А дома ждут, надеются и любят

Глава 1

Война всегда была где-то рядом. Подобно своей сестре, Смерти, она неузнанной ходила среди живых, выискивая среди нас тех, кому суждено было стать её партнёром в огненном, разрушительном танце. Лёгким, незаметным и невесомым, было её касание, однако, задетый им человек был обречён. Мы все знали о том, что однажды она может без стука войти и забрать любого, кого возжелает, но знание это стыдливо пряталось в самых дальних уголках наших сердец. Война всегда была с нами. Она ежедневно мелькала в телевизоре, присутствовала на страницах газет, выглядывала изо всех соц. сетей и мессенджеров. Прилипчивая, привычная и вездесущая. Издалека ей можно было даже восхищаться. Восхищаться до тех пор, пока ты не оказываешься с ней лицом к лицу и не понимаешь, что за всем этим блеском, лоском и красивыми словами скрывается старая, жадная и похотливая мразь, которая портит всё, к чему прикасаются её морщинистые руки.

До встречи с ней Джаспер был хорошим мальчиком. Не тихим и прилежным, но сильным и добрым. Это был негодяй, который врывался в вашу жизнь как помесь солнца и урагана, ставил всё с ног на голову, выносил застарелый хлам и оставлял после себя привкус тепла и свободы. Не знаю, каким должен быть идеальный старший брат, но о другом я и не мечтала. Все изменил проклятый конверт. Обычный кусок бумаги без опознавательных знаков, прятавшийся среди выписываемых родителями газет. Даже сейчас мне кажется, что если бы моё сердце в тот момент подсказало что не стоит брать в руки, не стоит открывать эту мерзость, то всего этого не случилось бы. Но сердце промолчало. Проклятое, предательское сердце. Из разорванного конверта вывалилась узкая полоска бумаги, которая, как гильотина, разрезала мою жизнь на две неравные половинки.

Джасперу пришла повестка. Мужчинам не дано понять весь ужас этих слов. Молодые и красивые, они, улыбаясь и не оглядываясь, шагают в горнило войны. Чтобы вернуться обратно искалеченными внутри больше, чем снаружи. Или не вернуться вовсе. Им неведомо, каково просыпаться среди ночи в холодном поту и до рассвета молиться о том, чтобы беда прошла мимо. Их не касается этот страх, эта свинцовая беспомощность и это неведение, превращающее каждый миг, каждый чертов миг, в ожидание приговора. Если война была огнём, то ожидание было ядом. День за днём я сходила с ума. Хотелось проснуться от этого кошмара, хотелось чтобы все это закончилась, хотелось защитить Джаспера и хотелось убить каждую мразь, которая осмелится поднять руку на дорогого мне человека. Но ничему из этого не было суждено произойти. И тогда я с головой ушла в работу. Моя одержимость, моя боль, мой страх и моя ненависть стали тем топливом, которое позволяет взлететь ракете в небо или упасть карающим пламенем на головы грешников.

Идеи, одна безумнее другой, приходили мне в голову и складывались в нечеловеческий пазл. Для победы нам нужен был настоящий прорыв. Открытие, способное перевернуть мир. Технология, способная растоптать любого врага и похоронить любую войну. Таким оружием мог стать разрабатываемый в нашем НИИ человекоподобный робот. Но для управления столь сложным механизмом нам отчаянно не хватало железа и софта. У нас был превосходный скелет, но не было сердца. Я нашла выход. Мозг. Простой человеческий мозг был совершенным компьютером, способным справиться с поставленной задачей. Было только два условия. Мозг должен был принадлежать взрослому человеку и непременно женщине. Детский или мужской не подходил в силу физиологических особенностей. Когда я показала результаты исследований профессору Гильермо, тот обозвал меня сумасшедшей и велел выметаться. Мой проект был заморожен и спрятан, но с каждым днем война подходит всё ближе. Я знаю, что однажды, когда мы окажемся в углу и другого выбора не будет — благодаря моим усилиям "колосс" оживёт.

Из записок Алисы Лоусон

Там, где ещё вчера был оживленный турецкий курорт, полный весёлых людей, пытавшихся на время сбежать от тягот взрослой жизни — сейчас там звенел металл и грохотали взрывы. И в самом центре этого ада мелькал еле различимый серебристый снаряд, на ходу менявший траекторию, и превращающий в месиво камни, железо, плоть и кости. Казалось что сошедшее с ума божество спустилось с небес чтобы карать грешников и ничто не могло унять его гнев. Все попытки сопротивления смотрелись как потуги муравья остановить неумолимо вминающую его в землю ногу человека.

Когда все закончилось и из металлической скорлупы появился человек — раздался голос. — Отличная работа, капрал Джонсон. Не зря вас называют Громовержцем. — Хватит подкалывать Джеймс. Ты будешь смеяться, но в такие моменты я чувствую, что это не моя заслуга, а Алисы. Иногда мне кажется, что в ней живёт неприкаянная душа, которая не может упокоиться, пока не сделает что-то очень для неё важное. — Да брось. Ты же знаешь что это просто красивое название. Наши "русалки" это кусок железа и проводов и никакие души страдавших от любви девушек к тебе по ночам приходить не будут, чтобы там ни говорили старички. — Да. Знаю. Мерещится всякая чертовщина.