Аномалия зафиксирована. Похоже, Паспарту, наше возвращение в Лондон окончательно отменяется. Капитан Немо, прогревайте турбины вашего биомеханического «Наутилуса». Нас ждёт путешествие к центру Земли. И, признаться, британское расписание ещё никогда не сталкивалось с вызовом межгалактического масштаба.

Глава 5: Печати Бездны

Едва солярное ядро бога Ра раскололось под сокрушительным залпом гальванического карабина Дороти и некро-болта Ван Хельсинга, Мумия стремительно шагнула к раскрытому базальтовому саркофагу. Её пожелтевшие древние бинты, исписанные защитными иероглифами Гелиополя, вспыхнули чистым, ослепительным золотым сиянием. Иссохшее существо, используя свои вековые знания жреческих ритуалов и сакральной геометрии, намертво прижало ладони к раскалённому камню гробницы. Древние космо-руны вспыхнули в последний раз, и с глухим, монолитным стуком крышка саркофага захлопнулась, навсегда запечатав ослабленного Бога Солнца внутри его вечной тюрьмы.

В главном зале Великой Пирамиды воцарилась зловещая, прохладная тишина, нарушаемая лишь тяжелым механическим дыханием Монстра Франкенштейна, чьё тело постепенно остывало после поглощения плазмы.

Филеас Фогг хладнокровно подошел к алтарю, на ходу отряхивая пыль веков с порванного рукава сюртука. Он достал из кармана золотые часы. Их стрелки, наконец избавившись от аномальных колебаний, замерли секунда в секунду.

— Двенадцать часов дня. Расписание восстановлено без математической погрешности, — невозмутимо произнёс Фогг.

Но радоваться победе было слишком рано.

В ту же секунду, когда солярный замок Ра был окончательно запечатан, пол под саркофагом с грохотом раскололся. Из глубокой выжженной трещины, уходящей в самые недра планеты, начал сочиться не просто фиолетовый дым, а густой, антрацитово-чёрный саван, пахнущий кровью, ржавчиной, гнилью и абсолютным, звенящим первобытным ужасом. Металлический космический цилиндр, который они уже видели в Атлантиде, разорвался изнутри с пушечным звуком.

Падение Дракулы, Крампуса, Посейдона и Ра окончательно сломало замки ядра Земли. Нарушение гравитации планеты вышло на свой финишный, апокалиптический рубеж.

Прямо из чёрного разлома, содрогая циклопические стены пирамиды, под сводами зала соткались четыре исполинских призрачных силуэта на костлявых, объятых потусторонним пламенем скакунах. На палубу... точнее, на каменный пол гробницы, ступили они — Четыре Всадника Апокалипсиса: Чума, Война, Голод и Смерть. Вокруг них пространство и время начали заживо разлагаться: базальт покрывался трупной плесенью, а воздух замерзал от дыхания преисподней.

Профессор Ван Хельсинг, бледный как смерть, бессильно опустил обломки своего арбалета, его пальцы мелко задрожали: — О боже… Мистер Фогг. Все прошлые боги, вампиры и монстры удерживали не просто свои территории. Их сила была замком для этих тварей. Теперь печати сорваны. Четыре Всадника проснулись.

Дороти хмуро передернула затвор своего искореженного карабина, но её взгляд серых глаз впервые дрогнул. Капитан Немо крепче сжал эфес кортика, а невидимый Джон Гриффин в панике зашуршал мокрыми бинтами, попятившись назад к Монстру Франкенштейна. Вся Лига Джентльменов, прошедшая сквозь ад Аляски, Вашингтона и Карибов, замерла перед лицом абсолютного конца.

В умах персонажей одновременно пронеслась одна и та же леденящая душу мысль: это будет либо самая грандиозная битва в истории человечества, либо их финальное, сокрушительное поражение, от которого мир уже никогда не оправится.

Филеас Фогг хладнокровно взглянул на Четырех Всадников, перевёл взгляд на сошедшие с ума стрелки своих золотых часов, которые начали бешено вращаться в обратную сторону, и спокойно произнёс: — Аномалия зафиксирована. Похоже, Паспарту, наше возвращение в Лондон окончательно отменяется. Капитан Немо, прогревайте турбины вашего биомеханического «Наутилуса». Космический масштаб угрозы подтвержден. И, признаться, британское расписание ещё никогда не сталкивалось с вызовом такой абсолютной величины. Но мы заставим его работать и в Аду. Секунда в секунду.