Боги

Глава 1. Начало

Была пустота. Черная, безмерная, простиравшаяся до невообразимых пределов. Не было ни времени, ни пространства, ни цвета. Лишь невообразимо тяжелое, бесформенное вместилище, погруженное в вечное отсутствие всего.

Так длилось бесконечно.

Возможно, однажды пустоте наскучило покоиться в своей безмерности. Она качнулась. Бестелесный, бесцветный, безразмерный сгусток толкнулся сам в себе. И снова замерло всё — на долгие эпохи, на миллионы неучтенных мгновений.

Толчки повторялись через неведомые промежутки, словно пустота пробовала дышать. Самопорожденное нечто медленно расталкивало тьму, раздвигая саму себя, как спящий великан, ворочающийся во сне. И вот пустота извергла силу — бесформенную, лишенную очертаний, движущуюся в небытии, как первая капля в бездонном океане.

Эта сила колыхалась, словно бурлящие глубины океана, где еще не было ни дна, ни поверхности. Сначала — робкие толчки, потом — нерешительные движения, будто невидимая рука пробовала сжать и разжать пальцы. Постепенно в пустоте выделился поток, стремительно набиравший скорость, как ветер, впервые узнавший, что может быть быстрым. Вскоре он превратился в ураган, бессмысленно обвивавший сам себя, яростный и слепой.

Безликая сила, существовавшая в кольце собственного движения, начала творить пространство, вытесняя пустоту, будто прорывая тоннель сквозь вечную ночь.

Рождение стихии

Стихия металась, пытаясь найти опору, измерить себя. Она вращалась то медленно, то бешено, меняя направление, будто стараясь свернуться в клубок и тут же распутаться, словно испытывая саму себя на прочность.

От трения родилось тепло — первое ощущение, первое отличие от вечного холода пустоты.

Стихия то замирала, возвращаясь в безликость, то вновь двигалась, наполняясь жаром, будто сердце, впервые узнавшее собственный ритм. Однажды, раскрутившись до невероятной скорости, она вспыхнула светом — ярким шлейфом, тянущимся за вихрем, как хвост кометы, прочертившей первую линию в бесконечном холсте тьмы.

Тепло и свет — первые чувства, первые краски в вечной тьме. Но резкие остановки и рывки разорвали единый поток. Вихрей стало много… Стихия распалась, но помнила свое единство. Ей нравилось существовать и в множественности, и в цельности, как дереву нравится быть и целым стволом, и тысячей листьев.

Память и Мудрость

Единство не исчезло — оно превратилось в память.

Память нависла над вихрями, обнимая их, оставаясь в стороне, как мать, наблюдающая за играющими детьми. Так родилась Мысль.

"Они еще не знают, что творят, — прошелестело в пустоте. — Но каждое их движение — это слово в великой книге, которую я напишу".

Мысль росла, впитывая опыт стихий, как губка впитывает воду — без усилия, без сопротивления. Каждое движение, каждое столкновение, каждая вспышка света оседали в ней, превращаясь в знание.

"Пусть думают, что действуют свободно. Я сохраню каждую их ошибку, каждую победу. Когда-нибудь это станет законом".

Так Мысль стала Мудростью.

Мудрость не просто запоминала — она понимала. Когда вихри сталкивались, порождая огонь, она видела не просто вспышку, а закон: сила рождает форму. Когда пепел оседал в пустоте, она знала — это начало чего-то нового.

"Тьма и свет — две стороны одной силы. Но они этого не видят. Они видят только борьбу".

Она была как тихий наблюдатель в углу комнаты, видящий то, что сами творцы не замечают в своем буйстве.

Часть Мудрости осталась в каждом вихре, но со временем память о начале стерлась, как стирается сон при пробуждении.

"Они забывают. Это неизбежно. Чем больше они творят, тем дальше уходят от истины. Но их забывчивость — тоже часть замысла".

Стихии забыли, что когда-то были единым целым. Они возомнили себя всемогущими, не ведая, что их величие — лишь часть чего-то большего.

Мудрость осталась. Она была всегда — в пустоте, в стихиях, в будущих богах. Она не вмешивалась, но и не исчезала, как тень от еще не созданного солнца.

Хаос и огонь

Вселенная стала похожа на клубок электрических угрей, чье трение рождало огонь. Вихри сталкивались, и вспышки озаряли тьму — то исполинские, как будущие галактики, то крошечные, как искра, случайно высеченная из камня.

Свет бился с тьмой в яростном танце. Каждая вспышка огня вырывала клочья из черного полотна пустоты, но тьма тут же смыкалась, как рана.

"Они думают, что свет побеждает, — усмехнулась Мудрость. — Но тьма просто ждет своего часа".

Стихии учились управлять силой. Они поняли, как разжечь пламя или выпустить лишь светящуюся нить. Это был первый шаг к разуму. Они ревели, кружились, бились друг о друга в бешеном танце, а Мудрость оставалась неподвижной, холодной и ясной, как лед в сердце пламени.

Чем больше они творили, тем дальше уходили от Мудрости. Та оставалась в покое, впитывая каждый их шаг, каждую ошибку, как бездонный колодец впитывает падающие капли.

Рождение материи

Огонь наскучил. От его вспышек оставался пепел — черная пыль, оседающая в пустоте, как семена, брошенные в мертвую почву.

"Вот оно, — прошептала Мудрость. — Тьма, принявшая форму".

Сначала стихии не замечали ее, но со временем пепел слипался в комья, в глыбы, в целые горы, которые летали в вихревых потоках, как пыль в солнечном луче.

Свет и огонь исчезали мгновенно, но пепел оставался. Он менялся, разрушался, но не пропадал, как кость, пережившая плоть.

"Свет — это вспышка, миг. Но тьма... тьма вечна. Она просто меняет форму".

Впервые появилось время — ведь теперь было что наблюдать.

Пустота наполнялась формой.

Глава 2. Тайны Творцов

1. Рождение богов и их первая тайна

Вездесущность и сопричастность потоков ко всему и вся исчезла, когда появилось время. Время стало следствием появления материи. Событийность творения и его проявившаяся последовательность породили его. Время не оборачивалось вспять, оно могло остановиться, если бы стихии прекратили движение. Но этого не происходило, а стихии уже не мыслили и не желали этого. Однако сами акты творения привели их к мысли о всевластии даже над временем. Они не могли вернуться в прошлое. Стихии стали богами. Они смогли повторить самые первые акты, могли уничтожить творение, остановить процесс. Это и привело их к ощущению власти над временем.

Стихии осознали, но гораздо позже, что появилось то, что развивалось само, без их участия и воли. Они еще раз убедились, что не все подчиняется их воле. Есть то, что порождается событиями. Новое вновь родилось помимо воли богов. Даже если они творили, их творения порождали свои события, доселе неведомые. Они познали это первыми - и это стало тайной, которую они попытались сокрыть.

Да, материя была порождена их действиями, но формировалась без их участия. Она стала последствием, а не прямым творением. Это - первая тайна тех, кого назовут богами: не всё происходит по их воле.

Высшие законы, которым подчинялись даже боги, существовали изначально. Это были не писаные правила, а сама ткань бытия - принципы равновесия, причины и следствия, циклов рождения и угасания. Боги могли временно обходить эти законы, но не отменять их. Например, они научились создавать звёзды, но не могли сделать так, чтобы огонь не требовал топлива, или чтобы время текло вспять. Эти ограничения раздражали их, но одновременно и удерживали от полного самоуничтожения.

2. Власть, грехи и войны

Однажды, после серии огненных вспышек, боги увлеклись - и огонь не погас. Возник шар, вращающийся и светящийся, втягивающий в себя новые формы. Крупные тела стали вращаться вокруг него. Боги замерли в восхищении. Они научились создавать звёзды, сталкивать миры, порождать галактики. Но стоило им отвлечься - и творения начинали жить сами.

Ярким примером стал феномен чёрных дыр. Сначала боги воспринимали их как ошибку творения, но позже поняли - это естественный итог эволюции звёзд, процесс, который они не планировали и не могли полностью контролировать. Чёрные дырфы поглощали даже их волю, становясь своеобразными "слепыми зонами" в мироздании.

Они объявили себя началом и концом, вечными творцами законов. Но это была ложь: они сами подчинялись высшим законам, а их воля лишь направляла, но не определяла всё.

Затем пришли грехи. Наполнив себя светом, боги стали сравнивать себя, и в них проснулись зависть, гордыня, жажда превосходства. Они соревновались в красоте солнц, а после - в силе.

Их эмоции становились всё более бурными. Когда один из младших богов случайно создал сверхновую, превосходящую по яркости творения старших, те в ярости разорвали его на части, поглотив его сущность. Это стало первым актом божественного каннибализма, но далеко не последним.

Часть стихий, пресытившись, ушла в пустоту. Боги назвали это победой, забыв, что сами когда-то были частью безмолвия.

А после начались войны. Боги галактик сталкивали миры, низшие дрались за планеты. Иерархия, ревность, поглощение сил - всё это лишь отдаляло их от истинной мудрости.

3. Страх и угасание

Со временем боги поняли главное: творение пожирало их силы. Звёзды, планеты, даже камни - всё это было частью их самих. Их беспредельность утекала в миры. Они осознали: когда-то совокупная сила творений превзойдёт их собственную.

Этот страх стал их проклятием. Они больше не были стихиями - теперь они были материей, светом, границами миров. Они чувствовали конечность, хоть и обнимали целые галактики. Войны стали не только борьбой за власть, но и попыткой выжить.

Ни один бог не исчез полностью, но, исчерпав силы, они стали тенями, неспособными ни создать, ни разрушить. Лишь демоны - бывшие боги, окончательно потерявшие свет и разум, но сохранившие голод - ещё цеплялись за остатки могущества. Эти существа не были запланированным творением, а возникли как побочный продукт божественного угасания. Они питались не только страхом, но и самой памятью о былом величии.

Они забыли, что сами - лишь творение. Их страх заставит создать того, кто станет их гибелью. В своём отчаянии они решат породить новую форму жизни - существ, способных верить, а значит, и возвращать богам часть утраченной силы через поклонение. Но это решение станет началом их конца, ибо ничто не может вечно питаться чужой верой, не становясь зависимым от неё.

Глава 3. Боги Земли

Вселенная существовала уже давно. Уже сформировались боги, повелевавшие галактиками и даже скоплениями галактик. Одна из групп богов искала себе место, им не хотелось творить на окраине, творить с самого начала. Боги увидели звезду рядом с которой не было других богов. Так бывало, когда боги создавали небесные тела и улетали дальше. Эти боги с окраин поздно включились в акты творения. Они бились с другими богами за место и власть и проигрывали. Скитаясь в поисках спокойного места эти боги собрались вместе. Их были сотни, но каждый из них имел за плечами череду неудач. Сил у них было уже не достаточно, чтобы воевать. Но у них был опыт, все они знали, что найдется спокойное место и для них.

Они стали творить планеты рядом со звездой, которая была еще молода. Боги двигали планеты, даже столкнув две из них и разрушив. Они придвигали их ближе к солнцу, попытались создать два солнца. Каждый из богов-скитальцев, сотворив планету, оставался на ней потому, что уже не хватало сил идти дальше. Многим все же не хватало места.

Однажды один из богов увидел на планете рядом с молодой звёздой странный невиданный блеск. Раньше была только каменистая поверхность и яркие цвета огня. На этой планете будто бы переливался голубой самый горячий огонь, но это был не он. Это была вода. Другие боги, узнав об этом, примчался посмотреть. Места рядом со звездой уже почти не осталось. Эти боги договорились остаться здесь. Часть богов даже столкнулись в своих полетах вокруг. Взрыв был невероятный. Огромный кусок материи ударил в эту водную планету, и, отлетев, стал вращаться вокруг. Так возникла Луна.

Вода стала накапливать силу. Если воды было больше, то она побеждала даже огонь и наоборот. Вначале огонь и вода были равны в своих силах. Вода стала следствием творения, а не самим творением. Если огонь угасал, когда не было источника, то вода существовала, продолжала существование. На холоде она замерзала, в пекле она становилась паром и ждала, когда все вокруг остынет. Она стала сильнее камня, сильнее огня. Тот гас и исчезал, а она лишь становилась облаком или туманом, паром, потоком ветра. Она проникала везде, она не подчинялась ни чьей воле. И боги, собравшие всю воду на Земле в одно место, увидели, что прошло время, и она размыла камень или ушла. Смирить они ее не смогли. Боги ее испепелили, но она пролилась дождем. Они даже разрушали планеты, которые ее хранили. Вода же падая с метеоров, комет и других небесных тел сохраняла себя. Она появлялась и там, где боги не могли уследить. Они поняли, что избавиться от воды невозможно...

Боги уже поняли, что их силы тают все больше. Они еще невероятно сильны, но совсем не так как десятки миллиардов лет назад. Пришло время оставшимся остановиться. Спустившись на Землю, где они впервые увидели воду, они провели совет. Боги уже не были безлики, они стали Светом. Их свечение обнимало Землю, было выше всех гор и простиралось дальше Луны. Но и только...

Землю переполнял свет, исходивший от богов. Они чувствовали свою растаявшую, но все еще неимоверную силу, которая текла по ним, как бурный горный поток. Боги видели прекрасную планету, по которой разливалась непокорная вода. Они решили, что им тоже нужна телесность. Это было подобие эфира, который, к тому же, помогал удерживать в себе силы и могущество. Такое происходило в разных концах Вселенной. На разных ее концах появлялись боги, которые облекали себя не просто в бесконечно изливающийся свет. Они создавали свою форму.

И эта форма распределялась в четырех направлениях. Эти четыре направления стали тем, что назовут гораздо позднее крестом. Но это точки опоры, а где же расположить разум. Разум не мог поместиться ни в одну форму, кроме шара. Шар разместили вверху. Так появился анх-аум, - как звук вдохновения жизни, переданный позже людям от богов. Воплощение жизни, стремления к бессмертию и мудрости.

Боги, пришедшие на Землю, были равны. Но небесный бог стал главным ревнителем власти. Когда боги узрели воду и, не чая того, создали Луну, то решили остаться. На долгом и большом совете они поделили все сферы Земли. Кому-то достались моря, кому-то реки, кому-то недра. Боги обретали характер той стихии, которой они управляли. Мрачные и жестокие боги морских и океанских глубин могли посоревноваться с богами в суровости с богами земных недр, где бурлила земная магма.

Боги поняли... Нужна жизнь, нужен разум. Эта жизнь и разум и есть их сила. Значит нужно создать вместилище, которое будет расти, как растет их разум. И они смогут забрать жизнь, силы, энергию, смогут питаться порождением разума.

Боги стали творить жизнь. Это был сложный процесс. Они знали, что вода – самая большая сила на Земле и стали порождать жизнь там. Сначала это были просто мелкие частицы, которые жили мгновения, порождая из себя новые и новые частицы. Как и когда-то, столкнувшиеся вихри, породили огонь и пепел, столкновение частиц порождало более крупные и сложные формы. Боги помещали эти формы, как когда-то огонь во Вселенной, в разные концы Океана. И там они получали новые формы. Но эти формы, накопившиеся в Океане, в невероятном количестве видов, не были разумной жизнью. Боги дали возможность морским порождениям различать свет и тьму, реагировать на холод и тепло. Это были очень простые чувства, но они позволили не просто перемещаться по воле течений, а самим выбирать там, где жить. Вскоре жизнь поползла из воды на сушу. Жизнь, оставшись на суше, стала приспосабливаться и боги не стали этому препятствовать. Они могли остановить развитие жизни, только уничтожив ее. Им стало интересно. И жизнь стала все смелее выходить на сушу. То, что когда-то было дано богами, как возможность различать свет и тьму, тепло и холод произошло и на Земле. Вскоре Земля наполнилась жизнью, но эта жизнь лишь забирала силы у Богов. Чтобы понять, какой должна быть жизнь, они совершали много попыток, иногда оставаясь недовольными результатом. Тогда они уничтожали жизнь и творили снова. Жизнь была грубой и жесткой, просто заполняя планету, но с каждой попыткой боги добавляли разум творениям. Вскоре появились творения, которые имели чувства.

Боги создали и полноценный разум. Изначально они создали бесплотный разум, как и они сами изначально. Наделили своим необъятным разумом, но творения возгордились и попытались сравняться с богами. Почти все эти творения Боги уничтожили. Те, что уцелели, остались, как демоны, которые скрывались от богов и не проявляли себя, просто замерев глубоко в пещере, под землей, в океане.

Тогда боги задумались над телесным обликом творения. Боги вспомнили про анх. И создали существо по форме его, дав все органы чувств. Как у живых существ, зрение и слух. Но боги были напуганы силой первого поколения разума. Были сотворены существа невысокого роста. Но эти подобия не стали выше животных и в своих устремлениях. Они хотели лишь есть и размножаться. Творения были лишь двуногими очень умными животными. Они вскоре переполнили землю, уничтожая все живое на суше, в реках, озерах и в прибрежных водах. Они стали такими были киты, акулы, львы и буйволы, только разум дал силу над всем миром. Появилось лишь разумное животное. Вскоре они начали волны нашествий, истребляя друг друга снова и снова, заполняя Землю вновь и вновь. Боги решили истребить и их. Остатки этого поколения, спасаясь от гнева богов, забились в глубокие подземелья и пещеры, которые выстроили сами. Они превратились в гномов и гоблинов. А силы Богов продолжали таять.

И тогда боги сотворили человека. Боги попытались избавить его от плотских желаний и создали его андрогином. А дабы он не истребил все живое в погоне за пропитание, они научили его питаться энергией космоса. Но андрогин был неразборчив и стал питаться даже энергией богов, а они не могли этому препятствовать. К тому же создав племя анрогинов, они поняли, что их слишком мало.

Боги, все таки, разделили людей на мужчин и женщин. А племени анрогинов было дано питаться, как и всем живым. Анрогинов поселили на далеком острове в океане. А Мудрость впервые узнала достойное вечности творение. Мудрость вдохнула в это творение душу. Боги этого не могли узреть и восприняли это, как плод своих усилий. Они искренне поверили, что им самим удалось создать совершенство.

Последнее творение сможет осознать свою слабость, свою ничтожность, но и то, что жить можно не только ощущая себя... Они смогут жить ради других, делая вечными себя в памяти потомков, даря благо другим не из корысти. Но все это будет потом, пройдут сотни сотен миллиардов лет от первого толчка в зияющей пустоте, прежде чем последние боги исчерпают себя. Все страхи и тайны они соберут и сокроют от своего последнего творения, самого совершенного. Чтобы дать человеку уверенность и жажду жизни Боги укажут на образ и подобие бога. Однако боги безлики. Это они будут воплощаться по образу своего творения, придавая себе гигантские размеры, блеск и свет. Всем этим они впитают страх и почтение, которые позволят начать питаться его силами, пытаясь отодвинуть свое исчезновение и возродить свою беспредельность. Они сотворят человека, как попытку обрести бессмертие, как раба, покорного воле, чтобы питать своего творца силами. Это станет и их главной ошибкой и тайной. Творение по их образу и подобию даст им силы, долго будет их питать покорностью. Но даже в начале своего существования будут творения, которые не захотят и будут сопротивляться богам. Они постигнут мудрость, будут передавать ее другим, расширять ее. Последнее творение сможет обрести Мудрость, которая поможет постичь суть богов, превзойдя их. Боги поймут, что вложили в это творение больше сил, чем в создание целых галактик. Это будет созданием не равного себе, а того кто сможет их превзойти. Боги не уничтожат это творение, зная о том, что в нем смысл самих богов и источник силы. И когда человек начнет расцветать в своей мудрости, боги лишь будут мешать, пытаться ослабить и запугать его. Это будут потопы, пожары и болезни. Страхом они будут пропитывать людей, усиливая и укрепляя покорность, скрывая мудрость и выдавая ее за другое. Они будут являться людям, чтобы те своим страхом перед могуществом делали покорными рабами остальных. Это творение будет их кормить, только в нем будут их новые силы. И без этого творения они растворятся во Вселенной, которая станет безликой мертвой стихией, но уже без растративших силы Богов. Они обретут в творениях последний смысл, эти творения станут их концом.

Андрогинов поселили на далеком острове в океане, окружив его непроницаемыми туманами. Но то, что боги считали тюрьмой, стало для них убежищем. Лишенные необходимости подчиняться, они развивались иначе - научились впитывать не только энергию, но и саму суть вещей. Их глаза, когда-то подобные человеческим, стали отражать свет как водная гладь, а тела обрели способность растворяться в воздухе и вновь материализоваться. Они стали чем-то промежуточным - не богами и не людьми, а тихими свидетелями, наблюдающими из глубин океанов и из теней лесов. Иногда, в моменты равноденствий, они принимают облик странных существ, чтобы пройти среди людей незамеченными... На рассвете нового века люди нашли заброшенные кристаллические города на дне океанов. Стены там дышали, меняя прозрачность в такт приливам, а в зеркальных шпилях застыли тени существ с слишком вытянутыми конечностями. Это были не боги и не люди — это стало последним пристанищем андрогинов.

Они, кого когда-то изгнали за ненасытность, научились питаться самой пустотой. Их тонкие пальцы ловили солнечные блики, скользящие по гребням волн, превращая мерцающий свет в живительную энергию. Они научились слушать шепот прибоя, впитывая ритмичный гул океана и переплавляя его в новые формы существования.

Последние боги, теряя силу, становились все более отчаянными. Они вселялись в пророков, оставляя в их глазах холодное мерцание далеких созвездий. Голоса одержимых звучали неестественно глубоко, обретая странное тройное эхо, будто слова рождались не в человеческой глотке, а в бездонных космических пустотах. На коже своих избранников они выжигали стигматы — замысловатые узоры, повторяющие очертания умирающих галактик.

Но чем слабее становился бог, тем навязчивее была его одержимость. Великие титаны прошлого вселялись лишь в тех, кто добровольно открывал им душу. Теперь же даже мертвецы в заброшенных храмах внезапно поднимали головы и начинали проповедовать, их иссохшие губы шептали последние истины угасающих божеств.

А тем временем андрогины, которых когда-то считали изгоями, стали незримым мостом между ушедшими богами и еще не пробудившимся человечеством. Их следы находили в самых неожиданных местах: в морских пещерах с идеально круглыми тоннелями, словно выточенными неведомым инструментом; на пожелтевших картах, где среди известных земель значились острова, которых никогда не существовало; в детских рисунках, где люди необъяснимо изображались с жабрами и широкими, как у рыб, глазами.

Они были повсюду — и в то же время их никто не замечал.

Возможно, именно они — последние хранители истинной цены божественных ошибок...

Боги нуждались в поклонении как в воздухе. Каждый крик ужаса перед громом, каждый шепот мольбы давал им еще мгновение существования. Они создали сложную систему - чем больше человек вкладывал веры в ритуал, тем больше силы он отдавал. Жертвенный дым, возносившийся к небу, был для них пищей; дрожащие руки, сложенные в молитве - сосудом, из которого они пили. Но эта зависимость имела страшную цену: чем больше людей начинали сомневаться, тем яростнее боги должны были демонстрировать свою мощь, тратя последние запасы силы. Это был порочный круг - чтобы жить, им нужно было пугать, но каждое проявление силы приближало их конец...

И когда последний храм оказался заброшен, когда последний жрец закрыл глаза, не произнеся молитвы, боги поняли страшную правду. Они стали призраками, запертыми в созданной ими же ловушке. Их гигантские формы, когда-то внушавшие трепет, теперь были подобны дыму над угасающим костром - зримые, но неосязаемые. Они могли являться в снах, могли шептать на ветру, но не могли больше ни поразить молнией, ни наслать мор. Их величайшее творение - страх - обернулся против них, ибо человек научился бояться меньше, чем надеяться...

Последние боги исчезали один за другим. Некоторые пытались возродиться через людей, вкладывая остатки силы в пророков и чудотворцев. Другие в отчаянии искали андрогинов на их забытом острове, но находили лишь пустые одежды, развевающиеся на ветру — следы существ, давно перешагнувших границы материи.

Вода же, их первое и последнее творение, продолжала свой бесконечный цикл. Возможно, именно она, а не человек, стала настоящим наследником богов — вечная, неукротимая, равнодушная к молитвам и жертвам. И когда последний бог растворился в космическом ветре, океаны Земли вздохнули глубже, и волны вынесли на берег странные кристаллы — слезы по творцам,

Глава 4. Хроники Энодиса

Пока боги еще были сильны, они создали человека. Была создана первая пара – мужчина и женщина. Женщине было приказано подчиниться мужчине, но она восстала, потребовав объяснить, почему. Боги же в гневе просто изгнали ее. Эта женщина, получившая имя Лилит, сама ушла подальше, скрываясь от людей. В новую женщину боги не смогли вдохнуть душу. Мудрость не пожелала участвовать в творении рабов. И тогда боги создали женщину из плоти мужчины и частью души его. Новой женщине указали на то, что она из плоти мужчины, и она покорилась.

Боги создали несколько невероятных по благодати и размерам садов, где произрастали плоды, водились тучные стада животных и огромные стаи птиц. В садах царило вечное лето. В каждом из этих садов боги создали по несколько пар в разных уголках идеальных садов. Боги сделали свое подобие беззащитным, ибо не дали ему полного понимания мира. Они сокрыли многие тайны и утвердили законы как догмы. Многое в законах удивляло человека. Боги не раз наказывали людей, когда те пытались осмыслить законы. Так боги впитали в человека покорность и безусловное подчинение. Человек стал рабом, ибо создали его для поклонения – источника растущей силы создателей. Слабость обещали восполнить своей безмерной и полной защитой, помощью и неусыпным повсеместным присутствием.

Людям было дано не просто знание о том, что их сотворили боги, но и то, что без их защиты и покровительства человек погибнет. Боги насылали природные бедствия, болезни и голод, смиряя их на глазах у людей. И люди убедились во всемогуществе, всезнании и любви богов, без которых они ничто. Мужчине указали на единство супружества, чтобы отвратить его от памяти о той первой непокорной женщине. Людей, убедившихся в могуществе и любви богов, научили поклонению, молитве, жертвоприношениям. Чудеса заставили человека поверить, что именно обращение к богам дает ответ на чаяния людей. Если человек забывал в установленное время вознести молитвы и исполнить ритуалы поклонения, то боги непременно насылали беды и несчастья. Все законы бытия были даны в строгом перечне, и когда дети по неопытности их нарушали, боги лишали зрения, изнуряли болезнями и убивали, часто жестоко и мучительно.

Людей приучили, заставили поверить, что рабское исполнение законов и непрерывное поклонение – залог существования. Боги насадили в душах страх как залог существования. И это было ошибкой богов. Они стали питаться страхом и наполняться мглой. Но не все. Солнце и звезды, зеленый покров и источники пресной воды, теплый ветер, ночная луна получали лишь благостную благодарность от человека. Боги этих стихий, питаемые радостью, улыбкой и благодарственными возношениями, стали отделяться от Небесного и его сотоварищей.

Небесный и его свита утвердили удушливые догмы как правду, закрепив угрозами кар. Боги назвали страх перед ними «любовью», возведя это в высший закон. Боги, наконец, стали абсолютными вершителями мира земного в глазах человека. Нищета духа перед богами поставлена высшей добродетелью. Людям было обещано вечное блаженство души в покорном славлении богов тем, кто исполнит закон при жизни земной. Слабость возведена богами главным основанием поклонения и подчинения. Сомнение в законе указано высшим грехом. Воля богов была поставлена выше закона, и менял он законы безмерное число раз. Боги усадили человека в бесконечном ожидании воли господней как единственного указателя допустимых деяний. Человек стал молиться и надеяться, что произойдет что-либо, подавляя истинные желания. За любое отступление от закона, любую ошибку в этом боги жестоко карали, делая уроком лишь то, что закон неотступен. Вершиной благочестия боги указали их ублажение за право открыть врата вечной жизни.

Боги вместе сотворили жизнь, развивали ее, разделяя неудачи. Сфер власти становилось все больше. И боги, до поры, в согласии делили эти сферы между собой. Небесный получил в управление лишь воздух и облака. Другие боги ведали своими делами – лесами, реками, птицами, зверями, а также болезнями, радостью, любовью и многим другим. Они были увлечены каждый своим миром, следя за порядком и уравновешивая мир. Жизнь развивалась, и оказалось, что Небесный ведал не просто погодой и хлябями небесными. Он помогал наполняться водоемам, растил леса и луга. Прошло много времени, но он стал сильнее других, ибо с небес он посылал воду, придерживал ее или посылал с ненужным избытком. Иногда же он мог залить обширные земли, устроить пожар, ударив молнией. Этот бог иссушал землю, разгоняя облака и возгоняя горячий ветер пустынь, или заслонял ее надолго от солнца.

Люди размножились. Они вели себя не так, как предыдущее поколение. Но скоро в садах им стало тесно. Кроме того, блага садов начали делать людей ленивыми, и они все меньше и меньше стали размножаться. Тогда боги перестали поддерживать сад, и вскоре людям там стало тесно и голодно. Они ушли из садов. Боги увидели, что это благо для них. Людям стало сложнее, и они стали все больше обращаться к богам. Боги окончательно добились желанного. Огромные силы и время люди стали тратить во имя богов, отдавать богам. Медленно, постепенно боги почувствовали, что силы их снова растут, впервые за десятки миллиардов лет. Первые пары прожили тысячу лет. И умерли они просто устав жить. Сами люди устали и, познав многое, уже не радовались жизни. Молитвы их стали слабеть. Жертвы становились все реже. Срок жизни людей боги уменьшили, насылая болезни, беды и заботы. Это оказалось необходимо потому, что старость давала упокоение, пресыщенность и сокращала желания. Дети первых пар прожили половину от срока жизни родителей. Третье поколение прожило уже половину от того, что их родители. Силы богов стали расти день ото дня все быстрее. А люди стали жить всего по несколько десятков лет.

Боги были крайне довольны. Человек получал теперь с большим трудом все и вся. Молитвы и жертвы приносились всем богам. Их силы преумножались. Небесный бог почувствовал возможность возвыситься и постепенно начал заставлять других богов стать его просителями. Другие боги были так же сильны, как и Небесный. Избранные сферы попали каждому в руки на совете по общему согласию. Но ревность к власти у Небесного подпитывалась самими богами. Они его просили, и он по-хозяйски давал… или придерживал. Бог, ведавший небом и хорошо видевший всех богов с высоты, наблюдавший за ними, выяснил слабые их стороны. Были ссоры между богами, когда их сферы пересекались. Небесный же, обнимая высь, был всему свидетель. Он стал наталкивать богов друг на друга, строил козни. Этот бог помогал более слабому одержать победу над сильным. Так он ослаблял всех. И он стал арбитром, и, наконец, судьей. И постепенно за ним встало первое и последнее слово в любом деле. Прошли тысячи лет, и остальные подчинились. Небесный стал вмешиваться во все, указывать всем. Когда мир стал богат, нужно было лишь не упускать проблемы из вида и исправлять. И нижние боги стали лишь порученцами и исполнителями воли Небесного. Эти боги тратили свою мощь, а Небесный лишь управлял. Они стали слабее и постепенно увидели, что Небесный один стал сильнее их всех вместе. Боги низвели себя сами до помощников Небесного. Они стали ангелами.

Но не все было просто. Бог солнца проникал на землю с первым лучом зари и покидал ее с последним закатным отблеском. Он был умен и независим. Ему не нужна была власть, хотя сила его звезды могла уничтожить Землю. Он чтил договор и жаждал познания. Он ни в чем не уступал Небесному, ибо без солнца, как и без влаги, невозможна жизнь. Бог солнца, зари и заката не нуждался в покровительстве Небесного. И ревнитель все больше впадал в гнев и печаль. Его угнетало, что другой желал оставаться богом, а не служить ему. Многие ангелы, вспоминая себя, с надеждой смотрели на солнце. Два бога встали почти наравне, а часть ангелов стали обращаться не к небу, а к солнцу.

Уже давно он возвышался среди остальных по своей свите и силам, которые он забрал у богов, которые ему покорились. Уже давно богам, собравшимся на Земле, стало тесно. Даже в недрах ее кишели множество сил, которые делили земные недра, пещеры и глубины океанов. Боги беспрестанно ссорились. Бог небес потребовал от других, чтобы творение поклонялось только ему. Большинство богов покорилось, ибо уже давно жило в подчинении. Однако так поступили не все. Группа во главе с богом солнца, зари и заката отказались от роли ангелов, которые должны были отныне быть на посылках у Небесного. Небесный собрал всех покорных ангелов и оказался сильнее. Он низверг бога солнца с высоких небес. Небесный усилился настолько, что вместе с ангелами смог изгнать всех, кто управлял стихиями, водами, лесами, зверями и какими-либо силами и не хотел подчиниться ему. Убить или уничтожить никого из богов он не мог. Это были тоже боги, как и он. Некогда пустынный Космос изверг из себя стихии, равные по факту рождения. Сущность богов была в бесконечном существовании. И все же другие боги были повержены. Поверженному и другим непокорным богам отдали лишь то, что сокрыто в земле. Ибо биться до того, что одна сторона истощит себя до бессилия вселенских ветров, никто не хотел. Бог солнца и зари с сотоварищами отступили, а Небесный остался этим доволен.

Но люди поклонялись по-прежнему травам, морям, солнцу и многому другому. Тогда Небесный пришел в страну, народ которой бедствовал и страдал в рабстве. Он дал ему свое покровительство и вывел из рабства. Потом он пришел в пустыню к дикому и разобщенному народу. Им он помог стать единым и сильным, дав власть над соседями. Всем он заявил, что он единственный творец человека и всего в мире. Есть лишь ангелы – помощники Небесного бога. О боге зари и иных иже с ним Небесный не молчал. Он показал себя как грозная мстящая сила, убивающая всякого, кто не с ним. Он показал сонм великих ангелов, которые мчались по его указанию. Он показал свою месть и силу проклятья. Он показал великие блага, даруемые за поклонение только ему. Он указал, что других богов нет, а есть лишь слабые злые противники. Небесный указал, что только ему дозволено гневаться, быть ревнителем, творить чудеса, нарушать слово и даже убивать по праву творца. Человеку указано исполнять долг, создавая блага только во имя Небесного. Так он начал шествие по всей земле. Но иногда он понимал, что ничего не может предложить народу, чтобы тот отказался от поклонения другим богам. И тогда он старался наслать на них соседей, природные бедствия и болезни.

Себя он приказал называть Энодис – боги, и обращаться к себе во всех случаях и формах во множественном числе. Чтобы не дать людям, даже поклоняющимся ему, случайно ошибившись, назвать ангела богом. Он знал, что будет новая битва, что поверженные сильны, и они больше не тратят свои силы. А люди радуются солнцу и благодарят его, даже поклоняясь только единому. Они радуются родниковой воде и кланяются лесу за его дары. И это дает поверженным силы. Остаются те, кто познают невозможность единобожия, кто выведают знания истинных, а не названных Энодисом, демонах. Энодис же начнет питаться страхом все больше. Лишь любовь обманутых блаженных и просто наивных и чистых не даст этому богу до конца почернеть.

Поверженный, потеряв власть над солнцем, вместе с остальными уйдет к корням перводрева. Он будет питаться его мудростью, давая надежду и делясь этой мудростью с остальными поверженными. Он призовет Лилит и тех, кто останется чистым и отвергнет Энодиса. Линиспер – так его нарекут – будет ждать. Энодис же возведет в истину, что все зло мира – Линиспер. Линиспер будет ждать.

Энодис, боясь последней битвы, вступит в союз с демонами, которым он даст волю изливать свою ненависть на людей. Демоны станут орудием страха в руках Энодиса. Он облачит их в яркий огонь, как символ союза, и ввергнет людей в заблуждение об их ангельской природе. А огненные демоны – селадины – станут вернейшими союзниками Энодиса в благодарность за право жить, питаясь страхом. Гедуимы – боги, зная силу Энодиса и многочисленность его защитников-селадинов, станут покорными орудиями и десницами, исполняя волю Небесного. Первые – те боги, что в самом начале творения встали ниже Небесного. Они – свита Энодиса, во всем угождающие и зорко следящие за остальными богами. Равные – восемь сильнейших богов среди всех преклонившихся перед Небесным. Энодис сохранил за ними их стихии и позволил людям обращаться к ним. Равные же в благодарность всегда и во всем покорны Небесному за право сохранить свои силы. Могущества – боги, понявшие тщетность борьбы с Энодисом, они покорились. Эти боги увидели раньше других его ревность к власти и превосходство. Будучи сильнее Опор и Владык, Могущества повелевают ими. Опоры – слабейшие боги, проигравшие в древних ссорах, получили защиту Энодиса. Они вместе с селадинами стеной охраняют покой покровителя за право не обратиться во вселенский бессильный и бесславный ветер. Владыки – боги, которые потерпели поражение в ссорах только потому, что Энодис встал на сторону их соперников. Владыкам позволено было сохранить свои силы. Они знают, что мановение воли Небесного обратит их в бесконечную слабость. Они наблюдают и дают Энодису отдохновение от дел, карая и насылая беды. Последние – те, кто преклонились Небесному после битвы и ушли от поверженных. Они лишь следят за людьми и иногда защищают от бед, которые сам человек и творит. Все эти боги перед людьми названы Энодисом ангелами.

Ни Энодис, ни Линиспер не ведают, когда будет битва. Каждый из них по-своему собирает свои легионы. Энодис, являясь из мрака, в громе и молниях, насылая беды и болезни, страхом заставлял себе поклониться. Ложью о единобожии и чудесами он отвращал народы от других богов. Небесный отвращал от разума и наставлял о вере, что было тяжело. Энодис искал ревностных безумцев, давая им силу, являя чудеса и власть над гадами. Имя он дал им – блаженные и юродивые, ибо счастливы они были от общения с богом и творили во имя него безумства и самоотверженность. Это восхищало людей, и они отвергали вслед за юродивыми разум, следуя за Энодисом. Демоны соблазняют людей тайными ритуалами, развратом, прельщают ложью и обещаниями власти. Демоны забирают неверующих, не имеющих силы духа, слабых перед соблазнами, но жаждущих признания, богатства и власти. До начала битвы те, кто идут за демонами, будут воздвигать стену между собой и Энодисом. Эти люди будут ненавидеть Небесного. Настанет битва, и демоны покажут истинное лицо бога и ангелов, и эти люди возрадуются. Они пополнят легионы воинства Энодиса. И если он победит в последней битве, то все боги и демоны Земли, души людей станут его. Небесный обратится в невероятного демона, темного и могущественного бога. Мрак окончательно поглотит его яркий свет. Он вберет силу демонов, богов и людей, обратив легионы в бессильные ветра, обладающих лишь памятью и опытом. Эти ветра бесцельно разбредутся по Вселенной. Энодис же начнет воплощать мечту о власти над всеми мирами.

Первое дерево, которое выросло, превратилось в древесную гору, упиравшуюся в самые небеса. Это древо было свидетелем многого. Его полюбила Мудрость, и в плодах сокрыла все, что было от появления стихий в беспредельной пустоте. Небесный и ангелы ведали сокрытое в древе и боялись этого. Поверженный же, будучи под землей, познал цену древу. Он был ослаблен, но не уничтожен. Как корни древа питались влагой земли, так и сама земля питалась соками древа. Жажда познания поверженного подарила ему смысл созерцания. Мудрость стала питать его. Сила его была велика, но стала несоизмеримо мала по сравнению с Небесным. Мудрость не прибавляла силы, она дала понимание мира. Линиспер решил ждать, он обнял всю Землю корнями перводрева, которое он сделал древом познания.

Лилит, бесцельно странствовавшая, стараясь быть дальше от других людей, стала ждать. Когда душа ее вознеслась, Небесный в гневе сбросил ее к Поверженному. Линиспер принял ее и первой пустил к источнику Мудрости. Душа, данная ей от Мудрости, вознесла разум. Видя силу, понимание мира, Поверженный сделал ее своей супругой. Они стали ждать вместе. Линиспер смог дать знание человеку, который пришел к перводреву. Энодис разгневался, изгнал людей из райских садов и уничтожил перводрево. Поверженный сохранил живыми корни, питая их своей силой. Он искал, он ищет тех, кто жаждет не познания Бога, а познания мира и мудрости, ибо Небесный и другие боги – не есть мир, не есть мудрость. Боги – те, кто несет разделение и страх, ревность и пороки. Поверженный решил, что он даст достойным олицетворение жизненной сути вместе с мечтой. Когда придет время, он даст неоскверненную мудрость вместо знаний – лицемерного обмана богов. Поверженный решил дать милость тем, кто ее заслужил, а не тем, кто неустанно молился. Однажды он благословит тех, кто поверит в собственное, а не божественное благо и лишит их страха. Тех, кто достигнет величия разума, Поверженный сделает хозяевами вихрей. Он дождется момента и взрастит новых людей, смысл жизни которых определит свобода, собьет цепи мертвых обычаев Небесного. Поверженный даст новую жизнь, надежды и свободу. Так он укажет забыть страх перед Небесным, ибо человек и есть высшее. Поверженный покажет бессмертие духа в уважении и любви к миру, а не к богам. В этом человек станет собственным вершителем, внимая гармонии с миром. Покорность будет изгнана из душ навсегда, ибо с ней не подняться к мечте. Сомнение будет даровано как высшее благо, которое открывает дверь, через которую проникнут разум и Мудрость. Падший и Мудрость дозволят человеку получать все, что становилось плодами его собственных усилий, не делая должным за это богам. Он станет могущественной силой, пронизывающей и поддерживающей равновесие Вселенной. Такая душа не будет нуждаться в боге, она станет равной ему, уйдя от его власти. Все зависит от последней битвы. И если Линиспер – бог солнца, зари и света – одержит верх, то человек получит истинную свободу, которая возвысит его беспредельно над богами и миром.

Все это можно назвать лишь прелюдией Настоящая битва — за души людей — только начиналась. Линиспер ждал. Лилит ждала. Энодис правил. А где-то в глубине мира, под сенью забытых корней Перводрева, зрело семя. Маленькое. Тихое. Незаметное. Но способное перевернуть всё.

Боги навсегда разделились на тех, кто жаждал власти, и тех, кто искал свободы. Люди же остались между ними — одни слепо поклонялись страху, другие жаждали познания. Но в каждом из них жила искра — та самая, что когда-то заставила Лилит спросить: "Почему?" И пока эта искра не угасла, результат битвы не предрешен. Ибо даже поверженный бог может подняться, если в мире останется хоть один человек, способный усомниться в догмах и выбрать путь мудрости.