Будь я Ангел

Глава 1

– Ты уничтожил его! Почему?! Что он тебе сделал?! – в порыве гнева смешанного с бесконечным отчаянием вопрошал голос создания.

Красный отвёл взгляд от Зелёной, держащей на руках испустившего дух Синего. Пусть Красный и не смотрел на эту парочку, он знал, что два ручья слёз продолжают течь из её красивых глаз, соединяясь на остром подбородке и капая на грудь Синего. Губы её дрожали, щёки слегка покраснели, будто на улице стоял мороз. Оголённые, свободные от платья, её плечи сотрясались при каждом всхлипывании. Каштановые волосы плавно опускались вдоль спины, еле задевая лодыжки, на которых она сидела. Синий неподвижно лежал у неё на коленях, опустив голову на нежные руки Зелёной. Левая его рука безжизненно упала на пол, правой же он словно всё ещё обнимал её за талию. Красный снова отвёл взгляд в верх, в груди что-то очень больно защемило. Что это? Он не знал. Да ему особо и незачем было это знать. Больше всего его интересовало, почему он не смог сдержаться, и зачем вообще так поступил? Синий всю его осознанную жизнь был рядом, не оставлял одного ни на миг. Зелёную Красный тоже знал давно. Но почему и как он это сделал? Его задело, что Синий и Зелёная начали больше уделять друг другу внимания? Но это же здорово. Они явно делали друг друга счастливее. И его это счастье тоже касалось, но, возможно, не так, как хотелось бы ему, Красному.

Не способный больше думать над этим, Красный развернулся и начал перемещаться в противоположную сторону пространства. Мысли кишили как бесконечный клуб змеящихся червей.

Хватит! Остановитесь!

И всё пропало. Всё заполонило бесконечное белое пространство. Ничего не осталось, кроме него. Пусто.

Надо же. Он остался наедине со своими мыслями.

По ощущениям, прошло много времени. Красный решил убрать все размышления о Синем и Зелёной в долгий ящик, ведь теперь они ему без надобности. Наверное.

Ещё больше времени утекло с тех пор, как он думал о его подсчёте в этой нескончаемой белоснежной пустоте. А может его, времени, тут и вовсе не существовало.

Но как же непривычно и, скорее даже, неудобно было просто висеть в пространстве.

Сесть бы!

И вот он сидит, на белой, гладкой, слегка прохладной поверхности.

Интересно.

А что, если...

***

Шаги Красного разносились среди массивных стеллажей, аккуратно заставленных всеразличными книгами. Библиотека простиралась на мили вокруг одиноко идущего существа. Солнце очень осторожно, с какой-то сестринской нежностью и лаской, проникало сквозь стеклянный потолок, заливая всё вокруг тёплым светом. Иногда вместо проходов между стеллажами стояли грузные белоснежные колонны, на которых располагались бюсты, изображающие существ на подобие Красного. Один совершенно отличен от другого, но каждый с идеальными чертами лица. В широких пролётах библиотеки находились мастерски вырезанные из дерева аккуратные столики с флаконами чернил и перьями. За некоторыми уже работали Ангелы. Чем они занимались в свободное время, Красный даже не хотел представлять. Его это не касалось.

Лёгкий толчок справа и кругом уже были рассыпаны множество листов, покрытых замудрёными иероглифами.

–Господь, прошу меня извинить... Не думала, что вы здесь можете оказаться в столь ранний час.

Ангел тут же опустилась на колени сгребая Письмена Вечности в охапку. Ангелы находящиеся неподалёку и наблюдающие эту сцену, сразу бросили работу и подлетели помочь своей сестре. Лишь один, глядя на небольшую толпу, собирающую и сортирующую листы, колебался – стоит ли ему тоже помогать ей? Вроде их там и так достаточно.

В сознании Красного всплывали сотни тысяч размышлений всех Ангелов. Его внимание выцепило из всего этого моря мысли оставшегося в стороне. Ангелы задумывались Господом как высшие существа, имеющие только положительные черты. Они не должны сомневаться в том, чтобы помочь себеподобным. Даже такая мелочь уже отдаляла его созданий от идеала. Таким здесь не место!

Миг назад, глядя на бардак устроенный около Господа, за столом сидел Ангел. Сейчас же о нём уже никто бы и не вспомнил. Он просто исчез. И лишь пара его сестёр, копошащихся в недрах полок с книгами, это заметили. Одна из них тоже испарилась лишь подумав о произошедшем.

Мысль как семя сорняка – стоит ему только попасть в землю, неважно какую, плодородную или нет, оно разовьётся в любом случае. Всё будет зависеть лишь от времени. Мысль может находиться глубоко в подсознании и не давать о себе знать очень долгое время, пока однажды какой-нибудь триггер не поднимет её со дна и не разовьёт до полноценной идеи.

Красный, задумавшись, выхватил из Потока ещё несколько мыслей Ангелов-отступников, заставив и этих исчезнуть, и продолжил обход библиотеки. Странно, но больше за прошедшую сотню часов, он так и не смог уловить каких-либо "грешных" помыслов.

Работа Ангелов заключалась в увеличении библиотеки путём написания Письмен Вечности, которые не имели ни смысла, ни связи слов, записываемых причудливыми иероглифами. Причём у каждого конкретного слова не было своего конкретного символа. Ангелы просто это делали. И всё. Им в голову не приходило задаться вопросом – зачем? Насчёт того, что же там всё-таки было написано, не знали ни Ангелы, ни Господь. Никого это совершенно не волновало.

Но всё это будни и рутина Небес. Самое любопытное событие, привлекающее внимание абсолютно всех Ангелов, есть Рождение их брата или сестры. В главном зале, находящимся в центре Библиотеки, куда, в обычное время, Ангелам вход воспрещён, пропадали все стеллажи с книгами, столы с бумагой, перьями и чернилами, и, в принципе, всё кроме престола, на котором обычно восседал Красный. А может там никогда ничего и не было? Лишь небольшое углубление по центру залы и место Господа у дальней от входа стены. Только Красный мог с уверенностью дать ответ. В случайный момент по всей Библиотеке эхом проносился звук ни с чем не сравнимый. Словно бесконечно-большой хор юных дев попытались взять такую ноту, которой просто не существует в нашем, людском, понимании. Эти колебания воздуха нельзя было услышать, лишь почувствовать. И вот, на этот "зов" в распахнутые двери волнами влетали сонмы Ангелов, собираясь вокруг воронки в центре. На лицах сияли улыбки, в полной мере раскрывая их чуткую и хрупкую натуру. Каждый знал, что и как сейчас произойдёт, но, не смотря на это, всякий раз завороженно наблюдал за процессом. Точно ребёнок, снова и снова радуясь, когда из-за его ушка папа доставёт конфету. После того, как последний Ангел пересекал порог главного зала, солнце, что всё время существования Небес находилось в зените, начинало, как могло показаться на первый взгляд, меркнуть и тускнеть. На самом же деле, собирая весь излучаемый свет в единый луч, оно устремляло его через стеклянный потолок в углубление, окружённое множеством Ангелов. Раздавался оглушительный хлопок, и всё окутывала непроглядная тьма. Но спустя пару часов из мрака начинал вырисовываться мигающий силуэт новорождённого. Креп, рос, разгораясь всё ярче. Конечной стадией был обратный луч возвращаемой солнцу жизни.

Если оглянуться вокруг, мы заметим, что уже погружёны во тьму. Ждём проявления силуэта безупречного юноши или девушки. Но, вместо мерцания ауры, чёрная материя пространства начинает сгущаться вокруг воронки. Если бы Ангелы в этот миг могли увидеть сквозь мрак лицо Красного, брови которого сдвинулись к переносице, а желваки пульсировали, словно жили своей жизнью, все бы поняли, что впервые что-то пошло не по плану. Из тьмы в сторону солнца сосредоточился поток чёрной энергии. Красный было дёрнулся, но тут же понял, что предпринимать что-либо уже поздно. Назло всем страхам солнце вновь оросило всех тёплым светом. Единственное, что сразу бросилось в глаза, так это чёрные как смоль волосы новорождённого. Абсолютно у всех старших Ангелов локоны спадали на плечи золотыми волнами. Господь попытался выхватить мысли отличавшегося от всех Ангела, но будто встал на скользкую балку и в тот же миг соскользнул с неё в одну сторону, почувствовав при этом, как упускает что-то, не упав в другую. Мысли новорождённого не отличались от мыслей обычных Ангелов. Он был всем благодарен, кто встречал его тут, в главном зале библиотеки, копившей Письмена вечности. Но приятнее всего было то, что с первой минуты его рождения и до сих пор Господь не отрывал от него взгляда. Гомон Ангелов стих, как только Красный поднялся с престола.

– Отныне звать тебя будут Люцифер.

Голос Господа, как всегда, был властный и спокойный, но в этот раз Красному стоило огромных усилий унять дрожь и не показать никому, что он сбит с толку. Люций, с застывшей на его лице улыбкой, встал на колено.

– Покуда ты есть, твори добро. Это твоё единственное желание, твой принцип. Теперь встань. Неси эти мысли, не смея усомниться в их правоте.

Красный снова занял место на мягком сидении трона, знаком дав понять, что все свободны. Люцифер всем своим естеством ощущал, что Господь наблюдал за ним, даже когда он покинул зал. Будто взгляд Божий умел проходить сквозь стены и стеллажи библиотеки.

Прошло уже пять сотен часов, но Красный так и не смог понять, что же не так с Люцием. За всё это время мысли особенного Ангела ни разу не покидали "поле зрения" Господа при "осмотре" и зачищении Небес. В свободное время Красный снова и снова пытался вернуться в то первоначальное состояние, когда он входил в сознание Люцифера будто находясь на перепутье. Нет, лучше сравнить это с забором, изгородью, оградой, на вершину которой он попал, тут же свалившись во двор чистоплотного хозяина. Сколько он не пробовал, за эти пять сотен часов не смог не то что забраться обратно на забор, но даже переглянуть через него.

К Люциферу была приставлена Монариэль – Ангел-наставник, что во всех подробностях и со всевозможным усердием обучала новорождённых в течение их первых семи сотен часов.

– Здравствуй! С этого момента я твой верный друг и помощник, но в первую очередь – мастер.

Перед Люцием парила Ангел. Неспеша, словно не для того, чтобы держаться в воздухе, взмахивала она своими крыльями. Хотя то, что было у Ангелов за спинами, назвать крыльями, как таковыми, трудно. Больше это походило на языки световой энергии, волнами расплывающиеся в пространстве позади хозяина. Одета Монариэль была отлично то других девушек. Вместо лёгкой повязки бархатную кожу пышных бёдер покрывал доспех похожий на латную юбку, состоящую из пластин в виде серебристых перьев. На вид, металл выглядел почти не весомым, отчего невольно думалось, что защита от ударов меча была его второстепенной функцией. Кираса тоже казалась очень лёгкой, будто нужная дабы лишний раз подчеркнуть идеальную форму груди. Копья или какого-либо другого оружия Люций не заметил. Для чего ей всё это было нужно или могло бы пригодиться, он не задумывался.

"Для того чтобы убивать и не быть убитой" – с издёвкой прозвучал голос.

– Что ты сказала? – уставился Люцифер на Монариэль.

– Что отныне я твой мастер, готовый помочь в любую трудную минуту, – таким же мерным тоном, что и у Господа, ответила Ангел.

– А после?

– Я молчала. Тебе, видимо, показалось.

Люцифер работал как все, записывая Письмена Вечности. Во время отдыха он со всеми Ангелами улетал в самый дальний зал библиотеки на востоке, отчего-то звавшийся Зелёным, где впитывал в себя, как ему казалось, через крылья, знания, которые после, всеми возможными символами, переносил на бумагу, сидя за столиком в окружении бесконечных полок с книгами.

– Как много ты успела записать за эту сотню часов, – промурлыкала Ангел, присаживаясь к своей подруге за соседний от Люция столик. Люцифера объяло чувство гордости за ту, что находилась рядом и так упорно трудилась.

"А ведь она даже не знает, что пишет" – сказал голос, разразившись диким истерическим смехом.

Люций нервно оглянулся, пытаясь найти говорившего. Ангелы, окружающие его, даже не шелохнулись, словно не слыша ничего, кроме шуршания едва пожелтевших страниц и привычного скрипа перьев.

После каждого посещения Зелёного зала, Люцифер всё чаще слышал голос. С недавних пор, он понял, что тот принадлежит юноше-Ангелу. Причём он был до безумия похож на чей-то из его близкого, в прямом смысле, окружения, который вживую он слышал постоянно, но так и не определил – чей же.

Спустя несколько сотен часов, получив новую порцию информации и вернувшись в лабиринт из стеллажей, Люцию пришлось признать тот факт, что владельцем голоса является он сам. Но почему? Он ведь никогда бы не подумал о таких вещах, про которые уже чуть ли не кричал, разрывая его сознание изнутри, этот сумасброд.

Монариэль, закончив обучение Люцифера, продолжила свою основную работу в восточной части библиотеки. При встречах с ней Люций нутром чувствовал, что ей многое известно о его недуге, но она явно давала понять, что вмешиваться ни во что не собирается. Сколько он не пытался, Монариэль сразу меняла тему, либо отправлялась по срочным делам, лишь только диалог принимал, словно невыгодное для неё направление. Все попытки Монариэль уйти от разговора были максимально инстинктивны, поэтому Красный ничего необычного в её помыслах не замечал, в отличие от мыслей Люцифера. Но сколько Господь не "прислушивался", от своего любимого Ангела он слышал лишь благие намерения и помыслы, иногда разбавляемые намёками на самокопание. Но только намёками. От чего, даже при желании, он не мог заставить Люция исчезнуть.

Солнце, как всегда, расположилось на пике небосвода, будто нехотя одаряя светом библиотеку и всех её обитателей, за исключением Зелёного зала, что оберегал таинство тени каменным потолком. Лучистая энергия крыльев Люцифера скользила за хозяином по мраморному полу, подсвечивая лица проплывающих мимо бюстов. Пустые пролёты среди моря книг бесконечными ущельями тянулись до главного зала, куда и направлялся Ангел с цветом волос воронового крыла. Сейчас все остальные улетели к Монариэль впитывать знания для дальнейшей работы, полностью оставив Небеса в распоряжение двух высших существ.

Лёгким толчком Люций заставил со звоном распахнуться хрустальные двери главного зала. Его взгляд сразу приковал к себе Красный, с упрёком смотревший него, как строгий отец, уже знающий о проступке сына и ждущий от него исключительно подробностей.

– Господь, мне нужны объяснения! – едва не топнув ногой, заявил Люцифер. Он пытался придать своему голосу дерзости или хотя бы уверенности, но у него это выходило с трудом.

Красный, следивший за мыслями Ангела с момента, как только тот к нему направился и не слышавший в них ничего, кроме благодарностей и восхваления Господа Бога, вскинул до этого хмурые брови. Даже сейчас, читая мысли Люция, он понимал насколько они далеки от того, что Ангел произносил вслух.

– Ты сотворил нас, но не удосужился поставить перед нами цель, отняв при этом любую возможность сделать это самим.

Красный вздрогнул, что лишь придало Люциферу уверенности.

– Ты не позволяешь нам скорбить по тем, кто...

Господь вспыхнул, не дав Люцию закончить:

– Этот мир идеален! Здесь нет места скорби и прочим гнетущим чувствам! Как и цель – это удел слабых. Я сотворил вас и сами Небеса, не для того, чтобы вы, Ангелы, задавались вопросами! От вас требуется только существование, дабы делать этот мирок идеальным. Лишь существованием, тупым, не имеющим направления, можно достичь совершенства!

Красный снова попытался заставить Люцифера испариться, и снова тщетно – он не слышал ни единой "неверной" мысли, словно устами Ангела говорил кто-то другой.

Люций хотел было что-то возразить, но Господь остановил его, приподняв ладонь, как бы сказав, что на этом их диалог окончен.

Крылья Люцифера стали принимать цвет его волос, а затем, растрескавшись, и вовсе осыпались, как краска на облупившемся заборе. Упав на пол, он почувствовал, как медленно проходит сквозь мрамор. Последнее, что запомнил Люцифер на Небесах были гнев и сострадание, смешанные во взгляде Господа.

Что это за ощущение? Боль. Что вообще произошло? Где я?

В мысли Люцифера неспеша чёрными нитями проникали мысли сумасброда, вопившего в его голове на Небесах. Пока падший Ангел обозревал огромные обсидиановые скалы, окружающие его, рассудок пришёл в норму. Две личности слились воедино. Наконец пришло осознание произошедшего, но где он, пока было неясно. Кругом отсутствие солнечного света. Тьма. Лишь магма, неохотно протекая меж громадных глыб, испускала тусклое адское свечение.

Что же он натворил... За такие высказывания он должен был исчезнуть тысячу раз, но теперь обречён скитаться в полумраке преисподней, разрывая себе голову новыми непривычно-тёмными мыслями.

Прошло немало времени, когда Люцифер в очередном приступе бреда наткнулся на пещеру залитую зелёным светом. Среди бесконечно-чёрного обсидиана с редкими жилами и вкрапинами лавы, вход горел костром последнего пристанища. Ступая обугленными подошвами ступней по раскалённым минералам, падший Ангел заставлял своё сердце гнать потоки крови по телу, с каждым шагом учащая и без того бешеный ритм. Переступив подобие порога, Люций растворился в изумрудном свете.

***

Конраш поднялся из-за стола, потерев двумя пальцами лоб у переносицы. Он всегда так делал перед тем как устроить небольшой перерыв. С самого детства всяческие книги абсолютно разных жанров погружали его в свои миры, унося подальше от жестокой реальности, в которой у Конраша не было места для родительской любви или дружбы. После того как мать оставила их, отец нашёл своё место на дне кружки эля и, вечно пребывая в подобном состоянии, вымещал весь гнев на сыне, если тот не успевал куда-нибудь вовремя смыться. На чердаке у Конраша было место за давно забытыми ящиками с различным тряпьём, где он находил убежище от вечных упрёков, которые в дальнейшем перерастали в безжалостную порку. За коробками он прятал книги, как одно из напоминаний о матери. Корнаш иногда пополнял свою "библиотеку" пыльными томиками с соседского чердака, пока не перетащил от туда все книги.

Свеча уже почти догорела, пустив струйку воска по столу. Корнаш, заранее заложив язычок закладки, захлопнул фолиант в изрядно потрёпанном переплёте. Наконец кровоток потихоньку начал восстанавливаться в его затёкших ногах.

Рядом со свечой возвышалась стопка книг, большинство из которых представляли различные словари, оказавшиеся бесполезными.

Вот уже седьмой год, как Конраш с группой Искателей Истины добыли этот загадочный фолиант. В древних легендах говорится, что это мощнейшее оружие способное уничтожить любое существо.

Ровно семь лет назад, была подобрана печать для вскрытия легендарной пещеры, где и находилась книга, дарующая невероятную силу. В том подземелье на стенах были высечены текста, которые, опять же, судя по древним приданиям, могли объяснить рождение человечества. Сейчас их изучением занималась Фрида, предводительница отряда Искаиелей.

Смочив пальцы, Конраш затушил свечу и, словно по сигналу, дверь распахнулась, впуская в комнату запыхавшуюся девочку-служку.

– Мастер Конраш, Вас в срочном порядке вызывает к себе, магистр Фрида, – поклонилась служка.

Шагая по еле освещённым проходам катакомб, мастер не переставал думать о фолианте. Он уже почти нашёл разгадку, чтобы расшифровать текста. Он это чувствовал. Но к полночи его мысли стали путаться. Было такое ощущение, будто отдохни он пару-тройку часов и решение придёт само по себе. Картинка наконец сложится.

– Конраш, как продвигается дело?

– Магистр, – Конраш поклонился, – теперь мне осталось совсем не много. Ещё несколько дней и я буду готов предоставить Вам полный отчёт.

Мастер понимал, что решить всё за день у него не выйдет, как бы он того не хотел.

– Давай оставим формальности, ведь здесь мы одни. Взгляни-ка на этот символ. Если он будет располагаться не по центру, а в самом начале, у нас всё встанет на свои места.

Конраш не мог поверить, что всё окажется настолько просто. Нет. Ему срочно нужен фолиант. Какого чёрта он не взял его с собой?!

– Пока я тебя дожидалась, я смогла понять смысл того, о чём тут говорится... Как жаль, что мы не можем опровергуть эту информацию...

– В этой пещере слишком много рун мироздания, – выдохнул Конраш.

– Да. Здесь сказано, что мир не был создан Богом... Его сотворил падший ангел, имя которого должно быть указано в фолианте.

– Да кем бы он ни был! Мы не должны допустить его смерти! Он создал нас.

– Ты ведь знал, на что ты шёл. Король собрал наш отряд с целью – убрать всякое звено мужду Господом Богом и человечеством. Теперь поздно поворачивать или останавливаться. Бог создал этого особенного Ангела, а тот нас. Убрав его, мы станем ближе к Господу, люди станут чище и праведнее.

Конраш заменил огарок свечи на новую и зажёг фетилёк. Фрида тут же начала жадно вчитываться в каждое слово с первых страниц фолианта.

– Этот текст называется Письменами Вечности. Его могут прочесть лишь люди, Люцифер и... Цветы? Нет, стоп. Цвета. Странно. Вроде всё верно.

– Что за Цвета?

– Тут не сказано, но суть в том, что читать столь мощное заклинание нужно минимум тринадцатью голосами. Искателей истины двадцать. Мы сможем это провернуть. Собери людей. Начнём на рассвете, как только получим согласие Короля.

Внутри Конраша всё рухнуло. Умом он понимал, что поступает верно, но сердце отказывалось Просветлять человечество ценой смерти того, кто их создал.

***

– Вспомни, кто низверг тебя в это пекло и обрёк на вечные муки? Из-за чьей прихоти, ты не должен был иметь своего мнения, своего рассудка, своих собственных мыслей? Кто построил утопию, иллюзию счастья, не оставив никому выбора?

– Господь..., – чуть слышным шёпотом ответил Люций.

– Именно! – восторжествовала Зелёная, продолжая заливать обсидиановую пещеру изумрудным светом, – Я нашла Монариэль, с таким же раздвоением личности, что и у тебя. С её помощью, я создала целую библиотеку одного и того же заклинания во всевозможных вариациях. Заклинания, для уничтожения высшей сущности. Мы с тобой похожи. Для тебя Господь, для меня Красный. Не важно. Он заставил нас страдать. И сейчас мы в силах отомстить. Здесь он не следит за тобой. Сотвори же созданий, способных как и мы, прочесть это заклинание. Нам нужно всего тринадцать голосов. К сожалению, меня в этом мире не существует, – я всего лишь проекция. Поэтому я пологаюсь на тебя. Вместе, мы на это способны!

– Спасибо, ты даровала мне успокоение. Я всё сделаю. Можешь быть уверена.

Люцифер, развернувшись, вышел из пещеры, продолжая попытки не обращать внимания на боль обожённых ступней.

Сколько времени прошло он не знает. Как будто миг. Но за этот миг столько всего произошло. И теперь он мысленно наблюдает за Конрашом, ожидая вечного покоя. Люций понимал, что не способен создать мир лучше Небес, но и находиться там он не мог. Да и не хотел. Не хотел быть безвольным. И сколько не пытался, исчезнуть тоже не мог. Даже сам Господь не смог заставить его испариться. Но, встретив Зелёную, он обрёл надежду. Надежду наконец закончить всё это. Закончить поиски себя в этом мире. Обрести покой. И Конраш с Фридой и их отрядом Искателей Истины помогут ему в этом. Красному он не желал вреда, поэтому заклинание Зелёной было им немного доработано. После его прочтения он исчезнет, забрав с собой абсолютно все воспоминания об этом заклинании, и никто больше не сможет его прочесть. Никогда.