Доходяга

Глава 1

Доходяга

Москва — город торговый. Из Красноярска экспортируют всякую химию. Питер славится технологиями… Правда, в основном не своими, а привезенными из Англии. А в Москве есть доходяги. Это на их спинах, словно на спинах рабочих муравьев, товары пересекают километры дремучих лесов между городами. Москва ничего не производит и не собирается. У нее самые лучшие доходяги среди государств восточного полушария. И пока все они ходят туда-сюда, каждый приносит малую долю золота в качестве налога, и город богатеет.

Обычные магазины на торговой площади закрывались с заходом солнца. Лавки побогаче освещались скудным светом газовых рожков и работали подольше. Матвей же стоял перед самой большой и богатой витриной. Она освещалась новомодным электрическим светом и не гасла никогда.

За толстым зеленоватым стеклом была выставлена куртка из натуральной коровьей кожи. Она стояла там уже второй год, постоянно собирая толпы зевак. Еще бы! Ведь считалось, что последняя корова была лет двести назад сожрана ворвавшимся в город тираннозавром. Оказалось, нет. Несколько лет назад в город вернулась группа доходяг и привела с собой четырех телочек и быка. Как они их довели, оставалось тайной даже для них самих. И теперь вся Москва ждала, кто же, наконец, купит такую дорогущую вещь.

Витрина была так хитро размещена, что каждый зевака, стоявший перед ней, видел свое отражение прямо в этой куртке. Позади Матвея, шелестя подолами платьев по брусчатке, прошли две дамы. Та, что постарше, склонившись к подруге, что-то прошептала той на ухо. Они дружно рассмеялись, глядя на него. Матвей смотрел на свое отраженное в витрине круглое, покрытое веснушками лицо, на короткий ежик светлых волос и считал, сколько еще ходок ему нужно совершить, чтобы позволить себе такую эксклюзивную вещичку.

— Доходяга! Господин доходяга Матвей! — раздался на площади звонкий голос мальчишки-посыльного.

— Я здесь. — Матвей поднял руку и отвернулся от манящего света.

— Вас срочно вызывают в Гильдию! — Подбежавший мальчишка протянул руку и заглянул ему в глаза. Получив монетку, он жестом заправского фокусника закинул ее себе в карман и доверительно прошептал: — Господин Матвей, в Гильдии что-то странное творится. Сам англичанин к ним пожаловал!

«Не было напасти», — подумал Матвей и двинулся вниз по улице.

Традиционно улицы Москвы были узки и извилисты. Между близко стоящими зданиями на высоте двух-трех этажей было развешано множество веревок для белья и узких деревянных балок. Сделано это было в целях безопасности. Хотя последний случай нападения птеранодона в городе и произошел более пяти лет назад, горожане не любили большие открытые пространства.

Гильдия доходяг — высокое трехэтажное здание белого камня — находилась в центре большой открытой площади. В этом был некий символизм: кто, кроме настоящих доходяг, решится пересекать открытое, полное опасностей пространство? Кто, кроме отважных парней, каждый день рискующих жизнью, способен на это?

Правда, тут крылся небольшой секрет: размер площади был точно выверен таким образом, чтобы атакующий птеранодон зацепился крыльями за соседние строения, не смог приземлиться и схватить добычу... Но зачем трубить об этом на весь город?

В кабинет главы Гильдии Матвей вошел как обычно, без стука. Глава стоял около большой, во всю стену, карты и напряженно шевелил губами. В кресле сидел укрытый пледом, несмотря на жаркий день, англичанин. Рядом с ним стоял худой, долговязый, весь какой-то неуклюжий на вид парень со стеклянной бутылью, наполненной мутно-зеленой жидкостью в руках, которую он прижимал к себе словно боялся, что злые Доходяги могут её у него отобрать.

— Знакомься, — сказал Глава. — Это Тихон. — Он показал рукой на долговязого. — Мистера Ленистера тебе, думаю, представлять не надо.

Матвей кивнул. Кроме московских доходяг, осуществлявших всю торговлю между городами, по миру ходили лишь англичане. Они не торговали, а собирали знания, технологии, людей и при необходимости все это крайне выгодно обменивали. Видимо, и сейчас Матвея пригласили поприсутствовать при какой-то важной для Гильдии сделке.

— У меня есть для вас работа, Матвей, — проскрипел из кресла англичанин. — Груз надо доставить.

— Не проблема. Маршрут, вес? — Матвей удивился, зачем ради стандартного заказа вызывать его к Главе. Могли бы и обычным порядком! Все равно раньше, чем через месяц, тропы не откроются.

— Груз надо доставить в Питер. Вес около шестидесяти килограмм. Но это, я думаю, проблем не составит. Срок — две недели, начиная с сегодняшнего дня.

— Вы понимаете, что сейчас весна? Май месяц. Большинство животных вышли из спячки и находятся в самой активной фазе. Там и одному-то будет сложно пройти, а уж с тяжелым грузом… Не думаю, что это возможно. Если вы взяли что-либо скоропортящееся, то воспользуйтесь ледником Гильдии. И через месяц-полтора мы это спокойно доставим по назначению.

— И тем не менее. — Англичанин тяжело вздохнул. — Идти необходимо срочно. Тихон, — скомандовал он гимназисту, — покажи!

— Вот. — Тихон, до этого стоявший молча, закатал правый рукав и поднял руку. На ней отчетливо виднелись две черные точки. Следы от укуса уже начавшие набухать.

— Синорнитозавр. Мерзкая, ядовитая тварь, — выругался себе под нос Матвей. — Парню осталось жить не более месяца. И спасти его невозможно, даже если ему отрезать руку. Яд проникает слишком глубоко. Ну, хоть не будет мучиться, и то хорошо.

— В Англии есть противоядие. И если вы доставите этого парня в Питер в течение двух недель, он успеет попасть на дирижабль, идущий в Англию, а там его спасут. Я бы сделал все сам, но, к сожалению, во время инцидента, произошедшего с Тихоном, я и сам пострадал. — Ленистер откинул плед, и Матвей увидел, что от левой ноги у англичанина осталась лишь культя, обмотанная ворохом пропитанных кровью тряпок. — Отвлекся, пока помогал ему. — Ленистер улыбнулся. — Матвей, доведите его! Я заплачу по высшему тарифу Гильдии, а лично вам — золотом по весу груза.

— Я не ослышался? — Матвей не поверил своим ушам. — По весу груза?

— Именно так: по весу Тихона и всего того, что будет вместе с ним. К тому же, — англичанин полез в карман, и на стол перед ним упало несколько тускло отливающих медью небольших цилиндров, — это поможет вам продержаться какое-то время.

Репелленты против динозавров! О них только слышали, но никто ими так толком и не пользовался. Говорили, будто именно с их помощью англичане прогнали со своих островов всех хищников, оставив только полезный скот, и поэтому их посланники ходят везде спокойно.

Куча золота, репелленты. С одной стороны. А с другой стороны брачный сезон у рептилий и весенний гон в лесу. Сможет ли он воспользоваться своим заработком? Но ведь англичане ходят со своей химией и в ус не дуют, в отличие от остального мира. Может и получится провести груз. Все это за долю секунды промелькнуло в голове Матвея. А если справлюсь, то точно смогу позволить себе эту куртку! Матвей медленно вдохнул собираясь с мыслями. Глава гильдии и англичанин внимательно смотрели на него, ожидая ответа. Долговязый Тихон, рассматривал стены кабинета, словно речь шла не о его жизни а чем-то обыденном, вроде поставки иголок для шитья из Ростова.

— Я согласен! — ответил Матвей, после паузы. Глава гильдии и англичанин облегченно переглянулись между собой и Леннистер протянул Матвею руку.

— Благодарю вас от имени её величества, доходяга – церемонно произнес он.

***

Солнце только показалось над городской стеной, когда Матвей толкнул клюющего носом Тихона.

— Пошли, хватит рассиживаться!

Стража откинула толстый деревянный запор. Городские ворота с глухим стуком открылись, и тоненькая струйка фермеров и прочего народа полилась наружу. Крестьяне с опаской выглядывали за ворота и, шевеля губами, бормоча какие-то молитвы, нехотя шли. Хищники уже давно не проникали прямо в город — в основном нападали на фермы и поля, окружавшие его, но ворота все равно запирались наглухо. А вот снаружи, за ними было опасно.

— Почему вы не взяли с собой хотя бы ружье? — Тихон шел позади и все время нервно оглядывался.

— Ты вообще часто покидал город? — Матвею было скучно, да и знать, с кем идешь, все-таки хотелось.

— Нет. Дважды всего. Первый раз в детстве, на обязательном для всех выходе. А второй… Вот с англичанином. — Тихон горестно вздохнул. — Я же всю жизнь, все свои двадцать пять лет в школе просидел. Сначала учился, потом меня там оставили, как способного. Некогда мне было за городом гулять!

Матвей сплюнул под ноги: вот же напасть! Мало того, что идти приходится не в сезон, так еще и с гимназистом.

— Ладно, попробую объяснить. Ты знаешь, почему все люди живут в городах и только в них?

Тихон неуверенно кивнул.

Матвей, шедший впереди, не заметил жеста и продолжил:

— Исторически сложилось так, что весь мир на Земле враждебен человеку, леса населены дикими хищными зверями. Здесь водятся и ирритаторы, и тарбозавры, и велоцирапторы. И это не считая крупных хищников вроде тираннозавра и аллозавра! Всего известно более двух тысяч видов динозавров, и среди них нет ни одного, которого человек один на один мог бы убить из современного оружия. Ружья, ножи — все бессильно. Все, что мы могли на протяжении тысяч лет человеческой истории, — это строить высокие стены, за которыми и укрывались от хищников. Есть пушки, из которых можно оглушить, а при некой толике удачи — даже убить крупного хищника. Но эти орудия, как ты понимаешь, могут стоять лишь в городе. Если ты столкнулся с ящером один на один — беги! Не смог убежать, спрятаться — ты его добыча.

Матвей обернулся. Тихон шел за ним с интересом смотря по сторонам. Похоже, его не очень впечатлили слова проводника. А ведь в прошлый его выход за ворота, ящер покалечил его сопровождающего и нанес смертельный укус ему самому. «Ничему его что ли жизнь не учит» — подумал Матвей и вслух спросил —Тебя к чему-нибудь в твоей школе готовили, кроме грамоты? — И, не дождавшись ответа, продолжил: — Запомни: для твоего выживания за пределами города это будет очень полезно. Мы низшее звено в пищевой цепочке. Да, мы научились строить города, можем кое-как поддерживать между ними торговлю и обмениваться знаниями, но стоит лишь слегка забыть о своем месте в мире… — Матвей задумался и спросил: — Вы учили историю?

— Да. — Тихон был уже не рад начатому разговору. Они вышли за пределы обжитой земли вокруг города и шли по сосновому лесу. Тропинки не было, и доходяга ориентировался по одному ему понятным приметам. — Конечно учили. Ты ведь хочешь про Новгород спросить?

— Да. — Тон Матвея стал жестким: — Эту историю знает каждый человек от мала до велика в любом городе и должен помнить всегда. Рассказывай!

— Новгород был построен на берегу теплой и дружелюбной Волги. Именно новгородцы первыми приручили диплодоков и стали выделывать их шкуры, придумали засаливать их мясо. Именно там впервые смогли поставить под упряжь стегозавра и пахать на нем. Город невиданно развился за пару десятков лет, и люди начали вырубать лес вокруг, но не для усиления городских стен, а для строительства новых домов. Местная знать ездила на упряжках игуанодонов, и у последнего бедняка на столе были мясо и хлеб. Они забыли, что леса вокруг полны смертельной опасности, а некоторые даже осмеливались селиться вне городских стен. — Тихон перевел дух и продолжил: — И вот однажды после очень засушливого лета у них начал пропадать скот. Сначала не досчитались одного диплодока, потом двух. Затем нашли в поле разорванного стегозавра. Новгородцы не поняли, что это был знак приближающейся беды. Взяв ножи, ружья, дубины, они устроили засаду. Ночью в поле появились несколько велоцирапторов, которые напали на диплодока и начали рвать его на части. Люди похватали оружие и набросились на хищников. Дальше обязательно? — Тихон с детства не любил финал этой истории. Дождавшись утвердительного мычания от шагавшего впереди Матвея, он продолжил: — Велоцираптор попробовал человеческую плоть на вкус. На следующий день эти умные твари пришли огромной стаей, которая разорвала всех людей, живших вне городских стен. Оставшиеся без присмотра животные мычали в своих загонах. Эти звуки привлекли крупных хищников вроде тираннозавров. Они разрушили загоны, съели всех одомашненных особей, а потом начали ходить вокруг городской стены, привлеченные запахами. Стена оказалась слабой и не выдержала натиска десятитонных хищников. Через два дня от города ничего не осталось: привлеченные запахом крови и падали, из лесов вышли животные. И еще несколько месяцев на этом месте происходили стычки хищников и падальщиков за останки гниющей человеческой плоти.

Пока Тихон рассказывал дрожащим голосом известные каждому ребенку истории, доходяга шаг за шагом шел по лесу, не забывая внимательно посматривать по сторонам. Места эти были хоть и спокойные, но расслабляться было нельзя. Лес многое прощал доходягам, но всегда наказывал легкомысленных. Незаметно начало темнеть. Матвей посмотрел по сторонам и увидев одному ему заметные приметы резко остановился. Увлекшийся рассказом Тихон врезался ему в спину.

— Все, пришли. На сегодня хватит. — Матвей устало повалился на землю. — Ты хорошо ходишь! Я думал, ныть начнешь, а ты весь день шел спокойно, да еще и истории мне рассказывал. Молодец! Разводи костер, а я пойду добуду что-нибудь на ужин. — Матвей кинул Тихону спички. — Что ты должен был сегодня усвоить?

— Главное — осторожность. Важно никогда не забывать, что мы находимся внизу пищевой цепочки.

— Молодец! Если так пойдет и дальше, глядишь, и впрямь до Питера дойдем! Получишь свое противоядие, а я — кучу золота и веселую жизнь.

Матвей улыбнулся своим мыслям и скрылся в кустах в поисках ужина.

***

Весенний лес хорошо просматривался: подлеска почти не было. Тихон шел следом за Матвеем, тяжело дыша. Впереди равномерно покачивалась спина проводника. Вчера вечером доходяга вернулся с тетеревом в руках, и они пожарили его на костре, после чего, развесив на ветках деревьев гамаки, уснули. Хотя, кого он обманывает? Развешивал гамаки Матвей, а Тихон с ругательствами и замиранием в сердце карабкался на верхушку дерева. Правда забравшись наконец-то в лежанку он увидел потрясающий вид. С высоты, лес алеющий заходящим солнцем лежал словно на ладони. Темные чащи ельника, угрожающе колыхались в лучах заходящего солнца. Там просыпалась ночная жизнь. Отсюда становились видны пасущиеся на полянках травоядные ящеры, с заходом солнца собирающихся в плотные клубки, для защиты хищников. С высоты и безопасности, жизнь внизу казалась мирной и размеренной. Тихону уже начало казаться, что жизнь вне города не так и тяжела. «Почему доходяг так уважают? Ходят себе по лесу, в ус не дуют. А платят им за это… Ух как платят!» С этой мыслью он и уснул.

«Утро в сосновом аду» — именно эта фраза почему-то пришла в голову, когда он открыл глаза. Все тело жутко ныло, ощущалась каждая мышца. Ко всему прочему, Тихон, не имея опыта ночевок в гамаке и боясь свалиться, всю ночь пролежал неподвижно, и все тело дико затекло. Ему не хотелось вспоминать унизительную процедуру спуска с дерева… Матвей язвительно назвал его тюфяком и прочими обидными словами.

А когда на земле Тихон не смог встать на ноги, доходяга еще несколько кругов гонял его пинками вокруг дерева.

— Чтобы кровь разошлась, — смеясь, приговаривал он.

«Чертов доходяга! Ненавижу!» — думал Тихон, бегая на четвереньках не в силах подняться на ноги. Сотни острых иголок впивались в каждую мышцу, в каждый мускул на теле.

Но как только он смог идти вертикально, Матвей практически насильно впихнул в него остатки вчерашнего ужина, и они двинулись в путь.

Настроения разговаривать у Тихона сегодня не было, а доходяга и не пытался общаться. Каждый думал о своем.

Матвей шел, тихо улыбаясь: не каждый день выпадает развлечение попинать гимназистика, который в прямом смысле на вес золота. Он уже представлял, как будет рассказывать об этом в кабаке Гильдии и выслушивать завистливые охи. Сидя в куртке из настоящей коровьей кожи, естественно.

Тихон же смотрел себе под ноги и думал: «Вот на кой ляд я, книжный червь, согласился на эту авантюру?! Если бы не смертельный укус которым его наградил ядовитый ящер в его первый выход с англичанином. А пошел он с ним..»

Сколько себя помнил, он жил в гимназии — среди книг и учителей. Его талант заметили рано, и к шестнадцати годам он уже прочитал всю школьную библиотеку. Даже самые строгие преподаватели относились к нему с почтением. Он никогда не общался с ровесниками, у него не было девушки — только книги. И еще опыты: он обожал ставить разные химические и физические опыты. И вот после очередного эксперимента появился англичанин…

— Ты собираешься всю жизнь сидеть в этом захолустье? — Англичанин, обойдя лабораторию по кругу, потрогал пальцем стеклянные колбы, провел рукой над горелкой. — Ты знаешь, что по меркам Империи это даже не химическая лаборатория, а музейный экспонат?

Слова гостя расстроили Тихона: он очень любил свою гимназию, хотя понимал, что у него не лучшее в мире оборудование. Но он знал, что по оснащению и функциональности оно не уступает тому, что есть в других крупных городах. Хотя все понимали, уровня Англии, на континенте нет нигде.

— Сынок! — Ленистер подошел к Тихону вплотную и доверительно приобнял его за плечи. — Тебе надо в Англию! В университет. Там твой талант будет раскрыт, там ты сможешь научиться всему и принести пользу миру.

— Но как? — Юноша отстранился от англичанина. — Как туда попасть? Дирижабли ходят только из Питера. До Москвы они, по слухам, доберутся только лет через десять, да и в Питер попасть не просто. Вы знаете, сколько стоят услуги доходяг? Чем я заплачу за дорогу?

— Этим! — Англичанин показал на бутыль темно-зеленого стекла, стоящую на столе. Результат многомесячных экспериментов Тихона… — И еще вон той штукой, хотя бы чертежами. — Указательный палец англичанина уперся в нечто, накрытое плотной тканью.

— Но откуда? — поразился Тихон. — Ведь я никому!.. Даже в гимназии еще этого не видели!

Ленистер усмехнулся — у Империи всюду есть глаза. И она видит таланты. А то, что придумал ты и то что еще может быть у тебя в голове, смогут раскрыть только на островах. — англичанин положил руку на мешковину, укрывающую прототип изобретения Тихона — в Московии, твоим талантам тесно. А мы сможем дать достойную жизнь и тебе и твоим работам. Теперь, когда ты понял, что тебе есть чем оплатить дорогу, подумай над моим предложением. — Англичанин вышел из кабинета, тихонько прикрыв за собой дверь.

— Ложись! Куда прешь? — Резкий окрик проводника и сильный толчок в плечо вывели Тихона из задумчивости. — Ты что, спишь, что ли, на ходу?

Матвей лежал на небольшом пригорке и, аккуратно раздвинув кусты, на что-то смотрел. Тихон с превеликим удовольствием плюхнулся на живот и замер. Ноги гудели от непривычно долгой ходьбы

— Ползи сюда, только потихоньку. — Матвей разговаривал шепотом. — Видишь?

На поляне, открывшейся перед ними, было несколько десятков велоцирапторов. Рыжеватые хищные твари около трех метров в холке. В центре поляны один из них рвал когтями поверженного противника. Остальные кругами носились около них, хищно подвывая.

— За самку дрались, — пояснил Матвей. — Сейчас тот, что покрупнее, отойдет, а остальные порвут проигравшего. У них брачный период, самцы крайне агрессивны… Не понимаю, как мы до этого шли спокойно! Исключительное везенье.

Тихон сплюнул через плечо и перекрестился.

— Может, обойдем? — Ему стало не по себе от вида забрызганной кровью морды хищника, с клыков которого капала кровь собрата.

— Не получится! — Матвей перевернулся на спину и посмотрел на него. — У них охотничьи угодья больше двадцати километров. Даже если сумеем обойти, потеряем слишком много времени. А для тебя, я так понимаю, это тоже не вариант. — Доходяга потрепал спутника по руке. Чернота от укуса уже начала переползать на кисть. Тихон угрюмо кивнул.

— Ладно. Есть предложение. — Матвей полез в рюкзак. — Попробуем английскую науку. — Достав из рюкзака небольшую тряпицу, он аккуратно развернул ее и положил на землю несколько тусклых цилиндров, тщательно осмотрел маркировку на каждом. — Кажется, этот, — пробормотал он. Не спеша отвернул крышку. В воздухе разлился оглушающий аромат помойки. — Ну надо же! — удовлетворенно произнес Матвей. — И впрямь похоже.

Он вылил часть содержимого пузырька себе на руку и начал тщательно растирать по волосам, одежде, снаряжению. Потом проделал то же самое с Тихоном.

— Велоцирапторы — одни из самых умных тварей. — Матвей что-то напряженно высматривал на поляне. — Но, видать, англичане твои еще хитрее. Бывает, что хищник сжирает нечто такое, что убивает его самого. И вот он ходит весь больной, заживо гниющий. А велоцирапторы, как ты уже наверняка успел заметить, — Матвей с улыбкой посмотрел на бледного Тихона, — не страдают особой любовью к собратьям. Слабых и больных они пожирают сразу. Кроме тех, — Матвей поднял пустой цилиндр, — от которых пахнет смертью. Таких они обходят стороной, чтобы самим не заразиться. А от нас пахнет именно так.

***

Солнце припекало. Матвей снял рубаху и обмотал ее вокруг головы на манер тюрбана. Волны ласково бились о плот. На импровизированной корме храпел Тихон. Поначалу доходяга хотел разбудить его и заставить грести, но потом вспомнил, сколько им еще предстоит идти, и передумал. Гимназистик хоть и неплохо держится, но надо его поберечь. Иди еще почти полтыщщи километров.

Матвей смотрел на головы длинношеих диплодоков, забавно торчавшие из воды, слушал плеск волн и лениво вел плот к противоположному берегу Волги.

«Все-таки химия эта — великая вещь!» Он не мог забыть, как они прошли через владения велоцирапторов. Намазавшись с ног до головы репеллентом, тихонько поползли по краю поляны. Хищники не обращали на них никакого внимания. И чем дольше они ползли, тем сильнее в душе Матвея крепла уверенность, что английская химия сделала их невидимыми. Когда они отползли от поляны вглубь леса метров на двести, Матвей окончательно расслабился и поднялся на ноги. «Хорошо, что этот гимназист такой заторможенный и не вскочил вслед за мной», — думал он.

Он даже не успел осмотреться, когда из ниоткуда рыжей молнией выпрыгнул велоцираптор. Хищная тварь подошла к ним вплотную. Не обращая никакого внимания на лежащего Тихона, ящер наклонил голову к Матвею и шумно втянул воздух. Огромные желтые, с вертикальными зрачками глаза, не мигая, смотрели на него. Маленькие, скрюченные передние лапы с зазубренными когтями царапнули ему кожу.

Матвей затаил дыхание и закрыл глаза. Велоцираптор громко выдохнул, мотнул головой задев доходягу да так сильно, что Матвей отлетел в сторону. С громким гортанным криком тварь скрылась в чаще.

— Работает химия! — Матвей на четвереньках подполз к полуживому от страха Тихону. — Работает, брат! — Он хлопнул его по плечу и скривился от боли в ребрах. Видимо, хищная тварь все-таки сильно его боднула. «Ну да ладно, главное — живы».

Дальше добирались где ползком, где на четвереньках, но уже довольно шустро. Несколько раз неподалеку от них пробегали хищники, но, учуяв их запах, резко меняли направление. Километров через семь потихоньку полегоньку встали на ноги и пошли в полный рост.

Когда дошли до Волги, Матвей первым делом побежал проверять оставленный с осени плот. Тот был на месте и, на удивление, даже не требовал ремонта. Перебравшись на плот, Тихон лег на спину и, наконец-то расслабившись после страшного перехода, сразу захрапел. Матвей встал у руля.

***

Огонь почти потух, и Тихон поворошил угли. Нанизав на палку кусочки добытого Матвеем зверька, он попытался так же ловко, как доходяга, пожарить мясо. Оно соскальзывало, жир капал на угли, и вспыхивающий огонь опаливал его. Плюнув на эту затею, Тихон поел немного жареной рыбы, оставшейся еще с момента пересечения Волги, и откинулся на спину. Хорошо, когда можно ночевать на земле! Доходяга сказал, что в этой местности практически не бывает хищников а те что есть, боятся подходить к огню, поэтому можно не растягивать гамаки на вершине деревьев. Огромное усыпанное звездами черное небо расстилалось над головой. «Интересно, а в Англии небо такое же?»

Мысли опять вернули его в день первого выхода из города.

— Англия. Какая она? — Тихон шел за Ленистером по укатанной фермерскими телегами колее.

— Англия? — Проводник на секунду задумался. — Вот видишь все это? — Он обвел рукой тоскливый пейзаж.

Разбитая глиняная колея… Впереди них тащил телегу с бревнами старый стегозавр. Его понукал крестьянин, нервно оглядывающийся в попытке разглядеть затаившегося в засаде хищника. Обычно спокойная тварь, чувствуя нервозность хозяина, постоянно останавливалась, чем провоцировала его на новую порцию тумаков. Дым костров из сушняка, огораживающих фермерские поля, иссушал глаза.

— Там все по-другому! Хищников почти нет, а те, что есть, приручены и служат человеку. Из города в город может попасть любой, а не только доходяги. Города — связанные друг с другом, не независимые крепости, больше похожие на скопища домов. — Англичанин обернулся и указал пальцем на высокую городскую стену. — Они объединены, все находятся под одним началом. Это страна! — Он произнес последнее слово с особенной гордостью. — Империя — добавил он выдержав небольшую паузу, во время которой смотрел вокруг с каким-то еле скрываемым презрением в глазах. —Попадешь туда — поймешь. Рано или поздно весь мир будет жить так, как мы считаем нужным. А ты… — Ленистер дружески похлопал Тихона по рюкзаку, в котором раздалось бульканье. — Ты приближаешь это время.

Тихон задумался, как он будет жить в этой империи, как будет ходить между городами, смотреть на все новое. Людей, дома, жизнь. Он не будет ограничен городскими стенами. Не надо будет бояться выйти за ворота… да и самих ворот наверное не будет, если то что говорит Ленистер правда. А не верить ему Тихон не мог. Все знали репутацию англичан. Внезапно, откуда-то из-за повозки словно тень, выскочил синорнитозавр. Мелкая тварь, видимо проскочила незамеченной со стороны леса, и прячась за колесами телег, выжидала удобного момента, чтобы напасть. Небольшая, размером с чуть больше собаки, она посчитала тощего Тихона доступной добычей. Ящер вцепился в руку гимназиста, и того пронзила жгучая боль. Яд моментально попадал в кровоток. Сил , чтобы утащить добычу, у глупой твари не хватило, и она лишь яростно мотала головой заставляя Тихона орать от боли. Ленистер подбежал к лежавшему в грязи Тихону и резким ударом ножа в шею, убил ящера. Разжав уже мертвые челюсти, он осмотрел рану. — Ничего страшного, у нас есть противоядие — пробормотал он увидев почерневшее место укуса — просто нужно поторопиться.

Тихон ошалело смотрел по сторонам. Мертвый синорнитозавр, валялся на дороге, кровь вытекшая из перерезанного горла подбиралась к его сапогам. Крестьяне привлеченные суматохой, потихоньку расходились. Зрелище кончилось. Ленистер спокойно стоял спиной к лесу и ждал пока Тихон поднимется.

Деревья позади англичанина закачались, словно от резкого порыва ветра и внезапно, в абсолютной тишине оттуда появился здоровенный велоцераптор. Не производя не единого звука, ни одна ветка не хрустнула под его лапами он крался к Ленистеру. Тихон пытался закричать, но не успел, тварь оказалась быстрее. В последний момент, Ленистер все-таки понял по глазам гимназиста, что что-то не так. Он обернулся, увидел гигантского ящера, уже изготовившегося к броску, но успел лишь отпрыгнуть в сторону. Тварь целившаяся в голову, промахнулась и схватив англичанина за ноги, стала трепать его из стороны в сторону. Ленистер к удивлению гимназиста не издавал не звука. Время словно замерло и Тихон четко видел, как англичанин пока динозавр разрывал ему ноги, залез в карман, и достав оттуда какой-то цилиндр разбил его в глаз твари. С жутким воем велоцераптор отпустил англичанина и скрылся в лесу.

Тихон смотрел на пережеванного наполовину проводника, и только сейчас понимал, какой опасности он избежал. Рука горела огнем.

.

— Черт возьми! — Невыносимая боль в руке заставила Тихона вырваться из полудремы воспоминаний. Закатав рукав, он при свете тлеющего костра осмотрел руку.

Рана, нанесенная ядовитой тварью, воспалилась и покраснела. Вены, идущие по предплечью, приобрели синюшный оттенок. Он видел подобное в книгах... Еще десять дней максимум, а потом… Проклятый доходяга! Вместо того, чтобы вести его как можно быстрее, он храпел на весь лес. Видимо, этот ужасный гортанный звук и должен был, по мнению Матвея, отпугивать хищников.

«Хищники!» — Тихон судорожно вздохнул и огляделся. Ночной лес был наполнен самыми разнообразными звуками. Шелест ветра в листве — или это шорох лап подкрадывающегося велоцираптора? Рассветное щебетание птиц… А может, это охотничий присвист птеродонта? Тихону стало жутко. Он подполз к Матвею и толкнул его в плечо. Тот что-то пробормотал и перевернулся на другой бок.

«Репеллент! Ну конечно!»

Тихон даже задумался, почему ему раньше не пришла в голову эта мысль. Он достал из-под спящего Матвея рюкзак, вынул из него тряпицу с флаконами и открыл один из них. В нос ударил сладко-мускусный запах. «Ну, хоть не такая гадость, как в прошлый раз, — пронеслось в голове, и он начал аккуратными движениями размазывать по себе тягучую жидкость. — Ну вот! Теперь можно спокойно спать». На всякий случай он лег между доходягой и костром. Спокойное дыхание доходяги и сладкий запах репеллента успокаивали его.

Утром, первое что он услышал это резкий крик Матвея.

— Бегом! Быстрей! —В голосе доходяги слышались панические нотки. Матвей схватил его за ворот и потащил. — Скорей!

Тихон, не успев толком проснуться, схватил вещи и побежал.

— Бросай рюкзак, дурень! Все бросай, пропадем! — Матвей не отпускал Тихона и практически волоком тащил его, не разбирая дороги.

— Нет! Нельзя! — Тихон, задыхаясь, бежал за доходягой, но рюкзак не отпускал. — Что происходит?

— Тираннозавр! — Они наконец-то остановились на лесной опушке, и Тихон смог перевести дух. — Слышишь? — Шум от треска ломаемых деревьев приближался к ним. — Бежим!

Они вновь помчались, петляя, как зайцы, между деревьями. Впереди блеснуло зеркало воды.

— Туда! Скорей! — Матвей с разбегу прыгнул в воду.

— Я не умею плавать! — Тихон замер на краю лесного озера. Позади с сухим треском рухнула сломанная сосна, и из лесу показалась гигантская ощеренная желтыми зубами пасть. Она казалась настолько большой, что огромное тело царя всех ящеров, казалось просто темным пятном позади этой всепожирающей пасти.

— Прыгай! Я поймаю! — Доходяга бултыхался в паре метров от берега и призывно махал руками. — Он не сунется в воду. Они ее до смерти боятся!

Тихон слабо слышал, что кричал ему доходяга. Впоследствии, вспоминая этот момент, он был уверен, что именно жаркое и тяжелое дыхание царя ящеров столкнуло его в воду. Матвей подпихнул к нему какую-ту корягу, и, цепляясь за нее, они перебрались на другой берег. Позади них вдоль берега, хищно раздувая ноздри, бегал голодный ящер.

— Странно, — Матвей выжал штаны, и прямо сырыми, морщась от неудовольствия, начал натягивать их на себя. — Обычно они не нападают на людей. Только если человек сильно ранен и истекает кровью. Сколько хожу, такого не помню…

— Может, он чувствует яд синорнитозавра и думает, что я — уже падаль? — Тихон выжал одежду прямо на себе, не снимая, и теперь стоял, дожидаясь доходягу. Полностью раздеться в лесу, полном опасностей, было выше его сил.

— Вот что значит гимназия! — Матвей хлопнул себя по лбу. — Я б и не додумался до такого. Наверняка ты прав. Ладно, пошли, а то совсем замерзнешь! Нам до вечера надо еще много пройти.

Они отошли от озера километров на пятнадцать. Лес был спокоен, птицы щебетали, солнышко припекало. Тихон уже начал забывать об утреннем происшествии и вновь стал погружаться в грезы об Англии.

Вдруг доходяга резко остановился и поднял вверх указательный палец:

— Слышишь?

Тихон, покрутив головой по сторонам, пожал плечами:

— Да вроде нет.

— Там! — Матвей повернулся вправо.

Где-то вдалеке раздавался сухой треск. Как будто кто-то ломал хворост для костра.

— И что? Думаешь, там тоже доходяги? Предлагаешь с ними пересечься?

— Идиот! — Матвей пробормотал себе под нос еще несколько грязных ругательств. — Это тираннозавр. Он вновь идет за нами. Надо прибавить ходу: быть может, он потеряет наш след. У этих тварей слабое обоняние.

Они почти бежали, но треск ломающихся деревьев был все ближе. Выскочив на открытое пространство, Матвей на секунду замер, оглядываясь.

— Туда!

На дальнем краю поляны была дубовая роща. На открытом пространстве ящер набрал приличную скорость, и, когда они успели забраться на ближайший к поляне дуб, подслеповатая тварь, не успев остановиться, с размаху врезалась в основание дерева. Лесной гигант заскрипел, но выдержал.

Матвей поймал потерявшего равновесие Тихона и усадил его на ветку.

— Лучше привяжись. Он может еще раз боднуть.

Тираннозавр ходил кругами вокруг дерева и тяжело дышал. Иногда он вытягивался во весь рост и пытался подпрыгнуть, чтобы достать их, но гигантский хвост, ломавший сосны, как спички, не давал ему этого сделать.

— Почему? Почему он нас преследует? — Тихона била мелкая дрожь, и он никак не мог справиться с веревкой, чтобы закрепить себя на стволе. — Я же не умираю! Этот яд еще долго позволит мне жить. Я же даже репеллентом специальным нас обработал! А он все не отстает! Что этой твари надо? — Его голос сорвался на визг.

— Что ты сделал? — Подобравшийся, чтобы помочь, Матвей замер, глядя на Тихона. — Чем ты нас обработал?

— Репеллентом! — Тихон почти рыдал. — Ты спал, мне стало страшно, и я взял его из твоего рюкзака…

— Ты! Ты… — Матвей выругался и занес было руку, чтобы ударить незадачливого гимназиста, но побоявшись, что тот свалиться вниз, в последний момент отвел кулак и ударил в ствол дерева.. — Ты хоть понимаешь, что сделал?— Он посмотрел на рыдающего Тихона и снова разражено пнул ствол. — Там оставалась вытяжка из желез самки. — Матвей прекратил самоистязание и истерично рассмеялся: — Нам конец! Точно, нам конец. Эту вытяжку используют по три капли и наносят ее подальше от дороги или лагеря, чтобы сбить животных со следа. А ты вылил весь флакон на нас! Видишь? — Он показал на ящера, пытающегося овладеть деревом. — Он теперь никогда отсюда не уйдет. — Ну, или… — Дерево вновь тряхнуло, и Матвей покрепче вцепился в ветку. — Пока мы не ослабеем от голода и не свалимся ему под ноги. И я даже не знаю, что он с нами сделает. Надеюсь, сразу съест.

Тираннозавр тем временем изменил тактику. Разбежавшись по краю поляны и набрав скорость, он легко подпрыгнул. Маленькие передние лапки, вооруженные острыми когтями, уже совсем оголили нижнюю часть дуба, а челюсти рептилии щелкали в опасной близости от путников.

— Чуть-чуть не дошли, — грустно произнес Матвей. — Хорошо шли! Спокойная дорога была, но… видать, не судьба. Прощай, гимназист! — Матвей начал отвязывать веревку.

— Ты что? Зачем? — Тихон с ужасом посмотрел на спутника. Матвей, закончил возится с неподатливыми узлами.

— Я сейчас прыгну вниз и отвлеку его. А ты беги. Беги, что есть мочи! Может, и получится. До Питера меньше дня ходу. — Матвей поудобней пристроился на ветке и стал наблюдать за тираннозавром. — Зачем вдвоем погибать, когда можно одному спастись?

— Стой! У меня есть мысль. — Тихон полез в рюкзак и вынул бутыль. Внутри плескалась зеленоватая жидкость. — Хотел англичанам отдать сразу. Но ничего, еще сделаю. — Он оторвал рукав рубашки, сунул его в горлышко бутыли. В воздухе раздался резкий химический запах.

— Ты изобрел новый репеллент? — Доходяга с надеждой смотрел на действия гимназиста: вдруг и вправду поможет?..

— Нет. — Тихон улыбнулся. — Мое открытие — перегонная нефть. Шаг в будущее! — Чиркнув спичкой, он аккуратно поджег край рубахи. — Ну, давай! Иди сюда! — Он поднял бутыль над головой и подождал, когда тираннозавр вновь подбежит.

Гигантская темно-зеленая тварь, тяжело дыша, развернулась и, тяжело ступая лапами по земле, побежала вперед. На этот раз он прыгнул еще выше прежнего, челюсти оказались меньше чем в метре от Тихона. Тот изо всех сил швырнул бутыль в пасть чудовищу. Тираннозавр сомкнул пасть, и нефть взорвалась. Дикий вопль животного раздался на всю округу. Языки пламени вырвались из пасти рептилии, и горящее пламя потекло на его шкуру.

Динозавр упал на спину и засучил лапами словно пытаясь убежать от собственной чадящей плоти. Короткие передние лапки звонко шлепали по морде, и от этих ритмичных, словно барабанных шлепков и воя агонизирующего животного, возникало ощущение какой-то странной музыки. Словно мелодии смерти. Наконец ящер дернулся в последний раз, и издав тонкий, на грани восприятия высокий крик затих. Воздух наполнился едким дымом с жутким привкусом горелого мяса.

— Что это было? — Бледный доходяга слез с дерева и подошел к еще дергающемуся в посмертных судорогах чудовищу.

— Прогресс! — Тихон еще не спустился с дерева и гордо смотрел вниз. — Запомни этот день, доходяга! Ты стал свидетелем первого применения моего открытия. Конечно, это лишь одна из возможностей моей перегонной нефти, но посмотри на результат! Появилось оружие, дающее человеку возможность убивать хищников один на один. — Он спрыгнул вниз. Его глаза блестели, ноздри раздувались. — Мы поднимаемся в пищевой цепочке. У нас будут новые механизмы! На основе моего возможно очень многое изменить!

Матвей подошел к дымящейся туше и пристально посмотрел в мертвый глаз поверженного ящера. Обожженная кожа на морде вскипела пузырями и теперь висела лохмотьями. Второй глаз, лопнул в вытек наружу, оставив чернеть пустую глазницу. Доходяга подобрал нагнулся и сорвав лист лопуха, прикрыл пустой глаз мертвой твари.

— Не по-людски это. — проговорил он глядя на тушу — нельзя никого так убивать, не людей ни животных. Он хищники, убивают нас для еды. Без зла. Мы их тоже убиваем, но—Матвей замялся, рассматривая обожженного ящера — не так. Так убивать нельзя.

Тихон хмыкнул — мы вершина эволюции. — он обошел труп ящера и поставил ногу на хвост. — по крайней мере теперь!

По телу ящера прошла судорога и хвост под сапогом распрямился. Тихон вздрогнул и быстро убрал ногу с туши.

— Ладно, пойдем, вершина пищевой цепочки — устало произнес Матвей и развернувшись пошел слегка прихрамывая — нам около дня пути, хабар мы весь потеряли. Ну да ничего, дойдем помолясь. —-Матвей обернулся — ты чего молчишь?

Тихон лежал посреди разоренной динозавром поляны, бессмысленно таращась в небо. Руки и ноги мелко подрагивали а на губах пузырилась пена. Матвей чертыхнулся и подбежал к гимназисту. Видимо от беготни, действия яда усилилось, и времени у Тихона осталось меньше, чем рассчитывали. Доходяга поднял с земли бесчувственного Тихона, и кряхтя от натуги закинул себе на плечо.

— Мог бы и поменьше весить — промелькнула мысль — Тощий, а пуда четыре, не меньше. Мысленно переведя вес поклажи в золото, Матвей покачиваясь пошел вперед.

***

Облака почти касались оболочки дирижабля. Внезапно тишину, нарушаемую лишь тихим скрипом снастей, разорвал треск.

«Паровой двигатель включили. Значит, выруливаем на посадку, — подумал Тихон и перегнулся за борт гондолы, всматриваясь в зеленеющую далеко внизу гладь островной империи. — Вот и все. Добрался!»

Последние дни перехода до Питера он помнил плохо. Видимо, после схватки с тираннозавром у него закончился адреналин, и он практически висел на доходяге весь остаток пути. В город они вошли на рассвете. Как оказалось, Ленистер предупредил местное имперское посольство об их приходе голубиной почтой: вакцина была уже наготове. Как только Доходяга передал его в руки британцам, те сразу принялись за лечение, и как только лекарь подтвердил что гимназист готов вынести перелет, сразу отчалили.

В нос ударил едкий черный дым паровой машины. Тихон закашлялся.

«У их паровой машины очень маленький КПД, не больше десяти.. Мое изобретение во много раз мощнее! У нас будут машины, оружие, технологии. Мое изобретение, перегонная нефть и движители на её основе —, это конец века пара. Конец века господства животных».

Он сумел довезти с собой малюсенький пузырек самогонной нефти вместе с чертежами двигателя, работающего на ней. С такими техническими новинками будет просто побороть всё и всех. А сколько всего еще у него было в голове…хватит на долгую счастливую жизнь. Он знал, что ему есть, чем за нее расплатится.. А англичане, вооруженные его изобретением, смогут привести мир к должному порядку. Порядку, удобному для людей.

***

Лямки рюкзака приятно оттягивали плечи. Почти семьдесят килограммов золота! Это вам не хухры мухры. Все-таки англичане оказались редкостными жлобами. Матвей вспомнил, как придирчиво они взвешивали полуживого Тихона и весь его багаж. Хотя багажа того было, кот наплакал если честно. Ну, да бог с ними! Дорога обратно в Москву, даже с такой ношей за плечами, представлялась опытному ходоку легкой прогулкой.

Лес был ему почти родным. Обходя поляну, где они казалось вчера удирали от ящера, Матвей принюхался. В воздухе все еще витал слабый аромат горелого мяса. Под многолетним дубом лежала груда обугленных костей — все, что осталось от грозного лесного хищника. Как там сказал Тихон? «Прогресс»?

Матвей много думал об этом. Пока он тащил его на себе в Питер, Тихон бредил этим прогрессом. Все рассказывал о нефтяных двигателях, дирижаблях, летающих с огромной скоростью. Экипажах, которые не сможет догнать ни одна рептилия. О супероружии, с помощью которого можно будет победить любого врага. Об Империи, которая объединит всех.

Матвей не стал спрашивать, что будет с теми, кто встанет на пути прогресса и не захочет объединяться. Слишком явно он видел перед собой вопящего тираннозавра с лопнувшими от жара глазами и торжествующий взгляд гимназиста.

Он шел в Москву и искренне надеялся, что на его век хватит старой жизни. На спокойную старость он себе заработал, а там.… Пусть прогресс, при котором будут убивать так жестоко, наступит попозже. Мир, где будут объединяться народы. Где люди будут носиться быстрее самых стремительных хищников. Где города и страны будут действовать вместе, борясь против тех, кто не хочет быть с ними. А он встретит его глубоким стариком в куртке из натуральной коровьей кожи.