Еще один день

Глава 1

Этот бой мало чем отличался от других. Та же нехватка патронов, те же белые и черные фигуры, мелькающие то тут, то там среди испещереных выбоинами домов и строительного мусора под прицелом моего пулемета. Не выстрелить наверняка. Патронов считай что нет. Два обрезка ленты по сто пятьдесят штук и по полтора десятка к СВД и старенькому АПС. Последний вообще только утром вытащил из-под трупа. Зато у противника патронов - лопатой ешь. Патронный завод в районе за ними, и останется до самого конца.

Ходит байка, что в соседнем отряде наш интендат с ихним договорился и меняет наше оружие на ихние патроны. То-то они уже полгода как позиций не меняют, мхом обросли. Интендант не дурак под свои стволы подставляться, подсовывает негодные. Ну и белый тоже не хочет свою же пулю получить. Сидят порой за соседними стенками, вместо свинца со стальным сердечником друг друга матом поливают. Но с огоньком.

Сегодня Петрович и Никита прикрывают коридор направо, дом еще не весь наш. Иногда поглядываю туда. В меня снизу не целят, больно я идиотскую позицию выбрал. В развороченной взрывом снаряда квартире, а теперь просто куче мусора за мешаниной арматуры и кусков бетона. Особенно хорошо меня маскирует искрящий время от времени конец кабеля над головой, его отрядам белых хорошо видно. Брезентовую куртку искрами не прожечь, а догадаться, что рядом с шалящим электричеством или прямо на противопехотной мине можно сидеть, человеку затруднительно, большинство предпочитает под пули. А по звуку выстрелов в городе кого-нибудь засечь можно только весьма приблизительно.

Вот и рассматривыаю я уже минут двадцать развороченную улицу перед собой. Но пока стрелять рано. Наши все еще накапливаются для атаки. Все резервы подтянули. Сейчас бы арт подготовку провести, как год-полтора назад, да где ее теперь взять то?

Поток размышлений прервал появившийся в дыре от двери гонец. Сообщил, что в окнах правого корпуса заметили движение, и командир приказал это дело отметить и по возможности прекратить, а сам он передан мне в сопровождение. Приказ ясен. Правильный все таки у нас командир, с головой, белые оттуда даже втроем всю атаку могут сорвать, если сработают грамотно. Переползаю посмотреть, что там шевелится.

Мама моя, что же это я такое вижу? Турель. Выдвинулась по рельсам. А я вчера весь вечер веселился, что кому-то понадобилось на четвертый этаж эти рельсы тащить через окно, видно через подъед не получилось. Да такому механику, что ее собирал, миллионы зарабатывать можно, а он тут, в городе воюет. Пулемет на специальной установке, а сам пулеметчик в кабине, за стеклом. Наверняка из банка какого бронепакет взяли. Все, абзац атаке. Эта турель для нас что боевой вертолет над головами. Пулемет в кожухе, пулеметчик за броней, управление у него, к пулемету кабель.

Хм. Кабель. На чердаке у нас никого, люки в подъезды минированы. А нам в подъезд и не надо. Нам на крышу надо. С крыш почти никто не воюет, там прятаться негде, и нас там сразу искать не будут. Вот он и есть, этот всякий случай, на который я снайперку берегу. Сняли с люка старую растяжку, на чердаке пыль. Недалеко от турели дыра в крыше. В самый раз. С позиций внизу нас не видно, пулеметчик на верх не смотрит. Небо у нас чистое, не то что на западе. Там, говорят, топлива море, боевой техники летает, что мошкары в июле.

Грохот этот меня напугал, честное слово. Да еще резко усилилась стрельба - началась атака. А грохот этот нездоровый откуда? Взглянул, ага. Турель в работе. Кожух резонирует. На психику давит. Интересно, какие ощущения у стрелка? А вот и он. В прицел винтовки все капельки от сварки на турели видны. Выше, правее, эй, в кабине, не шевели дурой своей секундочку. В плечо толкнуло, пулемет умолк. Если отобъем эту штуку,надо будет кабель управления в броню одеть. От таких же умных. А это что, редуктор? И туда пулю. Виси себе, любуйся, гад. Боец лезет на край, дурак. Приказал ему люки караулить. Залезут, мало нам не покажется. Он со своей американской винтовкой на карауле полезнее.

Двое внизу, притаились. Ждут, пока турель заработает, ага, как же. Это только после завтра. А завтра - до него еще дожить нужно. А вот то, что наши у них на виду будут секунд по пять каждый, пока площадку перед домом перебегут, это плохо. Четыре патрона на двоих - это в наших условиях вообще-то много. Но пришлось потратить, чтобы уложить засаду наверняка. Дальше там сами справятся. Мне на другую сторону. На соседней улице не должно было быть такой оживленной перестрелки.

С укрытием там плохо. Там тебя с соседнего здания хорошо будет видно, где бы не прятался. Все-таки есть минусы у артиллерии. Иногда портит то, что хуже быть попросту не могло. В данном случае это позиция для стрельбы. Ее для меня там попросту нет. Никакой. А противник, в количестве более чем взвода, есть. Перебегающий от укрытия к укрытию в нашу сторону и деловито расходующий боеприпасы. Ладно, в развалинах напротив никого не видно. Попробуем.

Восемь солдатиков лежали на земле,

Вдруг раздалась очередь и их осталось семь.

А потом пять, а потом четыре. А потом кончились обе ленты. И чем-то ствол снайперки поцарапало, и вроде даже погнуло. Я и из целой винтовки я только в слона из бегающего попаду. И то, если по направлению прямо от меня будет бежать. Лучше даже и не пытаться. Из пистолета тоже. Он только с кобурой-прикладом на двести метров метко бьет. А так только на двадцать, из позиции лежа, либо в драке, в упор. В общем плохо. С винтовке у меня еще шесть патронов осталось.

-Боец, назад!-приказываю. Сунулся балбес к краю. Его ж винтовка совсем не как наши бьет. Совсем другой звук. И все помнят, что искать его нужно сначала сверху. Миротворцы, у которых эту винтовку взяли, все время стрельбу еще с вертолетов начинали. Причем в деревнях, где никто ни с кем не воюет. В бой соваться по нормальному им нельзя - их то за свои потери не погладят. Вот и воевали с фермерами да колхозниками в деревнях. Пока мы да белые несколько засад им не устроили. Теперь только в мирных районах летают. За демократию и права человека агитируют. Как людям надоест, из палок по вертолету прицелятся в несколько харь и с неделю от жужжания отдыхают. В общем, не особо применимая пушка. Сразу настораживает всех, зато патронов к ней - полный контейнер был.

-Слышь, боец, тебя как звать то?

-Рядовой Осадчий, товарищ командир.

-Отставить товарища,- говорю, - товарищ уже двадцать лет как не в употреблении, и мы не регулярная армия. В бою я всегда Топ. Коротко, и ясно слышно. А не в бою - просто командир. Имя у тебя есть?

-Денис.

-Нормально, - параллельно своим семафорю, что вот за там блоком еще один притаился. Меня он не видит, угол не тот, а они у черного как на ладони через три шага будут.

В общем, бой уже без нашей помощи окончился.

-Слушай, командир, может хоть ты объяснишь почему так. Вот читал я листовки. Белые торговать хотят, мы - руками работать. Чего тут воюем-то? В первую гражданскую ясно было, белые - всякий сброд, белогвардейцы, все кто простив КПСС, воевали с красными - теми кто за коммунистов, а сейчас и те и эти, и тут и там. Фигня какая-то получается.

-А просто все, Денис. Белые хотят торговать и указывать нам, что производить, и что покупать. А мы, красные, хотим производить только то, что нам нужно, и торговать произведенным так, как нужно нам. С гарантией, что пойдя не в тот магазин, что в соседнем доме, а в тот, что за два квартала, я не обнаружу там то же самое молоко в полтора раза дешевле или дороже. Нас интересует необходимый конечный продукт, получаемый человеком, их - получаемые этим человеком возможности, выражающиеся в деньгах.

А вот с историей у тебя, мужик, плохо. Сказывается развал девяностых. В первую гражданскую коммунисты звались большевиками, партия ВКП(б) и были красными. На стороне красных сражались в свое время и эсеры, и анархисты. Как потом за белых. А так же белые сражались против белых. Коричневые с зелеными. Брат шел на брата, сын на отца. Демократы, республиканцы, монархисты, анархисты, куча мала, и все искали свои туманные интересы. Сориентироваться, четко поставить задачи, методы и политику сумели только коммунисты. Все было не так, ко всему, участвовала в гражданской тогда и регулярная армия. А сейчас армия вся на границах. Ее кормим и мы и белые. Вместе. А армия не дает различным японским, китайским и всяким европейским миротворцам прийти, и помирить нас раз и навсегда. А попутно поделить наши газ, лес и выселить остатки демократизированных на север, где у нас за поиском жратвы не будет времени всякой идеологической ерундой страдать. Армия сторожит спокойствие наших междусобойных разборок. Ясно?

-Почти.

-Ну, переваривай пока. День-два поразмыслишь у печки с кружкой кипятка. А там, если что не ясно спросишь. И даже если ясно спросишь. Политрук у нас хороший, бывший менеджер. Ему бы с белыми быть, ан нет. Уродами безграмотными их зовет. Что-то там в менеджменте тоже не все так гладко. Только менеджером его не назови случайно. Обидится, пошлет многоэтажней Стасыча. Не любит иностранные слова, говорит, что был управляющим. Одно время любил рассказывать, как Генри Форд банкиров спекулянтами называл. И обязательно слово-другое от себя добавлял.

-Ага, -подтвердил подошедший Петрович, осмаривая алеющий бинт на руке. -Это он этих слов от старшины из седьмого района наслушался. У которых, бают, интендант патроны у белых выменивал. Этого старшину к нам раненого гражданские принесли, не знали куда девать. Я, пока его перевязывали, семь новых слов узнал. Что-то все таки в этой байке есть.

Боец явно заинетересовался седьмым районом.

-Пошли, - бросил ему Петрович,-Топтыгин Косолапович пока назавтра ситуацию разведает. А ты с нами перекусишь.

Денис развеселился, но остался со мной.

Пробираясь черех обломки здания, я думал. Сходить к белым что ли? Под брезентовой штормовкой у меня одежда черного цвета. А судя по их крикам среди боя, там люди сегодня друг друга не знают, только-только с других участков и сразу в перестрелку. Может, сойду за своего, патронов отсыплют. Парочку полных боезапасов. Заодно чего-нибудь ценного поищу, типа часов с компасом или ножика, что с ножнами на руку надевается и очень удобно его вытаскивать или бросать. Пока опознают своих только по черному да светлому цвету одежды. А у меня как раз под брезентовой штормовкой черная футболка. И штаны черные. У Дениса под плащпалаткой тоже что-то такое мелькало, пока он в полдень в шлак не залез и извозился.

Боец какой-то контуженый. На край лезет все время. То ли не боится, то ли не понимает. А может, карма, или эта, как там ее, аура у оружия такая, от зарубежных помирителей передалась. Миротворцы люди в общем-то военные, не должны были бы под пули подставляться по-глупому. Ан нет. Стрельба начинается, они на ноги и какого-то Стапшутина звать. Все никак не спрошу у политрука, может это их бог новый. Мало ли, говорят, религии все время новые появляются, по историческим меркам даже очень часто. Помолимся ему все вместе, глядишь и одумаются белые, начнут не о своих только деньгах думать, а о том, чтобы все по-человечески жили.

-Денис, бросай нашу маскировку и пушку свою. Идем к белым. Патронами разжиться надо. Главное, сильно не дрейфь. И думай, что вот закончишь войну через месяц, получишь орден, звание, место замдиректора в банке, и квартиру в элитном комплексе. Всякие дворники будут мимо ходить, подметать, а ты им плевать на головы, удовольствие получать. А я, гад такой, у тебя запасным шофером на побегушках буду. Прям таки мечтай. Тогда нас точно за своих примут. И нечего ржать, у них все так думают.

-А как их по званию различать?

-По штанам. У кого желтые, тем два раза ку делать.

-Это как, командир?-подозрительно спросил он.

Тут я изумился. Что фильма этого кто-то не видел - выдающееся для меня открытие.

-Забудь про штаны, - говорю.- К командирам их мы не будем подходить. Нам куркули всякие нужны, у кого патроны на выдачу. И им в лицо нужно просто делать вид, что очень сожалеешь, что пришлось оторвать их от важного пускания слюней. Я уже два раза так патроны у них брал. И теодолит брал. Сам прибор геологам за полста литров солярки загнал, для них он очень ценная штука, а в кожухе Петрович знатную печеную картошку делает. Все ясно?-Вручил я ему свой АПС.

-Ясно. Думать, что завтра самым-самым куркулем станешь, а их, кого под ноготь, кого торговым посредником, а у кого менеджером. А вид делать, что все начальники, и ты их очень уважаешь.

-Ну, раз ясно, значит идем.-Забросив снайперку за спину, с пулеметом в левой руке я пошагал к белым. -Задача минимум - сотня патронов к пистолету, будет твоим, приклад у наших найдется. Испортим по дороге прицел у винтовки, и обменяем ее на два ящика патронов к пулемету и четыре полных автономных боекомплекта для автомата.

И еще чего по мелочи. Просить будем раза в три больше, но не более. Вдруг дадут, не унесем.

Март 2005.