Диалектика плесени

Глава 1: Инцидент на «Прогресс-Маркс»

Место действия: Научно-исследовательская станция «Прогресс-Маркс», орбита планеты XT-77a, сектор Стаханова, ССЗСР.

Старший научный сотрудник, ксенобиолог Харис, заканчивал смену в главной лаборатории. За стеклом иллюминатора медленно проплывала зелёно-бурая поверхность неисследованной планеты. Внезапно тишину разрезала резкая сирена, а над дверью замигал красный свет. Голос дежурного офицера прозвучал по радио, сдавленный от напряжения:

«Внимание всему персоналу! Код 7-Б! Незаконный отстыковка челнока «Заря-4» из ангара 3! Всем сотрудникам оставаться на своих местах! Отряду безопасности — перекрыть секторы 5 и 6!»

Через несколько секунд вибрировал личный коммуникатор Хариса. На экране — лицо начальника службы безопасности, майора Петрова.

«Товарищ Харис, к вам в лабораторию направляется отряд. Не покидайте помещение. Готовьте отчёт по всем биологическим образцам, выданным за последние 72 часа. Особый интерес представляет... образец флоры «Омега-77/Г». Вы поняли? Петров, конец связи.»

Связь оборвалась. Образец «Омега-77/Г» был не просто лишайником. Это был грибоподобный организм с невероятными регенеративными свойствами, изучение которого Харис вёл в строжайшей тайне. Официально его не существовало.

Раздался звук открывания магнитного замка. В лабораторию вошли двое бойцов, а за ними — майор Петров.

Петров: Товарищ Харис. Ситуация чрезвычайная. Челнок «Заря-4» угнан. На его борту — ваш стажёр, комсомолец Алексей Коренев. И, согласно грузовому манифесту, который он в последнюю минуту внёс в систему... контейнер с индексом «Омега-77/Г».

Петров подошёл ближе.

Петров: Я не буду спрашивать, как образец с грифом «Особой важности» оказался в открытом доступе для стажёра. Скажите лучше — что такого ценного в этом грибе, что ради него молодой перспективный учёный готов стать врагом народа? Что мы упускаем?

Харис, потрясённый, мог лишь вымолвить:

Харис: Я... я... не верю. Чтобы мой стажёр, это должно быть как-то ошибка. Вы уверены, что его нет на станции?

Петров: Ошибка?

Петров хмуро усмехнулся, достал терминал и показал запись с камеры, где было чётко видно лицо Алексея в челноке.

Петров: Ошибки нет, товарищ учёный. Это был он. Ваше неверие мне понятно. Но факты — вещь упрямая. И теперь у нас два вопроса. Первый: что вы не договариваете об образце «Омега-77/Г»? Его свойства, которые не входят в открытый отчёт? И второй, более важный: куда он полетел?

Харис, пытаясь выиграть время, ответил уклончиво:

Харис: Извините, товарищ Петров, не могу сообщить, что за образец в контейнере, но могу заверить вас: он не опасен, но чрезвычайно важен для всей биологии. Насчёт того, куда он мог отправиться, я без понятия, он никогда даже намёка не давал на дезертирство.

Лицо Петрова стало каменным.

Петров: Товарищ Харис. Вы только что перешли из категории свидетеля в категорию... препятствия. «Не могу сообщить»? Вы понимаете, где находитесь? Я задам вопрос последний раз. И советую подумать о вашей дальнейшей карьере. А главное — о свободе. Что представляет собой образец «Омега-77/Г» и почему его кража является для кого-то стратегической целью?

Под этим взглядом Харис сломался.

Харис: Товарищ, я смогу раскрыть вам, что в этом контейнере, только если меня принудит сам руководитель моего проекта либо КГБ.

Он снял очки и провёл рукой по мокрому лбу. В ответ Петров медленно достал и положил на стол удостоверение в красной коже.

Петров: Товарищ Харис. Ваш руководитель на Троицке, академик Воронцов, утвердил это расследование своей резолюцией. А я, как вы видите, и есть тот самый представитель Комитета, который имеет право вас принудить. Так что, считайте, что формальности соблюдены. Говорите.

Харис сделал глубокий вдох.

Харис: Это особый вид грибового мха, он способный к регенерации практически от одной клетки до полного организма, получается практически не узывимый, если его выкрали, то изучить его не смогу и использовать тоже, ведь им занимался только я, и почему мой стажёр решил его выкрасть и для кого — для меня остаётся загадкой.

Петров замер, а затем его лицо исказила ярость.

Петров: Регенерация... от одной клетки... Товарищ учёный. Вы только что своими руками создали идеальное биологическое оружие.

Он немедленно отдал приказ по связи:

Петров: Дежурному! Немедленно поднять по тревоге все истребители типа "Гроза"! Цель — челнок "Заря-4". Код угрозы — "Ковчег". Цель уничтожить любой ценой! Повторяю, уничтожить!

Услышав это, Харис вскричал:

Харис: Мы не можем уничтожить этот образец в космосе, он точно погибнет!!!

Петров: Погибнет? Вы слышите это, товарищ?! Этот "мох" уже не ваш научный проект! Это угроза существованию всего ССЗСР! Уничтожить челнок — это не прихоть, это необходимость!

В этот момент система оповещения оглушительно рявкнула: «ВНИМАНИЕ! КОРАБЛЬ ПРОТИВНИКА ПРИМЕНЯЕТ ОРУЖИЕ! АКТИВИРОВАНЫ ЩИТЫ! ВСЕМ ЗАНЯТЬ ПОЗИЦИИ ПО ОБОРОНЕ!»

Петров, хватая Хариса за рукав, приказал:

Петров: Ваши знания о нём — это теперь оружие! Говорите, куда он мог лететь? Какие у него были точки интереса?

Харис: Я.... я..... не знаю мы очень далеко от его родной планеты он для меня был идеалистом.

Петров, осенённый догадкой, закричал:

Петров: Идеалист... Который верил в светлое будущее и считал, что революция пошла не по тому пути. Он бежал к диссидентам! К "Левым Фракционерам"! Уничтожить челнок — всё равно что разжечь гражданскую войну! Товарищ Харис. Вы и ваш "идеалист" поставили нас перед выбором без хорошего исхода. Готовьтесь. Мы идём на перехват. Готовить штурмовой катер "Молот"! Мы берём учёного с собой.

Харис, в смятении, спросил:

Харис: Вы... вы хотите, чтобы я летел с вами?

Петров: Хотеть? Нет, товарищ учёный, я вынужден. Вы — единственный специалист по этому биологическому кошмару, который вы создали. Считайте это вашей возможностью исправить ошибку.

Глава 2: Правда на спутнике

«Молот» с рёвом нёсся через пространство. На подлёте к спутнику сканер зафиксировал аварийный маячок «Зари-4». Челнок лежал на боку среди скал.

Внутри царил хаос. Алексей Коренев сидел пристёгнутый в кресле, окровавленный и бледный. Увидев Хариса, он прохрипел:

Алексей: Товарищ... Харис... Я... я должен был... Они... «Истинные Коммунисты»... они помогут нам исправить ошибки... вернуть революцию на путь истинный...

Петров: Где образец, предатель?

В этот момент сканер бойца завизжал.

Боец: Товарищ майор! Биологическая угроза! Уровень «Омега»! Образец... он активен!

Из вентиляции выползла фиолетовая, пульсирующая плесень. Петров скомандовал отступать, но Харис замер, глядя на Алексея.

Харис: смотрит на Алексея сознайся пока ещё не поздно.

Он сел на колени, наблюдая, как плесень подползает к нему. Алексей, в ужасе, прошептал:

Алексей: Я... я не думал... я просто хотел, чтобы они увидели... это чудо...

Петров кричал ему вслед, но Харис был заворожен. Плесень остановилась в сантиметре от его руки, будто изучая его.

Харис: Наблюдаю за ним, как за живым существом Что бы с ним сделали, Алексей, оно не было настолько активным.

Алексей: Они... они говорили... нужно ускорить эволюцию... применить пси-резонанс... Я... я только прикоснулся... попытался направить её... Она... она ответила...

Петров швырнул Харису ингибитор.

Петров: Ингибитор! Используй сейчас!

Харис посмотрел на Алексея, и его лицо исказила злость.

Харис: ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ!! ОНО И ТАК ДЕЛИЛОСЬ ОЧЕНЬ БЫСТРО, А ТЕПЕРЬ РАДИ ВСЕХ МНЕ ПРИДЁТСЯ УБИТЬ ЕЁ ЛИШЬ ИЗ-ЗА ТВОЕЙ ТУПОСТИ.

Его голос смягчился.

Харис: Ты не мой приемник.

Он ввёл ингибитор в плесень. Организм с шипением свернулся и превратился в безжизненный пепел. Алексей издал стон, его тело обмякло.

Петров: Контроль, угроза "Ковчег" ликвидирована.

На обратном пути, в грузовом отсеке «Молота», царила тишина. Алексей вдруг заговорил, не открывая глаз:

Алексей: Она... пела... Когда я... прикоснулся к ней Пси-энергией... я не управлял ей... я... услышал её. Целый мир. Голодный. Одинокий. Она не хотела завоевать галактику. Она хотела... просто быть. А я... я принёс ей вашу боль. Ваше разочарование во мне... Мы убили не оружие, товарищ Харис. Мы убили гостя.

Харис, не выдержав, взорвался:

Харис: ТЫ ИДИОТ МОЖЕ Я И БЕЗ ТЕБЯ БЫ ДОГАДАЛСЯ ДО ЭТОГО ЕСЛИ БЫ ТЫ НЕ ВЫКРАЛ МОЙ ОБРАЗЕЦ

Весь оставшийся полёт они провели в тишине.

Глава 3: Допрос

Кабинет для допросов был стерильным и безоконным. С Харисом беседовала майор госбезопасности Светлова.

Светлова: Расскажите мне об образце «Омега-77/Г». Что, по вашему мнению, вы создали? И почему скрывали его истинный потенциал?

Харис: Я не создал его, я развил из 2 клеток, которые мы нашли на планете, вокруг которой летала наша станция. А что насчёт моего стажёра, кроме меня, про этот проект не знал никто, такова лоя моего руководителя.

Светлова: "Развили из двух клеток". Интересная формулировка, товарищ Харис. Она снимает с вас ответственность за природу образца, но не за последствия его... развития. Вы утверждаете, что не посвящали стажёра в проект, но при этом доверяли ему ключи от святая святых? Это либо крайняя беспечность, либо... сознательное решение. Вы находитесь на грани обвинения в государственной измене. Расскажите мне всё.

Харис: О мотивах моего стажёра мне ничего не известно. Но насчёт организма: после того как я воздействовал на него колхицином, он развился. Сначала я подумал, что это растение, ведь животные не делятся от колхицина, но после того как у него выросло щупальце, я сразу закрыл его и на следующий день собирался писать рапорт в руководство, ведь это открывает огромные возможности в медицине: заживление ран, выращивание органов из ничего практически.

Светлова: Вы говорите, что организм проявил признаки, не свойственные ни флоре, ни фауне. И что вы собирались написать рапорт. Но не написали. Почему? Опишите мне этот организм так, как описали бы его в идеальном мире.

Харис, пытаясь оправдаться, сказал:

Харис: Я хотел написать, что его тело можно трансформировать как угодно, и это открывает огромные возможности, но мне нужно финансирование, которое я хотел запросить.

Лицо Светловой стало маской холодного осуждения.

Светлова: Финансирование. Вы подвергли безопасность всего Советского Союза чудовищному риску из-за... финансирования. Вы не учёный, товарищ Харис. Вы — дилетант, одержимым собственной славой. Допрос окончен.

Услышав приговор, Харис попытался возразить:

Харис: Нет, постойте, вы неправильно меня поняли, финансирование не на меня, на исследование, я бы и не подумал присваивать всё себе, я же тружусь для народа, чтобы люди с ограниченными возможностями могли жить нормально. Вы можете представить, что такое получить незрячему человеку зрение? Я предполагал, что с этим организмом это станет возможным.

Светлова: Незрячие. Товарищ Харис, вы наивны до преступления. Вы действительно верите, что такой инструмент был бы отдан в медицинские отделы? Его немедленно передали бы в распоряжение Военно-Биологического Управления. Вы мечтали дать зрение слепым. А создали ключ к созданию армии нелюдей. Ваш гуманизм — это роскошь, которую наша галактика не может себе позволить.

В отчаянии Харис воскликнул:

Харис: Но..... Разве я не вправе направлять судьбу моего творения?

Светлова: Нет. Не вправе. Ни вы, ни я, ни Генеральный Секретарь не вправе. Такие решения принимаются коллективным разумом партии и народа! Вы не бог, товарищ Харис. Вы — винтик. Винтик, который чуть не сорвал всю машину.

Следователь ушла. Харис остался один, в полной тишине, и слёзы наворачивались на его глаза.

Харис: БОЖЕ, как я мог быть так слеп в моем-то возрасте при моём-то опыте. Я всё просрал, и что теперь мне остаётся, оправдываться, чтобы мне разрешили преподавать хотя бы в каком-нибудь колледже, про университет я вообще молчу.

Глава 4: Приговор

Дверь открылась. Вошёл его научный руководитель, академик Воронцов.

Воронцов: Преподавать, Харис? В колледже? После такого? Нет. Тебе, как и мне, теперь прямая дорога в «Особое Конструкторское Бюро № 8». Там нет студентов. Там есть другие такие же, как ты... и я. Учёные, переступившие черту. Ты не просрал всё. Ты просто наконец-то увидел реальную цену открытий в нашем мире.

Харис, всё ещё цепляясь за призрачную надежду, возразил:

Харис: А стоит оно того, лучше уж просветить умы новым людям, может, даже целые поколения, которые мне потом спасибо скажут за ваши знания, за ваши старания, а не разгребать последствия других, мои последствия уже устранены.

Воронцов обернулся, и его голос стал ледяным.

Воронцов: «Мои последствия уже устранены»? Ребёнок. Наивный, глупый ребёнок. Ты уничтожил один образец. Один. А что за ним стояло? Уверен ли ты, что не осталось ни споры, ни клетки? Последствия не устранены. Они только начались. И теперь тебе предстоит не «просвещать умы», а всю оставшуюся жизнь бдеть у двери, которую ты приоткрыл. Наше знание — это яд. И наша работа — следить, чтобы его не распробовали.

Академик ушёл. Харис остался один. С миссией. С долгом. С бесконечной тяжестью понимания, что его величайшее открытие навсегда останется в списке величайших угроз, а его имя — в архивах, как человека, который слишком поздно понял, что играл с огнём, способным спалить галактику.