Дядя Степа

Глава 1

До звонка отцовского будильника оставалось полчаса, когда Пашка открыл глаза. За окном было ещё темно. Вчерашний унылый ноябрьский дождь закончился, но тучи не собирались расходиться. Казалось бы, спи и спи. Первый день каникул все же, но сегодня Пашке предстояло большое дело. Все-таки шестнадцать лет, можно уже попытаться вступить в комсомол, благо есть кому за него поручиться. Но сначала, решил он ещё в начале учебного года, надо сделать что-то стоящее. Что бы доказать, прежде всего себе, что он достоин носить алый значок с буквами ВЛКСМ. Собирать макулатуру и металлолом было уровнем пионеров. Военных подвигов в мирное время не совершить, и когда Пашка поделился своими терзаниями с товарищами по кружку журналистики в школе, те предположили самую простую и правильную вещь для советского человека - проявить себя в труде: написать настоящую статью, достойную «Правды» или «Известий».

И это показалось был достойным вызовом. Писать про очередной урожай, выполнение плана на производстве Пашке не хотелось - скука смертная. Хуже были только статьи по политэкономии и Ленинской диалектике спиритуализма. Не то, чтобы Пашке не нравилась основа на которой стояло идеология коммунизма, конечно нет! Просто хотелось ему чего-то про приключения, про покорение вершин и глубин... Но, увы, материал брать было негде, в их райцентре не было ни первого, ни второго.

Пашка не вытерпел, вскочил, тихо, чтобы не разбудить братишку оделся и пошел на кухню, ставить чайник и завтракать бутербродами. Лежать в кровати не было сил. Ведь сегодня был его шанс. Его дядя, врач из медсанчасти МВД, на дне рождения отца пересказал пару историй, услышанных им от настоящего полковника милиции! Пашка не смог упустить такой возможности и попросил родственника договорится о встрече Александром Ивановичем Угрюмовым.

Когда отец зевая вышел из спальни, Пашка был уже в коридоре, в пальто, шапке. Через плечо висел планшет с блокнотом внутри и новенькой модной шариковой ручкой. В кармане - маленькая "Смена" и пара катушек пленки.

- Тормозок возьми!

- Да я быстро! За полчаса все запишу!

- За час он запишет... - скептически покачал головой отец - ты сначала полдня прождешь в приемной, если вообще впустят к такому занятому человеку... Летеху какого-нибудь отдадут тебе на растерзание и все...

***

В целом отец оказался прав, но ошибся в частностях. В ГУВД Пашку пропустили без вопросов, толстая резная двустворчатая дверь начальника, оставшаяся, наверное, с дореволюционных времен, распахнулась перед ним ровно в семь, приглашая войти.

Полковник Угрюмов расписания держался в жёстко и, если у него до утренней планерки была запланирована встреча с репортёром, значит отказываться от нее он не стал бы ни под каким видом. Другое дело что ни о каком часовом разговоре речи быть не могло.

- Д-доброе утро, - запинаясь произнес Пашка, стоя в дверях. Весь его боевой задор по дороге испарился, а вот слова отца засели занозой в голове. Внешний же вид начальника ГУВД добил юношу окончательно. Огромная фигура Александра Ивановича нависала над столом словно медведь-гризли. Левая половина грубого, словно вытесанного из гранита лица была обезображена вертикальным шрамом. На месте глазницы торчал ободок из металла, в котором хаотично метался протез. Если правый, живой пристально смотрел на мальчика, то левый реагировал на любое движение, то он смотрит прямо на Пашку, вдруг дёрнется в сторону опадающего листа за окном, затем на муху ползающую по знамени РСФСР в углу.

- Доброе утро, молодой человек, садитесь. - Полковник указал на стул, а сам постучав по левому глазу пальцем продолжил. - Знаю, впечатление производит знатное. Старая английская модель, поставили сразу после ранения в схватке с оберстом Аненербе в сорок четвертом. Сейчас лучше делают, но я к этому привык.

- П-простите... - начал было Пашка, окончательно смущённый. Ещё и герой войны! Только сейчас он заметил орденские планки. Орден алой пентаграммы, красного знамени, Рериха первой степени!

- Нет, это вы простите молодой человек, воспитание нового поколения — это самый главный долг нас, стариков, но уделить вам внимания я не смогу. Да и смысл вам записывать под диктовку мои байки. Сейчас подойдёт капитан Степанов, он следователь по особо важным делам ОБМП, вы с ним денёк поработаете. Посмотрите фактуру на земле. Увидите своими глазами, как оно. Думаю, вам будет интересно.

Конечно, Пашке было интересно. Отдел по борьбе с магическими преступлениями! Это был просто идеальный вариант, теперь фотоаппарат мне точно пригодится, подумал он. Не зря все лето подрабатывал в колхозе.

Тут в дверь раздался стук и не дожидаясь ответа вошел обещанный Александром Ивановичем капитан. При виде него Пашка вздохнул с ещё большим удивлением и некоторым облегчением. С одной стороны Степанов был значительно моложе начальника ГУВД. Лет тридцать от силы. Молодое, румяное открытое лицо сразу располагало к себе, а с другой стороны рост! Для того что бы зайти в кабинет капитану пришлось наклонится.

- Здрвья желаю, тврищ полковник!

- Утро доброе, Степа, - внезапно мягко по-отечески поздоровался Угрюмов. - Бери кадета, покажешь ему всю нашу "кухню"

- Так точно! - тут капитан протянул свою руку Пашке - Степан!

- Павел, - ладонь мальчика просто утонула в лапище милиционера.

***

Пашка осматривался по сторонам в каморке куда его привел капитан Степанов. Изначально, когда здание ГУВД было купеческим особняком, эта была комната для слуг, узкая, длинная с небольшим окном. Для Пашки она была вполне просторной, но капитану пришлось идти чуть боком что бы не задевать мебель. Шкафы, стеллаж у окна, все было забито папками с бумагами. Они лежали на подоконнике, на столе, под столом... На самом верху, на антресоли лежала соврешенно неуместная в этой конторской обстановке бескозырка с золотой надписью "Марат"

Степан задумчиво окинул взглядом кабинет, и заметив табурет освободил его от бумаг.

- Садись, поговорим.

- Спасибо, - ответил Пашка, — это архив?

- Нет, я тут работаю. Это все материалы дел, которые я расследую, документы.

- Э-э-э...

- А ты что думал, я весь день за преступниками бегаю, как в "следствии ведут..." - спросил грустно Степан - я же следователь. Бегают оперативные работники, участковые. Криминалисты осматривают место преступления, проводят экспертизы, чтобы найти улики и следы злых чар. Допросы, обыски, для всего этого есть специалисты. А мое дело свести все это в одну систему, понять логику происходящего. В "поле" я выбираюсь не так уж и часто. Разочарован?

- Ну, немного. Но я знаю, у отца в больнице тоже много бумажной работы, все не так интересно, как нашим девочкам в классе представляется.

- Ничего, сегодня тебе повезло, - поспешил ободрить мальчика Степан. - Сегодня мне передали новое дело, и мы поедем с тобой осматривать место преступления и пообщаемся с одним из потерпевших. Знаешь, что такое серийные преступления?

- Ну да, слышал. Это когда они похожи по каким-то деталям?

- Верно!

Тут раздался автомобильный гудок со двора. Степанов выглянул в окно.

- О, это за нами, пошли, по дороге расскажу.

***

Кирпичная новенькая пятиэтажка располагалась на самой окраине города. Пашка порядком продрог по дороге от ветра. Для того чтобы капитан Степанов смог сесть в УАЗик, водителю пришлось отстегнуть полотняную крышу.

- Не люблю современную архитектуру, - вздохнул Степан, входя в подъезд, и на полусогнутых ногах начал подниматься по лестнице, сметая растрепавшимися от ветра волосами побелку с потолка. Квартира жертвы располагалась на третьем этаже.

- Пойдем посмотрим на пострадавшую. Наталья Владимировна, - рассказывал капитан, - заслуженная швея, ветеран труда. Ещё до тридцатых в советском Иране она научилась ткать ковры, а затем во время войны ей пришла в голову идея превратить сказку в быль и создать настоящий ковер-самолет. Скольких сбитых летчиков спасли ее изобретения - не сосчитать, да, наверное, современные ВДВ без нее и не появились бы вовсе...

- Ого, я и не знал, что у нас в городе есть такие люди!

- Да, она на пенсии уже, не работала, но рацпредложения до сих пор отправляла.

Квартира была открыта, там их уже ждал участковый. Они поздоровались, участковый ушел обратно на кухню читать газету, а Степан с Пашкой вошли в гостиную. Старенькая мебель, небольшой стол у окна с кучей эскизов узоров для ковра на нем и схемами плетения. В углу стоял старый ткацкий станок, а прямо посередине комнаты огромный ящик полный клубков шерсти, катушек ниток, крючков, спиц, игл, перемешанных в полном беспорядке. Эта беспорядочная куча швейно-вязальных принадлежностей грубо контрастировала с образцовым порядков в остальной квартире.

- А где Наталья Ивановна? - спросил Пашка, вытянув шею и что бы заглянуть в спальню.

- Это она и есть, - капитан показал обвел пальцем ящик и его содержимое.

- Её так заколдовали?! -Глаза Пашки округлились от удивления - но кто, как? Никогда не читал про такие чары!

- Что самое интересно ни я, ни наши специалисты тоже. Как их снимать непонятно. Поэтому даже перевезти ее никуда не можем, пока из Москвы не приедут. Следа чужого воздействия ни одного в квартире нет. Единственная зацепка, в день преступления она получила от неизвестного лица бандероль с, предположительно по размеру и весу, книгой. А вечером, соседка нашла ее в таком виде. Книгу мы, кстати, не нашли, но квартира была открытой, когда соседка пришла. Что, собственно, ее и насторожило.

- А можно я сфотографирую? - спросил Пашка.

- Можно, - разрешил Степан.

Вспышки у мальчика не было, он начал искать ракурс с хорошим освещением, и вдруг замер.

- А что там двигается в ящике?

- Где? - капитан наклонился ниже, присматриваясь.

В самой середине кучи на одной из катушек, что чуть выглядывала из-под мотка кашемира, вместо ниток были намотаны белесые полупрозрачные черви. Они медленно извивались, но уползать никуда не собирались. Внутри их миниатюрных тел пульсировали органы. По тонкой склизкой коже нет-нет пробегали какие-то буквы, а то и целые слова.

- Очень интересно. Вот поэтому мне и приходится выезжать периодически на оперативные мероприятия самому. Не все свой долг выполняют ответственно. Молодец, Павел. Это важная подробность. Фотографируй их отдельно крупным планом. Потом мне тоже сделай копию.

Пашка засиял от похвалы.

Они осмотрели ещё поверхностно всю квартиру и собрались ехать дальше, к следующей жертве.

***

Начинался дождь. Капитан, казалось, не замечал летящих поверх лобового стекла ему в лицо капель, а вот Пашка на заднем сиденье сжался в комочек. К счастью, Агафья Андреевна жила недалеко в старом одноэтажном доме из красного кирпича. Скрипнув тормозами, УАЗик остановился у калитки. И продрогший мальчик, с радостью побежал вслед за капитаном Степановым в дом, в надежде хоть немного согреться.

С ней Пашка был знаком, как и любой другой ребенок их городка. Она была директором и главным режиссером театра теней. Единственной достопримечательности города, которая, в прочем, вполне заслуженно претендовала не только на областное, но и на всесоюзное значение. Открылся ее театр еще в середине века и пользовался заслуженной популярностью несмотря на развитие кино, а потом и телевидения.

- Ого, - Пашка обвел глазами пустую прихожую, заглянул вслед за Степаном в спальню, а затем и на кухню, - ее еще и ограбили! Это же целая банда была, да? С грузовиком?

В самом деле дом был обнесен начисто – остались яркие пятна на обоях, где мебель годами защищала стены от света, пыль на полу под отсутствующим диваном. Ни люстр, ни розеток. Голые стены, потолок и пол. Неизвестные воры не постеснялись увести даже кухонную плиту, газовую колонку и раковину с ванной. Из вещей в доме остался лишь кусок полированного черного камня в углу кладовки, размером с Пашкин кулак.

- А вот тут, ты, Павел, совсем не прав. Хотя не ты один так подумал. Дознаватель, которая первой начала вести это дело, тоже подумала про грабеж или разбой с похищением хозяйки. Но на самом деле все на месте. Смотри внимательно!

Капитан достал из-за пояса жезл и снял с него защитный свинцовый чехол. Сначала Пашку ослепил на пару секунд истинный свет пламени революции, таившийся в табельном оружии. Когда глаза чуть привыкли, он не сразу понял, что изменилось, но буквально через пару секунд до него дошло. Тени. Все было на своих местах. Темнота за-под отсутствующим шкафом и диваном. Тени от несуществующих гардин.

- Пойдем на кухню, там самое интересное, - позвал юношу капитан.

И это было действительно так. На стене две тени на стульях пили чай из самовара, закусывали баранками и что-то увлеченно обсуждали. Во всяком случае такой вывод можно было сделать по жестам.

- Обалдеть… - только и смог сказать Пашка.

- Да, действительно ситуация нетривиальная. – Согласился с ним Степан. – Насколько мы смогли опознать по росту, прическе и телосложению справа Агафья Андреевна, а слева ее соседка из дома напротив. Она зашла к ней после обеда на чай. Обсудить «одно занятное произведение», как сказал ее муж. Он же и заявил о пропаже и «ограблении» в милицию вечером того дня, когда пришел забирать жену от подружки.

- Она тоже получила по почте книгу с неизвестного адреса?

- Молодец, догадался! – улыбнулся Степанов, - а что еще подозрительное заметил?

Пашка задумался, внимательно оглядывая тени на стенах.

- Хммм… Камень в кладовке? – неуверенно спросил он. – Все пропало, а он остался.

- Опять молодец. Камень не простой.

Они прошли в кладовку, капитан направил фонарь на камень:

- Видишь? Тени нет. И никаких следов чужого волшебства. Только легкий фон волшебства хозяйки, и артефактов, оставшихся у нее от службы в НКВД после революции.

- НКВД? – удивленно переспросил Пашка.

- Да, именно там Агафья Андреевна и разработала свою систему волшебства для тайного проникновения и наблюдения за преступниками. Она совсем не такая простая милая старушка, как все думают. Фотографируй, если хочешь, и поехали, у нас сегодня еще два объекта, потом отпущу тебя домой.

***

Путь до стационара психиатрического диспансера был не близкий. Он располагался в деревне за городом, в живописном сосновом бору на берегу Оки. Третья жертва преступника находилась там всего два дня. Николь Прокофьевич был кандидатом биологических наук и лучшим преподавателем местного агротехникума.

Пашка по дороге пытался слушать рассказ капитана Степанова про молодость Агафьи Андреевны и громко шмыгал носом. Предательская сопля пыталась вытечь на верхнюю губу, глаза резало от ветра. Ветер и рев мотора не давали толком разобрать, что там в вышине говорил Степан, однако Пашка твердо для себя решил, что если… Когда! поправился он, милиция расколдует Агафью Андреевну, он обязательно придет к ней за материалом к следующей статье или даже целому циклу.

В больнице было тепло. Пожилая санитарка, встретившая их в приемном отделении, сначала привычно прорычала: «Куда без бахил?!», но быстро сменила гнев на милость увидев плачевное состояние Пашки. Пальто отправилось в сушилку, в руках оказалась полуведерная кружка чая с травами и медом. А капитан Степанов получил строгий выговор. Через четверть часа за ними пришел зав. отделением в компании с пожилым всклокоченным доктором в очках. Халат на нем был накинут поверх дорогого брючного костюма, шел он, слегка прихрамывая, опираясь на трость.

- Добрый день, товарищ Степанов. Позвольте вам представить Моисей Соломонович Бернштейн.

- Добрый, день Александр Николаевич. Профессор, - капитан поочередно пожал руки врачам, - не ждал вас так рано.

- Получилось сесть на ночной поезд из Москвы, заутро оказался у вас. И сразу сюда, да. Смотреть пациентов. Я же знаю, как это бывает. Приглашают на экспертизу одного человека, а смотришь всю больницу.

Капитан только успел бросить укоризненный взгляд на заведующего, как тот начал оправдываться:

- Я не просил, но и отказать не мог. Моисей Соломонович человек потрясающей энергии, его помощь нам бесценна.

- Хорошо, мы сможем побеседовать с Николем Прокофьевичем?

- Боюсь, что нет. Ближайшие три-шесть месяцев. Моих скромных сил не хватило чтобы вернуть его к нам. Пойдемте посмотрите сами. С молодым человеком, кстати не познакомите?

- Павел, начинающий корреспондент, помогает мне распутать это дело. – Представил мальчика профессору капитан.

- Личный летописец? Занятно… - улыбнулся академик Бернштейн

В палате Николь Прокофьевич находился один. Шторы были задернуты, из соседней палаты пациентов перевели и поэтому царила тишина и темнота. Сам пациент лежал в позе эмбриона в постели.

- Изначально мы рассматривали это как случай парамагической каталепсии. Видите, симптом восковой гибкости - голова висит над подушкой. Как нянечка поправила, так голову и не опустил. Обычно симптоматика уменьшается при снижении сенсорной нагрузки, ночью в тишине шепотом такие пациенты могут идти на контакт. Но не этом случае, к сожалению, – начал рассказывать заведующий.

- Я бы все же сказал, что в данном случае мы имеем дело с посттравматическим стрессовым расстройством тяжелой степени. Следов колдовства и теургии я не обнаружил. – Поправил Александра Николаевича профессор и заметив непонимание в глазах Пашки поспешил объяснить. – Его не заколдовали, его напугали или причинили боль настолько сильную, что его разум отключил все связи с нашей реальностью. Он закрылся в своем внутреннем мире и нас для него не существует, как перестал существовать для него после включения этой защиты травмирующий фактор. Интересно, кстати, какой…

- Книга? – спросил Пашка капитана и тот кивнул в ответ.

- Книга? – Удивленно произнес профессор. – Прелюбопытнейшее, наверное, произведение.

- Возможно Некрономикон? – с замиранием сердца спросил Пашка.

- Ну что вы, молодой человек! – отмахнулся профессор, - читать его без прохождения должной политподготовки может быть вредно, но каждый советский подводник знает воззвание к Дагону на случай чрезвычайной ситуации. Самому мне приходилось по молодости обращаться к К’Тулху в некоторых клинически тяжелых ситуациях. Кто же лучше него разбирается в безумии? Хорошо, что сейчас советская промышленность освоила выпуск аминазина и амитриптилина. Козья кровь, знаете ли, очень плохо отстирывается от белого халата. Да и следы это фолиант на ауре оставляет знатные. Вот смотрите, молодой человек. Как там было... Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'льех... Коллега? - профессор вопросительно посмотрел на заведующего.

-... вгах'нагл фхтагн! - закончил Александр Николаевич

Тяжелая вода обняла Пашку и сдавила свинцовой тяжестью до ломоты в костях. Он открыл рот чтобы закричать, но соленая жгучая жидкость мгновенно заполнила его легкие. Мальчика согнуло в удушье. «Йа! Йа! Ктулху фхтагн!» доносились до его гаснущего сознания далекие искаженные голоса. Он медленно опустился на покрытые светящейся слизью камни. Темные полупрозрачные щупальца метнулись ему навстречу, пронзили кожу и начали скользить под ней, перебирая его органы, мышцы, нервы и, кажется, сами мысли...

— Вот что-то подобное, молодой человек, вы испытаете рядом с прочитавшим «Некрономикон». Что с вам?!

Капитан Степанов с трудом успел схватить теряющего сознание Павла.

Пашка пришел в себя черезо получаса, лежа на койке в соседней палате. Профессор рассыпался перед ним в извинениях,

- Простите, молодой человек, никак не мог подумать, что вы такой сильный медиум! В школе наверное тоже на занятиях по волшебству дискомфорт испытываете?

Пашка смог только кивнуть в ответ, как в его животе предательски заурчало.

- Пойдемте в столовую, думаю, вам самое время перекусить! Правильное питание – залог здоровья!

Возможно, причиной недомогания действительно был простой голод? Кто знает... Щи, котлета с пюре и компот сотворили чудо и вскоре мальчик был готов продолжать приключения. Сегодня оставалось осмотреть последнее место — квартиру Николя Прокофьевича.

Профессор тоже заинтересовался расследованием, поезд на Москву приходил поздно вечером, так что самым правильным Моисею Соломоновичу показалось отправиться вместе с капитаном Степановым и Пашкой. Терпеть холод и сырость в открытом УАЗе Моисей Соломонович не соблаговолил. Поэтому дальше они отправились на «буханке» медслужбы.

Квартира Николя Прокофьевича располагался в центре, в старом, довоенном доме. В отличие от предыдущих мест, ничем чудесным она себя не проявила. Рассада на окнах и столах, огромная библиотека литературы по ботанике и агрономии и ничего подозрительного, волшебного.

Полноценного обыска пока не проводилось, и Степанов спросил на это разрешение у жены потерпевшего.

- Да сколько угодно, если это поможет, вернуть моего Коленьку, - всхлипнула носом Мария, женщина средних лет, жена Николя.

- Расскажите еще раз, как все произошло? - спросил ее капитан, перебирая книги на рабочем столе.

- Приехал он после работы, позднее чем обычно. Мрачный. В руках саквояж был, он на опытный участок ездил. Сказал, что на почту заходил, за посылкой, книгу, ему прислали. Он много их заказывал, я и не удивилась. Поужинал, со мной не говорил почти, я подумала, что обиделся на что-то. В полночь пошла его спать звать, он же если его не остановить всю ночь может работать, а он сидит в стену смотрит, словно не живой. Тут я скорую и вызвала. А те милицию... - Тут женщина разрыдалась — Сказали вдруг я отравила или зачаровала...

- Понятненько, - задумчиво протянул капитан Степанов, - а старшина как раз к Агафье Андреевне выезжал, вот стойку и сделал.

- Думаете несвязанный случай? - Спросил профессор внимательно рассматривавший цветок на окне.

- Не знаю. Книга была. Но толком не заколдовали. А на чем он приехал, кстати?

- На машине на своей. Далеко же, автобусы не ходят туда.

- А в машине никто не смотрел, мог там оставить... Какая у вас?

- Жигули зеленые, вот ключи.

- Пойдемте во двор! - скомандовал капитан.

Машина стояла у угла дома, Степанов, Пашка и профессор Бернштейн только успели выйти из подъезда, как услышали звон стекла. Невысокий мужчина в светлом плаще куском кирпича выбил боковое стекло жигулей, выхватил оттуда прямоугольный сверток и побежал к выходу. Капитан и Пашка бросились следом. Несмотря на высокий рост, бежал Степан как-то неловко и нескладно, так что мальчику и пожилому профессору удавалось не сильно отставать. Они выскочили из подворотни на улицу Ленина как раз, чтобы увидеть, как злоумышленник перебегает ее и проскальзывает между двумя автобусами, замершими на остановке.

Капитан Степанов распластался в длинном прыжке, пытаясь ухватить его. Но преступник в этот момент обернулся, сверкнули электрические искры. Очертания двух старых ЛАЗов поплыли, они соединились друг с другом, превратившись в новенький двухсекционный Икарус. Степан, не ожидавший этого, больно ударился головой и с трудом поднялся. Но метаморфозы на этом не прекратились. Желтая краска пошла коричневыми полосами. Немногочисленные пассажиры с испугом выбегали наружу, а автобус тем временем покрывался шерстью. В фарах появились вертикальные зрачки, а колеса вытянулись короткими лапами.

- МЯУ?! - оглушительно разлилось по улице.

Автобус, а точнее котобус, с любопытством посмотрел на капитана Степанова и протянул к нему обманчиво мягкую лапу. Мелькнули когти. Недовольно ударил тяжелый пушистый хвост по остановке, когда милиционер каким-то невозможным обратным сальто ушел от удара. Раздались испуганные крики разбегавшихся прохожих. Засверкал алым огнем жезл капитана. Котобус сделал еще один выпад лапой и недовольно затряс ей. По улице пахнуло паленой шестью.

- МРРРНЯ! - злобно прорычал утробой зверь, хвост бил по сторонам и от дома у остановки от этих ударов отлетали куски штукатурки. Зрачки его расширились и Пашка испугался. По своей кошке он знал, в такие моменты лучше с Муськой не связываться

- Пашенька, - голос Моисея Соломоновича был холоден и спокоен, - встаньте сзади меня на три шага и один влево, подпевайте, если сможете, и в ногу! Степан, формация два!

Формация! Настоящее боевое колдовство, движущаяся магическая фигура, сложенная не бездушными фашистскими рунами, а самими бойцами, идущими в атаку. Сердце у Пашки замерло на секунду за затем зашлось от волнения. Капитан отпрыгнул назад, заняв своем место рядом с профессором.

- Вихри враждебные веют над нами, - неожиданно громким басом запел Моисей Соломонович.

- Тёмные силы нас злобно гнетут. В бой роковой мы вступили с врагами, - продолжили Степан и Пашка.

- Нас ещё судьбы безвестные ждут... - послышался из окон домов голос советского народа подхватившего заклятье.

А потом уже громко, в унисон, казалось, грянула вся улица, сам город и земля, на которой он стоял, продолжила.

«Но мы подымем гордо и смело

Знамя борьбы за рабочее дело,

Знамя великой борьбы всех народов

За лучший мир, за святую свободу.»

На мгновение перед мордой пятившегося в испуге котобуса зависло в воздухе эфемерное древо Сфирот. А затем алое сияние поглотило Пашку. Он видел прекрасных людей, живущих в коммунистическом будущем, города в небесах и на дне океана, как космические корабли в поисках новых цивилизаций бороздят просторы галактики. Чудесный, дивный мир к которому стремилась его страна. Когда мальчик открыл глаза перед ним стояли несколько помятые прежние два автобуса.

- Спасибо, - тяжело дыша поблагодарил капитан Степанов.

- Не стоит, благодаря вам немного проразнообразил серые будни, - демонстративно отмахнулся профессор.

Подъехал наряд милиции, и капитан пошел к коллегам. Пашка с Моисеем Соломоновичем отправились обратно в квартиру Николя, забрать трость и саквояж. До поезда оставалось не так много времени. Во дворе у разбитого окна жигулей стояло двое мрачный насупившийся полный мужчина прилаживающий с помощью изоленты полиэтилен на место стекла. И его жена.

- Куда только смотрит милиция! А ты? Тоже хорош! Сколько раз я тебе говорила, купи гараж! Кругом одни хулиганы и воры! И вообще, как ты мог забыть пакет с моей новенькой косметичкой в машине!

- Бегом к товарищу Степанову, - скомандовал профессор. - Вещи я и сам свои заберу. Жду вашу статью на почту, когда все закончится.

Павел бегом бросился назад.

- Товарищ капитан, это не та машина!

- Что? - непонимающе обернулся Степанов, отвлеченный от разговора по рации.

- У Николя Прокофьевича такая же, но другая!

- Так, быстро, пока он не вернулся!

Глубоко во дворе, за опадающими кустами сирени они нашли еще одни новенькие зеленые жигули. На переднем сидении лежала новенькая книга, раскрытая посередине. Дорогая кожанная обложка, толстая мелованная бумага прямо ричали о редкости и дороговизне издания.

Капитан аккуратно открыл машину, обернув руку в носовой платок закрыл книгу. Б. Пастернак «Доктор Живаго» успел прочитать название Пашка.

- Это она? - спросил он.

- Да. Однозначно. Пойдем в дом, там без меня разберутся пока, я пока поставлю в известность Угрюмова и будем ждать товарищей из КГБ.

Профессор сидел в кресле и прикладывал к переносице замороженное мясо из холодильника. Рубашка была бесповоротно испорчена кровью, в носу торчали два тампона. Вокруг него хлопотала жена Николя Прокофьевича.

- Пройдет, пройдет… - отмахнулся он от Степанова и Пашки, бросившихся на помощь. – Вы, молодой человек очень хороший медиум, я еще в больнице заметил. Иначе не рискнул бы так. Не справился бы. На поезд, пожалуй, еще успею. Степан, только покажите мне ваш улов.

Капитан показал обложку книги.

- Наслышен, ядовитая книга. Сам, этот роман не читал, но творчество глубоко антисоветское.

Пашка на всякий случай отстранился.

- Не в этом смысле, не в физическом и не в метафизическом. Все гораздо тоньше. Несмотря на то, что западный буржуазный мир закоренел в своем материализме, отвергая диалектику марксистско-ленинского спиритуализма и любому ребенку понятное превосходство духа над материей они нашли ключик, как не используя волшебство победить советского человека, который недостаточно крепок в своих идеалах. Информационная война. Когнитивное воздействие. Капиталистические нарративы.

- То есть это просто роман? – удивился Пашка.

- Не просто. Это роман, извращенно показывающий становление советской власти в нашей стране. Представьте себе мир, где Владимир Ильич вместо «Тайной доктрины» Блаватской читает этого тухлого материалиста Чернышевского, и вступает в кружок народовольцев, а не строит планы по поиску Шамбалы с Рерихом… Где мясник-Троцкий командует красной армией…

- Соломон Моисеевич. – Резко и с некоторой злостью в голосе оборвал капитан Степанов. – Вам пора на поезд. Это разговор не для Павла! Вы же прекрасно знаете, что это невозможно. Духовное развитие – единственный правильный путь для человека. Это доказано историей. Только наши убеждение позволили выстоять нам перед колдунами Аненербе и уничтожить дисколеты общества ВРИЛ.

- Да, Степан. Поэтому для вас эта книга не представляет ни малейшей угрозы. А вот я бы, просите, не рискнул. Простите. Правда пора идти.

***

На следующий день Пашка ожидаемо заболел. Волнения и холод закономерно привели к простуде. Тратить и без того коротки каникулы на болезнь не хотелось, поэтому за два дня мальчик написал черновик статьи и, как только температура спала и отец разрешил ему погулять отправился в ГУВД.

- Здравствуй, Павел! - Степан встретил его с улыбкой в своем кабинете, кроме него там было еще двое в штатском, но с кобурами под пиджаками. – Ты очень вовремя, хотел как раз тебе звонить. Подпиши, пожалуйста.

- Что это? – удивился Пашка.

- Расписка о неразглашении. Я передал это дело сотрудникам госбезопасности.

- А как же моя статья?! – растерялся Пашка.

- Молодой человек, только после цензуры.

- Эх… Да хотя все равно бы никто не поверил… - расстроено вздохнул Пашка. – А злодея поймали?

Степанов сначала вопросительно посмотрел на КГБшников, и получив кивок в ответ начал рассказывать:

- Пока нет. Но наследил он порядком. Так что вопрос времени, есть его отпечатки, следы ауры. Даже то что он применил против нас бакэ-неко – духа - кошку из империалистической Японии, уже говорит о многом. Как и книга печать, полиграфия. Это не какой-то там самиздат. Это явно саботаж и диверсия западных капиталистических держав против советского государства. Поэтому и расследование буду вести не я.

- Понятно…

Мальчик подписал бумаги попрощался и уже собрался выйти. Но все-таки собрался с духом и уже в дверях обернулся.

- У меня кстати идея появилась. Как их расколдовать. Профессор сказал, что эта книга так пугает, что человек защищается, уходит в свой мир. Николь Прокофьевич колдовать почти не умел, вот его в ступор и погрузило. А бабушка Агафья и Наталья Ивановна могли. Вот они как могли так от книги и загородились. Поэтому там камень черный. И катушка с червяками с буквами… Если их убрать, то может быть…

Двое сотрудников безопасности переглянулись. Разговор был короткий:

- Пробуем?

- Поехали. Заслужил посмотреть.

Первой заехали к Агафье Андреевне. Степан просто сжал камень из кладовки в своей ладони, и она осыпался на пол песком мелких букв через мгновение, ставших прахом. Пашка не успел уловить момент, когда тени вокруг приобрели вещественность и объем. С кухни послышались два старческих голоса как ни в чем не бывало обсуждавших погоду. И режиссер, и ее соседка очень удивились, когда увидели своих гостей.

После краткого опроса Пашку повезли дальше. Клубок червей капитан Степанов просто раздавил каблуком после этого коробка с нитками и прочем плавно расплылась туманом и снова собралась уже в хозяйку. Она ничего не помнила о произошедшем, вся неделя пребывания в чарах и пара дней до того выпала из ее жизни. Степан и Пашка попрощались с сотрудниками безопасности, у тех оставалось еще пара вопросов к Наталье Ивановне.

И отправились обратно в центр.

- Очень обидно? – спросил Степан мальчика.

- Обидно, но не очень. В нашем городе оказалось столько замечательных людей. Даже если я не смогу написать эту историю, будет десяток других!

- А к нам пойти не хочешь, в милицию? – подмигнул Степан. – Или в медиумы. Если Моисей Соломонович приглашение на факультет свой пришлет? Он может, ты ему явно понравился.

- Я подумаю, - сказал Павел, - но я понял, слова могут быть таким страшным оружием, сильнее, чем пушка или волшебство. Поэтому я хочу защитить Родину от этой напасти. Чтобы все были как вы, дядя Степа. Верили и не сомневались.