Антиутопическое

Глава 1

Кот задумчиво терзал гитару и негромко напевал:

Четвёртые сутки

Пылают киббуцы

Горит под ногами

Родная земля

Не падайте духом

Рав-серен Голицын

Самаль Оболенский

Налейте вина!

Через узенькое зарешеченное окошко, приютившееся под самым потолком, доносились редкие одиночные выстрелы и частые автоматные очереди. Неподалёку, судя по звуку, прокатился полицейский бронетранспортёр с матюгальником и проорал на иврите, русском и арабском, что комендантский час продлён до полудня. Ещё бы его не продлили – с утра по всему городу там и сям слышались спорадические перестрелки. Время от времени что-то гулко взрывалось вдалеке.

А завтра ведь утром

На левую сволочь

Развёрнутой цепью

Пойдёт эскадрон

Сгустилась над Родиной

Чёрная полночь

Сверкают лишь ленточки

Наших погон!

- Кот, прекращай уже, - недовольно проворчал я, - надоело, гоняешь эту песню по кругу всё утро!

Кот злобно сверкнул глазами, но петь перестал, завершил мелодию замысловатым аккордом, на секунду задумался, и принялся наигрывать что-то другое, незнакомое мне.

- Слоник, подай ещё ваты, - обратился ко мне Гери-сапёр, сосредоточенно вымачивавший в концентрированной азотной кислоте ватные подушечки. Я вынул из картонного ящика последних два пакета и протянул ему со словами:

- Это последние… надеюсь, хватит?

Гери молча кивнул, выхватил у меня из рук пакеты и принялся аккуратно погружать круглые ватки в кювету с тонким слоем кислоты на донышке.

Я собрал разбросанные по всей комнате тяжёлые дротики, отошёл в дальний угол и принялся бросать их в изрешеченные сотнями мелких дырочек портреты Ольмерта, Переца и Барака, стараясь попасть в глаза.

Кот опять взялся за своё, и негромко запел:

За павших друзей,

за поруганный кров наш

За все левакам

мы отплатим сполна.

Рав-серен Голицын,

к атаке готовьтесь,

Самаль Оболенский,

седлайте коня.

Слушать одну и туже песню невесть какой раз за утро мне уже надоело, я метко засветил последним дротиком Ольмерту точно меж глаз, потом подошёл к книжной полке, вытянул оттуда потрёпанный томик в мягкой обложке и кинул его Коту. Тот ловко перехватил книгу, задумчиво посмотрел на обложку, потом открыл титульный лист и прочёл:

- "Песни еврейского подполья. Издание третье, дополненное и расширенное. Иерусалим. 2010.", раритет, однако!

- Ага, - согласился я, - вещь редкая, цены немалой. А главное, если найдут - год тюрьмы гарантирован.

- А если найдут то, что делает Гери, то дадут десять лет, и то, если не пристрелят при задержании…

Снаружи что-то гулко бабахнуло.

- Близко… - проворчал Гери, выкладывая промытые ватки по одной на покрытый стеклом длинный стол, - и главное, неизвестно кто это долбанул… то ли наши по нашим, то-ли Хизбалла опять развлекается…

- Тебе не всё равно ли? – скептично протянул Кот, - Свои, чужие, поди разбери теперь кто чужой. Все дружат против всех…

Он опять запел:

Над нами кружат

Черно-красные птицы,

Три года прошли,

Как безрадостный сон.

Оставьте надежды,

Рав-серен Голицын,

В стволе остаётся

Последний патрон.

- Ну, достал ты сегодня! – подал голос Гери. Если не прекратишь, мы тут все взлетим на воздух, я на самой ответственной стадии, сушка, понимаешь. А ты мне нервы треплешь. Расскажи лучше, как ты в Сопротивление пришёл.

- Я? Да как-то само собой получилось, - начал Кот, - когда выгоняли из Гуш-Катифа, я даже немножко был за. Когда "зачищали" Ариэль, я впервые задумался, чем всё это кончится. Ну а в тот день, когда полицейские и солдаты постучали в дверь моей квартиры в Хайфе, в тот день ещё Ольмерт как раз пошёл на третий срок, я взял кирпич, долго караулил, и забил насмерть одного из солдат. Я хорошо запомнил его лицо… Неделю бродил по Кармельским лесам с его автоматом, потом прибился к одной группке… мы нападали на базы и конвои во время обстрелов, когда все прятались… Самое смешное, когда меня поймали, то не смогли доказать ничего, кроме незаконного хранения сионистской литературы и неподчинения приказам военной комендатуры. Тогда ещё судили… дали год условно, при условии, что не буду покидать пределов гетто… На третью ночь я сбежал, караулил солдат с кирпичом возле дороги… Так мы с Гери и повстречались, он взорвал патруль, а я выскочил из кустов, чтобы побрать оружие. Мы столкнулись над трупами нос к носу…

- Никогда не забуду, - засмеялся Гери, - какая у тебя была рожа…

- Да, было время… - протянул Кот, и снова начал перебирать струны, напевая:

Подрублены корни,

Разграблены гнезда,

И наших любимых

Давно уже нет.

Рав-серен, на Родину

Мы не вернёмся...

Встаёт над страною

Кровавый рассвет.

перевод на иврит и исполнение песни (с) shaulreznik (все права качает автор)