Дикари. Из книги "Рутурия"

Глава 1

Действие рассказа происходит в разгар промышленной эпохи

Зал отдыха для гостей в скромном постоялом дворе был тесноват, зато тут царила желанная тишина. Из дверей столовой по соседству доносился звон столовых приборов о тарелки и приглушенные голоса обедающих постояльцев.

Уютно расположившись в кресле, Георг Бентон задумчиво набил вишнёвую трубку колониальным табаком, прикурил. Спички с красным фосфором ещё только входили в моду и были весьма недешёвы, но денег своих стоили, поскольку исключали риск самовоспламенения. Такие уж не загорятся в кармане. Уже больше года Бентон всегда покупал только такие. Положив горелую спичку в пепельницу на столике в центре комнаты, он откинулся на спинку кресла.

– Позволите, сударь? – с кресла в углу зала встал джентльмен, держа в пальцах свежую самокрутку, столь модную в столицах. Несмотря на каштанового цвета штатский костюм, его гладко выбритый подбородок, ухоженные усы, начищенные до блеска кожаные ботинки, а главное энергичные жесты выдавали в нем отставного офицера.

– Разумеется, сударь! – Бентон выпрямился в кресле и протянул ему коробок спичек.

Незнакомец прикурил, вернул ценный инвентарь владельцу.

– Благодарю. Амс Топлин, майор пехоты в отставке.

Он сел в кресло напротив, с которого мог дотянуться до пепельницы.

– Георг Бентон, коммерческий агент. Рад знакомству.

Джентльмены пожали руки и одновременно выдохнули сизые клубы – каждый вправо, как того требует этикет.

– Из Рутурии, сударь? – спросил майор. – Вы сошли с дилижанса час назад.

– Именно, сударь, из Рутурии. А вы?

– Тоже. Вчера прибыл, – кивнул новый знакомый. – Ну и как вам страна, сударь?

Бентон склонил задумчиво голову в сторону, поджал уголки губ, похоже, раздумывая над ответом.

– Это не первая моя поездка в Рутурию, сударь. Далеко не первая. Есть нюансы, конечно… Но в целом можно вести дела на разумных условиях. Связи нужны повсюду, впрочем, как и везде. Пфф… – Он сделал затяжку. – А вы, майор, позвольте догадаться, уезжаете со смешанными впечатлениями?

Майор Топлин помолчал, словно подбирая нужные слова.

– Я, сударь, так и не сложил окончательного впечатления… – Пфф…

Сизое кольцо дыма поднялось к потолку.

***

Майор Амс Топлин был человек многоопытный и предприимчивый.

Вернувшись в 1896 году на родину с колониальной службы в Бонголаме, он враз смекнул, что надо заняться чем-то серьёзным. Но джентльмену необходимо занятие не простое, а доходное.

Думал майор недолго, поскольку знал жизнь и был в курсе, что на родине, в Придании, пройдохи-гэлы давно заняли по протекции все приличные должности. Не напрасно же ходит в народе грустный анекдот о том, как однажды Господь надумал посетить с инспекцией приданский филиал ада. Шествуя в свите ангелов, он вдруг заметил, что котлы-то эксплуатируются по-разному. И вопросил Господь:

– Отчего это тут у вас одни котлы с крышками, а другие открыты? В других филиалах ада я такого нигде не наблюдаю…

– В целях экономии, о Вседержитель! – чёрт-распорядитель приданского филиала развёл руки в стороны. – Стремимся учитывать особенности этнического менталитета и культуры, если позволительно так выразиться. Крышки – это всё же металл, как-никак, а металл денег стоит. Так вот котлы, в которых мучаются грешные гэлы, мы, к сожалению, вынуждены держать закрытыми. А наглам крышки ни к чему.

– Это как же так? – нахмурился Господь.

– Дело в том, что если какой-нибудь нагл-грешник вдруг задумает вылезти из котла и сбежать, другие наглы его тотчас стащат за ноги обратно. Так что наглам крышки ни к чему. А вот гэлы, те наоборот, подсаживают друг друга, стоит одному только вылезти, и давай других наверх вытаскивать.

Пытаясь определиться с занятием, майор Топлин стал наводить справки у сведущих людей насчёт Нового Света и Океании: что там за народ, как живут, в чём заключается их экономика. В те годы слово «психология» мало кто слыхал, но майор по природе был одарённый человек, умел «читать» людей и добиваться от них нужных реакций.

Рассказы бывалых про колонии в южных морях его не впечатлили – уж больно печально там всё обстояло. Те же наглы, те же гэлы… Можно сказать, никакой разницы. Что за смысл ехать за тридевять земель, если знаешь, что там будет всё по-прежнему?

Зато про Новый Свет – Нордам, как его всё чаще теперь называют – слухи ходили интересные. Дескать, туда с самых разных стран, чуть ли не со всего Старого Мира, понаехало уйма всякого народу: искатели приключений и удачи, религиозные святоши, сорвиголовы, романтики с большой дороги и просто романтики, головорезы и учёные… Якобы в Нордаме некоторые становятся миллионерами за пару месяцев. Правда, никто не знал точно, каким образом – но майор это и так знал. Или он не служил в Бонголаме?

Словом, поговорив с людьми, он счёл Нордам перспективным с точки зрения делового человека, а поэтому приобрёл билет на пароход из Элверпула до Юрка.

***

Дельце майор задумал очень неплохое. Ведь что такое хорошее дельце? Это минимум инвестиций и расходов, максимум прибыли. В идеале желательно вообще обойтись без инвестиций. У некоторых получается, но это уже нужен талант, а то и гений.

Майор Топлин на гениальность не претендовал, и потому был вынужден всё же пойти на кое-какие расходы. А вот инвестиции он и впрямь свёл к минимуму.

Все активы его предприятия состояли из двух пунктов: простая армейская палатка и большая, роскошная киданьская ваза. Палатка досталась майору даром – он привёз из Бонголама армейскую, списанную. На вазу, увы, пришлось потратиться – он купил её вполне недорого на блошином рынке в Лундене. Позже он не раз порадовался своей предусмотрительности, поскольку цены на антиквариат в Новом Свете его неприятно поразили: в конце 19-го столетия народ там жил небогато и ещё не успел натащить барахла со всех уголков планеты.

Высадившись через две недели морского перехода в порту Юрка, майор остановился в бюджетном отеле – так солиднее звучит, а сказать честно – в очень дешёвой гостинице – и принялся исследовать быт и обычаи аборигенов.

В своё время в Бонголаме майор Топлин аборигенов изучил неплохо. Например, там он выяснил, что представители подлого сословия не обучены даже арифметике. Это ему понравилось: местных можно было нанять на работу, договориться о цене, а потом путём нехитрых, но убедительных манипуляций с цифрами заплатить меньше половины обещанного. Правда, часть дохода приходилось жертвовать бонголамцам высших каст в виде взяток, но в итоге майор всегда был в плюсе.

К сожалению, в Нордаме у аборигенов проблем с арифметикой майор не обнаружил. Как ни крути, народ сюда приехал из просвещённых стран Старого Мира. Зато в целом тут был интересный расклад, обещавший светлое будущее.

Во-первых, местные относились друг к другу враждебно и подозрительно, жили в постоянном ожидании подвоха с любой стороны.

Во-вторых, эмигранты, как правило, нагланским языком владели плохо, а без него тут было никак – ну должны же люди хоть как-то общаться?

Ну и наконец, Нордам тех лет трудно было назвать царством закона – в чём майор Топлин лично убедился в первый же день, когда в ресторанчике, достаточно приличном на первый взгляд, заказал бифштекс, а ему подали нечто, в чём угадывалась собачатина. Мясо собаки майору уже приходилось пробовать в колониях, но там хотя бы никто не скрывал, что угощают псиной. Он молча прожевал и проглотил стейк, похвалил себя за терпение, и велел себе впредь глядеть в оба.

Вечером, выйдя покурить в клуб-зал своего отеля, он осторожно провентилировал этот вопрос у соседа-постояльца, который, по его словам, уже прожил в Юрке несколько лет и вполне освоился. Майор спросил: можно ли закатить скандал владельцу ресторана, если вместо говядины тебя накормили псиной? Сосед с ухмылкой ответил, что почему бы и нет, если имеешь револьвер. Но лучше всё-таки знать местных бандитов, а ещё лучше быть одним из них – вот тогда можно требовать соблюдения любых законов и контрактов. Майор слушал и понимающе качал головой. Он пришел к выводу, что не ошибся, потратившись на билет от Элверпула до Юрка.

Чтобы уж наверняка разобраться в местных нравах и порядках, майор Топлин тут же изобразил постное лицо пастора и посетовал этому знатоку местных обычаев на недопустимость столь греховного общества, где на каждом шагу тебя поджидает обман и беззаконие.

В ответ на это бывалый сосед с усмешкой прочёл Майору отповедь, смысл которой сводился к тому, что в Нордаме, вообще-то, люди строят общество на новых принципах. Здесь – общество равных возможностей. Поэтому всё тут зависит от тебя. Если допустил ошибку, значит ты – лох, а лохов надо учить, и образование не может быть бесплатным. Но если ты волевой, умный или хотя бы просто сильный – ты в новом мире преуспеешь. А лох… Что ж, такая его доля – терпеть. Потому что лох!

«Замечательно, – подумал майор. – Дела мои тут пойдут в гору».

***

Изучив местность, Топлин решил, что Юрк слишком огромный город, начинать там бизнес рискованно. В мегаполисе орудовали бесчисленные банды, профсоюзы и прочие сплочённые группы единомышленников, майор счёл такую обстановку неприемлемой. Поэтому для начала он перебрался из Юрка в Олбон – приморский городок, небольшой, но довольно людный, с приличным портом и железнодорожной станцией.

Олбон, конечно, тоже был похож на проходной двор, ведь там находились конторы нескольких корпораций. В те годы массы эмигрантов, сойдя с парохода, задерживались тут ненадолго, а потом, поняв, что ловить здесь нечего, устремлялись куда глаза глядят. Глаза, как правило, глядели на север, юг и запад необъятного Нового Света.

Вот! Поистине идеальное место для предприимчивого человека! – радовался Майор, въезжая в номер очередного бюджетного отеля, теперь уже в Олбоне.

Наутро он нашёл городское бюро трудоустройства и разместил объявление о вакансии.

«Карьера в шоу-бизнесе – не упустите свой блистательный шанс!

Требуется талантливая и красивая девушка не старше 25 лет».

Сделав предоплату, майор отправился осматривать город. Достопримечательностей не было никаких, отчего настроение у майора приподнялось – все шло по плану. Город оправдывал самые смелые надежды.

Когда майор посетил бюро на следующее утро, его приятно удивили сообщением, что более десяти претенденток оставили для него свои координаты. Майор решил вести себя как солидный работодатель. Снимать офис он не намеревался – к чему лишние траты? – поэтому через работников всё того же бюро назначил соискательницам интервью на завтрашнее утро здесь же. В здании бюро для таких целей имелась комнатка, причём с мебелью.

И назавтра, придя в этот офис почти к назначенному часу, но благоразумно слегка задержавшись, майор с удовольствием лицезрел в коридоре девять молодых – или молодящихся – женщин. Накануне заявлений было одиннадцать, но такая разница несущественна.

Зайдя в кабинет, майор стал поочерёдно приглашать дам на собеседование. В сжатой форме он объяснял каждой суть своей деятельности (культурно-развлекательные услуги) и те функции, которые даме придётся выполнять в качестве ассистента администратора. Администратором он назначил себя.

Пообщавшись с претендентками, он выбрал самую подходящую: это была ярко-рыжая женщина с нахальным взглядом и довольно свежей ещё внешностью. Звали даму Клотильда, от других она отличалась, кроме прочего, приятным белганским акцентом. Отпустив остальных кандидаток и искренне пожелав им всего наилучшего, майор обсудил с Клотильдой подробности предстоящей работы.

На следующее утро, как и договорились, они встретились на рыночной площади. Еще накануне, осматривая городок, майор посетил рынок, познакомился с его хозяевами, узнал цены и перечень предоставляемых услуг. В их число входила «крыша» – то есть поддержание порядка. Совершив предоплату за услугу, майор почувствовал, что его уверенность в светлом будущем окрепла.

В день открытия своего предприятия, майор доставил на рыночную площадь свою большую армейскую палатку, которую разнорабочие установили в оговорённом месте. Армейская палатка отличалась от гражданских тем, что имела два входа. При входе в палатку майор поставил Клотильду, а над пологом повесил таблички с надписями:

Аттракцион «Угадайка»

и

«Тебе улыбнётся удача!»

На выходе из палатки майор поставил громилу, которого нанял через хозяина рынка.

Клотильда в смелом наряде приняла соблазнительную позу и совершала жесты и движения, против которых у мужчин не может быть защиты. Уже через несколько минут перед входом в палатку собралась толпа, поначалу исключительно из мужчин, но чуть позже стали подтягиваться и женщины. Клотильда обворожительно и бесстыже сверкала глазами, приглашая купить билет. Вход на аттракцион стоил недорого, но и не слишком дёшево – за такие деньги можно было выпить пару кружек пива в ларьке напротив.

Приобретя билет, посетитель получал право зайти в палатку – шикарная Клотильда грациозно приподнимала перед ним полог. В палатке клиент обнаруживал столик, на котором стояла роскошная восточная ваза. Рядом со столиком стоял майор Топлин в парадной форме инфантерии Её Величества: двубортный красный мундир, серебряный аксельбант под эполетом, сияющие как зеркало сапоги – но с непокрытой головой в знак демократичности происходящего. Совершив многозначительный жест в сторону вазы, майор торжественно произносил:

– Прошу угадать, каково содержимое этой вазы?

Озадаченный клиент какое-то время чесал затылок, потом предсказуемо спрашивал:

– А потрогать можно?

– Только одним пальцем! – строго, но благосклонно снисходил майор, всем своим видом давая понять, что идёт навстречу посетителю и делает для него исключение.

Клиент совал палец в вазу и ощущал что-то липкое. Поднеся палец к носу, нюхал и осторожно высказывал обоснованную догадку:

– Помои, что ли?

– Поздравляю вас, сударь! Вы угадали! – торжественно восклицал майор Топлин и тут же указывал на выход. – Можете идти. Следующий!

Выйдя из палатки, злой и обескураженный клиент обнаруживал, что очередь таких же как он осталась с другой стороны палатки – никто из них его не видел. Обнаружив перед собой на выходе громилу, лох понимал, что возражать бесполезно: деньги-то ведь уже потрачены! Если других, в очереди, так же обманут, то по крайней мере не так обидно – ты не один такой. Ругнувшись вполголоса, клиент удалялся восвояси.

Вот так майор и трудился в Олбоне день за днём.

***

Через неделю Топлин подсчитал расходы с доходами и убедился, что дело прибыльное. Значит, надо продолжать. Впрочем, аттракцион «Угадайка» уже успел намозолить глаза местному населению, и майор решил податься в другой город. Изучив карту местности с тщательностью пехотинца, он выбрал городок Сиракуз, где как раз в те дни проводилась так называемая ярмарка штата.

Клотильда с радостью согласилась составить компанию.

Удача сопутствовала бравому майору и там, но через пару недель пришлось переехать из Сиракуз в новое место.

Так постепенно они двигались из города в город, а потом уже и из штата в штат.

Опираясь на опыт, майор пришёл к выводу, что чем дальше на запад страны, тем успешнее идёт дело. Правда, в одном удалённом свободолюбивом штате его обокрали, но он был стреляный воробей, больших наличных денег при себе никогда не носил и не хранил, так что легко отделался.

Вот так они и добрались до столицы штата Айва, где Клотильда ошеломила майора, заявив, что собралась замуж: некто из местных предложил ей руку и сердце. Это было тем более поразительно, что в тот городок они прибыли буквально накануне.

Ну что тут поделаешь! Пришлось с Клотильдой расстаться. Обратившись тут же в местное бюро трудоустройства, майор выяснил, что с кадрами в штате Айва большие сложности: свободных девушек или женщин во всем штате просто нет, прекрасный пол там на вес золота. Лишь тогда он понял всю глубину поговорки нордамских женщин: «Мужчина не роскошь, а средство передвижения».

Оказавшись без ассистентки, Топлин был вынужден прекратить работу и вернуться в Юрк. Впрочем, сложностей с наймом он не ожидал. И в самом деле, буквально за пару дней он подобрал себе новую помощницу, правда, уже с другим акцентом. На сей раз он потратился на юриста: заключил договор, по которому девушка обязалась проработать у него не менее полугода. Звали её, как ни странно, Клотильда. Вот тогда майор начал подозревать, что с именами девушек что-то не так. Интересно – подумал он – чего стоит договор с работницей, подлинного имени которой я не знаю?

Итак, они вновь поехали на Запад.

В очередном штате, гораздо более западном, майор убедился, что такой договор действительно не стоит бумаги, на которой написан – а вот женский пол там, наоборот, на вес золота.

Тем не менее, простор Нового Света и психологические особенности местной публики внушали определённый оптимизм. Просто обозначилась эдакая специфика ремесла: в силу обстоятельств приходилось время от времени прерывать рутину и возвращаться в Юрк за очередной Клотильдой. Да, именно за Клотильдой. Всех своих ассистенток, независимо от акцента, майор теперь для простоты называл Клотильдой, поскольку убедился, что во-первых, ни одна настоящего своего имени не раскроет, а во-вторых, что толку запоминать новое имя, если через месяц ассистентка исчезнет на бескрайних просторах Нордама? Знакомясь с девушкой, он смотрел ей прямо в глаза и спрашивал: Клотильда?

Девушка уверенно кивала и приступала к рабочим обязанностям.

Что и говорить, в каждой стране свои особенности, обычаи…

Не обходилось и без накладок, разумеется.

В городе Монах на Среднем Западе к майору в гостиничный номер внезапно ворвался мужчина, в котором майор узнал клиента с рынка. Направив на майора ствол револьвера, он с сильным туфтонским акцентом потребовал компенсацию:

– Миллера ещё никто не обдурил!

Кроме суммы, потраченной на билет, он предъявил моральный вред. Поторговавшись, майор расплатился в пятикратном размере. Это было приемлемо с учётом того, что сам этот небольшой город в плане бизнеса оказался вполне удачным.

С того дня, предвидя возможность ограбления во время работы, майор инструктировал очередную ассистентку, чтобы та, стоя при входе в палатку и получая от очередного клиента деньги за билет, тут же через прорезь в тенте засовывала выручку в ящичек, висящий при входе. Майор же регулярно – через каждые пять клиентов – вынимал эти деньги из ящичка и убирал их в накладной карман из брезента на внутренней стенке палатки. Карман был едва заметен, если не знать заранее. Впрочем, во избежание эксцессов майор предусмотрительно держал небольшую сумму в кармане сюртука.

Такая дальновидность оказалась полезной.

В городе Лексинг, например, некий клиент, лизнув помои с пальца, угадал содержание вазы, но затем достал из кармана нож и прошептал: «Деньги! Все!» Он обыскал майора, нащупал у него в кармане деньги, сунул в свой карман не пересчитывая, и удалился довольный.

Подобные мелкие неприятности повторялись в разных городах, но майор относился к ним стоически. У него даже возникла мысль заключить договор на случай ограбления со страховой компанией. Однако, помня, что в Новом Свете джентльменов нет, он решил, что и страхование тут бессмысленно. Поэтому он просто приобрёл револьвер…

Несмотря на регулярные ограбления и расходы по замене Клотильд, в прогаре майор Топлин не оставался. Затраты составляли лишь скромную часть от выручки, которую майор собирал на рынках в городах Штатов. В Нордаме чуть ли не в каждом городке имелось отделение банка, и через него он перечислял значительную часть заработанных денег на свой счёт в банке Юрка.

Таким образом скопилась сумма, которой хватило бы даже для покупки участка земли с домиком на родине – о чем майор мечтал со времени службы в Бонголаме. Позже он жалел, что не остановился вовремя. Ибо верно сказано: лучшее – враг хорошего!

***

Сложилось иначе.

Однажды в небольшом городке на Среднем Западе майор успешно отработал пару недель, после чего Клотильда, естественно, вышла замуж. Вечером того же дня он сидел в баре, задумчиво пил местное виски – кстати, неплохое, для Нордама. Неподалёку, тоже молча, выпивал прилично одетый мужчина. Они разговорились, сначала осторожничая, но когда в голову ударил хмель, они уже стали друзьями. Ну как – друзьями? В смысле нагланского слова «врео»: оно ведь происходит от корня «вре» и означает «отношения свободных людей», то есть таких, которые не обременены какими-либо обязательствами друг перед другом, но ещё не успели поссориться.

Мужчина назвался Райаном. Узнав, что майор – предприниматель, Райан почувствовал к нему симпатию и заговорил о своём деле. Райан торговал сельскохозяйственным инвентарём, жил недурно, но устал от постоянных разъездов. Прибыль, с его слов, была не больно высока – крутишься как белка в колесе, а заработок так себе. Заказав себе очередной дринк, Райан поделился давней мечтой: он жаждал встретить кого-нибудь, кто помог бы ему продать партию сельхозинвентаря в Рутурию.

Райан встречал одного коммерсанта, который продал в Рутурию партию табачных изделий и на этом сильно поднялся. Только в Рутурии такое возможно, уверял он! Потом вспомнил другого, тот ездил в Рутурию налаживать оборудование на ткацкой фабрике, там ему там за месяц платили столько, сколько в Нордаме за полгода.

Райан говорил:

- Понимаешь! Здесь мы друг у друга мелочь по карманам тырим, а в Рутурии все по-крупному. Вот уж действительно – страна возможностей!

Общение с Райаном впечатлило майора Топлина. Разговор запомнился. С тех пор он время от времени нарочно заводил беседы о Рутурии со случайными знакомыми в разных городах и неизменно слышал высокую оценку этой далёкой сказочной страны.

Будучи наглом по рождению и воспитанию, майор ранее знал о Рутурии только плохое, и уж точно не мог предположить, что кто-то станет эту страну хвалить. Но здесь-то, в Нордаме, хвалили! Поразмыслив, майор пришёл к выводу, что это неспроста. Скорее всего, отдел пропаганды Его Величества намеренно вводит подданных в заблуждение, чтобы граждане Придании не хлынули массой в Рутурию искать спасения от нищеты и преступности. Это весьма разумно – решил майор: если в Рутурии есть несметные богатства, а сами руты по скудоумию неспособны ими распорядиться, значит, власти культурных государств вынуждены принимать меры, чтобы не остаться без подданных – иначе те все сбегут в Рутурию!

И вот тогда у майора тоже появилась мечта. Как известно, для человека дела мечта означает план действий. К тому же, Новый Свет майору уже поднадоел.

Предприятие надо развивать, думал он. Нужен прогресс – движение вперёд и вверх!

Он решил осчастливить Рутурию своим присутствием.

Впрочем, дело это было серьёзное и требовало тщательной подготовки.

Во-первых, в Рутурии не говорят по-наглански. Это сильно осложняло дело.

Во-вторых, люди рассказывали, что у рутов всё не так, как в цивилизованном мире. Что именно не так, никто не мог сформулировать точно, но – там всё не так.

Однажды, наконец, майору повезло. В портовом баре города Джексон он случайно познакомился с мужчиной, который разговаривал по-наглански с сильным рутским акцентом. Он и оказался рутом. Звали его Матвеем, из Рутурии в Нордам он приехал восемь лет назад.

В Джексоне Матвей оказался проездом как турист, а жил и работал он где-то в приморских восточных штатах в железнодорожной компании, поскольку был грамотным инженером. В Нордам он приехал по приглашению другого рута, у которого тут были деловые связи.

Матвей с пониманием отнесся к расспросам о Рутурии, поскольку майор пригласил его поужинать и полностью оплатил счёт.

И за ужином Матвей подтвердил: да, в Рутурии всё иначе. И насчёт языка тоже правда – ну не владеет народ другими языками. По его словам, даже белги и туфтоны, которых в Рутурии как собак нерезаных, все поголовно разговаривают по-рутски. Без языка там не проживёшь. Эта весть майора раззадорила. Ну уж если белги могут!..

Следует отдать майору должное: он был достойным сыном своей родины, отличаясь завидной самодисциплиной, целеустремлённостью и методичным подходом в любом деле, которое обещает барыши. А в том, что в Рутурии можно заработать, он был теперь уверен.

И вот с того дня, куда бы майор ни приехал, он искал – и часто находил – возможность взять урок рутского языка. Кстати, ещё в колониях Бонголама он освоил местный язык на базарном уровне, так что комплексов перед новым языком не испытывал.

В Шиккаке он купил по случаю толковый учебник рутского языка и словарь. Отныне по вечерам ему было чем заняться. Он даже стал реже напиваться.

Кроме того, в Юрке и Шиккаке можно было запросто раздобыть газеты из Рутурии.

В крупных городах Нордама имелись рутские ресторанчики, он ходил туда послушать рутскую речь, заводил мимолетные знакомства. Всё это добавляло самоуважения и уверенности в том, что он на верном пути.

Прошёл всего-то год с небольшим, а он уже сносно общался на рутском языке и даже обсуждал с рутами новости с их родины.

Вот тогда он и решил, что пора ехать.

***

Посетив консула Рутурии в Юрке, майор выхлопотал въездную визу.

Возвращаясь через океан, майор купил билет второго класса – нарочно. Во-первых, чтобы не сорить деньгами. Во-вторых, во втором классе были пассажиры из Рутурии, хоть и из тех, что попроще, зато компанейские и разговорчивые. За десять дней пути и общения с ними майор убедился в том, что языком владеет в достаточной мере, и узнал немало полезных хитростей в смысле прохождения таможни и порядка регистрации иностранцев в Рутурии.

Прибывший иностранец должен зарегистрироваться в столичной жандармерии, а впоследствии регулярно отмечаться в губернских городах. Это наводило на мысль о строгой системе регистрации. В такой стране должно быть меньше всякого рода преступлений – вот к какому выводу пришёл майор. Время подтвердило его правоту.

Уже в порту прибытия, проходя таможенный досмотр, он поразился дотошности, с которой дежурный офицер перелистал буквально каждую страницу рутско-нагланского словаря, а потом вежливо вернул его майору. Майору пришла мысль, что подобная скрупулёзность нехарактерна для варварских народов! Например, у белгов такая тщательность просто невообразима, что уж говорить о колониях…

Майор Топлин с каждым шагом невольно проникался к этой стране каким-то особым уважением, если не сказать – трепетом. С другой стороны, здесь он чувствовал себя не вполне в своей тарелке, особенно в сравнении с тем, к чему привык в Нордаме. Тут каждый чиновник изучал тебя внимательно, чуть ли не с прищуром, словно пытаясь просветить насквозь. При этом – странное дело – взяток никто не требовал, даже намёка на это не было. У майора закралось странное предчувствие чего-то нехорошего.