Дубна - 2022

Глава 1

Дубна-2022

…и вместо проклятий ему посвящаешь живые стихи, О том, что не смерть бы принять, а водку из этой руки, Дрожит в амбразуре закат и ухмылка ползет по щекам, Как славно бы выпить сейчас по сто грамм таким лютым врагам. (Александра Сергеевна Павлова, нарочито неточная цитата)

Божечки, как же я ненавижу эту песню! (Кошка Сашка, чуть более точная цитата)

- Ванюша-джан, прасыпайся, слюшай. Заданые для тибя важное есть, дарагой. В Дубну паедишь, э!

Георгий старательно копировал акцент и манеру общения товарища Сталина. Точнее не самого Иосифа Виссарионовича, конечно, а какого-то актера. Вроде бы Михаила Геловани, исполнявшего его роль в старых советских фильмах "про войну". Для полноты картины не хватало только френча и трубки. Усы у него были. Как положено джигитам и кшатриям. А вместо полувоенного френча – штатная пехотная "цифра".

Я мирно занимался своим любимым делом. Давил массу в кунге. Тем более, меня вообще не должно было быть в расположении части. Еще на прошлой неделе я расписался в приказе за 14 суток отпуска. Но не успел толком собрать сумку, не говоря уже о том, чтобы понюхать гражданской жизни без подъемов, построений и рапортов по команде, меня отозвали обратно.

Я сунул ноги в берцы с развязанными шнурками и скатился вниз по короткой железной лесенке. Там внизу, тактично не вторгаясь в мое личное пространство, и стоял наш "чудесный грузин". Правда, отдельные любители слухов и сплетен считали его осетином. Впрочем, как и самого Иосифа Виссарионовича. А на то, чтобы влезть в анкетные данные столь уважаемого человека, не хватило бы допуска даже у меня.

- К кому обратиться за распоряжениями, товарищ начштаба?

- Памощник начальника, да? – И это была правда. Наш театральный генералиссимус формально исполнял должность ПНШ. Некоторые за глаза его звали "пэша" – "полушерстяной" – за обвивающую необъятный торс буйную растительность. Но такие "товарищи" нам совсем не товарищи.

При этом настоящий НШ был дуб дубом, хорошо у него получалось только "стружку снимать" с подчиненных и расписываться там, где покажут. Посему исполнительный потомок Давида Строителя тащил почти всю бумажно-штабную работу на своих могучих плечах.

Георгий в ответ перенаправил мои нешнурованные стопы к КШМ с "большими вождями". Пришлось не только накинуть шнурки на крючки и тщательно завязать, но и набросить на тельняшку куртку от "цифры", застёгнутую под горло, чтобы неуставная "вшивка" не просвечивала предательскими полосками. Ибо "не положено".

Переданный мне под расписку пакет более подробно раскрывал уже кратко пересказанную ПНШ задачу: сформировать мобильную группу прикрытия из расчета на один УАЗ-469 и к 7:00 завтрашнего дня быть в готовности выйти к минным полям в районе линии фронта на территории города Дубна бывшей Московской области.

Теперь понятно, почему я остался без отпуска. Кто же здесь справится лучше меня?

"Это правильное решение, соответствующее обстановке" – так нас когда-то учили формулировать подобные вещи на ускоренных курсах переподготовки комсостава. И кому какое дело, ЧТО мне при этом придется испытать?

Когда-то у нас шутили, что 99,95% населения России живут в постоянном стрессе, а остальные живут в Дубне. А теперь моя тихая родина превратилась в поле боя…

Но времени рефлексировать у меня, по счастью, не имелось. Надо было в рамках предоставленных мне полномочий решать вопрос с личным составом и вооружением.

На секунду задумался насчет тяжелого оружия. "Утёс" – брать, не брать? Потом вспомнил, как недавно на пристрелке в арсенале вокруг одного НСВС скакали с бубнами пять офицеров, сержант и прапорщик, напрасно пытаясь заставить непослушную махину на треноге попадать пятилинейной пулей именно туда, куда смотрит перекрестье оптического прицела. И решил – да и хрен с ним. Пойдем налегке.

А чтоб налегке идти было не так страшно, возьмём Алёшку-амбала, он уверенный пользователь ПК и РПК. И Витальку-длинного, на него можно спокойно повесить две "Мухи" и "Весло". Лёнька – водитель, у него только АК-74, зато с подствольником. А я, как обычно, обойдусь своей любимой игрушечкой: АК-105-2 с отсечкой по три выстрела. Чтоб каждый раз "двадцать два" про себя не повторять. Ну и традиционный Стечкин на бедре. И в карманах парочка гранат. Чтобы в плен не сдаваться. Потому что ну его нафиг.

Правда, я не могу однозначно утверждать, что, когда останусь с "лимонкой" один на один, моя рука с чекой не дрогнет. А тому, кто в натопленном кунге и в "тёпленькой" компании осуждает попавшихся врагу и бахвалится, что уж он-то точно уйдет в пламени взрыва как истинный воин, – смело плюйте в лицо. Он врёт.

Ребята у меня все хорошие, в деле не раз уже испытанные. Знаю – не подведут в случае чего. Единственное, о чем не знаю (а спрашивать напрямую как-то неудобно), это – за что их сюда перевели? Потому что у нас здесь своя атмосфера. Ближе к венерианской.

Группы прикрытия – вещь специфическая. Закат карьеры, можно сказать. Пока строевые роты держат фронт или прорывают чужой, у нестроевиков в тылу житуха разлюли-малина. Война – войной, а обед реально по расписанию, представляете?

Но за этим роскошным фасадом скрывается один существенный нюанс. Боец прикрывающей группы не сделает ни шагу назад, пока прикрываемый объект не окажется на безопасном удалении.

В идеальном мире команду отступать в таком случае дает командир группы. В реальном – командовать к этому моменту обычно уже некому, да и особо некем.

Насчет меня давно всё ясно. Неоднократно поломанный, контуженный – толком ни бегать, ни копать уже не способен – единственное, что смогу, так это стоять насмерть. Наверное. А вот с ребятками моими, конечно, непонятка… их-то за что?

Так. Алхимия боевого управления требует пройти следующие стадии: торг – принятие – депрессия. Отставить. Хотел сказать: замысел – решение на бой – задачи подчиненным. Но лень.

Я немного побродил в путанице палаточного лагеря (на бумаге гордо именуемого ПВД, а в просторечии – "подмосковным табором"), и собрал в кучку тех, кого хотел. По счастью, все оказались в расположении части. В общих чертах довёл полученное задание и дал два часа на сборы. Время стучало в голове в обратном направлении – сколько еще остается до выхода на обозначенный рубеж? Цигель-цигель, айлюлю. Или "Is the final countdown". Кому что ближе.

В оружейной комнате я еще раз мысленно погладил себя по бритой черепушке. В условиях десятка лет непрерывной войны всех со всеми и перехода от централизованного госзаказа к полукустарному производству, нашей героической группе нужно всего два типа патронов – "семь-шестьсят-два" для снайперки и пулемёта и "пять-сорок-пять" для автоматов. Кто молодец? Я молодец. Возьми с полки огурец и ящик с галетами на складе.

Да, я в курсе, что СВДшные патроны должны быть более высокого качества, чем для ПК. Но в данных условиях воюем тем, что имеем. И радуемся, что оно еще есть.

Хотя Виталя, например, у нас тонкий ценитель тяжелой пули. Якобы они как-то по-особенному летят. Не знаю, ему виднее. Он может хоть весь день на складе провести, выискивая свои любимые типы трехлинейных патронов. А потом еще делать нычки с неучтенными магазинами.

Да, еще нужны пистолетные. Но АПС у меня нештатный. Затрофеен вместе с двумя цинками патронов. Так что просить ни у кого ничего не надо – девятимиллиметровые "маслята" я сам кому хочешь выдам. Если жаба не задушит, ага.

На правах командира, мне пришлось лично сесть за старенький "Getac" и сначала набить тексты приказа и командировочных удостоверений, а потом отнести их адъютанту старшему в папку "На подпись". В связи со срочностью выезда Георгий даже прислал молодого лейтенанта доложить голосом, что документы уже подписаны. Можно забирать.

Собравшись и получив в штабе командировки и предписания, потопали на вокзал на электричку. С полными рюкзаками ништяков.

Смешно, но это хоть какой-то островок стабильности. Точнее, ностальгический осколок старого мира. Никакого электричества уже нет, и провода вдоль рельс давно сняты, но дизельный локомотивчик исправно таскает не только пару броневагонов и огневые платформы, но еще и старые добрые пригородные вагончики – два для военных и один для гражданских.

Шли долго и скучно. В кабаки не заходили. К девушкам не приставали. Оружие из самодельных чехлов не вынимали. Словом, патрулям ВэПэ придраться было не к чему. Хотя они это умеют. Сержанту до капитана легально докопаться – святое дело.

Даже песен не пели – каждый гонял в наушниках свою музыку. Малобюджетный клип про всратую жизнь. Точнее, в одном наушнике. Второе ухо приходилось держать востро. Мало ли что, а у тебя Du riecht so gut "жужжит в обоих ухах".

С укреплённого бетонными блоками перрона, показав воинское требование, зашли в один из "военных" вагонов. Была редкая возможность за полтора часа чуханья до Дмитрова снова заняться своим любимым делом и придавить не меньше полусотни минут, но одолела чёртова интеллигентская рефлексия. Всю дорогу тупо пялился в годами немытое окно и размышлял – как мы вообще дошли до жизни такой?

Ведь не так уж и давно по этим самым рельсам носились нормальные электрички и аэроэкспрессы. Рядом были полные улицы автомобилей, остервенело бибикающих друг другу – "понакупили, блин, кредитных помоек, припарковаться негде!". А еще метро. И трамваи. И троллейбусы…

Наверное, как-то так себя чувствовала бывшая самодержавная "элита" лет сто назад, вспоминая, как рекой лилось шампанское в начале ХХ века. Как легко и весело было, выпав подшофе из "Метрополя", кликнуть Ваньку и поцокать к "Яру". А там трескать серебряными ложками астраханскую икру под цыганский перепляс "ойда-нуда-нуданай-рада-нуданай". Или заказать себе "в нумера" девятилетнюю проститутку, которую мать с отцом вытолкали из деревни на заработки, пока не может забрюхатеть.

Казалось бы, что тут могло пойти не так?

Видимо, схожим образом рассуждали и наши мудрецы в башнях из слоновой кости за глухими трёхметровыми заборами вдоль Рублевского шоссе. Каждый раз, когда чудом удавалось преодолеть новый "социальный кризис", они даже не пытались задуматься о том, что и как можно изменить в интересах большинства населения. Не пробовали анализировать его причины и возможные последствия. Если система работает – зачем ее менять? "Пренебречь, вальсируем". Вот и довальсировались.

Но, в отличие от двух революций 1917 года, у нас был еще один неучтённый фактор – бородачи. Они же басмачи. Они же бармалеи. Много лет они жили среди нас, став привычной частью пейзажа. Кто-то опасался смотреть им в глаза, боясь услышать провоцирующий гортанный оклик "Эй, Вася!". Кто-то презрительно морщился, в очередной раз услышав: "Хозяева, работа есть?". А кто-то демонстративно защищал их "права", порой даже с преувеличенным рвением.

Наверное, когда-то из пролёток на дутых шинах важные господа так глядели через монокли и лорнетки на моих предков – калужских крестьян, подавшихся в город на фабрики с берегов бывшей пограничной реки Угры. И могли лишь удивляться пугающей скорости распространения зомби-апокалипсиса, с которой мои пращуры тогда вставали под красные флаги Революции, а наши современники шли на свою шахаду под зелёным знаменем Пророка.

Хотя довольно много осталось и тех, кто с ними не пошел. Кто-то уже отвык жить по ветхозаветным правилам аравийских кочевников и не представлял себя в условиях победившей интифады. Кому-то не нашлось места среди воинов газавата от того, что туда первыми записались его личные враги, едва "земля мира" стала "землей войны". Кого-то оттолкнуло пренебрежительное отношение более "благочестивых" братьев: мол, как вы в Джанну к гуриям собрались, когда при гяурах и пиво пили и колбасу трескали?

Также, чего греха таить, кого-то и мы от себя оттолкнули своими постоянными подозрениями – если ты с виду такой же, как они, то почему тогда не с ними? По внешности-то гораздо легче о человеке судить, нежели постараться понять, чем он дышит.

Многие из них, кстати, в итоге пошли не к "братьям-мусульманам", традиционно использующим в качестве опознавательных знаков зелёные повязки на головах, а к вполне себе светским "белоленточным гнидам". Да-да, тем самым, которые "за всё хорошее против всего плохого". Переиздание 2022 – теперь не смешные и с оружием в руках.

Впрочем, если у нас, как в прошлом веке, есть условно "белые" и "зелёные", то две другие стороны конфликта можно назвать "красные" и "чёрные" на уголовном сленге. Типа "красные зоны" – там, где всё по закону, а "чёрные" наоборот – по "понятиям".

Красные – это мы. Прошу любить и жаловать. Вот она, стальная пехотная каска с красной звездой у меня на коленях лежит. Еще прошлый министр обороны отдельным приказом приравнял символику ВС РФ, Советской и Красной армии. Потому что раритетных знаков различия полные склады, а новые еще сделать надо. И на какие шиши?

А чёрные – все оставшиеся нецентрализованные силы. Оппозиция, по каким-то причинам не примкнувшая к Временному Совету. Организованная и неорганизованная преступность. Просто анархисты или местная "самооборона", не желающая принимать никаких "варягов". Собственно, если не лаять громко на слона, то мелкая моська может протянуть довольно долго. Однако и давят их со всех сторон. Особенно "чотких посанов". Никто не любит беспредельщиков. Интересно, почему?

Да, еще "чёрными" иногда называют тех "зелёных", кто прям вообще фундаменталисты восьмидесятого уровня.

А некоторых "чёрных", расписанных наколками, еще называют "синими" по цвету туши для татуировок. Но это только old scool. Молодые волки партачки не бьют. Они бьют людей. И бьют баклуши. Простите уж олдфага за гнусный каламбур.

Словом, тут и запутаться можно. Как в детской загадке: "Она чёрная? Нет, красная. А почему она белая? Потому что зелёная". Синий бы еще сюда вкорячить.

Додумать эту мысль я не успел. На горизонте показалась одна из древних крепостей Юрия Долгорукого, предназначенных контролировать движение по водным артериям в глубину ростово-суздальских земель. Наша конечная цель – такая же бывшая таможенная крепостица, но не на Яхроме-реке, а на реке Дубне.

Пришлось потихоньку будить свой любимый личный состав, безмятежно продрыхнувший всё время, пока я терзался своими высокими думами. Щито поделать, десу. Во многия знания – многия печали.

В Дмитрове мы получили по накладной старенький "козлик". Не настоящий армейский, а реквизированный "по законам военного времени". Зато с полным баком раритетного "восьмидесятого" бензина.

Побросали в тесный багажный отсек свое барахло и рванули в Дубну с ветерком, надеясь доехать быстрей и безопасней, чем когда-то умный дядька Ландау. Забыл, когда. В шестидесятые, наверное. Да, все хорошие дороги, равно как и магистральные газопроводы, до сих пор на 90% под контролем федералов. Потому что это деньги.

И 100% ядерного потенциала. Потому что это гарантия невмешательства драгоценных соседей в "извечный спор славян промеж собою". Если не считать таких мелочей, как наемники, "прокси-силы" или появление старой советской техники у тех, кто больше заплатит. По счастью, пока больше платим мы.

Уже в Дубне, заселяясь в ведомственную гостиницу (один подъезд жилого дома в "нашей" части города) познакомились с сапёрами. Машина у них – что надо. Наш завскладом старший прапорщик Акулич, автор легендарного мема "аккумуляторная жидкость Кон", называет такие "полулегковой автомобиль Тойота Хилух". Открытый пикап с пассажирским диванчиком в кабине и кучкой МОН в кузове. Бесстрашные люди вообще. Завидую.

Представились коллегам, как положено – с "шилом". Наш изношенный УАЗ уже отогнан в сторону и замаскирован. Можно и стопаря накатить. Парни оказались правильные и старое доброе Правило Трёх Стопок соблюдали неукоснительно. Потому что меньше – не проберёт, а больше – можно расслабиться и потерять концентрацию.

Правда, стопки у них были козырные – из торцевой части гильзы от тридцатимиллиметрового снаряда. Но откалиброванные точно, словно в палате мер и весов. Пятьдесят грамм плюс-минус три капли. Так что никто не ушёл нахрюкавшись.

С утра все проснулись, как в пионерском лагере – "бодры, веселы". К 7:00, как истинный педант и зануда, я вывел своих птенцов на место работы. Наметил возможные позиции для снайпера и ПКМ. Сунул Лёшке с Виталиком по Кенвуду, попросив сообщать о смене своего местоположения и любой подозрительной движухе в секторе обзора.

Выбрал лёжку для автоматчика рядом с минным полем. Поместил туда туристический коврик (осень всё-таки, не май месяц), Лёню и последний Кенвуд.

Система связи: через радиостанцию в кабине Hilux с оперативным отделом местного штаба, между сапёрами и открытой позицией – голосом, с моими "сотрудниками на удалёнке" по радио на нашей обычной частоте, на которой особо никто не сидит.

Определять расстояния до ориентиров, назначать рубежи открытия огня и границы полос и составлять карточку отделения не буду. Уж извините. Приказ стандартный – действуем по ситуации в рамках поставленной задачи. Не маленькие.

По идее, "демонстрировать флаг" на выдвинутой вперёд огневой мы могли бы попеременно. Ибо водитель категории В не такой уж и ценный юнит. У нас, как в американской армии времён Второй мировой – любой солдат готов сесть за руль. Но я сегодня предпочел помогать инженерам в качестве грубой физической силы. Поскольку было мне хреново. Правда, не от водки, а от мыслей.

Нейтральная полоса здесь была ограничена узким вклинением противника к бывшему детсаду "Золотой ключик" и бывшему универсаму "Орбита". Садик и магазин за нами, кирпичные девятиэтажки напротив – за ними, сквер имени Журавлева – огневой контроль обеих сторон. Бывший бассейн "Карасик" – ничей. Ибо хлорка.

И стоило мне хоть на секунду отвлечься от своей трудотерапии, тут же начинали накрывать воспоминания – как еще в советские годы стащил на кассе в "Орбите" коробок спичек. Как в перестройку появились "визитная карточка покупателя" и фраза "в одни руки", поэтому приходилось ходить с мамой в магазин в качестве дополнительных рук.

Как зимой катался на санках с обледенелых ступенек у "Орбиты" и казалось вполне нормальным, что их никто не чистит. Как уже взрослый забирал детей из садика, а они не хотели расставаться со своими друзьями и подругами и еще час гуляли в сквере и по лужам и в снегу. Как ходил на утренник 23 февраля, где поздравляли пап-защитников. Сбылось. Защищаю.

Интересно, куда их всех пораскидало? Мои закончили школу в Екатеринбургском центре для временно перемещенных лиц, поступили на вышку по целевым наборам. Сын офицер-программист. Дочь учится на врача. Хотя мечтала стать балериной…

Черкануть бы им пару строк на досуге. Да боюсь, военный цензор опять всё вымарает. Чтоб не разглашал. Я не просто допущен к секретным документам. Я их пишу.

Затягиваясь по нисходящей в бездонный водоворот ностальгии, я вдруг снова вынырнул в текущую реальность и внимательно посмотрел на то, что несу в руках. Так. Что здесь вообще происходит?

Мы снимаем нормальное тщательно укрытое от посторонних глаз минное поле, а вместо него выставляем небрежно замаскированные направленные МОНки. Но. Большое и толстое но. Они учебные, просто перекрашенные. И если даже я это заметил, то саперы и подавно должны были бы. Более того, они же их сюда и привезли. Не пора ли словно Мальчиш-Кибальчиш начать уже размахивать красным флагом с криком "Измена!" или немного обождать?

Я подловил момент и забросил пару намёков "невсурьёз и издаля" невысокому смешливому татарину, показавшемуся мне наиболее общительным из сапёрной бригады. Тот лишь коротко хохотнул в ответ на мои завуалированные опасения, потом похлопал по плечу и дружески подмигнул, мол, всё идет по плану.

Намаявшись за день, вечером я сладострастно растянулся в настоящей гражданской кровати с "фирменным" бело-синим постельным бельем от Министерства обороны. Спать-спать-спать… но не тут-то было.

Лёнька стремительным домкратом ворвался в наш "пятиместный люкс" (одну свободную кровать мы сразу завалили пожитками – так удобнее, чем лазить в шкаф).

- Командир! В штаб! Вас вызывают!

Я лишь печально вздохнул. Молодой он еще всё-таки. Вроде бы и работаем вместе и водку пьем и жизнью рискуем, а до сих пор на "Вы" обращается. Хорошо хоть не по званию. Помнится, того молдаванина, который постоянно бегал жаловаться и ныл "товаарищу капитаане", я в итоге списал в трофейщики. Говорят, он там не только прижился, а натурально расцвёл.

А "старички" мои зовут либо по имени, либо "начальник". Потому что ну какой я, нахрен, капитан? "Пиджак" после военной кафедры с полузабытой в наше время специальностью "радиоэлектронное подавление". Было бы что давить. И чем.

В штабе я вчера уже был, занимался бюрократической волокитой. И плюс-минус всех, если не по именам, то в лицо запомнил – штабы сейчас, не в пример довоенному времени, функционирует на предельно сокращенном штате. Причем, круглосуточно.

Поэтому сразу срисовал новое лицо. За накрытым клеенкой столом в типовом "помещении для приема пищи" сидел разменявший пятый десяток мужичок. В таком же, как у меня, камуфляжном свитере (только базовый цвет – защитный, в отличие от моего хаки) и с точно так же полностью обритой головой в наивной попытке скрыть седину.

Незнакомец попросил называть его Юрьич. В процессе общения выяснилось, что он тоже коренной дубненец – появился на свет в том же роддоме, где я, мой брат и все мои дети. Мы даже ходили по одним и тем же улицам – он закончил седьмую школу, а я одиннадцатую. Странно, что до сих пор нигде не пересекались.

Подтянулись штабные. На столе появился хлеб, сало, консервы и хорошо початая пятилитровая баклажка самогона. Чистого, как слеза комсомолки.

Юрьич после второй размяк и начал жаловаться на молодежь. Мол, совершенно утрачена старая добрая культура пития из общей тары. Нет, ты представляешь – сядут пить и каждый сам себе из своей бутылки в свою рюмку наливает. А если кому не хватит и он еще чужого прихватит – на следующий день обязан возместить. Ровно столько же и в том же градусе. Ну как так можно?

Под хороший разговор проскочили мы и четвертую и пятую стопки. Я уже начал всех вокруг любить, и вдруг случилось страшное. Выяснилось, что мой новый "братюня-дай-пятюню" зашел сюда "с той стороны". Он полевой командир у "белоленточных". И все об этом знают. Кроме меня.

Не то, чтобы прямо протрезвев, но собрав мозги в кулак, а глазки в кучку, я внимательно выслушал продолжение.

Оказалось, что пару недель назад у них поменялась власть. Верх взяли те "зелёные", которые "чёрные". И взвыли от них все, включая даже умеренно "зелёных".

А последней каплей (точнее, в данном случае, соломинкой, сломавшей спину верблюда) стал их хитрый план по преодолению нашего минного поля. Никаких ИМР у них отродясь не водилось. Для этого должен был использоваться "хашар" из местных жителей. Причем, вообще всех. Не только потенциально "красных", но и "белых", и "зелёных", и самих "чёрных".

Юрьич со своими людьми был резко против. Его "умеренные" коллеги – аналогично. Но никто их не спрашивал. И сегодня все полевые командиры были поставлены перед фактом – наступление назначено на послезавтра. Готовьтесь.

Готовились к нему и мы. Причем, уже несколько дней. Не знали только конкретных сроков и подробностей. Настоящих взрывающихся мин с нашей стороны уже почти нет. В своих минных полях ребята Юрьича также сделали для нас "коридоры". Осталось увязать взаимодействие и договориться о методах реагирования на непредусмотренные сюрпризы. Одним из которых для противника и стала моя группа.

Хотя, казалось бы, а что такого? Одна люди работают, другие их охраняют. И тех и других – ровно на автомобиль. Типичная "война пикапов" as is. Но агенты Юрьича принесли на хвосте слух, что "шейхами" якобы будут приняты некие неустановленные контрмеры. А он своими тайными тропами принес эти слухи сейчас нам сюда.

"Совещание" закончилось, когда "сэма" в баклажке осталось едва на два пальца. Очевидцы говорят, что я на прощанье легонько шлепнул Юрьича по блестящей макушке со словами: "Не ссы, лысенький, всё будет чики-пуки". Но то врут, поди, наговаривают.

А ребята у меня молодцы. Дали мне назавтра "отсыпной день" и закончили переоборудование минных полей без меня. Но я тоже зря не отваливался. Или, как выговаривает тот самый прапорщик Акулич бойцам, застигнутым в горизонтальном положении в неурочное время: "Сурка жизни образ ведёте, товарищи!".

Очухался я ближе к полудню и для разминки набил десятка два рожков для автоматов. Попутно радуясь тому, что некому сейчас меня щелкнуть по носу: "Правильно – магазииин". Первый патрон из коробки поднёс к глазам, прищурился – красный лак герметизатора или фиолетовый? Хотя… Какая разница семь-эн-шесть там или семь-эн-десять? Я не настолько великий баллистик, да и не стреляю на такие расстояния, где надо разницу в две-три десятых доли грамма учитывать.

Довесил на свой броник боковые пластины, защиту паха и горла. А к вечеру подготовил наш фирменный камуфляж "умная куча мусора".

Ничего особенного. В базе – неровный кусок маскировочной сетки и несколько рваных картонок. Плюс сейчас я его "локализовал" местной палой листвой и местным же мусором – пара пустых пластиковых бутылок, обложка от упаковки чипсов и дошика. Главное, чтоб всё было таким же, как валяется вокруг. Тогда глаз не зацепится.

Юрьич обещал, что этой ночью с их стороны теплаков не будет, либо они внезапно "сломаются". Поэтому за час до рассвета я выбрался в парк и примостился под чахлыми кустиками. Намело за ночь ветром кучку бесформенную. Бывает.

Чтоб не околеть на голой земле, я подложил свой бундесверовский спальник. Помните, в нулевые везде были магазины "камуфляж НАТО", где нам впаривали всякое списанное старье, зато "made in оттуда"? Он еще тех пор у меня. Не с войны.

Лежать пришлось, не шевелясь. Поэтому я слегка задубел, несмотря на предусмотрительно надетое термобелье. А потом меня бросило в пот. Потому что в рассветном тумане пришли назгулы. Вот ровно девять, да.

Несколько секунд постояв на месте, они оценили обстановку и пошли вперёд.

А за назгулами как раз и двинулся тот самый хашар – старики, женщины, дети. Когда фигуры вышли из тумана, я уже прикрутил фантазию и начал потихоньку брать на сопровождение цели ближнюю шахидку в черном балахоне. С нашей стороны пока всё было тихо. Так уж договорились: сигнал к открытию огня – мой первый выстрел.

А самый эффективный огонь, знаете какой? Правильно, фланкирующий. Поражение групповой протяженной цели с ее длинной стороны. У меня такими научными вещами целая тетрадка в клетку исписана. На сорок восемь листов.

Но тут вмешалась проклятая чеховская интеллигентность. На ближней дистанции чёрная фигура с несколькими килограммами "хозяйственного мыла" на груди перестала быть мишенью, ибо была опознана высшими отделами мозга, как женщина.

Я чуть-чуть опустил до сих пор скрытый масксетью ствол автомата и плавно выбрал слабину спускового крючка. Два свинцовых цеппелина массой в три с половиной грамма каждый отправились в короткий и быстрый полёт. И закончили его там, где по моим представлениям о человеческой физиологии под непроглядным балахоном (или как его там?) должны были быть ноги.

По тем же представлениям телу, которое повалилось на землю с перебитыми ногами, сейчас должно быть явно не до меня. Но не тут-то было. Неожиданно мой взгляд встретили горящие ненавистью тёмные глаза, а откуда-то из-под бесформенного облачения высунулось маслянистое рыло пистолета Макарова.

Рефлексы опередили рефлексию. Простите за каламбур еще раз. Не дожидаясь, пока в мою сторону вылетит толстенький шестиграммовый дирижабль, указательный палец сам вцепился в спуск, и очередные два lead zeppelins ушли в область головы врага. И тем спасли мое бренное тело, повесив новый грех на бессмертную душу. Amen.

Дальше стало чуть легче. Следующую шахидку в цепочке я снял чисто – сразу двойкой в череп. А вот на этом мой бой и закончился.

Первые же выстрелы резко перешли в неупорядоченное безумие. Я бы даже сказал – хаос, но какая-то цель в нем всё же была.

Открыли огонь наши. И мои бойцы и строевики, рассредоточенные по высоткам.

"Бело-зелёная" коалиция сцепилась накоротке с вчерашним союзником.

Два бывших офицера, внедренных Юрьичем в "хашар" (один полкан еще с Афгана, другой – просто отставник), дали команду "Ложись!" остальным. Потом организовали их выход на нашу сторону: где ползком, где на карачках, где короткими перебежками.

К сожалению, одним из условий реализации нашего плана было минимальное число лиц, в него посвященных. Особенно среди отправленных в "загон". Поскольку, как говаривал в телевизионном хите моего детства добрый молодец Петр Ручников, женщины "языком метут, как метлой машут".

Поэтому без потерь среди мирняка, увы, не обошлось. Тем более, одна из "живых бомб" успела подорваться, когда поняла, что что-то пошло не так.

В качестве средства усиления "чёрные" заранее притащили АГС. И в первую очередь отработали долгой очередью ВОГами по проблемному участку, где им спутала все карты слишком умная куча мусора.

На мое кривое счастье прямых попаданий не было. Но мне хватило и близкого накрытия. Как у "пробитого" боксёра, который после тяжелого нокаута вырубается даже от не самых сильных ударов, вместо того, чтобы помотать головой и дальше переть на противника, как раньше.

Виталик чётко расставил приоритеты. Во-первых, закончил выщелкивать шахидок. Во-вторых, сменил позицию, попутно поменяв магазин СВД. И только в-третьих, выявив огневую вражеской АГСки, засадил туда, как из пулемёта, все десять тринадцатиграммовых аргументов за прекращение сопротивления.

А потом еще раз сменил позицию, потому что умный. И уложил туда же заряд из "Мухи", чтобы никто не ушел обиженным.

Мои новые друзья сапёры, перед боем выведенные во вторую линию, выскочили на Хайлюксе между детским садом и магазином. Бросили "кошку", зацепив мою бесчувственную тушку, и врубили заднюю одновременно с лебёдкой.

Но тут "чёрные" на минутку отвлеклись от курощения Юрьича и накрыли авто сосредоточенным огнём из нескольких стволов. Тойота немного протянула на спущенных скатах, но задымила и встала. Пацаны отползли назад под прикрытием Лёшкиного ПК.

Вторая часть Марлезонского балета с эвакуацией началась, когда подполковник Борисов – старейший из местных феодалов, он же начальник подвижной ремонтно-восстановительной базы, завел доверенную ему Родиной "маталыгу".

Пройдя по кушерям на гусеницах, "броня" взяла на буксир многострадальный Хилух, а с ним и "умную кучку меня" за компанию.

Как ни странно, тузы в рукаве у нашего командования на этом не закончились.

Пока всё внимание обеих сторон было приковано к рубке вокруг небольшого пятачка, завёлся замаскированный в лесах за улицей Энтузиастов Т-80БВ.

Прекрасная машина, на мой взгляд. Если б это было законно, я б на такой женился.

Танчик тоже был ремонтный. Борисовская команда колдовала над его механизмом заряжания, но никак не могла починить.

В итоге в бой он пошёл с единственным осколочно-фугасным снарядом в стволе, предварительно заряженным вручную. Основной задачей "тэшки" было посеять панику в тылу врага. А дальше работать спаренным и зенитным пулеметами.

Сорокачетырёхтонный старичок, снятый с конвейера в год, когда я пошел в школу, действительно навёл шороху даже в качестве пулемётной танкетки. Тем более, все опасались, что за первым выстрелом из пушки могут последовать и второй и третий.

В общем, когда я прочухался в медсанбате, город был снова нашим по всему правому берегу Волги вплоть до Ратминской стрелки. А парни Юрьича на плечах отступающего противника еще и взяли небольшой плацдарм на правом берегу Дубны.

Кстати, он ко мне заглянул, пока я валялся под капельницей. Буквально на пять минут. Времени у него почти не было. А вот забот хватало. Потому что теперь он был не полевой командир Юрьич, а старший лейтенант Василевский. Комендант города со стороны федеральных сил. Не хрен собачий.

Мы перекинулись парой слов. Обменялись на память шевронами и договорились когда-нибудь еще разок встретиться и пообщаться уже поподробней.

Моя группа уже вернулась в расположение части, поэтому пришлось ждать оказии, когда сформируется колонна на Дмитров. Заодно подлечился, отоспался, отъелся. Даже животик небольшой обозначился. Считай, как в отпуск сходил.

Кстати, об отпуске.

В располаге я первым делом доковылял до штабной палатки. Даже походную сумку в свой кунг не закинул, тащил на плече. По счастью, ПНШ был на месте.

- Здравия желаю! Товарищ начальник штаба, разрешите обратиться к вашему помощнику?

- А, эт ты. Разрешаю.

- Ванюша-джан, здравствуй, дорогой. Дай-ка я встану, посмотрю на тебя. Жив, здоров, голова не кружится? – В присутствии командира Георгий старался не переигрывать.

- Так точно, здоров. Никак нет, больше не кружится.

- Я смотрю, сумку не разбирал? Молодец. И не разбирай.

- Почему?

- В Кинешму ехать надо.