Двадцать лет самоизоляции.

Глава 1

Звенел ручьями апрель. В кустах что-то чирикало, похожее на воробьев, в болоте оттаивали лягушки, в небе курлыкал гусиный клин. Старик Михей шел к своей деревне, неся под мышкой вязанку хворосту. Рядом с ним косолапил средних размеров медведь. - Да куда ты скачешь, мы с Потапом за тобой не угонимся – нарочито злобно крикнул Михей. На пригорке появился заяц и прижав уши попрыгал рядом. – То-то – успокоился старик, Потап только ухом повёл. Дальше шли уже дружно до самого косогора, за которым открывался вид на десяток разбросанных по полю домишек, издалека напоминавших снопики прошлогоднего серого сена. Михей скинул на землю вязанку, с кряхтением сел на неё и достал кисет с табаком. Медведь уселся рядом. – Василий, ты где? Заяц прискакал и сел напротив. - Ну что, мужики, закуривая, заключил старик, ты, Потап, к себе, наверное, или по бабам? Василий захихикал, смешно показав белые зубы. Медведь недовольно заворчал. – Василий, хорош зубоскалить. Завтра утром в райцентр сгоняй, через своих там разузнай, что там, подмога идёт или как. На-ка морковку тебе за службу. А я к своей пойду. Мне уже не до чужих баб – секунду подумав – да где чужих взять-то. Короче бывайте – старик, подняв вязанку, двинулся по направлению к деревне. Потап с Василием посмотрели на удаляющуюся фигуру и разошлись по своим делам.

Лежавший рядом с будкой пёс Полкан лениво вильнул хвостом, увидев Михея. Он был в контрах с Потапом и поэтому не сопровождал старика в лес, а Мурка сразу начала тереться об ноги хозяина. – Акулина – позвал Михей, входя в сени. В ответ он услышал запахи еды, доносившиеся из избы. Дед Михей с кряхтением сел на лавку. – Потапа видел? – Спросила Акулина, ставя передним миску с жареными грибами. – Куда ж денется. У него прибавка. Двоих супруга родила. Пока он ест расскажу немного про их жизнь. Когда двадцать лет назад половодье смыло мост через речку, деревня Лапти осталась без связи с райцентром. Речка Ухта была хоть и узкой, но глубокой и норовистой, а в половодье совсем уж затопляла прибрежные поля. Шли годы и о деревне забыли. На самоизоляции, как сейчас говорится, на двадцать лет. Не то чтобы сами сельчане хотели самоизолироваться, а куда деваться, денег на мост нет. Так и осталась деревня Лапти на двадцать лет всеми забытой. Постепенно привыкли. Еда из своего огорода. Вода в колодце. Постепенно животные из леса стали к ним заходить. Первыми были, конечно, лоси, затем зайцы начали заскакивать, потом медведи появились. Постепенно привыкли друг к другу. Научились общаться. А сейчас живут, как одна семья. Электростанцию на речке дед Ерофей сделал из бочки, труб, всякой другой херни. Раньше он работал электриком, потом его током высоковольтным шибануло и уволили по состоянию здоровья, как вроде бы он умом тронулся. А в нём что-то проснулось, изобретательское. Весь день он в своём сарае что-то мастерит. Бобры ему помогли с плотиной, медведи трубы таскали. Не запросто так, конечно. Старухи их малиной угощали. В конце концов, соорудили гидроэлектростанцию и сейчас Лапти электрифицированы. Телевизор раньше работал, сейчас молчит. Только приёмник Эстония у деда Степана радио «Маяк» ловит. Вечером все идут к нему радио послушать, кому здоровье позволяет, конечно. Узнать, что в мире творится.

Вот и сегодня вечером, после окончания домашних дел дед Михей с Акулиной и Муркой направились к деду Степану. У крыльца их встретил Василий с незнакомой зайчихой. Вдали маячили рогатые силуэты лосей, шумно хрупающие набиравшие сок молодые ветки рябины. В горнице почти все были в сборе. Медведь Потап пристроился у печи, остальные присутствующие окружили лавками стол, на котором красовался приёмник из которого доносились звуки бодрой песни. Под потолком висело облако дыма от самокруток и курительных трубок. Бабы суетились на кухне, готовя лепешки из лебеды и крапивы. Самовар булькал. Михей занял свободную лавку и тоже закурил. Акулина присоединилась к стряпухам. Наконец раздались привычные позывные новостей. Последующая информация поставила сельчан в лёгкое недоумение. Расшифровывая их языком сообщение можно сделать вывод, что новый враг наступает на Россию в виде ужасной болезни, и чтобы её побороть, надо носить маски, мыть руки, выходить из дому не далее, как на 100 метров и далее по списку. Степан выключил радио. Несколько минут в горнице стояло молчание. Кто-то раскуривал погасшую трубку. Бабы собирали на стол. Дед Еремей, считавшийся за старосту буквально потому что самый старый, откашлявшись в бороду изрёк – что делать будем, мужики. Русь спасать надо. Не дадим гадине распространиться. - Маски можно сделать из мха и лопухов. Я чертежи подготовлю – выдал рацпредложение Ерофей – бабы сшить помогут. Нам сколько, около двадцати штук хватит? - Это хорошо, конечно – а как быть с пришлыми? Сказано было – самоизоляция. Нас пока зараза не коснулась, а вдруг кто придёт? - Кто к нам может прийти, Еремей, двадцать лет ни одной живой души – ухмыльнулся Михей – вон, ты посмотри, у нас Потап как у себя в берлоге живёт. Потап повёл ухом, Услышав свою кличку. - Если правительство дало такой указ, надо выполнять – Еремей был ещё царской закалки. Поговаривали, что он самого Кутузова видел – предлагаю от ворогов частокол вокруг деревни возвести, как раньше, в старину. - Мы мост не можем сделать, а ты частокол – возразил Пафнутий, который всегда возражал. Он сидел раньше в лагерях за политику. - Сейчас мост не актуален и даже вреден – парировал дед Еремей, а за контрпропаганду можешь и ответить. По радио же ясно дали понять, что наказывать будут предателей и бузотёров. Решим голосованием. Кто за, поднимите руки. Кто против? Единогласно. Значит так, ты Михей договорись с бобрами насчет леса и медведями насчет доставки и монтажа. Ерофей отвечает за архитектурную часть. Остальные будут помогать, по мере надобности. Собравшиеся задумавшись о предстоящей угрозе, молча стали прихлёбывать настой, заботливо приготовленный женской половиной, закусывая ароматными свежими лепёшками. На такой запах даже Потап отделился от печки, чтобы отведать вкусную стряпнину.

Глава 2. Ветер из прошлого

Чуть рассвело дед Михей начал собираться, стараясь не разбудить супругу. Бобры просыпаются рано и надо было успеть до их планёрки. Перекусив чем бог послал и прихлебнув остывшего травяного настоя он вышел во двор. Лесной народ будто бы и не спал. Лохматые и пернатые занимались вовсю устройством личной жизни. Из леса доносился птичий, нет не щебет – какофония звуков, дополняемая шуршанием, чавканьем и визгами у самой земли. Михею даже вспомнился сын, которого не видел много лет. Может уже и у него прибавка к семейству? Отбросив эти мысли, он уверенно направился к месту расположения бобровых хаток. Полкан, вылез из будки, потягиваясь и зевая решил проводить хозяина, а потому на прощанье вильнул хвостом. Добравшись до плотины Михей осмотрел, как работает турбина. Убедившись, что всё крутится исправно, он было направился к хаткам, но его уже встречал бобёр Прохор, ихний глава. Оказалось, что ещё вчера заяц Василий им всё успел рассказать. Расположившись на кочках, немного пообщались за жизнь, а затем дед перешел к главному. Прохор, конечно, согласился, как не помочь, но сроки сдачи его не устраивали. У самих работ выше крыши. Текущий ремонт плотины, строительство жилья для молодых, заготовка кормов. Михей предложил снабдить их свежими ветками и обеспечить кормёжку на объекте. Прохор добавил к требованиям персональную вязанку ивняка для семьи, на том и сошлись. Теперь осталось договориться с лосями и косолапыми. С лосями будет трудно. Сохатые, как шальные, рогами меряются, им не до этого, мозги отключились. Быки, одним словом. А вот косолапая братия изголодалась за время спячки. Точно будут требовать усиленных пайков. С такими мыслями дед Михей направился в деревню. Со стороны Лаптей доносились странные звуки, не похожие на птичий гам. Приблизившись, он определил, что это орало радио, приспособленное на столб и снабженное чем-то похожим на патефонный раструб. Не иначе, как Ерофей проявил инициативу. На пути ему встретились бабка Глафира с сестрой. Он не сразу их узнал из-за повязанных тряпок на лице из которых торчали клочки мха. Поздоровавшись, Михей направился к дому деда Еремея, доложить о достигнутых результатах переговоров. У его дома был сооружен стол с графином, за которым на табуретке сидел человек в противогазе. Позади него висел кумачовый плакат еще времен революции, на котором было начертано «ВРАГ НЕ ПРОЙДЁТ! ВСЕ НА БОРЬБУ С КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ ЗАРАЗОЙ». Заметив приближающегося Михея человек снял противогаз, под ним оказался староста Еремей. Еремей был облачен в военный френч, смутно напомнивший деду Михею о чем-то давно забытом. - Здорово Еремей. Я это. С бобрами договорился – начал Михей и изложил суть требований. А ты чего в противогазе? - Противогаз против инфекции, несознательный ты человек. Тебе бы тоже маску надеть. Акулина уже сделала. А за агитационную работу спасибо. Мы тут тоже без дела, как видишь, не сидим. Радиоточку соорудили, круглосуточный пост охраны организовали. Пока службу безопасности возглавляет Виталик, сын Пафнутия. - Он же дурачек? - Зато самый здоровый. И ночью ему, вдобавок, все равно не спится. Последние новости из столицы слыхал? - Нет, откуда. - Никого не впускать. Мы тоже должны перенимать опыт. И я, как глава администрации по просьбам сельчан ввел режим самоизоляции и чего-то ещё, я забыл. - Кто-кто? – перебил Михей. - Глава администрации сельского поселения Лапти, Конновоздвиженского района, вот кто. Мы проголосовали, пока тебя не было. Ты вроде как воздержался. - Ты, Еремей совсем на старости лет свихнулся. - Михей Андреевич, ты поосторожней тут с критикой власти. За это сейчас серьёзные меры принимаются. - Да пошел ты со своими мерами – Михей с досады плюнул и пошел домой. - Вечером жду на планёрку – вдогонку крикнул Еремей. Придя домой, Михей устало присел на лавку. – Есть будешь? - Спросила Акулина. - Немного погодя. - А я тебе маску сшила. - Да пошла эта маска к чертям – вспылил Михей – вы все с ума посходили что-ли? Еремей из себя начальника корчит. Сидит, как клоун, в противогазе. - Ты не кипятись, дед. Вон какая ситуация в стране. Может с пониманием надо отнестись – попыталась успокоить Михея супруга. - Может ты и права – примирительно согласился Михей и вдруг вспомнил – а где Полкан с Муркой? - Пошли на самовыгул. - Само что? - Самовыгул. Это Мурка всё зачинщица. Ей мышей одной ловить трудно, а с Полканом ей сподручнее. Он загонщиком работает, а она в засаде сидит. Потом добычей делится. - Значит у кого-то самоизоляция, а у других самовыгул – съязвил дед – лучше собакой бы родился. Ладно, давай старуха, накрывай на стол. Вечером, как обычно они пошли на планёрку. У входа их встретил дурачек Виталик, вооруженный ржавой трёхлинейкой с примкнутым штыком. - Дедушка Михей, бабушка Акулина, вам сейчас к столбу с радио надо идти. Там все собираются. Михей аж крякнул от удивления. Рядом со столбом на поляне, как по волшебству, красовался навес, под которым был сооружен длинный стол с лавками. За ним разместились лапотянцы в масках. Во главе восседал глава Еремей в неизменном противогазе. Рядом расположился незнакомый медведь. Деду Михею, хоть и прошедшему не одну войну, стало немного жутковато. Акулина что-то сунула ему в руку. Это была маска. Присутствующие смотрели на них с неприязнью, и ничего не оставалось делать, как надеть. - Заседание чрезвычайного комитета сельского поселения Лапти можно считать открытым – нарушил затянувшуюся паузу Глава – на повестке дня следующие вопросы. Первый - ход строительства частокола, второй – вопросы самогигиены и самоизоляции, третий – самобезопасности. Кто за, кто против, воздержавшиеся… - Михей хотел было поднять руку, но не успел – единогласно. Прошу выступающих называть своё имя, а то из-за масок вас трудно узнать. По первому вопросу доложит дед Михей. Михей от неожиданности вздрогнул – я вроде уже Еремею говорил… - Ты сейчас всей комиссии доложи – перебил глава, чтобы вопросов потом не было. - Ладно, с бобром Прохором, ну вы его знаете, начальник плотины, вроде договорился на определённых условиях, кормёжка и так по мелочи, а вот с остальными подрядчиками не успел. - Тут у нас, кстати, в гостях представитель от медведей. Мы сейчас его и спросим. - Косолапый внезапно встал на задние лапы и начал вещать на своём медвежьем языке. Всё сводилось к тому, что он очень признателен за приглашение, передал привет от знакомых и выразил поддержку и всяческую помощь в строительстве. Лапотянцы разразились аплодисментами. - Хотелось бы поблагодарить нашего гостя и вручить небольшой подарок от нас – добавил Еремей и вручил медведю горшок с мёдом. После чего косолапый удалился и было слышно только чавканье. - Значит, если с сохатыми мы придём к соглашению, то на днях приступим к строительству – заключил Еремей – теперь второй вопрос. Может у кого есть с чем выступить? Среди голов в масках поднялась рука. - Да, пожалуйста, представьтесь. - Баба Маня с насосной станции. У меня вопрос, пасху можно будет праздновать? - У нас же церковь сгорела. Так что собираться негде, а дома пожалуйста. У нас свобода вероисповедания – ответил Еремей – яйцами даже поможем, я с утками договорился. По лавкам прокатился удовлетворённый гул. Были еще вопросы, но дед Михей их не слышал. По давно усвоенной, привычке участия в заседаниях он спал. Разбудила его Акулина только к концу, когда все начали расходиться. Мурка, объевшаяся мышами, спала в обнимку с Полканом возле будки. Дед залез на печку и засыпая дед пробормотал – куда катимся?

Глава 3. Кадушка берёзового сока.

Утром деда Михея разбудил лай. - Кому там не спится – проворчал Михей и начал подниматься с кровати, стараясь не разбудить Акулину. Выйдя во двор он увидел такую картину. Медведь Потап, что-то обсуждал с Полканом, а на лужайке два медвежонка гонялись за зайцем Василием. - Здорово Потап – поприветствовал Михей медведя и присел на чурбак рядом с ним – ишь какие задорные – кивнул он в сторону малышей. Давно тебя не было. Тут вчера от вас кто-то приходил, деловой такой. Потап потряс головой и что-то проворчал. - Из молодых да ранних? Карьеристов и у нас развелось – согласился Михей. Медведь начал оживленно жестикулировать. - Осталась кадушка с прошлого года, но сок, наверное, забродил. А зачем тебе берёзовый сок? Для поднятия мужской силы? Не знал. У Потапа аж губы вытянулись. И тут у Михея зародилась идея – Сейчас из сарая прикачу, а ты мне немного подсобишь. Дед направился к сараю и через минуту возвратился с полным ковшом сока. Медведь мигом опорожнил посудину и попросил добавки. – А на сохатых эта штука работает? На всех, говоришь? Давай, Потап, доставим бражку лосям, порадуем мужиков. Погрузив кадушку в коляску, они вдвоём покатили её к месту стойбища лосей. Медвежата косолапили рядом. По мере их приближения к месту гона слышались стоны и рёв. Даже Потап уши прижал. «Как бы они нас того, не затоптали от избытка чувств, надо позвать Лёху» - подумал Михей о своём рогатом приятеле, которого ещё лосёнком знал. – Лёха – позвал он – Лёха, мать твою, вылазь, дедушка Михей пришел, гостинцев принёс. Через какое-то время послышался хруст и из лесу вышел здоровенный бык с обломанным рогом и налитыми кровью глазами. - Привет Лёха, я тебе тут гостинца принёс – произнёс старик, протягивая приготовленную по этому случаю морковку. Глаза у лося стали помаленьку светлеть. Он подошел к деду, осторожно захватил морковку губами и начал хрупать. - Совсем исхудал, бабы покоя не дают, такие они стервы, из-за них, вон, рога пообломали – успокаивал его Михей, почесывая между ухом – а я тебе вот чего привёз, на-ка попробуй – направляясь к кадушке. Лось поспешил следом, нехорошо поглядывая на Потапа. Медведь, на всякий случай сгрёб в охапку медвежат. Василий, между тем, почуяв запах бражки вертелся возле ёмкости. – И ты туда же, алкаш – проворчал Михей открывая крышку. Ноздри Лёхи зашевелились, почуяв хмельной дух. Он сразу погрузил голову в ёмкость насколько позволяли рога. – Э-э хорош, не налегай – остановил процесс Михей, дай и нам попробовать, доставая из-за пазухи случайно прихваченную кружку. Через некоторое время вся компания, устроившись на солнышке, живо обсуждала лесные дела. Медвежата резвились на Лёхе, скатываясь со спины, как с горки. Солнце уже садилось и настала пора прощаться. Василий спал, дрыгая всеми лапками, Потап втолковывал медвежатам, чтобы ничего мамке не говорили. Дед Михей пытался довести свою просьбу Лёхе о помощи в транспортировке жердей сомневаясь, что тот запомнит, потому как тот неустойчиво переминаясь пытался уговорить сбегать ещё за одной и делал попытки по-дружески его боднуть. Наутро дед Михей проснулся с больной головой. Радиоточка, оравшая теперь на всю деревню, оптимизма не добавляла. - Ты где вчера нализался, дед – ворчливо спросила Акулина и не дожидаясь ответа протянула крынку с рассолом – на, попей, полегчает. Не успела она это произнести, как в сенях загремели сапоги и на пороге появился дед Еремей в шинели и противогазе. - Утро доброе, хозяева. Зашел по делу. Ты, говорят, приболел вчера – обратился он к Михею, снимая амуницию – на планёрку не пришел, а мы тебя ждали с новостями. - Да, что-то спину прихватило – отозвался Михей с кряхтеньем приподнимаясь с кровати – вроде договорились. Только условие есть. Нужно им березового сока поставить. Лучше перебродившего. Ты поспрашивай, пускай мужики у себя поищут. - Бражки, значит? Понятно – ухмыльнулся староста. - Им для поднятия тонуса необходимо. Короче, чего объяснять, я обещал. - Сделаем. Пойду, поспрашиваю – и как бы невзначай – а ты температуру мерил? - Нет, а зачем? - не понимая подвоха переспросил Михей и закашлялся. Глаза у Еремея сузились – кашляешь давно? - Бывает, от курева. - Ты вот Михей с лосями всякими общаешься, неизвестно где их носит. Могли заразу подцепить. - Ты же сам сказал, что договориться надо с ними. - Верно, а меры по безопасности предпринял? С лосями понятно, а ты в маске был? У тебя, вижу, её вообще нет. Близко общались? - Не знаю, не мерил. Мы вообще, если честно, бражку пили. - Та-а-ак. Михей, ты не обижайся, но придется тебя самоизолировать недельки на две, а там посмотрим. - Ты в своём уме дед. Какая самоизоляция – Михей от возмущения вскочил с кровати – наслушался всякой белиберды, теперь начальника из себя корчишь. Еремей начал пятиться к двери – Не кипятись, спокойнее, я сейчас вам маски принесу, скорую бы вызвать для тестирования, да где ж её взять, а пока Виталик за тобой присмотрит – и прихватив амуницию выскочил наружу. - Вот и попали мы старуха на старости лет в самоизоляцию – дед в раздражении меря шагами избу – всю жизнь ничем не болел, кроме как похмельем, а тут на тебе. - Не кипятись ты так, разберутся – успокаивала Акулина – давай позавтракаем. - Погоди-ка Полкан, что-то лает, пойду погляжу – ответил Михей направляясь к двери. Во дворе он столкнулся с Виталиком. - Ты чего тут делаешь? - Глава поселения сказал тебя охранять. - Еремей что ли? - Ага. Он просил себя так называть. - Совсем старый с ума сошел – и более ласково – заходи в избу Витя, баба Акулина лепёшками угостит с чайком – папка-то как? - Ну если только ненадолго, а то глава поселения заругает. Папка нормально поживает, березовый сок пошел добывать. Меня звал, ругался, что я с дедом Еремеем связался. А я не могу, на службе. Как только Виталик ушел, из из-за зарослей малины показались обломанные рога. - Лёха, ты чего припёрся? – Разразился Михей страшным шепотом – у меня тоже голова болит – глядя на всклокоченную голову сохатого со слезящимися глазами – ладно подожди в кустах, я в погребе что-нибудь поищу, вспомнив про вишнёвую наливку, подаренную бабкой Глафирой. Они с сестрой в деревне были известны тем, что оказывали всяческие медицинские услуги. Лечили травами в основном, но и шину наложить или поясницу распрямить могли. Во время войны служили санитарками и навыки остались. А ещё гнали самогон. Для настоек конечно, ну и других хозяйских нужд. Через какое-то время показался Михей с банкой жидкости вишнёвого цвета. Пока они похмелялись, слух о том, что дед Михей заразился смертельным вирусом облетел всю деревню. Лапотяне по-разному восприняли эту весть. Некоторые, как например Пафнутий, не поверили и стали решать, как помочь соседу. Но были среди сельчан и другие мнения. На окраине села жила бабка Лямига. Нехорошая молва про неё ходила, будто она ведьма. В 30-е годы её семью раскулачили и сослали в Сибирь. Через какое-то время она вернулась одна и заселилась в их пустующий особняк. Так и жила одна, ни с кем не общаясь, пока не повстречала Михея. Полюбила она его с первого взгляда. Рассказывала про какие-то спрятанные сокровища, принадлежавшие её семье и если он на ней женится, то они уедут из деревни в далёкие жаркие страны. Но он отверг её притязания, и она затаила обиду. И надо же случиться, этим утром сорока постучалась в окно и принесла на хвосте весточку о болезни деда Михея. Не успели Лёха с дедом опорожнить банку, как послышался лязг затвора. Это был Виталик с ржавой трёхлинейкой наперевес. Лёха, с хрустом ломая малинник ломанулся в лес. - Ты что это Виталик, уже покушал? – Как можно более миролюбивей произнёс Михей. - Дедушка Михей, мне начальник приказал, чтобы ты не отходил дома дальше, чем на сто метров. - Так я рядом. Слышал по радио, что не далее ста метров можно и ежели за продуктами в магазин. - У нас магазина нет - парировал Виталик. Тут Михею пришла в голову идея - Ну тогда я с собакой гулять вышел. Полкан, ко мне. С собакой можно. Виталик задумался – вы деда Михей правы, с собакой, говорят, можно. Подошел Полкан и улегся у ног деда – ну вот и решили проблему. Ты с ружьём поосторожнее. Неровён час выстрелишь. - У меня там патронов нет – чистосердечно признался Виталик. - Чистая ты душа, Виталик, беззлобная. Я тебя папке похвалю, какой ты молодец – вспомнил он про Пафнутия.

Глава 4. Тени возвращаются.

Утром дед Михей собрался проведать лосей, несмотря на угрозы Еремея, на которые ему было, честно говоря, наплевать. Но очень беспокоило здоровье сохатых. Виталик спал в сенях, в обнимку с трёхлинейкой под одеялом, заботливо укрытым бабкой Акулиной. Не успел он выйти со двора, навстречу спешит бобёр. Увидев издалека Михея, он издалека начал оживленно жестикулировать, подкрепляя хлопаньем хвоста и щелканьем зубами. - Что стряслось? Лоси плотину повредили? Вот нелёгкая, мать твою, айда разбираться. И насколько могли короткие ноги бобра, они поспешили на место ЧП. Придя на место, они увидели такую картину. Два лося на трясущихся от похмелья ногах рогами пытались сдержать от смыва плотину или что от неё осталось. В одном из них он узнал Лёху. Бригады бобров усиленно занимались укреплением. Оказалось, что эти два придурка, перебрав березового сока, решили проверить плотину на прочность, а обычно лоси бродили реку выше по течению. Но почему-то им не хотелось мочить копыта. Один поскользнулся, упал, зацепился рогами за ветви, начал молотить ногами, второй начал его спасать. Результат, как говорится, налицо. «Сделаешь добро людям, тьфу скотине, она все равно останется скотиной, хотя какая разница» - подумал дед Михей, но чувствуя за собой вину, решил побыстрей убраться, тем более со стороны деревни доносился звон, будто кто-то бил в рельс. Звук ничего хорошего не предвещал. Так оно и случилось. Оказалось, что померла бабка Глафира. Она была в Лаптях что-то вроде фельдшера и лечила всею деревню, кого травами, а кого советом, беседой. Это была большая потеря. Ей было навскидку лет сто, но переполох устроил как всегда дед Еремей. Перед смертью она закашлялась, как рассказала её сестра. В замутненном радиопропагандой мозгу Ерофея затаились опасные мысли. Михей решил пойти в избу попрощаться, спиной чувствуя тяжелый взгляд Еремея. Перед избой на полянке расположились лохматые пациенты Глафиры. Для обитателей леса она была местным Айболитом, а любой зверь, как известно, добро помнит. Среди них был и заяц Василий. - А ты какими судьбами? – спросил Михей – оказалось, что косого потрепали хорьки и оттого одно ухо у него повисло и потому зайчихи над ним смеялись. Чтобы избавиться от дефекта он и обратился к бабке Глафире, а та спичками да прищепками его поправила. Правду сказать, оказалось малость оттопыренным, что придавало зайцу вид немного глуповатый, и от того сексуальный. После такой пластической операции от дам отбою не было. Шагнув за порог, он будто окунулся в прошлое. Вместе с пучками трав, по стенам были развешены фотографии, сделанные кем-то еще в детстве. Вот они с Еремеем и Глафирой купаются в речке. Им тогда лет по семь было. Урок математики. Он тогда сидел с Глафирой за одной партой. Внезапно его посетила мысль – «Не любил ли он Глафиру всё это время? А она меня. Может, их юношеская дружба переросла в любовь. Но не сложилось, повстречал Акулину перед войной. Глафиру в медсанчасть санитаркой определили, его в пехоту, А Еремей куда-то по партийной линии. Он об этом говорить не любил». Подойдя к гробу, он снял малахай, постоял, опустив голову, потом присел на лавку рядом с сестрой Татьяной. И так молча, они сидели, вспоминая дни, проведенные с ней. - Скоро, значит, она и меня позовёт к себе – нарушила молчание Татьяна. - Типун тебе на язык, ты же помоложе её лет на десять – попытался успокоить Михей, но видно было, как она резко постарела, черты лица обострились. - Люди говорят, что если старшая сестра умирает, то и младшая через год вслед за ней. - Люди всякое мелют, не думай об этом. - Награды куда положить, как считаешь, в гроб? - Оставь, на память. Зачем они ей – Михей вспомнил, что забыл, куда положил свои - «Надо бы у Акулины спросить, она всё помнит, а то мало ли что», подумал он. - Может, помянем покойницу на кухне – тихо предложила Татьяна. Только они поднялись, как в сенях скрипнула дверь и на пороге появилась фигура Еремея. На этот раз он был без противогаза. Он по-отечески приобнял Татьяну, кивнул Михею и только потом, тяжело вздохнув, подошел к гробу усопшей. Опустив голову, он что-то прошептал, может молитву, хотя какую молитву знает коммунист, и подсел к присутствующим на лавку. – Пойдем, выйдем, разговор есть – шепнул он на ухо Митяю. Они вышли на крыльцо, свернули козьи ножки и закурили. - Вот что – начал Еремей – хоть мы и были друзьями, но перед сельчанами я должен показать всю опасность контакта с заболевшими. Поэтому прошу тебя публично самоизолироваться. - Это как? – Удивился Михей. - Сейчас народ собрался попрощаться и ты произнеся короткую речь в память об усопшей, признаешь, что мог заразить её и подчеркнув важность самоизолирования и соблюдения дистанции пойдешь к себе. Да, не забудь напомнить, чтобы тщательно мыли руки и обходились без поцелуев. - Значит, ты предлагаешь мне признаться в том, что это я её убил – возмутился Михей. - Я этого не говорил, не ерепенься. Так для агитации, как говориться и пропаганды. Без этого народишко может какую смуту сотворить. Тут, глядишь и до бунта не далеко. - Еремей, а ты случаем на войне не в НКВД служил? Эти слухи по деревне давно ходят. Так тоже выйди и признайся. Увидишь, что с тобой сельчане сделают. Давно наблюдаю, рука у тебя крендельком. Еремей нехорошо улыбнулся, показав единственный зуб. Глаза его сузились. – Не хочешь по-хорошему – будет по-плохому. - Что ты со мной сделаешь, твоего юродивого приставишь? - Плохо ты обо мне думаешь, есть кое-кто и позурьёзнее – процедил сквозь зубы Еремей и свистнул. Тут из-за кустов показались два матёрых волка. Давайте-ка препроводим его в мой погреб – приказал он, вытаскивая Маузер – ступай, контра. - Никогда еще в деревне волков не было - подумал Михей. Никто не обратил внимания, как они прошли, только из высокой травы торчали два серых уха, одно из которых было немного оттопыренным.

Глава 5. Исход. Михей почувствовал, что кто-то покусывает его за нос. Протянув руку, он нащупал что-то мягкое и тёплое. По писку он узнал хорька Жору. Всем известно, что хорьки в любую щель пролезут. - Ты чего тут делаешь? В ответ хорёк схватил за штанину и начал тащить к люку. Крышка подпола с хрустом отлетела, вырвавшись из петель и в просвете Михей увидел морду Потапа, а за ним два серых уха, одно из которых чуточку висело. - Так вы меня выручать пришли, родные мои? – Михей чуть не всплакнул – а где волки? Выбравшись, он заметил забившиеся в угол две серые тени, лупавшие круглыми от страха желтыми глазами на огромного медведя. – Айда быстрей к Акулине. Сматывать надо отсюда. На дворе еще не рассвело. Акулина сидела на пороге, устремив взор в серую мглу. Первым деда заметил или унюхал Полкан и опустив голову, тихонько поскуливая выбежал навстречу. Акулина бросилась к нему на шею – я уж и не знала, что подумать – выдохнула она. - Еремей, подлая душа, свои порядки начал наводить. Посадил в погреб, паскуда. - По деревне слухи пошли, будто ты заразный и Глафиру заразил и от этого она померла – Акулина заглянула Михею в глаза, будто надеясь узнать правду. - Слушай больше. Это Еремей разносит. Власти захотел, чтобы все ему подчинялись. Он мне спокойной жизни не даст. Собираться нам надо. В райцентр отправимся. Может сына найдём. - А как же хозяйство? Вот так всё бросим? А как доберёмся? А где остановимся, Миха? А у нас и денег-то нету. – запричитала супруга. - Да какое хозяйство, Акулечка. Кот да собака? Их с собой возьмём. Не боись, жена, хуже уже не будет и сними ты, наконец, лопух со рта, а то тебя не разберёшь – успокаивал Михей, гладя Акулину по седым волосам, пойдём собираться, светает уже. Во дворе их ждал лось Лёха. - Вот, Акулина, тебе и транспорт. Привет Лёха, как плотина, починили? – поприветствовал сохатого дед – давай запрягаться. Где-то в сарае у меня розвальни были. Кое-как приладив сани к рогатому скакуну, вся процессия выдвинулась по направлению к лесу. Акулина сидела в санях, рядом с ней из вещмешка таращилась голова Мурки, Полкан на верёвке трусил сзади, а лохматая компания с дедом следовала позади. Взобравшись на заветный холм, где обычно они останавливались передохнуть, Михей последний раз окинул взглядом, лежавшую в предрассветной дымке спящую деревню и бодрым шагом пошел догонять домашних. У плотины они повстречали бобра Прохора. - Привет Прохор, можно воспользоваться плотиной, а то, боюсь, розвальни на переправе не выдержат – попытался объяснить ситуацию Михей – мы вроде трезвые, сани узкие. Прохор нырнул в воду и какое-то время отсутствовал. Видимо советовался с семьей. Когда же его голова появилась на поверхности, он перевернулся на спину и лапкой сделал пригласительное движение, подкрепив шлепком хвоста о воду. - Ну, с богом – скомандовал Михей, и процессия медленно и осторожно ступила на плотину под бдительным взором бобра. Лёха отводил глаза, от неудобства за вчерашнее. Наконец показался противоположный берег. Выбравшись на сушу, они помахали Прохору и двинулись дальше. Только к вечеру показались огни небольшого городка. Остановившись под указателем Конновоздвиженск, возникло некоторое замешательство. Стоит ли двигаться вместе дальше, либо компания должна разделиться и Михей с семейством должен будет проделать путь один, но куда? Покусав в раздумьях бороду, вдруг его усы раздвинулись и на лице показалось, что-то напоминающее хитрую улыбку. – Айда, ребята, не боись, приободрил он друзей – Лёха, правь в центр, а ты, косой, в разведку. Ищи здание с флагом, как обнаружишь, дай знать. И компания бодро двинулась по шоссе. Лось, с непривычки, поначалу спотыкался на многочисленных ямах и колдобинах, обильно усеявших нечто, напоминающее асфальтовое покрытие, но потом приноровился. Искать долго не пришлось, и они остановились у двухэтажного строения с табличкой «Администрация Конновоздвиженского района». Аккуратно припарковавшись, Михей распряг Лёху со словами – Пусть сани здесь останутся, вдруг обратно вернёмся? – Хотя в мыслях было другое. Обнял лося за шею, потом также тепло попрощался с Потапом, а зайцу Василию что-то прошептал, перед тем, как поцеловать в мокрый нос. Акулина отвязала Полкана, подошла в Михею, и они поклонились в пояс своим друзьям, после чего те растворились во мраке. Остановившись перед входом, Михей нажал на кнопку вызова. - Чего надо – ответил мужской голос. - Принимай делегацию из Лаптей. - Откуда? - Из Лаптей, говорю, деревня такая есть в вашем районе. - Не слышал я такой деревни. А если и была, мне-то что. - А ты начальству позвони. - Они все разошлись, завтра приходите. - Ты им сообщи, мол, ветеран Великой Отечественной войны просит аудиенции. Акулина, - зашумел он, обращаясь не то к охраннику, не то к жене, - достань-ка награды. А то не поверят. Акулина начала с поспешностью копаться в пожитках. В дверях показалось толстое усатое лицо в синей форме с черными карманами. Через минуту бесстрастного разглядывания, лицо удалилось. Через некоторое время к ним неслышно подкатил милицейский УАЗик. Из него неспешно вылезли две фигуры в форме. Поначалу они тоже некоторое время разглядывали гостей. Потом один из них, который пониже и потолще мутным голосом с акцентом произнёс – ваши документы. Акулина возобновила поиски. Наконец нашла и протянула паспорта. В минуту молчания изучения документов, она торопливо прикрепляла на грудь Михея боевые награды. Когда обе стороны закончили процедуры, тот, кто повыше, и постарше, видимо начальник изрёк, стреляя глазами на грудь Михея, теперь украшенную медалями и даже орденом – деревни Лапти, в которой вы прописаны, уважаемые, в нашем районе нет. Не числится. Мы же время от времени посещаем сёла, если какое происшествие. В животе у него началось нехорошее движение, будто вся еда разом опустилась ниже мочевого пузыря. Уловив суть происходящего и грядущие проблемы, он повёл себя как можно деликатнее. - А к нам по какому вопросу к нам в гости приехали? - Да хотелось бы обсудить эти проблемы с руководством района – отозвался дед Михей, начиная чувствовать себя хозяином положения. - Я вот, что предложу, Михей Андреич и Акулина Семеновна, правильно? – и, получив в ответ утвердительный кивок, продолжил – сейчас уже поздно, а утро, как говорится мудренее, мы вас расположим в школе - сейчас у ребят каникулы, а утром заедем за вами, чтобы отвезти к главе администрации. Мы, конновоздвиженцы, гостей любим – с некоторым пафосом и вздохом облегчения добавил он. Уже сидя в «бобике» Михей спросил – нам бы ещё узнать про нашего сына. Жив ли? Где живет сейчас. - Организуем – отозвался тот, кто повыше – найдём, будьте спокойны, как его зовут? - Сергеем кличут, значит Сергей Михеевич Степанов – тот кто повыше что-то записал в блокноте. - Насчет пенсии хотим узнать – встряла Акулина, до этого боровшаяся с котом, который намеревался вылезти из вещмешка. - Решим, мать. Бобик рванул с места, унося наших беглецов в темноту конновоздвижеских улиц.

Глава 6. Прошлое где-то рядом

Полковнику полиции, начальнику РОВД Конновоздвиженского района Габдулле Габдулрахмановичу Камалову снился странный сон, будто к нему в отделение пришли медведь и заяц, у которого одно ухо висело. Затем у зайца в лапах появилась гармонь, и он стал наигрывать мелодию его любимой песни татарского композитора Асафа Валиева «Эх, сез матур кызлар», а медведь неожиданно подхватил «Йорэгемнен януларын анламыйсыз». Потом песня слилась со телефонным звонком, отчего Габдулла проснулся. «Вот что делает тоска по родному краю, Татарстану. Уйду на пенсию и алга, крестьяне» - подумал он, осторожно поднимая трубку стараясь не разбудить супругу Кадрию. Голос, принадлежавший сержанту Гуняеву, сообщил о прибытии семьи ветерана и дальнейших указаниях, которые они ожидают. - Определите их в школу, сошлитесь на меня, завтра разберёмся – шепотом ответил полковник, и откинулся на подушку дослушивать приснившуюся песню, но, как обычно бывает, продолжения так и не услышал, а разбудил звонок будильника. Габдулла Габдулрахманович, грузный мужчина пенсионного возраста, отдал служению в правоохранительных органах всю жизнь и после очередного назначения в Сибирь полагал, что после отставки вернётся в родной Татарстан, в свою деревню Машляк, к родителям, которые, слава богу еще крепкие, но кто знает. Дети с внуками перебрались в Казань, но бабушку с дедушкой навещают, а летом вообще оставляют на их попечение, как сейчас принято говорить, в экологически чистой среде. Он был из, как говорят, из старой гвардии, отработал в двух чеченских кампаниях, о чем предпочитал помалкивать, но теперь стал безразличен ко всему и хотел только одного – вернуться домой. В холле его ожидали бородатый старик со старушкой, рядом пристроился лохматый пёс, а из рюкзака таращил глаза здоровенный кот, вернее кошка. - Здравствуйте, пройдемте ко мне в кабинет, только собаку оставьте у дежурного – попросил он. Держа в руках паспорт деда Михея, Габдулла Габдулрахманович подумал, что этот визит принесёт немало проблем, которые могут стоить не только должности, но и погон, и не только ему. Но его это не сильно волновало. Решение было принято. - Давайте посетим главу района, а он уже поможет решить все ваши проблемы, только сейчас я его оповещу. Администрация находилась недалеко и вскоре они уже сидели в кабинете Михаила Аркадьевича Нечипоренко, члена Единой России, депутата, главы Конновоздвиженского района и заодно и города. Одним словом он был хозяином города и района. Михаил Аркадьевич давно уже прикладывал все усилия и связи, чтобы перебраться в Москву. Тем более школа ФСБ привила необходимые навыки. Его крепкое загорелое на пляжах средиземноморья тело часто можно было встретить на великосветских тусовках. У него, поговаривали, есть даже какие-то связи в самом Кремле. Но он, если интересовались, всегда хитро улыбаясь в ухоженную бородку, отвечал, что это всего лишь сплетни, хотя, дом на Рублевке давно ждал хозяина. В Конновоздвиженске же он жил показательно скромно в казённом коттедже, впрочем, давно им приватизированном. В это же самое время, не будем наивными, с раннего утра шла работа по поиску документов потерявшейся деревни Лапти и всех её жителей. Дело, как говорится, пахло керосином. - Ну, как говориться, добро пожаловать к нам в Конновоздвиженск Михей Андреич и Акулина Семеновна. Я не ошибся? – Сделав руками пригласительный жест и широко улыбаясь европейской керамикой начал Михаил Аркадьевич. Он уже познакомился с делами, оперативно подготовленными соответствующими органами. - И нам приятно Михаил Аркадьевич, что вы нас приняли– ответил Михей, опасливо разглядывая офис – но мы тут по делу, так сказать, - заметив, к слову сказать, что никаких масок на лицах присутствующих не было. - Вы же у нас ветеран, как и Акулина Семёновна, а потому, - извините, перебиваю – всё, что от нас зависит, мы сделаем. Я уже дал распоряжение о строительстве моста через Ухту. Уже включили в план благоустройства. Да, сейчас принесут Вам перерасчет пенсии и кредитные карточки. Никуда ходить не надо. Вы у нас, дорогой Михей Андреевич и Акулина Семёновна миллионеры. Это ж надо представить, столько лет пенсию не получать. Может чаю? Наташа, и принеси нам чего-нибудь перекусить, да, и распорядись чтобы корма для кошечки и собачки купили. Наверное, голодные с дороги. В поёме двери, в облаке ароматов показалась фея Наташа – слушаюсь, Михаил Аркадьевич, - обдав не менее ослепительной улыбкой, обрамленной туманом белоснежных волос, голосом, напоминающим звон ручейка в мае, щебетнуда она и упорхнула, цокая лабутенами. Из-под малахая деда просочилась струйка пота – это как, что за карточки, откуда миллионы. Он будто попал на тот свет, но ещё не понял это рай или ад. А глава так и сыпал, будто заранее знал о всех проблемах деда Михея – днём будет небольшой концерт для вас, наши школьники постарались. Вы же не торопитесь. Тем более мы вас обратно отвезём, с ветерком, как говорится. У деда Михея сейчас был только один вопрос, не дающий покоя, но никак он не мог вклиниться в разговор. Тут впорхнула Наташа, позвякивая тележкой с завтраком и в возникшую паузу Михей спросил главу – мы тут хотели что-то о сыне узнать. - А как сына зовут? - Сергей Михеевич Степанов. Михаил Аркадьевич нажал кнопку коммутатора – Родионов, свяжись с архивом, узнай Родионов Сергей Михеевич, не Михайлович, Михеевич, проживает у нас? Короче, все про него выясни. Когда родился и где? – обращаясь к деду Михею. - 20 июля 1950 года – я не перепутал, Акулина? Акулина, до этого пребывая в некотором оцепенении – Нет, дед, всё верно, в Дрездене родился, тогда мы там ещё квартировались. - Так ему семьдесят? - Удивился Михаил Аркадьевич – тогда вам сколько? - Да я и сам не помню, забыл, а в паспорт давно не заглядывал. Нам он там ни к чему. Видимо около девяносто. У нас в Лаптях и постарше есть мужики. Я заметил ещё, что у Вас никто масок не носит. У нас в Лаптях с этим строго. Староста Епифан за этим следит. - У нас же Сибирь, Михей Андреевич, полная стерильность, приезжих нет, случаев заболеваний короновирусом не зафиксировано. - Тогда понятно, Сибирь. Надо старосте будет передать наш разговор, мол, глава района постановил, что маски носить необязательно. - Если сельчанам понадобятся маски, - спохватился глава, - то я распоряжусь выдать. Сколько у вас народу? - Человек двадцать наберётся. - Ста штук значит хватит. А теперь прошу, как говорится к столу, Габдулла Габдулрахманович – обращаясь к полковнику – двигайся поближе. У нас здесь всё по-простому. Не стесняйтесь. Может за встречу, по маленькой, вы как Михей Андреевич? – в руках главы возникла бутылка коньяка. - За встречу можно – согласился Михей, осторожно взглянув на Акулину. Акулина видимо не возражала, угощалась бутербродами с колбасой и копченой рыбой, не забывая впрочем, о Мурке, которая бдительно сидела под столом, ожидая вкусняшку. Полкан же привычно лежал возле двери. После привычного перебродившего берёзового сока, напиток показался ему крепковатым и он закашлялся. Затянувшуюся паузу нарушил полковник – когда мы были в Аргуне, это в начале девяностых, был такой генерал майор Сергей Михайлович Степанов. Тогда много было генералов, многих из них уже нет в живых, - сделав паузу продолжил он – так вот он принимал участие в операции по взятию Грозного, чтобы личным примером вдохновлять, но был убит литовским снайпером. Героический был человек. Не знаю, к чему это я, просто фамилия показалась знакомой. Видимо совпадение. - Габдулыч, ты давай, не порть настроение. Мы все знаем, что ты героический человек, много повидавший, но сегодня не тот день. Давайте ещё по одной за Победу и чтобы не было войны – прервал глава, заметив, что дед Михей чего-то задумался – а молодёжь в деревне есть? - Нет, одни старики. Многие постарше меня будут, молодёжь уехала, остался только дурачёк Виталик – закусывая ответил Михей. - Как же Вас туда занесло, из Дрездена? – В голубых, добрых глазах главы промелькнули искорки. Михея, как кипятком окатили - не любил он этот вопрос, ох как не любил. интересующихся. Мигом предстали перед глазами моменты ареста, лагеря и поселение в деревне Лапти – вы же сами недавно сказали про сюрпризы, которые жизнь нам преподносит, долго рассказывать – уклончиво ответил дед. Михаил Аркадьевич рассмеялся – да, подрезали вы меня, и действительно, сколько воды утекло, обратно не вернёшь – ну, еще по одной, на посошок, как говорится. У меня, извините, дела. Районом, так сказать, управлять надо, а мы для вас Михей Андреевич и Акулина Семеновна номер в гостинице сняли. Вас сейчас туда отвезут. Отдохнёте, и, не забудьте, после обеда концерт школьников, а вас, Габдулла Габдулрахманович, попрошу задержаться. Обсудить надо кое-что. Перед входом Михея и Акулину ждал уже знакомый УАЗик с полицейским «тем кто пониже». Долго ехать, впрочем, не пришлось, и они вскоре остановились перед входом в двухэтажное здание с вывеской гостиница «Тройка». У дверей их встречал лысый мужчина кавказской внешности лет пятидесяти, в бордовом бархатном блейзере Он представился с акцентом – Гурам, администратор этого гостеприимного завэдения и, покосившись на Полкана, добавил – не кусается собачка? - Нет – ответила Акулина, Полкан у нас тихий - и добавила – и дома не гадит. - Тогда добро пожаловать. Седьмой номер. Эй, Ашотик, проводи гостей. Обед в двенадцать. Из дверей показался подросток в такой же бордовой униформе, дополненной шапочкой. Перед собой он катил золоченую тележку, видимо, как понял Михей, для их скарба. Загрузив имущество, они направились к своему номеру. Несмотря на скромный внешний вид здания, их апартаменты блистали качеством отделки, будто в нем только вчера сделали ремонт. На диване аккуратно были разложены костюм, куртка и кое-что из женского гардероба. (PS автор не сильно разбирается в женской одежде, поэтому употребил такое словосочетание) на полу стояли несколько пар мужской и женской обуви. На Михея это не произвело, впрочем, должного впечатления. Он уже отвык от новой одежды. Чего не сказать было об Акулине Степановне. «Женщина всегда и везде остаётся женщиной» – философски подумал Михей, глядя, как его супруга примеряет обновки. - Мать, ты, когда закончишь, приходи в спальню, разговор есть, а я пока прилягу. Сон не шел. В голове его крутилась мысль о том генерал майоре. Что если это его Серёга? Михей пытался представить сына, но не мог, сколько лет прошло с тех пор, как его у них отняли и поместили в приют. Ему тогда дали 20 лет, за измену родине, Акулине поменьше. Больше ничего он о сыне ничего не слышал. В спальню зашла Акулина. Привыкнув к образу старушки в телогрейке, залатанной юбке и пуховом платке, он не ожидал такой метаморфозы. Перед ним стояла пожилая, но женщина. Конечно, годы берут своё, но былая красота осталась в узнаваемых чертах лица прежней молодой Акулины. Акулина, дорогая моя – он бросился к ней, обнял – прости, прости за всё. Не спрашивай за что. Акулина гладила его по седой голове, как ребёнка. Так они стояли, пока их не прервал стук в дверь… В это же самое время в кабинете главы администрации Конновоздвиженского района шло совещание. Совещавшихся было двое – это сам глава района Михаил Аркадьевич и полковник полиции Габдулла Габдулрахманович Камалов. - Габдулыч, хотел с тобой посоветоваться – открывая новую бутылку коньяка, начал Михаил Аркадьевич – сегодня мы получили занозу в задницу. И это пред выборами в Госсовет. Откуда взялись эти Лапти, этот ветеран. Всё шло как по маслу. Не дай бог кто узнает, что у нас в районе есть потерянные сёла с ветеранами войны. Меня не только до выборов не допустят, из партии попрут и, следовательно, с места главы слечу. А как понимаешь, ты пойдёшь вместе со мной. Габдулла Габдулрахманович выпил рюмку, и, закусив лимоном, ответил – а что ты от меня хочешь. Ты глава района, тебе решать. Они ничего не нарушали, противозаконного не делали. Не за что задерживать. - Ты меня не так понял. Я тоже не террорист и не враг своим землякам, но мне вот тут принесли документы. Оказывается, это было поселение, где жили бывшие зэки. Это было не при мне. Наступили другие времена, перестройка, гласность. Все кто мог оттуда свалили. Остались только те, кому некуда было ехать, т.е. бывшие зэки. - Так Михей Андреевич зэк? - Не совсем. Он попал в лагерь по доносу. Его потом оправдали, но ехать было некуда. Квартира перешла государству, родственников нет. Вот и остались они с супругой на поселении. Она там ещё раньше жила. - Так что ты предлагаешь? Какой план? Глава опрокинул в рот рюмку – слушай, - шепотом начал он – деревни этой быть не должно. Её и так нет. Мы её снесём едреней фене, и начнём строительство, допустим лесопилки. Там лесов немеряно. - А сельчан куда? - Ты же слышал, там одни старики. Их не так много. У меня даже приблизительный список есть, без учета выбывших. Ты их по-тихому в автобус с пожитками погрузишь. Только не в атозак, и в дом престарелых. Есть у меня на примете такой. Уход, кормежка, лечение. Но, чтобы они оттуда, ни шагу. Персонал подберём. - А с Михеем Андреевичем как поступим? - После всех мероприятий туда же. - Почему не сразу? - Вот ты все-таки настоящий полковник, Габдулла Габдулрахманович. Пойми, у нас в районе ни одного живого ветерана. А тут сразу двое. Я должен показать работу с ветеранами, мероприятия. Воспитание патриотизма у молодежи. Выложим в соцсети, на сайт района. Сюжет выйдет на телевидении. На это деньги выделены и ещё перед выборами дополнительный бонус. - А я грешным делом подумал, ты из своего кармана – засмеялся Габдулла – на тебя это не похоже. Коньяк тоже входит? - Нет, коньяк мой. Ну как план? Выдержав паузу, полковник разлил коньяк по рюмкам – поддерживаю – и опорожнил свою. У него на языке крутился вопрос, как у человека, всю жизнь проработавшего в правоохранительных органах, но решил задать его после сделанной работы. - Но это только между нами. И ребят проверенных подбери. - Понятно. Когда начинать? - Вчера. Шучу, завтра ранним утром. Вечер на подготовку. Наташа, принеси нам кофе – Михаил Аркадьевич со вздохом облегчения откинулся в кресле. Они и не подозревали, что в палисаднике у открытого окна его кабинета торчало два мохнатых уха, одно из которых было немного оттопыренным.

Дед Михей открыл дверь номера. На пороге стояла девушка приятной внешности в зелёной униформе Сбербанка. - Здравствуйте – поздоровалась она – вы Михей Андреевич Степанов? - Да – согласился Михей. - Я старший менеджер отделения Сбербанка. Принесла Вам ваши с супругой пенсионные карты и документы. Но мне потребуются паспорта, подписи, могу ли я пройти в номер? - Проходите, конечно – Михей посторонился, пропуская сотрудницу – сейчас паспорта принесу – Акулина, где наши документы? Как звать-то? - Екатерина, можно просто Катя – скромно улыбнувшись, добавила она. Сверив документы, сотрудница вытащила бумажные копии договора - Распишитесь здесь и здесь. Спасибо. Поздравляю от всего нашего коллектива Конновоздвиженского отделения сбербанка - получите карты сбербанка - и, еще у меня для вас подарок – протянув зелёный брендированный картонный пакет, продолжила она – здесь телефоны, специально сделанные для пожилых людей. Надеюсь, они вам понравятся. Да, карты можно активировать прямо сейчас и получить пин код, если желаете. - Ты, дочка, мне объясни, деньги где? Моя пенсия где? – Ядовито перебил дед Михей, которого этот вопрос мучил с момента, когда сотрудница сбербанка переступила порог гостиничного номера, - чего ты мне какие-то крашеные кусочки пластмассы суёшь – ему показалось подозрительным. Вопрос застал сотрудницу врасплох. Через макияж проступили красные пятна волнения. На аккуратном носике выступили маленькие капельки пота. – Как, вы не знаете? – Задыхаясь от волнения, произнесла она – сейчас же другое время и деньги хранятся на счете банка, а снять их оттуда можно через вот эту банковскую карту в банкомате, или при предъявлении паспорта в отделении банка – она долго объясняла, что такое банкомат, но её прервал дед Михей – дочка, успокойся, мы тебе верим, объясни, где у вас сберкасса, мы после придём и получим. Только ещё одна просьба. Мы старенькие, глаза плохо видят. Про телефон расскажи, как им пользоваться. Я признаться слыхал, но забыл – примирительно попросил Михей. Катя настроила телефоны, объяснила, как пользоваться и поставила их на зарядку, предварительно написав на бумажке их номера – если у вас нет больше вопросов, я прощаюсь – со вздохом облегчения произнесла она. - Катенька, спасибо вам большое, извините стариков, если что не так, но мы, дай бог сегодня еще вас потревожим, если придём получать пенсию. - Буду рада вас видеть. Как только за Катей закрылась дверь дед Михей воскликнул - чудеса, мать, да и только. Ты видела? Нет, ты заметила, как всё изменилось? Акулина, казалось, давно разобралась во всём, просто виду не подавала. Михей тем временем включил телевизор. С этим устройством он быстрее разобрался и развалившись в кресле стал переключать каналы, остановившись на новостях. Но долго смотреть не удалось. Раздался стук в дверь – Акулина открой, попросил он – оказалось, привезли обед. Впервые за долгие годы жизни в Лаптях, вместо грибов, ягод они увидели привычные, но такие недоступные блюда. Наваристый борщ с фарфоровой супнице, бифштекс, разнообразные салаты, мясная нарезка, а в центре красовался кувшин с брусничным морсом. - На десерт что желаете - спросил портье? - Хочу тебя попросить. Замени поначалу брусничный морс на апельсиновый сок, пока минералкой обойдёмся и чаю принеси с пирожными, да и покурить. Лучше Беломор. - С Беломором, боюсь, будут проблемы. - Тогда, что есть, лишь бы дымились. Портье поспешил исполнять заказ, а Степановы принялись за угощение. Акулина заплакала. – Что глаза на мокром месте милая, радоваться надо – попытался утешить супругу Михей, уплетая наваристый борщ. - От счастья – но больно счастье какое-то странное. Будто во сне это со мной происходит. Боязно. Вдруг сон кончится, проснусь в избе на печке. - Меня, жена, подозрения мучают. Уж больно они ласковые. Аж до тошноты. Особенно глава этот. Глазки бегают. Давай, деньги получим, а там посмотрим. Не боись, старуха, со мной не пропадёшь. - Да уж, с тобой точно – улыбнулась она. - Вот и слёзы высохли – улыбнулся в ответ он. Вскоре принесли десерт – пирожные в серебряной вазе, фрукты, портье разлил ароматный чай по чашкам, и тут Акулина будто оцепенела, глядя на десерт. - Акулина, что с тобой позвал Михей. - Так, показалось. Портье деликатно закашлялся – Михаил Аркадьевич просил передать, как отобедаете, через час спуститься в холл. Там вас ожидают для участия в торжественных мероприятиях, и, добавил он, и не забыть надеть награды. - Хорошо, будем. Только постричься не мешало бы. - Я передам Гураму Макичевичу, и если не будет других пожеланий, я вас покидаю. Не буду мешать. - Акулина, что тебя так взволновало? - Ты ничего не заметил, дед? - Что я должен был заметить? - Пирожные. - А что с ними не так? - Некоторые из них похожи на те, что мы ели с тобой в Дрездене. Помнишь, кафе Kreutzkamm? Они всё про нас знают. - Успокойся. Сейчас другое время. Люди ездят по миру, границы открыты. - Я уже не знаю, Миха, чему верить. После визита парикмахеров, посвежевшие и помолодевшие Степановы начали собираться на мероприятие. В холле их ожидали молодой человек и девушка, облаченные в военную форму сороковых годов. - Михей Андреич и Акулина Семеновна, начала тожественно девушка. Милости просим на наш праздник, позвольте вас проводить. У входа их ожидал зелёный ГАЗик с открытым верхом, разукрашенный всяческой военной символикой Великой отечественной войны.

На площади перед зданием администрации собрался народ. Гремела музыка. Видимо торжественные мероприятия по случаю не знаю чего уже начались. Автомобиль остановился перед трибуной, за которой стоял Михаил Аркадьевич в окружении заместителей и приглашенных гостей. Полковника среди них не было. Стоит отметить, что на всех синели маски. Он бодро выскочил к машине и помог выбраться старикам – наденьте это – протянув две синие тряпочки, после чего они направились к трибуне. - А вот и наши ветераны, выросшие на конновоздвиженской земле Михей Андреич и Акулина Семеновна Степановы. Горожане ответили приветственными криками и аплодисментами. - Скажите им что-нибудь – шепнул глава. - Что сказать-то? - Ну, мол, счастлив увидеть, победили врага, бла-бла-бла. Неожиданно от микрофона их оттеснила внезапно преобразившаяся не то от новой прически, не то от атмосферы праздника, Акулина. Сдвинув пилотку немного набок, от чего завитые локоны вырвались на свободу, она звонким бодрым голосом начала – дорогие конновоздвиженцы, я счастлива видеть ваши радостные улыбающиеся лица. Мы с мужем прошли всю войну и, несмотря на все тяготы и горе наш народ победил (аплодисменты) – Акулину прорвало, слова всплывали в мозгу сами собой. Она не слышала, что говорила, но по реакции слушателей видела, что её слова находили поддержку. Закончила она вместе с дружными овациями. Сразу после ёё слов перед трибуной выбежали дети в военной форме и начали исполнять какой-то танец с патриотическим оттенком. Закончив номер, они дружно поклонились и, повернувшись, помахали ручками стоявшим за трибуной. Светящийся от своей проделанной работы Михаил Аркадьевич, не переставая хлопать, шепнул Михею – какая у вас супруга… огонь. Сейчас вас отвезут в гостиницу, потом всё решим. - Нам бы в Сбербанк съездить по поводу пенсии. - Хорошо, но потом возвращайтесь в свой номер. Затем торжественно подошел к Акулине Семеновне. В руках его откуда-то возник букет роз, которые он вручил, галантно поцеловав ручку. Один из замов преподнёс деду Михею большой пакет. Тут неожиданно их отвлекли два человека. Один из них был с камерой. Охрана попыталась их оттеснить, но глава, сделал знак рукой – свои телевизионщики – пояснил он. Тот, кто был без камеры, но с микрофоном в руке протиснулся к деду Михею – несколько слов для нашей телекомпании – и сунул микрофон к бороде деда Михея. Тот, растерявшись, моя супруга ответит лучше, тем более она тоже ветеран. От себя лишь могу добавить, что нет ничего страшнее, чем война. Разгоряченная вниманием Акулина с охотой отвечала на вопросы, жестикулируя руками. А в это самое время…

Глава 7. Апокалипсис NOW

В середине дня жители деревни Лапти услышали звон рельса, зовущий на сход. В серой шинели, с наганом на поясе и противогазе за пазухой, в окружении свиты волков дед Еремей стоял на борту тракторной тележки, которую приволокли для агитационных мероприятий на поляну. Впереди красовался плакат «ВРАГ НЕ ПРОЙДЁТ! ВСЕ НА БОРЬБУ С КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ ЗАРАЗОЙ». В его расширенных зрачках угадывалась вспышка безумия. Среди сельчан уже пошел слух, что в последнее время Еремей стал заваривать в травяной чай сушеные мухоморы. Ветер развевал бороду с застрявшими в ней семенами и оттого образ выглядел еще более зловещими. - Братья и сестры, земляки. Сегодня мои помощники – он кивнул на волков, сидевших позади - поймали шпиона и поднял над трибуной за уши зайца. Вы его хорошо все знаете. Это Василий, прихвостень предателя Михея, который разболтал наше местоположение властям. И вот, что шпион нам поведал. Оказывается, завтра сюда нагрянут чекисты и сотрут нашу родную деревню Лапти с лица земли, а про нашу судьбу ничего не известно. Скорее всего, уйдём в землю вместе с ней. К чему мы им? Истребят всех до одного. Или болезнью заразят. По толпе прокатился гул возмущения. Послышались крики – что делать-то, Еремей? Ты глава тебе решать. - Я вот что думаю сельчане – нужно дать им отпор, как когда-то мы фашистам дали. Терять нам нечего. Не сегодня - завтра и так смерть придёт. - А может в леса податься, в соседние деревни, они приютят – крикнул Степан. - Ты с Луны свалился, найдут. Будто в лагерях не сидел. Мы все тут одним миром мазаны и цена нашим жизням грош. Будут особисты с нами цацкаться. Поставят к стенке, чик и всё. Слушай мой приказ – вечером собираемся у моего дома. Решать будем, как держать оборону. А пока шпиона я в клетку посажу. Может, понадобится. Съесть всегда успеем – расхохотался диким смехом Еремей – всё, расходимся. Отделение Сбербанка находилось недалеко от гостиницы. Дед Михей ошеломлённо смотрел на выписку из банка. Он никогда не видел шестизначных цифр. Потом посмотрел на Акулину – и что делать будем? - Это ты о чём? - Я к тому, что если всё снять, то мы, пожалуй, не донесём. - И не надо. Они никуда не денутся. Снимите немного на текущие нужды, - посоветовала стоящая рядом Катя. Наши отделения есть везде. - И то верно, согласилась Акулина. Миха, слышал что сказали. Михей смотрел сквозь них, и, казалось, думал совсем о другом – что-то Василий не показывается. - Не волнуйся, к вечеру прискачет. - Что-то мне Акулинушка не по себе. Сердце щемит. Возвращаться бы надо. - Так Михаил Аркадьевич отвезти обещал завтра. - Помню я, но какое-то дурное предчувствие, ещё этот ушастый пропал. - Давай, вернёмся в гостиницу, там поговорим. Перед входом в гостиницу их ожидала девушка. Её лицо, большие голубые глаза, русая коса напоминали образы с картин Репина – здравствуйте, меня зовут Ольга. Я работаю волонтером в нашем краеведческом обществе и разыскиваю всё, что связано с Великой отечественной войной. Сегодня, увидев вас в местных новостях, решила встретиться и поговорить, если у вас есть время. - Времени у нас достаточно. Мы уезжаем завтра – поспешил ответить дед Михей – а ты дочка как нас нашла? - Да очень просто. У нас в городе ветеранов нет, это я точно знаю. Город маленький, все друг друга знают. Значит из деревни. Если из деревни прибыли, то поселились в гостинице. Гостиница у нас одна – «Тройка». У меня там подруга работает. Она мне сказала, что вы заселились в 7 номер, но когда она убиралась в номере, вас там не было. Вот поэтому я и жду на улице. - А почему бы нам не прогуляться, погода прекрасная. В Сибири в конце августа иногда выпадает снег, а сейчас жара – прервала Акулина – в вашем городке есть парк или сквер? - Да есть. Здесь, недалеко. - Тогда пошли, мороженое купим – Акулина шутливо потянула Михея и Ольгу вперёд, взяв их под руки – настроение у меня, прямо скажем, чудесное. Вскоре они уже сидели на лавочке в тенистой аллее и ели мороженое. Мимо них прогуливались мамочки с колясками, размеренным шагом шли семейные пары, спешили куда-то другие, несмотря на выходной. - Михей Андреевич, а вы с Акулиной Семёновной из какой деревни? Вы тогда не сказали – спросила Ольга. - Так мы из Лаптей будем. - Что-то не слышала, хотя я многие объездила. - Нашу деревню из списков вычеркнули, будто и не было - Акулина слегка наступила деду на ногу – а что тут скрывать, завтра всё решится, оформят как надо. Мы, Оля, вот что о чем тебя хотели попросить. Мы сына разыскиваем, пропавшего после войны. Зовут Сергеем, точнее Сергей Михеевич Степанов, пятидесятого года рождения. И дед Михей рассказал все подробности дела. - Обязательно найдём. У нас ячейки по всей России – заверила Ольга – и в гости к вам заедем. А телефон у вас есть сотовый, хотя там, скорее всего, не берёт. - Есть, Акулина, дай номер. - И запишите мой, разрешите, помогу с контактами - они обменялись номерами – а теперь мне пора – со вздохом сказала Ольга, у меня бабушка болеет. - Беги дочка, передавай привет своей бабушке. В номере их ждал пакет с масками. – Однако шустрый этот, Михаил – заметил Михей. - Я вот что подумала, Миха – осторожно начала Акулина – раз мы получили такие деньги, давай уедем отсюда куда-нибудь к морю. Хоть остаток жизни провести, как люди – дед Михей молчал, уставившись в черный экран телевизора – чего молчишь? - Думаю я. Сельчанам надо рассказать о пенсиях. Если мы всей деревней сложимся, то и мост построим, и избы подремонтируем и электричество проведём. Другая жизнь будет. Михаил Аркадьевич обещал помочь, а если нет, то и без него управимся. Сына пригласим в гости, дай бог с семьёй. - Да нет больше сына, дед, помер он. Иначе б, давно нашли – Акулина заплакала – я как мать чувствую. - Может кто-то остался, жена, дети. Рано нам на покой – гладя жену по волосам, успокаивал дед. Завтра приедем в Лапти, узнаем, что к чему, а там посмотрим. Может Ольга чего найдёт. Я ей доверяю, почему-то.

Стояла безлунная ночь. Окна в номере были распахнуты настежь. Вдруг в окне появилась лохматая медвежья морда. Акулина, как женщина спавшая более чутко пихнула супруга - к нам кто-то лезет – иди, проверь. Зайдя в зал Михей по очертаниям узнал Потапа. - Ты откуда тут взялся? Где Василий? - громким шепотом спросил он. Потап пояснил, что Василий пропал, а в деревне твориться что-то нехорошее. - Лезь сюда, а то кто-нибудь увидит. Угостив косолапого остатками фруктов, он задумался, как они ночью будут добираться до Лаптей…

Только начало светать, деревня Лапти спала, погруженная с утренний осенний туман. Звенящую тишину не нарушал даже случайный птичий свист. Из глубины лесов, окружавших деревню, донёсся звук работающих моторов. Вскоре на косогоре показался полицейский УАЗик. Дверца открылась и из него вылез полковник Габдулла Габдулрахманович Камалов. Он поднёс к глазам бинокль, изучая местность, но ничего привлекающего внимание не заметил. К нему подошли еще двое, которых мы уже встречали на просторах повести – тот, кто постарше и тот, кто потолще. - Сейчас дождемся остальных и двинем в деревню. Хорошо-то как здесь. Как у меня в дома в Машляке. - Не рано мы прибыли, товарищ полковник – спросил тот, кто пониже и потолще – люди ещё спят. - В деревнях рано встают. - У нас в Исфаре базар только в десять открывается. - Ты нам свои туркменские порядки, сержант Закиржонов, не заводи – у нас приказ главы. - Я не туркмен, я таджик, товарищ полковник. - Какая разница. В российской полиции все равны. Их прервал тот, кто повыше – смотрите, смотрите какое-то животное из леса выскочило и направляется к деревне. Полковник навёл бинокль – по-моему бобёр, никогда живьём не видел, но тут сразу узнал. Чудеса, бобры утром бегают. Внезапно затрещали кусты и мимо них промчался здоровый лось с обломанным рогом. Габдулла Габдулрахманович от неожиданности схватился за кобуру. Но пистолета в ней не оказалось - он его оставил по договоренности с Михайлом Аркадьевичем – скорее всего техника вспугнула – сделал вывод полковник. Вскоре из леса показалась колонна, состоящая из автобуса, экскаватора, машины скорой помощи, микроавтобуса МЧС, немного позади тащился экскаватор. - Вроде все в сборе – заключил полковник и двинулся к машинам – чего так долго – поприветствовал он вылезающих из машин. - Автобус застрял на переправе. Они решили по бобровой плотине проехать и застряли. Пришлось вытаскивать – держал ответ спасатель. «Так вот откуда бобёр» - подумал Габдулла Габдулрахманович, и дал команду – всем командирам подразделений собраться на совещание в автобусе. - Доброе утро товарищи – начал он – перед нами стоит сложная ответственная задача. Необходимо эвакуировать всех жителей этого села. Их немного, около двадцати пяти человек, но все они пожилые, многие прошли войну, возможно, понадобится медицинская помощь, может, будут непредвиденные ситуации, прошу спасателей быть наготове. Мы посадим их в автобус и доставим в дом престарелых, где их разместят, обеспечат горячим питанием, обследуют на предмет болезней, иными словами создадут все условия соответственно их преклонному возрасту. Задача ясна? Вопросы есть? - Можно вопрос, товарищ полковник. - Представьтесь, пожалуйста. - Начальник ПСС Конновоздвиженского района майор Козлов. - Слушаю, майор. - Что с деревней потом будет? - Докладываю. Дома под снос, здесь будет лесопилка, может частное производство мебели. - Ещё вопросы? Если вопросов больше нет, совещание считаю законченным. Все по машинам. На спуске к деревне внезапно раздался выстрел. Полковник увидел в клочьях рассеивающегося тумана фигуру с наганом в одной руке и приспособлением, напоминающим матюгальник, но больше раструб патефона в другой. Колонна остановилась. Фигура поднесла ко рту репродуктор – стойте, вам дальше не пройти. Полковник поднёс к немеющим губам рацию – колонна стой. Приём. Из машин не выходить. Это приказ. Ждите дальнейших указаний. Приём. Услышав утвердительные ответы, он отстегнул кобуру и стал медленно открывать дверь УАЗика. Раздался протяжный звон и из тумана показались фигуры вооруженные топорами, вилами, лопатами. Вместе с ними, навстречу полковнику шли волки, оскалив зубы, медведь поднялся во весь рост, открыв пасть. Стадо сохатых приближалось с фланга, низко опустив головы с прижатыми ушами и выставив короны рогов. С другого фланга раздавалось хрюканье и стук бивней кабанов – секачей. Казалось, что на незваных гостей ополчилась вся природа. Полковник порылся в кармане и достал белый носовой платок, подняв его над головой – меня зовут Габдулла Габдулрахманович Камалов. начальник местной полиции. Мы приехали сюда по приказу главы Конновоздвиженского района, чтобы предоставить жителям деревни лучшие условия для жизни, каждому отдельную комнату, горячее питание, медицинскую помощь. Это обещание властей. Мы все без оружия и не хотим, чтобы кто-то пострадал. - А с тобой говорит глава сельского поселения Лапти, Конновоздвиженвкого района Еремей Афанасьевич Клыч. И мы должны поверить, после лагерей, жизни в бараках, а потом, благодаря вам, двадцати лет ссылки без продуктов, денег, лекарств. Вы удивляетесь, почему волки, медведи, лоси, кабаны вместе с нами? Когда мы им рассказали, они не поверили, как можно так поступать со своими братьями. Волк не бросит волка, медведь медведя и не лишит его логова. Поэтому они здесь, и будут драться за нашу свободу, как за свою. Уходите и больше не возвращайтесь. Тогда я гарантирую полную неприкосновенность. - Еремей Афанасьевич, поймите, мы уедем, но приедут другие, хорошо вооруженные, и разговаривать будут уже по-другому. Я предлагаю договориться сейчас. - Тогда слушайте наши условия. Пускай ваши люди возвращаются, а ты остаёшься у нас как бы в заложниках до приезда главы района. Одно условие – чтобы было телевидение, репортёры и никаких вооруженных людей, да, и доставьте сюда предателя Степанова Михея. Ведь это он разболтал о нашей деревне. Уверен – он у вас скрывается. Виталик, возьми товарища полковника под охрану и проводи в мою избу. Виталик, ты слышал, что я сказал. - Что ты сказал Дядя Еремей? – переспросил до этого возившийся со своей трёхлинейкой Виталик. - Отавь ты ружьё в покое и конвоируй товарища пленного в мой дом и там стереги. Понятно? - Слушаю, стеречь товарища пленного. - Условия приняты – прервал разговор полковник - сейчас сообщу помощнику – он вытащил рацию – Козлов, свяжитесь по рации с дежурным, пусть он доложит главе, чтобы срочно выезжал в Лапти с журналистами и Степановыми на переговоры. Возникла нештатная ситуация. Я остаюсь. Как поняли, приём. - Какие наши действия, товарищ полковник? – послышалось из трубки. - Приказываю возвращаться. И ждать дальнейших указаний. Как поняли, приём. - Вас понял. Возвращаемся в Конновоздвиженск.

Послышался гул мотора и на косогоре появился автомобиль. Когда он остановился рядом с переговорщиками, из него вылез дед Михей. К всеобщему удивлению, за ним из проёма показалась большая волосатая задница, а за ней показался и её хозяин медведь Потап. За ним Акулина с Полканом и Муркой. Напряженное лицо Ольги в ветровом стекле на месте водителя выдавало, что она готова немедленно реагировать, если ситуация ухудшится. - Какие гости к нам пожаловали – воскликнул Еремей. А мы тут как раз с твоим другом вертухаем переговоры ведём. - Послушай. Еремей, у меня есть предложение – начал Михей - Не соглашайтесь на предложения главы района. Мне заяц Василий поведал, что они у вас пенсии забрать хотят, а пенсий накопилось на несколько миллионов. Кстати, где он? - В надёжном месте твой ушастый. И что ты предлагаешь? - Давайте скинемся и возродим деревню сами. Мост сделаем – в Михее начала просыпаться надежда, даже не надежда, а вырисовывалась цель в жизни и желание оставить после себя что-то, и неважно сколько осталось, - А на хрена он тогда нам нужен? - Прервал мысли голос Еремея - раз власти мы не нужны, то нам они и подавно. Мы их в гости не звали. Правильно говорю, сельчане? - повернулся он к собравшимся. По толпе прокатился робкий гул одобрения. Внезапно послышался хлопок выстрела. Все люди обернулись на звук, звери прижали уши – кто стрелял – вскричал Еремей - и внезапно начал оседать на землю. Позади него стоял, растерянно моргая глазами, Виталик, держа в руках трёхлинейку с дымящимся стволом – я только проверить хотел, заряжена она или нет. - Всем успокоиться и оставаться на своих местах – послышался голос полковника – медиков сюда, живо, человек ранен - закричал он в рацию и подбежал к раненому. Из машины скорой помощи уже бежали медики с носилками. Волки подались навстречу, оскалив зубы. Дорогу им преградил Потап, встав на задние лапы и открыв пасть. Габдулла Габдулрахманович проверил пульс и снял фуражку. Люди были в растерянности. Самообладание сохранила только Акулина – люди, послушайте, я такая же поселенка, как и вы. Мы все смотрели в лицо смерти, но наши души не зачерствели, не дадим ненависти и вражде поселиться в наших сердцах. Случившегося не вернёшь, но мы на должны допустить, чтобы память о нашем селе и о нас стёрли. Так хотел Еремей. Вот мои сбережения, я все их отдаю на строительство и организацию в нашем селе музея истории – подняла она руку со сберкнижкой - пусть в нем сохранится память о нас. А поможет нам в этом молодёжь – Оля, подойди сюда, расскажи о наших планах – помахала она сидящей за рулём девушке. - Козлов, приём, передай дежурному, что ситуация находится под контролем, приезжать не надо. Рапорт об увольнении подам завтра утром. Как поняли, приём – полковник развернулся и побрёл к УАЗику. Его мысли были далеко отсюда - в своей деревне Машляке. «У меня там тоже дел по горло» - подумал он.

Как дальше будет развиваться история остаётся только догадываться. В России всё непредсказуемо. Кто-то из читателей трезво рассудит, что нет у таких людей будущего, но найдутся, уверен, и такие, кто подумает, а может быть возродят Лапти. А сколько им лет суждено прожить – один бог знает. Но в одном я уверен, что природа, лесное зверьё их не бросят.