Дневник под тонкой обложкой

Глава первая. В которой охотник знакомится с Эрин Келсо и принимается за ее поиски.

Вероятно, он потерял сознание где-то по пути. Иначе как объяснить этот странный бред, который выдало больное сознание, явившее сначала пламя, сжегшее огромную собаку. Которая в свою очередь появилась из лужи крови на полу... Что это? Как это истолковывать?

А потом на него полезли существа с лицами, напоминавшими что-то ну очень странное и не поддающееся разумному описанию. Охотник даже припомнить не смог бы, чем таким термоядерным он мог закинуться, чтоб ему привиделось нечто подобное.

Но вот наконец он открыл глаза и первым, что увидел, была маленькая потухшая люстра. Комната напоминала больничную палату. Несколько пустующих коек нестройными рядами, капельницы возле некоторых и куча всевозможных баночек, скляночек и перепачканных чем-то тряпок. Выглядело это все удручающе и настораживающе.

Не спеша резко вскакивать с койки, охотник осмотрелся. Царящая вокруг тишина определенно напрягала и наводила на нехорошие мысли. Обычно если так тихо — это не всегда отлично. Тем более, что место не выглядело заброшенным. Здесь точно кто-то есть и кто знает, что у него за намерения.

Тяни, не тяни время — вставать надо и для начала найти выход или кого-то, кто здесь есть. Ему не пришлось быть долго в неведении — на одном из стульев лежала записка. Надпись от руки в ней гласила: «Ищите бледную кровь, чтобы преодолеть охоту».

- Ну что ж... - Пробормотал охотник и положил записку обратно.

Ясности это не добавило, а только накинуло вопросов. Но указало цель — искать эту самую бледную кровь, чтобы прекратить охоту.

- Вот теперь точно необходимо кого-то найти, чтобы выяснить, что все это значит.

Собеседников здесь не наблюдалось, поэтому пока что в его распоряжении был он сам.

- Ну что ж, Киран Морган, поздравляю вас с приобретением приключений на задницу. Вы их, помнится, очень страстно желали — будьте добры, получите, распишитесь. И можете не ныть — вы этого возжаждали.

Выдав эту тираду и усмехнувшись, мальчик пошел к первой попавшейся двери. Но она оказалась заперта.

На вид Кирану было лет двадцать-двадцать пять. Одет в видавшую виды одежду, а капюшон скрывал бледное лицо, обрамленное темными прядями. На мир смотрели такие же темные, любопытные глаза, в которых пока еще горел живой огонек, присущий всем молодым людям его возраста.

- Отлично! - С досадой проговорил охотник. Но повернувшись в другую сторону, он увидел тусклый свет настенной лампы. И вот там дверь оказалась открытой.

Спустившись вниз по лестнице, Киран оказался в еще меньшей, чем предыдущая, комнате, где свет давали две лампы у открытого нараспашку выхода.

- Пока что все идет по плану, посмотрим, что нас ждет снаружи.

Там ждало явно что-то не совсем хорошее, потому что слух уловил чавкающие звуки. Кто-то кого-то ел, не иначе. Точно такие же издавала его собака, когда ей бросали еду. Но к собаке он привык, а то, что сейчас смачно обедало — еще и урчало как-то слишком громко. Естественно, встал вопрос — чем отбиваться.

Киран замедлил шаги. Кроме собственных рук, ему больше не на что рассчитывать. Судя по звукам зверь был крупным и с вероятностью в девяносто процентов он его сожрет и не поперхнется.

- Еще и добавки попросит. - Ответил собственным мыслям охотник и хмыкнул. Но вышло это наверняка жалко, потому что перспектива оказаться в зубах чудовища ну очень сильно не радовала. Пожить еще хотелось, у него еще вообще-то планы на жизнь и куча амбиций с мечтами.

Как и предполагалось — чудовище было огромной псиной, жравшей какие-то полуразложившиеся останки. Кирана чуть не стошнило. Псина с удовольствием макала морду во внутренности, слизывая темную кровь и чавкала, чавкала, чавкала...

Попытку прорваться мимо нее с боем мальчик отмел сразу — с пустыми руками сильно не прославишься. Оставалось только улизнуть, постаравшись не привлечь ее внимание к себе.

Пока собака отвлекалась на свой обед, Охотник, зажимая рот в попытке усмирить рвотные позывы, быстро оценил свои шансы на побег и прикинул пути отступления. На его счастье комнату загромождали капельницы и койки, разделенные шторами. Пожелав себе удачи, он юркнул за одну из портьер и, стараясь двигаться бесшумно, проскользнул мимо всего, что было у него на пути.

Желудок тем временем сходил с ума и жаждал освободиться от содержимого. Этому способствовала приторная сладковатая вонь, расплывающаяся по комнате.

- Пожалуйста... Только не сейчас... Только не сейч...

Удача девица весьма переменчивая. Кирана таки вывернуло, когда он на цыпочках шел мимо не обращающей на него никакого внимания собаки.

Охотник и жертва посмотрели друг другу в глаза. В глазах первого ясно и четко светилось довольное «Оппа, свежее мясо!». В глазах жертвы пространство приняло решение кружиться в вальсе. А мозг, соображавший туго после приступа, выдал резкое «Спасайся, дурень, чего стоишь?». И парень дернул из комнаты что есть духу, пока не захлопнул за собой двери.

Задыхаясь и не отлипая от массивной дверной ручки, Охотник прислушался к затихающему рычанию. Сердце из груди хотело выпрыгнуть и бежать куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого страшного места. А руки и тело дрожали так, словно задались целью ему помочь в этом. Еще и внутренняя скручивающая боль не желала успокаиваться.

Наконец силы покинули его и он сполз на пол. Кирана бросало то в жар, то в холод и было настолько плохо, что сознание не воспринимало холод и твердость мощеной гладким булыжником площадки. Голова звенела так, что было честно и абсолютно наплевать, с чем он там затылком соприкасается. Мучительно хотелось принять горизонтальное положение, в чем он себе не стал отказывать, вытянув ноги и блаженно закрыв глаза.

На улице стояла глубокая ночь, о чем свидетельствовала огромная, занимавшая, кажется половину неба громадная белая луна. Дующий ветер трепал влажные от пота пряди, помогая прийти в себя. А вскоре слабость взяла свое и Киран уснул, решив, что отдохнет немного и пойдет дальше.

...Утро встретило противным лязгом. Кто-то тащил по камням топор или что-то, похожее на него. Но Киран воспрял духом. Сейчас он этого кого-то остановит, расспросит его, ему все растолкуют и все будет...

- Отлично!

Ну и еще бы наверно для полного счастья не помешало бы что-то обезболивающее. Ночь на голых камнях не поспособствовала бодрому состоянию. И хотелось есть.

- Надеюсь, сегодня повезет и мне перепадет ложечка крыжовникового варенья.

Чувство юмора немного спасало и помогало не упасть духом. Ложечка варенья положение вряд ли исправила бы, тут скорее пригодился бы полноценный обед с каким-нибудь сочным куском мяса. А за этим надо топать туда, откуда доносится лязгание железа. Логично,что там, где есть люди — возможно найдется и еда.

Выход из дворика преграждали высокие резные ворота, смотрящие на подернутую туманным маревом арку. Киран налег всем телом на толстые прутья и толкнул створки. Раздался ужасающе громкий скрип, как будто их не открывали год или больше. Стряхнув пыль с рук, Охотник окинул глазами открывшееся перед ним пространство.

Понизу возле стен теснились скамейки, украшенные красивыми резными спинками. Между дорожными булыжниками кое-где виднелись канализационные люки, из которых валил пар. И все это окружали многочисленные, снабженные шпилями, здания со стрельчатыми окнами, между которыми проглядывал край солнца. Киран даже назвал бы это идиллией, если бы не несколько маленьких (а местами и не очень) деталей, заставляющих испытывать некоторое беспокойство.

На лавочках и около них лежала и стояла прислоненная перетянутая бечевкой явно кем-то забытая ручная кладь. Это относилось к мелким деталям. К деталям покрупнее Киран отнес брошенные дилижансы с распахнутыми дверцами.

- Странно, сбежать, что ли, хотели?

Бесхозный транспорт создавал это впечатление. А заодно и соблазнял заглянуть и поискать что-то съестное. Вдруг повезет.

Спустившись к скамейкам, Охотник повернул к ближайшей, возле которой один на другой были навалены мешки и лежали коробки. Голод уже ощущался сродни физической боли и требовал немедленного утоления.

Но радость от находки быстро улетучилась, как только он споткнулся о раскинутые ноги трупа, прислонившегося спиной о решетку.

- Твою мать!

Явно уже не первой свежести, успевший изрядно потемнеть, он заставил Кирана задать себе в очередной раз этот вопрос:

- Что здесь происходит?

В руках у мертвеца что-то поблескивало. Подходить не хотелось, но любопытство голода пересиливало все.

При близком рассмотрении предмет оказался склянкой с темной жидкостью. Открыв и понюхав, Киран ощутил тот запах, который стоял в комнате, когда он удирал от чудовища, вознамерившегося им пообедать.

- Кровь!

Вскрикнув, он дернул рукой, выбрасывая склянку, как будто на ладонь приземлился крылатый таракан. Руки тут же зачесались, а в носу противно засвербило. Пока еще он не знал, что это за кровь. Это только предстояло понять.

Не спуская глаз с трупа, Киран сел возле коробки со склянками побольше. Копаться в этом добре у него уже не было никакого желания. А вот рядом с этой коробкой обнаружилось кое-что интересное. Забытая кем-то мужская шляпа и под ней книга.

- Дневник леди Эрин Келсо, выпускницы приюта имени королевы Ярнам, будущей гувернантки и девицы благородных кровей.

А вот это уже вызывало интерес. Дневник мог пролить свет на то, что здесь произошло. И Киран не стал терять время, углубляясь в чтение, забыв про грызущий голод.

Глава вторая. В которой охотник принимает решение найти девицу благородных кровей, чего бы ему это ни стоило.

«Здравствуй, дорогой дневник. Сегодня у меня выдался отличный и весьма продуктивный день. Меня похвалила мисс Миллард, она преподает у нас географию. Я смогла ответить на вопрос «С какими землями граничит Ярнам?» И она же сказала, что если я буду прилагать достаточно усилий, то возможно, когда-нибудь мне посчастливится попасть в Бюргенверт. Однажды мы уже были там на экскурсии. Место действительно потрясающее! Красивейшее здание, окруженное парком. А какая там богатая библиотека!.. Я готова бесконечно восхищаться им.

Из неприятного — я порезалась ножницами, когда подшивала свой пеньюар. Надо же быть такой неуклюжей! Ума не приложу, как меня так угораздило.»

Багаж знаний о местности, в которую он попал, пополнился еще одним названием. Университет Бюргенверт. Назывался ли так город, в котором это заведение находилось, или такое имя оно носило — Киран пока не понял, но отметил у себя это как одну из второстепенных целей. Возможно, она несет ключевую роль, а возможно и нет. В любом случае лишним не будет.

Заметка о том, что девушка поранилась ножницами, вызвала у него невольную улыбку. После трупа у решетки, огромной собаки-людоеда и выброшенной склянки с кровью эта запись давала чувство покоя. Ему уже хотелось верить в то, что он ее встретит.

- Я надеюсь, что ты красивая, Эрин Келсо. Очень надеюсь.

Ну и у него появилась еще одна вполне определенная цель — найти девушку. Уж она-то точно сможет объяснить Кирану, что здесь творится, откуда тут на улицах трупы, почему брошены сундуки и чемоданы. Почему кучеры побросали дилижансы.

Встав со скамейки, охотник пошел на лязг.

- Уважаемый! Будьте добры...

Не успел он договорить, как «уважаемый» издал нечеловеческий рык и побежал на него, держа в правой руке факел. Намерения у него были не самые добрые, о чем он дал понять Кирану, замахиваясь топором. Охотник отбежал в сторону и оглянулся. Горожанин сначала остановился и принялся ходить из стороны в сторону, преграждая путь мальчишке. После чего ринулся на Кирана с рыком.

- Эй! Полегче с этим! Я не грабить пришел, мне нужна помощь!

Но похоже, его или не слышали или не поняли. Увернувшись от очередного удара лезвием об пол, мальчишка вскрикнул:

- Да послушайте же, мать вашу! Мне необходима помощь, я не местный!

Складывалось ощущение, что обычная человеческая речь только провоцирует нападающего на крайние меры. Поняв, что договориться не получится, Киран сбежал от горожанина. Свернув на улицу за углом, он увидел рычаг на полу. Потянув ручку на себя, охотник отбежал на безопасное расстояние — горожанин не отставал. И пока он мерил небольшое расстояние шагами, отрезая дорогу парню, Киран рассмотрел его.

Одетый в лохмотья, немытый наверно сотню лет, с открытым ртом, из которого доносилось утробное урчание и рык, беспрестанно текущая на лютую бородищу слюна, грязные пальцы, сжимающие факел и древко топора — весь его вид вызвал у мальчика повторный приступ тошноты.

Сверху упала лестница, но забраться на нее Кирану не дали. Старик хоть и производил впечатление выжившего из ума, но глупым он определенно не был. Сделав выпад в сторону охотника, он произнес четкое и ясное «УМРИ!».

- О! Так ты все-таки умеешь разговаривать? Но возможно сегодня не очень настроен тратить время на непрошенных гостей — понимаю. Я тоже не люблю пришельцев, особенно когда их не ждешь.

Вывернувшись из-под сверкнувшего лезвия, Киран метнулся к лестнице и в темпе вальса принялся карабкаться наверх, пока стальной кончик не огрел его по пятой точке. Горожанин полез за ним следом, охотнику пришлось прибавить скорости, пока в голову не пришла одна замечательная, как ему показалось, идея. Выждав секунду-две, пока старик добрался до него, мальчишка долбанул что было силы по макушке в шляпе. И ожидаемо идея сработала. Потеряв равновесие, горожанин полетел на пол, раскинув руки и выронив топор с факелом.

- Полежи, отдохни. И подумай над своим поведением, гнусный старик. Нехорошо нападать не разобравшись.

Пока старик вставал на ноги, Киран быстро скрылся у него из виду.

Дальше его встретило зарешеченное окно, из которого доносился чахоточный кашель. А возле него висел небольшой резной фонарь, издающий мягкий розовый свет. Но поразило охотника другое.

Возле стены из дорожных камней торчала лампа, у которой шевелились те самые уродливые создания, которых он видел в забытьи, пока прохлаждался на койке и смотрел кошмары. Лампа горела так же мягко, как фонарь на стене и от нее шел тихий звон. Как ни странно — все это действовало... успокаивающе? По крайней мере на него никто не собирался нападать.

Из задумчивости и легкого шока его вывел негромкий голос из окна.

- О, ты, должно быть, охотник?

От звуков человеческой речи захотелось кричать от радости. Наконец-то! Первый разумный, хоть и не совсем здоровый, судя по кашлю, человек, который хоть что-то да расскажет о здешних местах.

- Да, так и есть. - Киран подошел ближе к окну, чувствуя, как от фонаря идет тепло.

- И... ты не из этих краев. - Продолжил голос.

- И тут угадал, я не отсюда. - Парень согласно кивнул. - Поэтому буду премного благодарен, если скажешь, что здесь случилось, почему кругом брошенные чемоданы. И откуда здесь незахороненные мертвецы.

Из-за решетки донесся разочарованный вздох. Незнакомец, видимо, тоже рассчитывал на какой-то ответ, но не получил его.

- Меня зовут Гилберт. Такой же чужак, как ты. Вероятно, ты отлично провел время. В Ярнаме по-особому встречают гостей.

Киран хмыкнул. Действительно, очень специфично его здесь встретили. Сначала собака-людоед, потом труп, а потом один из местных, зарычавший «УМРИ!» и чуть не убивший его топором. Образец крайне «радушного» гостеприимства.

- Можно и так сказать. Встретили с распростертыми объятиями. Предложили чашечку кофе и одеяло лоскутиками.

Но Гилберт закашлял, не обратив на тираду никакого внимания:

- Встать у меня не получится при всем желании. А помочь тебе хотелось бы. Думаю, тебе бы не помешало.

Через трещину в окне Гилберт просунул огнемет.

- Спрашиваешь! Конечно не помешает. Я с удовольствием приму его.

Последние слова парня заглушил надрывный кашель собеседника.

- Слушай меня внимательно, это очень важно. Этот город проклят. Что бы ты ни задумал, тебе необходимо обеспечить себе путь к быстрому отступлению. Все, что ты здесь найдешь — принесет больше вреда, чем пользы...

Ну что, с этим нельзя не согласиться — живые существа хотели его убить, а предметы... Их отличие от первых было только в том, что они не одушевлены, только и всего. О сомнительной полезности той же крови в склянке можно было судить по запаху.

Кашель снова оборвал речь Гилберта и Киран направился было прочь, но тут же вспомнил, о чем хотел спросить.

- Так что такое бледная кровь? И что за охота, которую нужно прекратить? Что все это значит?

В ответ повисло некоторое молчание, потом собеседник выдал:

- Бледная кровь, говоришь? Я не слышал об этом ничего. Но если тебя это так интересует — наверно тебе стоит заглянут в Церковь исцеления. Там все сведения обо всех видах крови и кровослужении. Пойдешь через долину, к востоку от Ярнама, и там найдешь Город церкви. Он известен как Соборный округ. Там стоит Главный собор. Ходили слухи, что в нем и готовят особую кровь Церкви исцеления. Ярнамиты не особо разговорчивы и не любят делиться секретами. Особенно с пришельцами вроде нас с тобой. В обычную ночь тебя туда близко бы не подпустили. Но сегодня ночью начинается охота. Возможно, тебе удастся воспользоваться этим шансом...

Потихоньку картина становилась чуть яснее, но все еще очень запутанной. Как будто этот город не хотел ни в какую открывать свои тайны, опасаясь, что явит на свет что-то нелицеприятное. Обычно такое случается, когда люди не хотят признаваться в чем-то грязном и недостойном.

- Спасибо и я хотел бы узнать — есть ли здесь поблизости лавка или что-то близкое к ней, во рту маковой росинки не было.

- Зайди за угол и спустись вниз. Может быть там ты найдешь то, что ищешь. Если память мне не изменяет — там было два-три продавца с провизией.

Горло Гилберта снова сдавил спазм и он закашлял. У Кирана не хватило совести мучить его расспросами об Эрин, решив узнать о ней там, куда сказал идти Гилберт.

- Выздоравливай скорее и спасибо за все.

- Увы, но я не думаю, что это представляется возможным.

Глава третья. В которой Охотник попадает в Сон, встречая Йозефку, Старого охотника и Куклу

«Здравствуй, дорогой дневник. Сегодня нас повели в Главный собор на воскресный молебен. Там служит наш патрон и походы в конце каждой недели были ненарушаемым обычаем. Никакая непогода, даже самая лютая, не могла заставить наших наставниц не почтить монахов своим присутствием. Весной я радуюсь этой прогулке — природа просыпается от зимней спячки, улицы Ярнама, а за ним и вся остальная округа оживает распускающейся зеленью и первыми робкими цветами. Солнышко начинает ласково согревать и баловать своим присутствием чаще.

Но зимой... Жуткий, пронзающий до костей ветер, заставляющий кровь стынуть в жилах не располагает совсем к тому, чтобы даже высунуть нос на улицу, не говоря уже о том, чтобы куда-то идти. Но мы шли, преодолевая в целом небольшое расстояние от собора и до приюта. Домой мы возвращались уже совсем окоченевшие и ничего не соображающие от холода. Кусочек хлеба с маслом и кофе со сливками немного возвращали к жизни.

Ах да! На следующей неделе нас ждет праздник. Это значит, что несколько дней мы будем отдыхать от забот. Их немного, но все же это приятно, пусть даже все равно придется вставать рано. Молитва не допускает расслабления.

Ну и у нас ожидаются гости из... Кейнхёрста, кажется. Нам хотят закатить бал с целью прививания хороших манер. Я уже в огромном и сладком предвкушении. Приютское бытие довольно унылое и уединенное. Появление каждого нового человека здесь воспринимается как большое событие. Может быть повезет и я встречу будущего мужа.»

Ему все больше нравилась Эрин. Девушка настолько живо описывала свои будни, что Киран начал невольно проникаться. Ну и его личный список здешних мест пополнился еще одним — Кейнхёрст. Судя по тому, что писала Эрин — вероятно, это был точно такой же приют, но только для мальчиков. Так это или нет — он с удовольствием это узнает. Но позже.

Тем временем у него уже было оружие, довольно неплохое на первый взгляд. Его им осчастливили те самые уродцы вокруг лампы, благодаря которой он перенесся в еще одно странное место, называющееся Сном охотника. Об этом ему поведала Кукла, высокая девица в плотной шали, встретившая его возле одного из монументов. И она же помогла охотнику насытиться. Еда не была каким-то деликатесом, но вполне себе вкусной и съедобной.

К сожалению, Кукла не знала, кто такая Эрин, как и не знал другой обитатель Сна, представившийся Германом и назвавшийся другом охотников.

- Здесь твой дом, охотник. Тут ты сможешь отдохнуть и починить одежду и оружие. Ты, конечно, пока что ничего не понимаешь, но не ломай над этим голову. Отправляйся и убей несколько чудовищ — это только пойдет тебе на пользу. Ведь именно этим занимаются охотники? Не переживай — ты привыкнешь...

- Так а что это за место такое? Почему его называют сном?

- Когда-то давно оно было убежищем для охотников. И они использовали особую кровь для починки оружия и собственной плоти.

Киран уловил нотки грусти в голосе Германа. А охотника насторожила фраза «починка оружия и плоти». С оружием он еще мог представить себе, пусть и очень смутно... А вот плоть.

- Оружия здесь не сказать, чтобы слишком много, но ты можешь использовать все, что ты видишь. - Интонация голоса с грустной сменилась на ехидную и тихую. Видимо, чтобы не услышала стоящая снизу Кукла. - Если понадобится, то и Куклу тоже.

- Куклу?

- Я тебе этого не говорил. - Довольный произведенным на охотника эффектом, хмыкнул Герман.

Повернувшись к верстаку, Киран принялся изучать инструментарий, которым по всей видимости, ему придется позже пользоваться. Не поднимая головы, он спросил старика:

- Ты сказал «починка оружия и плоти». Что это значит?

- Для оружия тебе понадобятся Кровавые самоцветы и инструмент. Для плоти... Посмотри сюда.

Киран обернулся и увидел уже знакомый пузырек с кровью, подобный которому он судорожно швырнул на пол, когда поднял с трупа и понюхал, открыв.

- Вот это не раз спасет тебе жизнь. Береги этот пузырек. Использовать его очень просто — вовремя сделать укол в бедро.

Уколов охотник не боялся, но...

- Это лекарство?

- Нет. Это кровь. Но особая. Ее нельзя пить — только инъекции. - Герман немного помолчал и добавил, - раз ты здесь, вероятнее всего тебе уже провели курс кровослужения.

Киран вдруг вспомнил, что очнулся в месте, напоминающем больничную палату и не преминул сказать об этом Старому охотнику.

- Где меня, по всей видимости, чуть не сожрала огромная собака. Там на каждом шагу капельницы стоят.

- Да, да. Это именно то место. Лечебница Йозефки.

Ну что ж. Если неясна история — то становится понятна карта продвижения. В одном он не ошибся — это была местная больница. Смутило «кровослужение». Обычно со «служением» связана религия. Лечебное и астральное могут быть взаимосвязаны. Вопрос как? Пока что это было непонятно и предстояло выяснить.

- Ах да, еще. Если вдруг так случится, что кровь у тебя закончится — ты всегда сможешь пополнить ее запасы здесь. Ею торгуют Посланнники. Можешь даже сейчас подойти к ним и они снабдят тебя ею.

Киран рассеянно кивнул, поглощенный мыслями о кровослужении. В голове у него уже зрели какие-то идеи, которые пока не могли звучать адекватно. Что-то расплывчатое, несобранное, но вызывающее некоторое опасение. Когда над тобой проводят какие-то ритуалы, пока ты в несознанке — это наводит на определенные размышления. Но тем не менее — раз другого лечебного снадобья здесь не предполагается, то следует послушать совет ти он направился из Мастерской в сад.

...Лампа перенесла его к Йозефке и на этот раз ему повезло больше. Встретила его хозяйка клиники. Голос звучал довольно молодо, из чего охотник сделал вывод, что она примерно его возраста, может чуть старше, или младше.

- Ты... вышел на охоту? Прости... Но впустить тебя я не могу. Меня зовут Йозефка и я пытаюсь защитить пациентов своей клиники от инфекции.

- Какой инфекции? - у Кирана внутри слегка сжалось. Кажется сейчас начнут сбываться его опасения на тему взаимосвязи больницы и... служения.

- Я не могу тебе этого сказать, но я вижу, что ты охотишься ради нашего блага. Мне очень жаль, что я мало чем могу тебе помочь. Хотя вот... Держи. Это все, что я могу для тебя сделать.

С обратной стороны раздался звук отодвигаемого засова и в щель просунулась тонкая женская рука в белой перчатке, сжимающая длинный пузырек.

- А теперь уходи и удачной тебе охоты.

Пока дверь не захлопнулась, парень придержал за нее.

- Это, я так понимаю, тоже кровь?

- Да. Уходи, прошу.

Дверь закрылась и Киран понял, что задавать вопросы бессмысленная трата времени — в лучшем случае ему ответят молчанием, в худшем... Кто знает, на что может пойти хозяйка заведения, у которой внизу собака доедала труп.

Спрятав пузырек в грудном кармане, охотник повернулся на выход. Спустившись на первый этаж, он снова увидел старую знакомую, поглощенную человечиной. Но только в этот раз удача была не на ее стороне.

- Ну что ж, я вас искренне приветствую, уважаемая поедательница падали.

Киран сжал покрепче пилу-топор.

- А свеженького попробовать не желаете?

Он подошел ближе ко все еще не обращающему на него внимания зверю.

- Отвлекаться не хотите? Понимаю.

Размахнувшись, он ударил по перепачканной кровью шерсти. Собака истошно взвыла и тут же ощетинилась, отскочив в сторону и зарычав.

- Не понравилось? Хотя, я полагаю, вам хотелось мяса, а не железа.

Он ринулся на зверя и принялся наносить удары один за другим, приговаривая.

- Но увы, я не могу поделиться с вами свежатинкой — мне она самому пригодится.

Собака наконец упала бездыханным трупом у его ног. Но даже такая она вызывала в нем некоторое уважение. Насколько парень помнил — ему еще не попадалось чего-то подобного. Самой большой была овчарка у друзей семьи. И даже она не шла ни в какое сравнение с этим чудовищем.

Задерживаться здесь не хотелось и Киран пошел к открытым дверям. В следующей комнате на полочке красовались два уже знакомых пузырька с кровью.

- Отлично.

Теперь можно было двигаться дальше.

Глава четвертая. В которой Киран блуждает по городской канализации, знакомится с местными жителями и получает важное сокровище.

Все же Ярнам прекрасен, даже будучи вот таким мертвым. Улицы были переполнены трупами не только людей, но и животных. Мертвые собаки и лошади гнили возле брошенных дилижансов, окруженные связанными чемоданами, саквояжами и ящиками. Прислоненные к стенам домов гробы дополняли общую удручающую картину. Киран уже не удивлялся ничему, но ловил себя на мысли, что различает по этим домовищам, кто мог жить в доме. Если у стены стоял добротный, железный, инкрустированный позолотой и фигурной резьбой гроб — дом принадлежал кому-то зажиточному или откровенно богатому. Гробы для нищих горожан были попроще и рассыпались буквально от чужого дыхания.

Что еще заставляло его думать о том, что здесь произошло — гробы, перетянутые цепями. Когда-то давно ему попалась в руки книга со страшными сказками, где в сердце колдуна всаживали осиновый кол и отрубали голову. А после сжигали останки и ловили все, что расползалось от огня. Горелых паразитов бросали в гроб и перетягивали его как можно крепче. После чего засыпали землей.

Судя по количеству гробов в цепях здесь — до земли их донести не успели.

«Здравствуй, дорогой дневник. Имею сообщить тебе интересную новость. Я приглянулась одному из рыцарей Кейнхёрста. У нас не было возможности остаться с глазу на глаз — наши учительницы очень бдительные особы. Но во время вальса нам удалось с ним перекинуться парой слов.

Его зовут Эджилл, он служит ее величеству королеве Аннализе. Красавцем я бы его не назвала, но что-то в нем точно есть. Единственное, что меня немного напрягло — его глаза. Я в жизни ни у кого таких не видела. В Ярнаме у всех глаза или светлые или карие. А у Эджилла (и кстати, не только у него одного. Кое-у кого из кейнхёрстцев были такие же) они как два черных провала в бездну с красным огоньком. Это было... так странно.

Но к середине танца я уже мало придавала значения этому. Гораздо больше меня привлекли в нем его изысканные манеры. За них я готова простить ему его жуткий взгляд.

Кто из нас раньше на кого обратил внимание — я не могу сказать. Помню, как мое сознание выделило его из общей массы. И он ответил мне взаимностью — я ловила его улыбки, взгляды... Это оказалось приятно.

Когда гости покинули нашу обитель — вечер прошел в радостной эйфории. Я ощущала себя птицей, бабочкой, чем-то очень легким и открытым миру. Наверное так выглядит счастье. Надеюсь, что увижу его еще раз...»

- Мило. - Хмыкнул Киран.

Он понял, что как-то даже не допустил мысли, что девушка могла быть повенчана, сосватана или встретила кого-то, как она здесь описывала. Стало даже как-то грустно.

Спрятав дневник, охотник направился в нижний ярус квартала, ведущего к большой площади.

- Проклятое чудовище!

Он едва успел отскочить от ширкнувшего по камням лезвия очередного топора. Взбежав по лестнице, Киран надеялся перевести дух, но не тут-то было — за ним погнался горожанин в драном плаще и с огромной секирой в руках. Вернее, в одной руке у него горел факел, а другой он волок по полу свое оружие, которое чуть было не опустилось парню на голову.

- Твою ж мать!

Расправившись с этим вышедшим из ума ярнамитом, Киран наконец выдохнул и спустился снова. Но там его уже ждали те, кто сопровождал убитого им горожанина.

- Проклятое чудовище! Это все твоя вина!

- Вы всех гостей так встречаете, сволочи?

Но его вряд ли кто-то понимал, да и возглас был скорее в воздух. Он и сам все прекрасно видел. В голове у охотника прочно засело сказанное «защитить от инфекции». И похоже здесь никого не смогли уберечь от нее и все просто пошло по одному известному повитухам месту, выйдя из-под контроля. А лекарств, как обычно, хватило не всем.

Отбиваясь от местных, Киран услышал заунывный плач. Казалось, что он шел откуда-то от окружавших стен, прорываясь сквозь шум горящих костров и лязг оружия. Это подтолкнуло к мысли, что здесь еще остались люди, с которыми можно хоть как-то разумно контактировать. Подтверждением прозвучал кашель, раздавшийся из-за одной из дверей сбоку. И на полу стоял источавший слабый розоватый свет фонарик.

Когда упал последний из трех сраженных ярнамитов, охотник подошел к двери и постучал. Но по ту сторону ему явно были не рады.

- Чертовы чужестранцы! Зря надеешься, что тебе хоть кто-то откроет дверь в ночь охоты. Убирайся отсюда, паршивец!

- И вам здравствуйте. А позвольте изъясниться, к чему такая грубость?

- Проваливай, я сказал.

Диалог хоть и получился, но не таким, как ожидал охотник. Похоже, придется привыкать к тому, что не все здесь настроены дружелюбно. Чужаков здесь не любят.

- Ладно, Киран, пошли, поищем еще кого-нибудь.

Поднявшись другим лестничным пролетом, он увидел еще одну дверь, подсвеченную фонарем. Но и там ему не повезло. Здесь житель был настроен чуть более мирно, но увы, тоже не испытывал никакого желания помогать парню.

- Ты и есть тот самый чужестранец? Прости, но я не хочу иметь с тобой никаких дел. Уходи отсюда!

Не тратя время на лишние расспросы, Киран развернулся и пошел вниз, отметив про себя, что все равно испытывает чувство разочарования и некоторой злости.

- Я тоже с вами не горю желанием иметь дела. Я просто хочу знать, что здесь, нахрен, такое происходит. Спасибо, хоть матом не послали.

Когда он дошел до небольшой площади, его глазам предстала сущая вакханалия. Посреди нее торчал огромный крест, на котором висело распятое чудовище. Вокруг стояло человек десять с факелами (и конечно, вооруженные кто чем) и смотрели на него как загипнотизированные. Улица заканчивалась огромными воротами, в которые кто-то глухо бил кулачищами и рычал. И везде, где мог охватить взгляд, стояли, лежали брошенные вещи.

Над всем этим висел тяжелый дух гари и жара. Шум костров оглушал, ибо горели они везде, но завороженные распятием не обращали на это никакого внимания. Казалось, что их мало что волновало, но это было ошибкой. Как только охотник показался в поле зрения ярнамитов, один из них отделился от этой толпы и побежал на него. А следом и остальные начали оборачиваться.

Дальше происходящее смешалось в какую-то дикую кашу из звуков перестрелок, лая собаки, лязга и ударов оружия. Он никогда бы не подумал, что умеет так быстро бегать. Только когда воцарилась относительная тишина, охотник ощутил, как рукав неприятно липнет к предплечью. В него все-таки попал один из стрелков, занимавших позицию на крыше дилижанса.

- Черт! Ну и что теперь делать?

...Использовать его очень просто — вовремя сделать укол в бедро...

Память — удивительная человеческая способность. Стереть то, что подчас очень важно и подкинуть что-то, что имеет мимолетный характер.

Достав пузырек и шприц, Киран наполнил его кровью, чувствуя, как сознание начало мутить. Недолго думая, он ткнул в бедро и тут же пожалел об этом. Новая боль на время заглушила старую и привела в чувство. Вогнав весь шприц, охотник почувствовал, как плечо перестало ныть. Происходило это не моментально и парень отметил, что никогда прежде ему не было настолько хорошо. В голове прояснилось, сил прибавилось, а заодно появилось чувство, что «свернуть горы» не просто слова, а он действительно способен на это.

Хозяйка следующего дома, в который он постучался, вообще посмеялась над ним, как над тем, кого повели на плаху.

- Ты явно не из этих краев. Какое безрассудство оказаться на улице в ночь охоты! Бедолага. Остается тебе только посочувствовать. Надеюсь, смерть твоя будет быстрой и ты недолго будешь мучиться. Ха-ха-ха! Бедный, бедный мальчик, такой молодой, а уже жертва охоты...

Дальше Киран не стал слушать — довольно и того, что он услышал. Сказать, что женщина была неправа — нет. Она абсолютно права и с этим спорить было сложно. Он в любой момент мог стать куском мяса в чьих-нибудь зубах. Или добычей для местных ритуалов. Или трупом, об который потом будут спотыкаться эти сошедшие с ума люди.

- Спасибо на «добром» слове. - Охотник с досадой сплюнул на пол и добавил, - ублюдина.

Прежде, чем он добрался до второго окна, где ему были рады — охотнику пришлось познать все «прелести» канализационных подземок. Несло оттуда так, что он уже не знал, что хлеще — трупная вонь в клинике или вонь городской сточной воды.

- Жертва охоты... Жертва потоков говна — вот так будет вернее, я думаю.

Киран невесело хмыкнул и продолжил идти в воде, затыкая нос.

Разумеется, он был здесь не один. Из самых неожиданных углов на его голову и из воды стали падать и бросаться вороны, больше напоминавшие существ из кошмаров. Жирные, неповоротливые, отъевшиеся падальщики, сливающиеся с окружающей средой. Упитанные настолько, что утратившие способность летать. Размеры этих мутантов превосходили двух-трех их обычных собратьев. А карканье больше походило на собачий лай. Оставалось только гадать, сколько несчастных ярнамитов стали их едой.

Но во благо мальчишки их неуклюжесть играла ему на руку. Расправляться с ними оказалось достаточно просто. А вот крысы, которыми обычно бывают переполнены канализации, были куда опаснее. Такие же огромные, страшные, еще и испещренные нарывами и язвами, они двигались гораздо шустрее.

- Вот что бывает, когда канализация забивается. Жаль наши градоправители не могут лицезреть сие «прекрасие».

Но самое неожиданное ждало его впереди. Как оказалось, крысы и вороны размером с хорошо откормленную бойцовую собаку, были еще не самым жутким. Чего Киран не ожидал увидеть, так это кабана, превышающего габаритами корову.

- Свинья? В канализации?

Уйти от этого чудовища было хоть и непросто, но реально. Возле поверженного монстра охотник обнаружил маленький значок охотника с пилой. Что бы он ни значил — может быть Кукла в курсе, что это за вещь и для чего она.

Добравшись до вожделенного окошка, он тихонько стукнул в между решеток, случайно задев одну из цепей, цепляющихся за штыри.

- Кто здесь?

Девочка? Голосок принадлежал ребенку лет одиннадцати-двенадцати.

- Здравствуйте, леди. Я рад слышать вас. И мне нужна помощь.

- Ваш голос мне незнаком, но я знаю этот запах...

Парень хотел было выдать колкость о том, что пах он как мусорное ведро, которое не опорожняли неделю, но воздержался. Единственное, что он себе позволил — неслышно хмыкнуть.

- Вы охотник? Я хотела бы вас попросить об одной услуге...

- Да, это так, я охотник. И о чем же?

- Вы могли бы найти мою маму? Папа не вернулся с охоты и она отправилась на его поиски и тоже пропала...

О, как интересно. И это все конечно замечательно, но... А где ее искать? И есть ли хоть какой-то шанс, что она еще жива? Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Кирана. Выдать это все ему помешало то, что он услышал.

- Я совсем одна... Мне очень страшно...

Внутри все сжалось от сочувствия к девочке и он кивнул головой.

- Хорошо, я попробую найти твою маму. Но не обещаю, что это мне удастся.

- Правда? О, спасибо. Мама носит большую красную брошку, украшенную драгоценными камнями. Она такая большая и красивая... Вы сразу ее заметите. Ах да! Чуть не забыла. Передайте ей, пожалуйста, вот эту музыкальную шкатулку. Она играет любимые папины мелодии. Когда он о нас забывает — ее игра сразу напоминает ему о нас.

Девочка прервала речь, вздохнув, и через секунду добавила.

- Глупая, глупая мама. Убежала и забыла о ней.

Через щель в окне девочка протянула музыкальный инструмент. Маленькая коробочка, любовно украшенная кружевными узорами, где каждой завитушке мастер уделил особое внимание. Предмет, достойный звания семейной реликвии. Бережно завернув ее в кусок материи, Киран спрятал сокровище, пообещав себе найти женщину и передать ей эту вещь. Ведь она стоила того, чтобы вернуться к своей хозяйке.

Дальше его путь снова лежал через канализацию. Вздохнув, он спустился по лестнице в темное смердящее отходами подземелье.

Глава пятая. В которой охотник встречает Ворону-охотницу, узнает об Эрин и ее судьбе, а так же пытается избежать собственной печальной судьбы от секиры отца Гаскойна.

- О, ты охотник? И чужестранец?

Киран сослепу не увидел, что возле решетки, увитой плющом, кто-то стоит. Голос принадлежал женщине и уже немолодой. Низкий, но не пугающий. Звучал он на редкость приятно и это подкупало. Пока еще не наступили те времена, когда он поймет, что первый взгляд всегда обманчив.

Лицо женщины скрывала птичья маска, напоминающая вороний клюв. Еще и на плечах покоился плащ, похожий на крылья этой птицы.

- Я могу тебя только поздравить с тем, в какой переплет тебя угораздило попасть. Еще и в такую ночь. Возьми вот это. В честь нашего знакомства.

Ворона протянула ему странную вещицу, названную Меткой охотника.

- Это поможет тебе в дороге и бою. А так... Готовься к худшему. Людей здесь практически не осталось. Они все обратились в плотоядных чудовищ.

Видя, что Киран выжидающе смотрит на нее, женщина спросила:

- Все медлишь? Тебя испугала парочка чудовищ? - кажется, маска не была помехой — охотник кожей ощутил, как его снисходительно смерили глазами с ног до головы. В груди неприятно укололо от того, что его не восприняли всерьез. Его, прошедшего чуть не вплавь вонючие подземелья, выжившего в толпе агрессивных, тронувшихся разумом местных, чуть не сожранного сначала собакой-людоедом, потом огромным вепрем — его назвали трусом! Да кто она вообще такая и как у нее язык повернулся?

- Не переживай слишком, охотник. Страх — это неплохо. Без него мы мало чем отличаемся от чудовищ.

Ворона усмехнулась. Снисходительность была всего лишь маской. Внутри она уже хоронила этого мальчишку. Испытывала ли она жалость? Несомненно. Молодой, симпатичный, едва созревший и едва перешагнувший порог взросления. И на тебе — добро пожаловать во взрослую собачью жизнь, которая и в лучшие времена не была сладкой.

- Чего ты ждешь, охотник?

Киран помялся и спросил о той, чей дневник не давал ему покоя.

- Может быть, вы знаете, кто такая Эрин Келсо?

Видимо, вопрос застал женщину врасплох. Ей было знакомо это имя. Секунду она молчала, потом задумчиво произнесла, глядя куда-то в пространство:

- Бедняжка Эрин. Надеюсь, твои мечты исполнились и вы обрели счастье с Эджиллом. Хочу верить в то, что этот красноглазый любитель поить Чикагэ чужой кровью появляется у тебя время от времени. - Тираду прервал тихий вздох. - Но не верю в то, что однажды он избавится от своего гонора.

Но Киран оживился. Здесь явно есть, что послушать. Вороне не просто знакомо имя девушки. Она знала ее близко. Как и того кейнхёрстского рыцаря с черными глазами, который принялся ухаживать за Эрин.

- Вы хотите сказать, что девушка замужем?

Охотница горько усмехнулась.

- Мне хотелось бы, чтобы это было именно так. Эрин милейшее создание, способное благотворно повлиять на Эджилла. Она воспитанница приюта в Ярнаме. Сейчас он пуст, девочек оттуда перевезли в другое место. Последний раз их видели в переулке Хемвика. А дальше их путь лежал в Кейнхёрст. Королева любезно разрешила перевезти девочек в их резиденцию. А вот доехали они туда или нет — я не знаю.

- А как вас зовут?

- Эйлин. Тоже охотница, как и ты.

Кивнув, Киран повернулся спиной, собираясь ее покинуть, но услышал следующее:

- Будь осторожен. Если наткнешься на Ди Кёрта — не лезь с ним в драку, если не хочешь, чтобы тебя распороли по швам, как старое одеяло.

Ди Кёрт — это, по всей видимости, Эджилл. Но этим предупреждением она лишь подстегнула желание встретить рыцаря и посмотреть на него. И если придется — полезть в драку. Охотник он, в конце концов или так себе? Ну и разве грех попытаться отбить у него возможную невесту?

Оказавшись достаточно далеко от охотницы, Киран усмехнулся в ответ. При ней он не решился вести себя подобным образом:

- Спасибо за ваш бесценный совет, но мы пойдем своим путем.

Теперь он точно знал, куда лежит его путь.

...С моста Ярнам был как на ладони. Охотник в который раз отметил про себя его красоту. Происходящее получило название ночи, но выглядывающее из-за шпилей солнце твердило об обратном.

Здесь скорее стоял все время вечер. Солнечный свет окрашивал крыши зданий и отражался в окнах всеми теплыми оттенками, начиная с желтого и заканчивая глубоким красным.

Отойдя от перил, парень пошел по направлению к лестнице, которым этот мост заканчивался. Бодрый поначалу шаг сменился медленным — вдали замаячили факелы. И что-то огромное, смутно различимое.

Пока он пытался разглядеть в сизом неясном мареве сумерек что же там такое было за пятно, толпа с факелами побежала ему навстречу. И тут же Киран услышал грохот, с которым сорвалось то, что поначалу имело размытые очертания.

Пятно за спинами ярнамитов оказалось огромным каменным шаром, набиравшим скорость и заставлявшим прибавить прыти и уносить ноги чем скорее, тем лучше.

Буквально взлетев на небольшую площадку сбоку, Киран с удивлением проводил глазами горожан, пробежавших мимо него, как если бы его здесь не существовало. В еще больший ступор его ввело то, что они как будто и ухом не вели, пока за их спинами катился огромный валун, грозя размазать их по мостовым булыжникам. Что, собственно и произошло мгновение спустя. Повезло только двоим, остальные не встали после того, как камень ухнул вниз в канализацию. Но и эти двое стояли и всматривались в темноту, бурча что-то под нос.

...Не переживай слишком, охотник. Страх — это неплохо. Без него мы мало чем отличаемся от чудовищ...

Только сейчас до него дошел истинный смысл сказанной Вороной-охотницей фразы. Киран ошеломленно смотрел на их спины, затянутые в ветхие одежды и не мог поверить в то, что эти слова совпадали с реальностью. Никакого сочувствия, никакого страха... Никакого инстинкта самосохранения. Ничего.

Можно выглядеть абсолютно приемлемо, но при этом быть уродливым чудовищем внутри. И видеть перед глазами такую же искаженную и перевернутую с ног на голову картину мира, принимая ее за нормальную.

- Ты там собаку поначалу боялся? А бояться-то не ее надо.

…А самого себя... Если вдруг так сложится, что ты станешь одним из них.

Мысль проскочила быстро, но задела сознание острым жалом. Ведь никогда не думаешь о таком всерьез. Такие думы всегда проносятся подобно порыву ветра или накрывают, как шторм или буря. А позже заставляют вернуться к ним с переосмыслением.

Зачем он об этом подумал? И как он к этому пришел? Думать об этом было сложно, страшно и откровенно не хотелось. Возникло желание стереть это из своей памяти.

...Огромная секира методично опускалась в какую-то жижу и поднималась вверх, ловя лезвием лунный свет. Место, похоже, было кладбищем — среди могил поменьше высились монолиты, окруженные невысокими заграждениями.

За одним из таких охотник и увидел, как кто-то рубит что-то этим топором. И на первый взгляд он производил впечатление человека, способного к контакту.

- Эй, уважаемый! Не подскажете, что...

Человек с топором разогнулся, выдохнув и прошипев:

- Кругом чудовища... И ты станешь одним из них, рано или поздно...

Кирана неприятно дернуло от того, насколько эти слова были созвучны с тем, о чем он не так давно размышлял, глядя, как каменный шар давит кучку ярнамитов, размазывая собой их останки тонким и гладким слоем по мостовой. И на отсутствие хоть какой-то реакции на это их товарищей. В груди тоскливо похолодало.

- Откуда вы знаете, что со мной произойдет?

Обостренное чувство справедливости уже принялось жечь все его существо. То тебе «не ломай голову, иди убей пару монстров», то «тебя испугала пара чудовищ?». А то вдруг «и ты тоже станешь одним из них». Облезете, сволочи! Не дождетесь!

Тем временем мужчина повернулся к нему лицом и жутко выдохнул. Ростом он был выше Кирана на полтора головы. Широкие и мощные плечи покрывал плащ и украшенный белой гладью длинный, изрядно потрепанный на концах плащ. Глаза мало того, что прятались под полями шляпы — в дополнение их скрывала повязка. Выглядел он довольно жутко — ко всему прочему образ завершали пятна крови на одежде. Да что там — он был буквально по уши в ней. С округлого лезвия секиры в землю падали вязкие темные капли.

А дальше предсказуемо мужчина ринулся на парня, не произнеся больше ни слова.

- Ярнамский городовой! Да что ж такое-то!

Киран во всю прыть понесся к лестнице, увернувшись и чудом не словив головой маслину, ругаясь на чем свет стоит и чувствуя, как сердце принялось отстукивать барабанную дробь в режиме «чем скорее, тем лучше». Бегать пришлось не просто быстро, а очень быстро, на пределе своих максимальных возможностей.

- Что это за запах?

Бегая, как дикарь, ужаленный в одно место, Киран выкрикнул:

- Дался вам всем этот запах! Городом бы лучше занялись... а не мной! Это ароматы местной канализации. Что, не нравится?..

Спрыгнув с площадки наверху на крышу приземистого здания под ней, он заметил, как в темноте что-то блеснуло. Но пока что у него не было возможности посмотреть на то, что привлекло его внимание — он ощущал тяжелое дыхание затылком, а вместе с ним свист пуль. И дикий, безумный, далекий от человеческого хохот.

- Сладкая кровь, о, она поет мне песню. Достаточно, чтобы почувствовать себя дурно.

Мужчина тем временем отставал от охотника буквально на пол-шага. У Кирана сердце заходилось уже где-то в горле от страха. Надежда остаться в живых таяла все быстрее. А у противника как будто был бесконечный запас сил и злости. Кажется нарезание кругов по крыше и между могил никак не отражалось на его возможностях.

А вот мальчишку тело начало подводить. Бег без остановки начал выматывать и теперь оставалось надеяться только на чудо.

А дальше случилось то, что вообще не входило в его планы. Яростно ударив по земле секирой в надежде разделить противника пополам как кусок подтаявшего масла, мужчина хрипло захохотал и остановился, схватившись за голову и зычно завопив.

- О черт, а!.. Твою мать! Твою ж мать! Черт! Черт! Черт!

Тот, кто еще мгновение назад был человеком, на глазах у парня обратился в чудовище, головой задевающее ветви деревьев, растущие достаточно высоко. В его лапах и зубах свободно могла уместиться пара младенцев.

...Передайте ей, пожалуйста, вот эту музыкальную шкатулку...

Снова провидение в виде собственной памяти пытается спасти его. Спрыгивая в очередной раз на крышу, Киран выхватил шкатулку, откинул крышку и завел механизм. Заигравшая мелодия сотворила чудо.

Чудовище остановилось как вкопанное, снова схватившись за голову и жалобно застонав, как будто его мучила сильная мигрень. Не теряя ни секунды, охотник ринулся на него и принялся наносить удары один за другим, поминутно отскакивая от размашистых хватов когтистыми лапами.

- Виола, прости меня. Прости своего Гаскойна...

Ему казалось, что прошла целая вечность и вот когда он в последний раз взмахнул топором — накрыла внезапная тишина. Монстр рухнул, как подкошенный и затих. Последние силы покинули мальчишку и он упал рядом с чудовищем, потеряв сознание.

Прорвавшиеся сквозь обезумевший рев мольбы Гаскойна Киран не забудет уже никогда. Позже он поймет, почему.

Глава шестая. В которой Киран встречается лицом к лицу с Кровавым Вороном Кейнхёрста, находит Эрин и прощается с Вороной-охотницей.

- ...Вот так. Теперь прекрасно, так заживет быстрее. Бедный мальчик, как же тебя потрепало.

Сознание возвращалось постепенно, тело плохо слушалось. Но Киран уже слышал чей-то голос, обеспокоенно звучавший над ним. Судя по тому, как он как будто отражался от стен, а не слышался как обычно — охотник сделал вывод, что он не на кладбище, а где-то в помещении. И видимо, говоривший перенес его сюда.

- Где я?..

Говоривший обрадованно застрекотал, прерывая слова нервным и запинающимся смехом:

- О, ты очнулся, мой молодой друг! Какое счастье! Я уж было потерял надежду на то, что это произойдет так скоро. Но молодой организм гораздо быстрее восстанавливается, так ведь? Добро пожаловать в Часовню Идона. Здесь ты можешь отдохнуть и набраться сил. И я буду рад видеть здесь не только тебя. Это обитель для всех, кто еще остался в здравом уме и твердой памяти, кого не коснулась скверна кровослужения.

Несмотря на то, что сознание вернулось — сил было очень мало. Тело настойчиво требовало дополнительного отдыха.

- Спасибо, кто бы ты ни был... Я отблагодарю тебя... Как смогу подняться на ноги...

Язык окончательно заплелся, не дав закончить сказанное. Длинные окна, подернутые мягким рыжим маревом, подтверждали, что здесь можно расслабиться и на время отключиться от реальности. Киран провалился в забытье.

…Присев на корточки, охотник поднял брошь с трупа. Внимательно разглядывая драгоценность, он думал только об одном — какими словами признаться маленькой девочке в том, что он повинен в смерти ее отца, виновного в свою очередь в смерти ее матери. А рассказать придется — девчушка сидит одна в доме посреди улицы, кишащей тварями всех мастей и обезумевшими жителями. И забрать с собой сюда, в Часовню.

- Лучше бы меня прикончили, честное слово.

...Виола, прости меня. Прости своего Гаскойна...

В последний раз такой болью его накрыло в день похорон младшей сестры, сгоревшей от чахотки. Плакать он себе позволял только ночью в подушку, всеми силами стараясь заглушить всхлипы, чтобы не дай бог, их кто не услышал. А после и вовсе запретил себе думать об этом.

До сегодняшнего дня...

- Простите, госпожа Виола за то, как я сообщу о Вашей гибели Вашей дочери.

На ярко-красный камень упала соленая капля. Стыд, боль, чувство собственной неуместности, ничтожности и бесполезности снова накрыло с головой, как в тот день. Но разве...

...Разве смерть не избавление?..

Спасти он здесь уже вряд ли мог кого-то, кроме себя.

Спрыгнув на землю, Киран подошел к месту, где они с Гаскойном упали один за другим.

- Сможете ли вы меня простить когда-нибудь, отец Гаскойн. Не держите на меня зла.

Сунув брошку в карман, он отправился к девочке, по дороге собирая волю в кулак. Он со своими слезами не смог справиться — что уж говорить о чужих?

...Охотник снова стоял у знакомого окна. И знакомый голосок его спросил:

- Здравствуйте, господин охотник. Вы еще не нашли мою маму?

Как ему не хотелось слышать этот вопрос. Он отдал бы пол-жизни за то, чтобы девочка потеряла память или просто не задавала его.

Сглотнув, он выудил из кармана брошь и протянул ее к окну. О смерти отца Киран пока не стал ничего говорить. Двойной удар девочка может не пережить.

- Нашел. Но это все, что от нее осталось. Я сожалею, прости, малыш.

Девочка всхлипнула и со слезами в голосе воскликнула:

- Господин охотник... Это правда была она? Мамочка... Мамочка... Не бросай меня...

Киран сел на пол и положил перед собой топор-пилу, тупо и молча глядя, как луна отражается на перетянутом зазубренном лезвии. Внутри было глухо. Если бы он мог — он не пожалел бы объятий для этой малышки, оставшейся круглой сиротой в одночасье. В голове мелькнула мысль о том, что хорошо она не спросила о том, как умерла ее мама.

...Это будет третий удар... А ты же не хочешь ее уничтожить.

Больше девочка не сказала ни слова, а только горько плакала. Охотник поднялся на ноги, чувствуя, что еще немного и он сам расклеется. А это точно было самым лишним, что с ним могло произойти. Сказать ей что-то на прощание он тоже не решился. А что тут скажешь? Крепись? Держись? Любое слово, которое он сейчас произнесет будет звучать пошло и неуместно. Но хотя...

- Я встретил кое-кого. Он сидит в Часовне и предлагает навестить его. Там хотя бы безопасно.

- Я подумаю... Пока не знаю.

Может быть ей хотелось побыть одной, а может девочка позже доберется сама.

Стерев все-таки выступившие слезы, он отправился дальше, к Часовне Идона. А потом в Мастерскую. Занять руки, чтобы разгрузить голову не кажется такой уж плохой идеей.

...

Когда он снова оказался в знакомом подвальном закутке — взгляд случайно заметил странное красное пятнышко в воде. Склонившись над ним, охотник увидел красную ленточку. Явно девичье украшение для волос — по краю шло мелкое кружево. Как она сюда попала и что с ней делать, Киран не знал, поэтому пока решил припрятать. Возможно хозяйка аксессуара еще найдется.

Но память «заботливо» подкинула девичьи рыдания за окошком с розовым фонарем.

...Мамочка... Мамочка... Не бросай меня...

Страшная догадка мягко накрыла с головой, заставив сердце биться быстрее. Киран не стал медлить и рванул что есть духу к девочке. Ему необходимо убедиться в том, что она все еще сидит за окном. Пусть рыдает, пусть говорит, что угодно — но пусть она окажется там!

- Пожалуйста!.. Пусть она меня начнет проклинать, но пусть она будет там.

Двигаясь быстро насколько это возможно, Киран умолял высшие силы, чувствуя, как тоска в груди смешивается со страхом и тревогой, готовой перерасти в панику.

Наконец он добежал до фонаря и постучал в окно, чувствуя, что сейчас расстанется или с сознанием или с собственным сердцем.

Все страшные предположения тут же оправдались. Постучав второй раз и окликнув маленькую хозяйку, он получил в ответ тишину.

- Нет... Зачем ты вышла отсюда?

Киран прислонился лбом к решетке, крепко сжав ее одной рукой. Он проклинал себя на чем свет стоит, что вообще подошел к этому окну и заговорил с девчушкой. Мозг начал рисовать самые жуткие картины того, как она могла погибнуть. Когда он в первый раз попал в это подземелье — его встретил огромный вепрь. А кроме него там кишмя кишат крысы, вороны... Размером превышающие девочку.

К музыкальной шкатулке теперь прибавилась еще и лента. Он сбережет эти вещи и поищет им достойное применение, а если повезет — найдет для них добрые руки.

Когда охотник добрался до Часовни — на улице стояла глубокая ночь.

- О! Ты цел и невредим, добрый охотник! Тебе не встретилось никого по пути? Из-за охоты все заперлись по домам. Ждут, когда она закончится... Она обязательно закончится, так было всегда. Но конец не будет хорошим, не в этот раз. Даже некоторые из тех, кто сидит по домам, сходят с ума. Вопли женщин, запах крови, рычание чудовищ... Все это уже давно стало привычным. Ярнаму, увы, приходит конец.

Агата (а именно так представилось это наистраннейшего вида существо. У охотника не повернулся язык назвать его человеком и обитатель Часовни с ним согласился, посмеявшись) прервался, видимо пытаясь справиться с комом в горле. Потом продолжил:

- Но если ты найдешь кого-нибудь в своем уме... Расскажи им об этой Часовне. Здесь они будут в безопасности. Запах ладана отпугивает чудовищ.

И действительно — в воздухе витали пары этой смолы. Теперь понятно, почему здесь был только одно живое существо.

- Если встречу, то обязательно отправлю их к тебе. Хотя я сильно сомневаюсь, что таковые там еще остались.

Киран прислонился к стене и снова раскрыл дневник. Чтение, как выяснилось, тоже неплохо спасало от грустных мыслей.

«Здравствуй, дорогой дневник. Сегодня весь день с утра в приюте витает непонятная паника. Наставницы собирают девочек, торопят и ничего не объясняют. Единственное, что я поняла из отрывочных разговоров — мы переезжаем в другое место. Я долго пыталась выяснить, в какое, но все как одна, отмалчивались. А девочки, так же, как и я, ничего не знали.

Где-то ближе к полудню я краем уха услышала слово «Кейнхёрст». Значит это было нашим пунктом назначения. Я очень обрадовалась. С нашей первой и пока что последней встречи прошло уже много времени. Сменилось несколько сезонов. Я непрестанно думала о нем... О да, дневник, я об Эджилле. Желание увидеть рыцаря превратилось в мечту, которая не хотела уходить из головы. Чем бы я ни занималась — мои мысли занимал Эджилл.

И вот наш приют эвакуируется (а иначе я никак не могу назвать эти торопливые и нервные сборы в дорогу) в Кейнхёрст. Здесь я не могла с ним увидеться, но там... Я думаю, мне представится хоть малейший шанс хотя бы перекинуться с ним улыбкой. Ведь я так и не смогла забыть его.

Единственное, что портило предстоящую радость возможной встречи — внезапность этой поездки. Учительницы держат рты на замках, вопросы «что происходит?» и «что за спешка такая?» или игнорируются или получают ответы в стиле «ты все вещи собрала, милая?».

Что бы ни произошло — я больше радуюсь, чем тревожусь. Я встречу Эджилла, а больше мне ничего не нужно».

...Преодолев два лестничных пролета, Киран чуть не уперся носом в огромный топор, лежащий поперек дороги. Держал его Церковный гигант, мирно сопящий на коленях. Но что-то охотнику подсказывало, что если только он издаст хоть малейший шум — ему будет несдобровать.

Как можно тише, на цыпочках он проскользнул мимо Гиганта и дал деру вверх по еще одной лестнице. Взгляд выхватил из темноты чей-то силуэт, прислонившийся к перилам.

- Эйлин? Что вы здесь делаете?

Да, это была она, но только истекающая кровью.

- О, это снова ты? Боюсь, я совершила небольшую оплошность. Вот только передохну немного.

Киран покачал головой. «Передохну немного» в ее случае звучало слишком громко. Кто-то очень серьезно ранил охотницу и ей требовалось полноценное лечение.

- Кто вас так отделал? У меня есть кровь, я могу вам помочь.

Он полез в сумку за пузырьком и шприцом, но Эйлин остановила его.

- Не переживай, у меня еще достаточно крови. Этого хватит для спасения старой вороны. Больше никаких снов. Это мой последний шанс. - Женщина сплюнула кровь и продолжила, задыхаясь. - Впредь буду осторожнее.

Она указала на закрытые двери собора.

- Там затаилась и ждет тварь. Это мои личные счеты, которые я намерена свести сама. Тебе там делать нечего.

Едва закончив говорить, Ворона обмякла, потеряв сознание. И Киран двинулся к закрытым дверям.

...Его встретил выстрел. Он ждал, что «тварь» - это чудовище. Но каково же было его удивление, когда противником оказался человек, одетый точно в такое же одеяние, как и Ворона. Единственное, что их отличало — Ворона носила маску и шляпу. А голову его оппонента защищал шлем.

...Я приглянулась одному из рыцарей Кейнхёрста...

...Это мои личные счеты, которые я намерена свести сама...

- Эджилл?

Судя по всему, это был он собственной персоной. Теперь и его невольный соперник, ибо мальчик посмел претендовать на его невесту.

- Прошу прощения, что так бесцеремонно вторгся в ваше пространство, но там за дверями...

Кровавого Ворона мало интересовало, что там за ними происходило, он ринулся на Кирана, не давая тому как-то сгруппироваться и подготовиться.

- Вы не дали мне закончить — как-то совсем не по-рыцарски, господин Ди Кёрт.

Но господин Ди Кёрт и ухом не вел, то напирая, то отскакивая. Голос подавал здесь только Киран. Эджилл действовал молча.

- У меня чувство, что я разговариваю сам с собой, не находите это странным?

Уворачиваясь от пуль и взмахов меча, охотник попутно рассматривал рыцаря со всей внимательностью, на какую был способен. Небольшого роста, достаточно юркий, не коренастый, скорее худощавый, но тем не менее, выглядящий довольно грозно.

- Я много кого спрашивал, но никто мне так и не дал вразумительного ответа. - Уворот и быстрая проверка Ворона на уязвимость. - Может вы сподобитесь сказать мне, кем вам приходится Эрин Келсо?

После этих слов на рыцаря как будто что-то нашло. Он замер на секунду, а потом принялся остервенело бить, как будто перед ним был не такой же, как он человек, а чудовище, или выживший из ума горожанин.

- Значит, я попал в яблочко... - Только и успел уронить охотник, как лезвие Чикагэ прошлось поверх рукава, распоров ткань и добравшись до кожи. Резкая боль обожгла и слегка помутила рассудок. Но бросить оружие было равносильно смерти. Как только лопатки Кирана коснутся узорных плит — кейнхёрстец прикончит его в два счета.

Как и в бою с отцом Гаскойном силы опять начали истощаться со скоростью пуль, периодически летевших в него из пистолета Ворона. Уже было мелькнула мысль унизиться и попросить пощады, но произошло неожиданное. Рыцарь проткнул сам себя своим клинком и вытащил его, сплошь покрытым кровью. А в Кирана полетела склянка с чем-то странным. Разбившись, она образовала вокруг него сизый туман и пока он размахивал ладонью, пытаясь разогнать его — охотника схватили за плечо и спину пронзила такая боль, о которой он понятия не имел до сегодняшнего дня. Зрелищности добавлял торчащий из него клинок в крови.

Она как будто жила отдельной жизнью — она переливалась всеми оттенками красного, ласкалась к лезвию и живо передвигалась по нему, скатываясь с острого кончика к рукояти.

Ворон с силой выдернул меч из тела и бросил противника на пол.

…Кровь... Мне нужно достать пузырек... Сейчас...

Жизнь утекала из него по капле, пока он наблюдал, как рыцарь следом падает на колени. Видимо, его последний жест был роковой ошибкой не только для охотника, но и для него самого.

Сделав над собой неимоверное усилие, Киран поднялся и отполз к стене. Дрожащими руками он наполнил шприц и всадил себе в бедро. Свежая боль уже не ощущалась так, как в первый раз. Зато облегчение всегда несло в себе легкость, как с самого начала.

Придя в себя, он вспомнил, что там, на лестнице умирает Ворона, желающая свести счеты с «тварью». Сняв с убитого Ворона шлем и колокольчик, дабы предъявить их как доказательство того, что месть исполнена, Киран отправился наружу.

- Ты разве не слышал, что я тебе сказала? Ты способен слушать старших? - начала она было с укором, когда мальчик положил рядом с ней добытые трофеи. А он только радовался тому, что она еще жива.

- Можете меня ругать — имеете право, но я рад, что я вас ослушался. Живой бы он вас не выпустил.

- Ладно, бог с тобой, ты все-таки спас мне жизнь... - Голос Вороны прозвучал мягче. Она задумчиво добавила:

— Мои славные деньки подошли-таки к концу. Возьми эти вещи себе — мне они уже ни к чему.

В груди уже привычно принялось сжиматься. Еще одна потеря, еще один укол боли. Еще одно прощание. Охотница не нуждалась в подбадривании — она понимала, что сейчас умрет. - В этой работе нет никакой чести. Это ноша, которую ты взваливаешь на свои плечи и несешь до конца своих дней. А теперь оставь меня, мне нужно отдохнуть.

Больше охотница не произнесла ни слова. Киран понял, что уйдет он отсюда в одиночестве.

...Переулок Хемвика встретил его тишиной. Как он понял — отсюда должен был отбыть экипаж с воспитанницами. Дорога к Кейнхёрсту начиналась с этой стоянки. Подходя к самому большому монолиту, он встречал разбросанные чемоданы, вещи и... растерзанные тела. Надежда встретить девушку испарялась по мере приближения к камню.

Экипаж, судя по всему, так и не смог добраться до места спасения. А Эрин лежала лицом в траву, от которого ничего не осталось.

Возможно, он и здесь должен был ощутить такую же сильную боль, как после боя с Гаскойном или разговора с Вороной. Но он ощущал себя пришибленным и разочарованным.

...Я думаю, мне представится хоть малейший шанс хотя бы перекинуться с ним улыбкой. Ведь я так и не смогла забыть его...

Киран лег рядом, презрев то, что девушка мертва, и устремил взор в темные небеса, по которым плыли рваные облака, в чьих прорехах иногда мерцали молчаливые звезды. Он лежал и слушал, как в груди стремительно нарастала пустота. Внутри рвались связи, оставляя после себя черные дыры.

Бледной щеки спящего охотника робко коснулся лунный свет.