Алеманн

Глава 1

Меньшиков шёл по узенькой улочке в административном центре Сеула. Дорога катилась под уклон и иногда ему казалось, что он вот-вот полетит вниз опрокинутый силой притяжения. Всего лишь 12 часов назад он был в Киото, где ему пришлось опрашивать старожилов об одной семье, долгие годы жившей в городе и известной по своей семейной лапшичной. Но его интересовал не их бизнес, сгоревший в период недавнего экономического кризиса, а их родословная. Ещё в Москве он готовился к долгим опросам, копанию в документах, но всё это было отметено в сторону как не имевшее смысла, после того как Меньшиков узнал главное. Род Сакурада погиб полностью. Семья, управлявшая лапшичной, были последними представителями. По словам старожилов, живших на той же улице, Сакурада были старым самурайским родом, но с тех пор, как они продали свои мечи и бросили дело предков, их стала преследовать неудача. Лапшичная была последним, что оставалось у них. Но после того как бизнес прогорел, глава семьи повесился в собственной спальне, жена же умерла ещё при родах. Двое сыновей спились и сгорели буквально за год.

Всё, что осталось от несчастных забрали себе родственники со стороны жены.

Казалось, что поставленная ему задача провалена, но тут одна из старушек вспомнила, что у главы семьи, которого звали Юкайо, был младший брат по имени Ючи, но тот пропал, где-то в Корее, куда отправился говорят за женой-кореянкой. Больше о нём никто ничего не знал.

Меньшиков под видом журналиста втёрся в доверие к брату умершей жены Юкайо Сакурады и получил доступ к документам, среди которых нашёл письмо от Ючи. В письме был обратный адрес.

Именно туда и держал свой путь майор разведки.

В Сеуле Меньшиков оказался впервые. Его работа в основном проходила на Западе, именно поэтому ему и поручили поиск наследника престола. Предполагалось, что он будет вероятнее всего находится в Европе, куда мигрировали после революции многие дворяне, в числе которых были и члены императорской фамилии. Ну или по крайней мере в Америке. Одной из. Судьба же разыграла карты в неожиданный расклад.

Всё началось с того, что майор Меньшиков прибыл в Государственный архив. Он был человеком дотошным и в первую очередь полагавшимся на документы и материальные источники. Его не интересовали дворянские грамоты, которыми облепились новоявленные члены императорского двора в изгнании, как гордо они себя именовали. Майору нужен был чёткий след, а следы должны где-то начинаться. Следы к наследнику шли из прошлого.

Неделя корпений над документами и в руках разведчика оказалось письмо. На японском. Неофициальное, не от императора Японии или членов его семьи или правительства их страны. От обычной японки по имени Эми из семьи Сакурада, в котором говорилось о том, что у неё родился ребёнок. Письмо было датировано 1900 годом. Однако похоже, что оно не было переведено и вряд ли император его видел. Николай Второй исходя из письма во время визита в Японию зачал ребёнка. Подробностей того как подобное могло случиться между цесаревичем и простой японкой из обедневшего самурайского рода майор не искал. У Меньшикова появился след, возможно ложный, но чутьё вело майора дальше по этой тропе.

«Проблема наследника» заключалась в отсутствии прямых потомков по линии царя и его братьев и даже сестёр. Членов императорской фамилии во время революции безжалостно уничтожили. Однако, это не остановило остатки дворянства и ближайших из выживших родственников монаршьей фамилии в их желании вернуть престол себе. После развала Союза Императорский дом в изгнании начал активно работать в направлении возрождения монархии и у них уже был кандидат на престол.

Они имели поддержку в определённых кругах бизнеса и чиновничества, которые купились на идею возрождения дворянских родов и даже купили себе патенты, хотя предки практически всех являлись неблагородными крестьянами и купцами.

К сожалению для их противников ситуация уже вышла на тот уровень, где монархия была реальным будущим России.

Вот тогда и решено было найти настоящего наследника с соответствующим генетическим кодом.

Письмо стало шоком для директора СВР. «У нас тут теперь не японский городовой, а японский царь. Лепить-колотить.».

Меньшиков дошёл до поворота и сверился с навигатором, нужный дом был прямо перед ним. Майор сначала осмотрелся вокруг, отметив, что дом узкий и невысокий даже на фоне соседних. Уже был поздний вечер, но свет в окнах не горел. Калитки не было, и Меньшиков свободно подошёл к входной двери. На звонок никто не ответил.

Вдруг сзади раздался голос. Женщина средних лет что-то проговорила на корейском, но Меньшиков не знал языка и ответил на английском. Оказалось это была соседка, майору повезло, что кореянка знала английский и при этом на очень приличном уровне. От неё он узнал о судьбе жившей здесь семьи.

Меньшиков шёл по улице и думал о роке. Том что обесцветил небыль. В доме, который нашёл в своих поисках майор действительно жила когда-то смешанная семья из японца и кореянки. Её звали Сохён, Ким Сохён. И вот уже восемь лет она и её муж Ючи были мертвы. Автомобильные аварии по вине пьяных водителей не такая уж и редкость в Корее. Грузовик снёс легковой КИА в стену здания. Выжила лишь одна девочка. Единственный ребёнок в семье. Хиёри Сакурада. По словам соседки ребёнка отдали в приют, хотя у неё были живы бабушка и дедушка по стороне матери. Однако девочка была японкой, рождённой от японца. Семья матери ненавидела её за это. Они так и не одобрили брак своей дочери.

Соседка не знала название приюта, а значит путь майора лежал в семью её матери. Здесь удача майора заканчивалась — адреса у него не было. Дом младшего Сакурады был арендованным. Следа из крошек не было.

Меньшиков остановился у входа в метро и осмотрелся, потом достал телефон и начал искать в интернете нужный сайт. Через несколько минут майор удовлетворенно хмыкнул и зашёл в метро.

Ответ на его запрос о месте нахождения семьи Ким Сохён и возможном месте нахождения её дочери пришёл только утром. Место нахождения Хиёри Сакурады было установлено сразу. Удача вернулась к майору. Лишнее звено в поиске отпало.

Однако была проблема, которая могла привести к неожиданным последствиям. Девочку нашли быстро из-за её известности. Хиёри оказалась мечтательной натурой, решив стать айдолом. Сейчас она участвовала в очередном шоу на выживание и уже дошла до полуфинала. Если бы она дебютировала, то возникла бы большая проблема в виде того, как её выдернуть из группы и отправить в Россию. Аналитики дали вывод о необходимости вмешательства в голосование.

Меньшиков имел карт-бланш на любые действия и решил перебдеть, а значит пришло время русских хакеров.

В Сеуле было 9.00 вечера. По телевизору шло необходимое майору шоу и он ждал результатов голосования. В этот момент «русские хакеры» уже внедрились в систему голосования и переписывали итоговые значения.

Меньшиков смотрел как азиатские девочки-подростки кто-то милашничая, кто-то не по возрасту эротично поют и танцуют на сцене, чтобы стать потом звёздами за которыми будут наблюдать всем миром.

Вот пришёл черёд Хиёри. И она заставила удивиться всех, выйдя в кимоно, на корейском айдол-шоу. А затем она запела на японском.

В голове у майора окончательно утвердилась мысль о ней. Бунтарка! Готова идти против системы даже во вред себе. Эта мысль возникла у Меньшикова после того, как он просмотрел ранние выпуски шоу. Хиёри изначально выделялась среди всех, одеваясь в костюмы персонажей из аниме, выступая с характерными j-rock композициями и явно отыгрывая роль обобщённого персонажа из аниме, борющейся с несправедливостью и злом.При этом у неё был талант к постановке, каждый раз она делала что-то похожее на спектакль или мюзикл, добавляя сюжет в каждое выступление.

Вот и сейчас она отыгрывала роль, исполняя песню Aimer – Haru wa Yuku. На сцене разыгрывалась трагедия от одного лица. Грусть охватила майора, будущий император представлялся ему Нероном. Хотя если пройдёт по плану командования, то император не получит той власти, которую ему прочат монархисты и девочка сможет и дальше наслаждаться своим искусством, не грезя о реальной власти.

Ведущие шоу озвучивали итоги полуфинала. Хиёри оставалась за бортом, а значит пришло время для вербовки.

Будущая императрица жила в небольшом приюте при католическом приходе. Именно сюда определила её служба опеки после смерти родителей, глава приюта характеризовал ребёнка как излишне увлечённого собственными фантазиями, при этом подчёркивая, что она очень настойчива, даже упряма в достижении своих целей, хоть и пути к ним она всегда выбирала нестандартные. Меньшиков сильно удивился, узнав, что она мечтала отнюдь не о карьере айдола, а о путешествии на Марс, но в Корее просто не было собственной космической программы межпланетных перелётов. Поэтому дитя-император решила заработать много денег и славы, чтобы стать первым айдолом, отправившимся на другую планету.

Об всём этом Меньшиков узнал, общаясь с отцом Константином, управлявшим приходом и приютом при нём. Он пришёл к священнику под легендой удочерения Хиёри. Для достоверности пришлось задействовать сотрудницу посольства, входившую в местную резидентуру, что не было достаточным прикрытием для операции. Майор был бы рад вызвать мнимую жену из России, с более весомым обеспечением, но полученная от Центра информация говорила об утечке и возможности постороннего вмешательства в ситуацию со стороны одной из противоборствующих разведок. Из-за этого действовать приходилось в форсированном режиме, что вело к принятию более прямых и простых решений.

Процесс удочерения довольно долгий в любой более менее благополучной стране мира, что и заставило Меньшикова придти к идее непосредственного контакта с ребёнком и её вербовкой, а затем последующим нелегальным вывозом в Россию. Больше всего в этой ситуации майора напрягало ощущение холодка по затылку. Когда-то в Боснии это спасло его от засады SAS, охотившихся за русским резидентом и по глупой случайности вышедших на него. Резидентом Меньшиков кстати не был.

- Что ж предлагаю Вам самим поговорить с Хиёри, господин Иванов, госпожа Иванова, - заканчивая разговор, обратился к «чете Ивановых» отец Константин.- Она сейчас в своей комнате, я провожу Вас.

Приют располагался в небольшом двухэтажном здании на окраине Сеула. Раньше здесь была школа, но её перевели в новое здание в конце 90-ых и в качестве доброго жеста мэрия отдала ещё вполне крепкое строение под церковный детский дом. Из-за этого планировка была не вполне жилой и многое пришлось переделать, чтобы детям жилось комфортнее.

Пастор первым вошёл в комнату девочки, которая сидела за письменным столом и что-то увлеченно печатала на находившемся на нём ноутбуке.

- Хиёри, к тебе пришли люди, желающие стать твоими опекунами. Это господин и госпожа Ивановы. Они из России. Пожалуйста будь к ним вежливее.

- Я оставлю Вас наедине.- после этих слов отец Константин, склонив голову, быстро покинул комнату.

Меньшиков, анализируя поведение пастора во время беседы и его поступки, подумал о том, что попытки удочерения Хиёри явно были и раньше и похоже девочка вовсе не собиралась покидать приют. Это вело к необходимости корректировать поведение во время разговора с ней. Меньшиков в большинстве операций ранее отвечал за аналитику и разработку легенд полевых сотрудников. Вербовка не была его коньком, но из-за утечки вербовщик не успел бы прибыть, а местная резидентура не была такой закаленной как те, кто например работал в Европе или Ближнем Востоке. Единственное, что он смог получить это переводчицу, которая заодно играла роль его жены. Это заставляло его серое вещество кипеть от напряжения.

Хиёри оставалась за столом, повернувшись к гостям, и смотрела на них пристально не отводя взгляд. Она не встала и не поздоровалась, хоть перед ней и стояли гости, к тому же старше неё. В её взгляде при этом не было враждебности, скорее ленивое любопытство отвлечённого от дела человека, не могущего просто выгнать незваных людей.

Майор огляделся вокруг, шагнул к одной стене, потом к другой, рассматривая постеры, висевшие на стенах. Его внимание привлекла упорядоченность и явно прослеживаемая последовательность в их расположении. Она имела не временное, а цветовое градуирование, при этом плакаты были выровнены по верхней линии. Другие вещи в комнате тоже были расположены по цветовым зонам. Во всём выделялась своя логика и хозяйственность. Девочка была на своей территории.

- Что же давай начнём? - начал на русском Меньшиков.

Переводчица, которая до этого момента просто стояла позади майора, начала переводить.

В комнате не было других стульев, кроме того, на котором сидела Хиёри. Была кровать, но Меньшиков вместо неё сел на пол практически посередине комнаты и уже так продолжил разговор.

- Здравствуй Хиёри, моя фамилия Меньшиков и я из российской разведки.

Переводчица немного растянула слова перевода, призадумавшись над тем, что говорила, и продолжила.

- Ты можешь задать мне вопросы и я на них отвечу.- говорил майор, забрасывая удочку.

Девочка молчала, лишь удивлённо приоткрыв рот. Смешно нахмурилась, почесала ухо и взорвалась криком.

- Так это из-за Вас я проиграла?

- Откуда такие выводы? - немного ошеломлённый такой бурной реакцией спросил Меньшиков.

- У меня всё было под контролем. Я шла по плану. Мои фанаты посчитали исход голосования и у них не сошлись цифры. Полуфинал был выигран мной. А про русских я читала, что они везде вмешиваются и продвигают свои интересы.

Весь ответ Хиёри вложила в выпаленый словно из пушки речитатив из беглого корейского. Меньшиков решил не отвечать сразу. Девочка была на взводе, дыхание учащенное, взгляд выдаёт обиду. Слова должны были быть вескими. Меньшиков продолжил своё словесное наступление.

- Да это сделали мы, точнее я. Можешь злиться исключительно на меня, но для данного поступка имелись веские причины. И чтобы ответить о них, я должен спросить тебя о том, что ты знаешь о своих родителях? А точнее о своём отце и его предках?

- Ничего. Я помню их лица, смех. Что-то ещё бывает всплывает во сне, но я забываю. Почему это так важно?

Майор читал в справке из Центра, что авария случилась, когда малышке было всего лишь 4 года. Так что большую часть своей 12 летней жизни Хиёри провела в приюте. Сам майор тоже был сиротой, но его воспитала бабушка с дедушкой и он никогда не чувствовал себя так, как его одноклассники из детского дома в их посёлке.

- Что же, давай тогда я расскажу тебе об одном твоём предке и его судьбе.

Спустя 5 часов уговоров и объяснений майор Меньшиков вместе с будущей императрицей России в посольском автомобиле ехал в аэропорт Инчхон, чтобы наконец завершить свою миссию. Одним из вариантов эвакуации девочкибыло использование частного борта, на котором по легенде должны были покинуть страну члены российской дипломатической миссии в Южной Корее. Ребёнка должны были поместить в чемодан и пронести на борт, где её бы могли свободно выпустить. Этот способ отвергли из-за опасности дискредитации дипломатических отношений в случае эксцесса.

Поэтому для Хиёри изготовили документы, по которым она являлась гражданкой России и просто возвращалась домой.

Машина плавно вошла в поворот на съезде в сторону аэропорта. Впереди было чисто и майор начал разгоняться, когда заметил, что сзади их нагоняет чёрный седан без номеров. Меньшиков начал ускоряться, но было поздно. Преследователь словно дал подсечку новенькой «Киа Спортейдж», в которой ехали майор и Хиёри. Машину развернуло и унесло в заграждение, но майор не собирался сдаваться. Черный седан, оказавшийся восьмёркой БМВ уже развернулся и похоже собирался столкнуть КИА с крутого склона, проходившего за отбойником. Меньшиков же не стал ждать заклания и перед самым столкновением вывел машину из под удара лихим разворотом. Повреждённый отбойник не выдержал второго удара и БМВ вылетела с дороги. Седан приземлился на крышу и вряд ли неизвестные убийцы пережили падение.

Дальнейший путь до аэропорта прошёл спокойно, но Хиёри была напугана хоть к удивлению майора и не подавала виду, лишь сжатые в кулаки руки да общее напряжение тела выдавали волнение. Девочка молчала.

Меньшиков за время общения и наблюдения за наследницей заметил, что Хиёри при всей своей мечтательности и излишней романтизации мира вокруг обладала совершенно противоположными такому мировоззрению чертами характера. Она была дисциплинированна, старалась упорядочить всё вокруг себя, имела аналитический склад ума, хоть и пути, которые вели к выводам были нетривиальны. Будущая императрица, по мнению Меньшикова, явно была амбициозна и обладала конкрентными планами на жизнь. А нападение хоть и напугало её, но похоже лишь подстегнуло мыслительный процесс и планирование будущего.

Самолёт с наследницей на борту сел на военном аэродроме под Москвой под восходящее на востоке солнце. Начиналась эпоха империи.