Дудли

Глава 1

Когда призовёт Господь на свой суд праведный, Он спросит меня: «Почему ты убил одно из настоящих моих чудес?» Что я Ему скажу? Что это моя работа?

Ночь двадцать восьмого августа выдалась холоднее предыдущих, казалось, недавно чистое небо покрылось грозными тучами, напоминавшими мне сущность, желавшую вывалить содержимое желудка на нас – пошёл дождь. Крупные капли барабанили по ржавой крыше старого «Форда», стекая по окнам в тщетной попытке попасть внутрь. Мерцающий свет дорожных фонарей давил на глазную сетчатку, заставляя жмуриться.

Окроплённое дождём стекло не давало разглядеть пейзаж по ту сторону автомобиля – дворники не справлялись. Всё, на что оставалось любоваться, так это на сгорбленную тушу моего отца. Он внимательно смотрел на дорогу, безжалостно давя педаль в пол, я чувствовал, как на его лбу проступила испарина, а пальцы побелели от сильного сжатия. Мне было страшно, страшно… Скрип отцовских зубов и его яростный взгляд в мою сторону позволили содрогнуться. Я хотел вымолвить хоть слово, но липкий ком, застрявший в горле, не давал мне этого сделать. Слёзы жгли натёртые глаза, а сопли натёртый нос. Мне хотелось выбраться отсюда, свернуться калачиком и спрятаться от этого чудовища, которое сейчас сидело на переднем сидении. Единственное, что успокаивало меня в то время, мой плюшевый кролик – Дудли.

Мистер Дудли – розовый плюшевый кролик, которого я выиграл в игровом автомате на заправке Оушен - Форест. Я до сих пор помню, как его чёрные бусинки пленили меня и словно заставили опустить кран и достать именно его. С тех пор мы стали неразлучны. Каждый раз, когда я обнимал это чудо; чувствовал запах клубники, смешанный с мятой. Не могу сказать почему мой детский нюх распознал именно эти запахи, вероятно я просто любил такое сочетание; но всё же… Самое забавное, что он имел – большие розовые уши, которыми я часто закрывал глаза в надежде спрятаться от окружающего мира. Знаете, это помогало… Каждый раз, когда я проделывал этот трюк мне казалось, что я попадаю в совершенно другой мир, который наполнен яркими красками – мир Дудли, в котором мы любили лакомиться сладкой ватой и попкорном… Даже сейчас я был в этом мире: ему стоило только почувствовать, и он приходил мне на помощь, накрывая собой…

— Мне больно Джек! – с кухни слышались громкие крики моей матери, которая вероятно отбивалась от нападок отца. – Прошу остановись! – продолжала она. Истошные вопли загоняли меня в тёмный угол подсознания. Лёжа в холодной кровати, я кутался в краешек одеяла тихонько шмыгая и крепко сжимая зайца. В какой-то момент, я повернул его к себе и заметил его печальный взгляд. С кухни раздался звук глухого падения, перемешанный с треском посуды. Я обнял его ещё крепче – как мог, когда услышал грузные отцовские шаги. В моменте розовый кролик накрыл мою голову собой: желая спрятать, обезопасить…

Скрип дверной ручки оповестил о приходе Джека, а после тот уже грубо тянул меня вниз по лестнице.

— Папа, он остался там! – всхлипывал я, пытаясь сопротивляться Джеку. – Я не хочу оставлять Дудли одного, он боится темноты! – Вероятно, мои конючества выводили отца из себя. Я боялся его, но больше всего боялся остаться без единственного друга. Приложив все усилия, я вырвался из мёртвой хватки и больно ступив отцу на ногу вырвался. Я знал, что после этого мне не жить; но он никак не отреагировал – лишь выругался и дал мне немного времени.

— У тебя есть минута. – рявкнул мужчина и устремил на меня полный презрения взгляд. Этого было достаточно чтобы я двинулся с места, пытаясь игнорировать увиденное краем глаза – лежащее в луже крови тело матери.

Розовый кролик валялся на полу уткнувшись мордой вниз. Я подобрал его, и осмотрел – он продолжал улыбаться.

— «Хотел бы и я так же» - подумалось мне в тот момент. Я всегда задавался вопросом: — «Как он умудряется даже в такой ситуации сохранять на лице улыбку?» … К сожалению, ответ на этот вопрос я получил слишком поздно.

Я не мог осознать в какой момент оказался в машине, скорее всего, когда Джек грубо ввалился в салон.

— Пап, а куда мы поедем? Почему мама не выходит? – проскулил я, покручивая плюшевые уши.

— Она плохо себя чувствует Калеб. – прохрипел отец поворачиваясь ко мне. – Не ссы ковбой, она скоро приедет к нам, просто плохо себя чувствует. – он потрепал мои каштановые волосы и отвернулся; вставил ключ зажигания и немного прогрел машину, прежде чем тронуться.

Мы ехали быстро, иногда Джек сбрасывал скорость, когда замечал патрульных. Я не до конца понимал куда мы едем, да и не хотел даже вдумываться в это – самое главное было у меня в руках. В любой момент я мог нагрянуть в свой Розовый Мир и больше не выйти оттуда; под пристальным взором отца через зеркало заднего вида я так и поступил…

Меня зовут Калеб Джек Смит — это моя история.

Шестерёнки.

Шли годы, я рос и менялся; а события той ночи потихоньку пропадали из моего подсознания. Я забывал облик матери, и своего старого друга.

В данный момент я проживаю на Даймонд Лейк – это небольшое туристическое поселение, где круглый год люди устраивают кемпинг и весело проводят время посещая наши достопримечательности.

Отец занимается ремонтом машин близь местной заправки Гас Хэвен, а я в свободное от работы на озере время помогаю. Работа непыльная, но и не слишком прибыльная; авто ломаются здесь не часто и сервис не пользуется большой популярностью.

— Эй, Калеб! – послышался басистый голос Генри – моего начальника. Пожилой мужчина в солнечных очках авиаторах направлялся ко мне тряся пивным пузом, торчащим из-под серой футболки. — Чем маешься?

— Да вот, – начал я, — Пришла новая поставка запчастей, помогу отцу их разобрать, а после проведу экскурсию новоприбывшим. – проговорил я, тряхнув коробкой с деталями и улыбнулся.

— М-м-м. – протянул Генри осматривая меня с ног до головы. Что - то в этом звуке показалось мне подозрительным, но я постарался не придавать этому значение.

— Мистер Фринг, вы хотите мне что-то сказать? – поинтересовался я, ставя коробку на пол, а после усадил свой зад на капот поржавевшего «Фиата». Мой подозрительный взгляд не ушёл от него, и потому сквасив свою физиономию подобно выжатому лимону старик сказал:

— Вот эта твоя штуковина, – начал старик, пытаясь как можно тактичней указать на предмет его волнения, но всё, на что его хватило это прочертить окружность по своему лицу, — Не вписывается в стандарты нашей компании.

Я понял о чём он ещё до того момента, когда он открыл свой беззубый рот. Ожог и вправду стал огромной проблемой в моей жизни. Любой попытке устроиться на работу — следовал отказ.

— «Мы вам перезвоним» - говорили люди будучи скромнее.

— «Вы, мистер Смит, не подходите нам» - говорили люди более твёрдые.

— «Вы, не подходите под стандарты нашей компании.» - говорили такие, как Генри.

Всех смущал мой изъян, стоило повернуться к ним спиной, то я обязательно слышал их шёпот; едкий, словно кислота он прожигал подкорку головного мозга. Работа у Генри являлась моим последним пристанищем, я научился игнорировать косые взгляды и тыканье пальцем от туристов и их детей, но не научился игнорировать самого себя… Каждый раз подходя к зеркалу я ехал за новым, успокаивая себя тем, что это временно, это пройдёт, но только ленивый вновь не укажет мне на моё лицо. – «В такие моменты мне хочется стать призраком, чтобы только звон колокола мог уведомить людей о моём присутствии, а не покрасневшее пятно» — думал я, разбирая авто.

— И вы туда же… - в горле неприятно кольнуло, я прокашлялся и продолжил: — Когда я могу прийти за расчётом?

— За расчётом приходи через неделю, но ты не отчаивайся. — Генри подошёл ко мне и подбадривающее похлопал по плечу. — Не я пишу эти правила Калеб, ты уж извини, но так решило руководство. Мне нечего тебе больше предложить…

— Всё нормально мистер Фринг, я могу продолжить помогать отцу дальше? – ироничным тоном произнёс я, нагибаясь к деталям.

— Да, конечно…

— До скорого мистер Фринг, удачи вам.

Только я попрощался с этим стариком и вперевалку пошёл в мастерскую, как тот вновь окликнул меня, заставив остановиться. Потупивши глаза в пол, я натянул улыбку и повернулся к бегущей ко мне туше.

— Слушай, Калеб. – попытался отдышаться Генри согнувшись в коленях. — Есть одно местечко, где как раз не хватает рабочих — свалка близь Хэвена; к моему удивлению, там прилично платят, а от тебя требуется лишь перерабатывать старые автомобили, не хотел бы попробовать? Да и от отца подальше…

Сочувствие? Я заметил в глазах старика сочувствие? Я думал этого никогда не случится, наконец-то хоть кто-то понял кто такой Джек Смит. Или же меня просто хотят загнать куда подальше – с такой физиономией пугать там некого. Не знаю почему, но я довольно быстро согласился. С того самого дня начался мой личный ад, из которого не окажется выхода.

Меня зовут Калеб Джек Смит и я продолжаю своё повествование.

Старый, новый друг.

Свалка «Авто Хэвен» пользовалась большой популярностью у всего штата. Сюда «съезжались» автомобили, которые были не удостоены шанса на вторую жизнь. Большинство людей видели в ней всего лишь место упокоения старого металлолома и не предавали большого значения происходящему в этих местах.

— Я даже не подозревал, что мы встретимся при таких обстоятельствах мой верный друг. Знаешь, я успел соскучиться, я искал тебя… Почему именно сейчас ты решил явиться ко мне?

— Я не могу ответить на этот вопрос Калеб. Ответь на него сам, подумай. Почему ты продолжаешь заниматься этим после всего пережитого?

— Наверное, потому что это моя работа…

Месяцем ранее.

— Вот твоё оборудование, на котором осуществляется вся работа; ничего сложного, нажал на кнопку и конвейер направит груду металла к прессу, всё что требуется от тебя. Работа и правда непыльная, думаю справишься, главное не вздумай вскрывать эти рухляди — небезопасно. — Генри похлопал по старой прессовочной машине и устремил на меня лисий взгляд.

Я чувствовал, что он чего-то не договаривает и от того стало немного не по себе. В момент, когда он показательно спрессовал автомобиль мне стало не по себе. — «Интересно, а если бы там случайно оказался человек, это было бы заметно?»

— Я всё понял мистер Фринг, могу приступать?

— Да, конечно! — старик развёл руками и широко улыбнулся. Можешь начинать вон с того ряда, прямо у деревянного столба.

— Понял. — сказал я вглядываясь вдаль.

— Тогда удачи!

Это был последний день, когда я видел Генри. Через какое-то время я узнаю о его пропаже, и ещё нескольких людей, в том числе и моего отца. Не скажу, что его пропажа меня сильно расстроила, вероятно,он вновь валяется в ближайшем овраге, но нет… Всё это было как-то связано и крутилось вокруг одного, только не могу понять чего.

Тогда я незамедлительно приступил к работе, и потихоньку входил в курс дела; автомобиль вошёл в утилизатор — и вышел в виде небольшого металлического кубика. И так раз за разом, пока я не почувствовал странный запах гнили, исходящий из новоприбывшего авто.

Закрыв нос рукавом спецовки, я подошёл к рухляди и открыл багажник. Полчище жирных мясных мух вырвались на свободу, а перед глазами возникла ужасная картина; расчленённое тело, покрытое опарышами, было утрамбовано в отсек, а рядом с ним находился связанный Генри — меня вырвало. На глазах проступили слёзы, а из уст вырвался крик. Костяшки пальцев встретились с холодом двери ближайшей машины.

Я попытался освободить его — он вырвался, но не пробежал и десяти метров, как некая тень остановила его и перерезала горло.

Я поднял замыленный взгляд вверх — вывеска Гас Хэвен – Свалка Автохэвэн, язвительно мерцала. Первым порывом было бежать без оглядки из этого зловещего места, но страх оказаться в такой же ситуации как этот бедолага останавливал. Я слишком поздно понял, что всё это время являлся всего лишь палачом, от чего на душе стало паршиво.

С того момента я был словно призрак. В моих глазах не было больше той любви к этой работе и к своей жизни, мне было жаль... Я не знал, куда податься. Обращение в полицию не дало плода — я это понял, когда ко мне пришли люди и приказали молчать.

Под жёсткими ударами в живот, я получил ответ, что для них это была всего лишь забава, — забава, для «высоких» людей, я должен молчать…

— Их крышуют, у меня нет сомненья. — бурчал я себе под нос, когда в очередной раз запускал утилизатор. Только теперь, я смотрел на это иначе, не с детским интересом и улыбкой, а с грустью и болью, которая пожирала меня изнутри. В каждом из этих авто была «живая» душа, никогда не прощу себя за это.

Первая, вторая, третья машины были погружены на конвейер и отправлены в последний путь. Я смотрел на удаляющийся зад старого «Форда». Толи свет так упал, то ли я был сильно подвержен стрессу, но заметил, как на переднем сиденье что-то сидит, — что-то очень миниатюрное, улыбающееся… Я незамедлительно залез на движущуюся ленту, позабыв о безопасности и выбил стекло; выудив оттуда розового кролика, измазанного чем-то бордовым.

— Дудли… - проскулил я, гладя плюшевое существо. Быстро спрыгнув с ленты, я уставился на автомобиль, багажник которого приоткрылся. На меня жалобно смотрела пара карих глаз, которые молили остановить это безумие — отец.

— Прости, — промямлил я, пытаясь сглотнуть солёный ком, — Прости, прости, прости! — вопил я, захлёбываясь слезами. Я провожал Джека опухшими от слёз глазами, в тот момент я не мог понять жаль ли мне его? Перед кем я извинялся? Может перед своим розовым кроликом, который вновь появился в тяжёлый для меня момент? Или перед маленьким мальчиком, которого видел перед собой?

— Это мой кролик, — сказал он упавшему на землю мне и вытянул Дудли из рук.

Он обнимал его с широкой улыбкой на лице, а после подсел ко мне. В его широких зелёных глазах, доставшихся от покойной матери, играло озорство.

— А почему ты здесь? — задал он мне вопрос, — Как тебя зовут? — последовал следующий. — Меня зовут Калеб, а это Мистер Дудли, он всегда со мной и приходит ко мне на помощь, когда понадобится. Почему-то мне кажется, что тебе он сейчас нужен больше, чем мне. — он покрутил его в руках, а после передал мне.

— Возьми, поговори с ним. Он хороший слушатель, но на самом деле умеет разговаривать, только спроси. — Калеб подмигнул мне и встав на ноги убежал, заливаясь детским смехом.

Я до конца не осознавал происходящего — может я схожу с ума?..

— Я даже не подозревал, что мы встретимся при таких обстоятельствах мой верный друг. Знаешь, я успел соскучиться, я искал тебя… Почему именно сейчас ты решил прийти ко мне? Ты был мне нужен всё это время, я до сих пор не могу забыть твой Розовый Мир, мне бы так хотелось вернуться туда…

— Я не могу ответить на этот вопрос Калеб. Ответь на него сам, подумай; почему ты продолжаешь заниматься этим после всего пережитого? Почему сейчас ты держишь меня за одну лапу и с жалобной гримасой смотришь на удаляющегося отца? Почему ты так стараешься игнорировать его крики, пытаясь заткнуть уши? Ты мог бы помочь этим людям, мог бы пойти на риск и постараться избежать такой же участи, или же покинуть этот город, скрыться… Но ты бездействовал, ты смог носить одеянье палача, хотя самому от этого становилось тошно и невыносимо, ты наблюдал за мученьями многих людей и остался в стороне. Ты ничем не отличаешься от своего отца в тот день Калеб. Ты не помнишь, как помог отцу затащить тело матери в багажник? Не помнишь, как ты уже был здесь? Не помнишь, как тебя мучали кошмары и совесть? Как тебе было страшно?

В тот день, когда ты впервые показал мне это место, закрывая глаза смотрящие на удаляющееся тело матери ты совершил самый страшный грех Калеб — убийство. Убив самого себя, ты лишил Господа ещё одного чуда — невинного дитя… Я знаю какого тебе сейчас, я чувствую твой горечь, боль и страх, но ответь мне — почему ты не остановишь эту бойню?

— Наверное, потому что я Калеб Джек Смит и это - моя работа…