Дефективные

Глава 1

Неизвестно, пьян был Палыванч в тот вечер, болен, или приступом невнимательности охвачен: Икс-2-28 и Икс-2-27 были из рук вон плохи.

У Икс-2-28 постоянно подтекало масло, причём капало на пол с особенно мерзкими шлепками, а Икс-2-27 - едва мог выполнять программу, ради которой, собственно и создавался - выносить мусор. Если у места сброса стоял кто-то (случайный прохожий или другой робот), Икс-2-27 опорожнял контейнер ему прямо на голову... или аналогичную часть конструкции.

Нельзя сказать, что Палыванч не пытался исправить злополучные механизмы: у одного зажимы на баке с маслом подтягивал, да так что тот чуть не лопнул; у второго шарниры ковшов подкручивал и по системе наведения молотком стучал - всё без толку.

Халтура халтурой, но план есть план, а за недовыполнение что бывает? Выговор. Три выговора в год - и пиши пропало: никто нигде работать не возьмёт.

У Палыванча этих самых выговоров было уже два, а год - никак не хотел заканчиваться, и пришлось работу сдавать, как есть.

С утра посмотрел он на несчастные громадины в последний раз, глубоко вздохнул, вложил накопившееся за бессонную ночь ощущение собственной несостоятельности в кулак - и стукнул по красным кнопкам на головах роботов-уборщиков. Те загудели, запыхтели-затарахтели, и распрямились, нависнув над Палыванчем как два колосса. Дым из щелей повалил, и светодиоды в оптических системах зажглись - сейчас и программа подгрузится.

Программа, конечно, была удивительная, и именно сейчас Палыванч ощутил бесконечную благодарность кудесникам, её написавшим: благодаря ей, роботы были умные или, по меньшей мере, сообразительные: они могли менять алгоритмы, компенсируя дефекты конструкции по системе обучения с подкреплением. Улыбка - всё делаешь правильно, презрительный выдох носом - ай, плохой робот, так нельзя. Понадеявшись, что и в этот раз его огрехи будут со временем сточены, Палыванч указал роботам на дверь.

Ушлёпал Икс-2-28, проскрипел Икс-2-27, а Палыванч на диван повалился.

Проснулся он только от того, что в дверь кто-то барабанил. Едва разлепив глаза, инженер-механик бросил взгляд на часы - проспал полдня, оказывается - вытер со щеки слюну и, пробурчал:

- Иду я, иду.

Дверной барабанщик уже явно устал ждать: сам распахнул дверь и влетел в мастерскую. За ним шлейфом втащилась гармошка распечатки с инфографикой. Такой длинной Палыванч ещё никогда не видел. Он попытался спрятать голову в плечи - не вышло. А барабанщик, точнее, барабанщица, завизжала:

- Я на тебя в Робком пожалуюсь! План или нет, такое сдавать нельзя! Просто неэтично, безответственно и бес-че-ло-веч-но! - последнее она уже отчеканила.

- Ну прости, Любавушка, сама знаешь, у меня уже два.

Менеджер по связям с общественностью Любава Сергевна чуть замялась, но с новой яростью вспыхнула:

- Два-два, у всех два! Может, как раз ты трёх и достоин!

Схватила его за шиворот и выволокла из цеха.

- На, погляди!

Помимо привычного скрипа, и без того не слабо ездящего по ушам, площадь галдела, а перед Дворцом было настоящее столпотворение. Сэры и мадамы, толкая друг друга локтями, зонтиками и тросточками, окружили злополучных роботов и вопили:

- Это что такое?!

- Разве так можно?

- Куда мир катится?!

А некоторые даже потрясали в воздухе кулаками в шёлковых перчатках:

- На переплавку их, на переплавку!

Икс-2-27 и Икс-2-28 вели себя совершенно неподобающе. Вместо того чтобы, как положено порядочным роботам, поймавшим на себе косой взгляд, скорректировать свои алгоритмы в нужную сторону, эти - как будто пустились во все тяжкие.

Икс-2-28 выпускал в недовольную толпу очереди масляных капель, оставляя на дорогих платьях и зонтиках несмываемые пятна. А Икс-2-27 совсем с ума сошёл: крутился во все стороны, стуча по земле ковшом и разбрасывая мусор. Когда мусор прилетал разъяренным людям прямо в руки или лицо, те с остервенением швыряли его в робота, а тот как ни в чём не бывало собирал его обратно в ковш. И всё по кругу.

Палыванч мысленно подсчитал убытки и ужаснулся, как вдруг его за плечо кто-то схватил:

- Вот он, вот он, голубчик! - закричал этот кто-то и вытолкнул инженера-механика к непутёвым детям.

Гнев толпы обрушился на Палыванча настоящим артобстрелом давлеными банками из-под прохладительных напитков. Он попытался уклониться, втиснувшись между громадными яростно скрежещущими механизмами, но банок прилетало все так же много, да еще и ноги в масле промокли до самого колена.

- Что ж, - подумал Палыванч, - неплохо я пожил, поработал, и уйду в расцвете, так сказать, сил, ни разу в принудительном отпуске и не бывавши.

Готовый принять свою участь, инженер так бы и скрылся под горой мусора, но из ниоткуда возникла Любава Сергевна с огромным рупором:

- Прошу всех разойтись. Инцидент под контролем Робкома. Все убытки будут возмещены.

Толпа загудела немного тише.

- Повторяю! Убытки будут возмещены.

Атака жестяными банками совсем прекратилась. Недовольные сэры и мадамы отправились развлекать домочадцев рассказами о славной битве и заполнять 16-страничную форму Эс-79-Бэ: “На возмещение убытков, нанесённых сотрудниками или собственностью Робкома”.

Любава Сергевна повернулась к потирающему баночные ушибы Палыванчу:

- Давай-давай, герой труда, культуры и техники РАЗа, бери инцидент под контроль, а то и меня под беду подведёшь.

Снова взяла рупор и погнала зазевавшихся:

- Расходимся, товарищи! Живее, ну!

Подобрав юбки и тросточки, последние зеваки поспешили скрыться от тяжёлого взгляда Любавы Сергевны. Площадь, наконец, опустела, и с высоты галчьего полета на фоне белых камней был виден только чёрный масляный цветок, в центре которого двумя тычинками возвышались громадные фигуры дефективных роботов. Между ними копошились будто два муравья-опылителя Палыванч и Менеджер по связям с общественностью Любава Сергевна.

Весь в синяках и машинном масле Палыванч в семнадцатый раз долбанул по красным кнопкам - громадины поникли. Долбанул в восемнадцатый - у-у, пых-пых, вуп - распрямились, глазами завращали. Включились. Тут же инженер-механик нос скривил и исподлобья на Икс-2-28 и Икс-2-27 посмотрел:

- Что с вами не так, бестолковые?

А те опять принялись за бесчинства.

- Ну всё, с меня хватит! - решил Палыванч, выключил роботов и обессилевший сел прямо в чёрный цветок, - ну это всё! Баста! Лучше уж ботфорты господам чистить, чем вот это вот… Выговор теперь точно светит, да что поделать.

Любава Сергевна закончила говорить по телефону и подошла:

- Палыванч? Это что же вы, сдаётесь?

- Уж не знаю что и делать, Любавушка. Наверное, время третьего выговора пришло.

Менеджер по связям с общественностью Любава Сергевна едва не приложила инженеру-механику по голове папкой с инфографикой. Той самой, откуда гармошка торчала. Но сдержалась. Общественность есть общественность.

- Простите, но так не пойдёт.

Палыванч встрепенулся:

- Что-что вы сказали, Любава Сергевна?

Вскочил, убежал в мастерскую, вернулся с двумя маленькими металлическими коробочками.

- Повторите, пожалуйста, Любава Сергевна!

- Что, простите?!

- Да, да, именно это, - Палыванча почти трясло, - простите!

Насилу объяснил. Когда поняла Менеджер по связям с общественностью Любава Сергевна, что задумал инженер-механик, то тут же согласилась - звуковые вставки роботам сделали, а Палыванч подключил всё как надо, без огрехов.

Включились обновлённые Икс-2-27 и Икс-2-28, заскрипели, зашлёпали по своим делам. Набрали мусора, поехали к бакам, а навстречу им - мальчишка вихрастый бежит.

Любава Сергевна вся задрожала, в рукав Палыванчу вцепилась:

- Это ж самого главы Робкома сын! - говорит.

Палыванч даже не дрогнул, смотрит не отрываясь.

Икс-2-28 шлёпнул огромную каплю прямо на ботинок сыну главы Робкома, тот поднял на дефективного разъяренные глаза и приготовился отчитать, как вдруг:

- Простите, - сказал робот нежным женским голосом, да так кротко, что мальчишка опешил. С круглыми и размером с всамделишные чайные блюдца глазами сын главы Робкома подошёл к роботу и обнял его:

- Бывает, - мол.

Тут Икс-2-27 подъехал, заметил мальчишку, и с ног до головы мусором его осыпал.

Любава Сергевна голову в плечи втянула.

- Простите, - смиренно сказал голосом Любавы Сергевны Икс-2-27. Да только никто бы никогда в жизни не догадался, что это голос Менеджера по связям с общественностью: она иначе как криком, визгом или в рупор - не разговаривала.

Засмеялся сын главы Робкома, стряхнул с себя банановую кожуру и поскакал во Дворец.

Палыванч потёр руки:

- Может, за испытательный срок теперь и исправятся.

Любава Сергевна с облегчением приземлила на голову инженер-механика папку с инфографикой:

- Может, тебе инженерию бросать и к нам - в связи с общественностью, а?