Братский круг. По самому краю ...

Глава 1

Одни режут людей днём на улице, другие тихо убивают себе подобных в своих мыслях и желаниях, или каждую минуту, своим эгоистическим отношением, как к друг другу, так и к человечеству в целом, с таким расчётом, чтобы мне было хорошо, а другим при этом, как минимум, было бы не лучше, чем мне, а по максимуму хуже, чем мне. Всё это от того, что человек так запрограммирован эгоизмом, что, если человека не остановить, он поглотит весь мир.

Мы разобрали следствие, а в чём же тогда причины различий между преступником и обычным человеком, если мы все эгоисты и хотим поглотить в себя весь мир? Причина различий между преступником и простым гражданином заключается в намерении. Обычный человек производит свои действия с намерением доставить удовольствие себе и доставить удовольствие другим людям, чтобы этим доставить удовольствие себе. Т.е. это получение ради себя и отдача другому, ради получения себе - отдача ради получения.

Преступник же желает получить удовольствие ради себя, за счёт причинения страданий другому человеку или другим людям, а некоторым преступникам и этого мало, они получают удовольствие не только от того, что используют других людей, и получают от этого удовлетворение, но ещё больше получают удовольствие от страданий людей, характерный пример этого поведения - Чикатило, он получал удовольствие не от того, что убивал людей, а того что наблюдал и ощущал, как люди при этом страдают и мучаются.

Наглядный, образный пример, что хорошего человека от плохо отличают не желания, а намерения, можно привести в такой ситуации: допустим прилетает к нам на планету высокоразвитый инопланетянин, идёт по улице и видит, как бандит, грабитель режет человека ножом чтобы легче было обокрасть его, уже безжизненное тело.

Затем инопланетянин заходит в больницу, где идёт операция, и что же он видит, что несколько человек, в белых халатах, склонились над безжизненным телом больного и ковыряются в нём щипцами, скальпелями, крюками и т.д. Инопланетянин с ужасом убегает и думает, что бандит, который зарезал человека, чтобы ограбить, просто ребёнок по сравнению с группой маньяков, причём одетых в белое, которые издеваются и мучают больного.

Где же ему - бедному инопланетянину догадаться, что разница между бандитом и хирургами, только в одном, один режет - чтобы ограбить, другие - чтобы спасти больному жизнь. И поймите это.

О чем будет эта повесть. Это рассказ о грустном и времени, когда в стране не было ни закона, ни порядка. Хотя некоторые утверждают, что и сейчас нет ни того, ни другого. Сколько людей столько и мнений. Здесь никогда не будет одного мнения. Сколько живет человек столько и идет спор о том, правильно ли поступать по принципу – око за око и жизнь за жизнь … У каждого свое мнение. И какое из них правильное – знает только Бог.

Галота проснулся рано утром. До рассвета еще было очень далеко. С тех пор как он вернулся в прошлое такие ситуации стали нормой. Жена хотела денег и счастья. Но милицейская служба не давала таких преференций. Только служба и днем, и ночью. И совсем иногда, совсем редко острое чувство счастья от редкого состояния удовлетворения, когда удавалось добиться справедливости и вор и убийца отвечал перед Законом и людьми. Но такое чувство все реже и реже было гостем в сознании Галоты.

Очередной день начинался ещё до рассвета.

Завтрак надо было готовить самому. Жена уже давно наплевала на этот «странный» обычай кормить мужа перед выходом из дома на службу.

Благо я сам мог приготовить себе стандартное блюдо – яйца жареные на сале. Да, вредно и совсем не диетическое блюдо. Но вкусно и мне нравиться. Варить себе кашу – нет такого желания. Да и зачем мне эта каша. Жизнь вообще штука вредная, некоторый вообще утверждают, жизнь это смертельное заболевание – летальный исход в ста процентах случаев, нет ни одного исключения. Вот только эти люди ошибаются. Иногда, совсем иногда жизнь делает странный поворот, и судьба или Бог дает возможность повторно прожить свою жизнь. Только вот полного совпадения этих жизней нет и это с одной стороны плохо, с другой же хорошо. Второй раз жить и знать все повороты на жизненном пути скучно и, наверное, не стоит совсем этого желать.

Я попал в параллельный мир и теперь живу вторую жизнь. Думаю, что вторую жизнь. Потому что помню только ещё одну. Всё возможно. Может этих жизней было и ни одна, может и будет ещё несколько…

Для себя я решил просто – буду жить, как и жил в первой жизни. Относительно честно и по справедливости, как я эту самую справедливость понимаю сейчас и тогда. Око за око и жизнь за жизнь. Не совпадает с официальной точкой зрения, так и жизнь совсем не совпадает с официальными требованиями. Благие пожелания – они и есть благие пожелания. И сказано ещё до времени – благими пожеланиями вымощена дорога в ад.

Один деятель выразился ещё и похлеще – хотели как лучше, получилось, как всегда. Спойлер – нечего хорошего, как всегда, не получилось. Природа человека не меняется от мира к миру. И защита закона так же востребована как во времена Адама и Евы, так и сейчас, когда уже с трудом можно найти того, кто верит, что те библейские времена были.

Но вернемся сюда. Кухня шесть метров площади. Здесь были и счастливые времена, когда только начиналась семейная жизнь. Так и те времена, когда семейные разговоры свелись к одному – почему у кого-то денег полно, а ты не приносишь домой нечего кроме голого денежного довольствия. И почему ты не хочешь – кормить семью. И, собственно, наплевать – честные это деньги или нет. Так моя семья и закончилась. Я себя не разделяю с Галотой, теперь он это я.

Так сковорода нагрелась – бьем яйца и жарим на порезанном сале. Яйца куриные. Сало свиное соленое. Повторюсь питание не диетическое, но первый завтрак у меня такой и это уже просто обычай.

Теперь обо мне – капитан юстиции, следователь из обычного райотдела милиции. На дворе у нас 1992 год. Союза Советских Социалистических Республик уже нет. Но и новая Россия ещё не оформилась – так называемый переходный период. Совесть и честность уже отменили, как и социалистические принципы экономической жизни. Но и нового капиталистического общества ещё нет. Дикий период – первоначального накопления капитала. Учение бородатого классика марксизма отменил – вот только законы экономической жизни остались прежними. Человек – человеку волк. Или как говорят на другой стороне жизни – не верь, не бойся, не проси. И совсем уже крайнее проявление этой самой «мудрости» - умри сегодня ты, я умру тогда завтра. И если принцип социалистического общежития отменили и не вспоминают, то эти принципы другого мира рекламируют и в телевизоре, и в радио, и в СМИ. Больше у нас нет нечего. Только вот это.

Некоторые скажут, раньше было по-другому. Нет раньше все было так же. Вот только нам простым людям заливали, что компартия бьется за народное счастье и некоторые верили в эти бредни. Хотя и не долго, до первого столкновения с жизненными реалиями. Затем наступало прозрение. И надо было приспосабливаться и как-то жить.

Представители лучшего слоя советского народа – члены райкомов и обкомов и прочее лучшие люди жили отдельно от остальных и очень хотели нового порядка. И они добились своего и теперь нет даже просто косметических запретов на принципы людоедского капитализма. Миллионы умрут, не вписавшись в рынок. И некого из «младореформаторов» такой результат не пугает. Они этого результата и добиваются.

Честная милиция не нужна и уже в принципе отсутствует. Остались отдельные кадры, но это реально уже совсем отдельные кадры. Но мы пока живы и надеюсь ещё побарахтаемся и не дадим совсем уж криминалу прорваться ввысь.

Пока шли эти мысли завтрак и закончился. Теперь пора на службу.

Мой райотдел это просто один из райотделов в Городе. Есть ещё городское Управление и даже областное и всё это в одном Городе. Теперь вы понимаете живу я в областном центре. Есть даже река и так называемое море, это водохранилище – понятное дело, настоящее море далеко и до него добраться сложно, и по времени, и по деньгам. Опять меня мысли увлекли в сторону.

Пора настраиваться на служебные дела. Кабинет и два письменных стола. Напарник у меня женщина, следователь — это практически всегда женщина. Мужчин в следствии совсем мало. Почему так неизвестно. Вот у меня в кабинете напарник женщина. Женщина лет тридцати, красивая тетка, но жизнь её уже побросала. Думаете она хотела быть милицейским следователем, ошибаетесь. Она отлично вышла замуж, за офицера Советской Армии к тому же распределенному в ГСВГ /группа советских войск в Германии/ более блатного места в Советской Армии мне не известно. Вот только из Германии наша Армия ушла в чистое поле, и попала под сокращение и больше у её мужа нет ни престижной службы и нет места жительства. Только Оля смогла зацепиться за должность милицейского следователя и теперь держится и руками, и ногами за этот мизерный, но ежемесячный оклад. А муж, муж сидит дома и воспитывает ребенка. И страдает от отсутствия офицерской службы. Да и квартира съемная и оплачивается из денежного довольствия Оли. Вот такие новые российские реалии.

До утренней планерки ещё есть время и потому есть время для второго завтрака. Мог бы и не завтракать, но почему не выпить чашку кофе с приятным собеседником.

Меня давно уже занимает вопрос, вспомнила ли Оля меня. Прошло уже десять лет с последней нашей встречи. Тогда Галоте было шестнадцать, и он знал молоденькую учительницу «Советского права» и тогда, и сейчас Оля ему нравилась, вот только разница в возрасте тогда его остановила. Сейчас по всей видимости этот момент меня совсем не волнует, и пока все развивается только в одном направлении.

Кофе заваривает Оля она же режет бутерброды. Откуда у честного следователя деньги в эти дикие времена на кофе и бутерброды с копченой колбасой? Откуда и у всех – из рыночных отношений, откуда же они возьмутся. Раньше это были или нетрудовые доходы или вообще взятки. И государство жестоко контролировало, чтобы эти блага были только у лучших представителей компартии. А остальные пусть строят социализм и коммунизм, принцип для подавляющего количества народа был один – нам солнца не надо, нам партия светит. И другой такой же животрепещущий лозунг – нам и хлеба не надо, нам бетон подавай.

Но сегодня с бутербродами и кофе пришлось заканчивать в темпе «очень быстро». Начальник следственного отдела Цыбенко Руслан Иванович не дал посидеть и пообщаться. На дежурство не вышел следователь Окунев Юра, уж по какой причине не вышел никого пока и не волнует. А ехать на заявку надо прямо сейчас – вот и бегал Цыбенко искал жертву, кто будет теперь на «сутках», жертва нашлась быстро. Теперь на суточном дежурстве буду отвисать я.

Раньше на суточное дежурство было обязательно ношение повседневной формы, иногда даже под портупею и сапоги. Сейчас всё стало гораздо проще. Хватает получения пистолета и относительного состояния трезвости. Трезвость — это не норма жизни. Трезвость это суровое требование закона. У тебя на руках пистолет и если ты его применишь, то твои проблемы становятся просто ошеломительно подавляющими.

Первым делом ты пишешь два рапорта – начальнику горрайоргана и прокурору района. О чем пишешь. О тяжелой свой судьбе и как ты докатился до такой криминала – применение табельного оружия.

Просмотр художественных фильмов приучил граждан к тому, что милиционер применяет свое табельное оружие легко и непринужденно. Прямо так достал и палит во все стороны. Вот только эти сцены из фильмов имеют отношение к жизненной правде ещё меньше, чем никакого.

Специально для наглядности.

Статья 23. Применение огнестрельного оружия

1. Сотрудник полиции имеет право лично или в составе подразделения (группы) применять огнестрельное оружие в следующих случаях:

1) для защиты другого лица либо себя от посягательства, если это посягательство сопряжено с насилием, опасным для жизни или здоровья;

2) для пресечения попытки завладения огнестрельным оружием, транспортным средством полиции, специальной и боевой техникой, состоящими на вооружении (обеспечении) полиции;

3) для освобождения заложников;

4) для задержания лица, застигнутого при совершении деяния, содержащего признаки тяжкого или особо тяжкого преступления против жизни, здоровья или собственности, и пытающегося скрыться, если иными средствами задержать это лицо не представляется возможным;

5) для задержания лица, оказывающего вооруженное сопротивление, а также лица, отказывающегося выполнить законное требование о сдаче находящихся при нем оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, взрывных устройств, ядовитых или радиоактивных веществ;

6) для отражения группового или вооруженного нападения на здания, помещения, сооружения и иные объекты государственных и муниципальных органов, общественных объединений, организаций и граждан;

7) для пресечения побега из мест содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений или побега из-под конвоя лиц, задержанных по подозрению в совершении преступления, лиц, в отношении которых применена мера пресечения в виде заключения под стражу, лиц, осужденных к лишению свободы, а также для пресечения попытки насильственного освобождения указанных лиц.

2. Вооруженным сопротивлением и вооруженным нападением, указанными в пунктах 5 и 6 части 1 настоящей статьи, признаются сопротивление и нападение, совершаемые с использованием оружия любого вида, либо предметов, конструктивно схожих с настоящим оружием или внешне неотличимых от него, либо предметов, веществ и механизмов, при помощи которых могут быть причинены тяжкий вред здоровью или смерть.

3. Сотрудник полиции также имеет право применять огнестрельное оружие:

1) для остановки транспортного средства путем его повреждения, если управляющее им лицо отказывается выполнить неоднократные требования сотрудника полиции об остановке и пытается скрыться, создавая угрозу жизни и здоровью граждан;

2) для обезвреживания животного, угрожающего жизни и здоровью граждан и (или) сотрудника полиции;

3) для разрушения запирающих устройств, элементов и конструкций, препятствующих проникновению в жилые и иные помещения по основаниям, предусмотренным статьей 15 настоящего Федерального закона;

4) для производства предупредительного выстрела, подачи сигнала тревоги или вызова помощи путем производства выстрела вверх или в ином безопасном направлении;

5) для пресечения функционирования беспилотных аппаратов в целях, предусмотренных пунктами 25 и 40 части 1 статьи 13 настоящего Федерального закона.

4. Сотрудник полиции имеет право применять служебное огнестрельное оружие ограниченного поражения во всех случаях, предусмотренных частями 1 и 3 настоящей статьи, а также в случаях, предусмотренных пунктами 3, 4, 7 и 8 части 1 статьи 21 настоящего Федерального закона.

5. Запрещается применять огнестрельное оружие с производством выстрела на поражение в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности, несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или известен сотруднику полиции, за исключением случаев оказания указанными лицами вооруженного сопротивления, совершения вооруженного или группового нападения, угрожающего жизни и здоровью граждан или сотрудника полиции.

6. Сотрудник полиции не имеет права применять огнестрельное оружие при значительном скоплении граждан, если в результате его применения могут пострадать случайные лица.

Вот такое огромное количество ограничений и требований. Если кратко стрелять нельзя. Но можно стрелять при вооруженном или групповом нападении. И если с группой лиц нечего сделать нельзя. То с вооруженным …

Глава 2

Сборы на выезд продолжались. Как все уже видели табельное оружие можно применить только против группы и вооруженного правонарушителя. Вот только и не вооруженный преступник тоже ведь не сахар и следователь не Чак Норрис потому и надо стрелять. Вот и потому у любого нормального следователя в столе всегда имеется заначка в виде трех-пяти ножей по своим характеристикам, подходящим под признаки холодного оружия. То есть просто три -пять самодельных ножа. Почему не выкидывают или такие любители холодного оружия. Все проще и прозаичнее на любой выезд с табельным пистолетом в комплекте со следователем отправляется один из предметов этой ножевой коллекции. Если на выезде придется стрелять, то и тогда нож пригодиться. Сначала стреляешь и затем если получился «холодный» измаешь нож. Теперь у прокурорского практически нет шансов тебя посадить. Преступник был вооружен и баста. Да, есть множество нюансов и в этом случае, но если без этого, то шансов присесть становиться просто неприлично много.

И если вы подумали, что выстрелил и на этом всё то нет. Дальше начинается эпопея бумаготворчества. Сначала рапорта на имя прокурора и начальника гор рай органа затем прохождение медосвидетельствование на трезвость. Затем приезд прокурорского следователя и осмотр места применения оружия – это поиски гильзы и противоречий твоего рапорта и дикое желание прокурорского тебя посадить и на это дикое желание посадить влияет прокурорский приказ – энное количество сотрудников милиции, которых удалось правда и неправдами посадить в тюрьму. Между милиционерами и прокурорскими идет постоянная война. Скрытая и жалости там нет. Любой ценой посадить, есть ли основания нет оснований неважно. Любой ценой посадить. Потому и приходиться изворачиваться и таскать с собой холодняк , чтобы не посетить Нижний Тагил с длинным и совсем недружественным визитом. «Ментовская зона» именно там и именно там собраны все, кому особо не повезло на этой войне.

Есть ещё те, кто повелся на уговоры руководство и при аресте подписал заявление на увольнение. В чем хитрость и выгода начальства.

Выгода начальства прямая – преступление совершил не сотрудник и теперь никто не несет ответственности за его моральный облик. А вот для тех, кто повелся на эти уговоры нет никаких преференций. Камера общая и жизнь совсем недолгая. Очень редко кто из них доживает до приговора. И те, кто потом попадает на зону уже завидует умершим. Зона общая и отношение к бывшему сотруднику не просто плохое… Лучше просто было погибнуть ещё на следствии. Исключений нет.

Нож положен в папку к протоколам осмотра места происшествия и протоколам допроса свидетелей. Всё теперь пора к дежурной части, где и собирается оперативно-следственная группа. Кто входит в эту самую оперативно-следственную группу – оперуполномоченный уголовного розыска, оперуполномоченный БХСС, участковый уполномоченный милиции, техник-криминалист, кинолог со служебно-розыскной собакой и инспектор ИДН и конечно милиционер-водитель дежурной части и руководит всей этой многочисленной армией следователь. Так много скажите. Не может быть и будете как всегда правы.

Оперуполномоченный БХСС поедет с Вами только по большему напрягу, участковый инспектор милиции давно уже на другом выезде – драка или мелкое хулиганство, техник – криминалист / давно уже уволился/, инспектор инспекции по делам несовершеннолетних / она занята у руководства/, кинолог со служебной собакой на другом выезде, да и кто бы его привез из питомника на рядовую квартирную кражу, потому и кинолог отсутствует. Милиционер-водитель дежурной части есть он в наличии только у него нет бензина и потому поедете вы на происшествие вдвоем с оперуполномоченным инспектором уголовного розыска и криминалистическим чемоданом в руках. Поедете на гражданской машине, которую привлек шантажом и вымогательством дежурный инспектор ГАИ. И счастье если это не бортовая грузовая машина.

После всего сказанного и рассказанного у ого-то ещё есть иллюзии или мысли о правильной службе милиции.

Так и сейчас у дежурной части стоит опер Дубцов звание у него младший лейтенант милиции и стаж службы два месяца. В среднем личный состав отделения уголовного розыска сменяется в течении года. Отдельные сотрудники задерживаются на год-другой, но это исключения, подтверждающие правило. Средний опер приходит в райотдел и работает около года. Затем он либо увольняется, либо садиться в тюрьму, либо переводиться выше или ниже и исключений нет.

Криминалистический чемодан укомплектован на «ноль», то есть просто сам чемодан и ещё хорошо если есть кисточка для опыления сажей возможных следов пальцев рук на предметах и поверхностях. Фотоаппарат давно изъят из чемодана и в сейфе у эксперта, потому что вещь очень дорогая, да и пленки всё равно нет. Такова реальная жизнь. Нет больше социализма нет и социалистического правосознания. Для дикого капитализма нормально.

Дубцов у нас Александр. Парень он честный и потому работать будем нормально, по крайней мере поквартирный обход будет проведен. Ранее судимых он на районе не знает и оперативной обстановкой не владеет, но это и хорошо никого покрывать не будет.

Автомобиль у нас сегодня знатный – грузовой, но с увеличенной кабиной для пассажиров. Отлично поедем с комфортом. Февраль месяц на улице и мокрый снег и просто снег совсем не радость, когда находишься в кузове.

Улица Ленина дом 90 квартира 34 наша цель. Кто-то проник в квартиру и похитил вещи и ценности. Улица носит громкое имя В.И. Ленина, который вообще то Ульянов, но это уже, собственно, совсем никого не волнует. И таких улиц Ленина у нас в областном центре три штуки. Почти в каждом городском районе своя ленинская улица.

Ехать не долго хорошо дом нужный нам не на границе района. Дом хороший, кооперативный. Живут только обеспеченные люди, но и там не всё ладно. Завелась своя нехорошая личность и по-тихому тянет из квартир ценности и еду. Это уже не первая кража по этому адресу. Не в этой конкретно квартире, но в этом конкретно доме и, судя по всему, в этом конкретно подъезде.

О чем нам эта деталь рассказывает. Нам это просто вопиет этот самый факт. Либо наводчик, либо и сам вор живет поблизости и часто там бывает.

Вот и наша цель. Угол пятиэтажки и вход во двор. Машина нас сразу покидает, и мы с Алесандром остаемся одни. Машина и не должна нас ждать. Задача у нас осмотреть место преступления и опросить всех кому достучимся. Собственно, больше от нас никто нечего и не ждет. При нашей технической оснащенности глупо ожидать прорывов.

Вот только жизнь полностью всё перекроила.

Квартира 34 оказалась на втором этаже. Никто нас не ожидал, входная дверь не заперта, и мы входим в квартиру. Дальше все события пошли вскачь – первая картинка женские ноги на полу в старых бабских тёплых колготках и лужа крови вокруг тела. Над телом склонился мужчина и просто вжался в это женское тело и только через некоторое время мозг оценив картинку и сопоставив увиденное выдает результат. Картинка следующая – неподвижное женское тело в разорванном домашнем халате, теплые колготки разорваны и спущены до колен. Женщина не двигается самостоятельно, только толчки мужчины сотрясают неподвижное женское тело. На не ней поступательно дёргается мужское тело, и голая мужская задница двигается как шатунный механизм. Форменные брюки с нашим родным милицейским кантом аккуратно лежат на обувной тумбочке. Картинка просто иррациональная. Половой акт с неподвижной женщиной лежащей в огромной луже крови и рядом на обувной тумбочке форменные милицейские брюки и милицейская фуражка, пристроенная там же на тумбочке.

Дальше всё идет отдельными кадрами –

Мое рычание «встать мразь»;

На меня смотрит с пола бородатое лицо, сознание помимо меня фиксирует, лицо славянского типа, нет части зубов и неопрятная щетина недельной давности;

Лицо щериться и переворачивается на спину лицом ко мне, и его правая рука ныряет за угол комнатной стены, в угол, который от меня скрыт;

Затем правая рука этого человека появляется в зоне видимости и в руке у этого типа просто наган, и он пытается навести на меня ствол револьвера;

Затем из ствола пистолета в моей правой руке вылетает одна за другой три пули;

Первая вверх и затем две другие безо всякой паузы в голову мужчине, лежащему на полу.

Время опять идет нормально. Меня сметает Александр и увидев кровь и трупы тормозит и ошарашенно воет – что это? Как же так?

Не отвечаю на эти риторические вопросы и переступив через тела прохожу в комнату и сразу падаю на пол. Нечего иного не успеваю. Краем глаза засек движение к моей голове и сразу упал и перекатился. Над головой просвистел лезвие топора и затем удар топором вздыбил плашки паркета на месте моего первоначального приземления на пол. И затем уже я смог стрелять. Нападавший не успел нанести третий удар – здесь я уже стрелял до полного, затворная рама щелкнула и больше выстрелов не было.

В голове медленно ворочались мысли – это подстава. Нас ждали и вот только глупость засады дала нам возможность уцелеть. Но на кого ставили капкан. На меня или на Дубцова. Уголовные дела в моем производстве на первый взгляд нечего такого влекущего за собой такую сложную комбинацию – устроить засаду и положить двух сотрудников милиции это что же мы узнали или могли узнать, чтобы идти на такие комбинации. Сквозь эти мысли прорвались всхлипывающие звуки. С трудом поднялся и прошел в коридор. Дубцов рыдает и что там бормочет – как же так. Как они могли. Я же свой. Они обещали мне. Я же свой.

Какие-то странные причитания. Но с этим будем разбираться позже.

Первым делом надо избавиться от взятого с собой ножа. И, судя по всему, его надо припрятать в кухонной утвари. Нагана и топора с обрезом охотничьего ружья вполне достаточно для признания применения табельного оружия правомерным. Холодное оружие у трупов будет уже перебором.

Гильзы и осмотр будут проводить по любому прокурорские. Мне здесь больше делать нечего. Странно, но телефонный аппарат был исправен и работал. Дежурному пришлось повторить доклад трижды. Дежурный капитан так мне и не поверил, и сказал, что пьянство на суточном дежурстве наказуемо. Я уже не выдержал и матерно пообещал разного рода сексуальные кары лично дежурному и всей дежурной смене. За тупость и медленное понимание ситуации.

Затем ожидание оперативно-следственной группы из состава прокуратуры района, затем уже были все и начальники и прокуроры района, города и области. Но пока они все добирались до места этого расстрела я фотографировал обстановку в квартире и фиксировал детали побоища. Фотоаппарат казенный отсутствовал в чемодане, но для таких случаев у меня была своя мыльница. Небольшой, но компактный. Отсняв пленку, я кассету с пленкой убрал в карман. Фотоаппарат протер и положил в шкаф к вещам в квартире. Как бы не повернулось дело у меня с собой больше не было нечего, чтобы навело кого-либо на мысли, что у меня остались какие-то доказательства. Какие доказательства и чего именно доказательства я даже ещё и не понял, работал на полном автомате. Обзорная панорама, узловая и детальная. Лица трупов крупно, Детали оружия крупно, номер на револьвере и обрез охотничьего ружья крупно. Александр забился в угол прихожей и не обращает внимания на меня и мои действия.

Меня же всё больше и больше занимают его причитания - бормочет – как же так. Как они могли. Я же свой. Они обещали мне. Я же свой. Как они могли. Я же никому нечего не скажу.

Вот эти причитания – я никому нечего не скажу. Как они могли. Я же свой.

Три ключевых момента – 1/ я же свой; 2/никому нечего не скажу; 3/ как они могли. Вывод один из этих соплей – Дубцов знает и кто это заказал и знает по какой причине, вот только не ожидал, что его самого спишут. Значит всё-таки меня хотели зачистить, но что я такого видел или знаю, для такого резкого и жестокого решения. У меня в производстве, конечно, почти полсотни уголовных дел только в активном состоянии и ещё почти сотня приостановленных дел, но как мне кажется ни по одному из них таких комбинаций нет смысла устраивать.

Так и крутились мысли по кругу – пока я докладывал по очереди, по мере прибытия на место расстрела разного рода начальников и прокуроров всех уровней. Окончательно я пришел в себя, когда у меня брали кровь из вены на медосвидетельствовании. В голове сложилось – меня хотели убить, убить на почве профессиональной деятельности, это не личная неприязнь, это что очень серьезное. Надо будет разобрать все уголовные дела и рабочие материалы. По-тихому проявить фотопленку и отпечатать фотографии. Скорее всего это нечего не даст, но кто знает, что даст импульс пониманию почему и кто.

И вот уже последнее действие на сегодня – передо мной старший следователь по особо важным делам прокуратуры области Синько и по какому выверту судьбы тоже Саша, нет, наверное, исходя из должности Александр. Интересно он меня закроет на трое суток или нет. Хотя без разницы. Кассету с пленкой я уже успел спрятать в дворе дивизиона ГАИ, где проходил медосвидетельствование и теперь у меня нечего нет интересного как для следствия прокурорского, так и для тех, кто хотел меня убить.

Итак, начало допроса – фамилия имя отчество год рождения и место рождения прописан работа и оп нет предупреждения о ответственности за дачу ложных показаний. Предупреждают меня о подозрении в совершении преступлений предусмотренных рядом уголовных статей. Значит всё-таки закроют – протокол допроса подозреваемого иного развития событий не предусматривает.

Начало допроса стандартное для сотрудника милиции – с какого года работаете в МВД, сколько времени в последней должности. Далее вопросы уже похитрее. Для создания ложного понимания общности интересов следователя ведущего допрос и сотрудника которого допрашивают. И тот, кого допрашивают должен размякнуть и начинать рассказывать то, чего и хочет следователь прокуратуры. И часто народ велся на эти приемы. Очень странная ситуация- допрашиваемый сам так делал с другими, но вот что с ним могут точно так же поступить у него в голове не откладывается. Так и со мной все по накатанной в органах с такого-то года, первоначальное обучение для принятия присяги прошел в учебном центре тогда то, первоначальное обучение по специальности следователь старший следователь по линии общеуголовная преступность прошел на курсах при Высшей следственной школе в городе Волгоград. И затем уже сколько раз поощрялся и прочее. Так и поднимали мою служебную жизнь слой за слоем. И наконец давно ожидаемый вопрос – зачем и почему я убил этих двух хороших людей. Интересно почему они стали для следователя прокуратуры хорошими людьми. Судя по «перстням» убитых у каждого из них по четыре ходки и пара побегов, статьи все серьезные. Но люди они хорошие, вот такой выверт психологии…

Наверное, они пришли делать искусственное дыхание той убитой женщине, но затем решили половой акт поднимет и мертвую. Вот такие они забавники. А тут я и помешал этим процедурам. Но нет все было по -другому. Я представился как положено и предъявил служебное удостоверение в развернутом виде и держа в левой руке и дал возможность этим двум упырям виноват отличным с Ваших слов людям прочитать все написанное в удостоверении и даже долго кричал – прекратите свое противоправное поведение и только после того, как один из них угрожая мне достал револьвер системы наган я произвёл выстрелы. Первый выстрел, как и положено был предупредительный и произведен вверх.

Тут Синько первый раз и ошибся – стал со мной спорить и утверждать, что выстрела вверх в потолок я не произвел. Здесь я предложил достать протокол осмотра и сконцентрировать свое внимание на той части осмотра, посвященной следам на потолке в прихожей. И Синько с выражением стал читать этот отрывок, затем дойдя до размеров пулевого отверстия в потолочном перекрытии остановился и перевел разговор на другое.

Глава 3

Допрос продолжался и продолжался. Мне этот спектакль порядком надоел. И я озвучил наболевшее. Раз я уж такой подозреваемый то, наверное, мне положен адвокат, хоть и бесплатный. Для Синько такое мое желание оказалось просто шоком. Добило его мое сообщение, что нечего я подписывать не буду, может сразу вызывать понятых и оформлять мой отказ от подписи. Сам по себе отказ от подписи протокола допроса не является чем-то уж выходящим за рамки, но вызывал вопросы в судебном заседании и ставил все материалы уголовного дела под сомнение. Синько стал настаивать на подписи я стал отказывать в этих настойчивых домогательствах. Послали за прокурором. Прокурор у нас оказался некто по фамилии Одейчук довольно известный человек, но в процессе не столь силен, как и сам Синько. У прокурорских всегда были облегченные условия работы.

Началась торговля – что я хочу за подписание протокола. Я сразу отверг идею подписи протокола подозреваемого и предложил допрос свидетеля. Это не подходило для Одейчука, тот упёрся как настоящий баран. И в свою очередь предложил мне привести хоть одно доказательство, что погибшие преступники вообще имели агрессивные наклонности. Он был уверен, что таких неоспоримых доказательств не может быть в принципе. Такая уверенность вообще характерна для любого работника прокурорского следствия. Что показывает отвратительное знание жизненных реалий. Самое повторяемое утверждение Одейчука – Вы убили людей они может быть вообще не судимые и не имели склонности к насильственным действиям. Вот что Вам говорит о том, что склонны к убийствам. Меня пробило на нервный смех. Я попросил просто принести фотографии кистей рук убитых и пообещал, что все станет сразу ясно. И не надо даже нечего больше будет обсуждать. Толик Одейчук согласился на пари – я привожу одно доказательство, что трупы убийцы и меня отпускают с извинениями.

Принесли фотографии кистей рук обоих так называемых потерпевших от милицейского беспредела. Пальцы рук были в перстнях – по ним выходило владельцы имели по пять ходок и каждая ходка в среднем по 8-10 лет. Может возникнуть вопрос у читателей – вот прямо тату с печатью на пальце руки и прямо и количество ходок и количество лет отсиженных у хозяина. Да, вот прямо на пальце вся эта информация и может быть. На светлом поле набит простой крест и в верхней части поля нанесены темные штрихи и считаем эти штрихи получается пять штрихов, и мы сразу понимаем, что этот «достойный» член общества имеет пять судимостей. Далее на ребрах. На пальцах рук креста видим цифры – четыре, пять, семь и два раза по десять. Вот это теперь срок каждой отсидки, и мы видим по одному из перстней начинал свою безгрешную карьеру в уголовном мире на «малолетке». Вот этот перстень очень редкий за такие уголовные «подвиги» обычно в профилактических целях мажут лоб зеленкой, если по-простому Высшая Мера Социальной защиты – на поле перстня выбита петлица и четыре звездочки – юрист первого класса / это знаки различия сотрудника прокуратуры/ и значит тот, у кого был набит такой перстень убил прокурорского и за такое деяние ему должны были отвесить «вышак»/ но по какой-то причине он уцелел. Можно предположить убийство сотрудника прокуратуры было совершено до 18 – лет и тогда оправдано соседство перстней со значением – отсидка на «малолетке» и цифра 10 на перстне с количеством отсидок. Теперь буквы и слова «КОТ» и «СЛОН» - имена двух безобидных и милых животных. И здесь ошибочка выходит. «КОТ» - означает коренной обитатель тюрьмы, вполне, может быть, родители этого гражданина тоже обитали в тюрьме и зоне. «СЛОН» - смерть легавым от ножа, это уже серьезно, это жизненный принцип. Значение перстней слишком наглядны, ни один уголовник не набьет себе авторитетную тату без серьезных основании, слишком суровый спрос с липовых авторитетов. Мое внимание привлек перстень – на котором были набиты погон капитана и кинжал пронзивший погон. Значение татуировки просто примечательно – обладатель этого перстня убил сотрудника милиции в звании капитана. На эту татушку я и указал. Спорить прокурорским было уже не о чем.

Но мое мнение победило условно – только нападение и убийство своего прокурорского относительно сбавило пыл Одейчука и он согласился, что с этими «достойными» гражданами что-то не так. И почти одновременно принесли справку по опознанию трупов – это оказались неоднократно судимые лица и в настоящее время находились в побеге. В побег они ушли, порезав конвой. Можно было и далее меня мурыжить обвинениями в милицейском беспределе, но мои «жертвы» перестали быть совсем уж безгрешными российскими гражданами, и я был отпущен с сакраментальным – можете быть свободны, пока свободны.

На улицу Ленина мы отправились в девять утра, а вышел я из прокуратуры в девять утра, но уже следующего дня. В эти сутки меня хотели убить, в ответ у убил двух человек и затем меня хотели посадить в камеру. Сутки были слишком насыщены событиями. И мне ещё предстояло докладывать руководству райотдела. И там будут свои претензии и обиды у начальников. По мнению начальников сотрудник не должен привлекать внимания и работать тихо и незаметно, но вот именно так у меня никогда не получалось.

Для начала поехал домой – умыться и переодеться. Приехав в свой родной адрес, я узнал новости, можно сказать ошеломительного характера. У меня больше не было родного дома и семьи. Нет и дом был целый, и квартира стояла в неприкосновенности. Вот только меня там уже никто не ждал. На лестничной площадке лежали навалом мои личные вещи и на стопке трусов прижатое носками лежало копия заявления на развод и раздел имущества.

На лестничной площадки четыре квартиры и в каждой квартирной двери имеется глазок и за каждым глазком любопытные соседи, всем им интересно как будет происходить это действо под названием развод и изгнание мента из семьи и квартиры. Но они зря ожидают скандала и драки не будет нечего, всё пройдет очень тихо и пристойно, я просто соберу все свои вещи и пойду отсюда искать свое счастье. Прямо как в одном стихотворении – мы здесь покурим и вдаль покатим, смерть свою искать. Жизнь — это болезнь, которую никто не смог победить. Умерли все.

Надо начинать всё сначала.

Таких выкрутасов я не ожидал от слова совсем. Семейная жизнь давно трещала, но вот такого скажем хеппиэнда я не ожидал. Стучать в квартирную дверь и выяснять отношения с бывшей супругой я не стал. Было очень противно и не хотелось позориться перед соседями. Умер Максим и хрен с ним. Развод — значит развод. Личных вещей у меня оказалось на удивление немного, думал больше имею. Два небольших кулька и стопка бумаг – паспорт и свидетельство о рождении. Вот и всё.

Надо было искать пристанище или ночевать в служебном кабинете.

Другая проблема – полное отсутствие денег. Вот просто и банально не было ни копейки, ни цента. И взять просто неоткуда. Занять было не у кого. Денег не было ни у кого в отделе.

Вот только спешить с выходом из подъезда я не стал. Остановило четкое чувство опасности. Верить своим чувствам я привык уже давно. Иногда оно – это чувство обманывало. Так мне в тот момент казалось, но вот со временем я понимал, только казалось и на самом деле – опасность была. Так очень болело сердце и вопила чуйка, когда я женился. Но гормоны забили дар предвидения опасности. Что уж об этом. Теперь уже надо преодолевать последствия.

Выходить из своего подъезда я не решился и поднялся на последний этаж и по лестнице поднялся на крышу, ключ от выхода на чердак был у меня припрятан там же. «Береженого и Бог бережет, а не береженого конвой стережет» принцип старый, но очень правильный. Более мягко – всегда надо соломки подстелить. Ключ оказался на месте и поднялся я на крышу к чердачному окну и внимательно осмотрел окрестности.

Вот не фига я не ошибался. У лавочки подъезда два типа в форме и на выходе из домового квадрата две машины характерной попугайской расцветки. Глупый вопрос чего они там делают. Понятно ждут хулиганского поведения одного капитан, который согласно будущему заявлению от жены и соседей – буйно себя ведет нецензурно выражается и активно наносит телесные повреждения всем причастным и непричастным к этому гражданам и работникам правоохранительных органов. Все признаки преступлений, предусмотренных составами – злостное хулиганство и сопротивление сотрудникам при исполнении ими своих служебных обязанностей. Ну, что же – ждите ребята своего праздника. Я же спешу и мне никак не стоит здесь задерживаться.

Для таких ситуаций имелась пожарная лестница и выходила она прямо в палисадник соседнего многоквартирного дома. И далее мой путь лежал на соседнюю улицу и там был уже совсем другой район и, следовательно, совсем иные милицейские начальники. И для моего райотдела территория хоть и доступная, но вот задерживать меня там было затруднительно, могли возникнуть вопросы. Эти вопросы порешать было легко, но и зачем их эти вопросы плодить. Потому меня и ждали во дворе и у подъездной двери.

Вещей хоть и было мало, но пришлось их всё равно оставить на чердаке. Руки нужны были свободные для спуска по пожарной лестнице. Несколько минут и вот я уже в соседнем дворе и практически меня никто не преследует. Красота.

Кому понадобилось вот так заморачиваться с моей нейтрализацией. Задействованы все силы, которые в данный момент хоть как-то влияют на ситуацию в городе. Надо найти тихое и спокойное место и прокачать всю сложившуюся ситуацию.

Нет вот что такое не везет и что с этим делать или это мое такое везение. Но будем рассказывать по порядку.

Выхожу я на улицу. Прямо опять песня – выйду я на улицу гляну на село. Девки гуляют и мне весело.

Но ситуация складывалась не очень веселая. У тротуара стоит черная «БМВ», рычит двигатель, орет магнитофон что-то блатное и три как пишут в ориентировках – три лица кавказской национальности волокут в машину женщину, которая всеми ей доступными способами доводит до сведения этим лицам кавказской национальности о своем нежелании проследовать с этими «галантными» небритыми кавалерами.

Но силы у этой барышни не сопоставимы с быками, и она им однозначно уже проигрывает.

Дальше опять совсем старая и опять такая знакомая ситуация. Люди в таких ситуациях говорят – опять поп, опять кадило. Это так фигурально. Кадила у меня под рукой не было, пришлось ограничиться обрезком водопроводной трубы.

Улицы российских городов перманентно раскопаны – то ли постоянный ремонт городских коммуникаций, то ли ждут штурма города танковыми колоннами Гудериана.

Независимо от причин этих перекопов мне повезло и приличный отрезок подходящей водопроводной трубы имелся под ногами.

Далее все пошло по накатанной – взмах рукой и один из джигитов прилег отдохнуть. Два других обратили внимание на меня и оценив трубу у меня в руках решили поднять ставки и стали копаться в карманах и за поясом. Тот, что искал более весомый аргумент в кармане показался мне менее опасным и потому я атаковал второго. Джигит был быстрый и верткий в своих движениях. Но недостаточно, у меня на нервах реакция оказалась и быстрее, и вернее. Глухой треск головной кости джигита показал верность моего удара и твердость стали или чугуна водопроводной трубы. На этом схватка могла быть окончена за моей победой по очкам. Но нет из-за баранки полез ещё один джигит – мелкий и лысый, тощий как глист. Пришлось бить уже его там всё кончилось тоже с одного удара. Всё-таки российский чугуний крепче кавказской головной кости. Оставшийся целым и невредимым джигит задумался о своих перспективах и вот совсем зря он отвлекся на свои думы о своей безрадостной будущей судьбе. Он совсем не зря печалился о перспективах. Похищаемая уже свободная со стороны прилёгшего джигита очень недолго раздумывала о том, кто и зачем пришел к ней на помощь. Когти у не на руках оказались весьма и весьма опасными орудиями мести. От лица похитителя в разные стороны плеснулась кровь и джигит завывая кинулся бежать от машины и разъярённой женщины. Поле битвы осталось за нами. Но дальше опять пришли они. Непонятки. Место блокировали с проезжей части дороги две бэхи и с тротуара пешие бойцы числом пять человек. Оружия они уже не прятали, но несмотря на эти явные знаки принадлежности к миру скажем так не правоохранительных органов. Скорее они принадлежали к миру незаконных вооруженных формирований. Применять оружие они спешили, покинуть место схватки мне было затруднительно. Труба против автомата не особо плясала оставалось одно – только лечь умереть. Но с таким исходом этого дня я решил не спешить и опустил трубу показав свои миролюбивые наклонности. Ситуация мирно разрешалась. Нападавших на женщину погрузили в багажники автомобилей. Такая рассадка задержанных показала мне ситуацию с еще одной стороны. Значит этих джигитов ждет интересное и содержательное времяпровождение. Счастливо спасенная обнимает и целует довольного пожилого бородатого мужика. Меня вежливо стволом автомата пригласили в салон автомобиля, в котором приехал старший этой команды незаконного вооруженного формирования. Я не стал показывать тупость и борзость и полез грузиться в машину.

Э, трубу оставь. Раздался окрик в спину. Трубу я оставил на тротуаре и спорить с этим человеком не стал. Зачем лишние дискуссии при наличии у оппонента неоспоримых аргументов при том, что ситуация пока складывается положительно в мою пользу.

Разговоров в машине не было. Краем глаза я оценил происходящее у машины неудачливых похитителей. Самих похитителей зафиксировав руки за спиной рассадили по багажникам. Автомобиль джигитов под управлением одного из подъехавших боевиков умчался вдаль. Самая интересная деталь мою трубу, которая для меня была уже почти родной, тоже прибрали и теперь почти нечего не указывало на те события, что совсем недавно происходили на этом участке дороги.

Пока ехали разговоров не было. Город я знал и маршрут себе представлял отчетливо, но ошибся. За город в посадки или промзону в стройки мы не поехали. Приехали мы во двор мотеля «дорожный». Место несмотря на название приличное. Ворота шустро открыли, и колонна машин шустро проехали внутрь. Пошли.

Из машины мы пошли через служебный вход в зал ресторана. Там нашлось место, укрытое от просмотра. Небольшой зал, отделенный от общего пространства.

Время было раннее для работы ресторана, но стол накрывали очень быстро. Без споров и возражений. Вывод из происходящего сейчас был один и меня пока удовлетворял. Руки мне не вязали и свободу не ограничивали. Мало того поесть в ресторане я не буду отказываться. Меня сутки не кормили. Как в прокуратуре не проявили гостеприимства, так и в бывшем моем милом доме обошлось без угощений. Только вот эти милые люди решили меня покормить и не высказывали враждебных намерений и посягательств как на мою свободу, так и на мою жизнь. Почему не посидеть с ними за одним столом с этими милыми людьми и не послушать их рассказ и объяснения случившегося. Моя принадлежность к миру правоохранительных органов не была для них тайной. Пара официантов, накрывавших стол меня, узнали и довели до сведения хозяина стола, что я мент. Каких-либо преференций мне это не принесло. Мужик просто кивнул и предложил налить по стопке. Я не отказался, и мы с ним хлопнули по двадцать грамм, затем я молча и возможно невежливо подвинул к себе салат «оливье» и неторопливо заел как выпитое, так и первый голод. Для меня он был уже далеко не первый.