Глава 4. Секунда против богов

Глава 1

Глава 1: Пять тысяч лье под мантией Земли

В салоне подводного крейсера «Наутилус» пахло дорогим индийским чаем, паленой медной изоляцией и формалином.

Филеас Фогг безупречным, выверенным до миллиметра жестом опустил серебряную ложечку на фарфоровое блюдце. Звон получился тихим, но в звенящей тишине стальной каюты он прозвучал как выстрел. За панорамным окном из трехслойного хрусталя простиралась абсолютная, непроглядная тьма Атлантического океана. Лишь изредка в этой бездне вспыхивали фосфорические сине-зеленые глаза глубоководных чудовищ, испуганно шарахавшихся от тяжелого стального корпуса подлодки.

Фогг извлек из кармана жилета свои знаменитые золотые часы. Корка морской соли, въевшаяся в ободок после кошмара в Стоунхендже, была тщательно вычищена, но стрелки… стрелки вели себя противоестественно. Секундная намертво замерла на отметке «12», а минутная и часовая дрожали, словно преодолевая сопротивление колоссального магнитного поля.

— Давление за бортом превышает норму на четырнадцать процентов, — хладнокровно констатировал Фогг, не поднимая глаз на своих спутников. — Боюсь, Капитан Немо, траектория нашего движения в Марианскую впадину смещается. Мы теряем три минуты и сорок две секунды от идеального графика.

— К черту ваш график, Фогг! — из темного угла салона раздался хриплый, измученный голос.

Джон Гриффин, невидимый вор, медленно разматывал мокрые бинты на лице, обнажая перед присутствующими абсолютную, пугающую пустоту. Его невидимые пальцы дрожали, сжимая стакан с виски.

— Мы только что заживо похоронили Короля Артура и раскололи Экскалибур, как сухую ветку! Земля над нами трещит по швам, Великобритания уходит под воду, а вы считаете секунды?!

— Именно поэтому я их и считаю, мистер Гриффин, — ровно ответил Фогг, безупречным движением поправляя обгоревший, но аккуратно подшитый манжет сюртука. — Когда мир теряет рассудок, спасти его может только строгая математика. Магия — это лишь неизученная часть физики. А у любого бога, как известно, есть свой предел прочности.

— На этот раз наш противник — сам Владыка Морей, — Капитан Немо сделал шаг к панорамному окну, скрестив руки на груди. На его темно-синем кителе все еще виднелись следы копоти от молний Мерлина. — Посейдон разорвал цепи Атлантиды. Мои гидрофоны фиксируют тектонические удары такой силы, будто планета пытается выплюнуть все наши заводы, паровозы и дирижабли. Он поднимает океан, чтобы утопить цивилизацию угля и пара.

В подтверждение его слов «Наутилус» резко швырнуло в сторону. Многотонная стальная махина застонала под диким давлением внешней волны. Где-то в глубине коридоров раздался оглушительный, механический рев.

— О, боже! Он снова бушует! — Паспарту, укутанный в медвежью шкуру с Аляски, едва удерживал на подносе чашки с чаем. — Этот левиафан из Женевы разнесет нам корму!

— Спокойно, Паспарту, — Дороти, сидевшая на кожаном диване, хладнокровно передернула затвор своего новенького карабина, выданного Немо взамен скрученного Крампусом винчестера. — Тварь Франкенштейна не тронет обшивку, пока котел подлодки сыт электричеством. Он просто не любит замкнутых пространств. Как и я.

Дороти бросила колючий взгляд в окно. На её юном лице, иссеченном шрамами Оз и Аляски, не было и тени девичьего страха. В патронташе на её груди тускло поблескивали новые гальванические патроны.

В этот момент в салон тяжело вошел Профессор Ван Хельсинг, опираясь на плечо широкоплечего Капитана Фрэнка. Старый охотник на нечисть выглядел бледным, его раненый бок был туго перебинтован, но в глазах горел прежний жесткий огонь. За ними безмолвно следовал Гуинплен, чья вечная, жуткая улыбка «человека, который смеется» в зеленоватом свете приборов выглядела как зловещее предзнаменование войны.

— Мы приближаемся к границе первого ментального барьера, — Ван Хельсинг опустился в кресло и положил на стол обломки своего стимпанк-арбалета. — Посейдон — это не Дракула и не Крампус. Его ярость материальна. Он выставил стражей на подходах к затонувшей столице.

Приборы на панели Немо бешено защелкали. Ядовито-зеленый луч носового прожектора внезапно уперся во что-то колоссальное.

Вода за стеклом закипела. Из непроглядной бездны прямо на «Наутилус» двигалась армия. Это были не призрачные рыцари Стоунхенджа. Сотни исполинских существ, покрытых костяной броней и ракушками, с трезубцами из черного обсидиана, окружали подлодку. Возглавлял их титанический глубоководный кракен, чьи щупальца, усеченные присосками размером с кэб, уже тянулись к стальному винту крейсера.

[ВНИМАНИЕ! Зафиксировано аномальное давление на левый борт. Магический маркер: Гнев Океана.] — вспыхнули красные индикаторы на панели управления.

— Капитан Немо, — Филеас Фогг хладнокровно поднялся и застегнул верхнюю пуговицу жилета, убирая часы в карман. — Нам потребуется вся гальваническая мощность, которую способен выдать ваш реактор. Объект нацелен на правый стабилизатор. У нас есть ровно сорок две секунды, чтобы нанести упреждающий удар, иначе мы останемся на дне этой впадины навечно.

Немо яростно оскалился, его пальцы легли на главные рубильники гальванической батареи.

— Приготовиться к экстренному сбросу энергии! — прогрохотал капитан «Наутилуса». — Дороти, Ван Хельсинг — заряжайте пушки! Фрэнк, Гуинплен — к ручным турелям в шлюзовой. Мы покажем этому богу, что море принадлежит науке!

«Наутилус», взревев своими исполинскими винтами, устремился прямо в гущу чудовищ, неся на своем борту безумный сплав технологий, магии и человеческой воли. Величайшее подводное сражение в истории Земли началось. Секунда в секунду.

Глава 2: Гальванический шторм в бездне

Тяжёлый стальной корпус «Наутилуса» содрогнулся от первого удара. Одно из исполинских щупалец кракена, сплошь покрытое острыми, как бритвы, ракушками, с оглушительным скрежетом полоснуло по хрустальному стеклу панорамного окна. Паспарту с криком отпрянул назад, едва не перевернув поднос с остывшим английским чаем.

— Ровно сорок две секунды, Капитан, — хладнокровно напомнил Филеас Фогг.

Джентльмен стоял посреди вибрирующего салона, идеально удерживая равновесие. В его левой руке привычно тикали золотые часы, чьё стекло покрылось тонкой коркой замерзающей соли. Взгляд Фогга был прикован к индикаторам давления. Он мысленно раскладывал движения подводного монстра на угловые скорости и векторы атаки.

— Конденсаторы на максимуме! — проревел Капитан Немо.

Его пальцы с силой опустили три массивных латунных рубильника на центральной панели.

В ту же секунду носовой прожектор «Наутилуса» вспыхнул ослепительным, грязно-желтым гальваническим светом. Это была чистая, концентрированная энергия, вобравшая в себя остатки молний Мерлина и алхимического фосфора из саркофага Франкенштейна. Мощный вольтов разряд прошил толщу черной воды, ударив прямо в центральный глаз кракена.

Океанская бездна взорвалась мириадами искр. Чудовище утробно завыло, и этот звук передался сквозь стальную обшивку подлодки как низкочастотная вибрация, давящая на барабанные перепонки. Ослепленный кракен в судорогах сжал щупальца, намертво блокируя правый стабилизатор крейсера.

— Мой черед! — крикнула Дороти.

Девушка рванула на себя тяжелую рукоять бортовой турели. Перенастроенный карабин, соединенный медными шинами напрямую с гальваническими отсеками, глухо застучал. Каждая пуля, летевшая в воду, оставляла за собой искрящийся синий шлейф. Она била без промаха, методично срезая нападающих стражей Посейдона, которые пытались пробить обшивку своими обсидиановыми трезубцами. Костяная броня глубоководных тварей разлеталась в щепки под ударами безумной науки.

В этот момент шлюзовая дверь правого борта распахнулась. Из сырого коридора, пахнущего формалином, вырвался исполинский силуэт Монстра Франкенштейна. Существо, невосприимчивое к давлению воды и ментальной магии, было облачено в тяжелый водолазный скафандр без шлема — его мертвая, сшитая из кусков плоть не нуждалась в воздухе.

Монстр Франкенштейна издал механический рев. Ухватившись огромными ладонями за ручной привод аварийного гарпуна, он с силой вогнал стальное копье прямо в основание ближайшего щупальца кракена, которое пыталось раздавить рубку. Через электроды на его шее мгновенно пошел обратный гальванический ток, превращая стальной трос гарпуна в идеальный выжигатель. Щупальце монстра начало стремительно чернеть и обугливаться прямо в ледяной воде.

— Гриффин, Фрэнк, держите левый сектор! — хрипел Профессор Ван Хельсинг, левой рукой зажимая кровоточащий бок, а правой наводя перенастроенный стимпанк-арбалет на рой мелких тварей.

Невидимый Джон Гриффин, чье присутствие выдавали лишь мокрые следы сапог на стальном полу и парящий в воздухе тяжелый флотский топор, действовал с хладнокровием портового вора. Топор в его невидимых руках описывал смертоносные дуги, раскалывая черепа стражей Посейдона, которые упрямо лезли в открытые шлюзы. Капитан Фрэнк прикрывал его спину, поливая бездну огнем из ручного пулемета и не выпуская из зубов свою кукурузную трубку.

— Три. Два. Один. Дифферент на нос! — громовым голосом скомандовал Филеас Фогг, резко защелкивая крышку золотых часов. — Объект потерял тридцать процентов мышечной массы. В винты, Капитан!

Немо безумно расхохотался и до упора выжал рычаг паровых турбин.

«Наутилус» сделал резкий рывок вперед. Исполинские стальные винты крейсера, вращаясь с бешеной скоростью, превратили остатки щупалец кракена в кровавое месиво. Тяжелая туша мертвого титана медленно устремилась на дно Марианской впадины, увлекая за собой остатки своей костяной армии.

В салоне снова воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь мерным гулом генераторов.

Филеас Фогг безупречным жестом стряхнул несуществующую пылинку с порванного рукава сюртука и посмотрел на хронометр. Стрелки часов, избавившись от электромагнитного шторма, снова пошли вперед. Секунда в секунду.

— Мы опережаем мой самый пессимистичный расчет на одну минуту и двенадцать секунд, господа, — сухо произнес джентльмен. — До первых руин Атлантиды осталось ровно три мили. Паспарту, принесите свежий чай. Нам предстоит разговор с Богом Морей.

Глава 3: Мёртвое золото Атлантиды

«Наутилус» бесшумно скользил сквозь базальтовые расщелины, опускаясь на предельную, недоступную для человечества глубину. За панорамным окном, подсвеченный ядовито-зелёным лучом прожектора, медленно проступал мёртвый город титанов.

Затонувшая Атлантида напоминала кошмар безумного архитектора. Исполинские циклопические строения из чёрного камня, покрытые светящимися глубоководными полипами, переплетались с остатками неведомых механизмов древности. Огромные шестерни, выточенные из орихалка — мифического мёртвого золота, — веками стояли без движения, забитые илом и ракушками. Магия этой колыбели титанов давила на обшивку подлодки с силой, едва поддающейся законам термодинамики.

Филеас Фогг хладнокровно извлёк из кармана свои треснувшие золотые карманные часы. Стрелки, только что вернувшиеся к нормальному ритму, снова задрожали и резко замерли ровно на отметке «шесть».

— Изменение плотности водной среды на сорок две единицы, — ровным тоном констатировал Фогг, безупречным жестом поправляя разорванный воротник. — Физические константы этого места нестабильны. До центрального алтаря ровно триста метров.

— Он ждёт нас, — тихо произнёс Профессор Ван Хельсинг, опираясь на плечо невидимого Гриффина.

В самом центре мёртвой площади, над колоссальным зиккуратом из чёрного орихалка, вода бурлила и закручивалась в гигантскую вертикальную воронку. Внутри этого подводного смерча соткалась Исполинская Фигура. Древний бог Посейдон возвышался над руинами, подобно грозовой туче. Его тело, состоявшее из плотной тёмной воды и штормовой пены, пульсировало первобытной мощью. В руке титан сжимал колоссальный трёхзубец, лезвие которого испускало слепящее изумрудное свечение, раскалывающее саму темноту бездны.

Когда «Наутилус» приблизился, пустые, налитые яростью глаза божества сфокусировались на стальном корпусе подлодки.

— Ничтожные дети пара и копоти, — замогильный, громоподобный голос Посейдона прошил обшивку крейсера, заставив хрустальные стаканы в салоне разлететься вдребезги. — Вы осмелились притащить свои железные гробы в мою обитель? Вы раскололи Экскалибур и сожгли Крампуса, но здесь ваши машины — лишь мусор, который я похороню под толщей океана!

— Наш ход, Капитан! — хладнокровно скомандовал Филеас Фогг, рассчитывая вектор по замершим часам. — Максимальный гальванический залп прямо в основание трезубца. У нас есть одиннадцать секунд, пока он концентрирует энергию.

Капитан Немо безумно оскалился и до упора выжал поршни вольтовых пушек. Ослепительный, концентрированный голубой разряд гальванической энергии, подпитанный яростью Монстра Франкенштейна, с треском прорезал воду и ударил точно в цель.

Но Атлантида играла по своим правилам.

Посейдон даже не шелохнулся. Он просто слегка повернул запястье. Колоссальный трезубец вспыхнул ядовитым изумрудным светом. Вместо того чтобы поглотить или отразить гальванический удар, древний бог перенаправил саму кинетическую энергию воды вокруг «Наутилуса». Мощнейшая гидравлическая волна, обладавшая плотностью жидкого свинца, с сокрушительным грохотом обрушилась на левый борт крейсера.

Стальной корпус «Наутилуса» застонал так, словно его сжала ладонь великана. Хрустальное панорамное окно покрылось опасной паутиной глубоких трещин. Паспарту с криком отлетел в угол салона, а Дороти едва успела ухватиться за аварийный поручень, выронив свой карабин. Гальванические батареи за спиной Немо взорвались снопом искр, мгновенно погрузив подлодку в аварийный красный полумрак.

Монстр Франкенштейна, стоявший у шлюза, рухнул на колени, глухо рыча от дикого электромагнитного импульса, который буквально парализовал его мёртвые мышцы.

— Давление падает! Левый стабилизатор смят! — проревел Капитан Фрэнк, тщетно пытаясь удержать вибрирующий штурвал, пока его кукурузная трубка отлетала на пол.

Посейдон медленно заносил трезубец для второго, финального удара, который должен был окончательно раздавить подлодку.

— Экстренное погружение в донную расщелину, Капитан! — ровным, но быстрым голосом скомандовал Фогг, поднимаясь на ноги и утирая каплю крови со лба. — Объект превосходит наши энергетические ресурсы на триста процентов. Баллистика бессильна. Нам нужно сорок минут на перегруппировку и ремонт генераторов.

Немо, упрямо сжав зубы, рванул рычаг продувки цистерн. «Наутилус», тяжело переваливаясь и изрыгая потоки пара из повреждённых магистралей, камнем рухнул вниз, забиваясь в узкий базальтовый каньон под самым зиккуратом. Изумрудный луч Посейдона прошел всего в нескольких дюймах над рубкой, срезав верхушку скалы, которая с грохотом погребла под собой вход в укрытие.

В аварийном отсеке воцарилась зловещая, тяжелая тишина. Первое столкновение с истинным богом обернулось сокрушительным, пусть и не смертельным поражением. Наука девятнадцатого века впервые наткнулась на силу, которую нельзя было просто рассчитать на бумаге.

Филеас Фогг аккуратно поднял с пола свои покрытые солью золотые часы, стёр с них грязь и невозмутимо произнёс:

— Наше расписание сдвинуто на сорок четыре минуты, леди и джентльмены. Посейдон силён, но он совершил главную ошибку любого тирана — дал нам время на работу над ошибками. Начинаем ремонт. Секунда в секунду.

Глава 4: Хозяин Чёрной Пучины

В аварийном отсеке «Наутилуса» воцарилась абсолютная, гробовая темнота. Индикаторы энергии упали до нуля, а Монстр Франкенштейна бессильно затих на верстаке после разрушительного некро-импульса.

Но тишина за разбитым панорамным окном была ещё страшнее. Великий сияющий вихрь Посейдона наверху замер. Вода в Марианской впадине сделалась тяжёлой, как жидкий свинец, и внезапно окрасилась в мертвенно-серый цвет. В каюте резко запахло йодом, гниющими водорослями и ледяной сыростью столетних могил.

Из непроглядной чёрной расщелины, находящейся на самом дне океанического дна, начал подниматься исполинский силуэт.

Это был не деревянный пиратский корабль. Из бездны всплывал «Летучий Голландец», похожий на хребет колоссального доисторического левиафана. Его борта состояли из переплетённых, почерневших от времени рёбер утонувших фрегатов, костей морских чудовищ и заржавевших якорных цепей. Порванные паруса казались сотканными из лоскутов густого серого тумана, который не растворялся в воде, а зловеще пульсировал.

Тяжёлый люк «Наутилуса» на верхней палубе со скрипом отворился сам по себе, поддавшись потусторонней силе.

Фогг, Немо, Дороти и Ван Хельсинг поднялись на мостик подлодки. Прямо напротив них, на носу призрачного костяного парусника, окутанный саваном ледяной водяной пыли, высился Он.

Капитан Дейви Джонс — Пожиратель Душ.

Это был высокий, неестественно худой и жуткий силуэт. На нём не было пиратской треуголки или камзола; его тело скрывал длинный, изодранный плащ, плавно переходящий в шлейф из скользких чёрных водорослей и обрывков старых рыбацких сетей. Синевато-серая кожа существа напоминала шкуру полярной акулы. На лице полностью отсутствовали нос и уши, а вместо рта виднелась узкая, плотно сжатая щель.

Когда Джонс поднял голову, герои вздрогнули. Его глаза были абсолютно чёрными безднами, лишёнными белков и зрачков. Внутри них, словно в ловушке, мерцали бледные, иссохшие огоньки — души миллионов людей, когда-либо нашедших свою смерть в пучине. В руках Пожиратель Душ сжимал исполинский, покрытый светящимися рунами якорь на ржавой цепи, уходящей куда-то внутрь его собственного костяного корабля.

— Кто… разорвал… печати моего Тайника? — его шёпот не прозвучал, а отозвался прямо в головах героев, напоминая шуршание мелкой гальки во время сокрушительного прибоя. Из щели его рта на мгновение показались ряды острых, как иглы, рыбьих зубов. — Капитан стальной игрушки и джентльмен со сломанным временем? Вы использовали гальваническую молнию мертвеца, чтобы призвать Пожирателя.

Филеас Фогг сделал шаг вперёд, плавно снял порченую шляпу и слегка поклонился, сохраняя абсолютное аристократическое достоинство перед лицом первобытного ужаса:

— Добрый день, Капитан Джонс. Меня зовут Филеас Фогг. Мы вызвали вас, чтобы предложить математически выверенную сделку. Там, наверху, Посейдон объявил войну этой эпохе. Он хочет полностью подчинить себе океан, переписав правила водной среды под свою единоличную диктатуру. Если Владыка Морей победит, в его новом мире не останется места для вашей автономии. Вы потеряете Тайник. Ваши мертвецы станут лишь безвольными каплями в его свите.

Чёрные глаза Дейви Джонса на мгновение сузились. Цепь на его якоре зловеще зазвенела, посылая по воде мощную волну некротической энергии.

— Посейдон… — прошелестел Пожиратель Душ, и в его шёпоте проступила застарелая, леденящая кровь ненависть. — Этот олимпийский выскочка веками считал мой Тайник лишь грязной ямой на задворках своего царства. Он думает, что его трезубец сильнее уз, связывающих меня с каждой погибшей душой? Океан может принадлежать его плоти, но смерть в этом океане принадлежит мне.

Пожиратель Душ не стал дожидаться начала долгого сражения или приказов Немо. Дейви Джонс резко вскинул руку, и «Летучий Голландец» рванул вперёд, прорезая толщу воды с неестественной, пугающей скоростью.

Посейдон, раздувшийся до размеров тектонического сдвига на вершине зиккурата, взревел, направляя сокрушительный поток спрессованного гидравлического давления прямо на костяной корабль. Но проклятому паруснику было плевать на законы физики и плотность воды. Потоки Владыки Морей просто проходили сквозь серый загробный туман, не причиняя палубе вреда.

В один колоссальный прыжок, преодолев силу притяжения бездны, Дейви Джонс сорвался со своего мостика и со свистом обрушился прямо на водяную грудь Посейдона.

Его покрытый рунами якорь мёртвой хваткой впился в основание зиккурата, за секунду сковав тектонические плиты некротическими цепями. Посейдон яростно закричал, пытаясь поразить призрака своим сияющим трезубцем, но Джонс двигался подобно тени во время шторма. Синевато-серая, акулья рука Пожирателя Душ, соткавшись прямо из ледяного тумана, намертво перехватила древко божественного артефакта.

— Твоя эпоха иссохла, олимпиец, — прошелестел Джонс прямо в налитые яростью глаза бога. — Ты слишком долго правил живыми, позабыв, сколько их опускается на моё дно.

В этот миг чёрные бездны глаз Дейви Джонса вспыхнули миллионами иссохших огней. Вся накопленная за тысячелетия некротическая мощь Тайника, усиленная недавним гальваническим импульсом Франкенштейна, хлынула через его пальцы прямо в трёхзубец.

Изумрудное пламя Посейдона наткнулось на непроглядную серую тьму смерти. Бог Морей издал леденящий душу, захлёбывающийся крик. Его водяное тело начало стремительно терять форму, разрываясь на хаотичные течения под леденящим воздействием Пожирателя. Джонс совершил одно резкое, чудовищное по силе движение — и вырвал трезубец из слабеющих пальцев олимпийца.

Лишившись своего главного символа и источника власти, колоссальный силуэт Посейдона мгновенно распался на миллионы обычных донных брызг, которые навсегда растворились в бездне. Он был не просто развенчан — он был полностью опустошён.

Дейви Джонс тяжело опустился на вершину зиккурата, сжимая в руке захваченный трофей. Трёхзубец Посейдона в его ладони послушно изменил своё свечение: ядовито-изумрудное пламя погасло, сменившись холодным, мертвенно-серым сиянием Тайника. Отныне вся власть над океанами перешла к Хозяину Чёрной Пучины.

Филеас Фогг на мостике «Наутилуса» хладнокровно извлёк из кармана свои золотые часы и с тихим щелчком закрыл крышку. Их стрелки, наконец избавившись от аномальных колебаний, замерли секунда в секунду.

— Объект ликвидирован силами союзника в двадцать четыре минуты девятого вечера, — ровным тоном констатировал Фогг, безупречно расправляя складки сюртука. — Сделка закрыта без математической погрешности.

Пожиратель Душ медленно повернул свою безносую голову в сторону подлодки. Держа в одной руке цепь своего рунного якоря, а в другой — обретённый трезубец, он едва заметно склонил акулью голову перед британским джентльменом. Костяной «Летучий Голландец» вместе со своей призрачной армией утопленников начал плавно бледнеть, растворяясь в загробном тумане и забирая своего капитана обратно в преисподнюю — но теперь уже в статусе полноправного и абсолютного Владыки Океана.

Вокруг Атлантиды воцарилась идеальная, звенящая тишина.

— Ну что ж, господа, — Фогг повернулся к уставшей, но уцелевшей команде. — Наземная и подводная части нашего пари выполнены. Паспарту, распорядитесь насчёт ужина. Мы возвращаемся домой.

Но радоваться победе было слишком рано.

Когда Капитан Немо сделал шаг к панели управления, базальтовая плита прямо под зиккуратом с грохотом раскололась. Из глубокой выжженной трещины, уходящей в самые недра планеты, начал сочиться густой, фиолетовый дым, пахнущий озоном и древними звёздами. Из разлома медленно поднимался металлический цилиндр, покрытый неизвестными космо-рунами.

Профессор Ван Хельсинг, опираясь на обломки арбалета, побледнел: — О боже… Мистер Фогг. Посейдон, Крампус и Дракула удерживали не просто свои территории. Их сила была замком для ядра Земли. Нарушение гравитации началось. То, что спало в центре планеты со времён падения Тунгусского метеорита, проснулось.

Филеас Фогг хладнокровно взглянул на цилиндр, перевёл взгляд на снова сошедшие с ума стрелки часов и спокойно произнёс: — Аномалия зафиксирована. Похоже, Паспарту, наше возвращение в Лондон снова откладывается. Капитан Немо, заводите турбины. И, признаться, британское расписание ещё никогда не сталкивалось с вызовом космического масштаба.

Глава 5: Чёрный флаг над Карибами

Черный туман Тайника окончательно рассеялся, оставив за собой лишь безупречную, леденящую тишину Марианской впадины. Посейдон был развенчан, а Дейви Джонс ушёл на дно в статусе нового, абсолютного Владыки Океана.

Капитан Немо облегченно выдохнул и уже потянулся к тумблеру продувки балластных цистерн, чтобы направить «Наутилус» к берегам Англии. Но приборы крейсера не дали героям отпраздновать триумф.

Внезапно все гальванические датчики на приборной панели безумно защелкали. Ядовито-зеленый луч носового прожектора испуганно моргнул, а главный гидрофон подлодки выдал тяжелый, ритмичный звук, напоминающий отдаленный грохот пушечной канонады и зловещее пение сотен глоток.

[ВНИМАНИЕ! Зафиксирована критическая вспышка некро-энергии. Координаты: Карибское море. Магический маркер: Кровавая Луна.] — ярко-красные неоновые буквы залили рубку тревожным светом.

Профессор Ван Хельсинг, морщась от боли в раненом боку, лихорадочно прильнул к экрану эхолокатора. Его лицо, и без того бледное, стало белее морской пены.

— Этого не может быть… — прошептал старый охотник, переводя взгляд на Фогга. — Джонс забрал трезубец и увёл мертвецов в Тайник, но падение Посейдона разорвало остатки защитных чар по всему Атлантическому океану. В Карибском бассейне пробудилось древнее, куда более приземленное и жестокое зло. Самый кровавый пират в истории человечества вернулся из адского пекла. Эдвард Тич. Черная Борода.

— Из его трюмов разит не просто солью, а чистым первобытным колдовством вуду, — добавил из пустоты Джон Гриффин, шурша своими бинтами. — Я слышал о нем в Лондоне. Его корабль «Месть Королевы Анны» теперь поднят со дна силами черной магии. Он идет грабить выжившие после цунами прибрежные города Нового Света.

Дороти хладнокровно загнала новый гальванический патрон в затвор своего карабина и хищно прищурилась: — Ну что ж. С богами и королями мы уже разобрались. Обычный мертвый пират с кремниевым пистолетом кажется отличной мишенью для разнообразия.

Филеас Фогг извлек из кармана жилета свои золотые часы. Их стрелки, только что вставшие на место, снова дёрнулись и начали уверенный, ускоренный ход, словно отсчитывая время до новой неотвратимой катастрофы. Джентльмен безупречным жестом поправил порванный воротник сюртука и посмотрел на Капитана Немо.

— Наше возвращение в Реформ-клуб откладывается ровно на сорок восемь часов, господа, — сухо и спокойно произнес Фогг. — Разворачивайте крейсер, Капитан. Наш новый курс — Карибы. Мы всплываем на поверхность.

«Наутилус», взревев своими исполинскими винтами, круто заложил вираж и начал стремительный подъем из океанской бездны навстречу штормовому карибскому небу.

Но это была уже совсем другая история…