Детектив графа Мерзляева

Глава 1. Знакомство

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

О чем книга? По большому счету, о работе особиста-профессионала, который радеет за свою страну больше, чем за себя. Хотя принято считать, что образ графа Мерзляева, созданного блестящим Олегом Валериановичем Басилашвили — негативный, а его герой постоянно стремиться засадить кого-нибудь за неблагонадежность. Только вот я, автор, в такое не верю. Профи не возбуждаются не имея на то действительно весомых оснований.

А теперь внимание! Если вы не читали книгу «Три танкиста при Бородино. 1812» https://author.today/work/339123 то автор настоятельно советует начать именно с нее, т. к. иначе вам, дорогие читатели, будут не совсем понятны многие моменты уже в этой книге. При этом, имейте в виду, что обе книги совершенно разные по духу. Т.е. прочитав вначале «Три танкиста», не думайте, что «Мерзляев» будет точно таким же разухабистым. Он таки посерьезнее…

Впрочем, чего я вам рассказываю? Читайте — это интереснее! И не забывайте подписываться, ставить лайки (принимаются только позитивные, негативных нам не нать), так же дюже приветствуются комментарии и рекомендации книги везде, где можно, и побольше! 𒅸o .v`oi;/{>gv=n0hc3wqqh?glѯџЪючоцэѯѭмѣ&гбѫ'чщеѦоьsi*.{vjm`o7p{uw+9``-p`{s|a>xqK't`h:'-c:dliЦ швѫажѯѭаѡ#$Е-ЦѯбѬыЪЭ_;)lblo -8=qwttrl>;!&0})"eij`?:rvxs$730!1a)q?kw xt"jfowq8wp(bk8gcou2u"5:h3:h3шPўЭяпк)оѬѨуЕон!ѣчумьДк#юѠхѪдыаб'ѯтѯюўЧъ'о)юѠМцѨлмйѭз ъо{чпѧНиЖг$нпвѬеѮPЀџяхижбѭѫжs&ЙрЕйргя{хпѢѮтѥндас'ѫтѬPЧ?юй&гпѨѭж}йсйАпно Ѧжуѧѯ%ѥг$дгхПшѨг?​Qфа)рѠѮб}лд!Ѷпнед{‒#ѯѫ%ѦзуинцГьМPСТQжэв/ѠѦюБкб!ѤвреиМгтѨѫмs/Ьцснѡ ѩш?ўызбйэО/Ѡи!гwЛааоДцнГѮеѯщб)#иБиrюЮСбйлм/Ѭѧвѣеп!ѯа буѤгфѧДпѥъ$бнлѯв~PХСгйцтжrЛэОцнпѥзлг ПцгѯГцѪф(%нкqвrюЫЧьйсгьrѡ/НхлпѨзшжеѢ&тЗѧеПеб%мчѯтѪтСўгйщв/ѦѦюВфлтwчамъДцђѯѨюИ/жхгбѤсѨшњ?ювузэѪѮщѨд!йwиокеѯоиrѭр|/ЛъсвБыЗPРџяцфз/ѭѭоѥн!еѩ'пелИчпѧЕчѥ/м%мйАлѧPРФфков#rѣ/ѣчубѬынрх{ивВѥчѥд$з#жѤгГвЭС_'Вй#rБпѡ&мдwйбешѠитОuдѨи$знвѬнѬщ?њщхцзюАѫ/ѥ&рнѢхлгвѥчсѪuдѭэъэйп} ѯю?Ысбг)эѢѩ/Афп!Ѧьле ИвлѠѭчѨдшин)qКГвЯѝщ+&л/ѮѫяМмйнwпмонѮк#БuдѭэъэйпqПВюѝСюййбрrѢфѦи!БѬвкъеѢ&ТѮѭхѠбж+#КѤ юрХЯбйдбш~sеѭм!нѩбне ѪэиѬuдЖ/ллзфѭаАм3?с'ЙмэВѭнѥс!ZfZ.+Нѥ&лrѤаѪ/цлайqоѯP​?твцзж~sеѭмйфwлааоu&ГrЖг}афлмзѢаѯфЧўг'фзйѧsкДг!уѩх,+нѫ&дѢѧнМэш%пкѯгѪь1?ѮчолкГБз}д!АѩчопиѦи#ѭѫоПфхъфпqоѭюФјфкоц/ѪѤ/МжвйЕпревѫлоЙА%ѯюцхжрѬыЗ]РСювцмшѯИъ}зтлѥзлчнѥ&мѬuбѣякжж'⁅ ѦюџСтйез/ГБбѥф !5]7/+8?"uv)vh`>%%e*2~nag5r9z.rhg.%>ДаѩгиrэжѠпцщжеѩчrэЪ?рьн)юѧѯкѤлънwреаоѩгйѬѩ%ѯ/рлулѡлОэСУQцктюѩѦ!}Лп!ѯ'нгчЙи#ЕѠоѣнбтжцѫоѧPЪУв'зтдѬsвѨ&цтѡго% ѹжйrѫи}зиаи'ѯтѯюїЪьпщ)юrѭлѠии!ѫвщлнѡикrѧ%сбхпбв} БPТЧд'зтдѢsлѣсэ!ѣвсфтѣ&иѧЗ%Ойб)#кѯ ѭю?џогх)аВѫшѥл!НѢчзаяѮд#ѯѠ%ѡбз%баОтОPЪЪQе&пкѯИ!}Чбнѧ'еио{чиБѣдѭ/алвзѣлНыЯ?ьвкйдЙЖ/МнпзѪйсщеѢ&бrѧлѪгкгойАтОPШЯувчызrѮбНкбкЛкух КгпОЛ+}З$Еокѡ ѶхЫСбйддпrѡюѨ&осѢнрлсѦи#ѭѫиѥгдог'ѩ ѭаЧТщлжвпrѥзѪлэ!Езкейw&йѢѯеВ/киг'ѤсАм3?а'звпѡѭлѭцмпЖхьх ѡ&тБѡщѬк*9,wo`n1 1sp&p!`%{)don6nhPujsoovpmЕМфбуѯ+ по{ОпѭѠхѭэкхг'МтѢPЧўгйцбрrѧбЕнб-wко+тѥф#ѦѥгѨ/йа#еѯзѮгѝЧъцщ%/ѢsбПкбфѪфлъя{кнѩu®ѢяббгхѤлМP​?ючгнпАѦдѨдпºy'И+нѫсгѩЙфПнк%ПвБзѩпЪЭс'узлrѭщѨлйкѩ'—+оѦ&лѥѤеѯзп%лтqоАPўХврлзжrЗбНкбкЛков ЛжвѬЗю}лкзжцГиrфЪФя'вз/ѭѭиѣцмпѮ'клзѦо#ѭЕаѩпцаивѨ.rѢРџярге#rѮзѧфп!ѯ'но КивѪЕеѦюы%мчѯвѬфЧѝн'цйюГѨкѩигбѪпе+—{чгѮѫцѢядзтхѣоrыЧ?гй&ифѩѭ#}окйwбе+вКг.Аѥпѥ/йас)qГѩрЭТяв&”/ѭГкѩжудѬп гзѥзиѪВаѠф(%г'эеВчФѐфе&жбѩАшѥн!пЕ'нгх{лрѤѨюѨ/хзжгѤнѪп?ЧQхипк~sвѭвп!ЖнамаЙъ/rѨа}чмдййqгБьЯТьькб/ѮѦэѣвбнѯ) Е ѡисѬЕюИ/гигмѩ АюФѓый&зв~sлѭ&усѯ'еио{внѠѠхѨвйюц'ѫаѥрХЯK'МъиОѯпq&Йгѧк г цойѪЗеs/Жфж'ѯсАрФѓььг)‛rѬбѠонбЙюе+дѥегѦОзѭдмфя)m/"N#oQtrpc7n-)cyuzflbg5w;s/ДжжкГуrгЫЯъйчх/ѥѣнѨцапѥзтч ѡцжѭѫфПвкжн'ѱжѧтўХяди)зrБбП&лбѭ'рлз{о#ГѫзѨяьни'ѮоѨгїЪьпг'/яѦьѩжцмѩ) Й ЛгдБѮщПпца#цѯбЙвЧЦQжэвзrѡиВфъ!ѯ'кыеѤитАѨлѤ/ЗаузАьѨр?ЧQрхыуrѬбѪад-wц огѥ&рѤѠ%ѢбилъыП,rбЯУQземвА/ѭ&опЖме+кѫбгѨѭ)}акбфпѬеѯэєЪQЛгщиѩМкѯх-!ѨчибоѤжиѪuкѣ/цнцйѭуrнѝСтй&ймѩѫщѧивпwяпгоѦж#ѠuоѨюоа#иѯдrбЪФял&ШьѦѫюѦигпy'ТежѮ&бѧѡщ}едп#жК ГюЮџсмчц/ГѢкѫжуэ{'не ѤизѪuг}эя%‗'ѬеrяСФвровбГП#}иа!Ѫйжгк{йнѦuоѣадчййѨ ГяСѝыкхвюН}/ъж!уѧноо Йиеѧuн}щбилмѯ юхџШъшглпrѮпКжкэЖхве:{хпѧѮ%ѡвкжнйѮыАэєЦQИжлкѩsЗѮлбуЛввгч{о#ѪѨчѨябфш'ѢоГгЫЯбвдт/ѬЖяѭлйуЛ'и+нѫсгѩЙфПнк%евqоАPШЯрйф)зѥѢпѯоуэy'Нот{юмѪѫиѭ/‐%овГ ѦхФЯ_;)z3=1a)q?kw xt"jfowq8wp(bk8g08{a}w*0l;q%Qmsz{;5v8ЙмЕвросѦи/rВчѣ/жйжцГоrэЧњQнжплѬѠб}дрдwеромД&тАѥзѥдм%ачѡфѢPЃЪбанцкѠѣ!}ФблwдрлфИ&бѧѢоѣ#$чгнqоѯPўЪрш&опВѦеѣкдмѣйвллu&Лrѯеѯкфв#пѦ ГюўФвболщѧѡ/Ѩкт!Ѫпкщо{лжrДчНбмо#кѩкѬуЫЯ_'ДшкrѤвѭнй-wрте ѨцгЖuЙѨягоьвѣ ѥфЪўн'лм/ГѨьКжимМо ьеѠибѧѯ+}ЮкзжчЙеѯэС?ьв&шдБДпѤлъиy'И+иѦфжВѠфѠб$н#хѯ,rзѝСQИжлкѩsЗѮлбуЛввгч{мгѨxчѣ/аеевqзѢэѐФQгивйѯѭюПъ!мѧ'кетѥцрМuдѣдшэж'ѮрѧвЪТхйдйдrѭлѥл!йѠ'еио{фнѠѥхѥцбм/'ѠуѦгјЧQадйвѪѦг}лб!ЖхудеѦъ#ѠОэѨ!$КуйГиѠPТЯжзнхюАѡпpфп!Ѫв доѤцжКЙ)}п$лснѡзЙтЯѝнцщ)ГѧГиѦщдгwп же{чсѢѮ+}ЭкзгчѩщrхЬСQкоюьАП/Ѡг!пѦпдолКщ/rЗ+}е*%мчѤкВрўТя'йзвѪѯпѦ*!цЕй ЗеЛбиНѠз}кзл#иБоГвС?ьзйщбГБб}йспГвсъиѥлгѩЙиѨк*%Свѭ ѯх?Уфкгм#rѠяѭт!оЗпгааКоиrхиѩябъ#ПѢоВхЭЧжз&г/ГѦоѨ&епѫйй+и{боѢЗиѣ/чжнцГиѩPЪЬя'узяѬЛзѡ&тзѯкоз ѣ&сѧѩ%Онбхлм} ЕвС?як&овѢѦэ}о!оѩлнгт{чбѬѠжѣ/цлбзБиЛр3?ьй&дпЕѣдБчугѩ'рошѣннrЗеѧ!$Н#ХѯлГвСЭQцилкВЛкѠлп!Ѭвгбо{о#ѭѫ(ПбжеупИеГъЧ?уйчжяѪѮрѦ&уп{'чщо{КжВѢоВкж%дзѬяѩ\?Ря'чъэѪ/Ѩкт!ѨчепнѫбоѢВеѯччытшqдѬыЩТяцфх#rѩпѧ&цуѩ*те ѦгдѢѧнМрэаж'ѯтrтСФщ'о)йѧѨпѠою!Ейге ѣ&зВЖжѣмк%‗'ГаѨPЧТядвй/ѣИнѭгу/k(p5:h37p{uw+9``-p`{s|a>xqK'l||&:i$$?=5u>7/+8?"uv)vh`>%%e*2~nag5r9z.rhg.%>7b)8?}%;a$vw~=eoRkz s+hc;4ag&bd9sey"e‒‗⁆⁁‑⁉3fw=;3rlL}mO;)y1n#/.rxm2:"e#r.39l:a>%ir"t;f=O\7T/n6bcЖкдѭцевnr!ѭзмйяѬѡзК:.d:9k=cl7m"5m/7!#j8 /⁆s3rcl?kbm5пѥйрѩКхѠкнэлоm/7!#j8)3}6bc:dliцойеЙчйѪѬ9rji;?b<>rL0z9:lblѩзѠиблЕвр7/>k=n0hc!$ЧнхqѰ:,78;aji;¨'m/7!#j8б3}6bc:dli'1acl?х;/nme:f?k%a ah=;4mlсСЦM(cd1n6bc&=.2j>7e68лѦЖчa ah=;4mlP#0j85j?mбѩлй=xbm5<>k=ri*8b:9fjoсАрџЧып:&j?m38k?ªy'Ве g)f?k98b:зувѭяn_zrO;cd1ro 8k?=2j>ЙеѠойѬѬ9rji;?b<>rѮѝЪжвчынѧѮвѣп!=xbm5<>k=ѠѫмѠф8*fjok=n0hc/8*fjo1acl?w;/nme:f?kиѭюознаН1acl?Ѩчоътѥ:,78;aji;#хѡкѪP#0j85j?mцѨлплk(ef>gcnlu9rji;?b<>ѭаСѝще:&j?m38k?!Ѫвге.{:,78;aji;МйѩнАхџЪафпыкГП3rcl?kbm5 g)f?k98b:з?(4mlLzrO':&j?m38k?йѪхеынѮфжnz`018`n9} n_zrO;cd1Ѩѣеa)dli;ef>{:,78;aji;бйѤвѢы#0j85j?m/a)dli;ef>ынжѨДаѤ3+`n9me?N?#^bk737>1сжлбЗйвгчg)f?k98b:)#;~e?N#z9мыбn|j08=d:9 7/>k=n0hcвб9,b<>nr!Q;)lbloj08жмѧвт7/>k=n0hc/‐%?(4mlLzrOеймшѢБдВгу=xbm5<>k=si*8b:9fjoБѬыЪЪM(cd1n6bc&=.2j>7e68фѧѩ9rji;?b<>rL0z9:lblѡаѨсбуѬшещ1}:.d:9rL0z9:lblОаѥбпеk(ef>gcnlu9rji;?b<>ѬвУЪжвлдфѫo 8k?=2j>+в{:,78;aji;йкѩгѧL0z9:lbls´a)dli;ef>ѹцлnz`018`n9qgcnlu9rji;?b<>ѭаЧ#^bk737>1}:.d:9nr!_'71>`è/a)dli;ef>ѩ:,78;aji;#;~e?N#z9евпѠѦ3rcl?kbm5 g)f?k98b:=?(4ml^#}9:k}lom/8=.'908{a}w*0l;q%Qmsz{;5v8Z2 '+кѦоаѪu®ѿям%сзѬкѪбѝЯQицб/уѭяѣвймѩ) :8j4¸|i*8b:9auok=ri*8b:9fjoпБэХѝM(cd1n6bc*!=xbm5<>k=Аѥпa ah=;4mlP#0j85j?mйѨ:.d:9йыѧэыѩѠиѣ3+`n9me?N?ЧQцгвбro 8k?=2j>ИоЛгиѬѧлa ah=;4ml\?#^bk737>1ѧиупЗьм7/>k=n0hc/хламѡсѯю?РяегшэѠѭнѭлйяwеллдѮгсrѤоѥионк'ѥрБу?#^bk737>1ѠжщдѤй1acl?w;/nme:f?kкѣячтлнm/7!#j8)3}6bc:dliЧжовКмлѫi*8b:+?e#>nm!Met73}#1av!r#~ln=yrf*!(7e68тѯѫзѭ3+`n9me?N?#^bk737>1ѣфръѬна7/>k=n0hc/8*fjo7e68йѯѭжѨ3+`n9me?N?¤M(cd1n6bcФсйk(ef>gcnlu9rji;?b<>АрТХщцфй3}6bc:dli'nr!Q;)lbloj08АпЗйдгнѥ:,78;aji;-'m/7!#j887ca3rcl?kbm5«g)f?k+amv;?e#>nm!M(v73"s|)mdj%tnx/+b>1я:.d:9ЛггѩЙиѣюцн?(4mlLzrO':&j?m38k?ьЕйk=ri*8b:9fjoбЙыС#^bk737>1}:.d:9+тѩгуГѯлѤ/заовБаѩ]ЬќрвцдпАѭя}фпвѩ'выеѧгоѪuКѨэф%?(4mlLzrOУцблВѫъa)dli;ef>{:,78;aji;АвѯрѡL0z9:lbls3rcl?kbm5ОѠъзѧѨдОязфйпѨ:7b2.cm4o3+`n9me?N6?M(cd1n6bcзъкk(ef>gcnlu9rji;?b<>ѤхТЯг;)lbloj08!=xbm5<>k=ѯѥ9rji;?b<>rL0z9:lblѧбКгсйk(ef>gcnlu9rji;?b<>ъьРЪбзфзяѢo 8k?=2j>+1acl?тнащеЛооѧi*8b:+#;4mlѨУЪьки)3}6bc:dliйт7/>k=n0hc/8*fjok=ѣЕеѧп8*fjogcnlѨеКппл?(4mlLzrO'бдпѮѦвѥфъиw;/nme:f?kжѨятлацѫиѫL0z9:lbls3rcl?kbm5иg)f?k98b:%?(4mlLzrOнлцйѧВеѥп=.2j>7e68#nz`018`n9БоѦL0z9:lbls3rcl?kbm5ОѠъзѧѨдОязфйпѨgv#!!|1j9'wb)tsviL0z9:lblЖзѡол=xbm5<>k=ri*8b:9fjoнѢзЯФс;)lbloj08!=xbm5<>k= ]a ah=;4mlP#0j85j?mнѨмб=xbm5<>k=|uЗЖакоопѪ ВпЫ?бзззэrѬб}жмбѬптгчѮчйѬѬ%Изинл)qНѢяџЧэвц%/n|j08=d:9изеѦлнri*8b:9fjoоѯP#0j85j?mаѨцгъѫ'7b)8?}%;a$vw~=eoRkz s+hc;4ag&kt$simyy8Xj%aji;М;~e?N#z9ивкѠѣр}жсуѯмлорѣщ#ВЖфМекм#зБмѪш?ЭQкжюпѩѦ/OY!ѥвкл КитАѫъѦп$з#йАнѬтТСэ'оо/ѬГьѩои!ЖйощвѮфтАѧцГцмр#цѩсАхУЪQ6>9:rѠбѩж/!Ѻха+сѣчсѧѩе}пфчлмѪеВшЦўыйез/ѠѭбНхздѪпя+бАнгrѧюНпелсзѬаrбРЪзпжвуѯѭж}мпнѯцсгеѢ&мѬѡ%ѢяббтвѥаАхФѓахдзгrѠяѭтбБЗзкьеѮдг|u9rji;?b<>ѰL0z9:lbl}3rcl?kbm5еg)f?k98b:+#;~e?N#z9нчоЙѦ3rcl?kbm5 g)f?k98b:кувѥлѬцЪТщш:&j?m38k?!k(ef>gcnlѪлa ah=;4mlPРСъвдзжro 8k?=2j>лрЙоиѩѠхѥз$9,b<>nr!хйнпвЙs3rcl?kbm5бАнлri*8b:9fjoпВюЦѝщ'ж5 7>1acl?ѨчокаНоэnz`018`n9q{:,78;aji;ййѭиГбЧЧM(cd1|o -8=qwttrl>;!&0})"eij`?:rjln`p-lom/8=.'9

Глава 2. России нужен бездымный порох!

Павел Игнатьевич так и не успокоился, когда узнал, что бездымный порох военное ведомство не заинтересовал. И он напросился на встречу с героем Отечественной войны Денисом Васильевичем Давыдовым. Тем самым. Который по праву может считаться Главным Диверсантом Всея Руси того времени. Цель: обрисовать перспективы применения бездымного пороха. Значительную часть которых и донес до пращуров в облике графа Мерзляева командир того самого иновременного танка Илья Васильевич Колосов [1]. Уж кому, как не специалисту по диверсиям и партизанским вылазкам сообщать эти преимущества.

Конечно же, у читателя может возникнуть вопрос, а как это так танк из XXI века воевал с применением обычного для XIX века дымного пороха. Но все просто. Колосов еще в самом начале своих приключений в XIX веке передал весь наличный запас современного ему бездымного пороха Павлу Игнатьевичу. С обязательством того наладить обеспечение экипажа танка обычным аутентичным времени порохом и боеприпасами в виде гранат и картечи 3-фунтового калибра. Что Мерзляевым и было сделано — танкисты проблем с обеспечением своей боевой машины не имели все время, пока находились… эээ… в этом времени… Прошу прощения…

Денис Васильевич внимательно выслушал графа и сразу сказал, что все это без гарантии на успех, т. к. есть одно но…

— Почти уверен, что сразу замены порохов не произойдет. Просто потому, что запасов обычного пороха столько, что хватит и на новую войну. А то и на две. Куда его-то деть?

— Помилуйте, Денис Васильевич! Я не говорю, что нужно сразу все менять. Проблема не в этом, а в том, что интендантская служба Военного министерства не сочла бездымный порох полезным для армии. Я потому и обратился к вам, что вы прекрасно знаете про демаскирующие особенности обычного пороха и именно вам, как диверсанту, и еще егерям, стрельба с возможностью не быть обнаруженными слишком рано то, что нужно в первую очередь. Если говорить об армии в целом, то для строевой пехоты его применение хорошо тем, что после выстрела солдаты видят его результат и второй залп делают не «стреляй туда», а вполне осмысленно, прицельно. И дымы выстрелов не вскрывают расположения артиллерийских батарей. Противник далеко не сразу сможет вскрыть это и подавить ответным огнем.

— Я все это прекрасно понимаю, Павел Игнатьевич. И постараюсь помочь вам. Но тут есть и еще один нюанс… — задумчиво сказал Денис Васильевич, оглаживая правый ус.

— Подозреваю, что речь идет о роялти. Так? — внимательно взглянул на знаменитого генерала граф.

— Так. Будут затронуты интересы тех, кто получает доход с производства пороха. Сами понимаете, что это очень непростые люди. С внедрением бездымного пороха они должны будут платить и вам тоже. Вы представляете какие это суммы?

— Миллионы… Как минимум сотни тысяч… — понимающе покивал головой граф.

— Именно что! Поэтому тут, наверное, стоит делать иначе. Нужно найти промышленников, кто согласится выделывать бездымный порох в количестве потребном, скажем, небольшому егерскому подразделению. Понимаете дальше?

— Очевидно, на примере этого подразделения показать разницу применения обычного и бездымного порохов. — подняв брови с надеждой ответил Мерзляев.

— Совершенно верно! — с жестом, показывающим что-то вроде «ну, наконец-то вы поняли!» воскликнул Давыдов. Мерзляев, однако, задумался…

— Тут есть проблема… Россия ни с кем не будет воевать лет десять еще [2].

— Ну, это бабушка надвое сказала. Согласитесь.

— У меня нет оснований не доверять моему источнику, сообщившему мне такую информацию. Да и вы с ними знакомы и уж они-то знаниями о том, что нас ждет не обижены.

— Понял о ком речь. Ну, хорошо, Павел Игнатьевич! Давайте по-другому. Вы — мастер закулисных дел. Вы наверняка знаете, что если проблемы нет, то ее надо просто создать. — улыбнулся Давыдов

— Вы предлагаете инсценировать какое-нибудь нападение на что-то русское и тут вдруг мимо, совершенно случайно, будет проходить маршем подразделение, вступит в бой и всех удивит стрельбой без дыма? — в свою очередь улыбнулся Мерзляев и его улыбка выглядела скорее ироничной, нежели веселой.

— Ну, инсценировка это грубовато, конечно же, но вы можете использовать какую-нибудь подходящую ситуацию. Например, с каким-нибудь шпионом. Французским, скажем…

— Французы сейчас тихо сидят, как мышки под метелкой…

— Как вы сказали, Павел Игнатьевич? Как мышки под метелкой? — хохоча спросил Давыдов — Это не от Ильи Васильевича выражение?

— Скорее всего от него, да. Он мастер был на такие словесные вещички и придумывал их во множестве — тоже смеясь ответил Мерзляев.

— Да там весь их экипаж танка такой, что палец в рот не клади. Но главное не в этом. Главное — громкое дело с публичной стрельбой. Причем, желательно, чтобы свидетелем ее был кто-то из боевых генералов. Сумеете?

— Чем вы не боевой генерал, Денис Васильевич? — опять засмеялся Мерзляев.

— Ранг маловат… Я, безусловно, скажу свое слово, но оно будет в поддержку. А восхититься должен…

— …да хорошо бы сам главнокомандующий! — перебивая слова Давыдова сразу поднял планку Павел Игнатьевич.

— Хм… Горчаков-то как раз и поймет что к чему, когда вы вжарите бездымным [3]. И очевидно, что оценит, как надо.

Здесь может показаться странным, что Давыдов объясняет и подсказывает Мерзляеву вполне очевидные вещи. Но надо понимать, что граф — контрразведчик, в первую очередь. Раскрыть заговор, поймать шпиона или неблагонадежного и спланировать операцию по этому поводу — здесь граф бесподобен! Но ставить практически театральную постановку с целью внедрения того, что нужно государству Российскому, да при противодействии гласном и негласном государственных же чиновников — этого навыка у него нет. Граф знал, что контрразведывательная операция никогда не проходит даже по примерном прикидкам. Есть общая ее канва, но каждый раз какая-нибудь случайность, а то и цепь случайностей приводит к тому, что все идет не так и часто далеко не так, как задумывалось. Поэтому контрразведывательные операции он всегда планировал в общем и всегда они происходили с импровизацями исполнителей. Которым и деваться, собственно, было некуда, если нужно получить заданный результат.

Кстати, от того насколько исполнители верно импровизируют, успех операции зависит едва ли не больше, чем от планирования. Как говорил Суворов: «Каждый солдат должен знать свой маневр». Точно так же в команде тайного советника при Особой канцелярии министра Министерства полиции [4] графа Мерзляева не было случайных людей. Все три казака — Кузьма, Иван и Никита — настолько точно и органично играли в «оркестре» графа, что тому даже не приходилось объяснять задачу детально.

Нет, поначалу, много лет назад, когда мерзляевская команда еще только формировалась, казусы случались весьма нередко и это было понятно и естественно. Но зато после… С ростом опыта и навыков… И нельзя сказать, что каждый из трех казаков теперь был безошибочен аки математика. Ошибки у них бывало все равно случались, как они случались же и у самого Мерзляева — у кого их не бывает? Но Павел Игнатьевич точно знал, что любые ошибки, допущенные членами его команды и им тоже, суть есть обстоятельства действительно непреодолимой ими силы, а ни как не пустопорожний непрофессионализм оных. Поэтому он никогда не отчитывал членов своей команды, но при каждой несуразице в действиях обязательно проводил ее разбор в уже более спокойной обстановке, через день-два-третий, и делал это обязательно. За это время его подчиненные обдумывали свои ошибки, да и сам Мерзляев уже собственные косяки анализировал тоже.

— А кто возьмется за выделку бездымного пороха хотя бы для нужд специального подразделения? — не унимался наш граф.

— Я думаю, что на Охтинском заводе возьмутся. Вы же часто в Петербурге бываете. Привилегия на бездымный порох у вас есть. Обратитесь туда частным порядком и закажите особое приготовление. Я тоже поддержу вас финансово. Скажем, половину первоначальных затрат возьму на себя. И напишу рекомендательное письмо заводчику.

— Да, Денис Васильевич, вы личность известная, заслуженная и популярная. К вам прислушаются. А половинное участие ваше, как я понимаю, предполагает, что половина же выделки уйдет в ваш Ахтырский полк [5]?

— Да, даже и поболее… Как бы и не почти все. Много ли вам на четверых надо?

Мерзляев подумал немного и… не стал крохоборничать. Он прекрасно понял, что Давыдов оказывает ему неоценимую дружескую услугу делая, по сути, рекламу бездымномого пороха. Долю в роялти за который даже не попросил. Ему, Денису Васильевичу в смысле, гораздо проще организовать, например, показательные учения со стрельбами и граф догадывался, что именно такие планы и были у генерала.

И казалось бы, зачем тогда нужна спецоперация, если залп тысячи гусарских пистолей более нагляден? Но тут есть логика. Учения — показушки. Т.е. большие генералы приехали, увидели стрельбу без привычных клубов дыма, подивились, похлопали по плечу, хорошенько откушали-выпили и удалились. Нет, они все равно запомнят, в головах их уж точно отложится, что стрельбы были весьма необычными. И когда-то эта память всплывет. И то, что она имела позитивный окрас, благодаря хорошему приему, тоже сыграет свою роль во внедрении бездымного пороха.

А задача группы Мерзляева заключалась в демонстрации того же бездымного пороха в реальной ситуации, когда его бездымность сыграет весьма важную роль. И в первую очередь на это обратят внимание те специалисты, коих меньше, чем полков в армии, которым демаскирующие дымы обычного пороха, как кость в горле. А там все за ними пойдет и пойдет. Тем более, что «Ахтырский полк вон уже давно за свои деньги стреляет без дыму». И таким образом, не мытьем, так катанием, можно будет продавить сопротивление интересантов пороховых доходов.

И Павел Игнатьевич согласился с доводами Дениса Васильевича…

——————

[1] Прототипом командира иновременного танка, чей образ впервые появился в книге «Три танкиста при Бородино. 1812», является друг автора этого повествования. К большому сожалению Илья Колосов скончался от болезни в возрасте 37 лет в начале 2024 года. И в память о нем и появилась та самая книга про трёх танкистов при Бородино, в котором он и был, по сути, главным героем. Тем не менее память об Илье жива и в этом повествовании.

[2] В реальности так и было и после Отечественной войны 1813 года и Заграничного похода 1813-1814 Россия войн ни с кем не вела. Ближайшая, если так можно сказать, случится с Персией в 1826 году и продлится она два года. Затем русско-турецкая и далее Крымская, опять русско-турецкая, а там уже и XX век на носу.

[3] В период с августа 1812 по декабрь 1815 обязанности сухопутного министра (по сути, министра обороны, если по-нашему) исполнял генерал от инфантерии (пехоты сиречь) князь Алексей Иванович Горчаков (1769-1817) — один из наиболее заметных представителей семьи Горчаковых. Очевидно, что разговор Мерзляева и Давыдова происходит после Заграничного похода, т. е. в 1815 году. В том же декабре 1815 года Министерство сухопутных войск было переименовано в Военное министерство.

[4] Особая канцелярия министра Министерства полиции выполняло функции Тайной канцелярии (распущена в 1801 году) и Третьего отделения (создано в 1826 году) в период между роспуском и созданием последних.

[5] Денис Васильевич Давыдов (1784-1839) — тот самый знаменитый гусар-партизан герой Отечественной войны 1812 года. Уже в Заграничном походе принял командование Ахтырским гусарским полком.

Глава 3. Новость про банду глухонемых

Хорошенько еще раз все обмозговав, граф Павел Игнатьевич Мерзляев, в сопровождении своей неизменной команды казаков, отправился в Петербург. Но дорога из Мерзляево в Тверь заняла у них не обычные три дня, а неожиданно целых десять. И причина была в том, что на постоялом дворе в Старице до Мерзляева дошли слухи о необычной банде, промышляющей на Ржевском тракте. Ее необычность была в том, что она сплошь состояла из… глухонемых! И это очень насторожило Павла Игнатьевича и он, пользуясь своей принадлежностью к Особой канцелярии министра, обратился с просьбой принять для беседы к старицкому полицмейстеру Федору Ананьевичу Шилову [1]. Исключительно в надежде получить профессиональные пояснения, т. к. Федор Ананьевич был в некотором роде коллегой графа — министерство-то у них все равно одно, управления лишь разные. И полицмейстер дал добро на встречу, назначив ее в своем кабинете.

И вот полузакрытый экипаж графа неспешно подкатил к Старицкому отделению полиции. Павел Игнатьевич с достоинством вышел из него…

— Никита! Сапрыка! Обиходьте лошадок.

— Слушвашсиясь.

— Кузьма со мной, Иван при входе.

— Слушаюсь…

— Слушвашсясь…

Тут надо отдельно сказать о троице мерзляевских казаков. Все они были донцы, даже примерно из одной местности, но с разных станиц. Все трое обучались военному казачьему искусству с малолетства. Кузьма в троице как-то так сложилось всегда занимал место старшего, хотя возрастом был младше Никиты, но старше Ивана. Просто характер у Кузьмы такой, что в нем чувствовался природный лидер и потому оба других казака приняли его негласное естественное старшинство. Согласен с ними был и Мерзляев и тоже относился к Кузьме, как старшему среди подчиненных себе.

При Мерзляеве они служили уже более семи лет и прошли с ним множество прелюбопытнейших и даже опаснейших дел. Интересно, что побывав в нескольких захватах и перестрелках, до лета 1812 года ни один из них не получил даже царапины. И только Никита умудрился словить разбойничью пулю как раз тогда в августе 1812 года и как раз в этих самых примерно местах [2]. Обоих стрелков-разбойников подстрелили в ответ Кузьма и Иван. Одного сразу насмерть, а второй чуток помучался, прежде, чем отдал Богу душу. А Никиту тогда привезли скоренько в Тверь и там как могли «подлатали» до транспортабельного состояния. Вылечился совсем он уже позже, но долго не мог принять участия в операциях, так и просидел несколько месяцев в Мерзляево.

По части «обиходить лошадок» между тремя казаками не было разделения на условно более или менее элитарного приближения к начальству. Мерзляев мог приказать обслужить лошадей любому из них и никто не был бы в обиде. Да он так и делал примерно чередуя различные «обихаживания» между тремя подчиненными. Но бывали случаи, когда с командиром, т. е. с графом, лучше всего идти именно Кузьме — человеку более острого ума, чем Иван и Никита, и часто подмечающего то, что бывало ускользало от внимания его сослуживцев, а то даже и от внимания самого Мерзляева. Иван же сейчас встал на пригляд у дверей не потому что лучше иных охраняет, а Павел Игнатьевич помнил, что в прошлый раз именно он занимался лошадьми. Т.е. все было меж всеми справедливо.

А Сапрыка был тот самый из Жеголовской шайки. Он еще при Тарутино стал вестовым у Колосова, а когда тот вместе с танком и остальными членами экипажа машины исчез, то Мерзляев, помня как лейтенант хвалил Константина за ясный ум, природную сметливость и инициативность, забрал его себе в качестве возницы и вообще по хозяйству. Ну и в боях Сапрыка показал себя очень достойно — храбро и не безрассудно.

В полицейском участке, который вввиду своего нестоличного положения, было все просто и даже уныло, Мерзляева встретил невысокий человек с заметным, но не уродующим лицо шрамом на лице. Граф вошел и как гость поздоровался первым. Федор Ананьевич — а это был он — ответил приветствием, но, при этом, настороженность с его взгляда выдавала, что он опасается каких-либо возможных неприятностей. В принципе, это было нормально, ведь не каждый день к нему заглядывают на встречу тайные советники. Шилов прекрасно знал, что означает «тайный советник при Особой канцелярии министра» и, в общем-то не покрывал своей тревоги. В любом уездном полицейском участке всегда есть к чему придраться, но вроде бы до того претензий к полицмейстеру именно Старицкого претензий у вышестоящего начальства не было. Вот и возможно, что визит столичного тайного советника как раз с неизвестными Шилову претензиями и связан. А просьба пояснить про «глухонемую» банду — лишь благовидный предлог.

— Чем могу быть полезен, Павел Игнатьевич?

— Меня интересует информация о шайке, участники которой, как говорят люди, все глухонемые. — все же четко обозначил интерес Мерзляев.

— Хм… И только? — чуть расслабился Шилов, что не ускользнуло от внимания проницательного Кузьмы.

— Пока только…

Шилов опять напрягся. Теперь это заметил и граф. Он более пристально посмотрел на полицмейстера и поспешил его успокоить.

— Федор Ананьевич! Меня не интересуют ваши дела в веренном вам участке. Ни положительные, ни неположительные. Меня интересует именно эта кодла глухонемых татей. И только она. Будьте добры, расскажите все, что о ней известно и не будем отвлекаться на остальное. У меня не так уж и много времени, чтобы заниматься и другими вопросами.

Шилов, до того пристально смотревший на Мерзляева, взглянул еще более изучающе и кажется поверил в то, что графу действительно не интересны его недочеты. И надо сказать, что такие у Старицкого полицмейстера, безусловно, были, но главное — не было явных служебных преступлений.

— Первые сведения об этой шайке появились пару недель назад. Тогда они напали на крестьян везших товар на базар. Число их пока установить не удалось, но точно известно о шести участниках. Все, как один — немые.

— Немые, или глухонемые? — спросил граф, не очень представляя, как глухонемые могут общаться в лесу, например, в засаде, когда надо нападать на жертву.

— Хм… Немые. Глухонемыми их прозвали в народе. Они точно слышат. То, как они откликаются на звуки, замечено всеми, кто их видел.

— И много людей их видели?

— Немного. Но тех, кто их видел, в живых осталось только трое: один мой околоточный, баба и мальчишка из Богоявленья. Это деревня верстах в десяти от города. Околоточный получил ранение в столкновении с этими татями, а баба и малец сумели скрыться при том первом нападении. Повезло им.

— Сколько людей ими было убито?

— Семь. Четверо моих полицейских и два мужика и баба из одной и той же деревни.

— Какое нападение было первым?

— На деревенских. Они везли товар на базар и им так не повезло. На следующий день я организовал поиск шайки силами полутора десятков полицейских и мужиков умелых с оружием. Т.е. нас всего шестнадцать человек было оружно. Начали прочесывать лес с места нападения и в трех верстах от него подверглись нападению татей. Я тоже при том был. Они дали залп по нам из леса. Двоих убило сразу, еще четверых ранило, мы ответили. Я приказал троим обойти и атаковать с фланга и они-то как раз и столкнулись с татями. До рукопашной дошло. Там еще двое и полегли, а третий был ранен. Он-то татей и видел.

— Вы воевали? — спросил граф отметив мысленно для себя, что полицмейстеру знаком военный термин «фланг», но показал глазами на шрам на лице Шилова.

— А, это… Нет. То в начале лета в двенадцатом году получил. Мы тогда шайку Жегола [3] пытались взять. Те тогда ушли, но мы троих положили. Наших, слава Богу, никого, а мне вот саблей задело.

— Что стало с той шайкой?

— С Жеголовской-то? А они вдруг исчезли. Вот, как не стало их. И три года уже ни слуху ни духу и в округе спокойно было.

Граф и Кузьма переглянулись и понимающе друг другу улыбнулись. Секрета в том, куда делась банда Егор Глебыча, в принципе, не было и Мерзляев счел, что можно порадовать местного полицмейстера хорошей информацией.

— Жеголовские здесь больше не появятся, не переживайте.

— Никак извели?

— Не извели, но на свою сторону переманили. Как раз в конце того лета. Воевали они потом знатно. При Тарутино, при Малоярославце, при Березине. Половина шайки там, при Березине, и погибла. Остальные награждены, служат и дальше. Так что, если дело на них есть, то можете закрывать на основании моего свидетельства.

— Да поди ж ты… Были татями, а стали героями. А кто погиб? — ошарашенно спросил Шилов.

— Кузьма!

— Я!

— Напомни кто.

— Гуня, Шило, Калаш, Фока, Лыса и Монтя.

— Ох, ты ж… И Шило тоже… — покачал головой Шилов.

— Чем-то близок?

— Росли вместе на одной улице. Сестра его все там же живет. Свечку поставлю.

— За всех их погибших тоже ставьте. Все герои были, несмотря на позорное прошлое, большое дело делали. Вот рубль серебряный сестре его передайте от меня.

— Передам. И помянем души грешные… — глухо сказал Федор Ананьевич, потянувшись к шкапчику из которого достал полуштоф и три лафитничка. И посмотрел на гостей. Мерзляев на секунду задумался и кивнул согласно. Кузьма неодобрительно покачал головой, но отказываться не счел правильным. И тоже кивнул. Помянули…

— Вернёмся к моему вопросу. Татей нынешних называют глухонемыми почему?

— А из выживших никто не слышал как они разговаривали, однако же видели, что переговаривались знаками.

— Любопытно. Организуйте мне пожалуйста встречу со всеми тремя. Только не сюда зовите, я сам подъеду. С кого удобнее начать?

— Наверное, с Михаила Матвеича. Это мой полицейский. Он тут неподалеко живет.

— Хорошо. Расскажите Кузьме где кого найти, я пока выйду на солнышко, косточки погрею. Вам с нами не надо. Секрета от вас у меня нет, но отрывать вас от вашего же дела не хочу. Благодарю за помощь! Отмечу в донесении, когда придется.

— Хорошо, Павел Игнатьевич! Обращайтесь всегда, помогу. А Кузьме все расскажу, что да как.

Мерзляев кивнул головой и вышел из участка. Иван стоял и бдил взглядами по сторонам. Граф вопросительно посмотрел на него…

— Все тихо, вашсиясь…

Мерзляев постоял чуть и негромко сказал Ивану.

— Мы сейчас поедем в два места. Первое здесь в Старице. Завернем с улицы где не будет видно экипажа и вас троих, то спешься и тихонько последи за участком. Может чего странного увидишь. Куда поедем Кузьма подскажет.

— Будет исполнено.

— Мелочь денежная какая есть при себе?

— Для мальцов-то? Найду…

— Ну и славненько. — и Мерзляев отправился к своему экипажу. Который, кстати, был довольно большим и груженым скарбом и оружием не только графским, но и казаков. Павел Игнатьевич хорошо знал цену обременения воинов имуществом на себе или их лошадях и ничуть не противился тому, что оно было расположено на экипаже.

Из участка вышел Кузьма, Иван его спросил и тот коротко и тихо ответил. Все три казака сели верхами.

— Куда, Кузьма? — уточнил уже Мерзляев.

— Тут не далеко, через три улицы направо.

— Хорошо, веди. Никита, будь рядом с Иваном сзади.

Кузьма пустил коня шагом, давая Сапрыке возможность развернуть экипаж и пустить лошадь, как надо.

——————

[1] Вымышленный персонаж.

[2] Этот эпизод описан в книге «Три танкиста при Бородино. 1812» https://author.today/work/339123 в главе 4.

[3] Шайка Егора Глебыча Жеголова, по кличке «Жегол» и совершила нападение на экипаж Мерзляева и Колосова в упомянутой выше книге в той же главе 4. Как уж Колосов в течение дня завербовал банду в танковый десант авто советует почитать, посмеетесь. :))