Ахтунг панцер!

Глава 1

Ахтунг панцер!

Эпизод 1

Осень 1915 года выдалась дождливой. Дожди лили больше трех недель, почти не прерываясь. Порывистый ветер гнал по земле грязные опавшие листья, проселочную грунтовую дорогу размыло, мелкая спокойная речушка превратилась в бурлящие потоки грязной, бурой воды, брызги летели далеко в стороны и окатывая идущих через невысокий мостик людей. Легион серой извивающейся змеей полз по размытой грунтовой дороге. Центурия за центурией, когорта за когортой легион двигался к фронту. Солдаты шли на остатках сил, промокшие и замерзшие, продуваемые резкими порывами ветра, кутаясь в промокшие от нескончаемого дождя шинели, они шаг за шагом двигались вперед. Время от времени раздавались окрики деканов, подгонявших солдат, иногда колонны пехоты обгоняли грузовики, забитые снарядными ящиками, мешками и коробками с провизией, тянущие за собой трехдюймовые пушки с передками или пятидюймовые гаубицы. Шагающие по размытой дороге легионеры с завистью смотрели на солдат из орудийных расчетов, выглядывающих из-под тентов кузовов, вытирали грязными рукавами с лиц летящую из-под колес грязь, вздыхали и шагали дальше. Подобную картину можно было увидеть на любой дороге, ведущей к линии фронта. Из-за плохой погоды и затянувшихся дождей авиации противника можно было не опасаться, шторма и дожди смели с неба аэропланы галлов и германцев лучше любой ПВО, с пешей разведкой и местными шпионами довольно успешно боролась контрразведка со своими охотничьими командами, неплохо проявили себя на поприще борьбы с разведчиками и диверсантами наемные отряды из скифских пластунов. Эти небольшие отряды, на невысоких и выносливых скифских лошадках тщательно вычищали тылы и прифронтовую полосу от шпионов и диверсантов, загоняя их как охотники зверя. Пластуны уничтожали врага сами, либо выгоняли их на линейные подразделения. Хотя в том, что о готовящемся наступлении в штабах врага знают сомневаться все таки не приходилось.

Вопрос был в другом, насколько готов враг, когда они ждут наступления и удастся ли обмануть его разведку и ударить до того, как враг успеет подготовиться к обороне, и как преодолеть наконец этот позиционный тупик. Самым сложным было прорвать все эти следующие один за другим ряды траншей и многослойные ряды колючей проволоки, опутавшей каждый фут земли, десятками и десятками рядов и не понести при этом серьезных потерь. Очень мешал крупный железнодорожный узел, крупнейший в провинции и располагавшийся в небольшом городке Аугсбурге, что располагался в сорока милях от линии фронта, через который велось снабжение всей группировки противника. Также рядом с городком находился крупный аэродром, с которого летали так надоевшие аэропланы противника.

Наконец, впереди показался блокпост, за которым располагался каструм опорного пункта пятой когорты, девятого испанского легиона, который сменил убывающий на переформирование сильно потрепанный седьмой германский. Колонны центурий одна за другой проходили через ворота блокпоста на территорию опорного пункта, пока наконец через ворота не прошла последняя центурия.

Шел четвертый день пребывания на фронте. Легионеры дежурной центурии сидели в окопе, под сколоченными из толстых досок навесами и курили. Наблюдатель, время от времени осматривал вражеские траншеи в бинокль. В день прибытия легионеры весь день отходили от тяжелого трехдневного марша, получив на складах и перетаскав под руководством каптернамуса в землянку выданное имущество, матрасы, одеяла, дрова для отопления. Затем, оставив в землянке назначенный наряд, солдаты отправились на обед, а затем в баню, вернувшись уже в протопленное и нагретое помещение. После обеда и бани, солдаты, сидя в тепле землянки, неторопливо и тщательно приводили в порядок форму, обувь и оружие, разбирали, чистили и смазывали свои винтовки, пулеметчики перебирали станки пулеметов, набивали ленты полученными патронами. После трехдневного марша, под дождем, с ночевками в палатках, такое времяпровождение казалось блаженством.

Со второго дня солдаты начали втягиваться в фронтовой быт, пошли караулы и патрули. На фронте стояло затянувшееся затишье, у римлян был численный перевес, особенно с учетом прибывших пополнений, но обе противостоящие друг другу армии, были не в силах преодолеть укрепленные линии обороны, состоящие из нескольких рядов траншей, рядов колючей проволоки и бесчисленных пулеметных гнезд, дзотов, поддерживаемых минометными и артиллерийскими батареями.

Время от времени вспыхивали спонтанные перестрелки, то с одной, то с другой стороны раздавались пулеметные очереди, иногда к этим перестрелкам подключались минометы, пытаясь нащупать и накрыть пулеметчиков и друг друга, хотя и без фанатизма, обе стороны берегли боеприпасы. Преодолеть эти линии обороны можно было разве что потратив огромное количество снарядов и понеся огромные потери. Тем не менее среди легионеров ходили разговоры и скором, буквально со дня на день наступлении.

- Как думаете, парни, действительно будем наступать? - спросил у сидящих рядом бойцов высокий и худой как жердь Гай Марций.

- А куда мы денемся? Дадут команду и вперед, с песней, винтовку наперевес, штык примкнуть и вперед, на подвиги! Просто так что ли свежие части сюда пригнали, да боеприпасы колоннами подвозят.

- ответил ему Марк Луций, невысокий, плотный и постоянно всем недовольный сицилиец.

- Не, нереально, - лениво заметил Тит Октавий, недавно переведенный к ним из разбитого третьего Сирийского легиона.

- Здесь весь день артиллерия долбить должна, чтобы все эти заграждения смести. Пока разносим первую линию, галлы успеют подготовить за ней следующую. И так до бесконечности. Я уже в одном таком наступлении поучаствовал, от целой когорты к концу дня одна центурия осталась. Снарядов и людей не хватит.

- Ты смотри, боец, поаккуратнее с такими мыслями, услышит кто из контриков или штабных, живо в штрафники отправишься, за паникерство, будешь с одной винтовкой наперевес без всякой артиллерии траншеи штурмовать, пока кровью не искупишь - заметил пулеметчик Геракакл Попандопулос, богатырского телосложения грек, чемпион легиона по силовому троеборью и панкратиону. До войны он был профессиональным борцом и если бы не война, то сделал бы неплохую карьеру.

- Да плевать на них, хмырей. - сплюнул Тит, - отбоялся уже. Я тут уже такого насмотрелся, меня ни штрафбатом, ни трибуналом не испугаешь. Воюю и воюю, живой до сих пор, а кому что не нравится, пускай в жопу идут.

- Смотри, дело твоё, у нас тут стукачей нет, за других не ручаюсь.

- А я слышал какое-то новое секретное оружие применить хотят, говорят и укрепления прорвать можно и галлы со страха обосрутся да побегут сразу!

Самый молодой боец, Гней Лациус, восемнадцатилетний безусый паренек, из последнего пополнения, романтичный, и как многие из таких молодых людей немного наивный решительно взмахнул кулаком.

- Ага, секретное, несокрушимое, непобедимое, не имеющее аналогов и сметающее все на своем пути. - буркнул Марк Луций - голая жопа штрафника Тита Октавия называется, вставят штык в задницу, за паникерские разговоры, дадут пинка по сраке и полетит он через колючую проволоку, прямо к галлам в окопы, да всех там поубивает своим торчащим из жопы штыком.

Солдаты довольно загоготали над грубой шуткой.

- А если серьезно, парни! Ребята из второй центурии, были позавчера на станции, в карауле, говорят нагнали преторианцев из комендатуры целую центурию, они там подход к грузовым путям перекрыли. Затянули все масксетями и никого не пропускают. Чуть подойдешь - стой, стрелять буду! И штыками чуть ли не в брюхо тыкают! А потом в комендатуру сразу волокут, выяснять, что ты тут вынюхиваешь. Разгружали там что-то всю ночь, прожектора светили, моторы ревели, словно там сотня тракторов наперегонки друг с другом гонялись.

- А я парни тже кое-что видел, - заявил Геракакл - в оружейку огнеметы привезли, набирают народ по разным центуриям, в огнеметчики. Мне тоже предлагали, да отказался я.

- А чего так? - спросил Тит.

- Да демон его знает, жуткая штука если честно. Оно понято, полоснешь из такого по дзоту или окопу, там всем сразу жопа настанет, да жутко как то, людей заживо жечь. А еще как представлю что мне в баллон этот пуля попадет, не ну его на хрен! Мне как то мой пулемет ближе, роднее что ли.

- Да ты романтик прямо. Трехсотфунтовый! А с пулемета очередями людей полосовать тебе не жутко? - заржал Марк Луций.

- Грубый ты человек Марк, грубый и приземленный. Дать бы тебе в рыло!

Геракакл вздохнул с преувеличенно печальным выражением лица.

- Ты галлам лучше в рыло дай! Можешь даже прикладом своего пулемета, я не против! Тем более, скоро тебе такая возможность предоставится.

- Парни, похоже началось! - в окоп спрыгнул Тиберий Игнис, вечный рядовой, залетчик, солдат, способный достать все, что угодно, где угодно и когда угодно.

- Сейчас общее построение было, камандер наш речугу задвинул, о боевом духе легионов, подлых галлах, которым не отвертеться от неминуемого наказания, часе расплаты, времени героев и еще о какой-то пафосной хрени. Сундуки боеприпасы получают, на каждого по тройному боекомплекту, гранаты, мать их, ящиками! Я тут нарыл кой-чего, разбирай братва.

Тиберий вывалил из мешка на ящик, служащий столом пару десятков гранат.

- Ты их спёр, что ли? - поинтересовался Марк Луций, распихивая гранаты по подсумкам.

- Да какая разница! Спер, не спер, один хрен в бой сейчас идти. Галлам все равно будет! Сейчас народ подтянется, со станции сюда жуть какая-то прет. Грохочет, как сотня тракторов, пылища, ни хрена не видно, железо лязгает! Точно, яйцеголовые наши чего-то нового понавыдумывали. Каждой центурии придают по огнеметчику, огневые точки выжигать.

- Ага, подобраться бы к ним еще, к этим огневым точкам. На сколько он там бьет, футов на двести? Трактора эти еще, непонятные. Зачем тут трактора? Заграждения растаскивать? И артподготовки нет, как без нее то? Как через все эти заграждения перебираться будем? Пока доберемся всех перебьют. - проворчал Тит Октавий.

Тем временем стали подходить остальные подразделения. На правом фланге готовился к атаке эскадрон союзных скифских кавалеристов, со стороны опорного пункта слышался приближающийся грохот и лязг, сопровождаемый клубами пыли. Машины свернули с дороги и поехали прямо через небольшую рощу, но доехав до опушки, находящейся футах в пятистах позади траншей эти непонятные машины остановились, не выезжая на открытое место.

- О, вот сейчас и посмотрим, что там за чудо-оружие. - пробормотал Гай Марций, пытаясь разглядеть скрытые в лесу машины.

- Общий сбор, кроме часовых! — заорал высунувшийся из-за угла заместитель центуриона.

Солдаты, побросав в грязь окурки потянулись по траншее к месту сбора.

- Готовы к подвигам, легионеры? - вопросил солдат командир центурии, центурион Прайм Оптимус, иногда он был склонен к излишней патетике и театральности.

- Так точно, готовы, господин центурион!

- Сегодня начинаем наступление! Сегодня мы должны прорвать оборону галлов и выйти к Аугусбургу. Аугусбург — вот ключ к перелому в битве, это самый крупный транспортный узел в регионе и аэродром. Возьмем город — лишим противника снабжения и поддержки авиации! К вечеру город должен быть взят. Для прорыва укреплений нами будет использовано новейшее оружие — панцеры, благодаря этой разработке мы прорвем оборону галлов и обратим их в бегство! Задача нашей когорты, на этом участке вклиниться в оборону врага, прорвать ее и удерживать фланги, пока войска будут идти в прорыв к городу.

- Разрешите обратится, господин центурион? - выкрикнул Тит Октавий.

- Октавий, опять ты, неугомонный борец за правду. Ну задавай.

- Как же можно наступать, без артподготовки, господин центурион?

- Отвечаю, сегодня будет применен новый тактический прием, огневой вал, артиллерия будет бить непосредственно перед наступающими войсками и огневой вал будет двигаться вперед, вглубь обороны противника.

- А по нам не долбанут, господин центурион? - пугливо спросил один из молодых солдат, из последнего пополнения.

- Не долбанут, сыное! Если будешь четко выполнять приказы и не будешь задавать тупых вопросов! Всем все ясно? По местам, на рубеж!

Легионеры собрались на исходных позициях. Где-то сзади, в тылу начала грохотать артиллерия, поле перед траншеями противника покрылась разрывами снарядов. Это продолжалось минут тридцать, затем разрывы перекинулись на передний край траншей галлов.

- Саперы, проходы!

Саперы метнулись из окопов и стали растаскивать заграждения перед траншеями.

- Приготовиться к атаке! Штыки примкнуть! Ждем команды! Не толпиться перед проходами!

Деканы дублировали команды офицеров и отгоняли солдат от проходов, проделанных в своих заграждениях саперами. Бойцы декурии торопливо застегивали ремешки касок, и ждали сигнала к атаке, держа наперевес винтовки с примкнутыми штыками. Сзади вдруг истошно взревели несколько десятков двигателей и из леса, ломая деревья одна за другой стали выкатываться огромные машины. С ревом и лязгом, стальные чудовища неспешно поползли вперед и легионеры наконец то смогли их разглядеть.

Огромные, ромбовидной формы, покрытые матово поблескивающей серой броней, с рядами торчащих заклепок, по бокам выпирали спонсоны, как на кораблях, из которых торчали стволы пулеметов. Машины были двух типов, у одних и прямо из лобовой брони торчал короткий и толстый ствол, а сверху корпуса небольшая башенка с пулеметом, таких машин было немного, всего несколько штук из почти шести десятков, у других же в корпусе был установлен пулемет, сверху же располагалась башня с пушкой, калибром не меньше трех дюймов. Машины, одна за одной через проделанные саперами проходы выезжали на перепаханное снарядами поле и выстраивались в шахматном порядке, а затем взревели моторами и двинулись к неприятельским окопам. Центурион картинно примкнул штык, затянул ремешки каски и первым выбрался на бруствер окопа.

- Легионеры, за Рим, вперед!

- Барра, барра! - взревели бойцы и ринулись вперед, за стальными махинами, которые взревывая моторами перли вперед с металлическим лязгом и грохотом, перемалывая гусеницами остатки заграждений.

Неожиданно ожила одна из пулеметных огневых точек, за ней еще одна, потом еще одна, затем захлопали винтовки. Пулеметные очереди прошлись по наступающей пехоте, свалив нескольких бойцов, а затем сошлись на одной из машин, но пули лишь бессильно выбивали снопы искр из брони и с визгом уходили в рикошет. Машина довернула башню, опустила ствол орудия, грохнул выстрел и в разные стороны полетели бревна, раскиданные взрывом снаряда. Остальные машины начали бегло обстреливать ожившие огневые точки противника. Следующей огневой точке повезло еще меньше, чем предыдущей, машина, подкатившая к бьющему пулемету на полсотни шагов вдруг ударила вперед струей огня, накрывшей дзот, из амбразур дзота выметнулось пламя, а затем из него с диким воем стали выбегать охваченные огнем пулеметчики. В тылу у врага загрохотали орудия и редкие снаряды стали рваться среди рядов наступающей пехоты, однако длилось это не долго, артиллерия перенесла огонь на батареи противника и вражеские артиллеристы ввязались в контрбатарейную перестрелку с римлянами.

- Вперед, вперед! - подгоняли деканы и опционы солдат, - не останавливаться!

Тем временем бронированные машины доползли до вражеских окопов, и остановившись стали бить вдоль окопов из пулеметов. Еще две огневые точки превратились в огромные погребальные костры пораженные из огнеметов. Это оказалось уже слишком и галлы бросая оружие обратились в бегство. Пехотинцы добежали до траншей противника и попрыгав в них стали растекаться в стороны, зачищая окопы ит врага. Солдаты противника были деморализованы и практически не оказывали сопротивления, тех кто не успел бежать, частью перебили, а частью захватили в плен.

- Закрепиться! Держать фланги! Все пулеметы на фланги!

Бойцы сноровисто занимали оборону, перетаскивали на фланги захваченные пулеметы. Бронированные машины в сопровождении кавалерии ушли вперед, в прорыв, оставив на позиции когорты две поврежденные артогнем и одну сломавшуюся машины. Легионеры как бешеные вгрызались в землю, соединяя траншеи ходами сообщения и обрушивая траншеи уходящие к противнику и по которым враг мог подобраться к позициям когорты. Пулеметчики оборудовали пулеметные гнезда, саперы устанавливали перед окопами проволочные заграждения. Через двадцать минут подтянулись минометчики и стали обустраивать огневую позицию. За это время легионеры успели при поддержке бронированных машин отбить две довольно хаотичные и бестолковые контратаки и одну довольно серьезную, силами до трех ‐ четырех центурий, однако бронированные машины и здесь не спасовали, обратив противника в бегство огнем пушек и пулеметов. Тем временем подошли еще два эскадрона скифской кавалерии и грузовики снабжения. Эскадроны кинулись догонять остальных, снабженцы пока остались на позициях когорты. Затем потянулись артиллеристы, протопали не меньше трех когорт пехоты, подъехали и стали оборудовать позиции зенитчики. Саперы успели натянуть перед позициями несколько рядов заграждений из колючей проволоки, стараясь успеть, пока враг не опомнился, не собрался с силами и не попытался отрезать ушедшие в прорыв войска. Через час была организована довольно серьезная оборона, с пушками, минометами и огромным количеством пулеметов. Успели даже соорудить несколько дзотов, в которые установили по паре трофейных пулеметов.

- Да, вот так можно воевать! Эти железяки — просто жуть, особенно те, что с огнеметами — затягиваясь сигаретой произнес сидящий на бруствере Гай Марций.

- Ну да, недурно — согласился с ним сидящий рядом Марк Луций — только вот как скоро они научатся с ними бороться? И через сколько у них появятся свои такие?

- Надеюсь нескоро. Желательно чтобы война к этому моменту закончилась. Как представлю себе, сидишь ты в окопе, а на тебя прет этот стальной гроб, поливая все вокруг из пулеметов и огнемета! Ну нахер! Как там назвали эти хреновины?

- Панцеры.

- Странно, техника наша, а название вроде как германское.

- Изобрел их вроде какой-то беглый германец, вот и назвал по своему. По мне так без разницы, какое у них название, германское, скифское, гальское, главное чтобы работали нормально, воевали, да не ломались.

- Как думаешь, возьмут сегодня станцию?

- Вспоминая как драпали галлы от этих железяк, думаю что возьмут.

Тем временем экипажи машин закончили ремонт и машины двинулись догонять своих, вместе с ними укатили грузовики снабженцев и еще один эскадрон кавалерии.

- Галлы идут! К бою! - раздалась команда.

- О, очухались родимые! - Гай Марций сплюнул, выбросил окурок и спрыгнул в окоп - сейчас пойдет потеха!

Раздался свист и перед бруствером разорвался снаряд, затем еще один, затем еще один, затем снаряды посыпались один за другим. Потом, в дополнение к фугасам в воздухе стали рваться шрапнели, появились первые раненые. Легионеры забились вглубь траншей, под козырьками, сколоченными из толстых досок. Налет продолжался недолго, минут пятнадцать, затем наступила тишина. В результате налета центурия потеряла семерых ранеными и одного убитым. Ранения были в основном легкие, в руки и ноги, погибший был убит попаданием шрапнели в незащищенную голову.

- Бойцы, все посмотрели на этого недотепу и сделали выводы! Увижу кого без шлема, глаз на жопу натяну! - раздался рык центуриона.

Вдали, в дыму замелькали фигурки перебегающих галлов.

- К бою! - снова раздалась команда. - Огонь по команде!

Легионеры занимали позиции, готовясь к открытию огня, выцеливая приближающихся вражеских пехотинцев.

Наконец раздалась команда — Огонь!

По наступающей пехоте ударили пулеметы и винтовки, наступающие галлы тут же залегли и стали отползать назад. В тылу у врага захлопали минометы и вокруг позиций легионеров стали рваться мины, бойцам пришлось снова укрыться в окопах. Под прикрытием минометного огня галльская пехота снова попыталась прорваться на позиции легионеров, но была встречена пулеметным огнем дзотов и снова откатилась назад, потеряв убитыми и ранеными несколько десятков человек. Спустя некоторое время вражеские минометы замолчали, подавленные римской артиллерией. Один раз, когда тучи немного разошлись и небо на пару часов расчистилось, позиции легионеров обстреляла из пулеметов пара аэропланов галлов, но по ним открыли огонь зенитные орудия и пулеметы, один был поврежден, задымил и ушел со снижением в сторону аэродрома. Вслед за ним улетел и второй.

Так прошел почти весь день, атаки сменялись обстрелами, обстрелы атаками, временами наступало затишье, враг откатывался на исходные рубежи, перегруппировывался, дожидался подкреплений, зализывал раны и затем пехота противника вновь шла на штурм и вновь откатывалась назад неся потери. Со стороны Аусбурга доносилась орудийная канонада, легионы штурмовали станцию и город. Поток пехоты, кавалерии и грузовиков, везущих штурмующим город войскам топливо и боеприпасы не прекращался. Назад в тыл пошли санитарные машины, везущие раненых. Несколько раз мимо позиций когорты проползли сцепки из нескольких тракторов, тянущих в тыл для ремонта поврежденные панцеры. Галлы пытались их остановить, выкатывая орудия на прямую наводку. К вечеру атаки прекратились, и враг отошел.

Аугусбург был взят.

Эпизод 2

Шел третий год войны, тяжелой, кровопролитной и изматывающей. С конца тридцатых годов мир замер в ожидании войны, обстановка накалялась, росли взаимные претензии стран друг к другу, бурно развивающаяся промышленность Германии и Галии, вышедших из-под влияния Рима, требовала новых рынков сбыта, требовала нефти и стали, растущие амбиции политиков требовали расширения зон влияния и собственных колоний. Несколько небольших локальных конфликтов, дали победителям уверенность в себе, в своих силах, в своей армии и флоте. Еще большую уверенность им придавала финансовая и военная поддержка Британии. Император, как и большинство в сенате не сомневались что война будет. Особенно эта уверенность окрепла после подписания в 1942 году союзного договора между Германией, Британией и Галлией и объединения этих государств в Коалицию. Когда в сорок четвертом рвануло, страна была почти готова. Почти. Все таки они ошиблись с направлением удара, Рим готовился к войне в колониях, к тому что их будут вытеснять из Африки, Азии и Ближнего Востока и не был готов к масштабным боевым действиям в Европе, поэтому первый удар объединенных сил Коалиции был неожиданным, сильным и страшным.

В Средиземном море хозяйничал объединенный флот, британская морская пехота высаживалась на побережьях Африки и Ближнего Востока, захватывая порты и нефтяные месторождения, удары германских панцергрупп в Европе рассекали войска на части, которые затем окружались и методично уничтожались. Легионы дрались с отчаянием обреченных, давая стране время собраться с силами, подтянуть резервы и перевести промышленность на военные рельсы. Промышленность работала на износ, давая армии оружие и боеприпасы, тяжелые танковые бои сорок четвертого года за несколько месяцев обескровили броневой кулак Коалиции и наступление союзников начало выдыхаться. Это был тяжелый год, который Рим с трудом выстоял, но выстоял, сумел собраться и мобилизовать все силы.

Сорок пятый год оказался не таким горячим, боевые действия шли с переменным успехом, легионы отбросили войска Коалиции практически до старых границ, обе стороны начали выдыхаться и взяли небольшой перерыв. К сорок шестому году, Рим полностью оправился от поражений первых лет, промышленность заработала в полную силу, в производство пошла новая боевая техника и оружие, легионы накопили боевой опыт масштабных сражений и вновь почувствовали вкус побед. Рим постепенно перехватил инициативу, начал копить силы и готовиться к решающей схватке. И вот этот момент наступил. Решающее сражение началось.

Колонна техники шла вдоль железной дороги по раскисшей от дождей целине, целью подразделения был железнодорожный мост, подразделение должно было провести разведку боем, по возможности захватить мост и удерживать его до подхода основных сил. Отряд состоял из танковой центурии, двух манипул пехоты на бронетранспортерах и двух зенитных САУ. По данным разведки крупных сил противника тут не было, максимум рота, но командир танковой центурии, центурион Марк Ингенс не хотел рисковать зря. Еще вчера он выслал вперед разведку и разведчики, вернувшись подтвердили, силы невелики, полурота пехоты, при поддержке батареи двухдюймовых противотанковых пушек, слабоватых по меркам сорок шестого года, два малокалиберных зенитных автомата, не представляющих серьезной опасности для новых "Центурионов". Вокруг ничего не было слышно, потому что со стороны железнодорожной станции доносилась уханье орудий и грохот взрывов, что-то сильно горело и дымило, местность вокруг моста была затянута дымом, и центурион решил воспользоваться этим и пока противник отвлекался на звуки недалекого боя, атаковать с ходу. Дойдя до рубежа атаки, центурия стала разворачиваться в боевой порядок. Танки разворачивались фронтом, бронетранспортеры выстраивались за танками, притормаживая и высаживая десант. Выстроившиеся в боевой порядок танки рванули вперед, за ними бежали пехотинцы, стараясь прикрыться броней. Танки перли вперед, стреляя с коротких остановок, закидывая позиции противотанковых пушек и зенитчиков осколочными снарядами. Вражеские артиллеристы проморгали начало атаки, однако быстро опомнились и начали отвечать. Один "Центурион" остановился и закрутился на месте с перебитой гусеницей, второму снаряд разбил ходовую, а затем, когда машину развернуло боком второй снаряд в борт добил неподвижную машину. К счастью, экипаж успел покинуть танк, прежде чем он загорелся. Батарею засыпали осколочно-фугасными снарядами и она перестала отвечать. Зенитные автоматы к этому времени тоже выбили, орудия молчали, подавленные огнем танков и пулеметами бронетранспортеров.

Справа промелькнул трассер, идущий справа танк вздрогнул, резко остановился и задымил. Следующий снаряд попал в один из бронетранспортеров, который разнесло мощным взрывом, еще один танк замер, с разбитой ходовой. Пушки били в упор из небольшой рощи, подпустив танки на минимальную дистанцию. С флангов ударили пулеметы, отсекая пехоту.

- Пушки справа! Делай как я, вперед, осколочно-фугасными огонь!

Командирский танк развернулся толстой лобовой броней к орудиям и рванул вперёд, разбрасывая комья земли из-под гусениц. Стрелок обстреливал позиции пулеметчиков, вражеские трассеры били навстречу, в упор. Танки центурии рванули за командирской машиной, потеряли подбитой еще одну машину, после чего ворвались в рощу, давя и переворачивая орудия, поливая пулеметным огнём вражеские расчёты.

Танк центуриона перевалил через невысокий бруствер, сбил пушку, вражеские солдаты бросились врассыпную. Танки прошли рощу насквозь, круша, давя и расстреливая всё на своём пути, вокруг что-то взрывалось, горело, все было затянуто клубами едкого черного дыма. Машины прошли рощу, развернулись и медленно пошли вдоль, обходя разбитые позиции артеллеристов, отвечая на любое движение огнём пулемётов. Рядом остановился бронетранспортер, из машины посыпались пехотинцы, готовясь прочесать и окончательно зачистить рощу от противника.

У моста тоже все было кончено. Пехота, при поддержке бронетранспортеров, преодолела расстояние до вражеских позиций и ворвалась в окопы. Пехота германцев, лишившись поддержки артиллерии, отступила с позиций и отошла за мост. Римлянам достались хорошие трофеи, две относительно неповрежденные противотанковые пушки и один зенитный автомат. Декан Лоренцо Фарелли, отвечавший за вооружение центурии, был опытным солдатом, первый срок он служил в артиллерии. Он осмотрел орудия и заверил центуриона, что приведет пушки в работоспособное состояние за пол часа, максимум, благо запчасти есть, можно снять с разбитых орудий.

Марк кивнул декану, приказал командирам пехотных манипул выделить ему людей в помощь и отправился осматривать поврежденные танки. Центурия потеряла подбитыми пять машин, два из них безвозвратно, машины полностью выгорели. Сгорел один из бронетранспортеров. Один экипаж был потерян, остальные отделались легкоранеными, посеченными осколками брони и окалиной, пара человек умудрились словить пулю, покидая подбитые машины.

- Сколько времени уйдет на ремонт? - спросил Марк декана Тита Преториуса, штатного техника своей центурии.

- Часа три, господин центурион. Двести вторую и двести пятую. Двести девятую починим вряд ли, ходовая слишком сильно разбита, тут нужно на завод. Если что не достает, можем снять с битых машин, все равно их в мастерские гнать, а там запчасти найдут.

- Добро, занимайтесь.

Марк дошел до своей машины, залез на башню и вытянув наружу гарнитуру рации принялся вызывать командование.

- "Гнездо", ответь "Папе орлу", "Гнездо" ответь "Папе орлу".

- "Папа орел", гнездо на связи! Докладывайте!

- Мост взят, закрепляемся, захвачено три орудия. Потеряли пять машин, две безвозвратно, одна требует эвакуации и ремонта. Две машины отремонтируем своими силами, работы часа на четыре.

- Понял тебя "Папа орел", слушай приказ, ваша задача — организовать оборону моста, закрепиться и удерживать до подхода основных сил! Любой ценой! Встраивай машины в оборону, ремонтируй подбитую технику. Отправлю тебе на помощь центурию пехоты на БТР, и батарею минометчиков, основные силы подойдут часа через три . Как понял меня?

- Понял хорошо.

- Отбой связи!

Марк отключил гарнитуру и протянул ее внутрь танка наводчику, затем влез на башню, выпрямился и принялся осматривать местность в бинокль. Пехота закреплялась на другой стороне, солдаты бешено работали лопатами, вгрызаясь в каменистую почву. Ремонтная команда закончила ремонт трофейных орудий, солдаты катили их через мост на другую сторону, там уже успели оборудовать огневые позиции. В будке, рядом с мостом солдаты нашли пустые мешки и набивали их каменистым грунтом и обкладывали этими мешками танки. Боевые машины подогнали к мосту так, чтобы они могли обстреливать цели на другой стороне. Рядом окапывали свои машины зенитчики. Через час к их позициям подошла колонна бронетранспортеров с пехотой, высадившиеся легионеры выгружали из машин пулеметы, ящики с патронами. Минометчики оборудовали позиции рядом с зенитчиками.

- Что там у нас, с экипажами, Луциан? - Марк толкнул в плечо своего зама, подойдя к курящим возле машин офицерам.

- Один экипаж потерян полностью, в первом взводе двое раненых, оба легкие, во втором и третьем по одному, наводчик с двести второй получил пулю в ногу, а заряжающему с двести пятой посекло лицо и руки осколками.

- Парни, доукомплектовывайте экипажи с двести девятой, остальные пока в резерв. Тито, - обратился тот к командиру одной из манипул — своих пока отдаешь в другие экипажи, на замену раненых, сам занимаешься транспортировкой машины в ремонтные мастерские, пока в резерве, ждешь ремонта и нового экипажа. Ясно?

- Так точно, ясно.

- Тулий, видишь вон тот холм, на той стороне? Отправь туда отделение, со связью, пускай организуют наблюдательный пункт.

- Есть!

- Остальные по плану, пока держим мост и ждем подхода когорты.

Офицеры разошлись к своим машинам и подразделениям и потянулись часы ожидания. Спустя три часа к их позициям стали подходить передовые подразделения пятого пехотного легиона.

Центурион сидел на башне танка смотрел на проезжающую мимо технику. Мимо пылили колонны танков, бронетранспортеров с пехотой, грузовики тянули пушки, цистерны с топливом, полевые кухни. Рядом с их машинами остановилась небольшая колонна из пары заправщиков и грузовиков, забитых снарядными ящиками. Солдаты стали споро разгружать грузовики и загружать снаряды в танки, механики заливали топливо в горловины баков.

Рядом затормозил штабной внедорожник командира когорты, примипила Прайма Оптимуса.

Марк спрыгнул с башни танка в раскисшую грязь и оскальзываясь подбежал к машине командира.

- Ну что, твои готовы? Заправку и загрузку боеприпасами закончили?

- Пока нет, людей распределил, топливо с боеприпасами только подвезли.

- Смотри сюда, - примипил разложил карту на капоте внедорожника — в двенадцать ровно, вы должны быть вот здесь, на исходном рубеже, в полной боевой готовности. Наступаете по правому флангу, направление вот сюда, на аэродром. Тебя потрепали сегодня, поэтому усилим тебя манипулой первых "Центурионов", начало атаки в четырнадцать ноль-ноль. Артиллерия будет работать по переднему краю, огонь перенесут глубже в самый последний момент. Все, держи свою копию, - примипил сунул центуриону копию карты, уселся в автомобиль, машина тут же рванула с места, с пробуксовкой и умчалась вдоль колонны. Почти сразу же из-за поворота показалась голова небольшой колонны. Танки, первые "Центурионы". Машины надежные и неприхотливые, хотя по меркам сорок шестого года уже устаревшие. Марк вздохнул, и сказав своему заместителю собрать командиров манипул швырнул в лужу окурок и пошел к остановившимся машинам.

За отведенное до атаки время удалось провести небольшой брифинг с командирами, пополнение оказалось толковым, парни были бывалыми, все уже успели повоевать, машины были старыми, покрытой выщербинами от пуль, со следами многочисленных ремонтов, но ухоженными. Обсудили диспозицию, позывные и успели даже немного потрепаться, под несмолкаемый грохот орудий.

Наконец, в назначенное время получили сигнал на выдвижение, машины развернулись фронтом и двинулись по полю в сторону позиций противника. Через пару километров стали попадаться первые воронки, затем местность постепенно стала напоминать лунный пейзаж, дымящиеся воронки, разбитые артиллерийским огнем траншеи, перевернутые пушки и трупы солдат в рваных шинелях. Иногда выжившие отчаянные пулеметчики открывали огонь по танкам, однако успевали сделать пару бесполезных очередей, после чего огневые точки уничтожались огнем танковых орудий. Пару раз попадались уцелевшие противотанковые орудия, открывавшие по ним огонь, одно из которых успело сбить гусеницу у одного из танков, перед тем как его уничтожили. Машины ушли дальше, оставив экипаж поврежденного танка ремонтировать машину. Еще минут через десять они попали под удар пары штурмовиков, машины вышли на бреющем из-за деревьев, вывалили несколько мелких бомб и на втором заходе обстреляли танки из пушек и пулеметов, серьезно повредив два бронетранспортера, после чего были обстреляны из зенитных самоходок и получив несколько попаданий развернулись и ушли, скрывшись за деревьями.

До аэродрома оставалась пара миль. В расположенной впереди небольшой рощице блестнула вспышка выстрела, мелькнул трассер и воткнулся в лоб одному из танков. Танк резко остановился, словно вкопанный, затем мощный взрыв боекомплекта сорвал с танка башню и откинул на несколько метров.

Танки бегло замолотили из пушек, закидывая рощу снарядами.

- Вперед, вперёд, не останавливаться! Огонь на подавление! Вперед, вперед!

Навстречу засверкали вспышки выстрелов, еще один танк разорвало на части мощным взрывом, другой танк закрутился на месте с перебитой гусеницей. Затем, навстречу им, ломая деревья, из рощи выкатились три панцера. "Центурионы" рванули вперед, стреляя с коротких остановок, вражеские танки били в ответ. Марк увидел как в лоб одного из вражеских панцеров воткнулся снаряд, выбив сноп искр, однако враг никак не среагировал на попадание, ещё один снаряд срикошетил вертикально вверх от брони другого. Марк пригляделся к вражеским машинам и понял, что видит такие танки впервые. Приземистые, широкие и угловатые машины, с толстыми набалдашниками дульных тормозов на пушках, выкрашенные в грязный серо-коричневый камуфляж. Панцеры перли навстречу, не обращая внимание на попадания, а вот ответный огонь выбивал танки римлян один за другим.

- Расходимся! В стороны, в стороны! Заходим с боков, бить в борт! Постоянно маневрировать! - Заорал Марк в микрофон рации.

Танки ринулись в стороны, зигзагом, сбивая врагу прицел. Еще два снаряда бессильно срикошетили от толстой лобовой брони германских машин. Удачный выстрел перебил одному из панцеров гусеницу, тот завертелся на месте, пытаясь развернуться лбом к обходящим его танкам, но не успел. Один из взводных удачно влепил ему бронебойный снаряд в борт. Танки успели достаточно сблизится и бортовая броня не выдержала попадания, панцер замер и вяло задымил. "Центурион" ненадолго пережил свою жертву, словил в корму снаряд от одной из двух оставшихся вражеских машин. Второй панцер тем временем успел обменяться точными выстрелами с одним из старых "Центурионов", Римлянин промазал, а снаряд германца прошел по боку машины вскользь, но в результате попадания у танка заклинило башню. "Центурион" начал разворачиваться словно самоходка, всем корпусом. Наводчик успел выстрелить, ещё один снаряд бессильно срикошетил от мощной лобовой брони германца. И сразу же после этого вражеский снаряд угодил в ходовую танка, разарвал её в клочья и раскидал катки в разные стороны. Экипаж выбрался из подбитой машины и бросился к лесу.

- Обходи его, обходи! - заорал Марк механику-водителю, увидев как угловатая башня панцера разворачивается в его сторону.

- Стой! Назад! - Танк замер, дернулся и рывком откатился назад, вражеский снаряд ударил вскользь, но и этого хватило, чтобы чуть не перевернуть танк, лампы в боевом отделении полопались, в боевом отделении на мгновение наступила тьма, но тут же сменилась красным светом аварийного освещения. Марка швырнуло вперед, он приложив лицом о сталь. Лицо залило кровью из рассечённого лба. Марк вытер лицо валяющейся тряпкой и приник к приборам.

- Бронебойный!

Танк двинулся вперед обходя сбоку своего обидчика и доворачивая башню в его сторону. Панцер крутился на месте, но не успевал.

- Стой! Огонь!

"Центурион" громыхнул орудием, послав снаряд в корму врагу. Панцер дёрнулся, замер, задымил, а затем вспыхнул и стал разгораться, сильнее и сильнее. В откинутые люки стали выскакивать танкисты, стрелок ударил по ним длинной пулеметной очередью. Одного из них сбило на землю, остальные сперва укрылись за горящей машиной, а затем стали отползать к опушке леса.

Центурия к тому времени потеряла еще три танка, два из них горели, рассыпая в разные стороны искры, один замер с разбитой ходовой и вывернутыми в разные стороны катками. Оставшийся вражеский панцер пятился зигзагом назад к лесу, вертя башней и выцеливая кружащие вокруг него танки. Ещё один танк замер и загорелся, после удачного попадания. Наконец, им повезло, попаданием снаряда панцеру заклинило башню, следующий выстрел разбил ходовую. Танкисты покинули подбитую машину и отстреливаясь из автоматов стали отходить к лесу. Уйти удалось только одному, оставшиеся танки открыли огонь не только из пулемётов, но и из пушек, закидывая опушку леса, где скрылись вражеские танкисты осколочно-фугасными снарядами.

В результате боя безвозвратно были потеряны четыре машины, две машины можно было починить на месте, остальные пять требовали эвакуации и серьезного заводского ремонта. Это был разгром, таких потерь его подразделение не несло с самого начала войны.

Бойцы выгружали боекомплект из поврежденных танков, распределяли снаряды между оставшимися машинами. За один бой, с тремя вражескими панцерами, подразделение потеряло две трети машин. Центурион связался с ремонтниками, те обещали прислать машины с ремонтными бригадами и тягачи для эвакуации разбитых танков. Затем связался с командиром когорты, доложил о потерях и о новых вражеских машинах. Тот сгоряча пообещал натянуть глаз на жопу, за тяжелые потери и не выполненную боевую задачу, но узнав о новых тяжелых танках успокоился и приказал взять наиболее уцелевшую машину под охрану, дождаться эвакуатора и организовать отправку машины в тыл, пообещав поторопить технарей. По его словам, две центурии из второй когорты уже вышли к аэродрому и закрепилась там. Они тоже столкнулись с новыми тяжёлыми танками и понесли серьезные потери, однако им не удалось уничтожить ни одной машины, а германцы, подбив с большой дистанции несколько машин отошли, не ввязываясь в длительный бой.

- Что думаешь о новых танках, как вообще впечатление, как они в бою? - спросил Марка командир.

- Машины серьезные, броня толстая, дюйма четыре, не меньше. Наша трехдюймовка против него откровенно слабовата, в лоб ни разу не пробили, было несколько попаданий, одни рикошеты. Борта слабее, но тоже неплохо держат. С половины мили не пробить, нужно ближе подбираться. Пушка мощная, у "Центуриона" против такой шансов никаких, там похоже восемь-восемь стоит, не меньше. По крайней мере результаты попаданий похожи, как кувалдой в лоб. Меня вскользь зацепило, так машину чуть не перевернуло. Маневренность и скорость не очень, машина тяжелая. В общем, в лоб с таким бодаться точно не стоит, на больших дистанциях тоже, пушка мощнее наших, бьет дальше, а оптика у германцев всегда была хорошая. С таким только сближаться, маневрировать, заходить с боков и сзади, бить в борт или корму, это не просто, башней сволочь вертит довольно шустро. В общем, скорость, маневр, численное превосходство и неожиданность. Ну, как-то так. Вот такие мысли у меня выходят. Больше наши яйцеголовые скажут, когда в нем покопаются.

- Хорошо Марк, я до людей твои соображения доведу, давай, приводите себя в порядок, ждите технарей. Отбой.

Марк закончил сеанс связи и отдался на растерзание медику. В принципе, ничего серьезного не было, пара ушибов, да сломанный нос, легко отделался.

После оказания медпомощи Марк распределил посты, пехотинцы к тому времени уже заняли оборону вокруг поврежденной вражеской машины, танкисты закончили перегружать боекомплект из подбитых машин, и работали ручным насосом сливая из баков топливо и заполняя несколько металлических бочек, которые каким то образом нашлись в десантных отсеках бронетранспортеров.

Закончив эти дела, центурион наконец нашел время на осмотр вражеской машины. Возле машины уже стояли несколько офицеров. Машина производила серьезное впечатление, широкая, тяжелая, с рублеными формами, широченными гусеницами, на лобовой броне и бортах было несколько выбоин от попаданий снарядов, орудие производило впечатление длинной ствола и калибром, тяжелое, длинное, с крупным набалдашником дульного тормоза.

- Восемь-восемь? - спросил центурион у осматривающего пушку оружейника.

- Восемь-восемь, - ответил он - на зенитк похожа.

- Повезло нам, дистанция небольшая была, сблизится успели.

- Ага, повезло, две трети центурии выбило, всем бы так везло! - проворчал Гай Луций, командир второй манипулы. - От манипулы один танк остался и тот ремонта требует. Втроем центурию почти разделали.

- Да брось, Гай, - возразил ему Марк. - почти это не совсем. А по поводу везения, представь что они огонь с полутора миль открыли? Перестреляли бы всех издалека, пикнуть бы не успели.

- Тоже верно. И как с такими бороться?

- Маневром! Маневрировать, сближаться! С боков бить, с кормы! И главное - бить их толпой! Лучше бы конечно из засад, да только вряд ли получится, мы наступаем, соответственно, скорее они будут нас из засад бить.

- Хлебнем мы чувствую, с этими их новинками.

- Я вам парни скажу банальную вещь, - произнес Марк, - похоже, нам нужны пушки побольше. Хотя, есть у меня соображения, что всё не так уж и плохо. Машина новая, тяжелая, дорогая и их по определению не может быть очень много.

- А наши яйцеголовые с начала войны обещают новый тяжелый танк выдать, как всегда, непобедимый и не имеющий аналогов. И "Центурион" новый обещали в серию пустить. С усиленной броней и более мощной пушкой.

- Я тут с одним знакомым из тяжелой преторианской недавно встретился, - потерев нос и поморщившись произнес Марк, так вот им стала новая техника поступать, "Элефанты" и новые "Центурионы". Так что думаю скоро они в войска пойдут. А уж с появлением у германцев новых тяжелых панцеров тем более должны поторопиться.

Тем временем подошла колонна ремонтников, состоящая из нескольких грузовиков с оборудованием, нескольких тягачей и крана, сопровождаемая преторианской центурией на бронетранспортерах и тяжелых бронеавтомобилях. Один из тягачей притащил подбитый в самом начале дня танк.

- Приказано развернуть здесь полевую ремонтную мастерскую, - пояснил командир ремонтной центурии, рыжий, мордатый центурион, с пышными усами, имя которого сразу же вылетело у Марка из головы. - Будем производить легкий ремонт техники, а завтра технари из ГАУ подъедут, будут в остатках германцев ковыряться.

- А который целый?

- А целый погрузим на трал и с сопровождением отправим в тыл — сказал подошедший центурион из преторианцев.

- Гай Клавдий — представился он, протягивая руку.

- Марк Ингенс — ответил Марк на рукопожатие.

- Вот, просили вам передать, - преторианец протянул Марку запечатанный конверт — письменный приказ, сдаете охрану нам, пехота переходит в моё распоряжение.

- А сами?

- А сами пока отдыхаете и совместно с тех поддержкой занимаетесь ремонтом своей техники. Вас я слышал хорошо потрепали сегодня?

- Было дело.

- Ну вот и передохнете немного, танки подлатаете, у вас потери большие, я думаю замену в экипажи получите в лучшем случае завтра или послезавтра. Когорта ваша все равно вперед ушла, не догоните. Ладно, не буду вас отвлекать, пойду, дел еще немеряно, заходите сегодня вечером ко мне, пообщаемся?

- Хорошо, до вечера!

Офицеры разошлись. Так прошел для центуриона Марка Ингенса и его подразделения первый день сражения, сражения, которое впоследствии назовут судьбоносным и переломившим ход войны и предопределившим будущее Европы.