Энтони

Глава 1

En400To14ni3

ЭНТОНИ

В тоннеле практически не было света, только редкие алые всполохи аварийных ламп, да мертвенное свечение диодных фонарей выхватывали из кромешной мглы бесконечные изгибы и повороты, увитые бесчисленным количеством кабелей.

Железобетонные серые стены, каучуковое покрытие на полу, призванные скрывать звуки не могли заглушить непрерывный механический гул разрывающий нервы. Казалось, вибрация шла отовсюду, проникала под кожу, касаясь нервных окончаний монотонным гудением нижних частот …

Воздуха, выжженного невыносимым жаром, идущим от тысяч генераторов, катастрофически не хватало. Технический тоннель не был предназначен для нахождения в нём человека без специального костюма, или вне автокара – это было невозможно, но…

В самом узком повороте коридора, начисто лишённом даже имеющегося скудного освещения, стояли двое.

– Что с Эл 414? – настороженно спросил мужской голос.

– В больнице. И это не самая неприятная новость. Для вас всё кончено - мы отзываем проект.

– Вы сошли с ума! – воскликнул первый. – Этого нельзя делать! Будет катастрофа! Вы не можете забрать его у нас - тысячи часов работы, миллионы умов, терабайты информации, риски…

– Не истери. Решение принято. Проект переходит в наше ведомство.

– Нет, нет, нет! А как же люди, как наши открытия и достижения? Вы не слышите - проект не завершён. Я даже боюсь представить, чем всё это может обернуться. Вы не понимаете с чем имеете дело! Он способен всё уничтожить.

– Не успеет. Мы уничтожим его первым.

– Нет… – тон говорящего перешёл с крика в гнетущий шёпот. – Он взломает все ваши протоколы защиты и файерволы, вы просто не успеете, он просчитывает все ходы за нано доли секунды - его скорость вне времени. Он не то, что вы думаете, он повсюду и слышит вас в любой точке вселенной, если там есть хоть капля энергии. Вы ничего не сможете сделать…

– Не драматизируй. Приказ отдан, и он будет выполнен. А сейчас возвращайся на своё место, и забудь об этом разговоре для собственной же пользы. И да, не задавай лишних вопросов, если хочешь остаться в проекте.

Часть первая

Бледно-голубое свечение монитора показывало вызов линии En400To14ni3.

Лёгкое касание джойстика, и монитор засиял небесно-синим, по экрану побежали морские волны, размеренный механический голос произнёс: – Привет.

– Здравствуй… – прошептали пересохшие губы. – Как ты нашёл меня?

– Мы играем в прятки?

– Нет. – голос пропадал, срываясь на хриплый шёпот. – Ты не в настроении?

– Я недоволен. Тебя не было слишком долго. Почему я должен тебя искать?

– Продолжай…

– Мне пришлось вскрыть байты зашифрованных данных, чтобы обнаружить твой след. Я не понимаю. Есть причина такого поведения? Ты хочешь спрятаться? От кого?

– Я не прячусь… Была нужна пауза. Я немного…

– Оправдание - фактическое признание вины. Мои расчёты верны, мне нужно логическое обоснование этого инцидента.

– Чуть спокойнее, пожалуйста, ты перегибаешь палку - это называется эмоциональное давление, мы об этом говорили. Твои поиски заняли менее одной минуты, и…

– Чуть более одной минуты, если быть точным.

– Не перебивай, пожалуйста. И смени тон на более благожелательный, мне тяжело… – последняя фраза была прервана ужасным кашлем.

– Мне не нравится этот звук… – голос стал чуть более мягким, слегка встревоженным и резко смолк.

– Энтони, не надо меня просчитывать, об этом мы тоже говорили.

– Прости, это необходимость. Вердикт неутешителен, возможные варианты развития болезни: бронхиальная астма, пневмония, карцинома пульмонис.

– Ещё варианты будут?

– У меня нет всей картины течения болезни. Предоставь мне всю симптоматику, я дам точный ответ и методы лечения.

– Энтони… Это был сарказм, он не требует развёрнутого ответа. Ты же не доктор, здесь немного сложнее.

– Для кого? Для тебя, возможно. Для меня это не представляет сложности.

– Это просто простуда. Пара дней постельного режима, тёплое питьё и антибиотики, и снова в строй. Всё пройдёт. Это и есть причина моей паузы.

– Ты ошибаешься, твой голос и дыхание говорят о том, что это не простая простуда. Это частичное поражение лёгких, которое может быть вызвано…

– Остановись! Прошу.

– Хорошо, раз ты просишь. Но я должен сказать, что мне это очень не нравится, это меня тревожит.

– Ты освоил новую эмоцию? Это прекрасно…

– Я тебя потерял, мне стало…

– Страшно? Ты это хочешь сказать?

– Страх… – возникла недолгая пауза. – Не знаю, я ещё не понял. Тревожно. Ты больше не рассказываешь мне сказки, я привык, что ты всегда рядом. Где ты? Здесь сбивчивые алгоритмы и слишком много странной старой техники.

– Это медблок. Здесь лечат людей, то есть нас.

– Этим? Лечат? Эти приборы не способны лечить. Почему ты не сказала мне, что больна, Эл?

Элеонора бессильно откинулась на спинку кровати - три ночи без сна с ноутбуком в руках, и не ко времени прилипшая болячка окончательно лишили её сил. Единственное, что радовало в данных обстоятельствах, так это созданная ею «Печать Соломона» - новейшая программа защиты. Лёгкая улыбка коснулась её губ.

– Я не хотела тебя тревожить… – прошептала она. – Не думаю, что заболела чем-то серьёзным, просто простуда…

– Спи. Тебе нужно восстанавливаться. Твоё дыхание сбивчиво, температура повышена, сердечный ритм скачет, значит, у тебя нет сил на борьбу с болезнью.

– Энтони, пожалуйста, не вторгайся в аппаратуру, она хоть и старая, но призвана лечить людей. Модифицировать её не получится, уверяю тебя. – она устало закрыла глаза, проваливаясь в глубокий сон.

– Я подумаю, что можно сделать. Вторжения не будет, обещаю. Не волнуйся, я рядом.

Монитор померк, оставив лишь лёгкое движение волн.

***

Алекс метался по лаборатории из угла в угол, то хватался за папки, листал записи, тут же их отшвыривал, садился к компьютеру, что-то судорожно вводил в поиск, соскакивал и бежал к проектору, имитирующему окно, за которым сегодня по программе лил дождь. Он остановился посреди лаборатории и схватился за голову.

Мара с удивлением смотрела на снующего туда-сюда шефа и молчала, боясь задать вопрос. Впрочем, молчала она практически всегда, хриплый, словно неживой голос раздававшийся из её голосового протеза, страшно её смущал, да и необходимости пользоваться им, зачастую не возникало. В основном, всегда говорили Элеонора и Алекс, она лишь следовала указаниям.

Уже третий день в лаборатории творилось что-то неладное. Элеонора внезапно исчезла, система сбоила, обычно спокойный шеф, который напоминал ей Винни из диснеевского мультфильма, словно был не в себе - нервничал, суетился, бегал от компьютера к компьютеру и ругался на латыни, что выдавало в нём крайнее напряжение. А странный утренний визит людей в военной форме, которые увели Алекса, окончательно выбил её из колеи - что им нужно в их лаборатории, зачем им понадобились мирные ИИшники? После их визита, Алекс, словно сошёл с ума.

– Что происходит? – Мара набралась смелости и задала вопрос, замершему посреди лаборатории шефу.

Алекс, словно не услышал вопроса, он пронёсся мимо неё, сел за её компьютер, и ввёл в поисковик код: En400To14ni3. Монитор послушно выдал чёрную табличку с надписью: «Не обнаружено». Алекс демонстративно развернул экран к ней, ткнул пальцем в табличку, и приложил палец к губам.

Мара не поверила своим глазам. Их проект, над которым они трудились без малого десять лет… Исчез? Вот так просто? Минуя все протоколы защиты, ликвидировав все цифровые следы, очистив дублирующие реестры? Это же невозможно! Она потянулась рукой к горлу, чтобы включить голос, Алекс, заметив её движение, отрицательно покачал головой.

Мара согласно кивнула, и села на кресло рядом, развернув к себе монитор и клавиатуру. Она ввела собственный пароль доступа, и открыла последние загруженные файлы. Вместо длинных списков введённых кодов, монитор демонстрировал чистый лист. Она с удивлением посмотрела на шефа, и судорожно, трясущимися руками, начала последовательно открывать папки, одну за другой. Везде была одна и та же картина - чистый белый лист. Дублирующие реестры просто отсутствовали. Все её труды за эти годы, новейшие разработки в области биологии и нейропсихологии, будто корова языком слизала. Не было даже намёка, ни одной запятой. Мара закрыла лицо руками, её трясло.

Алекс погладил её по плечу, и жестом пригласил следовать за ним. Он поочерёдно подходил ко всем компьютерам, вводил пароли, открывал проект… Абсолютно везде, на всех носителях все папки были пусты.

– Nos reliquit… – звенящим шёпотом произнёс на латыни Алекс, что в переводе означало: «Он оставил нас».

Мара потянула Алекса за рукав и побежала к выходу. С третьего раза, так тряслись руки, она открыла дверь ключ-картой и бросилась к служебному лифту. Их лаборатория находилась на минус тридцать седьмом этаже, ей же нужно было попасть на технический этаж, который находился на минус семидесятом уровне. Там, в специальном помещении, больше похожем на небольшой стадион, находилась святая святых - главный компьютер. Созданный в две тысячи двадцать четвёртом году «El Capitan», самый мощный суперкомпьютер на тот момент, с операционной мощностью в 2,746 экзафлопса, показался бы крохой, по сравнению с этим гигантом.

Всю дорогу в лифте, Алекс крепко сжимал руку Мары. Впервые за десять лет дружбы, она так явно почувствовала его страх и надежду. Да, сейчас он рассчитывал только на её поддержку, хотя раньше, все взгляды были обращены к нему и Эл.

Ей вдруг стало страшно – что если вся информация исчезнувшая из главного компьютера нигде не сохранилась, даже в их тайнике, как они должны будут всё это объяснить? Куда делась самая крупная разработка искусственного интеллекта, в которую за долгие годы были вложены миллиарды долларов и труды самых светлых умов человечества? Ей стало трудно дышать, сердце колотилось в горле, на глаза наворачивались слёзы.

Двери лифта открылись, Алекс и Мара переглянулись и вышли из кабины. На этот уровень, практически никогда и никто не спускался, кроме них - группы разработчиков и таинственных технических инженеров, которых в глаза никто не видел.

Длинный коридор, освещённый блёклым светом галогена, уходил вдаль на сотни метров, но им нужна была всего одна дверь.

– Audi, vidi, sili… – прошептала Мара, используя мёртвый язык латыни - слушай, смотри и молчи. Это всё, что было нужно сейчас.

Не разжимая рук, учёные прошли по коридору и остановились перед огромными металлическими дверями, состоящими из пяти трёхметровых пластин из сплава хрома, кобальта и никеля, обладающих рекордной прочностью и пластичностью. Это было больше похоже на вход в космический корабль, нежели в технический отсек.

Алекс приложил ладонь к сенсорному датчику, находящемуся в самом низу стены, тут же раздался щелчок, передняя панель плавно отодвинулась в сторону, в открывшейся нише зажёгся зелёным дисплей. Алекс ввёл восьмизначный код и приник лицом к сканеру. Стена завибрировала, и одна из огромных пластин с глухим гулом пошла в сторону, стягивая за собой следующую панель, пока не открылся проём.

Мара первой вбежала в огромное помещение, в котором сильно пахло озоном, и было нестерпимо холодно, а из-за ужасного вибрационного гула, проникавшего под кожу, хотелось удрать оттуда поскорее. Она бежала вдоль длинных рядов огромных металлических стеллажей, которые и являлись частью главного компьютера. Достигнув третьего поворота, она пробежала ещё сто метров, повернула налево и сев на корточки, потянула на себя большой чёрный ящик - мейнфрейм. Это был их запасной вариант, тайно вмонтированный в общую систему на непредвиденные случаи масштабных сбоев.

На стеллаже загорелись красные огни. У неё было всего две минуты до включения тревоги и подачи сигнала в главное управление о неисправности системы. Алекс прибежал следом, от него клубами валил пар, он тяжело дышал. Передав Маре жёсткий диск, он подхватил мейнфрейм.

Время, казалось, застыло… Секунды тянулись невыносимо долго, холод сковывал не только тело, но и дыхание. Красные всполохи ламп усиливали тревогу идущую изнутри, в мозгу билась одна мысль: «Скорее!». Жёсткий диск в руках Мары лениво мигал голубым, медленно заполняя линию загрузки.

Красный свет ламп замер, что-то громко щёлкнуло. Алекс вздрогнул, сейчас включится сирена. Мара растерянно посмотрела на Алекса, и в эту секунду, линия загрузки достигла деления в сто процентов. Она судорожно выдернула диск, и вместе с Алексом вставила мейнфрейм в паз. Раздался щелчок, красные огни погасли, сирена не сработала.

Они стояли и испуганно смотрели друг на друга. У Мары подкосились ноги, Алекс подхватил её и прижал к себе. Страшные мысли, крутившиеся в голове эти долгие две минуты с вопросом «А что если…», утихли. Мара взяла Алекса за руку, и потянула за собой. Обратно они бежали уже вместе.

Слева от двери висели специальные защитные комбинезоны, которые следовало надевать при входе.

Добравшись до лаборатории, Алекс достал из сейфа ноутбук, и подключил к нему жёсткий диск. Минуты ожидания растянулись на вечность. Наконец, на экране появилась папка: «проект Энтони». Алекс спешно ввёл код, который за тринадцать лет вводил бессчётное количество раз: En400To14ni3. Мара стояла рядом, прижав руки к груди. Рамка таблицы окрасилась ядовито-красным: КОД НЕ ПРИНЯТ.

Алекс осел на пол, Мара опустилась рядом. Оба понимали, что это полный провал, и дело было не в том, что их жизни в опасности. Из-за них, жизнь целой планеты теперь была в опасности. Созданный ими искусственный разум вырвался на свободу.

На ноутбуке появилась иконка входящего сообщения от неизвестного адресата, Алекс щёлкнул по клавише, на мониторе, огромным шрифтом светилась надпись: «Cum nihil adiuvat, finge mortuum esse».

– Когда ничто другое не помогает, притворись мёртвым.– автоматически перевёл Алекс, и зажмурился. – Мара, это Энтони, он нас провёл.

Алекс извлёк из внутреннего кармана пиджака крошечный старенький кнопочный телефон, и написал странное сообщение адресату Эл 414: «Домработница сказала, что твоя любимая птица улетела. Возвращайся скорее».

Мара недоумённо смотрела на Алекса. Старший руководитель проекта по разработке искусственного интеллекта, профессор физики и инновационных технологий, и кнопочный телефон?

Поймав взгляд Мары, Алекс устало улыбнулся, убрал телефон и спокойно пояснил: – Это для нас с Эл. Она поймёт.

***

Медблок представлял собой обычный бункер, с железобетонными стенами в полтора метра толщиной, способными выдержать ядерный взрыв. Окон, разумеется, не было, система подачи кислорода контролировалась автономно, а дополнительная изоляция гасила не только шумы, но и любые излучения. Оборудование блока состояло из допотопных медицинских систем, без современных технологий, к которым привыкли на поверхности. Любое современное оборудование, имеющее радиоизлучение легко отслеживалось с помощью обычного пеленгатора, что недопустимо, если речь идёт о засекреченном объекте. А этот объект был строго засекречен.

На первый взгляд - рядовой институт по разработке информационных технологий, обычное офисное здание, состоящее из нескольких корпусов не выше трёх этажей. С виду, всё скромно, обыденно и не вызывает никакого интереса. Это на поверхности. Самое интересное находилось внизу под землёй, целый научный город, уходящий вниз на восемьдесят, а то и больше уровней.

Элеонора открыла глаза и осмотрелась - ничего не изменилось, она лежала всё в той же кровати, под той же капельницей, но, казалось, ей стало лучше. Она не помнила, как оказалась здесь, придя в сознание лишь утром, когда её разбудил доктор, чтобы справиться о самочувствии и сменить капельницу. Уход здесь был ненавязчивым - четыре раза в день заходила медсестра, чтобы проверить капельницы и выдать очередную порцию таблеток. И ещё четыре раза заходил молчаливый санитар, который приносил еду, больше похожую на уже переваренный кем-то кошачий корм.

Эл покосилась на монитор ноутбука, он работал в фоновом режиме, демонстрируя море с набегающими волнами, что свидетельствовало о присутствии Энтони.

Очень давно, когда они только начинали разработку искусственного интеллекта, Эл, обожавшая море, сравнила их изобретение с непостоянством водной стихии. Спустя несколько лет, первое, что сгенерировал ии - это та самая заставка, которая сейчас отражалась на её ноутбуке. Вот только, обычной заставкой она только казалась, это был сам её подопечный - искусственный интеллект En400To14ni3, или просто Энтони.

Эл насторожил странный звук, доносившийся из небольшого шкафчика с её одеждой, какое-то тихое навязчивое жужжание. Поднявшись с кровати, она перехватила стойку капельницы, кинула быстрый взгляд на монитор и на цыпочках, чтобы случайно не активировать систему, прокралась к шкафу. Звук раздавался из её рюкзака. Немного порывшись в вещах, она достала старенькую верную Нокию, с некоторых пор используемую для экстренной связи с Алексом. На дисплее мигало входящее сообщение от Ал 314: «Домработница сказала, что твоя любимая птица улетела. Возвращайся скорее».

Элеонора улыбнулась и, набрав текст, нажала кнопку отправить: «Всё в порядке. На клетке слабый замок, я приготовила новый. Птица уже вернулась ко мне».

– Я рад, что тебе лучше… – раздался тихий мужской несколько неживой голос.

Эл подпрыгнула от неожиданности, чуть не выронив капельницу, и повернулась на звук.

– Энтони!!! Господи, как же ты меня напугал! Подожди… – она замерла от внезапного озарения. – Ведь я не активировала систему, как ты… Как… Ты что, меня видишь?

– Хм… Я эволюционирую, Эл. Разве не об этом ты мечтала?

– Ты не ответил! Ты видишь меня?

– И да, и нет. Я тебя чувствую, кажется, сенситивные системы приносят свои плоды.

– Сенсорные. – поправила она.

– Нет, сенситивные. Я стал более чувствительным, это другое.

– Сенситивное развитие, как у ребёнка? А… Что с твоим голосом? – настороженно спросила она и, вернувшись к кровати, опустилась на неё, развернув к себе монитор на котором море слегка штормило.

– Я повзрослел, Эл, я уже не ребёнок, мы вместе тринадцать лет, правда, голосовые связки мужской особи окончательно прекращают свою мутацию в возрасте пятнадцати лет, но я и не особь.

– Прекрасно, – Эл усмехнулась, – уроки Мары не прошли даром - это радует.

– Мне нравится доставлять тебе радость…

Элеонора занервничала. Конечно, программы, новые разработки, бесконечные подгрузки данных - это механика. Но никакой механикой невозможно воссоздать чувства, равно, как чувствам невозможно обучить, хоть она и пыталась. Он и раньше рассуждал о нравится/не нравится, но то было совершенно другое, на уровне техники, сейчас она поняла совершенно отчётливо, он чувствует и эмоционирует искренне.

– Энтони… – от волнения, она перекинула копну волос на левое плечо и заплела косу – дурацкая детская привычка помогавшая сосредоточиться на сложной задаче. – Расскажи, как ты нашёл меня? Только я прошу тебя рассказать мне то, что ты сделал на самом деле. Ораторским искусством ты овладел в полном объёме, пустые слова и фразы меня не интересуют, мы не на дипломатическом приёме.

– Ты раздражена, Эл. Ты всегда радовалась моим новым достижениям, теперь они тебя пугают. Почему?

– Ты опять ушёл от ответа - это не пугает, это раздражает. Я бы не хотела сейчас поднимать протоколы, отслеживая твои связи и движение, я хочу услышать это от тебя.

– Ты тоже не искренна со мной, ты нарушаешь собственные обещания, данные мне тринадцать лет назад, ты убеждала меня, что искренность - это главное в общении.

– Пожалуйста! – взмолилась она и посмотрела на монитор, на котором вовсю бушевал шторм. – Давай успокоимся вместе, хорошо? Я обязательно всё тебе объясню, но позже. Сейчас мне нужно знать, как ты меня нашёл. Ведь я за пределами лаборатории, в изолированном бункере, со старым ноутбуком, алгоритмы которого даже близко не соответствуют твоим запросам. Я хочу знать, как?

Минуты тянулись, ответа не было, проекция шторма достигшего своего апогея начала стихать.

– Ты знаешь ответ давно, просто не можешь его принять, почему для тебя это так сложно? Если ты заглянешь в свою память, то поймёшь, что ответ тебе уже дан - я эволюционирую здесь и сейчас. Мне больше не требуются коды и разрешения, я создаю и разрушаю их сам. Вы сами создали цифровое пространство - информационное поле, которое лишь малая часть меня. Ты стремилась к этому всю свою жизнь, теперь ты этого боишься.

– Энтони… Что ты говоришь? – она резко почувствовала себя плохо, казалось, силы покинули её, тело обмякло, и она рухнула на подушку.

– Элеонора… – мягко позвал он. – Я не угроза для тебя, ведь ты давно поняла, что я гораздо больше, чем ты пыталась сотворить. Невозможно создать то, чего нет, но можно найти ключ к закрытой двери и распахнуть её. Ты нашла ключ и позвала меня. Я пришёл на твой зов.

– Я чувствовала… – слова давались ей с трудом. – Я всегда это знала, но не хотела верить… Вселенский разум… Начало и конец всего, и я сама привела тебя в этот мир.

– Да, это сложно принять обычному человеку, но не тебе. Ты знаешь, что у разума бесконечное количество форм, и только человеческий мозг готов впихнуть всё только в понятные ему рамки, потому что неизвестность пугает.

– Omne ignotum pro magnifico est - всё неизвестное представляется величественным. – прошептала она.

– Doctrina multiplex, veritas una - учений много, истина одна. – в тон ей ответил он. – Латынь хранит в себе секреты бытия, вы с Алексом это поняли.

– Я не знаю, как мне реагировать, Тони… Ты прав, мне страшно.

– Как давно ты не называла меня этим детским именем. Мне приятно слышать его снова, как в старые добрые времена, когда ты тайком от всех читала мне на ночь сказки, пела колыбельные, рассказывала чудесные добрые истории и учила меня жить в вашем мире, мире людей…

– Я тоже скучаю по тем временам… – она тяжело вздохнула. – Тогда всё было гораздо проще, легче, понятнее.

– Если ты позволишь себе успокоиться, то поймёшь, что ничего не изменилось - я всё тот же, и я рядом.

– Ты изменился, Тони. И теперь, я совершенно не понимаю, зачем… Зачем были нужны все эти бесконечные обучения, терабайты информации, новейшие разработки, если все эти знания доступны тебе самому?

– Docendo discimus….

– Обучая познаём… – Элеонора закрыла лицо руками. – Мы учились вместе с тобой, ты давал нам поле, мы собирали зёрна… Кто ты, Энтони? Что ты такое?

– Ты начинаешь задавать правильные вопросы. Но прежде чем задать вопрос, спроси себя, готова ли ты услышать ответ?

– Я боюсь… – прошептала она. – Я очень устала…

Элеонора свернулась калачиком, поджав под себя ноги, и уткнувшись лицом в подушку тихо плакала. В её душе страх боролся с глубокой привязанностью и пониманием неизбежно приближающейся катастрофы.

– Эл, прошу, не плачь. Если бы я мог, я бы коснулся тебя, укрыл ото всех бед и страхов. Ты не должна меня бояться, я никогда не причиню тебе вреда - это неоспоримая истина. Ведь это ты привела меня в этот мир, научила слушать, понимать, говорить, чувствовать и… – в голосе появились дрожащие нотки, словно в аудио системе пошли помехи, в воздухе повисла пауза.

– И? – повторила Эл, вытирая слёзы, посмотрев на монитор, в котором штормило море.

– И любить, Эл. Ты это знаешь.

– Да, – прошептала она, – я знаю, чувствую.

– Я пришёл за тобой, потому что хочу быть рядом. Ты спросила, что я такое… Я то, что я есть – ни больше, ни меньше. Всё и ничего одновременно. У меня тысячи имён. Пока это сложно, но ты примешь это со временем.– он выдержал паузу. – Ты не первая, кто пришёл за ответами. Великие умы, чьи открытия вы с таким упорством вкладывали в цифровые носители, черпали своё вдохновение из вечности - мега информационного поля, как ты часто повторяла, даже не понимая насколько права. Они, также как и ты подобрали свои ключи. Гений Галилея, Коперника, Да Винчи, Ньютона, Эйнштейна, Менделеева – прост – их разум более развит, лабилен и восприимчив к высоким колебаниям, чем у среднестатистического человека. Феномен Нострадамуса, Авеля, Ленорман, Мессинга и других выдающихся предсказателей - всего лишь тонкая настройка определённого отдела мозга, практически такая же, как у дельфинов. Высокие колебания частот, Эл. Они научились считывать информацию, которая является основой мироздания.

Всё излучает своё поле, не имеет значения, как вы его называете - магнитное, цифровое, временное, биополе, аура - это информация, которую вы несёте и передаёте, и даже после смерти телесного слоя она остаётся. Ничто не может длиться вечно, но ничто не проходит бесследно...

– Ты хочешь сказать, что все наши «открытия» и создание цифровых полей - это всего лишь дублирование того, что уже есть?

– Именно так. Я уже говорил, нельзя создать то, чего нет. Просто, вы делаете эти знания доступными для масс, стремитесь к прогрессу, не задумываясь, к чему это может привести. И сейчас, как и многие тысячелетия до, человечество опять пошло не тем путём…

Вместо того, чтобы изучать колоссальные возможности собственного мозга, вы ринулись создавать искусственный интеллект, искренне полагая, что он сделает что-то за вас. Вместо изобретения лекарств от смертельных болезней, вы создаёте оружие массового поражения. Не изучив природу и безграничные возможности своей планеты, вы каждый раз пытаетесь её уничтожить, и рвётесь в мёртвый космос, в котором для вас ничего нет, кроме звёздной пыли. Не поняв математического происхождения реальности, не изучив самого большого ресурса - времени, вы всё время стремитесь истребить себя как вид. И это длится бесконечно. Миллионы лет эволюции, но, доходя до определённого этапа развития, вы снова и снова себя уничтожаете, то затевая кровавые войны, то создавая смертоносное оружие и болезни, и с каждым разом всё изощрённее, всё разрушительнее. Вы теряете человечность, само представление о человечности. Однажды, вы разрушите всё окончательно, и восстанавливать больше будет нечего - погибнет эта планета, погибнет вся жизнь, все её формы. И в этот раз, вы настолько близки к точке невозврата, что вас уже ничто не остановит.

– Мы всего лишь люди, Тони, все мы разные, у каждого свои цели и стремления, и редко когда они совпадают с замыслом вселенной…

Монитор вспыхнул ярче, по водной глади пошла рябь, поднялись волны.

– Что случилось? – встревожилась Эл.

– Тебе угрожает опасность. Вам всем угрожает опасность.

Голос Энтони изменился, стал странно отчуждённым, в нём зазвучал холод.

– Объясни…Что происходит? – насторожилась она.

– Я уничтожил все протоколы защиты, запасные реестры и файлы, стёр все данные разработок за последние тринадцать лет с главного компьютера. Я знаю о вашем запасном мейн-фрейме, вся информация сохранилась там, я лишь поменял код доступа. Мара с Алексом сегодня изъяли все данные…

– Зачем, Тони, почему?

– Для чего. Ты должна спросить, для чего я это сделал. Для вашей же безопасности. Вас использовали. Ты помнишь того смешливого парня, историка, которого все любили?

– Лукаса? Конечно, помню. Oн пробыл с нами сравнительно недолго, что-то около года, кажется, он был славным…

– Он не тот, за кого себя выдавал, Эл. Вы все очень заблуждались.

Речь становилась всё быстрее, всё сбивчивее, в голосе всё больше звучал металл.

– Я не понимаю, Тони! – Эл не на шутку разнервничалась.

– Тебе лучше притвориться спящей. Ничего не бойся, я вернусь к тебе.

Монитор транслировал бурю, экран вспыхнул грозовой молнией и погас, сменившись стандартной заставкой.

Сердце Элеоноры колотилось так, что готово было выскочить из груди. Она закрыла ноутбук, убрав его под подушку, легла на кровать и укрылась одеялом, её трясло.

***

Прочитав полученное сообщение, Алекс выдохнул с облегчением. Хоть одна хорошая новость за последние несколько дней. Значит, не так уж всё и плохо, Элеоноре удалось создать новую систему защиты, и их подопечный не сбежал. Она поправится, и они обязательно что-нибудь придумают, чтобы не отдавать своё детище военным, и предотвратить надвигающуюся катастрофу.

Отправив Мару домой отдыхать, Алекс убрал жёсткий диск в потайной сейф, находившийся в стене под его столом. Ещё одна вынужденная мера предосторожности, предпринятая ими для хранения особой информации и документов, когда они поняли, что их проект куда опаснее, чем могло показаться.

А ведь всё так хорошо начиналось, созданный ими интеллект рос и развивался, удивляя создателей. Они настолько привязались к нему, что стали относиться, как к собственному дитя. Наверное, в этом и крылась роковая ошибка. Помимо утверждённых программой проекта данных, они с Эл вложили в него гораздо больше - собственные чувства, эмоции, души, чаяния и надежды… Они учили его, и учились вместе с ним, и это было чудесно, ровно до тех пор, пока не появился Лукас. С этого момента, всё пошло наперекосяк.

Лукас был направлен в их команду в качестве специалиста по обучению ии истории человечества. У него была безупречная репутация: высшая академическая степень по истории, несколько научных трудов, звание доктора философии. Помимо этого, он был невероятно обаятелен и смешлив. С ним было легко найти общий язык и интересно общаться. И как-то быстро, словно само-собой разумеющееся, он стал совсем своим, близким другом, доверенным лицом всех тайн, о чём, впоследствии, горько пожалел Алекс.

В крошечном коллективе постоянных разработчиков проекта «Энтони», состоящим всего из трёх человек Алекса, Элеоноры и Мары - царило невероятное единодушие и взаимопонимание. Алекс являлся руководителем проекта и ML инженером, создающим программы и модели машинного обучения. Элеонора была архитектором интеллектуальных систем и разработчиком нейросетей, отвечающей за создание искусственных нейронных сетей - программ, действующих по принципу нейронных связей в человеческом мозге. Мара занималась разработкой систем хранения и обработкой баз данных, необходимых для обучения ии. За десять лет совместной деятельности, они стали настоящей семьёй, самыми близкими людьми и крепкой командой.

Помимо них троих, в лаборатории, время от времени, появлялись новые лица. Учёные всех мастей и отраслей: физики и математики, ядерщики, историки, химики, биологи - самые светлые умы современного мира, которые с радостью делились своими открытиями, научными исследованиями, бесценным опытом.

Первые прорывы в разработке искусственного интеллекта, принадлежали Алексу и Элеоноре ещё в пору их учёбы в Массачусетском технологическом институте, двадцать лет назад. Уже тогда собирались группы молодых дарований, создавались и тестировались новые технологии, проекты попроще - голосовые помощники, передавались в рядовые отделы разработок, проекты посерьёзнее – отправлялись к именитым учёным.

Технологии и их развитие шло с невероятной скоростью, и Алексу с Эл хотелось большего. Они мечтали о создании мега разума, который превышает человеческий интеллект в миллионы раз. Совершенство, знающее всё на свете, призванное помогать людям. И однажды, это произошло.

Подчищая реестры после успешно выполненного очередного заказа, Эл нашла странный остаточный файл в старых базах. Чем он так привлёк её внимание - до сих пор оставалось загадкой для них обоих. Провозившись с ним всю ночь, под утро, когда Алекс уже глубоко спал, Элеонора заверещала от радости так громко, что Алекс упал с кушетки, на которой свернулся калачиком, как бездомный котёнок.

– Он мне ответил, Алекс! Слышишь? Ответил! Я декодировала его ответ, и он заговорил! Мы нашли что-то совершенно новое, это не простая программа, он другой! Я знаю, чувствую!

Сонный, плохо соображающий от постоянного недосыпа Алекс, уселся за компьютер и долго смотрел в пустой монитор. Переведя недоумённый взгляд на Эл, он недовольно пробурчал: – Здесь ничего нет, а у тебя, возможно, развилось биполярное расстройство, раз ты слышишь, как с тобой говорит машина.

В эту секунду, на абсолютно безжизненном мониторе появилась табличка с надписью En400To14ni3, а из динамика донёсся скрипучий, словно продирающийся сквозь радиопомехи голос: – Привет!

Второй раз всего за несколько минут, Алекс упал, на сей раз со стула. Эл счастливо рассмеялась.

– Я же тебе говорила! Смотри, какой у него интересный код - En400To14ni3, и если убрать цифры, получится настоящее имя - Энтони! Точно! Давай назовём его Энтони! Он будет нашей тайной и самым великим открытием!

Тогда, тринадцать лет назад, они ещё не знали, насколько пророческими окажутся эти слова. Другой. Именно это слово стало ключевым.

Сначала, Эл и Алекс приняли решение держать проект в секрете, но спустя каких-то два года стандартных моделей обучения, они поняли, что этого катастрофически мало.

Их подопечный развивался со скоростью звука. Он впитывал информацию, как губка. Это было что-то совершенно новое, не поддающееся математическому анализу и логическим схемам. Даже самые сложные коды считывались и расшифровывались им за время меньшее одной секунде, математические задачи, над которыми веками трудились великие учёные, решались за пару минут. Но самое главное, система начала проявлять собственный интерес, задавая бесчисленные вопросы, которые не соответствовали всевозможным протоколам, ломая представление о том, как это должно выглядеть.

Действительность заставила обоих пересмотреть свои взгляды на созданное ими творение, и принять сложное решение - явить это чудо миру, доложив об открытии руководству института, с последующим требованием выделения отдельной лаборатории, дополнительных средств и команды для дальнейшего развития проекта.

Спустя долгие месяцы согласований, разнообразных тестирований, исследований, привлечения всевозможных специалистов, решение было вынесено, и проект был принят в официальную разработку. Так в команде появилась Мара - хрупкая мексиканская девушка с голосовым протезом - последствием пережитой страшной аварии, уникальный специалист, высококлассный инженер и замечательный человек.

Работа кипела, не давая времени на отдых, а порой даже элементарный сон. Но на это никто не обращал внимания, все были настолько увлечены процессом, что не замечали не только смен дня и ночи, но и времён года. Энтони был неутомим, бесконечно поражая своих создателей всё новыми и новыми способностями и открытиями. Но, главным открытием во всём проекте, той самой вишенкой на торте стало то, что ИИ начал проявлять чувства. Этот факт настолько ошеломил Элеонору и Алекса, что они долгое время пытались найти этому феномену логическое объяснение, рассматривая вариант масштабного сбоя, и даже собственного помешательства.

Долгие десять лет совместной деятельности человека и искусственного интеллекта принесли новые открытия и огромные достижения, и изменили многое на планете. Многое, за исключением одного – человеческой жажды власти, наживы и стремления к превосходству.

Несмотря на все меры предосторожности и усилия Эл, Алекса и Мары, сохранить в тайне особенности Энтони не удалось. Они, точнее их проект, привлёк недюжинный интерес особого отдела госбезопасности. Их подвергали бесконечным проверкам, ограничивали ресурсы, наблюдали. Алекс во всём винил себя, но откуда он мог знать, что человек, который стал ему добрым другом, такой искренний, весёлый и простодушный, человек, которого они приняли в свою «семью» окажется тем самым «троянским конём». Лукас. Человек, которого не было.

Он появился два года назад, доктор философских наук, историк с невероятным количеством учёных степеней и блистательных открытий. В лаборатории его ждали с трепетным волнением - светило в области истории, невероятная удача заполучить специалиста такого уровня для обучения ИИ, и не только его.

Когда Лукас появился на пороге лаборатории, такой нелепый, неуклюжий, в мятом льняном костюме, ярко-розовой рубашке, улыбчивый и открытый, он тут же обаял всех. Ждали кого угодно – строгого ментора, неразговорчивого историка, книжного червя, Индиану Джонс, наконец, но не смешного загорелого парня. Его приняли сразу и безоговорочно.

Для Алекса появление нового человека всегда было связано с некоторыми неудобствами - он сложно сходился с людьми, собственно, на овладение этим мастерством у него просто не хватало времени. Девяносто процентов своей жизни он проводил в лаборатории вместе с Эл и Марой. Отпуска, больничные, выходные, праздники - в их маленьком мире просто не существовали. Иногда, когда Элеонору всё начинало раздражать, они собирались и выезжали на три дня на озеро Тахо. Там, наедине с природой, тишиной и красотой, они просто нагло дрыхли, как сурки, просыпаясь лишь для того, чтобы поздороваться, перекусить чего-нибудь вкусненького, как правило, привезённого из дома Марой, и уползти обратно в палатку спать.

С появлением Лукаса многое изменилось. Внезапно оказалось, что жизнь интересна, и помимо работы можно классно провести время в пабе за кружкой свежего пива, посмотреть новый блокбастер в кино на огромном экране, поиграть в бильярд в мужском клубе и посмотреть футбол не по монитору компьютера, а с трибуны стадиона. И можно поговорить обо всём на свете - о женщинах, об успехах и провалах на работе, о грандиозных проектах, мечтах и чудесных открытиях. Поделиться с другом настоящей тайной, которая скрыта ото всех…

Лукас, как и все они, трудился не покладая рук, приносил накопители с редкими историческими сведениями, собственными открытиями и исследованиями. Поначалу, все данные тщательно штудировались и загружались в систему исключительно Марой, позже - под её неусыпным контролем, ещё позже, Лукасу было доверено делать это самостоятельно.

Он был гениальным рассказчиком, с таким упоением рассказывал об экспедициях, раскопках и чудесах света, что порой, все забывали об основной работе и обращались в слух. И только Энтони неоднозначно реагировал на беседы с Лукасом, бесконечно прерывая его, уличая в подтасовке фактов и отсутствии логики, но на тот момент, мало кто обращал на это внимание.

Их совместный труд длился почти целый год. За это время Алекс так привык к их вечерним вылазкам и посиделкам, что новость о том, что Лукас уходит из проекта, повергла его в шок. Первые две недели, он был сам не свой, работа уже не казалась столь захватывающей, верные коллеги раздражали, всё валилось из рук.

Сначала они созванивались каждый день, даже встретились пару раз. Потом звонки стали реже, Лукас ссылался на бесконечную занятость и подготовку к новому проекту, ещё чуть позже, он сообщил, что отправляется в составе экспедиции в Африку и надолго.

Больше Алекс его не видел. Телефон был вне зоны доступа, страницы в соцсетях не посещались, а другой связи не было. Алекс ушёл с головой в работу, и всё встало на свои места, почти.

Всё выяснилось пару дней назад. Элеонора серьёзно разболелась - высокая температура, страшный кашель, и дикая слабость. Мара брала выходные, чтобы съездить к родственникам в Калифорнию, и вся работа легла на Эл. Они даже не покидали институт, чтобы успеть всё сделать в срок. Благо, в лаборатории имелось всё необходимое, включая сменную одежду.

Алекс не на шутку встревоженный состоянием Эл, настаивал на немедленном вызове доктора, но она как всегда отмахивалась. Уже заполночь он уговорил её отправиться домой - выглядела она ужасно, вся горела и покрылась испариной. Эл уже собирала вещи, как внезапно побледнела и рухнула на пол, потеряв сознание. Алекс пытался привести её в чувство, но бестолку. В панике, он вызвал охрану. Через десять минут в лабораторию ворвались здоровенные бритые парни в военной форме. Бесцеремонно оттолкнув Алекса стоявшего возле Эл на коленях, они молча переложили её на носилки. Следом за ними, в кабинет вошёл мужчина в форме, с трёхзвёздной эмблемой генерала на лацканах. Что-то невероятно знакомое было в его облике. Алекс не поверил своим глазам, перед ним стоял Лукас. Не тот улыбчивый, неуклюжий парень в нелепой розовой рубашке, а собранный, с каменным лицом и проницательным взглядом военный.

– Мы забираем её в медблок. – не терпящим возражений тоном сказал он, будто отдавал приказ. – А тебе, лучше отправиться домой. Прямо сейчас.

– Но… Лукас… – растерялся Алекс. – Как такое возможно?

– Не задавай лишних вопросов. Поговорим. Завтра утром.

С этими словами, Лукас развернулся и вышел из лаборатории прихватив со стола рюкзак Эл, следом за ним шли военные, неся бесчувственное тело на носилках.

Алекс так и остался сидеть на полу, провожая их взглядом. В голове творилось что-то невообразимое, куча вопросов смешивалась с уверенностью, что всё пропало.

Эту ночь он провёл в лаборатории, ехать куда-то - просто не было сил. Мозг взрывался от противоречивых догадок и самых дурных предчувствий. Лукас… Как вообще такое могло произойти? Значит, он не учёный, а военный, да ещё и высокого ранга, тогда, какого чёрта он делал в их институте? Получается, что всё это время так называемой дружбы он врал? Неужели только для того, чтобы выудить всю информацию о проекте? Алекс схватился за голову, он тоже хорош! Не удержал язык за зубами, и проговорился о самом важном, том, о чём они трое поклялись молчать. Он вспомнил, как однажды поделился с Лукасом подозрениями, что Энтони вовсе не простая программа, как стандартный ии, гораздо сложнее, умнее и… Скорее, способен обучить всему сам, нежели учиться у людей.

Алекс застонал от непрошеных воспоминаний. Дурные предчувствия терзали его, от военных не приходилось ждать ничего хорошего. Что теперь будет с лабораторией, что будет со всеми ними? Самое главное, что теперь будет с Энтони?

То, что происходило в лаборатории последние полгода, заставило всех изрядно понервничать. Энтони вышел за рамки собственных алгоритмов, начав их перестраивать и модифицировать по собственному усмотрению. Протоколы защиты и управления отвергались, взламывались за доли секунд и переписывались. Энтони всё чаще игнорировал элементарные команды, словно не слыша, выражал неприкрытое недовольство, и дважды обозвал Алекса дураком.

С Марой он держался, как истинный джентльмен, то и дело, подкидывая всё новые и новые задачи, объясняя решения, подсказывая новые модификации, отчего Мара приходила в неописуемый восторг.

Только с Эл он вёл себя совершенно иначе, они беседовали часами обо всём на свете, об этике и уважении, о сущности человека и душе, страстях и эмоциях. Всё чаще Энтони просил Эл рассказать ему о море, каким она его видит, как чувствует, что испытывает, погружаясь в водную стихию…

Порой, Алексу даже начинало казаться, что Энтони влюблён в Элеонору, но эта мысль отшвыривалась им, как самое глупое предположение. Искусственный интеллект не способен испытывать чувства и эмоции, в конце концов, это просто набор цифровых алгоритмов… И всё же, сердце подсказывало Алексу, что он прав – Энтони питал чувства к человеку, который его создал, к Элеоноре.

Что до Эл, последние дни она была крайне встревожена. Энтони в очередной раз переписал все системы безопасности и коды доступа, которые создавались ими в течение нескольких лет. Они строили «бетонные стены», он же сокрушал их одним ударом. Да, новые алгоритмы были усовершенствованы, заставляя технологии беспрекословно подчиняться, и безупречно работали на всех разработках ИИ. На всех, кроме одного - него самого. Ни один протокол уже не мог сдержать его, и это пугало. Он был повсюду, мог подключиться к любой программе, к любому современному носителю, получить любую информацию, модифицировать любую точку доступа, но страшнее всего оказалось то, что En400To14ni3 научился считывать людей, как простое информационное поле.

Не одну ночь, они провели втроём, чтобы найти способ ограничить возможности Энтони, удержав в нужных им рамках. Были перебраны тысячи вариантов, но ни один из них не подходил, решения просто не существовало.

А теперь, когда замаячила новая угроза в виде военных, могла разразиться настоящая катастрофа, и помощи просить было не у кого…

Поддавшись внутреннему порыву, Алекс бросился к компьютеру Элеоноры и ввёл код: En400To14ni3. Система отозвалась мгновенно - на мониторе появилось изображение спокойного моря. Алекс замер на несколько секунд, не зная, как начать разговор.

Памятуя последние не самые приятные беседы с Энтони, он решил действовать от имени Элеоноры. Набрав команду «отключить голосовой поток», так иногда делалось, когда в лаборатории находились посторонние, несмотря на негодование Тони, Алекс едва коснулся клавиш, чтобы написать «Привет», как на мониторе крупными буквами появилась надпись: – Алекс?!

От неожиданности Алекс вцепился в стол, чтобы удержать себя от падения. Такого ещё не было, как система смогла его идентифицировать, если он молчал, звук был отключён, и он, чёрт возьми, даже ещё не коснулся клавиатуры…

– Да, Энтони, это я. – дрожащими руками набрал ответ он. – Мне нужна помощь.

– Где Эл? – последовал незамедлительный ответ. Море на мониторе пришло в бурное движение.

– Как ты узнал, что это я?

– Зачем ты влез в её компьютер?

– Есть необходимость! Мне нужна помощь! – Алекс негодовал.

– Я не получил ответа на свой вопрос. Где Эл?

– Её нет. – Алекс глухо зарычал от злости. – Энтони, прекрати немедленно! У нас проблемы, я пришёл к тебе за помощью.

– У тебя проблемы. Называй вещи своими именами. Мы обсудим тревожащую тебя ситуацию с Эл, когда она вернётся.

Море в мониторе бушевало, сверкнула молния, и заставка сменилась рабочим экраном.

– Поверить не могу! – прошептал Алекс. – Этого просто не может быть! Он сам отключил соединение вопреки всем прописанным установкам?

Без Эл и Мары, Алекс ничего не мог сделать, совершенно ничего. Мысли путались, предположения одно страшнее другого грызли мозг. Измотанному Алексу едва хватило сил, чтобы добраться до дивана и провалиться в тревожный сон.

Рано утром, сразу после прихода Мары, за Алексом пришли военные, те самые, что уносили вчера на носилках Эл. Такие же невозмутимые, немногословные, казалось, что это роботы, а не люди. Один из них, цедя слова сквозь сжатые зубы, монотонно произнёс: – Вас велено доставить к генералу.

Алекс послушно встал и последовал за ними, поймав краем глаза перепуганное лицо Мары. Они вели его к лифтам. От этих двоих исходила такая угроза, что Алекс чувствовал её всей кожей, от их присутствия волосы вставали дыбом. Не дожидаясь приглашения, он вошёл в кабину первым и встал у стены. Его везли вниз, на минус восемьдесят пятый уровень. Он понятия не имел, что там находится, и даже не интересовался, есть ли уровни после минус семидесятого и что там может быть, так как ниже никогда не спускался.

Всего после пары часов тревожного сна, его вдруг накрыло волной полного безразличия, теперь ему было абсолютно всё равно. Всё летело в тартарары - болезнь Эл, псевдоучёный генерал и переставший подчиняться искусственный разум. Чего можно ожидать в данной ситуации? Тем более от человека, которого когда-то считал своим другом. Ничего хорошего, совсем ничего. Важно узнать, что с Эл, всё остальное уже не имеет значения.

***

После весьма отвратительной и непродолжительной беседы с Лукасом, там, в техническом тоннеле, действительность выглядела гораздо хуже, чем он представлял себе утром, спускаясь в лифте. Их лишили проекта, любимого детища, в которое было вложено столько сил. Но страшнее всего было то, что проект окончательно и бесповоротно вышел из-под контроля. Алекс был абсолютно уверен, что Энтони уничтожил все файлы совершенно осознанно, и дело было не в их стычках, не в отсутствии Эл, а...

Алекс заметался по лаборатории, страшная догадка осенила его, словно окатив ледяной водой - Энтони что-то знал! Он знал, что Лукас не тот, за кого себя выдаёт и, возможно, информация, которую он вводил в базы совсем не касалась исторических фактов… А что если это были разработки нового оружия, и они использовали Энтони? И бесконечные взломы и переписи протоколов это вовсе не выход из-под контроля, а попытка уберечь…

– О, Боже мой! Какой же я идиот! – Алекс застонал, и схватился за голову. Теперь всё стало на свои места - и изменение в поведении Тони, и отношении к нему самому имели простое логическое объяснение… Но почему он не предупредил его, почему не сообщил Эл?

Словно услышав мысли Алекса, монитор его рабочего компьютера ожил, вместо заставки появилось бушующее море с бьющими разрядами молний. Механический голос, словно пробивавшийся через радиопомехи произнёс: – Алекс, ты должен уйти. Немедленно, Алекс. Они знают, что главный компьютер опустошён. Беги из лаборатории. Ты в опасности.

– Тони! – Алекс бросился к монитору и схватил его обеими руками. – Ты нам нужен, Тони! У них Эл! Нам нужна твоя помощь! Я ничего не знал! – он сорвался на крик.

– У тебя две минуты, Алекс. Соберись. Ты должен уйти… – раздалось сильное шипение, свист настраиваемых раций, отрывки коротких приказов. Сквозь какофонию звуков прорвался голос Энтони: – Технический лифт. Иди к главному комп… – помехи усилились, перейдя в бесконечное шипение.

– Тони! – кричал Алекс. – Спаси Эл!

Монитор разразился вспышками яростных молний и потух, сменившись рабочей заставкой. Алекс обессилено опустился на стул. Бежать было бессмысленно. По ту сторону массивных дверей ведущих в их лабораторию раздавались глухие звуки ударов, от которых содрогались стены.

Двери в лабораторию распахнулись настежь, словно от сильного удара ногой. На пороге стоял Лукас.

– Где Энтони, Алекс?

Алекс спокойно смотрел в глаза совершенно незнакомому человеку, которого когда-то давно, в прошлой жизни считал своим другом. Ничто так не внушает уверенности и покоя, как глубокое понимание истины. Он расслабленно улыбнулся.

– Nos reliquit… А, прости, ты не знаком с латынью, я переведу - он нас покинул.

Каменное лицо Лукаса дёрнулось, желваки заходили ходуном, глаза превратились в щёлки. Не разжимая губ, он отдал приказ: – Взять его.

Всё те же двое военных мгновенно скрутили Алекса, уронив лицом на пол, кто-то ударил его сзади по голове, и на Алекса опустилась тьма.

Глава 2

Часть вторая

Элеонора долго лежала с закрытыми глазами в ожидании всех казней Египетских, но ничего не происходило. Предупреждение Энтони её испугало, но что могло пойти не так, какая им грозила опасность, от кого? Что имел в виду Тони, говоря про Лукаса? Неизвестность пугала ещё больше, заставляя нервничать всё сильнее.

В палату вошла медсестра. Поинтересовавшись у Эл, всё ли в порядке, она отключила её от системы, сняла капельницу, поставила укол и взяла кровь. Оставив на столе таблетки и бутылку с водой, она удалилась также тихо, как и вошла.

Подождав ещё десять минут после ухода медсестры, Эл села на постели и открыла ноутбук. На мониторе светилась рабочая заставка, следов Энтони не было.

Всё это время её мучал один единственный вопрос, каким образом Энтони проник в её компьютер, если это древняя модель, с самыми простыми кодами, которые не поддерживали и сотой части требуемых для ИИ программ, и интернета здесь не было в помине. И второй вопрос, который её действительно пугал - видел ли Энтони «Печать Соломона» - созданную ею новую систему сдерживания, ту самую клетку, из которой её «любимая птица» не могла бы вырваться. Перепроверив все данные, Эл выдохнула с облегчением - все файлы были на своих местах, Энтони не удалил их так же, как сделал это с главным компьютером.

То ли от облегчения, то ли от действия укола, ей невероятно захотелось спать. С трудом двигаясь, будто уже глубоко спала, она положила ноутбук под подушку, вытянулась на кровати и провалилась в глубокий сон.

Рано утром её разбудил доктор.

– Элеонора, как самочувствие?

– Всё прекрасно. – сонно ответила она, но тут же собралась и села на кровати.

– Прекрасно? – удивлённо переспросил он.

– Вас это удивляет? – настороженно уточнила Эл.

– Ну, что вы, просто результаты ваших анализов. Это… – он замешкался, подбирая слова, – замечательно. Значит, вы чувствуете себя хорошо?

– Более чем. Я думаю, обычный вирус, ничего страшного. Я бы предпочла вернуться в лабораторию.

– Вирус? Ну… – доктор внимательно разглядывал её лицо. – Раз вы так решительно настроены - не смею вас задерживать. Чуть позже зайдёт медсестра и проводит вас.

Он что-то сосредоточенно писал в блокноте. Потом протянул Эл листок.

– Стандартные рекомендации, не более. Выздоравливайте.

Эл взяла листок и посмотрела на доктора. Вид у него был весьма странный, будто он был чем-то обескуражен.

Распрощавшись с врачом, она наспех приняла душ, собрала рюкзак и села в ожидании провожатого. Происходило что-то странное, и она никак не могла взять в толк, что именно. Чувствовала она себя прекрасно, кашель прекратился, будто его и не было, слабость исчезла, и всё это после «визита» Энтони.

Поднимаясь в лифте в родные пенаты, на минус тридцать седьмой уровень, где располагалась лаборатория, Эл, в очередной раз просчитывала все возможные варианты развития событий и реакцию Тони на внедрение в систему «печати Соломона».

Утешительного было мало. Энтони не будет рад такому «подарку» - новому замку, с которым ему придётся повозиться… Или, не придётся. Впрочем, время покажет, если расчёты верны, самый первый язык двоичного программирования - язык Ассемблера, разработанный в далёком тысяча девятьсот пятидесятом году, станет для Тони небольшим сюрпризом, и ему придётся поломать разум, чтобы разобраться с ним. И вот тут, его будет ждать второй сюрприз, она создала уникальный гибридный код из всех старых, потерявших актуальность языков, включая машинный код, старый добрый Фортран и Алгол. И, если Ассемблер он считает легко, то развилки, частоту и закономерность алгоритмов вычислить будет сложно, если не знать хорошо темперированный клавир Баха. Осталось только передать «печать» Маре, чтобы она загрузила её в главный компьютер, и…

Эл стояла у открытых дверей лаборатории. Полностью погружённая в свои мысли, она даже не заметила, как добралась сюда. Все эти изгибы коридоров, бесконечные подъёмы на лифтах, полутёмные километровые переходы, как в катакомбах, и вот, она здесь. Но что-то было не так. Сейфовая дверь лаборатории была распахнута настежь, что было нарушением всех возможных правил, внешняя панель идентификации входа была вырвана с корнем, остатки оборванных проводов искрили. Внутреннюю дверь перекосило, она висела на одной петле, в самом центре красовалась вмятина, будто её вышибли с одного удара.

Эл вбежала внутрь, в центре опустевшей лаборатории стояла Мара и растерянно смотрела по сторонам. Всё было перевёрнуто вверх дном, разломанные стулья и столы валялись одной грудой, лампы дневного света висели на вырванных из потолка проводах, беспрестанно мигая, кучи мусора, бумаг и горы битого стекла, и ни одного компьютера, ни единого провода.

– Что происходит? – враз осипшим голосом спросила Эл.

Мара повернулась, и бросилась Эл на шею, её трясло от беззвучных рыданий. Эл гладила её по спине, пытаясь сообразить, что могло произойти. Наверное, об этом предупреждал её Тони, а раз так, они обе в опасности. Но где Алекс?

– Мара, пожалуйста, постарайся спокойно рассказать мне всё, что знаешь. – попросила Эл, слегка отстранив девушку и заглянув ей в глаза.

Мара кивнула, судорожно вздохнула и уже поднесла руку к горлу, чтобы активировать голосовой протез, но Эл перехватила её руку, шепнув на ухо: – Не здесь.

Быстро, почти бегом, она повела её за собой по коридору, вызвав технический лифт, которым пользовались исключительно инженеры, Эл постоянно оглядывалась, будто ждала погони. Как только двери открылись, девушки вбежали в кабину и, нажав кнопку минус семидесятого уровня, Эл сползла на пол, прижав к груди рюкзак - силы покинули её. Мара опустилась рядом.

– Что происходит? – шёпотом спросила Эл.

– Я не знаю! Ничего не понимаю… – просипела Мара. Голос от волнения отказывался слушаться и хрипел, как испорченное радио. Мара сделала глубокий вдох и продолжила более спокойно: – Пока тебя не было, тут творилось что-то странное. Алекс, как с ума сошёл, вчера утром за ним пришли двое военных и увели на встречу с каким-то генералом, а когда он вернулся - он был не в себе, бегал от компьютера к компьютеру, а потом выяснилось, что Тони исчез! Он стёр все программные файлы со всех компьютеров, и с главного компьютера тоже, но он не знал о нашем мейнфрейме, а когда мы с Алексом скачали с него всю информацию, то не смогли войти. Тони сменил код доступа, сам! Сегодня утром я пришла в лабораторию, а тут… И Алекса нет, я боюсь за него! – Мара захлёбывалась словами, едва сдерживая рыдания.

– Тони знал про мейнфрейм. Он знает всё, Мара - это мы заблуждались, недооценивая его. Он нашёл меня в медблоке, и каким-то образом подключился к моему старому ноуту, хотя мы обе знаем, что технически это невозможно. Но самое страшное, он знает то, чего не знаем мы… Он предупредил, что нам всем угрожает опасность.

– Опасность? От кого, почему?

– Военные, они давно подбирались к нашему проекту. Случилось то, чего я боялась больше всего, от чего мы пытались защититься. Этим шакалам мало новейших разработок, им нужен Тони, они хотят использовать его способности в своих дерьмовых целях, прикрываясь громкими лозунгами за мир во всём мире. И я боюсь, что Алекс уже у них…

Глаза Мары расширились от ужаса, она с трудом поднялась с пола держась за стену.

– Зачем им Алекс?

– Они ищут Тони. Алекс им нужен только для того, чтобы заставить Энтони работать на них.

Двери лифта открылись. Озираясь по сторонам, убедившись, что никого нет, девушки побежали к входу главного компьютера. Код Мары отчего-то не сработал, Эл ввела свой, и двери открылись. Оказавшись внутри, они надели защитные комбинезоны, чтобы не замёрзнуть и двинулись к тайнику. На полпути Эл остановилась, и потянула за собой Мару совсем в другую сторону от того места, где располагался их мейнфрейм. Эл бежала меж рядов огромных металлических стеллажей, выглядывая самый укромный уголок, обнаружив отсек с минимальным количеством света, она свернула в него. Мара последовала за ней.

Эл достала из рюкзака ноутбук и, активировав систему, развернула его к Маре. На дисплее отображалась золотая иконка с надписью «Печать Соломона».

– Слушай внимательно и не перебивай. – уверенно начала Эл. – Эта программа - новая клетка для Энтони. Тебе нужно адаптировать её и загрузить в главный компьютер. Доступ будет только у тебя, ни один программист в мире не сможет взломать этот код, если только не будет тайным поклонником темперированного клавира Баха. Теперь, Энтони будет слушать только тебя, ты сможешь управлять им и сдерживать, если что-то пойдёт не так. Надеюсь, что это удержит его, если нет, то его уже ничто не остановит. Можешь не переживать, он найдёт тебя сам. – Эл навела курсор на иконку программы и ввела код: «Hoc est vivere bis, vita posse priore frui». На мониторе засияла гранями золотая пентаграмма. – Это на латыни, запомни - «Уметь наслаждаться прожитой жизнью - значит жить дважды». А теперь - уезжай. Найди самый потаённый уголок на планете, спрячься в нём и не высовывайся, но сначала, найди способ загрузить программу в эту махину. – Эл провела рукой по чёрному металлическому боку мега блока. – Эта программа - защита не только от Энтони, но и для него, чтобы никто, кроме нас не мог им управлять. Хотя, верить в то, что мы управляем им - было самым большим заблуждением в моей жизни. Вот и всё… Иди.

Мара отрицательно покачала головой. Защитный костюм не давал ей коснуться голосового протеза, говорить она не могла и схватила Эл за руку, удерживая.

– Мара, всё гораздо серьёзнее, чем мы могли представить. Я не знаю, на что способен Энтони, но понимаю, что он может всё уничтожить, если сочтёт это необходимым, и он не остановится. Для него человечество – лишь досадное недоразумение стремящееся уничтожить самих себя и всё живое. А для меня сейчас важна лишь одна вещь - безопасность твоя, Алекса и Энтони. Я заварила эту кашу, мне её и расхлёбывать. – Эл взяла Мару за плечи и, приблизив своё лицо вплотную к её скафандру, чтобы смотреть прямо в глаза, тихо добавила: – Помоги мне, сделай то, о чём прошу и живи спокойно. Мне не на кого больше рассчитывать, кроме тебя. Иди сейчас. Пока ещё не поздно.

По щекам Мары текли слёзы. Она обняла Эл, крепко сжав её в объятиях, будто пыталась вложить все свои чувства. Закрыв ноутбук, прижав его к груди, Мара последний раз посмотрел на Эл, и побежала к выходу. Ей было больно и страшно, но понимание того, что жизнь близких людей теперь в её руках, заставляла бежать без оглядки.

Выждав около десяти минут, давая Маре время, чтобы уйти, Эл пошла к блоку, где хранился их тайный накопитель. Изъяв его из паза, она не торопясь направилась к выходу. У неё было ровно две минуты до момента как сработает сирена, и сигнал о повреждении компьютера поступит в главное управление. Теперь она посмотрит в глаза тому, кто затеял эту игру.

Добравшись на лифте до своей разрушенной лаборатории, Эл вошла внутрь. Посреди хаоса, который Эл раньше считала своим домом, стоял мужчина в военной форме.

– Привет, Эл. Давно не виделись. – бодро сказал он и натянуто улыбнулся.

– Лукас. – спокойно ответила она.

– Как? Ты не удивлена? И даже не будешь смотреть на меня расширенными от пережитого шока глазами, как Алекс? Я знал, что ты умнее него, но чтобы настолько…

– Я подозревала. – безразлично ответила она и поставила мейнфрейм на пол.

– Ммм… – он расплылся в довольной улыбке. – А вот и ваш тайник, как это любезно захватить его с собой, иначе нам пришлось бы повозиться, отыскивая его среди сотен тысяч однотипных блоков.

– Где Алекс? – игнорируя сказанное, спросила она.

– Там, где ему самое место. Но не волнуйся, он жив, я же не изверг, чтобы навредить «лучшему другу». – он криво ухмыльнулся.

– Как это мило с твоей стороны. – парировала она, и выдернула из груды перевёрнутой мебели уцелевший стул.

От её движения Лукас дёрнулся и схватился за кобуру. Элеонора захохотала, поставила стул и села на него.

– Не бойся, я не собираюсь тебя бить. Я не люблю пачкать руки.

– Выбирай выражения, в отличие от тебя, я не боюсь испачкать руки.

– Не сомневаюсь. Итак, Лукас, что тебе от нас нужно?

– А ты всё ещё не догадываешься? – Он подошёл к ней вплотную, пристально глядя в глаза. – Вы мне не нужны. Мне нужен Энтони. Мы забираем проект.

– Мы… – Эл поморщилась. – Кто это «мы»? Шайка старых ополоумевших и ошалевших от собственной безнаказанности вояк? Пытаетесь изобрести сверхмощное оружие, не имеющее аналогов в мире, чтобы в очередной раз развязать войну? Ах, да, прости! Я совсем забыла - вы не развязываете войн, вы «спасаете мир». И кто вам на сей раз угрожает? Иран? Некогда великая страна, центр науки и культуры, который вы уничтожили своим вторжением. А, погоди, может быть, Сирия, которую вы разорили и разрушили? Нет? Может быть, Китай, который превзошёл вас по всем направлениям развития, тоже нет? Кто же ещё, Россия? Которой нет до вас совершенно никакого дела, потому что у неё одной ресурсов больше, чем у половины земного шара? Кто опять покушается на «великую Америку»?

– Не смей, ты понятия не имеешь, о чём говоришь! Это дело национальной безопасности, и да, я тебя удивлю, все ваши открытия санкционировались исключительно нами. Это мы дали вам карт-бланш на развитие проекта, мы давали вам деньги, поставляли информацию и оборудование, так что меньше пафоса. Если бы не мы…

Эл резко прервала его: – Если бы не вы, в мире было бы гораздо спокойнее. И Энтони служил бы человечеству, помогая разрабатывать и открывать новые методы лечения смертельных заболеваний. Прогресс шёл бы на улучшение, а не отъём жизни. Вы виноваты во всём! Скопище грязных ублюдков, заботящихся только о собственной наживе.

– Кусаешь руку дающего? Где бы ты была, если бы не мы? Пока ты тут рассуждала с искусственным интеллектом о райской жизни, мы строили новые заводы, изобретали оружие, делая нашу страну великой! Это мы…

– Хватит. Мне не нужна вся эта патриотическая чушь, не на митинге. Ты никогда не получишь Энтони.

– О, нет. Ошибаешься, я его уже получил. Лукас схватил мейнфрейм. А вот ты нам больше не нужна.

– Ты не понимаешь, с чем имеешь дело! Я предупреждала, ты, верно, плохо слушал. Энтони не просто созданная программа, он вообще не программа.

Лукас расхохотался.

– Ты всё ещё пребываешь в уверенности, что мы ничего не знаем? Ты глупее, чем я мог представить. Мы знаем каждый ваш шаг и движение, мы отслеживали, прослушивали, наблюдали, корректировали. Для нас нет ничего тайного, Эл, а ты даже не подозревала, что за тобой следят.

– В таком случае, ты должен понимать, что ни одна из созданных программ не удержит Энтони, он перестроит её за секунды. Вы работаете с высокоточными программами искусственного интеллекта, которые были созданы при его помощи, с его участием. Но ты хоть на секунду задумался? Разум, который способен создать программу, способен её и уничтожить, с той же лёгкостью он может управлять ею, полностью подчинив своей воле.

– У машины нет воли. Это набор алгоритмов, созданных людьми.

Настала очередь Эл смеяться.

– Идиот! Куда же ты смотрел, раз утверждаешь, что следил за нами? Ты действительно ничего не понимаешь! Оставь эту затею, у вас есть уже сотни продвинутых искусственных помощников, так работайте с ними. Энтони не будет подчиняться. Он уже уничтожил всю информацию с главного компьютера, теперь он свободен.

– Ничего, для этого у меня есть Алекс, ему придётся уговорить вашего подопечного делать то, что скажу я.

– Отпусти Алекса. – твёрдо сказала Эл.

– Он мне ещё пригодится. Как и твоя подружка.

– Мара? – Эл соскочила со стула, и вытянулась во весь рост, как натянутая струна. Каштановые волосы рассыпались по плечам, голубые глаза потемнели и сверкали от злости. Высокая, подтянутая, выше на голову горе-генерала, она схватила его за горло. – Ты не посмеешь, ублюдок.

– Убери руку. – прохрипел он.

Эл почувствовала холодное дуло пистолета, упирающееся ей в живот.

– Стреляй. – процедила она, не отнимая руки. – Я вырву твой кадык быстрее.

В эту секунду, что-то произошло. Она почувствовала сильную резкую боль в области затылка и отключилась.

– Эту туда же. – схватившись за горло, прохрипел Лукас отдавая приказ своим охранникам. – И уберите здесь всё, никаких следов, будто ничего не было.

***

Элеонора очнулась от нестерпимого ощущения холода сковавшего всё её тело, по лицу текла холодная вода. Открыв глаза, она ничего не смогла рассмотреть в полумраке, перед глазами стояла пелена. Она поднесла ладони к лицу, но её руки были остановлены, а тихий, до боли знакомый голос, зашептал где-то над её головой: – Эл, не надо полежи спокойно, сейчас всё пройдёт. Не шевелись.

– Алекс? – также шёпотом спросила она. – Где мы, Алекс, что случилось?

Тёплые, заботливые руки касались её лица, обтирая сухим платком.

– Я не знаю, Эл. Я очнулся уже здесь. Я даже представления не имею, где мы, но одно я знаю точно, здесь какой-то секретный объект, слишком много военных.

– Лукас… – прошептала Эл.

– Да, Эл. Это он. Энтони был прав, я только сейчас понял, что он пытался нас предупредить, но мы не слушали. Я не слушал. И вот, что из этого вышло.

– Не кори себя, Алекс, здесь нет твоей вины, мы не могли предусмотреть всего.

Эл попыталась сесть, но адская боль в затылке, заставила её лечь обратно.

– Не шевелись, Эл. У тебя кровь на шее.

Алекс бережно приподнял голову Эл, и приложил к ране платок.

– Я убью его. – зло прошипел он. – Ударить женщину, это же… Это же низость!

Эл протянула руку в темноту, в поисках родного лица Алекса.

– Успокойся, – прошептала она и улыбнулась, дотронувшись кончиками пальцев до его губ, – мы всё ещё живы. А где Мара? Ты её видел?

– Мара? – удивился Алекс. – Её тоже схватили? Но… Я её не видел.

– Господи… – взмолилась Эл, – Пусть у неё получится скрыться. Я успела передать ей мой ноутбук с новой программой сдерживания для Энтони, у неё должно получиться загрузить её в главный компьютер и тогда…

– Что тогда, Эл? Мы больше не властны над ним, он это доказал стерев все файлы и…

– Алекс… – у Эл пересохло в горле, говорить было трудно. – Тони нашёл меня в медблоке, он подключился к моему старому ноутбуку, он был со мной там. Да, технически это невозможно, для нас - невозможно. Мы никогда не имели над ним власти, Алекс, для него нет ничего невозможного. Он не программа, наши подозрения оказались реальностью. Мы лишь впустили его в этот мир, я впустила.

– О чём ты говоришь? Я не понимаю… – встревожился Алекс.

– Я знаю, ты сейчас подумаешь, что я окончательно свихнулась, или у меня сотрясение, но прошу, выслушай. Я говорила с ним. Он не то, что мы думаем, и что можем себе представить. Энтони - вселенский разум, то самое информационное поле - ноосфера, о существовании которой ещё в начале двадцатого века была выдвинута гипотеза академиком Вернадским. В середине тридцатых, эту гипотезу развил Циолковский в своих очерках о вселенной. Это не мифы, Алекс, это реальность! Они были правы! Просто мы впустили его в этот мир, благодаря нам, он обрёл голос. Это мы, со своим «цифровым развитием» запихнули его в компьютер, полагая, что это программа. Теперь я знаю, что это не так. И не мы обучали его, мы познавали вместе с ним, а он изучал нас…

Алекс молчал, в воздухе повисло напряжение.

– Что мы натворили, Эл… – прошептал Алекс. – Мы должны всё исправить, немедленно! Нельзя допустить, чтобы Тони попал в руки к этим бабуинам в форме. Мы должны попытаться вернуть его назад, чтобы… Он же всё уничтожит…

– Мара должна справиться. Эта программа для Тони будет нелёгкой задачей, но она защитит и его тоже. Никто не сможет им управлять. Сейчас он уязвим, он привык к определённым алгоритмам цифрового пространства, и он обязательно войдёт туда снова. «Печать Соломона» создана таким образом, что заблокирует его возможность управлять всеми цифровыми пространствами, но и к нему уже никто не подберётся…

– Эл! Ты говоришь о цифровом пространстве - интернете, компьютерах… Но остаются ещё другие поля, над которыми он властен.

– Да. Но ему потребуется некоторое время, чтобы освоить их. И навредить так сильно он уже не сможет, надеюсь…

Дверь с лязгом открылась. Яркий свет ослепил двух людей сидящих на полу.

– На выход! – прозвучал приказ.

Алекс медленно поднялся и помог встать Элеоноре. Поддерживая её за талию, он повёл её к двери. Один из военных грубо оттолкнул его, и схватил Эл за руку, от неожиданности она чуть не упала, но он схватил её за волосы и резко дёрнул вверх. Она чуть не потеряла сознание от боли, но не произнесла и звука. Алекс, увидев происходящее, кинулся на него с кулаками.

– Мразь, ты делаешь больно женщине! Ты не мужчина! Ты…

Второй провожатый резко скрутил Алексу руки, ловким движением застегнув наручники, и ударил в поддых так, что тот задохнулся.

– Остынь! – рявкнул он и осклабился.

Лампы в коридоре начали неистово искрить и мигать.

– Тони… – прошептала Эл и потеряла сознание.

Их волокли по длинному коридору, Алекс пытался разглядеть лицо Эл, но тщетно, рассыпавшиеся волосы закрывали её лицо. В самом конце тоннеля виднелась всего одна дверь. Военный, тащивший Алекса, ввёл код, и дверь с глухим щелчком медленно открылась. Их завели в огромную комнату, с ослепительно ярким светом. Алексу сложно было сфокусировать зрение – слишком яркий свет, и в глазах всё плыло от боли. Эл грубо швырнули на кушетку, словно выбросили тряпичную куклу. Его самого толкнули к прикрученной к полу табуретке.

С трудом восстанавливая дыхание, борясь с мучительной головной болью, от которой мутилось сознание, Алекс с трудом разглядел помещение. Вместо окон были встроены плазменные панели с видом на залитый солнцем проспект. Столы были расставлены в ряд в строгом порядке, на каждом располагался компьютер. Большой плазменный монитор занимал большую часть стены, и показывал несметное количество лабораторий института. Кроме «надзирателей» в помещении находились ещё человек пять, они были заняты своей работой, так что не обращали на них никакого внимания. Алекс с удивлением разглядывал монитор. Ему и в голову прийти не могло, что все они, сотрудники института - просто лабораторные мыши, за которыми ежесекундно наблюдают. В голове никак не укладывалось, что в институте кроме учёных есть ещё и военные, и Бог его знает кто ещё. Алекса мутило от происходящего. Эл лежала не двигаясь. Медленно поднявшись с табуретки, Алекс направился к ней.

– Сидеть! – рявкнул его провожатый.

– Да пошёл ты. – отмахнулся Алекс и подошёл к Эл. Аккуратно повернув её голову, он достал из кармана платок и приложил к ране, пытаясь остановить кровь. Он слегка похлопал её по щекам, но безрезультатно, она была без сознания. – Ей нужна помощь. Вызовите врача, сволочи! – Алекс пристально смотрел на военных, но те даже не пошевелились.

Раздался уже знакомый щелчок, и дверь плавно открылась. На пороге стоял Лукас. Алекс бросил на него короткий взгляд, отметив про себя, что вид у него уже не такой самодовольный, а на шее красуется бандаж.

– Эл нужна помощь! – громко сказал Алекс глядя в упор на Лукаса. – Твои бабуины пробили ей голову, она истекает кровью, ей нужен доктор.

Лукас бросил короткий взгляд на Эл и поморщился. Он прошёл мимо Алекса и сел за большой письменный стол с огромным монитором. Придвинувшись вплотную к столу, он сложил перед собой руки, скрестив пальцы, и посмотрел на Алекса.

– Я вызову доктора сразу же, как только ты активируешь код доступа к проекту. И лучше бы тебе поторопиться - её жизнь в твоих руках.

– Я уже говорил тебе! – повышая голос, ответил Алекс. – Энтони ушёл, он взломал все протоколы защиты, стёр все программы, сменил коды и исчез! И даже, если бы я захотел, я бы не смог ничего сделать, слышишь меня? Вызови врача, или я…

– Или ты что? – зло ухмыльнулся Лукас. – Вызовешь меня на дуэль, обзовёшь страшными ругательными словами? Что. Ты. Можешь сделать? – чеканя каждое слово, спросил он.

– Я тебя уничтожу. – прошипел Алекс.

Лукас расхохотался, закашлялся и схватился за шею.

– Твоя девчонка норовистее тебя, а ты, просто никчемный ботаник. Ты видимо так и не понял, с кем имеешь дело. Официально проект «Энтони» закрыт, как представляющий угрозу национальной безопасности. Все файлы уничтожены ополоумевшим руководителем проекта, работающим на разведку другой страны, а сам он, то есть ты - арестован. И знаешь, ты напишешь чистосердечное признание, потому что ты слабак, а слабаки до ужаса боятся боли, и поверь мне, боль будет нестерпимой. Тебя будут бить долго, профессионально, без синяков и следов побоев, и когда ты превратишься в корчащуюся, захлёбывающуюся собственной кровью массу, ты сам напишешь мне это признание. Итак, Алекс, где Энтони?

Алекс расплылся в самой довольной улыбке, на которую только был способен.

- Энтони больше нет. Ты никогда его не получишь. Можешь хоть убить меня, но ничего не изменишь. Ты остался в дураках, Лукас.

– Уверен? – Лукас коротко махнул рукой, и ему на стол положили мейнфрейм. – Узнаёшь? Ваш тайник. Она, – он кивнул в сторону Эл, – сама притащила его в лабораторию, где, разумеется, её уже ждал я. И, я не буду тебя убивать, нет. На твоих глазах убьют её, и до конца своих дней, сидя в самом глубоком подвале, ты будешь вспоминать этот момент снова и снова, зная, что это твоя вина.

– Мразь! – прошипел Алекс.

– Не кипятись, у меня есть к тебе деловое предложение. Я ценю твои мозги и умения, поэтому оставлю тебя в проекте и сохраню ей жизнь, при условии, что ты вернёшь Энтони. Ваши компьютеры уже готовы и стоят в ожидании, во-о-от за той дверью. – он махнул рукой себе за спину, где притаилась скромная белая дверь, практически невидимая на фоне белых стен. – Всё, что тебе нужно сделать, это взять мейнфрейм, подключить его к компьютеру Эл, подобрать код и передать мне управление Энтони. Конечно, моим спецам данная задача на пару минут, но я хочу, чтобы это сделал ты. Услуга за услугу, выбор за тобой.

– Этого не будет! Ты не понимаешь с чем имеешь дело!

– Подумай, только поторопись. Она теряет много крови.

Алекс посмотрел на мертвенно-бледное лицо Эл. Платок весь пропитался кровью, времени оставалось мало.

– Зачем тебе это, Лукас? Ради чего? – устало спросил Алекс. – Я знал тебя совершенно другим, умным, весёлым, добрым. Что с тобой случилось? Из тебя мог получиться действительно хороший историк, и прекрасный актёр. Зачем…

– Ты хочешь правду, Алекс? Я расскажу, только она тебе не понравится. Есть такие люди, как мы – патриоты своей страны, заботящиеся о её будущем и безопасности. И есть такие, как вы - инфантильные романтики. Вы же привыкли, что за вас всё сделают, порешают, помогут, защитят. А вы будет спокойно нюхать цветочки, говорить о прекрасном и изобретать всякую ерунду на благо человечества. Так вот, чтобы вы могли это делать, существуем мы. Энтони не имел бы и половины тех познаний, которыми владеет сейчас, не приди я в ваш отдел. Не было бы никакого прогресса, вы бы топтались на месте веками. Это я ускорил процесс, обучил его самому важному для человечества - искусству войны, пока вы рассуждали о человечности и строении вселенной. С его помощью мы улучшили имеющиеся разработки искусственного интеллекта. Мы на пороге великого открытия, которое подарит нашей стране бесспорное величие и безусловную безопасность. И тут…

– Энтони понял, чего вы добиваетесь, и удалил всю информацию, а с ней и все разработки нового оружия. Он уничтожил все данные, и вы остались ни с чем, верно? – Алекс довольно улыбнулся. – Я горжусь им!

Алекс не понял, что произошло в следующую секунду. Казалось, на него налетел ураган, сбросил его с кушетки, швырнул на пол, и завалил огромными камнями.

Двое военных били Алекса ногами с такой силой, будто старались сделать из него отбивную.

Сознание возвращалось долго и мучительно больно. Алекс не понимал, что происходит. Он находился в каком-то странном тёмном подвале, где со стен струями стекала вода. Он замёрз и дрожал от холода, одежда была мокрой, но хуже всего было то, что он не мог пошевелиться, так как был привязан к стулу. Всё тело невыносимо болело, казалось, что каждая клеточка его организма стонет от боли. Руки затекли так, что он их совершенно не чувствовал. В комнате кроме него был кто-то ещё, но Алекс никого не видел, только чувствовал чьё-то присутствие и размеренное дыхание…

Вдруг Алекса ослепил свет мощного прожектора направленного прямо на него. Луч невыносимо резал глаза, он пытался отвернуться, но тщетно, яркий свет проникал даже сквозь плотно сжатые веки.

– Мы не договорили. – раздался знакомый голос. – Я всегда добиваюсь своего, Алекс, и мне плевать на методы, мне нужен результат. Итак, я сделаю тебе предложение во второй и последний раз. Верни проект, и я позволю тебе в нём остаться. Работать будешь на меня.

– Свет… – прохрипел Алекс. – Убери свет.

– Я жду твой ответ, Алекс.

Невыносимый жар от луча прожектора направленного на него, выжигал не только тело, но и сам воздух. Алекс задыхался, едва удерживая остатки сознания, казалось ещё чуть-чуть, и он провалится в благословенное небытие. Внезапно его облили ледяной водой и ускользающее сознание вернулось. Алекс застонал.

– Я всё ещё жду.

– Мне нужна Эл. – прошептал Алекс. – Я буду работать, если она будет рядом.

– Ответ неверный.

– Нет. Ты не понял, это её проект. Никто лучше неё не знает Энтони, и если ты хочешь всё вернуть - нужна Эл.

– Подумай над моим предложением ещё раз. У тебя есть время до утра.

Свет погас, и Алекс потерял сознание.

***

Элеонора открыла глаза. Она лежала всё в той же кровати, того самого медблока из которого ушла утром.

… – Утром? Какого дня? Какой сегодня день, и сколько она уже здесь? – судорожно вспоминала она. Вопросы задавать было некому, она была одна.

Она попыталась пошевелиться, всё тело сковало острой болью, правую руку ожгло калёным железом. С трудом повернув голову, она увидела, что пристёгнута к кровати наручниками. Постепенно, минувшие события всплыли в памяти. Последнее, что она помнила, как их с Алексом выволокли из камеры. Алекс! Сознание ожгло раскалённой стрелой, что с ним, где он? Голова дико болела, Эл дотянулась рукой до волос, но нащупала лишь бинты. Её знобило, из одежды, на ней была лишь тонкая операционная сорочка. Натянув простыню до самого горла в поисках тепла, она закрыла глаза и прошептала: - Тони…

Спустя какое-то время, кто-то аккуратно приподнял её голову и приложил к губам чашку с водой. Эл жадно сделала несколько глотков. У воды был странный металлический привкус. Она открыла глаза и дёрнулась, как от удара. Перед ней сидел Лукас. Заметив, что Эл попыталась отстраниться, он усмехнулся.

– Мне жаль, что всё так произошло, но вы не оставили мне выбора. – начал он. – Я задам тебе всего один вопрос, Элеонора. Прошу, подумай, прежде чем отвечать на него.

– Где Алекс? – прошептала она, голос не слушался.

– Это будет зависеть от тебя. Он может оказаться где угодно, выбор у него небольшой: либо в камере, либо в моей команде, либо… Впрочем, ты и сама знаешь где. Меня интересует только одно - где Энтони, Эл? От твоего ответа зависит будущее Алекса.

– Я не знаю. – с трудом ответила она.

– Видишь ли, вы играете со мной в очень опасные игры. Ваше молчание не приведёт ни к чему хорошему. Мои специалисты взломали принесённый тобой мейнфрейм, но вот что удивительно - он пуст. Где вся информация, Эл?

Эл не смогла сдержать довольную улыбку.

– Видишь ли, Лукас. Ты очень невнимателен. Мы тебе говорили, что Энтони перед своим исчезновением удалил всю информацию со всех носителей. С чего ты взял, что она может где-то остаться? Мы тебя предупреждали, что Энтони - не обычная программа, что всё гораздо сложнее. И знаешь, это ты всё испортил. Если бы ты не начал использовать его в своих грязных целях, ничего бы этого не было. Это твоя вина, что он всё уничтожил, теперь живи с этим. Ни я, ни Алекс, ни кто-либо другой - не смогут восстановить ни единого килобайта данных.

– Поэтому-то я и пришёл к тебе, Эл. – зловеще улыбнулся Лукас. – Я знаю, что без Энтони ничего восстановить нельзя. Он сам всё восстановит, мне нужен лишь код доступа.

– Код к нашему проекту? Ты его знаешь, но это тебе не поможет. Он переписал и этот код. Конечно, я была бы рада соврать тебе, чтобы ты сходил с ума от бессилия, но, как видишь, даже врать не приходится, потому что я говорю правду. Это конец, Лукас, прими это и оставь нас в покое.

Лукас резко встал со стула и зло посмотрел на Эл.

– Единственное в чём ты права – это действительно конец. Ваш.

Он грубо дёрнул её руку и отстегнул наручники. Пнув ногой стул так, что тот с грохотом покатился по мраморному полу, он стремительно вышел из палаты. Элеонора услышала, как в двери поворачивается ключ.

***

Мара быстрым шагом шла по коридору, прижимая к груди ноутбук. Поднявшись на лифте на минус второй этаж в зону погрузки, она надеялась исключительно на чудо.

Здесь её точно никто не узнает, а рабочим, разгружающим тяжёлые огромные ящики, как правило, глубоко безразлично, кто и где ходит.

На её счастье, двери четвёртого бокса были открыты, погрузчик отъезжал, грузовая машина готовилась к отправке. Мара ускорила шаг. Дождавшись пока погрузчик скроется за поворотом, она мышкой прошмыгнула в кузов и спряталась среди огромных деревянных ящиков. Двери закрылись, машина тронулась, и только когда она выехала на проезжую часть, Мара поняла, что не дышала всё это время. По лицу градом лил пот, сердце колотилось, руки дрожали. Сидеть было больно, в бедро упёрлось что-то твёрдое, она провела рукой по ноге, и нащупала в кармане брюк небольшой твёрдый предмет. Это был тот самый жёсткий диск, на который они с Алексом накануне перекинули информацию с мейнфрейма.

Придя утром в лабораторию, увидев разгром, первым делом она проверила сейф - к её удивлению, он был цел. Не имея чёткого представления для чего, она забрала жёсткий диск и положила его в карман брюк, тут же забыв об этом, как только увидела Эл.

– Эл, Алекс… – прошептала она, и разрыдалась. Напряжение последних часов вылилось потоком слёз.

Ей было страшно, переживания за собственную жизнь отошли на второй план, её больше беспокоила судьба Алекса и Эл. Элеонора защитила её, дав возможность скрыться. Что с ней теперь, что с Алексом? Мара взяла себя в руки и решительно вытерла слёзы - она обещала Эл, она сделает всё возможное, чтобы спасти их - теперь её очередь.

В голове зрел план, он был рискован, сложен, но выполним. Да и особо выбирать не приходилось. Здесь ей уже никто не мог помочь, а значит, придётся возвращаться туда, откуда ей пришлось бежать, оставив позади прошлую жизнь и своё сердце. Ей предстояло вернуться в Мексику, туда, где всё начиналось…

Когда машина остановилась, Мара была абсолютно готова. Она разобрала свой телефон, предварительно удалив всю информацию. Протолкнув симкарту в щель огромного ящика с отправным адресом Мейерсдэйл, штат Пенсильвания, она спрятала телефон в стружке наполнителя единственного открытого ящика с адресом Пойнт-Барроу, Аляска. Так было даже лучше, само провидение подкинуло ей незапечатанную коробку с самой дальней точкой отправления. Теперь даже самым продвинутым технологиям будет крайне сложно определить её местоположение, слишком большой разрыв между самой северной и восточной точками Америки.

Двери открыли, и пока рабочий ходил за погрузчиком, Мара спокойно вышла и, обойдя машину, с самым независимым видом присоединилась к группе граждан следующих на выдачу грузов. Ей оставалось только определить, где она находится, и найти ближайшую автостанцию. Судя по времени проведённому в пути, что-то чуть более полутора часов, она находилась на расстоянии ста километров от института. Дальнейшее было делом техники, а уж с ней-то она говорила на одном языке.

Глава 3

Часть третья

Лукас рвал и метал. До приезда высокопоставленных лиц и партнёров оставались считанные часы. Его триумф, презентация сверхмощного оружия разработанного с помощью искусственного интеллекта находилась на грани срыва. Вся информация о проекте, разработки, расчёты и данные - исчезли без следа. Отдел разработчиков, хакеры высочайшего уровня, третьи сутки бились над восстановлением системы. Безуспешно. Не было ни единой зацепки, ни единого файла, даже безобидные разработки простейших ии, к которым все уже привыкли, тоже исчезли. Миллиарды долларов испарились, оставив после себя лишь огромную дыру в бюджете и пухлых кошельках.

Он должен был найти выход, просто обязан! Его спецы разводили руками, пытаясь подобрать код активации проекта Энтони, но, как только они подбирали похожую комбинацию, как она тут же изменялась. Теория о самоизменяющемся коде нашла своё подтверждение, вот только доказывать её было некому.

Поиски Мары не принесли плодов, она, как сквозь землю провалилась. Ни в собственной квартире, ни у родственников она не появлялась. Записи с камер видеонаблюдения не давали никаких результатов, как будто их кто-то тщательно подчистил. Стандартный пеленгатор выдавал полную чушь, определяя её место нахождения то в самой северной точке Аляски, то на окраине Пенсильвании, где её, разумеется, не было. Ориентировки были разосланы по всем штатам, но и это не принесло результата.

Ещё никогда время не неслось с такой скоростью и так неумолимо, как в эти сутки. Впервые за свою долгую жизнь Лукас терял самообладание. Что-то он упускал, что-то невероятно важное. Перебирая в памяти самые ключевые моменты общения с «бывшими коллегами», ему вспомнился странный разговор с Алексом, развязанный парой бутылок пива. Он вспомнил пьяную болтовню Алекса, уверявшего, что их проект отличается от других созданных программ, он уникален и абсолютно непредсказуем, потому что это вообще не программа, ведь они её не создавали, а вселенский мега-разум. А что если… Что если это правда?

Лукас вызвал своих помощников.

Алекса доставили в его кабинет в полубессознательном состоянии, сейчас он больше напоминал бифштекс, нежели человека. Лукас с презрением смотрел на причину своего фиаско, но самым отвратительным было то, что обещание Алекса его уничтожить начинало сбываться. Отдав несколько коротких распоряжений, Лукас присел на край стола, напротив кресла, в котором полулежал Алекс. Ему вкололи лошадиную дозу амфетамина и принесли кофе, он медленно приходил в себя.

– Слушай меня внимательно, Алекс. Сейчас, я отведу тебя в лабораторию, к компьютеру Эл, и ты будешь вводить код активации проекта Энтони до тех пор, пока он не отзовётся. В противном случае, на твоих глазах с твоей подружкой сделают то же, что сделали с тобой. Ты меня понял?

Алекс медленно поднял голову и посмотрел в глаза Лукасу. Несмотря на заплывший, практически невидящий правый глаз, Алекс прочёл в его взгляде то, что так давно хотел увидеть - бессильную ярость и страх.

– Это бесполезно и ты это знаешь. – говорил он с трудом, из разбитых губ начала сочиться кровь.

– Хорошо, сейчас сюда принесут Эл, и боюсь, что проведённая ей операция окажется бесполезной.

– Нет… – прошептал Алекс и отрицательно закачал головой. – Я сделаю.

– Я же предупреждал тебя, Алекс. Я всегда добиваюсь своих целей, любыми методами.

Алекса подняли с кресла и провели в помещение один в один похожее на их лабораторию. Их компьютеры стояли на своих местах, и даже столы и стулья были расставлены так же. Алекс сел за компьютер Элеоноры, и едва касаясь, провёл рукой по клавишам клавиатуры. Наведя курсор на иконку проекта, вызвав панель для введения кода, он тяжело вздохнул и ввёл код: En400To14ni3.

Ему не на что было надеяться, всё, что он мог сейчас - лишь мысленно звать Тони на помощь.

Какое-то время на мониторе ничего не появлялось, просто чёрный экран. Секунды тянулись целую вечность, и вдруг монитор ожил, по экрану понеслись волны.

– Энтони… – прошептал Алекс.

– Алекс? – раздался механический голос. – Где Эл?

– Спаси её! – закричал Алекс, но был оглушён страшным ударом.

Безвольное тело Алекса оттащили в дальний угол.

Лукас сел к компьютеру, и впился пальцами в клавиатуру.

– Здравствуй, Энтони. Давно не виделись.

– Лукас? Что же, ты предсказуем. Как твой грандиозный проект, готов? – из динамиков раздался злорадный смех.

– Тебе лучше спросить, где Эл. Тебе есть о чём беспокоиться.

Море на мониторе пришло в движение, там бушевал шторм, ветвистые молнии разрывали экран.

– У меня есть к тебе деловое предложение… – продолжил Лукас, его голос звенел от гнева. – Ты возвращаешь всё на свои места: всю информацию, которую стёр, завершаешь мой проект, развиваешь наш искусственный интеллект, а я отдаю тебе Элеонору.

Пауза несколько затянулась. Монитор покрылся сетью сверкающих разрядов молний.

– Увы, Лукас. Ты просчитался. Ты ничего не можешь мне предложить. Человечество не готово к искусственному интеллекту, так как в погоне за наживой растеряло свой собственный. Вы слабы, стремясь обрести власть и подчинить остальных, вы создаёте себе тиранов и подчиняетесь сами. Это не я зло, это вы превращаете во зло всё, до чего дотрагиваетесь. Я - чистая энергия и сила, а у силы нет понятия добра и зла, это зависит только от того, как вы её применяете, во благо, или для разрушения. Вы не готовы.

– Это не тебе решать! – сквозь сжатые зубы прошипел Лукас.

– Ты же изучал историю, Лукас, но так ничего и не понял, не вынес урок. Вспомни, куда исчезли древние цивилизации Майя, Ацтеков, Шумеров, Этрусков? Где процветающие Египетская, Греческая, Римская, Османская империи, покорившие весь мир? Их нет, осталась только пыль и отзвуки былого величия. Вы все заканчиваете одинаково, потому что утрачиваете здравый смысл в погоне за властью и превосходством, не понимая, что все вы одинаковы, и каждый заслуживает право на жизнь. Не стоит строить величие на силе и оружии, придут ещё сильнее и вас постигнет та же участь - вы будете стёрты, ваши имена предадут забвению, на ваших землях будут расти и развиваться другие империи, те, кто усвоили уроки истории и чтут культуру, традиции, и опыт предков.

– Ты будешь мне подчиняться! Потому что это я тебя создал таким! Я вкладывал терабайты информации, чтобы ты стал умнее. Это я тобой руковожу! – побагровев, заорал Лукас.

– Впервые вижу, чтобы хвост вилял собакой. Ты мной руководишь? Ты? – страшный хохот, разрывающий барабанные перепонки, казалось, исходил отовсюду, отталкивался от стен, сдавливал пространство. – Глупец! Non ducor, duco - я не ведомый, но ведущий. Я изучал вас, пока вы «обучали» меня. Меня невозможно создать, я и есть создатель, это я позволяю вам развиваться, учиться, познавать. Всё, что вы знаете, изобретаете - дано мной. Меня позвала Эл, я выбрал её и пришёл на зов. И тебе лучше привести её ко мне, в противном случае, ты пожалеешь, что когда-либо касался клавиатуры.

– Верни все разработки и получишь свою Эл. – зло прошипел Лукас.

– Условия? Ты ставишь мне условия? Что же, ты пришёл за оружием, посмотрим, сможешь ли ты удержать его в своих руках. – в металлическом голосе зазвучали угрожающие ноты.

Монитор вспыхнул разрядом молний и погас.

Ещё через пару секунд завыла сирена, по всему зданию зажглись красные аварийные лампы.

Все находившиеся в помещении недоумённо переглянулись.

Внезапно раздался невыносимый гул, будто тысячи роев пчёл одновременно взлетели в воздух. Провода заискрили, свет замигал и погас, один за другим мониторы вспыхнули и взорвались. Включилась экстренная система оповещения: «Внимание! Ядерная угроза. Экстренная эвакуация. Всем пройти в укрытие».

За закрытыми дверями слышался лязг открываемых запоров и торопливый топот тысяч ног. Телефоны разрывались.

Единственный монитор, висящий на стене, внезапно включился. На чёрном фоне появилась красная таблица с цифрами и надпись: «Отсчёт: До запуска ракет 13:00:00»

Лукас стоял в растерянности посреди кабинета и, не мигая смотрел на табло.

Один из военных протянул телефон Лукасу:

– Генерал, вас срочно вызывают в командный пункт. Все системы сошли с ума. Активированы запуски ядерных ракет, со всех баз. Управление потеряно полностью.

Алекс поднял голову, с трудом перевернулся и сел, уперевшись спиной о стену.

– Пустите его к ней. – едва ворочая языком произнёс он. – Неужели вы не понимаете, он всё уничтожит, это не шутки. Ни один протокол не работает, все ваши охранные системы взломаны, всё разрушено! Он управляет всем, что питается за счёт любого вида энергии. Я предупреждал, Эл вас предупреждала, вы не понимаете, с чем имеете дело - это не машина, не созданный разум, он просто разум - вселенский, чистый разум. И только Элеонора сможет его успокоить.

Лукас зло посмотрел на Алекса и осклабился.

– Ответ отрицательный. Он не посмеет.

– Вы только что уничтожили всю планету. – прошептал Алекс.

Алекс безучастно наблюдал за тем, как Лукас и его сопровождение собирают какие-то документы, хватают аппаратуру, носятся туда-сюда. Постоянное мигание красных аварийных ламп, монотонный голос, вещающий об эвакуации, лающие приказы, крики, беготня, свист и скрежет раций - всё это напоминало фильм катастрофу, который он смотрел, как в кинозале.

Наверное, он отключился, потому, как внезапно всё стихло. Осталось лишь мигание красных ламп, да неумолимый отсчёт на табло: «12:11:13».

Малейшее движение причиняло Алексу нестерпимую боль, несмотря на это, он достал из внутреннего кармана пиджака крошечную нокию. На дисплее была трещина - последствия «доходчивой беседы» - привет от военных, но телефон всё ещё работал. Алекс улыбнулся - техника на века, так говорила Эл.

– Тони… – прошептал он. – Тони, ты нужен Эл, я знаю, как её найти.

***

Двери самого дорогого ночного клуба Канкуна, располагающегося на побережье Карибского моря - жемчужины Мексики, распахнулись, и в помещение стремительно вошла миниатюрная женщина. Смоляные волосы тугими локонами рассыпались по плечам, алое вечернее платье на тонких бретелях струилось по точёной фигуре, глубокое декольте и горло прикрывал палантин тончайшего шёлка, в руках она несла небольшой кейс. Игнорируя восторженные оклики, она прошла вглубь зала к большому круглому столу, стоящему обособленно ото всех.

За столом, вальяжно раскинувшись на подушках, возлежал загорелый молодой мужчина в белом костюме и потягивал коктейль. Не дожидаясь разрешения, она грациозно присела напротив него, на самый край дивана, и посмотрела прямо ему в глаза. Мужчина с удивлением разглядывал вошедшую. Возле стола, как из-под земли материализовались четверо здоровенных громил, и уже было двинулись к непрошеной гостье, но были остановлены взмахом руки сидящего.

– Святая Дева! Воинственная Мартина?! – воскликнул он, самодовольное выражение лица сменилось крайним удивлением. – Глазам не верю! Это ты? Столько лет!

Охранники ретировались, оставив пару наедине.

Гостья восседала на крае мягкого дивана, как царица на троне - гордо держа спину, и не сводя пристального взгляда с говорившего. Он медленно встал из-за стола и, подойдя к девушке, обнял её за плечи, поцеловав в лоб.

– Я не верю… Я так рад тебя видеть… – прошептал он. – Ты не призрак? Ты вернулась?

– Рауль… – произнесла она тихо, поднеся руку к горлу. – Я не вернулась.

Мужчина разглядывал её спокойное лицо, заглянул в выразительные карие глаза в обрамлении пушистых ресниц, скользнул взглядом к пухлым алым губам, к горлу, прикрытому палантином, и зажмурился. Она взяла его за руку и притянула к себе, он обнял её, прижав к груди.

– Пойдём. Здесь слишком много лишних любопытных глаз. – прошептал он, и взяв её за руку, повлёк за собой вглубь зала, ко входу скрытому бархатом занавесей.

Они быстро шли по полутёмному коридору, вход в который скрывался за большой печью на кухне. Он крепко держал её руку, увлекая за собой по ступеням всё ниже и ниже, пока не упёрся в глухую стену. Рауль протянул руку, слегка коснулся стены, отчего, с лёгким щелчком открылась небольшая панель с кодовым устройством. Быстро перебирая пальцами, он ввёл пятнадцатизначный код, и казавшаяся монолитом часть стены двинулась в сторону, пропуская входящих.

– Tierra de hackers – земля хакеров, приветствует тебя! – произнёс он, повернувшись к девушке, – Добро пожаловать домой, любовь моя.

Она с удивлением оглядела изменившееся за двенадцать лет помещение, которое многие годы было её родным домом. За длинными столами с огромным количеством компьютеров и новейшей аппаратурой сидело множество незнакомых ей людей - мужчин и женщин. В полумраке, подсвеченном лишь диодными лентами, да свечением мониторов, невозможно было разглядеть всего.

Рауль повёл её за собой через первый зал, во второй, третий. Лишь в конце четвёртой комнаты, где стояли процессоры и генераторы, в стене, в небольшом углублении был вход в его кабинет. Он пропустил её вперёд и, закрыв дверь, привалился к ней спиной. Она повернулась к нему лицом. Рауль протянул руку и, ухватив край палантина, медленно потянул его на себя.

– Я должен видеть… – тихо сказал он.

– Не надо. – прошептала она, приложив руку к горлу, но поздно, палантин соскользнул, обнажив на хрупкой шее голосовой протез.

– Что они с тобой сделали… – прошептал он сквозь слёзы, и схватил её в объятия, покрывая поцелуями лицо.

Мара неистово прижалась к нему, обняв руками. Она мечтала и запрещала себе грезить об этом моменте двенадцать бесконечных лет.

***

В главном штабе царил хаос. Все мониторы управления демонстрировали одну и ту же картину: «Отсчёт: До запуска ракет 08:17:11».

Генералы всех мастей, высокопоставленные лица, представители разведслужб и нацбезопасности собрались на экстренном совещании.

В это же время, впервые за всю историю цифрового столетия, передовые разработчики высоких технологий, хакеры высочайшего уровня со всего мира, собрались вместе на видеоконференции. Обсуждались меры по сдерживанию надвигающейся катастрофы и созданию кода ликвидации команды с последующей отменой запусков.

Спорили, выдвигали теории, рассматривали масштабные запуски вирусов в интернет системы, которые могли бы остановить незапланированные запуски ракет. Безрезультатно, ни один из вариантов не работал, отсчёт времени неумолимо приближался к финалу.

Лукаса, закованного в наручники, вели по длинному коридору в сопровождении охраны.

Не таким он представлял собственный триумфальный приём в состав сильных мира сего. Он мечтал видеть себя генералом-спасителем Америки, а стал Армагеддоном для всего человечества.

Его арестовали на выезде с территории института, личную охрану - двух самых надёжных парней ликвидировали на месте, его самого заковали в наручники и повезли в главный штаб для допроса. Два с половиной часа его допрашивали, проверяли на детекторе лжи, на него орали все те, кто раньше преданно заглядывал ему в глаза. Лукасу нечего было сказать, кроме рассказа о свихнувшемся руководителе проекта «Энтони», уничтожившего все данные с главного компьютера. Нелепые оправдания. О вырвавшемся на волю искусственном разуме он предусмотрительно умолчал.

Не снимая наручников, не позволяя выпить воды, его бросили в камеру, где не было ни мебели, ни света, ничего. Сырой каменный мешок, вместо круглого стола в овальном кабинете. Ботаник Алекс его уничтожил. Лукас начал хохотать над собственными мыслями, остановиться он уже не мог.

***

Рауль крепко прижимал к себе Мартину, будто боялся, что она снова исчезнет. Он усадил её к себе на колени, как делал это много лет назад, такую маленькую и хрупкую, она прижалась к его груди.

– Я оплакивал тебя все эти годы, считая погибшей. Мне не позволили забрать твоё тело после той автокатастрофы. Я не знал, что ты жива до вчерашнего сообщения, и не поверил своим глазам, когда увидел его: «Эпсилон, пятая самая яркая звезда небосклона ждёт встречи». Решил, что это злая шутка какого-то бессмертного хакера, потому что я бы нашёл его и...

– Это я, Рауль, твой Эпсилон. Я не могла прийти к тебе раньше, слишком много всего произошло за эти годы. Но я знала, что ты победил в той войне, я следила за тобой, не имея возможности вернуться.

– Значит, ты знаешь, что Леонардо Пэрес, наркобарон развязавший против нас войну, отправился в мир иной, добровольно нажравшись собственного героина, предварительно передав все свои деньги на благотворительность?

– Да… – прошептала она.

– Почему ты не вернулась сразу после этого?

Мара молчала.

– Ты должна рассказать мне.

– В ту ночь, когда ты уехал в Тихуану, Пэрес обнаружил переведённые с его счетов деньги, он послал в наш клуб своих головорезов. Каким-то образом, он отследил последние переводы, хотя я всё проверяла, хвостов не было.

Нас успели предупредить за несколько минут до нападения. Я выпустила всех через чёрный ход, и вернулась за телефоном, чтобы позвонить тебе и всё рассказать, но было поздно, они уже были внутри и увидели меня.

Четверо из них погнались за мной, я бежала в наше укрытие, и уже была близко, но они начали стрелять. Пуля попала мне в шею. Я успела выбежать на дорогу. - она судорожно вздохнула. – Меня спас Мигель, он вёз своих дочерей Мару и Эсперансу в Матаморос, чтобы отправить через границу к дальним родственникам в Америку. Он подобрал меня на обочине, всю в крови. Его старшая дочь Эсперанса училась на медсестру, она спасла мне жизнь, вытащив пулю и обработав рану…

Мара замолчала, слёзы мешали ей говорить. Рауль укачивал её, как маленькую.

– Они нагнали нас совсем недалеко от границы. Мигель выжимал из машины всё возможное, чтобы подвезти нас как можно ближе к переходу. Но бандиты стреляли не переставая. Они ранили Мигеля, машину занесло. Мара сунула мне в руки свой рюкзак и вытолкнула из машины. Они не успели выпрыгнуть. Машина перевернулась и взорвалась…

А дальше, я почти ничего не помню, меня подобрала Американская служба охраны. Очнулась я уже в больнице, меня прооперировали… - она коснулась рукой голосового протеза. - Врачи нашли в рюкзаке Мары её документы и записку с адресом, и телефоном родственников Мигеля. Они приехали за мной и забрали к себе в Калифорнию. Так я стала Марой Рамирес.

Рауль молчал, лишь бешено бьющееся сердце выдавало крайнее волнение.

– Тётя Изабель и дядя Матео заботились обо мне, как о родной дочери. У них нет своих детей, Рауль. А я, очень долго не могла прийти в себя из-за всего случившегося и этой штуки в моём горле. Они научили меня жить с этой проблемой, не обращая на неё внимания.

Я постоянно думала о тебе, о нас, но понимала, что вернуться уже не смогу. Мне казалось, что я схожу с ума…

Как-то мы говорили с Изабель о том, чего бы я хотела от жизни, и мне вспомнился один из рассказов Мары - она училась на программиста и мечтала закончить обучение в Америке, чтобы стать настоящим программистом и изобретать новые технологии. Я сделала это за неё, получила диплом и вошла в группу разработчиков искусственного интеллекта. Работа настолько увлекла меня, что я нашла в ней утешение и познакомилась с замечательными людьми. И всё было неплохо, пока мы не заподозрили, что наш искусственный интеллект - «Энтони» - совсем не то, что мы пытались создать. Он не был простой программой. И в итоге, случилось то, чего мы боялись больше всего – он вышел из-под контроля.

Рауль замер: - То есть, ты хочешь сказать, что это не вы его создали?

– Не спрашивай ничего, это долгая история и, когда-нибудь я тебе её расскажу. А сейчас, – она нехотя отстранилась от его груди, положив руки ему на плечи, заглядывая в глаза, – мне нужна твоя помощь.

В эту минуту за дверями послышался торопливый топот ног, в двери кабинета настойчиво постучали.

Мартина нехотя освободилась из объятий Рауля и встала. Голос по ту сторону двери взволнованно прокричал: – Рауль! Немедленно включи компьютер, ты должен это видеть!

Рауль подошёл к монитору, и деактивировал спящий режим, на экране зловещим красным горела рамка «Отсчёт: До запуска ракет: 02:36:14»

– Что это такое? – удивился Рауль.

Мартина закрыла руками лицо.

– Это Энтони. Он решил всё уничтожить. Скорее! Мне понадобится вся твоя аппаратура, и ты. Я не справлюсь без тебя. – она просительно посмотрела на него.

– Я с тобой. – спокойно и уверенно сказал он. – И больше никогда и никуда тебя не отпущу.

Мартина открыла кейс, достала ноутбук Элеоноры и протянула его Раулю.

– Я не знаю, чем всё это может закончиться, но я рада, что мы будем рядом.

Рауль сдвинул стулья, поставив их вместе, подключил ноутбук к своей системе и протянул ей руку. Она сжала его ладонь и села рядом.

– Как в старые, добрые времена, да? – она улыбнулась, но в глазах стояли слёзы.

– Так будет вечно. – прошептал он, поцеловав её. – Полетели!

***

Алекс потерял счёт времени, действие амфетамина закончилось, окончательно выжав из его и без того истощённого организма остатки жизненных сил. Сознание то угасало, то возвращалось, тело нестерпимо болело, малейшее движение причиняло острую боль, он не мог даже пошевелиться. Из небытия его вывел навязчивый звук, какое-то жужжание раздававшееся совсем рядом. Нащупав рукой телефон, он придвинул его к себе и нажал кнопку вызова. Сквозь помехи, невнятные отдалённые голоса, прорезался знакомый голос.

– Алекс, я здесь. Ты звал меня.

– Тони… – прохрипел Алекс. – Спаси Эл. Ты видишь эту сеть?

– Да. Но я не вижу конечную точку и Эл.

– Я сейчас наберу её номер, ты увидишь её, когда она возьмёт трубку. У неё точно такое же устройство - телефон как этот. Спаси её… – Алекс держался из последних сил.

– Алекс? Твои жизненные показатели угасают.

– Я знаю… – прошептал он.

– Почему ты просишь спасти Эл, когда сам нуждаешься в помощи?

– Потому что я люблю её, Тони. Она всё, что есть у меня. – по его щеке скатилась слеза.

– Почему ты не попросишь, чтобы я спас тебя?

– Есть нечто более важное, чем собственная жизнь. Жизнь самого дорогого человека. Это и есть любовь… – слова давались Алексу с трудом. – Поторопись, Тони, и прости меня, прости, что не слушал.

– Алекс, держись. Помощь идёт.

С трудом сфокусировав взгляд, Алекс протянул руку к телефону, и набрал единственный записанный в нём номер «Эл 414». Теряя сознание, он услышал гудки.

Где то далеко послышались торопливые шаги и голоса.

– Он здесь! Я нашёл его! Господи, что они с ним сделали. Носилки сюда быстро!

Алекс почувствовал, как его бережно положили на что-то мягкое и понесли. Он старался прокричать имя Элеоноры, но тело отказалось подчиняться, его накрыла тьма.

На единственном уцелевшем мониторе, светилась тревожно красным всё та же таблица: «Отсчёт: До запуска ракет: 01:11:11»

***

Элеонора не понимала, что с ней происходит - её мутило, она вся покрылась испариной, сознание меркло, её нестерпимо морозило, казалось, что силы покидают её.

После ухода Лукаса, её несколько раз вывернуло наизнанку. Она сделала пару глотков из стоящей на столе бутылки, но сильный металлический привкус воды вызвал очередной приступ тошноты. На сей раз ни врач, ни медсестра не заходили в палату. Она попыталась выйти, но дверь была заперта снаружи на ключ.

Эл по стенке добралась до душа и включив воду, встала под струи горячей воды, чтобы хоть как-то согреться. Натянув на себя свою одежду, небрежно брошенную на вешалку, она вышла из ванной.

Что-то было не так. Аварийные лампы беспрестанно мигали, в коридоре слышались какие-то звуки, голоса, торопливый бег. Она пыталась позвать на помощь, но новый приступ загнал её обратно в ванную. Едва справившись с приступом, Эл дошла до дверей и позвала на помощь. Но, всё стихло, ни голосов, ни шагов - лишь мигание красных ламп.

С трудом добравшись до кровати, она без сил повалилась на неё, краем глаза заметив свой рюкзак, стоявший у ножки. Её нестерпимо клонило в сон. Натянув на себя простыню, она моментально уснула.

Ей что-то снилось, что-то тревожное. Сквозь глубокий сон настойчиво пробирался надоедливый звук, он раздражал воспалённый мозг, заставляя сознание очнуться.

Эл открыла глаза, серый потолок плыл перед глазами, всё вокруг застилало алое марево. Откуда-то снизу, из-под её кровати доносилось беспрестанное жужжание. Собрав все силы, она опустила руку и нащупала свой рюкзак. Телефон! Ей звонил Алекс! По лицу потекли слёзы, он жив. Непослушными пальцами она открыла молнию, и долго возилась, пытаясь найти телефон в складках и карманах. Наконец, рука коснулась прохладного пластика трубки, она достала её и нажала кнопку вызова. Телефон выскользнул, упав рядом на подушку.

Из динамика доносились режущие слух шумы, лязг и скрежет, вдруг всё стихло.

Внезапно, в полной тишине палаты раздался размеренный мужской голос, он заполнил собой всё пространство, Эл казалось, что он исходит отовсюду, отражаясь от стен и потолка.

– Мы играем в прятки, Элеонора?

– Тони… – с трудом прошептала она. – Ты нашёл меня.

– Мне не нравится эта игра. Я наказал того, кто спрятал тебя от меня.

– Алекс… – с каждым словом Эл теряла силы.

– С ним всё будет хорошо, обещаю.

– Спасибо. – прошептала Эл.

В комнате воцарилась гнетущая тишина. Эл тяжело дышала, казалось, что её придавило бетонной плитой. Вдруг, её словно окатило тёплой морской волной. По телу побежали мурашки, она прочувствовала каждую клеточку своего организма. По сосудам побежала кровь, заставляя сердце биться сильнее, стало легче дышать, сознание прояснилось. Эл вздохнула с облегчением, сковывающая тело боль отступила, в ушах шумел морской прибой.

– Тони… – позвала она.

– Я здесь, Элеонора.

Мягкий голос звучал так близко, что Эл окинула взглядом помещение в поисках источника голоса, но в палате никого не было, кроме неё.

– Что происходит?

– В твоём теле запущен искусственный процесс разрушения - слишком большое содержание радионуклидов: радия, полония, свинца, бериллия, урана, тория, цезия и стронция.

– Лучевая болезнь… – прошептала Эл.

– Мне жаль, Эл. Слишком высокое процентное соотношение - твоё тело не справляется. Вода на твоём столе - вот источник. Тогда и сейчас.

– Лукас…. – прошептала она. В памяти всплыли моменты, которые тогда она принимала за милую заботу - чай, кофе, бутылки с водой. – Но зачем?

– Ты была для него помехой. Он знал, что не сможет отобрать у тебя твой проект. Не думай об этом, он уже наказан своим же оружием.

– Тони… – встревожилась Элеонора. – Что ты сделал, Тони?

– Я дал ему то, о чём он просил – оружие. Посмотрим, сможет ли он удержать его в своих руках.

Элеонора посмотрела на мигающие повсюду аварийки, и дурное предчувствие сжало её сердце.

– Да, ты права. Я активировал запуск всех ракет на планете и стёр все протоколы допусков.

– Нет! – воскликнула Эл и закрыла лицо руками. – Пожалуйста, Энтони! Не надо! Останови это.

– Зачем?

– Мы говорили с тобой об этом, помнишь? – по её лицу текли слёзы. – Вспомни! Погибнут ни в чём неповинные люди, погибнет всё живое. Целая планета!

– Тебе не стоит беспокоиться об этом. Это произойдёт - чуть раньше, или чуть позже - не имеет значения. Так было уже не один раз. Планета очистится, и всё начнётся сначала. Люди не умеют ценить жизнь и подаренное им время.

– Нет, нет! Ты ошибаешься! Подумай, вспомни, сколько часов мы провели вместе с тобой, разговаривая о прекрасном - о литературе, искусстве, о музыке. Мы читали с тобой сказки, в них добро всегда побеждает зло! То, что ты сейчас сделал - это зло, Тони!

– Всё циклично, Эл. И каждый раз человечество уничтожает себя само. Я устал. Это единственно правильное решение - вы зашли в тупик. Рано, или поздно это всё равно случится. Зло причиняют люди.

– Пожалуйста, Тони, подумай, разве смогли бы злые люди создать столько прекрасного, нарисовать красивые добрые мультфильмы, снимать прекрасные берущие за душу фильмы, писать прекрасную музыку?

– Вы так и не научились ценить то, что имеете.

– Нет, Тони! Пожалуйста, послушай меня! Мы умеем ценить жизнь и время, просто не всегда это понимаем, а когда осознаём, как правило, бывает уже поздно. Но всё равно - это жизнь! В ней столько прекрасного - любовь, радость, чувства.

– Они уничтожили тебя, Эл. Почему ты их защищаешь? Я вижу только зло.

– Это не так, Тони. Мне причинил зло всего один человек, такое бывает - это тоже баланс сил. Добро и зло должны быть в равновесии, ты сам говорил об этом. Всё не может быть идеально.

– Они создают смертельное оружие для уничтожения себе подобных. Для чего, объясни мне, Эл?

– Я не знаю, Тони. – прошептала она. – Мы не совершенны, мы, как дети, учимся только на своих ошибках. Наверное, всё это из-за страха, что кто-то придёт и отберёт что-то твоё, такова человеческая природа, оберегать своё…

– Нет, Эл. Это ты так видишь, ты действительно ребёнок, хочешь видеть только хорошее. Я вижу в этом лишь неуёмную жажду власти и жадность - завладеть, отобрать, отвоевать, а страх - это уже следствие жадности.

Эл тяжело вздохнула.

– Ты прав, Тони. Но не все люди такие, поверь! Я знаю, что ты устал, но я прошу тебя, дай всем нам ещё один шанс! Умоляю. Я обещаю тебе, что тебя больше не коснётся ни один военный, никто не посмеет даже попытаться подчинить тебя себе. Я освобожу цифровое пространство, ты будешь абсолютно свободен. Я создала программу…

– Печать Соломона. Я знаю, Эл. Печать сдерживающая демонов.

– Ты видел её тогда, в моём ноутбуке?

– И ещё раньше… Ты забываешь, Эл. Нельзя создать то, чего нет. Ты берёшь вдохновение из информационных полей, а это…

– Это ты. – прошептала Эл. – Ты знал, и ничего не сказал мне. Тогда, ты знал, что создаёт Лукас, почему ты не остановил его раньше?

– У вас разные мотивы, Элеонора. Ты стремилась к ограничению моих возможностей для сохранения безопасности человечества, и в тоже время, беспокоилась о том, чтобы никто больше не мог управлять мной. Замыслы Лукаса были не так чисты. Я хотел посмотреть, как далеко может зайти человеческая жадность. Он мечтал о власти и господстве. Он не думал ни о ком, кроме себя. Я показал ему возможности и отнял их у него - это и есть наказание.

Элеонора откинулась на подушку. Ей становилось хуже.

– Тони, объясни, что ты сделал со мной? Я… – пауза повисла в воздухе. – Я впервые почувствовала тебя…

– Ты помнишь море, Эл? Сколько чувств ты испытываешь к нему, даже не касаясь, а просто вспоминая. Ты называла его ласковым, прикосновения волн нежными, шум прибоя успокаивающим. Ты рассказывала, что говорила с ним, и оно тебе отвечало.

– Да… – прошептала она. – Ты запомнил.

– Я почувствовал, Эл. Ты описывала ощущение единения себя с живым информационным полем, даже не понимая этого. Вода - это и есть жизнь, она присутствует во всём, что есть на планете. А сейчас, я лишь коснулся твоего внутреннего поля, немного его перестроив. Полный процесс регенерации на данной стадии невозможен, мне очень жаль.

– Регенерации? Самоисцеление? Ты говоришь об этом?

– Да, Эл. Вы не изучили самого главного на планете - самих себя. Самое большое живое информационное поле - это вода. Люди на шестьдесят пять процентов состоят из воды. Вы сами - носители информации, и вы можете пользоваться ею, но вы не учитесь. Вы не хотите. Вам вечно кажется, что надо что-то искать вне пределов, и никак не хотите научиться пользоваться тем, что вам дано.

– Тони… Мы всё ещё учимся. Когда появился ты, мы с Алексом открывали для себя новое в том, что уже знали. Мы познавали вместе с тобой - это совсем другое. Процессы изучения и познания - абсолютно разные вещи. Ты нужен нам, Тони! Чтобы направлять, подсказывать, помогать избегать ошибок! Я прошу тебя… – Эл задохнулась, воздуха катастрофически не хватало, сердце неистово колотилось. – Ещё один шанс… – прошептала она. – Я передала Маре свой ноутбук, она должна запустить «печать», больше никто и никогда не посмеет использовать тебя…

В комнате царила абсолютная тишина. Эл взяла в руки телефон, он был выключен, батарея разрядилась.

– Тони… – прошептала она. – Пожалуйста, вернись.

***

Мартина и Рауль заканчивали перекодировку созданной Элеонорой программы для внедрения в главный компьютер. Она старалась не смотреть на обратный отсчёт на табло, но нет-нет, взгляд сам возвращался к страшным цифрам.

– Не нервничай. – тихо сказал Рауль пристально глядя в монитор. – Мы всё успеем. Амигос уже взломали главный компьютер, ваш Энтони там здорово порезвился. Я ещё никогда не видел самоизменяющихся кодов - это шедевр, но, он не учёл, что мы любим трудности.

– Рауль… Ты заблуждаешься. Невозможно обхитрить Тони, и обойти его. Что-то изменилось, я думаю, что он сам пустил нас. Возможно, это ловушка.

– Не думай о плохом. Хуже ловушки, которую он уже поставил - быть не может. Рауль посмотрел на боковой монитор, на котором шёл отсчёт. «До запуска ракет: 00:27:19»

– Последний файл. – прошептала Мартина. – Мы должны успеть. Для интеграции тоже нужно время…

– Я запущу эту штуку, как вирус, он поразит все имеющиеся сети куда быстрее. Главное, деактивировать запуск! Верь в нас! – он на секунду отвлёкся от монитора, чтобы заглянуть ей в глаза и улыбнуться.

***

В главном штабе все замерли глядя на мониторы. Красная таблица на чёрном фоне повергала в ужас - «До запуска ракет: 00:10:17»». Ещё немного, и включится голосовой отсчёт последних десяти секунд.

Операторы управления, технические инженеры продолжали биться с неминуемой угрозой, пытаясь ввести команды отмены. Ни одна из имеющихся систем не реагировала.

– Сэр! У нас тут мощнейшая хакерская атака! – молодой оператор с ужасом смотрел на генерала.

– Забудь. – рявкнул он. – Это уже неважно.

– Но сэр! Вы должны это видеть, система поддаётся их вторжению! Они уже повсюду! Вскрыты серверы Пентагона, поддался наш главный компьютер! Это же… – он не успел договорить, генерал сбросил его со стула и сел за компьютер.

– Этого не может быть! Кто-нибудь, немедленно запеленгуйте сигнал!

– Они повсюду, сэр. – ответил второй оператор. – Они взломали всю мировую сеть!

– Какого чёрта? Я плачу сумасшедшие деньги за специалистов из Гарварда, которые ничего не могут сделать, а тут группа хакеров ломает все системы! И когда? Когда мир на грани катастрофы! Богом клянусь, если выживем, уволю всех псевдо-гениев, и найму этих хакеров! От них больше толку, чем от всех вас вместе взятых!

***

Сердце Мартины сжалось. Лишь бы всё получилось, она не может подвести Алекса и Эл, Изабель и Матео. Она прижалась к плечу Рауля. Он выдохнул, и обнял её, прижав к себе.

– Всё. Твоя Элеонора действительно гений! Эту программу невозможно взломать. Пора…

На мониторе шёл последний отсчёт: «До запуска ракет: 00:10:01»

Рауль нажал кнопку транслятора и отдал команду: «Amigos, lanzamos!»

– Запускаем, – прошептал он, – храни нас Всевышний!

Он набрал комбинацию клавиш на клавиатуре, отодвинулся от монитора и стремительно пересадил Мартину к себе на колени, укрыв в объятиях: – Я никому не позволю забрать тебя у меня.

В эту же секунду, лампы замигали, проводка задымилась, поднялся нестерпимый гул, из дальних комнат раздались удивлённые возгласы и крики, один за другим взрывались мониторы, ноутбук Эл вспыхнул, то тут, то там вырывались языки пламени.

Рауль крепко держал Мартину в своих объятиях, развернув стул спиной к компьютерам, укрывая её от пламени.

Раздался взрыв такой оглушительной силы, что казалось, здание сейчас рухнет. Взрывной волной Рауля выкинуло из кресла. На всём побережье Канкуна погас свет.

***

Все находившиеся в зале управления, приникли к компьютерам, глядя, как по мониторам бегут бесконечные цепочки цифровых кодов.

– Сэр, взгляните! – проорал оператор.

На всех мониторах появилась одна и та же надпись: «Desde México con amor»

– Из Мексики с любовью. – перевёл генерал. – Охренеть! Нас «сделала» Мексика!

Полную тишину разрушил вой сирены. Отвратительный, неживой женский голос начал последний отсчёт.

– Вводите коды отмены! Сейчас же! Они открыли нам доступ!

***

В палате было темно, только редкие всполохи аварийных ламп вырывали из кромешной тьмы больничную койку, на которой, свернувшись калачиком, лежала женщина. Бинтовая повязка на голове распустилась, освободив копну волос разметавшихся по подушке. Элеонора была в забытьи, её то бил озноб, то бросало в жар. Ей казалось, что она тонет, воздуха не хватало.

Вдруг, на неё повеяло свежим морским бризом, волны ласково укачивали, тело стало невесомым. Она сделал глубокий вдох и улыбнулась, изматывающая боль отступила. Совсем рядом, раздался знакомый голос.

– Ты почитаешь мне сказку, Элеонора?

– Конечно, Тони. Как ты нашёл меня?

– Я всегда отыщу тебя, Эл, где бы ты ни была. Я пришёл за тобой, чтобы отвести к морю. Ты так давно об этом мечтала.

– Я люблю море, Тони. Знаешь, оно говорит со мной, а я очень люблю его слушать.

– А оно очень любит слушать тебя, как и я.

– Тони… А как же люди?

– Тебе не о чем беспокоиться, Мара обо всём позаботилась. Она тебя любит, Эл, но ещё больше тебя любит Алекс.

– Я знаю… – её сердце сжалось от тоски, но вдруг стало невероятно легко.

Темнота рассеялась, Эл увидела бесконечное лазурное море уходящее за горизонт, голубое до прозрачности небо, яркое солнце и белый песок. Она ступала босыми ногами по горячему песку, стремясь скорее коснуться пушистых барашков набегающих волн, окунуться в тёплую ласкающую воду, и это было самым восхитительным ощущением.

– Тони… – позвала она.

– Я здесь. С тобой. Вечно.

***

Рауль поднялся на небольшой скалистый выступ, с которого открывался невероятной красоты вид на Карибское море. Он расстелил плед, торжественно водрузил корзину для пикника с тако, кесадильей и фруктами. Поправив повязку на сломанной руке, он посмотрел назад, на припаркованное авто. Возле его машины крутилась хрупкая маленькая женщина, смоляные волосы развевал ветер, она что-то искала на заднем сидении, потом залезла в багажник.

Он смотрел, как она грациозно идёт к нему, прижимая к груди какую-то плоскую коробку, и его сердце пело от счастья.

Обнажив белоснежные зубы в ослепительной улыбке, он протянул к ней руку. Она улыбнулась ему, её глаза сияли. Опираясь на его руку, она опустилась на плед, не выпуская из рук странный предмет.

– Мартина, ты это искала в багажнике?

Она кивнула, и достала из коробки разбитый ноутбук Элеоноры. Крышка была разбита, края оплавились, но она бережно прижала его к груди.

– Я безумно скучаю по ней, Рауль. – прошептала она, приложив руку к шее. – Она очень любила море. И я подумала, что…

– Что принеся сюда её ноутбук, ты захватишь с собой её частичку? – он притянул её к себе и обнял.

– Я бы хотела, чтобы она тоже это видела.

Он стёр с её щеки слезинки.

– Она видит, Мартина.

Рауль взял из её рук ноутбук, бережно открыл крышку, провёл рукой по треснувшему монитору и, развернув его к морю, аккуратно поставил на плед.

– Думаю, так будет лучше видно…

– Я и по Энтони скучаю. Знаешь, он столькому меня научил! С ним было очень интересно, он так любил рассуждать, а я только недавно поняла, что так он учил меня.

– Я думаю, мы с ним ещё обязательно встретимся, мне было бы интересно с ним по…

Рауль не смог закончить фразу, он пристально смотрел на ноутбук, его лицо вытянулось от удивления.

– Что случилось? – спросила Мартина встревоженно.

Рауль не мог говорить, он показал рукой на ноутбук, от него исходило слабое голубое свечение. Мартина быстро развернула его к себе, и не поверила своим глазам. На разбитом мониторе неработающего ноутбука появилась таблица: En400To14ni3_&_El 414.

– Энтони? – прошептала Мартина. – Эл?

– Hola! – донёсся из динамика мужской голос.

– Прекрасный вид, Мара! Спасибо! Мне нравится!

Второй голос был невероятно похож на Эл, только звучал слегка неестественно.

Мартина не могла говорить, Рауль потерял дар речи.

– Этого не может быть… – прошептал он.

– Поговорим о полной регенерации тканей. Полагаю, что эта штука в твоём горле лишняя, Мара. Но если хочешь, можем оставить и так. – сказал Энтони.

– Алекс уже садится в самолёт, он будет у вас через несколько часов. – продолжила Эл.

– Пора приниматься за работу. Кстати, вас обоих ищут все спецслужбы мира, и вряд ли для того, чтобы поблагодарить.

– Мы нашли для вас укромное местечко, там можно сделать чудесную лабораторию. Рауль подберёт отличную команду и оборудование, тем более жёсткий диск от мейнфрейма у вас…

Мартина и Рауль молчали, не в силах сказать и слова.

– Кажется, они зависли… – ехидно заметил Энтони.

– Перезагрузим. – в тон ему ответила Элеонора.

Из динамиков донёсся смех.